Измена. Жена на продажу

Стою под нашей с супругом спальней, и глотаю горькие слёзы. Держу в руках поднос с чаем, который он научил меня заваривать. Но он предпочёл «попить чаю» не со мной.

- Ох, Рэн… РЭН! Какой же ты… оххх…

За страстными вскриками следуют характерные шлепки, которые невозможно спутать ни с чем. Я бы мечтала умереть прямо в эту секунду, если бы не знала, что, скорее всего, уже беременна.

Вот так случилось. Столько лет, попыток… И долгожданный малыш родится после того, как его папа изменил маме.

Кто эта женщина? Её голос охваченный похотью, и мне не знаком. Рыдания душат, руки трясутся. Я не смею входить в собственную спальню. Разворачиваюсь, и бреду обратно на кухню.

Ночь не сплю. А утром предатель заходит в комнату, в которой я осталась на ночь с таким лицом, словно ничего не случилось. Вот так прозаично.

Вот так жестоко.

- Будут гости. Завари чай, как должно. Ты знаешь, что делать.

На кухне я прислушиваюсь к происходящему в гостиной. За тонкой стеной происходит что-то из ряда вон выходящее. Когда замолкает громкий, уверенный голос моего супруга, Великого Драконорождённого Дирэна дар Кёртиса, мне слышится женский смех.

Он переливается, как пение соловья. Замираю, нервно смотря в одну точку. Закрываю глаза и тут же открываю. Как бы обидно мне не было, я должна держаться. Ведь теперь мне есть за кого отвечать.

Женский. Смех. Я слышу его отчётливо. Это явно не прислуга – никто из работающих в замке женщин не позволил бы себе так громко смеяться при хозяине. Неужели важный гость, которому я собственными руками завариваю чай – его… его… любовница?! После произошедшего ночью он просто приказал мне приветствовать её в доме?! Этому даже нет названия!

Трясу головой. Нет, нет, нет! Потом поправляю светлые локоны, выбившиеся из ленты. Не надо думать о плохом. Дирэн полюбил меня. Он мне не лгал!

Не лгал ведь…?

Что если тогда в спальне был не он…? Нет, какая же я глупая, о Великая Драконица! Она ведь кричала его имя! А других Рэнов в замке нет…

Отрываю напряжённый взгляд от чайничка с ароматным зелёным чаем из луговых трав, которые сама собирала на выходных. Традиции этого края велят хозяйке дома готовить особый травяной чай для гостей, таким образом приветствуя их в своём доме.

Я росла в приюте далеко отсюда, и здешним традициям меня обучал Дирэн. Ещё в самом начале нашей семейной жизни, когда он был не особо ко мне приветлив. Метка истинности зажглась? Зажглась. Он женился? Женился. Чего ещё надо?

Но мне, приютской девочке, выросшей в строгости, очень, очень хотелось любви! Только я не смела её просить и думала, что отныне заперта в огромном мрачном замке с недружелюбным драконищем.

Но Рэн оказался лучше, намного лучше, чем я думала! Сначала он стал для меня другом: приходил в библиотеку и составлял мне компанию, рассказывал о традициях родного края. Мы гуляли в садах, он возил меня в город в дорогом экипаже, таком, что девчонки из приюта рты раскрыли бы, увидев его!

Что сказать, гораздо большее впечатление на меня произвело не богатство Дирэна и его дорогие экипажи, а эти уверенные, но и деликатные попытки сблизиться. Он дал шанс нашим отношениям расцвести, не принуждая меня к близости, и за его великодушие я отплатила стократно! Ведь полюбила его, всем сердцем полюбила!

Сложно найти более благодарную жену, чем девушка из приюта. Для меня всё в этом доме стало в новинку: прислуга, шикарные наряды, и обилие еды. Но когда он пришёл сделать меня своей женой по-настоящему, я доверилась ему без раздумий не из чувства долга, но от счастья! Моё сердце пело, а с его губ срывались слова любви.

Смотрю в окно. Когда между нами пробежала кошка? Я не знаю. Не заметила даже! Дирэн стал более замкнутым. Перестал брать меня на прогулки, подолгу сидел один в своём кабинете.

Поправляю кружево на рукавах, вдыхаю терпкий аромат трав: зверобоя, цветков клевера и нескольких плодов шиповника. Перед глазами моё отражение в окне. Лицо встревоженное, губы сжаты, напряжены. Стараюсь расслабиться. Эти голубые глаза умеют смотреть на Дирэна только ласково. Даже если захочу, я не смогу на него разозлиться. Даже там, где следовало бы.

Расставляю на подносе посуду: синий керамический заварочный чайничек, передающийся в семье Дирэна вот уже три столетия; три блюдечка, и на них – чашки, пока что пустые.

Я должна красиво преподнести чай гостям. И справлюсь с этим, ведь уже много раз помогала Дирэну принимать важных гостей из столицы.

Привычно удерживая поднос в руках, иду к дверям. Надавливаю плечом, и снова слышу звонкий женский голос.

Успокойся, Бьянка! Дыши глубже. Смотря под ноги, выхожу на середину просторной гостиной. Заготовленная улыбка приклеивается к зубам, когда я вижу представшую перед глазами картину.

Мой муж на диване перед камином. Любуюсь им даже со спины: широкие плечи, мягкие волосы, едва касающиеся плеч. Сколько раз я пропускала его волосы сквозь пальцы, пока он целовал меня – не счесть. Знаю, что его глаза всегда чуть прикрыты, а взгляд исподлобья – хищный. Властный.

На коленях Рэна сидит девица в чёрном платье с тёмным, тяжелым макияжем. Она обнимает моего мужа… Обнимает Дирэна! Мне было велено принести чай, зная, что я здесь увижу! Всё оказалось правдой!

Но когда я перевожу взгляд на гостя в кресле, то замираю от страха. Руки дрожат так сильно, что посуда на подносе дребезжит.

- Здравствуй, отроковица.

Поднос летит на пол. Трёхсотлетние чашки и чайничек превращаются в черепки. От кипятка мои лодыжки спасает юбка, но мне уже неважно. Смотрю на мужчину в белых одеждах, расположившего руки на подлокотниках, как хозяин.

Животный страх сжимает моё сердце в стальном кулаке.

Ведь я узнаю этого мужчину.

Девица на коленях супруга смеряет меня хмурым взглядом. Она похожа на какую-то мрачную нимфу, а Дирэн поглаживает её плечи, как зачарованный.

Тут же я обращаю внимание на то, чего не увидела сразу. У неё выступает живот! Любовница Рэна беременна!

Весь мой мир сужается к этой бесстыдной парочке, сидящей на диване передо мной без каких либо угрызений совести. Мне так плохо, что я готова умереть просто в эту секунду. Как давно они вместе?! Судя по животу этой девчонки, она месяце на пятом, не меньше!

- Не смотри на Элисон с такой завистью, - велит мне гость в кресле.

Старший брат Иммолио. Он мне не родственник совсем, но в приюте все зовутся братьями и сёстрами. Имо имел дурную славу – его вечно выгоняли из женского крыла, а несколько девчонок от него даже понесли, причём одновременно. Не знаю, как так получилось.

Потом их всех Высокий Жрец напоил травой-кровянкой. Девушки мучились от боли несколько дней. Все как одна потеряли детей, и вряд ли больше смогут забеременеть.

Высокий Жрец сказал, что это их расплата за легкомыслие и распущенность. Эти качества не привечает Великая Драконица.

Какое наказание понёс Иммолио? Никакое. Сделал он выводы? Пожалел о содеянном? Отнюдь.

Когда я повзрослела, мне тоже досталось его нежеланного внимания. В день, когда мою простыню с первой женской кровью вынесли во двор, Имо пришёл ко мне в комнату.

- Все, кроме Бьянки – на выход, - лениво велел он, почёсывая отвисшее брюхо.

Ни одна из девочек не хотела навлечь его гнев, и все повиновались. Я осталась наедине с этим грязным животным.

Абсолютно всё в нём внушало мне отвращение и ужас. Расплывшееся лицо походило на рыло хряка. Толстые губы всегда блестели, словно он съел кусок сала и не вытерся. Глубоко посаженные маслянистые глазки вечно щурились, отчего он походил на умственно отсталого.

Впрочем, поступки Имо лишь это подтверждали.

- Сладкая Бьяночка, ты ведь не будешь орать, как резанная? – он сделал шаг ко мне, сидящей на своей кровати, и одеревеневшей от ужаса, - ты теперь настоящая женщина. Тебя надо попробовать, как и всех.

Значит, вот так это происходило с остальными? Он просто приходил, и не спрашивал разрешения?! А теперь те девочки лишены возможности стать матерями из-за этого мерзавца! Неужели Высокий Жрец не знает ситуации, и не может найти управы?

Но небольшой религиозный приют не особо популярен среди населения, и найти послушников в услужение Великой Драконице совсем нелегко. Возможно, поэтому Высокий Жрец бездействовал?

Впрочем, неважно. Я была готова умереть, лишь бы не попасть в руки Старшего брата Иммолио. Но от его присутствия, ужасных слов и безграничного страха у меня отняло речь.

Тогда меня спасла Старшая сестра Шанила. Она принесла мне чистое постельное бельё, и, увидев в комнате Имо, сразу смекнула, что к чему. Шанила подняла такой крик, что Иммолио был вынужден ретироваться, не получив желаемого.

В благодарность я испекла сестре Шаниле её любимый черничный пирог и сшила для неё платок, украсив его вязаными кисточками. Она была так приятно удивлена, что подарила мне взамен маленький складной нож.

- Никто тебе и слова не скажет, если ты пришьёшь этого неразумного отрока, позор всего приюта, - сказала она тогда.

Мне было страшно держать в руках нож, но ещё страшнее – попасть в лапы вонючего негодяя. Он больше не приходил в нашу комнату, но не упускал шанса унизить меня при других воспитанниках. Я старалась не ходить коридорами приюта в одиночку.

Потом он подрался с другим Старшим братом, и этого придурка, наконец, стали контролировать. Жить стало намного легче, а потом… На мне зажглась метка истинности средней привязки, и в тот же день за мной явился Дирэн.

Это был лучший момент моей убогой жизни. Мы в это утро – несколько десятков послушниц - возносили молитвы Великой Драконице в зале перед её изваянием. Я молила её дать мне шанс убраться отсюда.

Когда за окном поднялся ветер, даже Старшая сестра отвернулась от изваяния Великой Драконицы. Но нам велела держать глаза закрытыми. Только куда ей удержать девичье любопытство? Тем более, когда все услышали мощный, сотрясающий стены драконий рык.

В моей душе разлилось смятение, ведь я уже знала о своей метке. Этот дракон явился за мной. Кто он? Что если он деспот вроде Старшего Брата Иммолио?

Все тут же бросились на улицу. Где такое видано – чтобы в наш приют прилетел настоящий дракон?! Немыслимо! И всё же мы увидели его: Дракон приземлился во внутреннем дворике.

Огромный! Мощные лапы покрыты пластинами цвета графита. Такой же гребень венчает голову и тянется через спину к самому кончику хвоста.

Я стою в толпе девочек, и понимаю, как и все: графитовый дракон на королевство всего один. Это один из четырёх Великих Драконорождённых!

А дальше происходит невероятное. Дракон находит меня взглядом. Смотрит прямо в глаза! И меня пронзает осознание – он точно заберёт меня отсюда. Нахожу взглядом Имо, и в этот момент едва ли не впервые в жизни уверую в существование Великой Драконицы.

Ведь сколько раз молилась о возможности побега – не счесть…

Когда дракон находит меня, почти сразу его мощное тело заволакивает тёмным дымом. Спустя пару мгновений из тёмного облака выходит… он.

- Выйди ко мне.

Он велит так, что ни у одной девушки не хватает смелости подумать, что он говорит с ней. Дрожа, обхожу послушниц и выхожу вперёд. Понимаю, что выгляжу перед ним, как оборванка. А ведь так и есть… Брошенная в детстве, никому не нужная. И вдруг – истинная Великого Драконорождённого?!

Дракон подходит ближе, и резким движение отодвигает льняную ткань платья с моего плеча. Метка, почувствовав его прикосновение, светится ровным светом, признавая своего хозяина.

Он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что полностью в его власти, хоть он едва лишь коснулся меня пальцами. Смотрит в саму душу. Такому и не пикнешь наперекор. Выше меня на целую голову, а плечи так широки, что я чувствую себя рядом с ним маленькой девочкой.

- Я Дирэн дар Кёртис, Великий Драконорождённый. На тебе моя метка истинности. Мой дракон признал тебя. Ты идёшь со мной.

Дирэн не задал ни одного вопроса. Он жёстко ставил перед фактом. Просто сообщал. И, как бы страшно перед неизвестностью мне бы не было, я пошла за ним без сомнений.

Когда меня отправили за моими несчастными пожитками, Имо поймал меня в коридоре, и затащил в тёмный угол.

- Бьянка, ну как же так? – этот мерзавец плевался слюнями прямо мне в лицо, - мы ведь даже не успели ближе узнать друг друга…

Он потянулся к завязкам платья на боку, потянул ленту. Я попыталась ускользнуть под его рукой, но Старший брат оказался на удивление сильным.

- Давай, птичка, - он повернул меня к себе спиной, - так будет даже интереснее…

- Помогите… мммм…

Крик о помощи утонул в его ладони, которой Имо закрыл мой рот. Вот и всё – в день, когда я подумала, что могу от него сбежать, подлец поймал меня. Как глупо…

Но стоило ему коснуться подола моей юбки, в коридор влетел Дирэн. Мне даже показалось, что от увиденной картины его глаза засветились тёмным светом.

Всего за минуту дракон превратил Иммолио в кровавое месиво. Он бил его с таким остервенением, что мне пришлось прикоснуться к нему с мольбой.

- Господин, прошу… Вас могут привлечь к ответственности, а это ничтожество того не стоит.

Тогда он взглянул меня, мне показалось, как на равную. И прислушался к моим словам.

Теперь я знаю – это не так. Я никогда не была равной ему. Ведь вижу собственными глазами моего мучителя, для которого Рэн велел мне приготовить чай по давней традиции своей семьи. И при этом держит на руках свою… беременную… любовницу…

- Ты похорошела за эти годы, Бьянка, - облизывается Иммолио. Потом кивает на меня, и спрашивает у Дирэна, - За сколько отдашь её? Плачу любые деньги.

- Любые деньги? Ты стал щедрее, - хохочет Рэн. Потом переводит взгляд на меня, и тут же хмурится. Пронзает этим взглядом насквозь! – Бьянка, чего встала? Убирать кто будет? Я?

Меня просто парализует. Он никогда так со мной не разговаривал, даже когда забирал из приюта! Да, был отстранён, насторожен, но никогда – груб!

У нас полон дом прислуги, а он велит мне прибраться?! Нет, я умею прибирать – в приюте занималась этим каждый день.

Но когда Рэн привёз меня в этот дом, то пообещал, что я стану госпожой, а не обслугой! Значит, сейчас он говорит это при Имо и своей любовнице только с одной целью – нарочно меня унизить…

Непрошеные слёзы набегают на глаза. Я не могу поверить в то, как круто изменилась моя жизнь! И не хочу верить, что Дирэн способен отдать меня обратно в лапы Старшему брату Иммолио, ведь Рэн знает, что со мной будет!

Словно в подтверждение Имо ловит мой взгляд и проводит кончиком языка по толстым губам, и тут же похабно усмехается. Прошло три года, как мы не виделись, а он всё ещё хочет меня заполучить!

- Эта посуда была дороже, чем вся ты, - небрежно бросает девчонка, сидящая на коленях Рэна, - ты должна возместить убытки. Трёхсотлетний чайничек пострадал из-за безрукой тупицы!

- Ты просто позволишь ей так разговаривать со мной? – едва слышно спрашиваю Дирэна.

- Элисон – будущая мать моего наследника, - непререкаемым тоном отрубает Рэн, - она будет разговаривать с тобой так, как посчитает нужным.

- Но она не твоя истинная… - шепчу.

Уже понимаю, что для него истинность перестала быть аргументом. Так и оказалось.

- Я хотя бы рожу ребёнка, - иронично улыбается Элисон, - и уже довольно скоро. В отличие от тебя, пустозвонка. Спишь с роскошным мужчиной уже три года, и до сих пор пуста. Рэн и так проявил милость – столько ждал! Ему надо было вышвырнуть тебя уже давно.

Слова застревают в горле. Даже если я сейчас скажу, что беременна – разве это что-то исправит? Мне не поверят, унизят. Да и ничего уже не изменить.

Моя беременность не обнулит предательство Дирэна.

- Я возмещу убытки, которые нанесла тебе Бьянка, - скалится Имо, - только отдай её мне. Сколько хочешь?

- Отдам недорого, - Рэн лениво забрасывает ногу на ногу, - с Бьянкой стало труднее сладить. Она ничего не делает по дому, не имеет увлечений. Просто живёт, как трава. Сорняк, который надо выполоть.

Лжёт напропалую! Нарочно выставляет в дурном свете!

- Так за сколько?

- Сто золотых, и считай, сочлись.

Вот в какую сумму Рэн оценил мою любовь, мою преданность! Наш брак стоил сто золотых. Ни монетой больше.

- Забираю, - Имо довольно откидывается на кресле, - эта строптивая кобылка давно просилась на грех. Ты был с ней слишком мягок, Дирэн. Надо преподать урок маленькой потаскушке.

На перекрестье взглядов этих троих я стою, как на эшафоте. Ведь никогда не давала повода думать о себе, как о легкомысленной… Никогда! Я ничем не заслужила такие слова! Была верной женой, и мечтала стать матерью сына Дирэна, но Великая Драконица снова за что-то меня наказала.

Только слезами, мольбами, я сейчас ничего не добьюсь. Мне нужно любыми способами избежать рук Иммолио! Не приведи Драконица, он узнает, что я ношу ребёнка Рэна!

Нужно действовать тоньше. Хитрее. Я женщина, и скоро стану матерью. Они и не представляют, на какую изворотливость я способна!

- Я приму любое твоё решение, - бросаю на Дирэна кроткий взгляд, - позволь вернуться в спальню. Собрать некоторые вещи.

- Вали! – девица Элисон делает пренебрежительное движение кистью, словно отгоняет вредную собаку, - только много не бери. Не вздумай обогатиться за счёт Рэна, овца!

- Как скажете.

Возвращаюсь на кухню, чувствуя, как в груди горит от боли утраты. Опираюсь на столешницу, и с минуту пытаюсь унять разрывающее душу горе.

Потом открываю глаза и быстро выхожу через кладовую в коридор. Я знаю, что делать.

Если бы кто-то видел меня сейчас со стороны, этому человеку показалось бы, что я бесчувственна. Словно случившееся меня никак не задело.

Я сосредоточена и спешу в общую гардеробную. Вдыхая запах залежавшихся вещей, ищу зимнюю обувь, плащ на шерстяной подкладке – на улице мороз, снега по колено! Одежду беру старую, ведь искать меня будут, скорее всего, в моей обычной дорогой одежде. Из дальнего ящика откапываю сумку через плечо, и на минуты застываю. Моя показательная собранность даёт трещину.

В нашу общую спальню идти нельзя. Не знаю, что или кто меня там ждёт, но не хочу рисковать лишний раз. Комната же, где я ночевала, бесполезна – там ничего нет.

Но мне нужны хоть какие-то деньги на первое время! В какое-то мгновение теряю всякую надежду, и закрываю лицо руками. Куда идти?! Имо и Рэн будут искать меня, и найдут, ведь точно найдут! Куда бежать?! Кто примет беременную девушку, кто согласится укрыть меня от могущественного Драконорождённого?!

Ведь на мне до сих пор его метка…

Только и остаться я не могу, ведь тогда окажусь во власти мерзавца Иммолио, который только и мечтает, как поиздеваться надо мной!

Надо успокоиться… На моей стороне сейчас лишь элемент неожиданности. Никто из них не ожидает от кроткой девчонки каких-то выходок, тем более – побега.

В сокровищницу Дирэна стража меня, возможно, и впустит… Вряд ли они в курсе наших семейных проблем. Да только смогу ли я это сделать? Обокрасть Рэна…

Мне больно, так больно в груди, что приходиться закусить палец, чтобы не закричать. Это и его ребёнок тоже! Было бы честно взять его деньги!

Но я такой подлости не совершу. Более того, сейчас я понимаю, что правильно сделала, не признавшись Рэну о беременности.

Я ему надоела. Что помешало бы ему отобрать ребёнка, а меня отправить восвояси? В тот же приют, к Имо.

Только придумать с деньгами что-то надо, и придумать быстро. Тут же в гардеробной ищу мою новенькую муфточку из меха длинношерстной северной ласки. Дирэн задарил меня меховой одеждой, которую я всегда старалась надевать лишь в крайних случаях, предпочитая шерстяные изделия.

Шерсть на животных отрастает, а вот кожа и мех…

Но сейчас приходится заткнуть собственную совесть. К муфте в сумку отправляется меховая шапка, и даже перчатки из кожи, отделанные драконьей чешуей. В столице одежда со вставками чешуек дракона просто взорвала все модные дома. Только не каждой желающей было суждено стать владелицей такого эксклюзива – мало кто из Драконорождённых желал раздавать собственную чешую для женских побрякушек.

Я Рэна даже не просила. Он сам вручил мне эти перчатки на нашу первую годовщину. Это была его инициатива. Его добрая воля…

А сегодня он продал меня за сто золотых. Тому, кто в лучшем случае просто поразвлекается со мной денёк-два, да выбросит на улицу в мороз без денег. Тому, кого сам когда-то избил, когда увидел как тот зажал меня в углу в приюте.

Продал меня дешевле, чем в столице продают девиц в публичных домах…

До того себя накручиваю этими мыслями, что почти готова идти и опустошать сокровищницу Рэна. Но беру себя в руки.

То, что он поступил как последний подлец, не даёт мне права становиться воровкой. Но одежда, подаренная им мне, ведь не украденная? Она моя. И я вольна продать её, или выбросить. Так что её я заберу.

Осторожно выглядываю из гардеробной, спокойным шагом иду в дальнее крыло, из которого можно выйти к конюшням. У дверей набрасываю плащ, застёгиваю его под шеей, набрасываю капюшон.

Выскальзываю из замка Дирэна, и в нос тут же ударяет холодный зимний воздух, аж дыхание спирает. Снег валит такой, что уже на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Это отлично! Снег заметёт мои следы.

Я хорошо ориентируюсь здесь и знаю, как пройти к конюшне даже с такой плохой видимостью. Только всё идёт не так почти сразу.

Из снежной пурги ко мне выходит стражник, патрулирующий этот выход из дворца.

Сглатываю, смотря на него. Он молчит.

Худо. Из-за высокого ворота, скрывающего половину лица, я не могу узнать его. Я со стражей в неплохих отношениях – не раз выпрашивала у Дирэна для них повышение жалования.

Ведь не понаслышке знаю, что такое – работать не покладая рук в любую погоду.

Но чего теперь ожидать от них? Не знаю… Всё же, стража работает на Рэна, и платит им он, а не я.

- Госпожа, нужна помощь? – стражник опускает ворот, и я едва не захожусь нервным смехом.

Это Киллиан! Стражник, однажды подкарауливший меня в саду, и признавшийся в любви. Что за комедия! Нарочно не придумаешь.

Я не стану использовать его в своих целях. Это подло, и не по мне. Но снег хлещет по щекам, руки уже пробрало морозом, и сказать что-то нужно.

- Кэлл, здравствуй, - добавляю немного высокомерия в голос, чтобы он не подумал, что я рада его видеть, - отведи меня в конюшню. Хочу проведать Мури.

И протягиваю ему руку, мол, помоги спуститься вниз. Только внутри всё замирает от страха! Если Кэлл что-то заподозрит…

А даже если и заподозрит – он меня Дирэну сдаст, или нет..?

- В такую погоду? – с неверием отвечает он.

- Да. Мури очень нежная и молодая. Хочу удостовериться, что с ней всё хорошо.

Киллиан просто пожирает меня глазами! И раньше я испытала бы неловкость и быстро сбежала бы. Но не сегодня, не сейчас! Драгоценное время утекает сквозь пальцы!

- Ладно.

Он берёт меня за руку, и помогает пробираться сквозь плотную пелену падающего снега. Именно в этот момент меня настигает ощущение полной безысходности. Как я сбегу, если даже до конюшни одна добраться не могу?! Да и взять с собой Мури, скорее всего, плохая идея – чем её кормить, где держать? Она домашняя, изнеженная кобыла, и забрать её из конюшни баснословно богатого Рэна означает навредить ей.

«Он даже кобылу оставил, а тебя прогнал» - крутится болезненная мысль в голове.

Решаюсь. Отпускаю руку Кэлла, бросаюсь в сторону. Чуть левее направления, куда мы идём, есть небольшой перелесок. Киллиан тут же исчезает за стеной снега, а я, набрав побольше морозного воздуха в лёгкие, насколько могу быстро бреду через сугробы.

- Госпожа, прошу! Я ведь помочь хочу!

Голос Киллиана слышится где-то позади. Значит, я уже достаточно много прошла. Справа темнеет стена конюшни – отлично! Ускоряюсь, и довольно быстро оказываюсь в перелеске, куда и шла.

Здесь снега не так много. Хочется отдышаться, отдохнуть, но я не позволяю себе останавливаться. Нужно идти как можно скорее, чтобы обильный снег скрыл следы.

Вот только… Что, если Киллиан уже мчит к Рэну, чтобы донести о моём побеге?

Дирэн

- В конюшню?!

Шлёпаю Элисон по спине сильнее, чем следовало бы. Она недовольно слезает с коленей.

- Да, господин! - стражник в заснеженной форме взволнован. Даже как-то чересчур… - там метель невероятная, госпожа может пострадать…

- Ты так волнуешься потому, что потрахивал её, да? – спрашиваю, медленно подходя к парнишке.

«УЙМИСЬ. ЭТО НЕ ТВОИ СЛОВА»

Голос Дракона отдаётся тупой болью в висках. Хочется выдрать его оттуда и выбросить к хренам собачьим!

«ТЫ НЕ ПОХОЖ НА СЕБЯ. ИСТИННАЯ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТА»

«ЗАТКНИСЬ!»

- Госпожа слишком добра и светла, чтобы говорить о ней подобное, - осуждающе смотрит на меня этот наглец, - нужно поспешить за ней, пока не скрылась…!

Но у конюшен Бьянки нет, и её следов тоже. Иммолио просто шалеет.

На него недовольно фыркает Мури – вороная кобылка Бьянки. Послушник храма Великой Драконицы тут же достаёт из кармана своего белого одеяния нож, и полосует Мури по горлу…

- Какого хрена творишь?! – вскидываюсь. Мури была моим подарком Бьянке на вторую годовщину брака! Но Имо кивает Элисон, и она вцепляется мне в руку, как клещ.

- Так надо, забудь, - её голос гипнотизирует, дарует ощущение спокойствия, - дрянная кобыла дрянной девицы. Тебе нет до них дела.

Гневный рёв Дракона затихает вдали.

Всё идёт, как надо…

Бьянка

Снег, снег, он везде… Я с детства люблю снежную зиму, и сейчас снег мне помогает. Несколько минут – и мои следы исчезают, оставляя лишь неглубокие ямки, которые вскоре тоже пропадают.

Идти в ближайший город Бладрэн глупо. Имо и Рэн будут искать меня там в первую очередь. Но и просто так брести, куда глаза глядят, тоже не выход. Снег у меня практически везде – в сапогах, под капюшоном, плащ мокрый. Даже волосы сначала намокли, а теперь подмёрзли.

Фух… Опираюсь рукой на ближайшее дерево. Нет, в город точно нельзя. Его оцепят, и никого не выпустят, пока меня не отыщут. А найдут меня быстро, я уверена. Прочешут каждый дом.

Не знаю, сколько часов просто иду вперёд. Не в город. Сворачиваю в сторону кладбища, обхожу его, и спускаюсь к речушке, через которую тянется хлипкая деревянная кладка.

Внезапно слышу за спиной стук лошадиных копыт. Как назло, погода успокаивается именно сейчас. Куда бросаться? В лес, или на кладку? На лошади по ней не пройдут, но Имо точно бросит коня на берегу, чтобы поймать меня…

Бросаюсь к кладке, ноги в сапогах скользят на обледеневших брёвнах. Когда расступается белёсая поволока, оставшаяся после снегопада, я вижу всадника.

И это Киллиан.

Я так удивляюсь, что аж останавливаюсь, крепко держась руками за покрытые льдом деревянные перила.

Он один. Рэн послал его одного? Маловероятно. Или за ним идут ещё несколько стражников на подмогу, или…

- Госпожа! – машет мне Кэлл, - умоляю, сойдите оттуда! Этой кладке лет двадцать, она может обвалиться в любой момент. Я не причиню вам вреда, и не выдам вас хозяевам.

- Так зачем ты здесь?!

- Хочу помочь, миледи! – он спрыгивает с лошади, - я сообщил господину, что видел вас, но пустил их по ложному следу. Сказал, что вы поспешили в город, к стационарному телепорту.

- Сам откуда знал-то, куда я пошла? – колеблюсь. Стоит ли ему верить? Вдруг схватит, и отвезёт обратно?

Да только что ему мешает самому выйти на кладку, и силой утащить меня на берег? Вряд ли я далеко от него убегу по глубокому снегу, в мокрой одежде, беременная…

- Прошу вас, госпожа! – он поднимает вверх руки, показывая, что они пусты, - я помогу скрыться! А нашёл я вас по следам на снегу.

- Их ведь засыпало!

- Не для того, кто в прошлом был следопытом.

- Зачем тебе так рисковать? Меня пощадят и отдадут обратно в приют, а тебя не пожалеют, Киллиан. Тебя убьют.

- Вы хорошо знаете о моих чувствах, госпожа! – он разводит руками, - моё сердце принадлежит вам уже давно. И, если раньше я мог лишь смотреть на вас и мечтать украдкой, то теперь могу помочь.

Смотрю на него. Как-то неловко осознавать, что пока я была счастлива с Рэном, под боком всегда был влюблённый в меня мужчина, который просто на это смотрел. Чувствую себя максимально неловко и странно.

Внутри всё противится. Нутром чую – что-то не так.

- И что будет? – спрашиваю быстро, - какой план?

- У моей сестры есть домик в соседнем графстве. Он пустует. Можем скрыться там на первое время.

- Можем скрыться? Вдвоём? – уточняю.

Он кивает. Такой простой! Да, мне отчаянно нужна помощь! Но уединяться с первым попавшимся мужчиной в пустующем доме… Ох Драконица, я ведь беременна! Вдруг Кэлл узнает об этом, и всё же решит донести Дирэну или Имо? Или навредит мне?

- Отдай мне лошадь! – велю. Зря не взяла Мури с собой…

- Простите, миледи. Но я не хочу оставлять вас одну. Вам нужна моя помощь!

Да что же такое, прицепился-то! Отворачиваюсь, и пробираюсь кладкой дальше, на противоположный от Кэлла берег.

Вдруг кладка начинает дрожать. Молниеносно оборачиваюсь – этот дурачок идёт за мной!

- Отстань! – кричу в страхе.

В какой-то момент замечаю, что кладка кренится. Спешу скорее оказаться на берегу, но нога соскальзывает…

И я лечу в ледяную воду.

Тело такое тяжёлое… Не могу пошевелиться. К конечностям словно привязали огромные камни, а голова, будто заключённая в чугунный обруч, неподъёмная.

- Мммм, - стон вырывается против воли.

- Приходит в себя? Нет, ещё рано… Спи… Спи…

Ощущаю чью-то горячую руку на лбу. Она пахнет травами – это всё, что я успеваю отметить перед тем, как проваливаюсь в сон.

В следующий раз просыпаюсь уже в чуть лучшем состоянии. По крайней мере, теперь я могу открыть глаза без нестерпимой вспышки боли.

Мне незнакомо помещение, в котором я нахожусь. Больше всего оно походит на обитель целителя. В углу, у печки, теснятся веники. Узкие дорожки на полу явно сотканы вручную, и отделаны шерстяными кисточками.

Кровать подо мной мягкая. Я боюсь пошевелиться, чтобы не уплыть обратно в темноту, но постель у меня приятная – свежее одеяло, бельё выстиранное в травах. Я это понимаю по ненавязчивому запаху, напоминающему лекарство от кашля, которое нам давали в приюте.

Что я тут делаю? Как я здесь оказалась? Голова трещит, когда пытаюсь вспомнить. Стоит мне попытаться сесть выше, опершись на подушку, в комнату входит женщина.

На вид ей лет сорок. На ней простое платье, знававшее лучшие времена, поношенные башмаки. Волосы уложены в небольшую гульку, открывая доброе лицо.

- Не вздумай вставать! – полошится женщина, - куда?! Ребёнка потерять вздумала?!

- Нет, - пугаюсь я, - извините, я не собиралась подниматься… Сил нет.

- Хвала Великой Драконице, - дама успокаивается, - честно сказать, удивлена, что удалось сохранить беременность. Твой малыш очень силён, раз остался с тобой, несмотря ни на что! Это будет мальчик, ты знала?

- Мальчик! – расплываюсь в счастливой улыбке, - не знала… Это чудесно! Я радовалась бы и девочке. Просто счастлива, что стану мамой.

Оглаживаю живот. Спасибо, спасибо тебе, сыночек, что не бросил меня! Я постараюсь стать для тебя лучшей мамой! Нет… Я СТАНУ лучшей мамой, обещаю!

Приютившая меня госпожа тоже по-доброму улыбается.

- Как приятно слышать такие слова. От нынешней молодёжи сейчас только и слышно, что не хотят детей… А кому посчастливилось понести, часто приходят и просят прервать беременность. Но таких услуг я не предоставляю.

- Понимаю, - вежливо киваю.

Не знаю, почему она решила, что мне это будет интересно. Но разговор поддержать надо.

- Скажи-ка мне, милочка, - глаза женщины сужаются, - этот ребёнок зачат в браке? Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь?

- Пожалуйста, избавьте меня от подобных намёков! – насупливаюсь.

- Не подумай дурного… Просто мне уже несколько раз приносили младенцев под дверь.

Она подтаскивает стул к моей кровати, и устало садится рядом.

- Как можно к вам обращаться?

- Ох, вот же я баранья башка! Дженна я. Местная целительница. Заодно повитуха. А ещё гадалка.

- Дженна, - говорю спокойно, - благодарю вас от души, что позаботились обо мне и малыше. Не знаю, как смогу вам отплатить. У меня в сумке были… были…

Бах! В голове всплывают воспоминания: обледеневшая кладка, настойчивый Киллиан, падение… И ледяная вода, обжигающая внутренности, разрывающая грудь…

- Что было, дорогая?

- Я… Упала в воду…

- Упала? Или столкнули?

Ловлю внимательный взгляд Дженны. Она явно не такая простачка, какой хочет казаться.

- Упала не без помощи, - шепчу, - меня преследовал молодой человек. Из-за него кладка накренилась, и я свалилась в воду. Я просила его отстать! А ещё у меня в сумке была муфта, перчатки с…

Доходит, что о вставках из драконьей чешуи на перчатках, говорить не следует. Простушки не ходят с таким богатством в сумке. Дженна неглупа, и запросто свяжет две нити. А ещё она явно небогата, и может выдать меня Рэну за вознаграждение.

- Твоя сумка осталась на дне реки, - качает головой Дженна, - а тебя саму вытащил парнишка. Киллиан, вроде. Это от него ты убегала? Он привёз тебя ко мне.

Молчаливо перевожу взгляд в окно. Кэлл… Нужно его поблагодарить за спасение, но если бы не он, я бы не оказалась в воде! Ещё и сумку там потеряла… Далась мне та кладка! Надо было идти в лес!

- Он сейчас внизу, уже сто раз к тебе рвался, - добавляет Дженна, - позвать его?

- Нет! – отвечаю слишком спешно, как для благодарной за спасение, - не нужно, госпожа. Я чувствую себя слишком слабой…

- Поняла, - кивает Дженна, - я ему передам.

Она выходит из комнаты, а я обессилено закрываю глаза. О плохом самочувствии я не солгала, но немного ощущаю себя виноватой перед Кэллом. Достал меня из ледяной воды, как-никак…

Но чувства вины и благодарности исчезают сразу же, едва я слышу громкие шаги в коридоре, ругань, а потом – дверь с силой открывается так громко, что ударяется ручкой о стену.

- Госпожа, простите, - он входит в комнату, - но я не мог просто развернуться и уйти, не повидавшись с вами.

Он садится рядом на стул, на котором до этого сидела Дженна. И делает то, от чего у меня глаза лезут на лоб: берёт меня за руку. Очень медленно и очень бережно, но я всё равно не могу поверить, что он на это решился.

- Что ты себе позволяешь? – возмущаюсь, пытаюсь выдернуть ослабевшую руку, но он без труда перехватывает мою ладошку.

- Я так волновался…

- Это не даёт тебе никаких прав! Убери руки! – в моём голосе сквозит страх, который замечает Дженна.

- Парнишка, разве не видишь, что ей нехорошо?! – набрасывается на Киллиана Дженна.

- Мадам, вы не могли бы покинуть комнату? – он с мольбой смотрит на хозяйку дома, - я бы хотел перекинуться несколькими фразами с госпожой Бьянкой с глазу на глаз.

От мысли, что он может сделать со мной, неспособной сейчас оказать сопротивление, моментально взмокает спина. Врёт ведь! Ничего такого он мне сказать не может!

Дженна замечает мою панику и остужает пыл Киллиана.

- Для милований будет ещё время, - она хозяйским движением хватает Кэлла за воротник, - а сейчас твоей госпоже нужно отдохнуть.

Дженне удаётся выпроводить настырного Киллиана, и вскоре она возвращается.

- Спасибо! – пламенно благодарю её, - он меня напугал…

- Я заметила. Дорогуша, он ведь не твой кавалер? Ну, - она кивает на мой живот.

- Нет. Я замужем… - фразу не договариваю. Замужем ли я до сих пор? Но, как бы ни было, я не могу рассказать ей о Рэне, - …и Кэлл не отец ребёнка. Он пошёл за мной вопреки моей воле.

- Пошёл? А куда шла ты?

Её убийственный взгляд заставляет меня съёжиться. Она очень внимательна, и цепка к словам.

- Позвольте мне оставить это в тайне, - шепчу.

- Позволяю, - уже прохладнее отвечает Дженна, - только знай, что этот дом тебе не перевалочный пункт. Не надо втягивать меня в свои проблемы. Я не хочу потом выгребать от власть имущих из-за того, что кому-то помогла.

Это несправедливый упрёк, ведь я к ней не просилась, и сама бы не пришла. Но Дженна мне помогла и сохранила мою беременность. Я у неё в долгу.

- Где мы находимся?

- То есть? У меня дома.

- Нет-нет… Что за город?

- Виллер. Почему спрашиваешь?

Виллер! Впервые слышу это название!

- Сможете показать на карте?

- Это тебе что, школа?! – сердится Дженна, - я целительница, а не учительница. У меня нет карты.

Она пытается объяснить, и худо-бедно я понимаю, что этот Виллер находится на другом конце королевства от города, где жили мы с Дирэном. Вот это да! Киллиан не просто достал меня из реки, а ещё и умудрился перенести в безопасное место!

- Можете не волноваться, мадам. Здесь меня не найдут. По крайней мере, нескоро.

- Ну, хоть так, - немного успокаивается Дженна, - от чего же ты бежишь, девочка?

Я не отвечаю, и она со вздохом принимает такой ответ. Следующие несколько дней Дженна продолжает меня лечить, и мне ощутимо легчает. Она умело отваживает Киллиана, который днями торчит у двери её дома.

Через неделю Дженна входит в комнату, где я отлёживаюсь, и даёт мне лист бумаги.

- Взгляни-ка, дорогуша.

От единственного брошенного взгляда на лист у меня немеют руки. Это мой портрет, весьма хорошего качества, цветной. Я на нём изображена в расшитом бисером вечернем платье на одном из светских приёмов.

Внизу портрета приписка: «Разыскивается опасная преступница! Бьянка дар Кёртис, возраст двадцать пять лет. Особые приметы: родинка на правой скуле, светлые волосы, шрам в сантиметр на левой лодыжке. При обнаружении девицы – немедленно сдать страже»

Поднимаю испуганный взгляд на Дженну. Видно, что её сильно раздражает моё поведение и недомолвки.

- Умоляю вас, Дженна! – складываю руки в молитвенном жесте, - позвольте мне отлежаться ещё день. И я исчезну, и никто никогда не услышит от меня вашего имени, и не узнает, что я здесь была. Я очень боюсь, что могу навредить сыночку.

- Хуже, чем когда ты упала с кладки, не будет.

- Я не преступница!

- Откуда мне знать?!

- Посмотрите на моё фотоизображение! Одно платье, в которое я одета, стоит, как весь этот город! Я жена… или, не знаю… была женой одного из четырёх Великих Драконорождённых.

- Это я уже поняла, - она забирает объявление у меня из рук, - дар Кёртис… Что же ты такого сделала, что собственный супруг тебя из дома выгнал?

На меня наваливается всё и разом: жестокие слова Дирэна; мрачная девица на его коленях; похотливый взгляд Иммолио и преследующий меня Киллиан; и ребёнок, ребёнок Рэна, которого мне придётся растить одной. И то если очень повезёт, и меня никто не найдёт.

Слёзы капают на ночную сорочку. Пытаюсь быстро вытереть их, но куда там! Дженна уже всё увидела.

- Да что же мне делать-то с вами! – она горестно плещет ладонями, - то ребёнка подбросят, то котёнка, то беременную! Ты понимаешь, что будет со мной, если твой муж найдёт тебя здесь? Тебе, может, и ничего. Пожурит, и заберёт домой. А мне конец!

- И мне конец, - шепчу в ответ, - он продал меня мужчине, который давно домогался меня. Они не знают, что я ношу ребёнка. Не сказала… Боюсь, госпожа! Мне очень страшно, что они меня найдут!

Дженна замолкает. Видно, что сквозь её гнев и опасения за свою жизнь проглядывает и сочувствие ко мне. Я ведь понимаю, что я для неё – просто чужая девчонка с улицы. И так много для меня сделала…

- А Киллиан? – спрашивает тихо.

- Стражник наш, он давно мне в чувствах признался. Я не говорила мужу. Рэн бы его убил. Но Киллиан, узнав, что я сбежала, увязался следом. На кладку за мной полез, и она из-за него рухнула.

- Но из воды достал, ко мне привёз – значит, какие-то виды на тебя имеет. Это может быть полезно, - раскладывает по полочкам Дженна, присаживаясь рядом, - в твоей ситуации нечего пренебрегать его помощью.

- Да я его боюсь, как Тёмного Драконорождённого!

- Какое боюсь, дурочка! – шикает Дженна, - используй на нём свои женские чары, и он запляшет под твою дудку, как миленький. Мужики! Они примитивно устроены. А Кэлл и без того к тебе расположен.

Примитивно устроены, а как же! Видела бы она Дирэна, до того, как вот это всё случилось… Сила и власть буквально читаются на его лице, высокая крепкая фигура подавляет. Когда мы с ним впервые провели вместе ночь, я не могла насмотреться на его торс. Идеальный, словно кто-то нарисовал мечту, а Великая Драконица воплотила в жизнь.

Нет, Рэн далеко не примитивен. Просто он меня разлюбил…

И после такого мужчины соглашаться на щуплого, подозрительного Киллиана? Я мечтаю отвязаться от него, а не наоборот.

- У меня будет к вам просьба, госпожа, - ловлю её взгляд, - если исполните и я узнаю то, что задумала, то я уйду. Не знаю куда, но что-то придумаю.

Дженна максимально удивляет.

- Можно подумать, кто-то тебя отпустит! – вдруг возмущается она, - беременную, без гроша в кармане! Будешь тут, а с Кэллом что-то придумаем.

Волна благодарности сменяется горечью. Дженна была права до этого. Её не должны задеть мои проблемы.

- Пригласите его на чай внизу, а потом уведите из дома, - прошу её, касаясь руки, - только недалеко. На огород, или где-то рядом.

- Что ты задумала, девочка? – морщит лоб моя спасительница.

- Нужно кое-что о нём узнать.

На следующий день Дженна выполняет мою просьбу. Не знаю, чем она заманивает Кэлла. Может, говорит, что я одумалась, и мечтаю уйти с ним? Как бы там ни было, голос Киллиана я слышу уже с самого утра, едва проснувшись.

Споро, насколько получается, одеваю тёплое шерстяное платье, оставленное для меня Дженной. Подвязываю волосы, чтобы не мешали, и жду, пока голоса не затихнут.

Минут через двадцать их разговор становится тише, чашечки больше не звякают о блюдечка. Тихонько выхожу на лестницу, придерживая дверь, чтобы не скрипнула. И осторожно выглядываю через перила на первый этаж. Он пуст.

Великая Драконица! Подари Дженне всё, о чём она желает! Слетаю с лестницы вниз, и бросаюсь к дивану, но меня ждёт разочарование: Киллиан забрал сумку с собой. Совсем не дурак.

Осторожный. Скрытный. Разочарованно вздыхаю, и сажусь пустующее кресло. В гостиной пахнет выпечкой – явно Дженна постаралась. В животе урчит. Надо что-то съесть.

Иду на кухню, и едва прикрываю за собой двери, в гостиную обратно входят Кэлл с Дженной. Ух! Заглядываю в щель. Так и есть – его сумка на плече.

- …Старой женщине сложно справляться одной! – горестно вздыхает Дженна, продолжая их разговор, - то окно треснет, то крыша в сарае завалится. А теперь видел? Даже туалет покосился…

- В городе в любом случае должны быть мастера, госпожа, - мягко отвечает Кэлл, - вы можете пригласить кого-то из них.

- Пригласить могу, но ты-то уже здесь! – ворчит она, и тут замечает меня, подглядывающую за ними, - эээ… Киллиан, дорогуша, ещё чаю?

- Не откажусь, - важно отвечает Кэлл, усаживаясь на диване, - и булочек своих прихватите. Они изумительны. Кстати, что там госпожа? Ещё спит?

- Спит она, подожди ещё немного, - отрубает Дженна, - пойду, сделаю чаю.

Она входит на кухню, и выражение её лица говорит о многом. Но я не даю сказать.

- Мне нужна сумка! – шепчу, - его сумка!

- Так чего сразу не сказала? Я бы тебе её принесла!

- Как? Он везде её с собой носит! Нужно что-то придумать.

Пока перешептываемся, Дженна наскоро готовит чай, и выносит Киллиану поднос чашкой и несколькими пирожками. Я остаюсь в кухне.

- Булочки закончились. Ты все умял. Вот есть пирожки. Они с капустой.

- Хм… - по голосу Киллиана явно слышится, что он недоволен, - ладно, попробую их.

- Что за тон? Вообще скажи спасибо, что я тебя угощаю! – сердится Дженна, - я думала, ты поможешь, будку вон туалетную подрихтуешь… А ты всё пытаешься увильнуть! На городских мастеров намекаешь! У самого-то руки откуда растут?! А теперь ещё на еду мою жалуешься. Очуметь можно!

Она так распаляется, что даже я верю в её слова.

- Госпожа, - спокойно спрашивает Киллиан, - с чего вы взяли, что я вам что-то должен?

- С того, что я девчонку твою с того света вытащила! – отрезает целительница.

- Госпожа Бьянка не принадлежит мне. Просто…

- Просто? Просто что?! Чего же ты за ней трясёшься, как лист на ветру? Ко мне примчался, умолял спасти, едва не плакал?! Сидел тут, слёзы лил, пока я её исцеляла?

- Я не плакал…

- Давай, обманывай старушку, давай! Ох, эти мужики вечно такими были. Что, думаешь, я твоих красных глаз не видела? Уже, глядишь, и попрощался мысленно со своей любимой. Но я твою просьбу выполнила. Она жива! А ты… Даже полку не можешь старушке прибить…

Чем больше Дженна рассказывает, тем шире у меня открываются глаза. Чего?! Он плакал, думая, что я умру?

- Вы совсем не старушка, Дженна, - уже чуть более нервно вздыхает Киллиан, - ладно, чего уж там… Что нужно сделать?

- Вот тут, милок, - мечется целительница, - в кладовке все полки поотваливались…

С минуту слышу только тихое бормотание, а потом бах! Громкий звук захлопнутой двери, и показательные стенания Дженны.

- Что? Совсем-совсем заклинило?! Ах, что же делать! Надо было сначала дверь отремонтировать…

Соображаю. Киллиан закрыт в кладовке. Это Дженна его там заперла? Вот же голова! Выскальзываю из кухни, крадусь к сумке, оставленной на диване.

Дженна делает круговое движение ладонью, мол, поторапливайся!

В дверь из кладовки врезается что-то массивное, издав при этом звук, как из обители Тёмного Драконорождённого.

- Но-но, ты мне ещё дверь вышиби! – гневается Дженна, - я тебя попросила помочь, а не ломать!

- Здесь темно, я всё равно не смог бы ничего сделать! – уже явно сердится Киллиан.

Усердно потрошу его сумку, и… Почти сразу нахожу то, что искала. Муфта из меха длинношерстной северной ласки, меховая шапочка… Моя сумка осталась на дне реки, значит?! Он обманул Дженну и меня, оставив себе мои вещи! Мой последний капитал, благодаря которому я могла бы прожить какое-то время!

Роюсь дальше, пока Кэлл голосит, запертый, в кладовке. Но кожаных перчаток с драконьими чешуйками нет. Открываю все карманы, ощупываю подкладку, но их точно нет.

Вывод у меня напрашивается единственный. Киллиан их продал. Он там что-то говорил, что был когда-то следопытом? Это тоже наглая ложь! Какой дуростью было продать эти перчатки так скоро! Я не знаю, почему Рэн ещё не нашёл меня по зову метки, но эти перчатки он точно узнает, и найдёт меня…

Чувствую, как задрожали руки, сжимая сумку Киллиана.

Дирэн уже в поисках. Он знает, что я в этом городе.

Забираю свою шапку и муфточку, быстрым шагом подхожу к Дженне.

- Нужно уходить. Срочно! – шепчу ей на ухо.

- Ой, милок, там твоя госпожа проснулась. Пойду-ка я наверх! – озабоченно тянет целительница.

- Эй! Выпустите меня, Дженна! Пойдём к Бьянке вдвоём!

- Не могу столько ждать, сыночек. Вдруг она голодна? Нельзя ей, голубушке, голодать беременной!

Замираю, словно меня хорошо приложили под дых. Увидев моё выражение лица, Дженна и сама словно съёживается. Понимает, что проговорилась.

- Госпожа носит ребёнка? – не своим голосом спрашивает Киллиан, - я не ослышался?

- Ой, да что ты слушаешь старуху! Оговорилась…

- НЕТ! Это очень важно! – Кэлл, судя по звуку, снова бросается на дверь, - почему ты раньше не сказала, Дженна?! ПОЧЕМУ?!

Настырно тяну целительницу за рукав. Она, поняв, что серьёзно оплошала, покорно идёт за мной наверх.

- Прости меня, дуру старую! – она заламывает руки.

Выдыхаю. Смотрю на неё спокойно.

- Вы спасли моего ребёнка, Дженна. Это я у вас в долгу! Но сейчас это неважно.

Бросаю на кровать свои меховые изделия, найденные в сумке у Киллиана. Целительница вскидывает бровь.

- Он обокрал меня! – возмущённо киваю на одежду, отобранную у вора, - сказал, сумка осталась на дне реки! И вас ведь обманул тоже!

На ходу хватаю свои немногочисленные пожитки: платье, в котором я была в день побега из дома, плащ с капюшоном, перчатки.

- Не глупи, деточка! – волнуется Дженна, - мы отвадим его, да поживёшь ещё себе в спокойствии!

Оборачиваюсь на встревоженную женщину.

- Не знаю, когда отныне я смогу пожить в спокойствии, - качаю головой, - он продал одну из вещей, которая была в моей сумке. Пару кожаных перчаток со вставками драконьей чешуи.

Целительница стремительно бледнеет, закрыв рот ладонью.

- Теперь тебя найдут… - шепчет обессиленно.

- Нет, если уйду прямо сейчас. И вам, Дженна, советую сделать то же. Мой супруг… Я не до конца понимаю, что сделало его таким, но он изменился. Раньше он был… Впрочем, это уже неважно. Он был другим. И сейчас я не знаю, что он с вами может сделать. А я бы не хотела, чтобы вы пострадали от его рук… из-за меня.

- Не надо так говорить, деточка, - качает головой целительница, - я уже столько лет варюсь в этом котле! Кто ко мне только не приходил, и чего от меня лишь не требовали…

- Вряд ли вашим врагом когда-либо был Великий Драконорождённый…

- А вот и не угадала. Правда, он не был врагом, но за помощью один из них приходил.

Меня так и подмывает спросить, кто из четырёх Великих Драконов это был, но времени в обрез. Кроме того, даже наверху слышно, как ломится из кладовки запертый там Киллиан.

Уже минут через десять мы с Дженной выбегаем из её небольшого домика, и держим путь в лес. Так как Дженна целительница, она часто собирает травы, и ближайшие леса знает, как свои пять пальцев.

Сначала я хотела выпустить Кэлла из кладовки, но Дженна строго запретила это делать.

- Он прекрасно выберется сам, - мрачно сказала она, собирая какие-то склянки, - и не позволит тебе уйти без него. Так что поторапливайся. Возьми ещё вон ту связку трав, дорогуша.

В лесу оказалось совсем не тихо, как я предполагала. Птицы, какие-то животные испуганно перебегают из куста в куст. Сначала мы идём проторенной дорожкой, но вскоре сворачиваем прямо в заросли рододендрона.

- Это обязательно? – спрашиваю, едва пробираясь между вплотную растущими ветками с большими жёлтыми цветами. Их стойкий запах прочно вбивается в ноздри, даже голова кружится немного.

- Ты сказала, что надо затеряться, - откликается Дженна, плавно проскальзывающая между кустами, как танцовщица, - никто не сможет отыскать меня в лесу, если я сама того не захочу. Я не знаю лучшего места, где можно тебя спрятать, милочка.

- Хорошо, - вздыхаю устало. Потом добавляю, - и спасибо. Не знаю, почему вы так печётесь обо мне, но… Спасибо. От души.

Дженна резко останавливается, оборачивается и с полминуты просто смотрит на меня. И многое видно в этом взгляде: нежность, умиление, и ещё что-то, тщательно спрятанное очень глубоко.

- Ты… Напоминаешь мне дочь, - наконец, произносит она, и идёт дальше.

Я спешу, чтобы не отстать. В доме Дженны за эти несколько дней я не увидела ни намёка на то, что у неё есть дочка. Наверное, она больше не живёт с матерью? Но спрашивать не буду. Если бы Дженна хотела, она бы уже рассказала.

- Куда мы идём?

- Увидишь, - нервно отвечает целительница, - или тебе так уж удобно быстро идти и разговаривать?

Умолкаю, и просто бреду за Дженной. Без её помощи я сейчас даже не знала бы, куда податься. Ей и так из-за меня пришлось оставить дом.

Вернуться в который она больше не сможет. Не прошло и двух часов, как мы в лесу, как вдалеке с той стороны, с которой мы вошли, я замечаю зарево. Тут же указываю целительнице, и она замирает. Прекрасно понятно, что красный отсвет даёт огонь.

- Пожар, - шепчет Дженна, - мой дом…

Я практически уверена, что это сделал Рэн. И, словно в подтверждение моих догадок, тут же раздаётся драконий рык – гневный, до жути апокалиптический. К нам доходят лишь его отголоски, но меня пронзает таким ужасом, что внутри всё горит огнём.

- Мне так жаль, Дженна, - шепчу обессиленно, - жаль ваш дом…

Но она смотрит на меня с тревогой. Проследив за её взглядом, понимаю, что он направлен мне под ноги.

Нет, нет! Только не это! Наклоняюсь, чтобы увидеть лужу крови на снегу. Трясущимися руками закрываю рот, чтобы не закричать.

Дженна неожиданно расплывается в спокойной улыбке. Она поднимает руки вверх ладонями ко мне, словно идёт сдаваться.

- Тише, деточка! Вот ещё, испугалась, что ли?

- Ккккккрофь, Дженннна… Кровь идёт!

- Так, ты это брось! – она подходит ко мне, мягко берёт под руку, - кровь, подумаешь! Ты ведь женщина! Должна быть привычной к виду крови, разве нет?

- Нно ведь… Ребёнок!

- Что с ним будет! – посмеивается она, - это ребёнок дракона, милочка. Ему просто так не навредишь. Ты с моста в ледяную реку упала, и ничего! А тут что, от испуга ему что-то сделается? Не смеши.

Она быстро и уверено ведёт меня через заросли рододендрона, не умолкая, и пресекая мои хрупкие попытки засомневаться в том, что всё хорошо.

- Я не могу его потерять, не могу, - шепчу больше себе, чем целительнице, - не могу, не могу! Только не это!

- Ты не потеряешь малыша, - уверено твердит Дженна, - поверь мне. Я не позволю.

Она ведёт меня всё дальше. Я боюсь оглядываться, потому что мне страшно увидеть след из капель крови. Алая кровь на белом снегу… Дирэн может найти нас по этому следу… Но даже это меня сейчас не волнует так, как вероятность потерять ребёнка.

- Ты как? Голова не кружится? – каждые несколько минут спрашивает Дженна, - не тошнит? Что-то болит?

- В голове горячо, - шепчу измождённо, - и вот тут, - касаюсь рукой груди, там, где находится сердце. Собственная ладонь кажется необыкновенно тяжёлой, просто неподъёмной.

- Тогда стоять… Съешь вот это.

Целительница протягивает мне шарик, свалянный из какой-то травы и кореньев. Я так напугана, что безропотно делаю, как она велит. Судорожно сжимаю эту травяную лепёшку, размазывая её в ладонях, и отчаянно работаю челюстью.

Мы идём дальше, и мне немного легчает. В голове проясняется. Пропадает ощущение давящего на виски обруча.

- Почти пришли, лапушка, - воркочет Дженна, - вон, домик видишь? Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?

Сквозь заросли и правда проглядывается небольшой домишко – деревянный, со скошенной крышей. Все окна целы, и, самое главное – я вижу дымоход! В нём можно будет согреться!

- Немного лучше. Что это за дом? Нас впустят?

- Это лесной дом для здешних. Им никто не пользуется. Большинство, кто о нём знал, уже состарились и умерли. Этот дом служил убежищем для тех, кто не успевал вернуться домой к началу метели. А теперь он послужит убежищем для нас.

Внутри всего одна комнатка. В углу печка, узкая кровать с отсыревшим матрацем возле окна. На столе банки с крупами. Я сразу вижу, что в них завелись личинки. В пищу эти крупы уже непригодны.

- Сильно голодна? – осведомляется моя компаньонка.

- Нет… Но кровь…

- Уф! Ещё не остановилась?!

- Н-нет…

- Ладно. Не волнуйся! Не нервничай. Сейчас всё поправим. Я схожу за водой – здесь колодец недалеко. Мне нужно заварить для тебя некоторые травы. Затопим, согреем воду. Здесь даже есть бадья – можно будет перед сном искупаться и пропарить ноги. Не бойся, дорогая. Скоро вернусь.

Когда Дженна покидает дом, на меня обрушивается вся тяжесть сосущего под ложечкой одиночества. У меня никого не осталось, кроме ребёнка, которого я могу вот-вот потерять, и Дженны, непонятно почему так обо мне пекущейся.

Без неё в доме, кажется, стало ещё холоднее. Я сажусь на стул, и боюсь заглядывать себе под юбку. Узкий след из красных капелек тянется от входной двери к месту, где я сижу. Чувствую, насколько нижнее бельё влажное, напитавшееся кровью.

Ох, Дженна! Возвращайся скорее!

Дрожа о холода, страха, что Дирэн нас отыщет и тревоги за моего ещё не родившегося сыночка, я умудряюсь задремать. За окном усиливается ветер, кружа пушистый снег. Последнее, о чём я думаю, осоловев, это как Дженна будет тащить воду сквозь метель…

За короткий миг моей дрёмы я успеваю увидеть сон. Почему-то я в роскошном золотом вечернем платье, хотя помню, что буквально только что замерзала в старом плаще в крохотной избушке в лесу. На столе стоят два бокала с чем-то алым, словно кровь.

Дверь открывается, и в кабинет входит Дирэн. На какое-то мгновение мне перехватывает дух от его исключительной внешности, от которой веет силой и властностью: широченные плечи; густые брови, практически сомкнутые на переносице. Квадратная челюсть, покрытая чёрной щетиной.

Мужчина, которого я полюбила больше жизни.

Он меня не видит. Как будто я невидимка! Придирчиво рассматриваю руку, но она максимально материальна. Что это? Я правда вижу Рэна во сне…?

Сразу за ним в кабинет входит та, кого я знаю как Элисон. Беременная любовница моего мужа. От одного её огромного живота меня начинает мутить. Полгода назад, когда я ещё думала, что у нас с мужем всё хорошо, он спал с другой.

В приюте девочкам часто говорили, что мужчины непостоянны, а драконы – тем более. Дирэн был не такой поначалу… Холоден, мрачен, даже грубоват немного, но он признал меня своей истинной, и сделал всё, чтобы мы сблизились.

А теперь я смотрю, как упирается обеими руками на стол наглая Элисон. И смотрит на моего мужа, прямо ему в глаза. На меня вдруг накатывает такая усталость, что я едва удерживаюсь на ногах. Тебе и этого мало, глупая Бьянка?! Его надо бояться, избегать. Но никак не любить!

- Эту сучку нужно найти! – требовательно заявляет Элисон, деловито опускаясь в кресло напротив Дирэна.

Она стаскивает туфли и поджимает под себя ноги.

- Её ищут.

Рэн немногословен. Он смотрит в одну точку, и совсем на себя не похож.

- Плохо ищут! – истерически взвизгивает Элисон, - она нужна Имо!

Но Дирэн не реагирует. Потом поднимается с кресла, пошатываясь, и одной рукой касается лба.

- Мой дракон… Я почти не слышу его голос…

Элисон вскакивает со своего места, подлетает к Рэну. Пытается поймать его лицо в ладони, но внезапно он отталкивает её! Я просто столбенею.

- Дирэн, миленький, - у девчонки дрожит нижняя губа, - это ведь я… твоя Элисон!

- Каждый раз, когда ты рядом… - от его свистящего шепота даже у меня руки осыпает мурашками, - его слышно всё хуже. Моего дракона. Древнее создание, выбравшее меня своим хозяином ещё перед моим рождением… Ничего не хочешь мне сказать, а, Элисон?

Внезапно я слышу детский плач. Он настолько неожиданный, что я резко поворачиваюсь в сторону, и едва не врезаюсь в дверь. Но вместо этого я словно перешагиваю невидимую грань и оказываюсь в пустой белой комнате.

Малыш сидит прямо посреди помещения спиной ко мне. На вид ему года четыре. Светлая макушка, крошечные ручки. Я делаю шаг вперёд навстречу ему.

- У тебя всё хорошо? – спрашиваю как можно более ласково. Не хочу его напугать.

Он оборачивается, и у меня перехватывает дыхание. Потому, что он вылитый Дирэн!

- Мама! – с облегчением выдыхает мальчик, - наконец-то я тебя насёл!

Это настолько неожиданно, но губы сами тянутся в уголках. Я улыбаюсь! Он такой хорошенький! Это и вправду сын, которого я сейчас ношу?

Кроха подходит ко мне, и я наклоняюсь, чтобы обнять его. Волосы забиваются в ноздри, и я несколько раз шумно выдыхаю.

- Ты как больсая коська! – меня окутывает задорный детский смех, - я долго блуздал во снах, но вот плисёл к тебе! Тепель ты меня не потеляесь!

И тут, держа в руках сына, я вспоминаю, как на самом деле в реальности близка к его потере. Я вскакиваю со скрипучей кровати как раз в тот момент, когда в дом заходит Дженна с ведром воды.

- Чего подорвалась?! А ну ложись, я сказала! – полошится целительница.

Я хочу послушаться, но замираю, обернувшись на кровать: почти треть матраса в том месте, где я лежала, залита кровью.

Замечаю, как бледнеет Дженна. А перед глазами стоит образ светловолосого мальчика, который искал меня во снах, и нашёл именно тогда, когда я могу потерять его навсегда.

Он сказал, что я его не потеряю. Но сложно в это поверить, видя окровавленную постель.

- Спокойно, - уверенно говорит Дженна, и тут же велит, - ложись. Как остановим кровотечение, просто перевернём матрас на другую сторону.

Послушно делаю, как она сказала. Лёжа наблюдаю, как Дженна хлопочет по дому – растапливает печку, развешивает связки трав, которые взяла с собой. Какую-то траву снова катает в шарик, и даёт мне съесть.

Он пахнет мятой, корицей и ещё чем-то лекарственным. Этот запах напоминает мне приют, и я сама не замечаю, как снова проваливаюсь в дрёму.

Мне снится прошлое. Как-то раз я выбралась ночью в библиотеку, чтобы почитать. В кармане у меня лежали свеча и зажигательный порошок в полотняном мешочке – подарок от подруги на дату, которая, предположительно, была моим днём рождения.

Но в одном из открытых переходов, у широкой бойницы, внезапно встречаю Старшую сестру Шанилу. Она едва ли не силой тащит в башню Алинору – одну из девушек, беременных от жирдяя Иммолио.

- А ты чего не спишь?! – укоряет меня Шанила, - что, жизнь в приюте не нравится?! Тоже хочешь с крыши сигануть?!

- Что? Я не… Нори, ты серьёзно? – язык заплетается. Я в ужасе от услышанного.

- Вы не понимаете… Никто не понимает! – плачет Алинора, - вы хоть подозреваете что это такое?! Носить ребёнка от… от…

- Почему ко мне раньше не пришла?! – бушует Шанила, - думаешь, ты первая послушница, которая хотела бы избавиться от нежелательной беременности?! Теперь же поздно. Посидишь в башне, через пару дней одумаешься. И поймёшь, что жизнь – великий дар, которым не следует пренебрегать.

Вскрикнув, просыпаюсь. Дженна греет воду, и смотрит на меня с тревогой.

- Кошмар приснился, - кратко объясняю.

Алинора, проведя в башне несколько дней, всё же потеряла ребёнка. Я никогда в этой башне не сидела, но девочки, которые там были, рассказывали ужасы. Что спать там приходится на каменном полу без одеяла, и еду приносят лишь раз в день, и то крошечную порцию.

Украдкой вытираю слёзы, чтобы Дженна не увидела. После потери малыша Нори заболела, а ещё через две недели умерла. Так Старший брат Иммолио сломал молодую девчонку, фактически став причиной её преждевременной смерти.

Шанила всегда пользовалась моим уважением, но тот случай я ей так и не простила. Разве нельзя было мягче отнестись к несчастной, беременной Нори?

- Вот, девочка моя, - Дженна подносит мне стакан, до краёв наполненный горячим травяным напитком, - это стабилизирует состояние твоей крохи, и кровотечение прекратится.

С благодарностью принимаю лекарство. Дую на воду, надпиваю немножко. Поняв, что пить можно, и я не обожгусь, залпом выпиваю полностью всё.

Дженна рядом с заботливым видом забирает стакан, и велит мне опять ложиться.

Неужели Шанила не могла дать Алиноре немного вот такой заботы, которой меня сейчас окружает Дженна? Ведь она для меня совершенно чужой человек, но не бросила беременную девушку в беде.

А Алинору бросили…

- Я схожу за едой, - негромко говорит Дженна, - тебе и малышу нужно есть мясо. Если соберу грибов, тоже принесу, но сейчас под снегом их не отыщешь… Но вдруг принесу жирного зайца? Зажарим, вот же попируем!

- Как ты поймаешь зайца? У тебя нет лука или какого-то оружия… И вообще, ты умеешь охотиться?

Лицом целительницы пробегает тень.

- Да так, умею немного того, немного сего. С зайцем как-нибудь справлюсь. Я быстро. Отдохни пока, скоро я тебя накормлю.

Она оставляет меня одну с чётким осознанием, что целительница Дженна совсем не так проста и безобидна, как кажется на первый взгляд.

Проходит с полчаса, когда я понимаю, что кровотечение уменьшилось. В голове проясняется, живот перестаёт тянуть ноющей болью. Сердце больше не стучит, как от перепуга, а возвращается к нормальному, спокойному ритму.

За окном довольно быстро смеркается. Печка уютно потрескивает, распространяя долгожданное тепло по комнатушке. Я, наконец, могу сбросить подбитый мехом плащ.

- Ты настоящий боец, мой крохотуля, - касаюсь живота ладонью, - спасибо, что выбрал меня своей мамой, и не бросил. Я никогда тебя не оставлю.

Подбрасываю в печку несколько поленьев, заготовленных кем-то, кто гостил в этом домике до нас. Они давно отсырели, и разгораются медленно.

Но главное, что разгораются.

Ещё через час кровь перестаёт идти совсем, и я веселею. Нахожу металлический таз, набираю в него совсем немного воды, и ставлю на печку, чтобы согреть. Потом сбрасываю окровавленные вещи, и, как получается, омываюсь тёплой водой.

Постирать вещи в воде после купания не получится – она приобрела розоватый оттенок от засохшей крови, остававшейся у меня на коже. Куда деть воду? Выходить на улицу и выливать её у дома совсем не хочется. Вдруг запах крови привлечёт зверей? Или меня, распаренную после тепла, продует, и заболею?

Или ещё хуже… Вдруг Дирэн идёт по нашему следу? Что, если через пару дней, когда мы пойдём дальше, окровавленный снег приведёт его к этому домишке… И пятно розового снега только подтвердит его догадки, что я была здесь?!

Меня снова колотит от волнения. Своей кровью я прочертила сюда дорогу. Рэн не дурак, он одним прикосновением узнает кровь своей истинной. Испуганно касаюсь ключицы, места, где находится метка Дирэна, но пальцы лишь скользят по гладкой коже.

Сначала я не понимаю, в чём дело. Но подойдя к окну, где вполне себе можно рассмотреть своё отражение, изумляюсь. Придерживаю пальцами воротник домашнего платья, в котором я бежала, но метки на ключице нет!

Стою, не шевелясь, и ощущаю, как тело покрывается гусиной кожей. Метка пропала! Метка истинности! Вот почему я едва не потеряла ребёнка. Моя связь с истинным разорвана!

Дирэн

Дракон затих – его не слышно уже много дней. Иногда его рык прорывается сквозь завесу густого тумана, но мне не разобрать, чего он хочет. Да и пошёл он на хрен.

- Господин…

Поднимаю глаза. Я сегодня встал с постели поздно, но до сих пор чувство, что готов заснуть в любую секунду, сильно. Кажется, что я прошёл пешком многие километры, и едва коснусь головой подушки – или умру, или усну на недели.

- Рэн, милый.

Голос Элисон возвращает меня в гостиную. Она сидит рядом со мной на диване, а Иммолио – рядом в кресле, которое он облюбовал.

Ещё неделю назад Дракон бился в гневе, когда рядом оказывались эти двое. Сейчас он… Словно умер. Но это невозможно, ведь иначе я бы откинулся тоже. Зачем они здесь? Почему Дракон молчит…?

Любую мысль уносит из головы, когда меня касается Элисон своими тонкими пальчиками. В этом есть что-то неправильное. Противоестественное. Наступает блаженное облегчение с неизменным горьким привкусом.

- Господин… Я хотел помочь.

Перед нами на коленях стоит Киллиан Ланн – мой бывший подчинённый. Этот долбень продал перчатки с драконьими чешуйками, которые, видимо, вынесла из дома Бьянка, когда убегала.

- Как же бездарно ты выдал себя, - откидываюсь на спинку дивана, - но Бьянка оказалась умнее. По сравнению с ней ты просто идиот.

- По сравнению с ней любой из нас – идиот, - Кэлл бросает на меня безумный взгляд из-под спутанных прядей волос, - но я пытался защитить её, и одновременно дать вам понять, где мы находимся! Госпожа весьма уязвима, ведь она беремен…

Вззз! Короткий кинжал, которым Имо баловался, сидя в кресле, за одно мгновение вспарывает Киллиану горло. Тело валится на дорогущий ковёр, заливая его тёмной багровой кровью. Но меня задевает не это.

- Ты знал.

Не спрашиваю – утверждаю. Иммолио грузно поднимается, медленно обходит ещё дёргающегося Кэлла, и подбирает кинжал.

- Какая разница – знал, не знал? Девчонка мне нужна.

- Она моя истинная, жирный ты ублюдок!

С глаз спадают шоры, и Дракон в голове в ярости рычит: «Убей! Убей тварей!»

Отобранные мысли и чувства возвращаются с тройным осознанием, что мною было сделано. Я своими руками оттолкнул Бьянку, продал её жирдяю из приюта, откуда сам же и забрал любимую! Продал её, беременную, за сто золотых гниде, который желал её уже много лет!

Бросаюсь вперёд, сшибаю Иммолио с ног. Дракон впервые в жизни берёт верх над моим разумом, и я совершаю частичную трансформацию. Когтями рву на части тело послушника, куда могу дотянуться, но вдруг…

…Мысли ускользают из разума, когти исчезают вместе с голосом Дракона в голове. Имо стонет на полу, а я безучастно смотрю на него.

- Неважно, - шепчет ухватившаяся за мою руку Элисон, - оклемается. Забудь, любимый. Ни о чём не думай…

Бьянка

Опустошённая, я возвращаюсь на кровать. Несколько минут сижу, смотря в пол, с абсолютной пустотой в голове. Вскоре начинают лезть непрошенные мысли.

Из-за такого молниеносного расставания с Дирэном, преследований Киллиана, падения в реку, побега в этот лесной дом, я не успела толком осознать случившееся.

Я понимала и понимаю сейчас, что Рэн отдал меня Имо за деньги – продал! За сто дрянных золотых. Но в моих мыслях это словно был какой-то другой Дирэн. Не мой любимый муж, а так, мимо проходящий чужак…

Ведь невозможно связать Дирэна, которого я знаю, с этим равнодушным чудовищем! Мой муж заботлив, и полон любви ко мне. Он спас меня от нищеты и приставаний Иммолио, избавил от судьбы, которая ожидает каждую девочку-послушницу храма Великой Драконицы. Обычно, выбор у нас небольшой: остаться в храме с надеждой дослужиться до звания Старшей сестры, или уйти в никуда.

Такую послушницу приют никак не поддержит. Отдают лишь вещи, которыми отроковице повезло завладеть за время жизни в храме: одежду, расчёску, какие-то редкие подарки вроде личной чашки. Никаких денег не вручают, даже еды не положат в свёрток.

Чаще всего приют послушницы покидали, уже имея на примете какое-то место работы. Только девочек из подобных мест работодатели редко хотят видеть в качестве своих работниц. Кому нужна девица, пусть и хорошенькая, не умеющая ничего, кроме как убирать, готовить и молиться?

Так что с работой везло лишь тем, у кого имелись хоть какие-то отдалённые родственники. Послушницам вроде меня светило другое: либо остаться в приюте и с переменным успехом отбиваться от свинорылого Имо, либо уйти в неизвестность без гроша в кармане.

Потому я много читала, даже ночами пробиралась в библиотеку, хотя это было запрещено. Мне хотелось представлять собой что-то большее, чем поломойка или девица на одну ночь. Кстати, в приютской библиотеке был прекрасный выбор книг к чтению. Это стало толчком для мысли, что Великая Драконица, если и существует, то она совсем не против развития своих верян.

Нашу тягу к знаниям ограничивали Старшие братья и сёстры, притом искусственно. Но я не хотела становиться никем. Вот и читала, читала, читала, в надежде, что это поможет мне в дальнейшем найти работу.

А ещё в библиотеке никогда не было Иммолио. Тоже немаловажный плюс.

Так я и существовала до тех пор, пока не меня не забрал Дирэн. Сначала я его даже побаивалась: огромный темноволосый мужчина, со жгучими глазами, умеющий превращаться в дракона! Но это было лучше, чем стать добычей Иммолио, и я ушла с Рэном.

Он не давил на меня, а узнавал. Дал доступ к библиотеке, помогал в выборе книг. Я влюблялась в него постепенно, как и он в меня. И этот период был чудесным – возвращаться в выделенную для меня комнату после свидания с собственным женихом, слушая, как сердце трепещет и поёт о любви.

Впервые Дирэн поцеловал меня на официальном приёме в честь нашей помолвки. Тогда я впервые надела настолько роскошное платье: из атласа цвета слоновой кости, расшитое переливающимися камнями насыщенного синего цвета.

Но он поцеловал меня не тогда, когда я спустилась в зал с высокой лестницы, как богиня с небес на землю. И не тогда, когда с гордостью представлял меня гостям.

А когда я, прячась от гостей, топтала тарталетку за колонной. Дирэн нашёл меня, когда я почти её доела, и искала обо что вытереть пальцы.

- Мадам оголодала? – со смешком спросил он меня, прожигая насквозь своими тёмными глазами.

- Н-нет, я тут… подслушивала, - брякнула я, не подумав, и спрятала руки за спину, - две девицы за шторой обсуждали моё платье. Сказали, что этот синий камень как-то так смешно называется! Авантюрист! – засмеялась я, - камень-авантюрист! Представляешь!

- Авантюрин, - поправил он, не сводя взгляда с моих губ, - как только можно быть такой милой…

Он схватил меня в объятия, и поцеловал так напористо, что сначала я едва не задохнулась. Это было так неожиданно! Но осознавать, что Дирэн целует меня потому, что захотел, оказалось невероятным чувством! И я ответила на дерзкий поцелуй, как умела, ведь сама давно его желала…

И, сидя на окровавленном матрасе в лесном домике, я начинаю плакать. Как мог этот мужчина меня предать?!

Почему мне так больно? Почему, зная обо всём, что он сделал, я продолжаю беззаветно любить Дирэна?

Кладу ладонь на живот. Рэн оттолкнул меня, отдал Имо, попросив какие-то монеты! А я ношу его ребёнка и всё равно люблю… Глупая Бьянка!

Когда на улице окончательно темнеет, с охоты возвращается Дженна. Именно, что с охоты – на её плече болтается тушка зайца, а в руках несколько свежих помидоров и огурцов!

- Ты вернулась! – радуюсь я, - а как удалось раздобыть овощей? Там ведь снег до середины лодыжки!

- Нашла, - уклончиво отвечает моя спасительница.

Она складывает овощи на стол, а зайца – на печку. Вскоре находит взглядом таз, полный окровавленной воды.

- Я не знала, стоит ли выливать воду на улицу, - растерянно блею. Сейчас всё кажется таким простым! Надо было просто выплеснуть с крыльца, и тут же спрятаться в доме. А так опять всё на Дженну повесила!

- Ничего, милая, разберёмся, - мягко улыбается целительница.

Она хлопочет возле печки. Я отворачиваюсь, когда Дженна разделывает зайца. Почему-то мне страшно жаль бедняжку, хотя и понимаю, что всё мясо, съеденное мною за всю жизнь, не на дереве выросло.

- Там такой мороз, ух! – она пытается меня разговорить, - ты тут не замёрзла?

Мотаю головой.

- Я несколько поленьев подбросила, когда огонь затихал. Так что всё хорошо, - улыбаюсь, - может, я могу помочь?

- Можешь. Развлеки меня беседой, - смеётся Дженна, присаживаясь на корточки, и укладывает разделанного зайца в металлический таз.

- Погоди, - хмурюсь, и не могу сперва понять, что меня смущает, - а где вода?

- Какая?

- Та, что была в тазу. Я ею омывалась, и она стала розовой от крови.

Дженна переводит взгляд в таз, где одиноко лежит тушка кролика. Потом снова смотрит на меня с явной досадой.

- По возможности, не давай доступ другим к своей крови, - серьёзно говорит Дженна, - недоброжелатели всегда найдутся. В этот раз, конечно, у тебя не было выбора. Но имей ввиду.

Что-то в её взгляде меня пугает. Моя спасительница явно что-то скрывает.

- А где делась вода? Ты ведь не выходила…

Дженна поднимается на ноги, и иронично улыбается.

- Тебя так просто не проведёшь, правда? Ладно, я тебе расскажу. Но ты, пожалуйста, не рассказывай никому то, что сейчас узнаешь. Иначе мне не сносить головы.

Шокирующая догадка пронзает сознание.

- Ты ведьма… - шепчу потрясённо.

- Как только меня не называли, - Дженна грустно смотрит в окно, - но целительница в глухом посёлке нужна чуть более чем очень. Потому мои соседи меня покрывают. Киллиан знал, к кому тебя привести. Оказывается, его бабушка родом из нашего посёлка. Ты испугалась?

Неловко пожимаю плечами. Если бы Дженна хотела мне навредить, она бы уже давно это сделала. А так, она наоборот уже который раз меня спасает.

- Нет, - комкаю в руках юбку, - но я удивлена. Хотя, после всего, что было, можно и догадаться. Ты дважды спасла моего малыша, и меня. Я ещё думала, какие травы на это способны?!

- Ведьмовские, - вздыхает Дженна, - но иногда и они бессильны, деточка. Я не смогла спасти собственною дочку, и она скончалась родами вместе с моим внучком… А ты так на неё похожа, милая. И ты тоже чей-то ребёнок. Я не хотела, чтобы кто-то потерял дочь, как я когда-то.

- Я ничья дочь, - бормочу, - мои родители или умерли, или просто решили от меня избавиться. Я росла в приюте. И там точно никто за мной не поплачет.

Внезапно Дженна поднимает руки над головой и хлопает ладонями. В доме потухает абсолютно весь свет – свечи, и даже отсветы от печки, хотя я всё так же слышу, как потрескивают дрова.

- Бьянка, - ласково просит она, - посмотри в окно. Это не твой дракон идёт сейчас к нам?