Измена. Два осколка

Смотрю на часы: всего половина седьмого! А ведь обычно я домой добираюсь не раньше девяти. Спасибо, Марина Петровна, что отменила маникюр в последний момент, зато теперь у меня есть целый вечер, чтобы порадовать Мишу чем-то особенным.

Убираю инструменты в стерилизатор, протираю рабочую поверхность и любовно пересчитываю сегодняшние чаевые. Две тысячи! Это же половина от того, что я обычно зарабатываю за день. Сегодня клиентки были особенно щедрыми. Людмила Викторовна, как всегда, восхищалась моим френчем и подарила пятьсот рублей сверх стоимости. «Аллочка, - говорила она, разглядывая свои ноготки, - у вас золотые руки! Куда там этим мастерам из элитных салонов!». А молоденькая невеста, которая готовилась к свадьбе, так расчувствовалась от радости, увидев дизайн с микрожемчугом, что всунула мне в руку тысячу со словами: «Спасибо, что сделали мои руки такими красивыми в самый важный день!».

Семь лет я работаю в этом салоне, и до сих пор каждый раз радуюсь, когда вижу счастливые лица клиенток. Да, устаю к концу дня: спина ноет, глаза слезятся от постоянного напряжения, а пальцы немеют от долгой работы с мелкими деталями. Но есть что-то магическое в том, как преображаются женщины, когда видят свои ухоженные ручки. Словно я дарю им маленький кусочек уверенности в себе, немного красоты в этом не всегда добром мире.

Выключаю свет в кабинете и иду к выходу, прощаясь с Ирой, администратором. Сентябрьский вечер встречает меня прохладным ветерком и запахом опадающих листьев. Представляю, как сейчас зайду в продуктовый, куплю все для Мишиных любимых котлет, а потом устрою ему настоящий сюрприз.

В магазине тщательно выбираю фарш - непременно свино-говяжий, Миша терпеть не может чисто говяжий, говорит, что сухой получается. Беру белый хлеб для размачивания, крупную луковицу, она даст больше сочности, яйца и, конечно же, мелкую морскую соль. Миша всегда хвалит, когда я готовлю котлеты по рецепту его мамы, хотя, честно говоря, готовлю я их уже лучше Валентины Петровны. Но он этого не замечает, для него мамины котлеты навсегда останутся эталоном.

На кассе вспоминаю, что дома закончилась сметана, и хватаю баночку. Миша обожает макать котлеты в сметану - это его маленькая гастрономическая слабость. А еще возьму-ка я молодой картошки и сделаю пюре, воздушное, с молоком и маслом. Представляю, как он придет с работы усталый, а тут накрытый стол, аромат жареных котлет, и я в новом платье, которое купила на прошлой неделе, но еще не показывала.

Поднимаюсь по лестнице нашего дома, лифт опять сломался, управляющая компания обещает починить уже третью неделю. Пакеты тяжелые, но настроение отличное. На четвертом этаже останавливаюсь перевести дух и слышу, как за дверью квартиры 47 громко играет телевизор. Дед Семеныч, наверное, опять засыпает под новости.

Наконец, пятый этаж, моя родная дверь с номером «52». Лезу в сумочку за ключами и вдруг замираю. Из-за двери доносятся какие-то странные звуки. Сначала думаю, что это телевизор, Миша, наверное, пришел пораньше и смотрит фильм. Но звуки какие-то... неправильные. Низкий мужской голос, явно Мишин, но какой-то хриплый, задыхающийся. И еще один голос - женский, незнакомый, с придыханием.

Сердце начинает биться быстрее. Нет, это я что-то не то подумала. Наверное, это действительно фильм. Миша любит боевики, а в них часто бывают такие сцены. Вставляю ключ в замок, поворачиваю его как можно тише. Почему-то мне не хочется шуметь.

Вхожу в прихожую. Пакеты с продуктами тихонько ставлю на пол. Звуки доносятся из спальни - нашей спальни, где стоит наша кровать с розовым постельным бельем, которое я выбирала в «Ашане» полгода назад. Где на прикроватной тумбочке стоят наши фотографии со свадьбы, а на подоконнике - фиалки, которые я каждую неделю поливаю и подкармливаю удобрениями.

Делаю несколько шагов по коридору. Дверь в спальню приоткрыта, и теперь я слышу все отчетливо. Мишин голос: «Боже, как же хорошо...». И женский, определенно не из телевизора: «Мишенька, ты такой...». И еще какие-то звуки, которые не оставляют никаких сомнений в том, что происходит.

Время словно останавливается. Я стою посреди коридора нашей квартиры, за которую мы семь лет платим ипотеку, в которой я каждый день мою полы, глажу его рубашки, готовлю завтраки и ужины, и не могу поверить в то, что слышу.

Может быть, это сон? Может быть, я настолько устала на работе, что мне мерещится? Делаю еще один шаг к двери спальни. Мои ноги словно налиты свинцом, а в ушах звенит так громко, что кажется, весь мир услышит.

Толкаю дверь.

И вижу.

На нашей кровати, на моих розовых простынях, мой муж Миша занимается любовью с незнакомой женщиной. Блондинкой. Очень красивой блондинкой с длинными ногами и пышным бюстом. Они настолько увлечены процессом, что не замечают меня несколько секунд.

А я стою и смотрю, как рушится мой мир.

Семь лет брака. Семь лет, в течение которых я каждое утро целовала его на прощание, каждый вечер спрашивала, как дела на работе, стирала его носки, готовила его любимую еду, терпела придирки его мамы и искренне считала себя счастливой женщиной.

Семь лет, за которые я ни разу не изменила ему даже в мыслях, хотя на работе появлялись симпатичные клиенты, которые заигрывали со мной и приглашали на кофе. Семь лет, в течение которых я экономила на себе, чтобы купить ему новые джинсы или кроссовки, радовалась его маленьким успехам на работе больше, чем своим, и мечтала о том, как мы когда-нибудь погасим ипотеку и заведем детей.

Наконец, блондинка замечает меня и издает пронзительный вопль. Миша резко поворачивает голову, и я вижу его лицо - сначала удивленное, потом испуганное, потом виноватое.

- Алла! - Он соскакивает с кровати, прикрываясь простыней. - Это не то, что ты думаешь!

И тут во мне что-то взрывается.

- НЕ ТО, ЧТО Я ДУМАЮ?! - кричу я так громко, что у самой закладывает уши. - А ЧТО Я ДОЛЖНА ДУМАТЬ? ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ В ШАХМАТЫ ИГРАЕТЕ?!

Блондинка судорожно натягивает на себя мое - МОЕ! - банное полотенце и что-то лепечет про недоразумение. Миша пытается приблизиться ко мне, все еще закутанный в простыню, и его вид был бы комичным, если бы не было так больно.

- Аллочка, милая, дай объяснить... - начинает он примирительным тоном, тем самым, которым обычно просит денег на новую компьютерную игру или оправдывается перед мамой за разбитую чашку.

- ОБЪЯСНИТЬ?! - Я чувствую, как по щекам текут слезы, но остановиться уже не могу. - СЕМЬ ЛET! СЕМЬ ЛЕТ Я ЖИВУ С ТОБОЙ! СТИРАЮ ТВОИ ТРУСЫ! ГОТОВЛЮ ТВОИ КОТЛЕТЫ! ТЕРПЛЮ ТВОЮ МАМУ! А ТЫ... ТЫ...

Слова застревают в горле. Я хватаю первое, что попадается под руку - статуэтку слоника, которую мы купили в отпуске в Сочи три года назад, - и швыряю в стену. Слоник разбивается на мелкие кусочки, как и мое сердце.

- Алла, успокойся! - Миша пытается взять меня за руки, но я отталкиваю его так сильно, что он едва не падает. - Это ничего не значит! Просто так получилось!

- НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ?! - Моя ярость достигает апогея. - ДЛЯ ТЕБЯ, МОЖЕТ БЫТЬ! А ДЛЯ МЕНЯ ЭТО ЗНАЧИТ ВСЕ!

Блондинка тем временем собирает свои вещи. Я вижу кружевное белье, дорогое платье, туфли на высоких каблуках. Она явно не из тех женщин, которые экономят на себе ради мужа.

- Мишенька, - говорит она, - может успокоишь свою жену?

МИШЕНЬКА! Она называет моего мужа Мишенькой! Так его называю только я и его мать!

- МИШЕНЬКА?! - взвизгиваю я, и мой голос дрожит от возмущения. - КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАЗЫВАТЬ МОЕГО МУЖА МИШЕНЬКОЙ?!

Поворачиваюсь к этой блондинистой твари и впервые за семь лет замужества чувствую, что готова на убийство. Она стоит, прикрывшись МОИМ полотенцем, и смотрит на меня с каким-то самодовольным выражением лица. В ее глазах читается нечто вроде превосходства. Словно это я здесь лишняя, а не она!

- Слушай, дорогая, - произносит она тоном, которым объясняют что-то особенно тупому ребенку, - не устраивай истерику. Мужчины есть мужчины, что поделаешь.

Что поделаешь? ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ?!

Она поправляет волосы - даже в такой ситуации она думает о прическе! - и добавляет:

- Мишенька давно мне рассказывал, какая ты домашняя. Скучная. Только готовка да уборка. Мужчине нужны эмоции, страсть, а не домохозяйка в застиранном халате.

Я смотрю на свою одежду - джинсы и свитерок, в которых ехала с работы, - и понимаю, что на фоне этой размалеванной куклы действительно выгляжу серой мышью. Но ведь я пришла с работы! Я зарабатываю деньги для нашей семьи! Я...

- А ты что, безработная? - спрашиваю я, и она усмехается.

- Зачем мне работать? Я красивая. Это уже работа.

Миша все это время молчит, переводя взгляд с меня на нее, и я вижу, что он восхищается ею. Восхищается! В такой момент!

- Миша, - говорю я тише, поворачиваясь к мужу, - скажи ей, чтобы она ушла.

Он молчит. Просто молчит, кусая губы и избегая моего взгляда.

- МИША! - кричу я. - СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ!

- Алла, - начинает он наконец, и я слышу в его голосе не раскаяние, а раздражение, - не устраивай сцен. Ты же умная женщина. Должна понимать...

- ЧТО Я ДОЛЖНА ПОНИМАТЬ?!

- Что мужчинам нужно разнообразие. Это не значит, что я тебя не люблю. Просто Полина другая. С ней интересно.

Интересно. Семь лет брака, семь лет, в течение которых я делала все, чтобы ему было хорошо, оказывается, были неинтересными.

Полина тем временем одевается, и делает это медленно, демонстративно, словно показывая мне свое идеальное тело.

- Мишенька, - мурлычет она, застегивая бюстгальтер, - может, расскажешь жене правду? А то она все еще надеется.

- Какую правду? - шепчу я, и сердце замирает.

Миша вздыхает, как человек, которого заставляют делать что-то очень неприятное.

- Алла, мы с Полиной встречаемся уже полгода. Это не случайность. Это серьезно.

Полгода. Полгода он целовал меня по утрам, говорил "люблю" перед сном, строил планы на отпуск, а сам встречался с другой.

- Серьезно? - переспрашиваю я. - А что у нас тогда было? Несерьезно?

- У нас был быт, - отвечает он, и в его голосе появляется какая-то философская нотка, словно он открывает мне великую истину. - Привычка. Комфорт. Но не любовь. Не настоящая.

Полина натягивает платье - дорогое, по фигуре, подчеркивающее каждый изгиб, - и улыбается довольно.

- Не расстраивайся, дорогая, - говорит она мне с снисходительной жалостью. - Ты найдешь себе кого-нибудь попроще. Мужчин много. А Миша... - она подходит к нему и кладет руку на грудь, - Миша мой.

И в этот момент что-то во мне окончательно ломается.

Не выдерживаю больше ни секунды.

Разворачиваюсь и выбегаю из спальни, из квартиры, хлопнув дверью так, что, кажется, весь подъезд содрогается. Пакеты с продуктами так и остаются в прихожей. Котлеты, которые я собиралась готовить для мужа, сметана, в которую он любит их макать...

Несусь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и только на втором этаже понимаю, что рыдаю во весь голос. Слезы текут так сильно, что я почти ничего не вижу.

Выскакиваю на улицу, и сентябрьский вечер встречает меня холодным ветром. Только сейчас замечаю, что я в одном свитере, а куртка осталась дома. Но возвращаться туда я не могу. Не могу видеть их, слышать их голоса, находиться в том месте, которое еще час назад считала домом.

Иду по тротуару, не разбирая дороги. Люди оборачиваются на мои рыдания, но мне все равно. Пусть смотрят. Пусть видят, как выглядит женщина, у которой украли жизнь.

Семь лет. Семь лет я была идеальной женой. Готовила, убирала, стирала, экономила, терпела его мать, поддерживала в трудные моменты, радовалась его успехам... А он встречался с другой. Полгода. Полгода врал мне в лицо, целовал меня теми же губами, которыми целовал ее.

"Мужчинам нужно разнообразие". "С ней интересно". "У нас был только быт".

Иду как в тумане, не замечая ничего вокруг. Фонари зажигаются один за другим, а я все бреду по улице, не понимая, куда направляюсь. Домой нельзя - там они. К родителям нельзя - они пьют и им не до моих проблем. Подруг близких нет - некогда было заводить, все время уходило на семью.

Подхожу к перекрестку и машинально делаю шаг на проезжую часть, не глядя по сторонам. И тут...

ВИЗГ ТОРМОЗОВ!

Яркий свет фар ослепляет меня, и я понимаю, что секунду назад была в сантиметре от смерти. Замираю посреди дороги, не в силах сделать ни шага.

Из машины выскакивает мужчина. Подбегает ко мне, и я вижу его лицо - суровое, с четкими чертами, но в глазах не злость, а беспокойство.

- Девушка, с вами все в порядке? - спрашивает он, и голос у него низкий, спокойный, какой-то надежный.

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается только всхлип. Слезы текут еще сильнее.

- Вы ранены? - Он осматривает меня внимательно, профессионально, и я замечаю, что он в камуфляжной форме. Военный? Или полицейский? - Что случилось?

- Я... - начинаю и снова срываюсь на рыдания. - Я не могу... не могу...

Мужчина смотрит на меня несколько секунд, и я вижу, что он понимает, что со мной что-то серьезное. Не просто истерика, не просто плохое настроение. Что-то по-настоящему страшное.

- Как вас зовут? - спрашивает он мягче.

- Алла, - всхлипываю я. - А вы полицейский?

- Алла, меня зовут Артем. Я подполковник спецназа, - отвечает он медленно, четко, словно разговаривает с испуганным ребенком. - Сейчас мы уйдем с дороги, и вы мне все расскажете. Хорошо?

Киваю, потому что говорить не могу. Он берет меня под руку - осторожно, деликатно - и ведет к обочине. Руки у него теплые и сильные, и впервые за этот кошмарный вечер я чувствую себя в безопасности.

- Садитесь в машину, - предлагает он. - Здесь холодно, а вы без куртки.

- Не надо, - шепчу я. - Я не хочу вас задерживать...

- Алла, - его голос становится тверже, - посмотрите на себя. Вы в шоке. Только что чуть не попали под машину. Я не могу оставить вас одну в таком состоянии.

И действительно, я вся дрожу, слезы не прекращаются, а в голове полная каша. Наверное, выгляжу ужасно.

- Что с вами произошло? - спрашивает Артем, когда я сажусь в его машину. Внутри тепло и пахнет мужским одеколоном.

Пытаюсь рассказать, но слова путаются. Муж... измена... семь лет... другая женщина... разрушено все...

- Понятно, - говорит он, когда я затихаю. - Где вы живете? Я отвезу вас домой.

- Не могу, - всхлипываю я и чувствую, как накатывает новая волна отчаяния. - Там они. Я не могу туда вернуться. Не могу их видеть. Не сейчас.

Артем молчит несколько секунд, а потом спрашивает:

- А где еще вы можете переночевать? Родители? Подруги?

Качаю головой.

- Тогда придется возвращаться, - говорит Артем мягко. - Но не одной. Я пойду с вами.

- Зачем? - удивляюсь я, вытирая глаза. - Вы же меня совсем не знаете.

- Затем, что никого нельзя оставлять одного в такой ситуации, - отвечает он просто. - И потому, что мне кажется, этот тип из тех, кто может наговорить гадостей растерянной женщине.

Он прав. Миша умеет манипулировать, умеет выворачивать все так, что виноватой окажусь я. А сейчас, когда я в таком состоянии, он легко сможет убедить меня в том, что я сама во всем виновата.

- Но у вас, наверное, дела... - начинаю я.

- Алла, - Артем поворачивается ко мне, - сейчас ваши дела важнее моих.

И мы едем к моему дому. По дороге я рассказываю ему обрывками про то, как я старалась быть идеальной женой, про блондинку с ее "мужчинам нужно разнообразие". Артем слушает молча, только иногда коротко кивает.

Поднимаемся по лестнице, лифт по-прежнему не работает. На четвертом этаже все так же громко играет телевизор у деда Семеныча. Обычная жизнь продолжается, а у меня все рухнуло.

У дверей квартиры останавливаюсь. Руки дрожат так сильно, что не могу попасть ключом в замок.

- Давайте я, - предлагает Артем и аккуратно берет у меня ключи.

Открываем дверь. Слышу голоса из кухни, где Миша что-то говорит примирительным тоном.

- Аллочка, это ты? - раздается его голос. - Слава богу! Я уже волноваться начал. Идем поговорим, как взрослые люди.

Иду на голос, Артем следует за мной. Миша стоит возле холодильника, уже одетый, с растрепанными волосами и виноватой улыбкой. Рядом с ним Полина, тоже одетая, но с таким видом, словно это ее кухня.

- Аллочка, милая, - начинает Миша, увидев меня, - давай сядем и обсудим все спокойно. Ты же понимаешь, что между нами слишком много всего, чтобы рушить из-за одной глупости...

- Глупости? - переспрашиваю я, и голос дрожит.

- Ну, это же не серьезно, - он машет рукой в сторону Полины, как будто она неодушевленный предмет. - Просто мужская слабость. Бывает. Ты же умная, должна понимать.

Полина при этих словах возмущенно вскидывает голову:

- Миша! Как это не серьезно? Ты же сам говорил...

- Полина, помолчи, - обрывает ее Миша. - Мы с женой разговариваем.

И тут Артем делает шаг вперед. Миша только сейчас его замечает и удивленно поднимает брови:

- А это кто? Алла, ты что, уже успела найти утешение?

- Знакомьтесь, - говорю я, - это Артем. Он проводил меня домой, потому что боялся оставлять одну в шоке.

- В шоке? - Миша усмехается. - Да ладно, Алла, не преувеличивай. Подумаешь, увидела мужа с женщиной...

- Подумаешь? - Артем произносит эти слова так тихо, что становится жутко. - Семь лет брака - подумаешь?

И тут происходит то, чего никто не ждал.

Полина вдруг шагает из-за спины Миши, и Артем видит ее лицо целиком. Несколько секунд они смотрят друг на друга, и воздух в кухне становится настолько напряженным, что его можно резать ножом.

- Полина? - произносит Артем, и в его голосе столько холода, что у меня мурашки по коже.

- Артемчик! - пищит Полина, и все ее самоуверенность мгновенно испаряется. - Что ты здесь делаешь?

- Артемчик? - переспрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

- Моя жена, - говорит Артем с непроницаемым выражением на лице. - Познакомьтесь, Алла, это моя жена Полина.

Миша открывает рот, закрывает, потом снова открывает. Он похож на рыбу, выброшенную на берег.

- Твоя жена? - наконец выдавливает он.

- Семь лет в браке, - отвечает Артем, не сводя глаз с Полины. - Правда, Полин? Или ты забыла упомянуть об этой мелочи своему другу?

Полина бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет. Впервые за весь вечер она выглядит не как самоуверенная красотка, а как напуганная девчонка.

- Артемчик, это не то, что ты думаешь... - начинает она.

- Не то? - Артем усмехается, и в этой усмешке столько презрения, что даже мне становится не по себе. - А что это, по-твоему? Курсы повышения квалификации?

Миша тем временем пытается осмыслить ситуацию:

- Так стоп. Получается, ты замужем? За ним?? - он показывает на Артема.

- Ну... технически да... - мямлит Полина.

- ТЕХНИЧЕСКИ? - Артем делает шаг к ней, и она инстинктивно отступает. - Мы расписаны в ЗАГСе - это технически? Ты носишь мою фамилию - это технически? Ты живешь в моей квартире - это тоже технически?

- Артемчик, ну что ты так... - Полина пытается включить обаяние, но получается жалко. - Ты вечно на работе, дома молчишь...

- А, понятно, - киваю я, - значит, когда мужчина много работает и мало говорит - это повод для измены. А когда он внимательный и заботливый, как мой Миша, то повод - это скука и быт. Удобно.

Полина бросает на меня злой взгляд:

- Да что ты понимаешь? Тебе мужик нужен только для того, чтобы борщи варить да носки стирать. А я женщина! Мне нужны эмоции, страсть, восхищение!

- И ты решила найти все это у моего мужа? - спрашиваю я.

- У твоего мужа! - фыркает она. - Да он сам ко мне приставал! Говорил, какая я красивая, как ему скучно дома!

Миша при этих словах становится пунцовым:

- Полина! Мы же договаривались...

- О чем вы договаривались? - интересуется Артем, и его голос звучит как лед.

Наступает тишина. Полина и Миша переглядываются, и я понимаю, что сейчас узнаю что-то еще более ужасное.

- Ну... - Миша облизывает губы, - мы встречаемся уже полгода. Это серьезные отношения. Мы... мы думали... как лучше все устроить...

- Как лучше устроить что? - переспрашиваю я.

- Ну, чтобы... пожениться... - мямлит он.

- Пожениться? - Артем смотрит на Полину. - Интересно. А мне ты собиралась об этом сообщить? Насколько я знаю, многомужество у нас в стране еще не разрешали.

- Я думала... ты сам поймешь… - шепчет Полина.

Я смотрю на эту сцену и понимаю, что мне даже немного легче стало. Не только я здесь обманутая. Не только мой мир рухнул сегодня.

- Полгода, - повторяю я, обращаясь к Мише. - Полгода ты врал мне каждый день. Говорил "люблю", целовал.. И все это время встречался с ней.

- Алла, ну что ты зацикливаешься? - Миша начинает раздражаться. - Главное, что мы сейчас можем все цивилизованно решить и все останутся довольны.

- Все останутся довольны? - переспрашиваю я. - А ты спросил меня, довольна ли я?

- Ну... - он пожимает плечами, - а что тебе остается? Ты же видишь, что у меня другие чувства.

- Какие чувства? - вдруг спрашивает Артем, обращаясь к Полине. - Ты его любишь?

Полина мнется:

- Ну... он интересный... внимательный... дарит подарки...

- Дарит подарки? - удивляюсь я. - На какие деньги?

Миша смущенно кашляет:

- Ну... я немного откладывал с зарплаты...

- ОТКЛАДЫВАЛ? - Я чувствую, как снова поднимается ярость. - Мы же месяц назад спорили, покупать ли новую стиральную машину! Ты говорил, что денег нет! А сам на любовницу откладывал!

- Алла, не называй Полину любовницей, - возмущается Миша. - Это грубо.

- А как мне ее называть? - спрашиваю я. - Она замужем за другим мужчиной и встречается с моим мужем. Это и есть любовница!

- Да что вы все обо мне говорите, как будто меня здесь нет! - взрывается Полина. - Я свободная женщина! Имею право выбирать!

- Свободная? - Артем поворачивается к ней. - Напомни мне, в чьей квартире ты живешь? Кто покупает тебе одежду? Кто содержит тебя уже семь лет?

- Ты, - шепчет она.

- Я. А взамен что получаю?

- Ну... у тебя есть красивая жена...

- Которая изменяет мне полгода, - заканчивает Артем. - Отличная сделка.

Он достает из кармана телефон и начинает набирать номер.

- Что ты делаешь? - пугается Полина.

- Смотрю время работы ЗАГСа, - спокойно отвечает он. - Завтра подаю на развод.

- Артемчик, подожди! - Полина бросается к нему. - Давай обсудим! Может, мы еще попробуем наладить отношения...

- Попробуем? - Артем убирает телефон и смотрит на нее так, что она отступает. - Полина, ты изменяла мне полгода. Полгода врала в лицо. Планировала выйти замуж за другого, даже не поставив меня в известность. О каких отношениях ты говоришь?

- Но я же могу измениться! - плачет она. - Я поняла, что была неправа!

- Поняла сейчас, когда попалась? - Артем усмехается. - А полгода назад ты что, не понимала, что замужем?

Полина всхлипывает, размазывая тушь по щекам, и внезапно она уже не выглядит как роковая красотка.

- Артемчик, ну пожалуйста... - тянет она жалобно. - Ты же знаешь, я легкомысленная... Мне просто хотелось приключений...

- Приключений, - повторяет Артем так, словно пробует на вкус что-то горькое. - Семь лет брака, и тебе захотелось приключений.

Он поворачивается к Мише:

- Кстати, о содержании. Вы же планировали пожениться. Значит, ты готов взять на себя все расходы Полины?

Миша заметно бледнеет:

- Ну... мы еще не обсуждали финансовые вопросы...

- Не обсуждали? - Полина поворачивается к нему с возмущением. - Миша! Ты же говорил, что сможешь обеспечить меня!

- Я говорил, что постараюсь...

- Постараешься? - Полина становится истеричной. - А на что я буду жить?

Я смотрю на эту сцену и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Впервые за семь лет я вижу Мишу таким, какой он есть на самом деле. Жалким, трусливым, безответственным.

- Миша, - говорю я тихо, - собирай вещи.

- Что? - он оборачивается ко мне.

- Собирай вещи и уходи. Из моей квартиры.

- Из твоей? - Миша выпрямляется, и в его голосе появляются знакомые нотки обиды. - Алла, это наша квартира. Мы брали ее в ипотеку вместе.

- Ипотеку, которую я плачу уже три года, - отвечаю я.

- Квартира оформлена на двоих! - возмущается он.

- Тогда продадим ее и разделим деньги пополам, - предлагаю я. - А пока - убирайся.

- Я никуда не уйду! - заявляет Миша, и я вижу в его глазах детскую упрямость. - Это мой дом! Я здесь прописан!

- Твой дом? - переспрашиваю я. - А кто этот дом убирает? Кто готовит? Кто стирает? Кто коммунальные платежи оплачивает?

- Ну... мы же семья... - мямлит он.

- Были семьей, - поправляю я. - До того момента, как ты решил завести другую семью.

Полина тем временем слушает наш разговор с все возрастающим ужасом.

- Подождите, - встревает она, - а где мы будем жить? Миша, ты же говорил, что у тебя есть квартира!

Миша видит, что почва уходит у него из-под ног, и решает перейти в атаку:

- Алла, ты ведешь себя как собака на сене! Сама не хочешь быть счастливой и мне не даешь!

- Не хочу быть счастливой? - Я чувствую, как голос становится выше. - Миша, я семь лет стиралась в лапшу, чтобы ты был доволен! Готовила твои любимые блюда, гладила рубашки, терпела твою мамочку, которая считает меня недостойной своего сыночка!

- Не трогай маму! - вспыхивает Миша.

- А что мама скажет, когда узнает о твоих приключениях? - интересуюсь я. - Наверное, тоже будет оправдывать своего мальчика?

- Мама поймет, что мужчине нужна женщина, которая его ценит!

- А не рабыня, которая его обслуживает? - подхватываю я.

Артем молча наблюдает за нашей перепалкой, и я вдруг понимаю, что мне стыдно. Стыдно за семь лет унижений, которые я принимала за любовь. Стыдно за то, что довела себя до такого состояния.

Я чувствую, как что-то во мне окончательно ломается.

- Уходите, - говорю я тихо. - Оба. Сейчас же.

- Алла... - начинает Миша.

- УХОДИТЕ! - кричу я так громко, что даже сама пугаюсь. - Я не хочу вас больше видеть! Ни тебя, ни ее! Забирайте свои вещи и убирайтесь из моего дома!

- Нет! - Миша вдруг распрямляется, и в голосе появляются злые нотки. - Алла, ты забываешься. Это НАШ дом. И никуда я отсюда не пойду. Хочешь развода - пожалуйста, но квартиру делить будем по закону. А пока мы в браке, я имею полное право здесь жить.

- Ты хочешь жить здесь? - не верю я. - С ней?

- А что такого? - Миша пожимает плечами. - Квартира большая, двухкомнатная. Ты в одной комнате, мы с Полиной в другой. Цивилизованно.

Я смотрю на него и понимаю, что все эти семь лет не знала своего мужа. Совсем. Думала, что он просто нерешительный маменькин сынок, а он оказался еще и циничным эгоистом.

- Полина будет здесь жить? - переспрашиваю я.

- А куда ей еще деваться? - Миша обнимает ее за плечи. - У нее же теперь проблемы с мужем.

Артем при этих словах издает какой-то звук, то ли смех, то ли рычание:

- У нее проблемы с мужем? Правда?

- Ну, ты же сам сказал, что подаешь на развод, - оправдывается Миша.

- Подаю. И она съезжает из моей квартиры, - холодно говорит Артем. - Так что твоей подружке действительно нужно где-то жить.

- Вот видишь, - говорит Миша мне. - Артем ее выгоняет, а мы цивилизованные люди. Поживем все вместе, пока не разберемся с документами.

Я молчу. Просто стою и смотрю на них. На Мишу, который так легко предлагает превратить нашу квартиру в коммуналку. На Полину, которая прижимается к нему и смотрит на меня с вызовом. На Артема, который стоит в стороне с каменным лицом.

- Хорошо, - говорю я наконец. - Живите.

- Вот и отлично! - просвещается Миша. - Я знал, что ты поймешь...

- Живите, - повторяю я и иду в спальню.

Достаю из шкафа большую спортивную сумку и начинаю складывать вещи. Самое необходимое - белье, пару смен одежды, косметику, документы.

Миша заглядывает в спальню:

- Алла, ты что делаешь?

- Собираюсь, - отвечаю, не поворачиваясь.

- Куда?

- Неважно. Подальше от вас.

- Но это же и твоя квартира! - удивляется он. - Зачем тебе уезжать?

Поворачиваюсь к нему:

- Миша, ты только что заявил, что будешь жить здесь со своей любовницей. Предложил мне наблюдать вашу идиллию изо дня в день. Ты серьезно думаешь, что я на это соглашусь?

- Ну... я думал, мы как-нибудь договоримся...

- Договоримся? - закрываю сумку на молнию. - О чем договоримся, Миша? О том, в какие дни недели ты будешь заниматься с ней сексом, чтобы я не слышала? О том, кто будет готовить завтрак для вашей счастливой пары? О том, буду ли я называть ее Полиной или можно просто "эй, ты"?

- Алла, ты утрируешь...

- Я ухожу, - говорю я и беру сумку.

Миша мнется, переминается с ноги на ногу, и я вижу, что он не готов ни к чему. Не готов содержать Полину, не готов жить самостоятельно, не готов к ответственности. Он хотел и жену-кормилицу дома, и красивую любовницу на стороне. А когда все раскрылось, он растерялся, как ребенок.

- Алла, ты серьезно? - спрашивает Миша. - Совсем уходишь?

- Совсем, - отвечаю я.

- А как же мы? - всхлипывает Полина. - Что нам делать?

- Жить счастливо, - отвечаю я. - Как мечтали.

- Но квартира... ипотека... - мямлит Миша.

- Твоя половина, твои проблемы, - отвечаю я. - Будешь платить сам или продавать - мне все равно.

- Алла! - окликает меня Миша. - А куда ты пойдешь?

Останавливаюсь. А действительно, куда? К родителям не хочется: там вечно пьют и скандалят. К подруге Ленке нельзя: у нее маленький ребенок. В гостиницу дорого.

- Разберусь, - отвечаю я, стараясь говорить увереннее, чем чувствую себя.

Иду к выходу. В прихожей спотыкаюсь о пакеты с продуктами. Тем самым фаршем для котлет, которые я так хотела приготовить моему любимому мужу. Теперь это выглядит как насмешка судьбы. Полина что-то всхлипывает в салфетку в комнате.

Выхожу из квартиры. Артем идет следом, молча закрывает за нами дверь. Полина и Миша остаются внутри.

Спускаемся по лестнице. На четвертом этаже все так же играет телевизор у деда Семеныча. На третьем пахнет борщом. Обычная жизнь, которая вдруг стала совсем чужой.

На улице прохладно. Сентябрьский вечер, легкий ветерок, где-то лает собака. Я останавливаюсь возле подъезда и понимаю, что не знаю, куда идти.

- Алла, подожди, - Артем догоняет меня. - Давайте я вас подвезу.

- Спасибо, - говорю я, - но вы и так уже слишком много для меня сделали.

- Да какое там много, - он пожимает плечами. - У нас с вами, похоже, одинаковые проблемы.

Мы идем по двору.

- А знаете что самое обидное? - говорю я. - Я так старалась быть хорошей женой. Все делала для него, все его желания исполняла...

- А он все равно пошел искать что-то на стороне, - заканчивает Артем.

- Да. А ваша Полина?

- Моя Полина семь лет жила как принцесса, - усмехается он. - Я подработки брал, чтобы обеспечить ей "достойный уровень жизни". А она все равно решила, что ей чего-то не хватает.

- Наверное, мы просто скучные, - говорю я. - Не умеем быть яркими и страстными.

- Или слишком порядочные, - отвечает Артем.

Мы доходим до его машины. Артем открывает дверь:

- Садитесь, отвезу куда скажете.

Сажусь в машину и не знаю, что сказать. Мне некуда ехать. Артем заводит двигатель, но не трогается с места. Ждет, когда я назову адрес. А я молчу и смотрю в окно на свой дом, где в окнах моей квартиры уже зажегся свет. Наверное, Миша с Полиной уже обживаются в нашей спальне.

- Не знаете, куда ехать? - тихо спрашивает Артем.

- Да, - признаюсь я. - К родителям не хочется. Они живут в деревне, там... Все сложно. К подруге нельзя, у нее маленький ребенок и однокомнатная квартира. В гостиницу дорого.

Он молчит, барабанит пальцами по рулю. В машине тихо, только где-то вдалеке гудит трамвай.

- А что с родителями? - осторожно спрашивает он.

Я вздыхаю. Обычно я никому не рассказываю о своем детстве. Слишком больно, слишком стыдно. Но сегодня уже все равно. После того, что произошло, мои детские травмы кажутся мелочью.

- Мама начала пить, когда мне было лет десять, - говорю я, глядя в окно. - Сначала по выходным, потом каждый день. Папа пытался с ней бороться, но в итоге сдался и присоединился. К четырнадцати годам я фактически стала главой семьи. Готовила, убирала, следила, чтобы хоть какие-то деньги на еду оставались.

- Тяжело, - коротко говорит Артем.

- Я мечтала только об одном: уехать оттуда. Поэтому сразу после школы пошла учиться на мастера маникюра. Быстро, недорого, и можно сразу зарабатывать. Сняла комнату, начала работать. А потом встретила Мишу.

- И он показался спасением?

- Он показался взрослым, - усмехаюсь я горько. - Старше меня на четыре года, уже работал, говорил о планах на будущее. Мне казалось, что с ним я буду в безопасности. Что он защитит меня от всего того ужаса, который был дома.

- А вместо этого он создал новый ужас?

- Не создал. Просто оказался большим ребенком, который искал маму-жену. А я так хотела стабильности, что согласилась быть этой мамой. Семь лет готовила, убирала, зарабатывала, решала проблемы. А он... - я замолкаю.

- Он считал это должным, - заканчивает Артем.

- Да. И его мамочка тоже. Валентина Петровна регулярно объясняла мне, какая я счастливая, что ее сыночек обратил на меня внимание. Какая я неблагодарная, что не ценю такого мужчину.

- А квартира?

- Ипотека на двоих, но последние три года я плачу одна. Мише то зарплату задержат, то на мамины лекарства потратит. А я все тянула, тянула... Думала, временные трудности.

Артем молчит, и я вдруг понимаю, что выговариваюсь впервые за много лет. Обычно я всем рассказываю, какой у меня замечательный муж. Как мне повезло. А сегодня впервые говорю правду.

- Знаете, что самое страшное? - продолжаю я. - Я даже рада, что все так вышло. Рада, что поймала их. Потому что иначе я бы продолжала жить в этой иллюзии. Продолжала считать себя счастливой замужней женщиной.

- Это не страшно, - говорит Артем. - Это нормально. Хреново, когда привыкаешь к боли и начинаешь считать ее нормой.

Поворачиваюсь к нему:

- А у вас как было? С Полиной?

Он усмехается, но улыбка получается кривой:

- Классическая история. Познакомились семь лет назад, я тогда только лейтенантом стал. Она - красивая, яркая, все парни за ней бегали. А выбрала почему-то меня. Через месяц заявила, что беременна.

- И вы женились?

- Конечно. Я же порядочный мужчина, - говорит он с иронией. - А через неделю после свадьбы выяснилось, что тест был ложноположительным. Удивительное стечение обстоятельств, правда?

- Она специально?

- Думаю, да. Хотя доказать невозможно. Полина мастерски изображала расстроенную женщину, которая так мечтала о ребенке. А я уже привык к мысли о семье. Решил, что не страшно. Полюблю ее, детей заведем.

- Но не получилось?

- Детей не получилось. Она каждый раз находила причины отложить. То карьера, то здоровье, то еще что-то. А любовь... - он замолкает.

- Не получилось полюбить?

- Получилось привыкнуть, - отвечает он. - Это разные вещи, как оказалось. А сегодня я узнал, что последние полгода жил с чужой женщиной, которая спала с вашим мужем, - заканчивает он жестко.

Мы сидим в машине и молчим. Два человека, которых сегодня предали самые близкие люди. Два человека, которые остались без дома. Я в прямом смысле, он в переносном.

- Слушайте, - говорит Артем вдруг. - А что, если...

Он замолкает, смотрит в лобовое стекло.

- Что? - спрашиваю я.

- У меня трехкомнатная квартира, - говорит он быстро, будто боится передумать. - Теперь я там один. Комнат много, места хватит. Можете пожить, пока не решите, что делать дальше.

Я смотрю на него во все глаза:

- Вы предлагаете мне переехать к вам?

- Временно, - уточняет он. - Просто как... - он ищет слова, - как друзья по несчастью. Мне тоже не хочется сидеть одному в пустой квартире.

- Но мы же совсем не знаем друг друга, - говорю я растерянно.

- Знаем, - возражает он. - Знаем самое главное: что мы оба умеем быть верными. Что нас обоих сегодня предали. И что нам обоим нужно время, чтобы прийти в себя.

Я молчу, пытаясь осмыслить его предложение. Переехать к незнакомому мужчине? Это же безумие. С другой стороны, альтернатива ночевать на улице или ехать к родителям в деревню.

- Друзья по несчастью должны держаться вместе, - добавляет он тихо.

- А что люди скажут? - спрашиваю я. - Вы полицейский, а я...

- А вы что? - он поворачивается ко мне. - Порядочная женщина, которая столько лет жила с неблагодарным мужем. И вообще, людей, чье мнение мне важно, немного. И все они меня знают достаточно хорошо, чтобы не думать гадостей.

- Но все равно...

- Алла, - он смотрит мне в глаза. - Мне тридцать два года. Я подполковник полиции. У меня репутация, связи, друзья. Если я скажу, что помогаю женщине, попавшей в трудную ситуацию, никто и бровью не поведет. А если кто-то и подумает что-то не то - мне все равно.

Я сижу и думаю. С одной стороны, это действительно безумие. Жить с чужим мужчиной, которого знаю всего пару часов. С другой, он прав. Мы оба сегодня остались без семьи. Оба преданы, оба растеряны.

- Вы серьезно? - спрашиваю я. - Не пожалеете?

- Серьезно, - кивает он. - Честно говоря, мне самому не хочется сегодня возвращаться домой. Там все напоминает о ней. А так хотя бы будет понятно, зачем я туда иду. Чтобы помочь человеку.

- А если мы не сойдемся характерами?

- Если вас что-то не устроит, вы всегда можете найти другое место и съехать, - просто отвечает он. - Без обид и претензий. Я предлагаю не совместную жизнь, а временное решение проблемы.

Я смотрю на него и понимаю: он искренний. В его глазах нет ни намека на что-то двусмысленное. Просто мужчина, который готов помочь.

- На одну ночь, - говорю я наконец. - Переночую, приду в себя, подумаю, что делать дальше.

- Хорошо, - соглашается он.

Заводит машину, и мы трогаемся с места. Я смотрю в окно на свой двор, на подъезд, на окна. Где остались мой муж и его любовница. Где прошли семь лет моей жизни.

- Знаете, - говорю я, - у меня такое чувство, будто я умерла и родилась заново. Сегодня утром я была замужней женщиной с планами на ужин. А сейчас еду к незнакомому мужчине, у которого тоже рухнула жизнь.

- Может, это и к лучшему, - отвечает Артем. - Ту жизнь все равно пришлось бы менять. Рано или поздно.

- Почему?

- Потому что жить в иллюзии можно только до поры до времени. А правда все равно рано или поздно всплывает наружу.

Квартира Артема встречает меня тишиной и запахом чужой жизни. Большая прихожая, высокие потолки, паркет скрипит под ногами. Чувствуется, что жилье добротное, дорогое. Но стоит мне переступить порог, как становится ясно: здесь давно никто не наводил порядок.

- Извините за бардак, - говорит Артем, включая свет в коридоре. - Полина никогда не убирается. Считает, что это не женское дело, а наемное. А клининг должен прийти в конце недели.

Я оглядываюсь и понимаю, что он скромничает. Это не бардак - это катастрофа. На полу валяются женские туфли, причем не парами, а как попало. Одна шпилька торчит из-под комода, вторая - у самой двери. На комоде громоздятся коробки из-под обуви, косметики, украшений. Все открыто, все вывалено.

Идем дальше, в гостиную, и картина становится еще живописнее. На огромном кожаном диване горой лежит одежда. Женская, явно дорогая, но смятая и раскиданная. Платья, блузки, джинсы - все в одной куче. На журнальном столике стоят чашки с засохшими остатками кофе, тарелки с крошками, открытые коробки конфет. Повсюду глянцевые журналы с красивыми обложками.

Я молчу, разглядывая интерьер сквозь хаос. Квартира действительно красивая: большие окна, качественная мебель, дорогой ремонт. Но все это утопает в беспорядке, который создавался явно не один день.

На подоконнике стоят вазы с засохшими цветами. Вода в них давно испарилась, оставив грязные разводы на стекле. Рядом валяются флаконы духов, помады, какие-то крема. Все открыто, все разбросано.

- Гостевая здесь, - говорит Артем, ведя меня по коридору.

Открывает дверь, и я попадаю в единственную комнату, которая выглядит относительно прилично. Здесь чисто, вещи не валяются, пахнет свежестью. Кровать аккуратно заправлена, на тумбочке стоит лампа, в углу - небольшой шкаф.

- Тут Полина не бывает, - объясняет он. - Поэтому порядок сохраняется дольше. Постельное белье чистое. Полотенца в шкафу. Ванная рядом. Если что-то нужно - не стесняйтесь.

Он уходит, закрывая за собой дверь, и я остаюсь одна в чужой комнате, в чужой квартире, с чужим мужчиной за стеной. Сажусь на кровать и пытаюсь осмыслить произошедшее. Но мысли разбегаются в разные стороны. Вздыхаю и встаю.

Переодеваюсь в домашнюю одежду, умываюсь в ванной - она тоже в ужасном состоянии, повсюду грязь, женская косметика, волосы в раковине, полотенца на полу - и ложусь спать. Но сон не идет. Лежу в темноте и слушаю звуки чужого дома. Где-то тикают часы, скрипит паркет, за окном шумят машины.

В голове крутятся мысли одна хуже другой. Что я буду делать дальше? Где жить? Может, нужно разводиться и продавать квартиру?

Часа два ворочаюсь с боку на бок, потом сдаюсь. Встаю, тихо выхожу из комнаты и иду на кухню. Сделаю себе чай, успокоюсь.В темноте не сразу нахожу нужное направление, но кухня нахожу. Включаю свет и ахаю.

Кухня выглядит как поле битвы. В раковине гора посуды: тарелки, кастрюли, сковородки. Все в засохших остатках еды, в жирных пятнах. На плите стоят кастрюли с остатками какой-то еды, судя по запаху, уже испорченной. Столешница заставлена какими-то банками, коробками, пакетами.

Холодильник увешан магнитиками, записками, фотографиями. Открываю его, и там такой же хаос. Продукты стоят где попало, многие уже с истекшим сроком годности. Пахнет кисло и неприятно.

- Не можете уснуть?

Подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Передо мной стоит Артем. Он переоделся в домашнее - простая футболка и спортивные штаны. Выглядит усталым, растерянным.

- Извините, - говорю я. - Просто хотела чай сделать, но тут...

- Тут погром, - заканчивает он. - Знаю. Полина считает кухню чем-то вроде декорации. Готовить не умеет, убираться не хочет.

- А вы?

- А я последние годы в основном в столовой ел, - признается он. - Или заказывал еду. Проще было, чем каждый раз разгребать этот завал.

Смотрю на эту кухню и чувствую щемление в груди. У меня дома всегда было чисто. Я обожаю наводить порядок - это успокаивает, помогает думать. А здесь такой хаос, что руки сами тянутся что-то исправить.

- Можно я уберу? - спрашиваю внезапно.

Артем удивленно смотрит на меня:

- Сейчас? Ночью?

- Я не засну все равно, - объясняю я. - А беспорядок меня раздражает. Я привыкла, что дома чисто. И вообще, уборка помогает мне думать, успокаиваться.

- Да ради бога, - говорит он. - Только не вздумайте это делать из чувства благодарности. Я же не за этим вас сюда привез.

- Знаю, - улыбаюсь я. - Это для меня самой.

Он уходит, а я остаюсь на кухне наедине с хаосом. Закатываю рукава и начинаю с раковины. Включаю горячую воду, ищу моющее средство. Нахожу его под горой пустых упаковок. Начинаю мыть посуду, и постепенно мысли приходят в порядок.

Что я буду делать дальше? Вариантов не так много. Можно попробовать снять комнату, но это дорого, а денег у меня мало. Все мои сбережения ушли на ипотеку и семейные нужды. Можно вернуться к родителям, но там меня ждут пьяные скандалы и упреки в том, что я бросила мужа.

Мою тарелки одну за другой и думаю о Мише. Семь лет я считала его своей опорой, своим защитником. А оказалось, что защищала его я. От ответственности, от взрослых решений, от реальной жизни. Кормила, одевала, содержала, решала проблемы. А он при этом еще и изменял.

Самое обидное - Полина. Такая красивая, ухоженная, эффектная. Именно такие женщины всегда казались мне недосягаемыми. И именно с такой женщиной изменил мне Миша.

Заканчиваю с посудой и принимаюсь за плиту. Выбрасываю испорченную еду, мою кастрюли, оттираю жирные пятна. Работаю медленно, тщательно, ведь мне некуда спешить, и процесс успокаивает.

Думаю об Артеме. Странный мужчина. Мог бы просто высадить меня у любой гостиницы или отвезти на вокзал. Но предложил свой дом. Почему? Из жалости? Или действительно не хочет оставаться один со своими мыслями?

А может, мы и правда друзья по несчастью? Двое преданных людей, которые внезапно оказались в одной лодке. Он потерял жену, я - мужа. У него остался дом без хозяйки, у меня - никого и ничего.

Протираю столешницу и понимаю, что я не хочу возвращаться к старой жизни. Даже если бы Миша встал на колени и умолял о прощении, я бы не смогла. Слишком много лет я жила не своей жизнью. Была не женой, а служанкой. Не партнером, а мамочкой для взрослого мужчины.

Может, это действительно подарок судьбы? Болезненный, жестокий, но подарок? Шанс начать жизнь заново, но уже по-настоящему? Для себя, а не для кого-то?

Разбираю холодильник, выбрасываю испорченные продукты, протираю полки. Думаю о том, что все-таки нужно будет искать съемное жилье. Что-то недорогое, но чистое. Комнату или небольшую квартиру.

А пока... Пока можно задержаться здесь на несколько дней. Артем не против, это очевидно. А мне нужно время, чтобы все обдумать, найти варианты, принять решения.

Мою шкафчики изнутри, расставляю оставшиеся продукты по полкам. Кухня преображается на глазах. Из хаотичного склада она превращается в нормальное место для готовки и еды.

Думаю о работе. В салоне красоты меня ценят, клиентки любят. Может, стоит найти подработку? Есть же мастера, которые работают на дому, ездят к клиентам. Может, попробовать?

Протираю последние поверхности и осматриваю результат. Кухня сияет чистотой. Пахнет моющими средствами и свежестью. На душе тоже стало легче, физическая работа всегда помогает мне справиться со стрессом.

Ставлю чайник, нахожу в шкафчике пачку чая. Судя по пыли на ней, Полина чаем не увлекалась. Завариваю некрепкий, сажусь за чистый стол и пью маленькими глотками. За окном уже светает, я провозилась на кухне почти до утра.

Но я не жалею. Впервые за долгое время чувствую, что делаю что-то для себя. Не для Миши, не для его мамы, не для того, чтобы кому-то угодить. Просто потому, что мне так хочется.

Допиваю чай, мою чашку и иду в комнату. Теперь усталость накрывает меня как теплое одеяло. Ложусь и засыпаю почти мгновенно.

Просыпаюсь от солнечного света. На часах семь утра. По привычке встала рано, хотя можно было бы поспать. Лежу несколько минут, собираясь с мыслями. Вчерашний день кажется страшным сном, но звуки чужой квартиры возвращают в реальность.

Встаю, умываюсь, одеваюсь. Артем еще спит. Его комната в конце коридора, и оттуда не доносится ни звука. Иду на кухню и радуюсь вчерашнему результату. Да, я не ошиблась, здесь действительно стало уютно.

Открываю холодильник и оцениваю запасы. Немного, но кое-что есть. Яйца, молоко, сыр, помидоры, зелень. В морозилке нахожу кусок курицы - не испорченный, можно использовать. В шкафчике - мука, масло, специи.

Чем бы таким порадовать Артема? Мужчина явно не привык к домашней еде. Да и после вчерашнего он наверняка проснется в подавленном настроении.

Решаю приготовить завтрак. Не наспех, не кое-как, а с душой. Достаю курицу из морозилки, размораживаю в микроволновке. Пока она оттаивает, взбиваю яйца с молоком - сделаю омлет. Не простой, а с начинкой.

Нарезаю помидоры тонкими кружочками, тру сыр на крупной терке, мелко рублю зелень. Курицу режу небольшими кусочками - обжарю до золотистой корочки, добавлю к омлету.

Разогреваю сковороду, наливаю немного масла. Сначала обжариваю курицу. Она быстро покрывается аппетитной корочкой, начинает вкусно пахнуть. Перекладываю мясо на тарелку, в ту же сковороду выливаю яичную смесь.

Омлет получается пышным, воздушным. Когда низ схватывается, выкладываю на одну половину начинку - курицу, помидоры, сыр, зелень. Аккуратно складываю омлет пополам, выключаю огонь.

Пока омлет доходит под крышкой, приступаю к кофе. Нахожу в шкафчике турку. Она тоже пыльная, видимо, Полина и кофе сама не варила. Мою ее, насыпаю кофе мелкого помола, заливаю холодной водой.

Варю медленно, на маленьком огне, не отходя от плиты. Кофе должен подняться три раза, только тогда получится правильная пенка и насыщенный вкус.

Накрываю стол. Нахожу красивые тарелки, которыми никто не пользовался. Аккуратно выкладываю омлет, разрезаю на две части. Рядом ставлю чашку с горячим кофе, кладу салфетку.

- Боже мой...

Оборачиваюсь. На пороге кухни стоит Артем. Он в домашней одежде, растрепанный после сна, но глаза широко раскрыты от удивления.

- Что вы натворили? - спрашивает он, оглядывая кухню.

Я смущаюсь. Может, он недоволен? Может, считает, что я превышаю полномочия гостьи?

- Извините, если что-то не так... - начинаю я. - Просто проснулась рано, а вы еще спали, вот я и подумала...

- Не так? - перебивает он. - Да я такой кухни не видел даже после клининга! А этот запах... Что вы готовили?

- Омлет с курицей и овощами, - отвечаю я. - И кофе сварила. Надеюсь, вы не против?

Артем подходит ближе, заглядывает в тарелку. На лице у него такое выражение, словно он видит чудо.

- Полина за все годы брака ни разу не приготовила даже яичницу, - говорит он тихо. - Считала, что это не ее уровень. А тут... Это же настоящий завтрак!

Он садится за стол, берет вилку, пробует омлет. Жует медленно, задумчиво, словно пытается понять вкус.

- Невероятно, - говорит он наконец. - Как будто в ресторане, только домашнее. Теплое. Настоящее.

Я наливаю себе кофе, сажусь напротив. Смотрю, как он ест, и на душе становится легче. Давно я не видела, чтобы кто-то так искренне радовался моей стряпне. Миша ел всегда молча, как должное. Иногда ворчал, что мало соли или много специй.

- Где вы научились так готовить? - спрашивает Артем между глотками кофе.

- Привыкла, - отвечаю я. - С детства готовлю. Родители пили, кто-то же должен был семью кормить. Потом с Мишей... Он любил вкусно поесть, а я любила готовить. Мне это успокаивает нервы.

- Как уборка? - уточняет он с улыбкой.

- Да, как уборка, - смеюсь я. - Знаете, когда в доме бардак, у меня в голове тоже бардак. А когда все чисто, красиво, пахнет вкусно, то и мысли приходят в порядок.

Артем допивает кофе, откидывается на спинку стула.

- Послушайте, Алла, - говорит он серьезно. - А что, если вы останетесь здесь подольше?

Я поднимаю глаза от чашки:

- В смысле?

- Ну, пока не решите свои проблемы, - объясняет он. - Найдете жилье, разберетесь с деньгами. Квартира большая, места хватит. А мне, честно говоря, одному тут как-то пусто.

Я молчу, обдумывая предложение. Честно говоря ночью во время уборки я думала об этом. С одной стороны, это действительно удобно - не нужно тратить деньги на съемное жилье, можно спокойно все обдумать. С другой стороны, мы практически незнакомы. Что он обо мне подумает? Что я вешаюсь ему на шею?

- Я не хочу быть обузой, - говорю я осторожно.

- Какая обуза? - удивляется он. - После того, что вы тут наворотили за одну ночь? Да я должен вам зарплату платить!

Я краснею:

- Это не за зарплату...

- Знаю, - серьезно говорит он. - Это от души. И именно поэтому я предлагаю остаться. Тоже от души.

Он встает, подходит к окну, смотрит на улицу.

- Знаете, последние годы я возвращался домой как в гостиницу, - продолжает он. - Переночевать и уйти. Никакого уюта, никакого тепла. А сегодня утром я проснулся и подумал: "Как хорошо дома". Впервые за много лет.

Я смотрю на его широкие плечи, на то, как он держится. В нем чувствуется сила, но не агрессивная, а защищающая. И вдруг понимаю: мне тоже хорошо здесь. Спокойно.

- Хорошо, - говорю я тихо. - Если вы не против, я останусь на некоторое время. Но с условиями.

Он оборачивается:

- Какими?

- Во-первых, я плачу за коммунальные услуги, - говорю я решительно. - И за продукты тоже плачу. Не хочу жить на чужой счет.

- Алла...

- Нет, это принципиально, - перебиваю я. - Я не нахлебница. У меня есть работа, есть зарплата. И если я живу в квартире, трачу воду, электричество, ем продукты - я должна за это платить.

Он хмурится:

- Но квартира моя, я и так плачу...

- А теперь будете платить меньше, - говорю я упрямо. - Пополам. Это справедливо.

Артем смеется:

- Вы упрямая.

- Очень, - соглашаюсь я. - Когда дело касается принципов. Либо пополам, либо я снимаю комнату и не мучаю вас своими принципами.

- Хорошо, - сдается он. - Пополам так пополам. Что еще?

- Во-вторых, распределяем обязанности, - продолжаю я. - Я буду готовить и убираться - мне это нравится. Но не хочу, чтобы вы считали это само собой разумеющимся. Это мой выбор, а не обязанность.

- Понятно, - кивает он. - Мы не муж и жена, не хозяин и прислуга. Мы соседи по квартире. Партнеры. Каждый делает то, что считает нужным. А что делать мне? - спрашивает он с улыбкой.

- Что умеете, - пожимаю плечами. - Может, тяжести таскать, лампочки менять, с техникой разбираться. У каждого свои таланты.

- Справедливо, - соглашается он. - Что еще?

- В-третьих, - говорю я, собираясь с духом, - никаких обязательств. Если кому-то из нас станет неуютно, если ситуация изменится, то мы честно об этом говорим. Без обид и претензий.

Артем подходит ближе, протягивает руку:

- Договорились, - говорит он серьезно. - Партнеры по квартире и по жизненным неурядицам.

Я жму его сильную, теплую, надежную руку.

- У меня сегодня выходной, - говорю Артему, складывая посуду в посудомойку. - Я составлю список того, что нужно для нормального ведения хозяйства и зайду в магазин, куплю продукты.

- Повезло, - отвечает он, сыто щурясь. - А я, наоборот, сегодня весь день на ногах. Дежурство до позднего вечера. И у меня к вам тогда просьба. Довольно деликатная.

Я настораживаюсь. В его голосе появляются официальные нотки, как будто он снова надевает служебную маску.

- Слушаю.

- Нужно собрать вещи Полины, - произносит он ровно, но я улавливаю, как напрягается его челюсть. - Чемоданы, мешки - не важно. Главное, чтобы все ее барахло исчезло отсюда. Я не могу на это смотреть.

Понимаю его состояние.

- Конечно, - говорю я мягко. - Сделаю. А куда потом девать?

- Сложите в кладовке. Потом как-нибудь ей передам, - он встает из-за стола, и я вижу, как он собирается, становится жестче, холоднее. - Просто не хочу, чтобы она еще раз сюда приходила. Под любыми предлогами.

Я киваю. Да, лучше сразу оборвать все нити, чем потом распутывать.

- Хорошо. Найду мешки, все аккуратно сложу.

- Спасибо, - он смотрит на меня с благодарностью. - Вы очень понимающая.

- Я просто знаю, каково это, - отвечаю честно.

Артем исчезает в своей комнате, а я принимаюсь за уборку после завтрака. Через полчаса слышу его шаги в коридоре, поворачиваюсь...

И чуть не роняю чашку.

В дверях кухни стоит Артем в полной форме: темно-синий китель с погонами, брюки со стрелками, начищенные до блеска ботинки. Фуражка в руках.

Боже мой. Как же он хорош.

Форма сидит на нем идеально, подчеркивает каждую линию фигуры. Плечи кажутся еще шире, талия уже, а осанка... Он держится так, словно готов идти на парад или броситься в бой. Мужественно, властно, надежно.

Я ловлю себя на том, что откровенно пялюсь, и быстро отворачиваюсь к раковине. Что со мной? Ну форма и форма, подумаешь! Много их видела - полицейских, военных, охранников. Обычная рабочая одежда.

Но дело не только в форме. Дело в том, как он ее носит. Выправка, уверенность в движениях, властный взгляд. Это мужчина, привыкший командовать, принимать решения, нести ответственность. Это мужчина, которому можно довериться.

А еще... Черт, а еще это просто очень, очень сексуально.

Мысль проскакивает в голове раньше, чем я успеваю ее остановить. Щеки мгновенно вспыхивают, и я поспешно отворачиваюсь к раковине, делая вид, что мою чашку.

Алла, ты что творишь? Только вчера узнала о измене мужа, еще даже не развелась, а уже пялишься на мужчин! Да еще на того, который тебя из жалости приютил!

- Еду на работу, - говорит Артем за спиной, и в его голосе слышится та самая командная интонация. - Вернусь часов в восемь вечера, если не задержусь. Ключи оставлю на тумбочке в прихожей.

- Хорошо, - отвечаю я, не оборачиваясь. Боюсь, что он прочтет что-то не то в моих глазах.

- И спасибо еще раз. За завтрак, за понимание, за... - он замолкает, подбирая слова. - За то, что не чувствую себя одиноким в собственном доме.

- Пожалуйста, - говорю я, уткнувшись в раковину. - Увидимся вечером.

Он разворачивается и уходит. Я слышу, как хлопает входная дверь, как затихают шаги на лестнице.

Остаюсь одна и тут же мысленно даю себе пощечину.

Алла Игоревна, ты совсем головой поехала? Мужчина в форме - это просто мужчина в рабочей одежде, как врач в халате или строитель в спецовке. Ничего особенного! А то, что у тебя коленки задрожали при виде его погон - это просто нервы после вчерашнего стресса.

Точно. Стресс. Больше ничего.

Убеждаю себя в этом, пока разбираю посудомоечную машину и вытираю стол. Но когда подхожу к шкафу Полины, чтобы начать собирать ее вещи, перед глазами все еще стоит образ Артема в форме.

И сердце почему-то бьется чуть быстрее обычного.

Открываю шкаф и морщусь. Боже, сколько же у этой женщины вещей! Платья, юбки, блузки... Все яркое, вызывающее, дорогое.

Причем половина с бирками, видимо, покупала, но не носила.

Беру первый мусорный мешок и начинаю аккуратно складывать. Стараюсь не мять, все-таки чужие вещи, пусть даже принадлежат они той, которая разрушила мою семью.

Хотя... Разве она разрушила? Или просто показала, что семьи уже и не было?

Складываю очередное платье - розовое, с блестками, вызывающе короткое - и думаю о Полине. Красивая, ухоженная, яркая. Полная противоположность мне. Может, мужчинам именно такие и нужны? Может, я слишком серая, слишком домашняя?

Качаю головой, прогоняя эти мысли. Не время сейчас заниматься самокопанием. Потом буду анализировать и делать выводы. А сейчас просто работаю.

Мешок заполняется быстро. Беру второй, продолжаю. Косметика - целая коробка дорогих средств. Украшения - тоже немало, все в красивых шкатулках. Обувь - десятки пар туфель, сапог, босоножек.

Как один человек может иметь столько вещей? И главное, зачем? Неужели все это действительно нужно для счастья?

Вспоминаю свой скромный гардероб. Несколько платьев для работы, пара джинсов, удобная обувь. И мне всегда хватало. Правда, Миша иногда намекал, что не мешало бы одеваться ярче, следить за модой...

Стоп. Хватит думать о Мише!

Сосредотачиваюсь на работе. Собираю все подряд: и то, что лежит в шкафах, и то, что разбросано по квартире. Полининых следов везде полно.

С каждой следующей вещью в груди растет странное чувство. Не злость, не обида, скорее, недоумение. Как можно было жить в такой красивой квартире с таким мужчиной и не ценить этого? Как можно было изменять Артему?

К обеду я заканчиваю. Шесть больших мешков стоят в кладовке, готовые к отправке своей владелице. В квартире не осталось ни одного Полининого следа.

Оглядываю результат своей работы и понимаю: дом стал другим. Не просто убранным, а другим по духу. Словно из него ушло что-то фальшивое, наносное, и теперь он может дышать свободно.

Как и Артем.

И как я.

***

Телефон звонит, когда я разбираю продукты, купленные в магазине. Беру трубку, не взглянув на экран.

- Алла? - голос я узнаю моментально. - Мы должны встретиться. Немедленно.

Сердце проваливается в пятки. Свекровь. Мишина мама. Я совсем забыла, что рано или поздно она узнает о случившемся и, конечно же, захочет вставить свои пять копеек.

- Валентина Петровна, я...

- Никаких «я»! - голос становится стальным. - Ты довела моего сына до измены, разрушила семью и теперь строишь из себя пострадавшую? Мы встречаемся сегодня же, и ты объяснишь мне, как собираешься исправлять ситуацию.

- Но я не думаю, что...

- Ты не думаешь! - перебивает она. - Вот в этом вся проблема! Семь лет назад я говорила Мише, что ты ему не пара, что не надо связываться с девчонкой из неблагополучной семьи. Но он не послушался. И вот результат!

Я зажимаю телефон в руке так сильно, что костяшки белеют. Знакомое чувство вины и покорности накатывает волной. Семь лет я выслушивала подобные тирады, семь лет кивала и соглашалась, семь лет пыталась доказать, что я достойна ее драгоценного сыночка.

- Кафе «Встреча» на площади Мира, - продолжает Валентина Петровна командным тоном. - Через час. И не вздумай не прийти, Алла. Я знаю, где ты работаешь, знаю твоих клиенток. Не заставляй меня искать тебя.

Угроза прозвучала вполне недвусмысленно. Валентина Петровна из тех женщин, которые не бросают слова на ветер. Если она говорит, что будет искать, значит, будет. И устроит мне сцену прямо в салоне красоты.

- Хорошо, - слышу я собственный голос. - Буду.

- Вот и отлично. Поговорим.