Измена. Ей не быть второй женой

Мы женаты двадцать лет, но я так и не родила мужу сына. А узнав, что подруга дочери беременна от него – сбежала из дома. Но муж не желает мирится с моим побегом. Что мне делать? Прятаться или простить его и принять вторую жену и ребенка от другой?

***

- Гульназ! Ты где? – рявкает муж в динамик телефона. – Что за игры?

- Это не игры, Алишер. Я ушла от тебя. Ты перешёл границы.

- Что значит ты ушла? Ты вообще соображаешь, что натворила? Моя жена не ночевала дома, и никто не знает где ты!

- Ты переживал? – спрашиваю с ехидцей. – Боишься, что ушла к другому мужчине?

- Гульназ, ты в себе вообще?

Ха-ха, он думает я спятила? Не верит, что могу уйти?

- Не ищи меня, Алишер, - уже приказываю, а у самой сердце разрывается при мысли что нам придется расстаться. Что другая будет ему женой.

- Я в последний раз спрашиваю тебя, Гульназ, - рычит от нетерпения. – Куда ты делась? Я ведь найду тебя и накажу! Ты моя жена и не смеешь от меня убегать.

- Это временно, Алишер! Я подам на развод! – выкрикиваю сбивчиво и сбрасываю вызов.

Глава 1. Гульназ

Устало поднимаюсь на крыльцо двухэтажного особняка, попутно думая о том, что приготовить на ужин. Алишер привередливый муж. Требовательный хозяин и властный мужчина. Иногда я даже рада, что он не ночует дома – уезжает в рабочие командировки. В такие вечера я могу спокойно понежится в ванной, без оглядки что он зайдет и нарушит моё уединение. И конечно не суечусь с готовкой ужина из трех блюд. Алишер может позволить себе ужинать в ресторане, но почему-то ему нравится домашняя стряпня. Моя стряпня.

 Толкаю дверь, захожу внутрь и слышу приглушенные голоса своей свекрови и её сестры.

Снова сплетничают кумушки. Бездельницы. Невольно напрягаюсь. Значит свекровь взялась за старое – перемывает косточки одной из своих снох. То есть мне. А в лицо прямо не говорит, что не нравится ей во мне. Улыбается фальшиво.

Змея.

Медленно раздеваюсь, тихо шурша плащевкой, сбрасываю обувь и невольно напрягаюсь, когда из уст одной из них слышу своё имя. И имя мужа – Алишера. Наверное, свекровь жалуется какая я плохая сноха. Но нет, говорят о ком-то другом. Спорят.

О чем они так жарко спорят? Точнее о ком? Потому что среди наших имен проскакивает имя Залина.

Залина?!

 Тут же начинаю перебирать имена подруг и коллег мужа, и вдруг вспоминаю что подруга у дочери с таким именем и всё внутри сворачивается в тугой узел, потому как имя мужа на их устах и имя этой девочки, будто связанные.

Ноги мгновенно несут меня к кухне. Туда, где раздаются голоса этих женщин. Но перед дверью я резко останавливаюсь, будто чугунные гири повесили на щиколотки и не смея ворваться к ним, я припадаю к стене. Затаилась и слушаю, слушаю…

- Кто тебе сказал, Фатима, что у моего сына был никах с этой Залиной? – требовательно спрашивает свекровь свою сестру. – Она же совсем юная девочка. Алишер не мог совратить подругу своей дочери, - возмущенно сопит свекровь.

Неужели не одобряет?

- Хе, Индира, какая ты наивная, - кряхтит Фатима, скрипя обивкой стула. – Алишер твой давно погуливает от Гульназ. А подруга Сусанны, красивая девушка. К тому же глаза её чисты, как горное озеро Мочох – редкая красота для наших женщин и кожа белая, как молоко серны. Девушка давно созрела для того, чтобы стать матерью. Пусть и юная.

- Но она студентка! Ей только девятнадцать! Между ними больше двадцати лет разница, – возмущается свекровь. – Как он может с ней жить. Где? Кто её родители? – сетует, цокая губами, а у меня тугой ком в животе сворачивается еще сильнее, и я плавно, по стеночке оседаю на пол.

Закрываю лицо ладонями и беззвучно плачу.

Как Алишер мог так поступить с подругой дочери?

Совсем совесть потерял!

А со мной? Подлый ишак!

После двадцати лет брака, решил завести вторую жену? А меня окончательно списать в утиль? Дать развод?

Невольно прислушиваюсь что говорят женщины.

Сестра свекрови продолжает с азартом трещать:

- Отца у бедняжки нет. Мать одна. Живут бедно и Залинка готова на все, чтобы выбраться из нищеты. Всем хочется красивой жизни, Индира! Даже родить твоему сыну долгожданного наследника. Алишер с ума с ней сошел. Видела бы ты своего сына, когда он с ней рядом. Он будто бы помолодел на десять лет! – с восторгом заявляет сестра свекрови, а мне будто плевру разрывает - так больно.

Так больно!

Сижу, сжавшись в комочек и беззвучно плачу. Слезы щёлочью разъедают глаза. Щиплет кожу щёк. А я молча содрогаюсь и продолжаю слизывать соленые дорожки. Не могу остановить поток горести и негодования.

Алишер! Как ты мог?!

Мой родной муж, с которым мы прожили в браке двадцать лет, завел себе любовницу, которая ровесница нашей дочери?! Мало того – её подруга?!

Как он мог завести такую юную пассию?

Я конечно же догадывалась, что муж с недавних пор мне изменяет.

 На Кавказе так принято. Я всегда это знала. Мой отец тоже изменял моей матери. Имел постоянную любовницу последние пятнадцать лет.  Даже есть на стороне дочь. Моя младшая сестра Раиса.

Мать терпела его, пока мы, все трое дочерей не выросли и в конечном итоге развелась с ним.

А сына отец так и не родил. Не получались у него сыновья. По злому року судьбы. По наказанию Аллаха за неверность, за блуд. За предательство свой половины, ниспосланной Всевышним.

Я всю жизнь боялась, что мой муж тоже возьмет вторую жену.

И хотя первые годы брака он на руках меня носил. Всячески угождал. Любил качественно, нежно, то в последние годы резко поменялся. Озлобился.

Я же в свою очередь старалась ему во всем угодить.

Мыла ему на ночь ноги, делала расслабляющий массаж. Педикюр. А потом целовала его красивые, длинные пальцы, вычищенные до скрипа. Ароматные. Идеальные. Моей заботой ухоженные.

Меня вдруг бросило в воспоминание о том, как я его купала.

- Пососи их, Гульназ, - простонал Алишер, откидывая голову на бортик и глядя на меня из-под прикрытых век. – Ты такая умелая и ласковая жена. Всему научилась за годы брака. Всему тому, чему я тебя учил. – Ты стала себя вести, как вышколенная куртизанка, - засмеялся над моей опытностью и податливостью.

Я действительно подчинялась ему.

          Брала в рот его большие пальцы стоп или ладони и ласкала языком. Это была невинная прелюдия к нашему совместному сну. К уединению в нашей спальне и тому, что происходило за закрытыми дверьми.

И сосала не только пальцы…

Да, живя в браке, я научилась всему. Главное во всём угождать Алишеру. Довольный муж – счастлива семья и довольны его подчиненные.

Угождала почему? Потому, что любила его.

За что?

За многое.

И прощала ему все его проступки. И боль, причинённую им, забывала.

Иначе не могла.

Он не всегда был такой, кем стал сейчас.

От того, как я стояла перед ним на коленях, или сидя на низком стульчике, влажная и растрёпанная, он дико заводился и брал меня с особой жадностью. Нетерпением, прямо в ванной комнате. На бортике гладкого фаянса. Под плеск и шум воды. Скользя внутри меня с нарочитой тщательностью. Жадностью. Собственнически. Или наоборот: медленно, тягуче, заставляя корчиться в нетерпении, оттягивая мою маленькую, приторную смерть.

Любовник он был искусный. Нежный.

Когда хотел им быть.

Потому что часто бывал и другим.

Гораздо позже. Спустя несколько лет брака.

Может от того, что не оправдывала его желаний?

Не рожала ему долгожданного сына?

Или, когда ему не удавалось пойти к любовнице и выпустить там пар?

Не знаю почему. А спросить боялась. Вдруг сделаю хуже? Разозлю еще сильнее.

Терпела его грубые, нетерпеливые ласки, если он того хотел. Был жаден. Порывист. Спонтанен. Жесток.

Порою Алишер терял разум. Он принуждал меня делать в постели такие вещи, от которых на утро было стыдно. Будто бы он наказывал меня за моё бесплодие. Что не могу родить ему сына. Что гожусь только для постельных утех.

Ведь когда мы поженились, как он ухаживал за мной, добивался красиво и терпеливо. Тогда Алишер был другой. Никогда бы не подумала, что столкнусь с его грубой беспощадностью и злостью спустя годы.

Это началось тогда, когда я не могла забеременеть. Потом случился один за другим выкидыши. И с каждым разом он смотрел на меня как на самое большое разочарование в жизни. Хлестал оскорбляющими достоинство словами.

Но я молча сносила обиду. Ведь моя вина была на лицо. Я не могла выносить ему сына и страдала вдвойне. Что не могу стать еще раз матерью и наградить мужа долгожданным наследником. 

А потом, когда я едва приходила в себя, заявлялся ночью в мою спальню, пьяный и злой и мстил мне за то, что я пустышка. Бесполезная жена, родившая одну жалкую дочь. Грозился выбросить на улицу. Вернуть родителям за бесполезность. А сам вбивался в меня с особой грубостью, будто хотел покалечить. Ведь я и так не нужная. Бесполезная.

- Гульназ, ты годишься только на роль шлюхи, - повторял в такие минуты.

Было обидно это слышать. Ведь я любила его и люблю до сих пор. Ничем не могу вытравить из себя эту горькую пилюлю.

Но я молча сносила его грубые навязанные вторжения. Но не смотря на такой формат близости, Алишер неизменно доставлял мне оргазм.

Болезненный, унизительный, низводящий меня до постельной игрушки. Куклы, исполняющей желания по его задумке. Но не матери его наследника.

Наверное, чтобы я не могла его окончательно возненавидеть. Убежать из дома. Пожаловаться на него родителям. Развестись.

Интересно, если бы я родила ему сына, он стал бы прежним? Заботливым и ласковым, как в те первые годы совместного брака? Его будто бы подменили! И теперь, когда он приходил домой нетрезвый, я закрывалась на замки. Пряталась в комнатах, лишь бы избежать его сексуальных притязаний и оскорблений. Но он и там меня находил.

Кричал мне через дверь:

- Что, непослушная жена, пытаешься отлынивать от своих супружеских обязанностей? А ну открой дверь! – барабанил в деревянное полотно.

 И никто… Ни свекровь, ни его больной и престарелый отец, ни наша дочь не могли помешать ему творить самосуд.

Только он так не считал. Он считал меня собственностью. Женой. Уповал на брачный договор, где я во всем должна слушаться мужа и исполнять его пожелания. Он ведь исполнял свои.

Может и к лучшему, что какая-то охотница за деньгами, займет моё место в брачной постели? И Алишер перестанет меня навещать.

Только почему так щемит за грудиной? Почему ревностная змея прокралась в раненное сердце, больно кусая его рваные края.

Двадцать лет! Мы прожили ровно двадцать лет и домик счастья разрушился, сгорел превратившись в гору серого пепла.

И ведь была любовь. Куда ушла?

Меня выбросил из тягостных дум и сладко-горьких воспоминаний хлопок входной двери. Топот звонких каблучков по мраморной плитке.

Сусанна вернулась из университета.

Мне не хотелось показываться дочери разбитой, в слезах и соплях.

Я торопливо поднимаюсь с пола, вытирая остатки невысохших слез со щёк и нацепляю на лицо фальшивую улыбку. Ведь я счастливая женщина и достойная мать, а все эти сплетни, пересуды не имеют никакого значения.

 - Мама, ты уже дома? – удивленно восклицает дочь и косится за свою спину.

Я перевожу взгляд и вижу, что позади нее, у входа испуганно застыла её подруга - Залина.

- Залина?