Измена. Дочь моей сестры

Сижу в машине, чувствуя, как выпрыгивает сердце. Сейчас узнаю главное: с кем изменяет мне Лапин. О том, что он - последняя сволочь, уже в курсе. Осталось поймать его с поличным, и мне доложили, что именно сейчас в этом отеле он встречается с женщиной.

«Они на месте», - приходит сообщение, и я, как герои моих детективных историй, выбираюсь из автомобильного салона, закрывая машину на сигнализацию. Поправляю тёмные очки, которые привыкла носить даже зимой, и уверенным шагом сокращаю расстояние до правды. Пара этажей разделяет меня и двоих, что прелюбодействуют за моей спиной, и я подготовила реплику. Даже репетировала её перед зеркалом, когда оставалась одна.

«Порой думаешь, что всё хорошо, а уже кто-то роет тебе могилу».

Дальше по ситуации, но я поняла, что хочу смотреть на реакцию Лапина, и как царь зверей станет лепетать что-то. Сильный и могучий будет прятать голый зад за гостиничной простынёй.

«312 номер», - напоминают мне, и вхожу в лифт, нажимая нужную клавишу. Сейчас мой пульс явно звенит под соткой, но так бывает, когда сильно волнуешься. Двери распахиваются, и ощущаю снова мягкость ковра под подошвой. Сейчас на каблуках, в брючном костюме, короткой норковой светлой шубе и с укладкой. Должна предстать перед ним во всей красе, чтобы понимал, что потерял.

На глаза попадаются цифры «307», и не сразу иду в нужную сторону, но как только понимаю, что убывает, отправляюсь налево. Ну, конечно, это направление в логике мужчин.

Детектив протягивает мне ключ. Отработал отлично, своё получит сполна. На такой квест не грех и расщедриться.

Трогаю ручку. Закрыто. Лапин не совсем идиот. Открываю ключом, проходя внутрь. До последнего кажется, что всё во сне, и сейчас непременно проснусь в своей постели.

Они точно здесь, и я слышу это по сдавленным женским стонам и кряхтению Лапина. Кто-то милого узнает по походке, а я по звукам нарастающего оргазма, очень уж они специфичные. Лучше бы я просто сидела дома, а не ощущала себя героиней своих историй, стоя за стеной чужой спальни.

Женщина называет его королём, а я криво усмехаюсь. Ну что ж, мой выход.

Включаю камеру на телефоне, чтобы иметь доказательства. Кажется, посмотри сейчас, потом могу не поверить собственной памяти, а так будет материал. Ступаю в комнату, и первое, что вижу, - рыжие волосы до середины лопаток, подпрыгивающие в такт забиваемым сваям. Лапин властно сжимает молодые ягодицы, и почти сразу замечает меня.

- Улыбочку, - сухо командую, и как только девушка поворачивается, нажимаю затвор, немея от увиденного.

- Ты? – широко распахиваю глаза, смотря на неё. Но вопрос, мать его, риторический.

Спектакль окончен. Занавес.

Дорогие мои. Рада приветствовать вас в новой истории. Будем плакать, смеяться, немного расследовать, чтобы добраться до истины. Безумно рада всем, кто отправится вместе со мной.

Ваша Ирина М.

Знакомьтесь

Римма (Мура, Рина) - 48 лет. Сценарист, писательница. В браке 28 лет. Вместе с мужем организовала фирму "Вечный праздник". Работала сценаристом, позже занялась писательской деятельностью. Имеет младшую сестру, которая сбежала из дома в 17 лет.

Отношения с матерью всегда были сложными, почему, узнаем позже.

Имеет двоих детей, недовольна выбором и невестки, и зятя. На это есть определённые причины.

С недавнего времени увлекается йогой.

Двумя неделями ранее

- У меня для тебя три новости. Все плохие. Лучше сядь.

Сестра врывается в квартиру после пятилетнего молчания.

- Привет, Диана, давно не виделись, - смотрю, как она проносится в гостиную. Мне даже казалось, что её нет в живых.

- Твой муж тебе изменяет, - бьёт наотмашь словами, и сердце пропускает удар.

- С тобой? – интересуюсь, пока внутри всё сжимается от испуга. Я, конечно, знала, что она без устойчивых моральных принципов, но чтобы настолько?

- Уже нет, - беззаботно отвечает, словно это сущий пустяк. - Айка – его дочь.

- Твоя Майя? – решаю уточнить, чувствуя, как волосы поднимаются на голове. Племянница, у которой разница с моей Людой всего в год! Которую воспитывали мои родители пятнадцать лет, пока Диана искала себя в жизни? Это получается…

- Ну какая ещё, Рим, не тупи, - цокает она языком, разваливаясь в одном из кресел, будто я пригласила её. - И у меня рак, -тут же вываливает третье. - Хотя, может, для тебя это не плохая новость.

Криво усмехается, смотря на меня вызовом, будто я хоть как-то виновата в её болезни. И не знаю, что изо всего самая большая катастрофа.

Молчу, переваривая услышанное. В моих книгах что только не происходит, потому сейчас какое-то странное ощущение нереальности.

- Ты всегда была какой-то заторможенной, - выносит вердикт Диана. – Есть что выпить?

Хочется шутить про яд, но тут же прикусываю язык. На фоне её последнего заявления будет звучать слишком по-чёрному. Что делать? Выгнать к такой-то матери? Опускаю глаза, понимая, что она даже поленилась разуться.

- Ну давай, Рина, скажи что-нибудь! – словно приказывает.

- Ботинки сними, - безэмоционально кидаю реплику, отправляясь к холодильнику, чтобы взять оттуда прохладной минералки, потому что внутри всё пылает.

- И всё? – она фальшиво смеётся, будто на мне оттачивает свою новую роль, и у меня камень падает с души. Ну, конечно. Сейчас заявит, что готовится к очередному третьесортному фильму, в котором ей по большому блату выдали героиню.

- Как называется? – достаю бутылку, сворачивая ей горло, а следовало бы сестре, и наливаю минералку в высокий тонкий стакан.

- Что?

- Кино твоё, или что там у тебя?

- Пиз…, Рим, вот как! – меняет ноги, укладывая левую поверх правой, и всё те же остроносые ботинки направлены прямиком в мою сторону. – Следующая станция «Похороны», - фыркает, осматривая гостиную. – А вы всё так же, ничего не изменилось, - проходится взглядом от одного угла до другого. - Такие же серые и скучные.

- Куда нам до тебя, - делаю несколько глотков. – Не блестим.

- А сестру родную не угостишь? – выгибает Диана красивую чёрную бровь. В свои 44 выглядит она эффектно, что не говори. Чёрное короткое каре, красивое лицо, познавшее не одну операцию, стать и умение подать себя. Всё, что так нравится мужикам, ну и, конечно, желание тра…, которое не каждой женщине дано, если вспомнить слова моего гинеколога про потерю либидо.

- Знаете, Римма, - говорила она мне после вторых родов, - либидо у женщины странный предмет. Оно как бы есть, но его как бы нет.

Потом рассказывала о том, что 80% женщинам вообще ничего не надо, и что можно, конечно, поискать влечение, если оно было. Кажется, Диана как раз вошла в те 20%, у кого всё отменно. А я подалась в сторону загруженных голов и рутинной жизни.

- Ри-на, - говорит нараспев, щёлкая пальцами, будто подзывая официанта. – Приём. Ну ты что? Плесни мне там чего-нибудь.

Лев Лапин. 51 год. Владелец фирмы "Вечный праздник". Является не только директором, но и культовым ведущим. Чувствует, что его время прошло, только не готов уступать дорогу молодым.

По заверениям младшей сестры жены, у него была связь с ней 28 лет назад, а так же имеется и теперь. А вот кто любовница - придётся выяснить. Известно лишь, что она молодая.

Считает занятие своей жены делом глупым. Себя же корлём в постели и на мероприятиях.

Пока что хочется одного: плеснуть в лицо, но сдерживаюсь. Я у нас в семье по этой части: собранная и спокойная. А Диана импульсивная и дерзкая. Яблоки от яблони рассыпались в разные стороны, что ни говори. Мы даже внешне отличаемся, как чёрное и белое.

- Будешь себя так вести с прислугой, поняла? – напоминаю ей, что она перебарщивает.

- Да-да, прости, - тут же соглашается, делаясь паинькой, картинно бьёт себя по губам.

Нахожу початую бутылку чего-то крепкого, всё ожидая, когда закончится фарс, и подхожу к ней, протягивая стакан.

Выгнать или нет, вот в чём вопрос. И совесть каждую секунду напоминает про её болезнь.

- Ты говоришь правду? – смотрю, как она быстро опрокидывает в себя налитое на два пальца, немного морщась, а потом громко ставит посуду на стекло, отчего внутренне съеживаюсь. Не люблю такие звуки, всегда мерзко.

Диана поднимает руку ладонью ко мне и смотрит в глаза.

- Говорю только правду, и ничего, кроме правды.

- И зачем явилась?

Вопрос очевиден: разрушить мою жизнь. А я-то думала, что мозги накапливаются с годами. Ничего подобного, у неё там дыра величиной с апельсин.

- Да хрен его знает, - откидывает голову на спинку кресла. – Мне посоветовал психолог.

Психолог посоветовал моей сестре исповедаться перед всеми, кого она обидела когда-то.

- Да, так и сказала! – продолжает Диана.

- Что? Заявится к сестре с мешком дерьма?!

- Не драматизируй, Рим, - цокает языком, качая головой. – Это я умираю, - тычет себя в грудь, - поняла? Я! А ты остаёшься!

С пудовым грузом на шее. Господи, она даже умереть в тишине не может, делает из этого целое шоу.

Задумчиво качаю головой, когда она хватает мою ладонь, и я смотрю на это единение испуганно, не зная, как себя вести.

- Прости, Рим, - делает попытку извиниться. Только она же у меня не платье взяла поносить и порвала. – Прости за ошибки молодости.

Выдёргиваю руки, потому что неимоверно противно, будто читает по листу.

- Заканчивай уже, - требую. – И на выход!

- Выгоняешь, значит? – выпячивает нижнюю губу. – Ну-ну, давай. Так и поступают настоящие христиане!

- Кто?! – кажется, что ослышалась. – С каких пор ты у нас христианкой заделалась?

Она вытаскивает золотую цепочку с крестиком, победоносно на меня смотря.

- Не меняют мнения только идиоты! – её ирония сквозит по комнате. – Я же должна подготовиться к вашему этому раю.

- К нашему, - хмыкаю. – Тебя туда не пустят. К нашему, - качаю головой.

- Чего это вдруг?

- Талончик поздно взяла, - всё же не могу говорить с ней нормально.

И она принимается хлопать в ладоши, пока её лицо искажается злобой и презрением.

- Вот она – твоя натура. Я к тебе с горем пришла, а ты что?

- Ну что я, Диан? Что? Не бросаюсь рыдать? Не утешаю? Всю жизнь смотрела, как тебя все вокруг утешают, научилась быть сильнее. Кстати, спасибо за это. Стержень мне с детства вставили. Младших больше любят, да?

- Столько лет прошло, а у тебя ревность? – поднимает брови.

- Да пошла ты, - поднимаю её стакан с журнального столика, отправляясь к мойке. Рассчитываю, что сейчас у королевы сдадут нервы, и она всё же уйдёт. Только Диана не поднимается с места.

А вот и та самая младшая сестра - Диана Мур (Муравьёва), которая для звучности убрала часть фамилии. 44 года.

В 17 лет сбежала покорять Москву, оставив родителям новорожденную девочку. Спустя 15 лет вернулась за ней, чтобы помочь найти себя в жизни.

Со старшей сестрой полная противоположность.

Поёт, снимается в непопулярных сериалах. Любит учить жизни других. Не появлялась пять лет в жизни героини. Утверждает, что отец её единственной дочери - муж сестры.

Будем выяснять.

- Ладно, - говорит так, словно над чем-то раздумывая. – Встреча сестёр прошла не так, как я себе представляла. Кстати, я часто говорила о тебе своим фанатам.

- Господи, - вздыхаю. – Вот не лучший из пиаров.

- Я тебя тяну за собой, идиотка, - не выдерживает. Впрочем, резка, как всегда. Не подбирает слова, по крайней мере со мной. – Там подписчиков небось прибавилось.

Не намерена опускаться до её уровня и крыть матом или обидными словами, иначе саму себя буду считать грязной.

- Не слежу, какие от тебя. Ко мне приходят женщины книги читать, а не болтать по поводу тебя. Я им надежду даю.

- В общем, слушай, - наконец, переходит к делу, поигрывая ногой. – Можем заработать денег. Прилично так.

- Ты же говорила в начале, что у тебя только три новости. Считать я умею. Так что… Выход там, - указываю на дверь второй раз, но она пропускает мою реплику мимо ушей.

- Знаешь Малахова?

- Не-а, - нагло вру, хотя в памяти всплывают целых два. Нетрадиционный медицинщик и полоскун грязных трусов. И, судя по всему, Диана говорит про второго.

- Реально не знаешь? – смотрит на меня, как на идиотку, будто я про Пушкина так сказала. Нашла героя нашего времени. – В общем, мои там договорились, что мы на передачу придём.

Её договорились. Кто такие её, и с каких пор в слово «мы» вхожу я?

- Название пока рабочее, - продолжает Диана, - но что-то типа «Исповедь перед смертью». Представляешь, нас вся страна увидит! Это же рейтинги, Рим! – горят её глаза, а мне становится страшно. Она реально больна, если решила ещё на этом и заработать.

Становится неимоверно страшно, будто сейчас в моём доме не Дианка, а маньяк с ножом, который хищно смотрит на меня.

- Ты дура? – задаю вопрос, который интересовал все эти годы. – Ты больная, Диан? Ты чего хочешь? Опозориться на всю страну?

- Только представь, - садится в кресле, и я вижу, как сглатывает, готовясь к тираде слов. – Две сестры, - начинает озвучивать то, что ей уже кто-то пересказал, рисуя руками заголовок. – Я тебе снова всё скажу там, при камерах, а потом надо поплакать и простить.

- Поплакать, ага, - киваю, будто соглашаюсь. – И простить. Подожди, сейчас за блокнотом схожу, не запомню. А последовательность какая? – издеваюсь над ней. – Сначала простить или поплакать?

- Полляма каждой! – пытается соблазнить меня тем, что сейчас волнует меньше всего. - А если народ бомбанёт, то и дальше на съемки. Там уже придумаем, что делать. Ну как?

- Диан, - спокойно смотрю на неё. – На какой стадии проблемы с головой начинаются?

- На третьей, - говорит уже не так весело, снова откидываясь в кресле и подпирая подбородок ладонью. Разом меркнет эта её радость, когда напоминаю о болезни. От неё, как от осени: не спрятаться, не скрыться. – Мать с отцом пока не в курсе. Не говори им, я сама.

Она будто скукоживается и становится маленькой и тихой, и в такие моменты мне её неимоверно жаль.

- Поклянись, что это правда.

- Клянусь Айкой, - тут же отзывается хрипло, а я подхожу и опускаюсь на диван, обхватывая ладонями голову. Отменный сюжет для книги, только не найду смелости, чтобы вынести это в народ. Слишком личное.

Айка - имя, которое дала 17-тилетняя мать.

Майя - имя, которым называли девочку остальные.

Брюнетка, 27 лет. Очень похожа на мать внешне. Мечтала пойти по её стопам, но талантов не обнаружилось. В данный момент работает журналистом в одном из изданий столицы.

До 15-лет воспитывалась у бабушки и дедушки. Тёплые отношения с Риммой, которую она в детстве называла мамой, мечтая, чтобы та её удочерила.

Уму непостижимо. Майя – дочь Льва? Пытаюсь вспомнить черты её лица, но они постоянно ускользают. До пятнадцати она жила то у дедушки с бабушкой, то у нас. А потом её забрала к себе Дианка, осознав, что у неё всё же имеются материнские чувства.

- Девка выросла, - сказала она, объявившись на пороге, - пора себе путь пробивать.

Майя или Айка по паспорту, дурацкое имя ей выдала Диана, всегда мечтала жить в столице. И быстро простила мать, когда та приехала за ней, приказывая собрать вещи. Майе казалось, что именно там и начнётся новая жизнь. Порвала связи со всеми одноклассницами, потому что Диана ей знатно голову чепухой занесла. Только певицы из неё не вышло, и актёрских способностей не обнаружилось. А потому стала она журналистом, что и прочила я ей с самого детства, потому что словом она владела не хуже меня.

- Ты уверена, что Майя…

- Сто процентов, - опускает гильотину снова, и я шумно выдыхаю.

- Мать вашу, - ненавижу ругательства, но тут подпирает. – Ну неужели мужиков больше не нашлось? – смотрю на неё, а потом меняюсь в лице. Испуг отражается, потому что вспоминаю, что забеременела она в 16, а вот родила в 17. Льву на тот момент было уже 23. А это статья, между прочим.

Дианка хранила интригу до последнего, вот как раз до сегодняшнего дня, не выдавая настоящего отца, чтобы спустя 27 лет я тут охреневала, сидя в кресле.

Не знаю, к кому у меня больше вопросов: к родной сестре или мужу. Только, если Дианка с детства была такая выбражуля из себя, то Лев казался верным плечом и добрым семьянином. Выходит, что внешность настолько обманчива, что я не видела ничего в упор.

- И у Лапина сейчас любовница? – решаю уточнить, подходя к третьему вопросу.

- Да, - кивает согласием Дианка. – Но я не вдавалась в подробности, кто именно. Не всё ли равно?

- Да вообще пофиг, - машу на неё рукой. – Может, там такая же шестнадцатилетка, и ладно. После меня хоть потоп, да, Диан? - шлёпаю себя по коленям, только вопрос риторический.

Я взрослая женщина, уверяю себя. Впадать в панику после трынцеца, что мне тут озвучили, не собираюсь. Как и бить тарелки, как только Лев переступит порог дома. Любитель маленьких девочек.

Брезгливо морщусь, вспоминая, как недавно мы по его желанию приобрели несколько костюмов. Он уверял, что женщины после 35 пяти более страстные, что надо пробовать что-то новое. Я не ощутила наплыва эмоций ни после 35, ни после 45.

И думала, что новое - это авоська, которую он натягивал на меня, и чёртов белый халат, почти не прикрывающий задницу. Ах, да. Ещё колготки с огромным вырезом. А у него из нового была целая женщина!

Кто-то звонит Диане, и она не намерена говорить при мне.

- Ладно, - поднимается с места, - поеду в район. А ты подумай, Рим. Мне деньги очень нужны.

- Зачем?

- Хочу напоследок дочке свадьбу забахать, о которой все говорить будут. Даже, когда меня не станет.

- Диан, - вздыхаю. О каких глупостях она думает, боже мой. – Давай найдём тебе клинику, там сделаем…

- Да поздно, - скользит на её губах горькая усмешка. – Рим, не надо, - качает головой, держа на локтевом сгибе черную сумку в клёпках. – Я же приехала, когда уже всё. Кран-ты, - разделила слово. – Помнишь, как в анекдоте? У русских две болезни: херня – сама пройдёт, и пиз.. – уже не лечится. Вот у меня второе. Звони, как надумаешь.

И, впечатывая в мою душу шаги, скрывается за дверью, а потом точкой звучит её стук.

Екатерина Муравьёва - мать Риммы и Дианы. 69 лет. Пенсионер. Всегда выделяла младшую дочь, и сколько бы старшая не старалась быть лучше, Диана получала больше похвалы. Возможно потому, или же в силу индивидуального характера, Диана не видела границ, не спрашивала дозволения и бунтовала с детства. Как и теперь продолжает.

Екатерина вместе с мужем воспитала внучку Айку.

Как-то мне попались на глаза «Правила спокойствия».

И вот среди прочего всплывает в сознании:

Общаться с теми, кому доверяете.

Диане доверия нет, а потому не снимаю со стены бутафорскую шашку, которую когда-то подарили Лапину заказчики, и не бегу сносить ему голову. Только откуда-то в мозгу Дианы это взялось! Посоветовали менеджеры? Всё может быть, ей нужен скандал, отчего бы не притащить сюда и всех родственников.

Что касается болезни – тут больше склоняюсь к вере. Диана хоть и сумасшедшая, но таким играть не станет. Или же я вообще не знаю свою сестру.

Доверяю ли теперь Льву? Чёрт, вопрос неимоверно сложный. Что, если сестра говорит правду? Червяк сомнения закопан в землю, и, прежде чем выносить приговор, я должна всё проверить.

Ещё один пункт «Правил спокойствия».

Не позволять никому распоряжаться вашей эмоциональной сферой, потому что лишь так я смогу управлять своими чувствами.

Бросаю взгляд на компьютер, в котором ожидает новая глава, но осознаю, что сейчас писать не в силах. Слишком много мыслей в голове, а потому сохраняю документы, отключая рабочий инструмент, и достаю коврик.

Заниматься йогой начала недавно с подачи одной из подруг, и поняла, что она меня успокаивает. И подруга, и йога.

Включаю музыку в наушники, зажигаю ароматическую палочку. Хвоя и мандарины наполняют комнату. Ёлка отправилась на покой пару дней назад, хоть я и была против настоящей. Приговариваем к смерти ежегодно немыслимое количество игольчатых, хотя можно этого избежать.

Первые двадцать минут удаётся сосредоточиться, а потом в голову лезет то одно, то другое, и я укладываюсь на коврик, смотря в потолок, когда телефон оповещает о том, что я кому-то нужна.

- Привет, - отвечаю дочери.

- Слушай, мам, слушай, у нас холодильник сломался, новый надо купить, а у меня зарплата через полмесяца. Выручишь?

Вздыхаю, усаживаясь в позу лотоса.

- Люд, - удаётся лишь произнести, когда она перебивает.

- Мам, пожалуйста, только не начинай.

Ну да, конечно, следует молча, без нравоучений, переслать нужную сумму зашивающейся дочери, которая дома почти не бывает, потому что у неё постоянные концерты и встречи. Такова участь заместителя директора краевой филармонии. И вот к Милке у меня вопросов нет. Все они адресованы «любимому» зятю, который вот уже третий год не в силах найти себе работу по душе.

- Сколько раз я говорила, что он тобой просто пользуется? – завожу шарманку, и слышу цоканье в трубку.

- Там трёхзначное число точно, не записывала. Мам, ну это наши дела. Я верю, что скоро всё наладится. Сёма ищет работу, просто пока все неперспективные.

- Пусть идёт Родину защищать, - говорю в сердцах.

- Вообще не смешно.

- Как и то, что ты у себя здоровье отнимаешь! Встаёшь в шесть, весь день на ногах, а ложишься когда? Ты – женщина, Мил, а не ломовая лошадь.

- Знала бы, что опять начнёшь, отцу бы позвонила.

- Вперёд, - приглашаю.

Лев вообще её Семёна на дух не переносит, в этом у нас полное единение душ. Не знаю, куда глаза наши смотрели. Наверное, на сияющее лицо дочери, которая мечтала о замужестве. И ведь в тот момент жених работал! Получал немного, но мы не из тех, кто воротит носы от подобного. Есть возможность – поможем. Только следует это делать с достойными. А тут лежачий камень, под который вода не течёт.

- Ясно, спасибо, - обижается дочь на той стороне. – Сами разберёмся.

Знаю её это сами. Характер такой, что вынесет любого на плечах с поля боя, хоть и хрупкая девчонка. Сама в долги влезет, лишь бы Сёмочка не напрягался.

- Сколько надо-то? – решаю сбавить обороты. Жалко мне дурочку, остаётся надеяться, что терпелка её закончится скоро, и она сама откроет глаза, увидит своего избранника в настоящем свете, а не в розовых очках.

- Пятьдесят.

Ну да, сейчас цены такие, что волосы дыбом. Вопрос один: как она намерена отдавать, с каких шишей? Да и куда за полмесяца можно деть зарплату?

Квартиру Лев ей купил, как и Денису. Только сын, в отличие от зятя, прилично зарабатывает. Хлебную профессию программиста выбрал, сейчас всё на этом держится. dlP5Gm7O Даже книги давно перешли в самиздат и публикуются ежедневно и поглавно, а потому не надо ждать, пока автор допишет до конца, издательство напечатает, довезёт до магазина. Всё, что из моей головы кочует в книгу, тут же становится доступно для читателей.

Мы меняемся вместе с миром. Или он вместе с нами.

Подмывает напомнить про биологические часы, про то, что с таким отцом, как Сёма, у неё никакой помощи не будет. Но прикусываю язык, проглатываю мысли и слова, потому что у каждого своя жизнь. Не хочу быть заезженной платинкой.

- Люд, - говорю на прощание. – Это в последний раз, поняла? Рассчитывайте на свои силы. Живите по средствам. Прикручивайте хотелки или увеличивайте возможности.

- Отличная речь, мам, - смеётся в трубку. Сразу повеселела, как проблему решила. Сейчас будет звонить любимому, рассказывая, что ему не стоит вообще никак напрягаться. Ох уж эти детки. – Люблю, целую, пока, - выдаёт тираду, что говорит с детства, и слышу, как в дом кто-то входит.

Знакомимся с героями дальше. Теперь перед вами Людмила - старшая дочь Риммы и Льва. 28 лет. Заместитель директора краевой филармонии. Несётся вверх по карьерной лестнице, трудоголик, творческая натура, как и остальные в семье. Занимается постановками и организацией выездных мероприятий филармонии.

Есть муж, который очень расстраивает родителей. Нет детей. Дети и карьера идут вразрез. Пока что.. Кто знает, что будет потом.

Добрая, но благодаря целеустремлённости и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт.

Лапин не в духе, это видно по тому, как рвёт на себе галстук, не замечая меня за диваном, а я не подаю звуков.

- С…, - ругается на кого-то, и что-то мне подсказывает, что Диана встретилась и с ним. Остаётся догадываться до или после нашего общения.

Лапин рычит, как зверь, в честь которого назван, и направляется в мою сторону, хмуря лоб и выискивая что-то в телефоне. Скрываться бессмысленно, он меня увидит, а потому начинаю первая.

- Проблемы на работе?

Говорю негромко, не бью половником в металлический таз, не пускаю фейерверки, но он всё равно дёргается от неожиданности. Быстрой смены настроения, чтобы успеть стереть написанное на лице, не получается. Хоть он и привык натягивать улыбку, это у него профессиональное.

- Да, - нагло врёт, даже не краснея.

- Кстати, Диана приходила.

Хочу посмотреть на его реакцию, но он словно припоминает, о ком я могу говорить.

- Сестра твоя что ли? – смотрит, ожидая подтверждения.

- Знаешь много Диан?

- Что за претензия, Римма? – Лев не намерен играть. – Знаю не одну, у меня работа такая.

Хочется спросить: баб оплодотворять? Но терплю. Вообще у Лапина не работа, а вечный праздник.

Кстати, именно так и назвали нашу фирму – «Вечный праздник». Начинали вместе. Я, как сценарист и режиссёр, он как ведущий мероприятий. Взяли двоих вокалистов, арендовали костюмы – и в путь. Потому уже добавили штат аниматоров, купили помещение, создали костюмерную. Когда встали на рельсы, поняла, что хочется не только сценарничать. Книги просились наружу, так и стали писать, пока не перевела хобби в работу.

Лев остался у руля, как руководитель и ведущий, который заработал неимоверный опыт в организации. Был нарасхват, гонорар выше, чем у многих. Наболтался, насмеялся, поел, посмотрел программу, которых становилось всё больше и больше: то баянисты, то восточные танцовщицы, то файершоу. BpHHzxPg Народ платил – он лез из кожи вон, чтобы жить в шоколаде.

Не каждый мог похвастаться, что любит свою работу. Лев жил ею, горел. Впрочем, мне тоже не приходилось жаловаться. Я трепетно относилась к каждому из своих героев, помнила их, будто своих детей.

И снова в памяти слова: «Айка – его дочь». Выходит, у Лапина трое, если, конечно, он не заделал на стороне ещё кому-то. Но и слова сестры обязательно проверю. Для этого нужно просто сравнить ДНК.

Бросаю взгляд на седые волосы на его голове. Вцепиться и выдрать клок, может, полегчает? А если не виновен?

Пытаюсь загнать в каждый уголок души дзен, чтобы успокоиться. Чёрта с два. Ладони потеют, внутри дрожит натянутая струна подозрений. Просто взять волос, а потом найти Майю. Если Диана здесь, она тоже могла приехать.

Поднимаюсь с пола, сворачивая коврик. Делиться мыслями со мной вряд ли будут, иначе бы уже вывалил.

- Есть будешь? – решаю играть в добрую хозяйку.

- Да, голодный, - тут же отзывается. Значит, встреча была не в ресторане. Он не из тех, кто переедает. Следит за фигурой. Говорит, что не может превратиться в обрюзгшего мужика из-за профессии. Но, думаю, тут дело не только в этом.

Молодая любовница. Интересно, кого себе выбрал царь зверей? От осознания, что у них там соединяются пазлы, воротит. Брысь из моей головы. Только я мыслю образами, там картинки для моих книг, и разом разворачивается сцена. Кто кому что сказал или сделал.

- Так что случилось? – намерена дожать. Ну же, Лапин. Признайся, будь мужиком. Дианка и то смогла. Хотя она как раз мужик до мозга костей. Зачастую прямолинейная и слишком резкая.

И муж смотрит на меня, будто раздумывая, стоит ли тащить свой скелет из шкафа.

А это тот самый Семён, который продолжает искать себя в этой жизни. Работать не хочет, обменявшись ролями с женой. Довольно начитан, умеет нравиться женщинам. Искренне считал, что может быть опорой и поддержкой для семьи. Но почувствовав свободу от обязательств приносить домой "мамонта", решил жить, как живётся.

Натянутые отношения с тёщей и тестем, но он не расстраивается. Люда любит и ценит, готова поддерживать - больше ничего и не нужно.

- Лёв, - зову мужа, который слишком долго думает.

- Заказ потерял, - то ли говорит правду, то ли лжёт. – Опять Бурда этот чёртов вылез.

- Это который рыженький? – пытаюсь припомнить, о ком он говорит.

- Тот ещё чёрт. Ненавижу рыжих! Выбрался из задницы, теснит меня.

- У каждой империи свой закат, Лёвушка, - говорю двузначно. Для себя. Для него, только он смотрит на меня, как на идиотку. – Пришла пора молодых, но у тебя же остались связи.

- Совсем ополоумела со своими книжками, - презрительно фыркает. - Живёшь в мире розовых пони и тридцатилетних мужиков. Ну какая пора? Мне что по-твоему 70?

- 51, - резюмирую. – И когда-то ты считал мужчин сорока лет неимоверными старцами.

- Понятие возраста двигается с нашим взрослением.

Ну тут с ним полностью согласна. Но надо смотреть правде в глаза. Бурда – он же Бурдаков Артём, очень активный харизматичный парень, который умеет себя преподнести. От этого никуда не убежать. Остаётся работать, как привыкли, рассчитывая, что всем хватит места под солнцем.

Злится Лапин ещё и потому, что переманить работать под его крылом не вышло. Есть у него несколько человек, но уровень другой. Льву же надо только самое лучшее.

- Тебе вообще жить малиново. Сидишь в своих книжёнках про заливные луга рассказываешь, а тётки твои едят, - решает мне отрезать своего негатива, наваливая в мою часу весов.

- Я пишу про жизнь, - снова начинаем ссориться. Ненавижу, когда он говорит о том, о чём не знает ничего. И вот так по кругу. Он не считает мои книги чем-то стоящим. Иногда называет их…

- Шелупонь это, а не литература. Да и ничерта женщины писать не умеют, так, бумагу марают, - машет рукой.

Не могу подавить в себе желание ему вмазать. Вместо этого подхожу и дёргаю несколько волос из его макушки, отчего он тут же шипит.

- Ты в своём уме! – тут же прикладывает к голове пальцы.

- Ну не в твоём же, - скользит усмешка по губам, и я толкаю материал в карман брюк, отправляясь в сторону лестницы.

- Римма, - звучит голос вдогонку. – Ужин! – напоминает он мне, будто после всего дерьма, политого на меня сверху, я стану ему прислуживать.

- Холодильник открывается НА себя, - делаю ремарку, ставя ногу на ступеньку, чтобы подняться наверх.

- Я устал, вообще-то. А ты дома весь день просидела.

И так всегда. Уборка не в счёт, хотя именно я занимаюсь домом, не желая, чтобы сюда приходили уборщицы. Пока могу – это моя крепость.

Готовить люблю, да и муж предпочитает домашнюю пищу ресторанной. То ли прагматизм, то ли привычка.

Моя работа ни разу не ценится, неважно, во сколько я заняла пост перед компьютером и в какой время его покинула. Работает у нас только Лапин! Причём тяжело на галерах, копях или в шахте. Надрывно и до последней капли, поздравляя именинников, опрокидывая тосты и приглашая молодых на танец.

Возвращаюсь обратно, и Лев провожает меня взглядом победителя. Но я тут не для того, чтобы греть ему суп. Подхожу к ноутбуку, забирая его, потому что в нём всё, что так дорого. За сознательную жизнь написала приличное количество книг. Какие-то пользуются большим спросом, другие не для всех. Но, тем не менее, понимаю, что я делаю это не зря. Хотя бы потому, что пишут люди в комментариях к книгам. Плевать на мнение Лапина, он даже не читал ни одну историю, но выводы уже сделал. Причём самые неправильные.

- Микроволновка согреет твой обед, а посудомойка прекрасно справится с грязной посудой, - напоминаю, что в этом доме достаточно приспособлений, чтобы ему помочь.

- Ты серьёзно? – кажется, он недоволен по полной программе. Надо же, жена показала зубы, а не бежит с тапочками, виляя хвостом, потому что желает угодить. Уверена, там, откуда он пришёл, и кофе в постель, и сливки на упругих сиськах.

- Да, Лапин, для того и придумали бытовую технику.

Еле уговариваю себя не вывалить всю известную мне информацию прямо сейчас, не бросить в него чем-то тяжёлым, не сказать всё, что я про него думаю. Нет. Оставлю это вишенкой на торте, чтобы макнуть гулящего кота в его же экскременты, имея не косвенные, а прямые доказательства его вины. А ещё следует продумать план, где предатель повержен, а у меня катарсис.

Павел Муравьёв, 73 года. Всю жизнь трудился на мебельной фабрике. И даже будучи на песнии занимается ремонтом и реставрацией старой мебели. Это хобби для души, которое он пронёс через годы своей жизни. Добродушен, имеет чувство юмора, любит свою супругу. К обоим девочкам относился одинаково.