Измена. И глупо, и поздно

«Однажды, при взгляде назад, годы борьбы покажутся вам самыми прекрасными»

З. Фрейд

– Пятьдесят лет для женщины – это много или мало? – думала, глядя на собравшихся в ресторане родных, друзей и коллег.

Все с удовольствием отмечали мой юбилей.

И мне бы тоже уместно было бы порадоваться, ведь если посмотреть со стороны – у меня всё прекрасно.

Как всегда с удовольствием говорила подругам матушка:

– Всем на зависть моя Галочка устроилась. И Коля – муж у нее надёжный, больше тридцати лет вместе, и Алинка с Тасенькой – дочери прекрасные. Старшенькая уже успела выучиться, выйти замуж и подарить им двух внуков. А младшая вот-вот окончит школу. И образование у Гали приличное есть, и работа достойная. Они даже в квартире недавно ремонт шикарный сделали.

Тут я обычно про себя тяжело вздыхаю, потому как события, предшествовавшие этому самому ремонту, до сих пор заставляют болеть сердце.

Да, всю жизнь я старалась быть воспитанной, хорошей, правильной дочерью, внучкой, женой, сестрой и мамой. Делала все, дабы обеспечить своей семье самое лучшее: готовила правильное и полезное, хотя терпеть не могла всю кухонную возню, ночами перекраивала, перешивала или создавала новое: наряды детям в школу на утренники и театральные постановки, стильные рубашки и костюмы супругу для создания правильного образа и представительного вида.

Естественно, все годы брака я постоянно мотивировала мужа зарабатывать больше, искала для дочерей хорошие школы и развивающие занятия, находила время для посещения театров и музеев, а также обязательно выкраивала возможность хотя бы раз в год съездить с семьей на море.

Да, в последние два года я перестала крутиться бешеной белкой, пытаясь обеспечить комфорт и счастье своей семье, а также оправдать ожидания многочисленной родни, но это было ответом… реакцией… результатом.

Потому что трудно заставить себя стараться для людей, которые плевать хотели на твои планы и стремления, и на тебя саму.

История, заставившая меня иначе взглянуть на свою жизнь и отношения с родственниками, вышла очень болезненная, но весьма поучительная. Хотя изначально должна была стать венцом всех усилий «во имя блага семьи» и историей моего триумфа.

Не сложилось.

И вот сейчас, когда шумный праздник уже приходил к концу, поняла, что ужасно устала: и физически, и морально, и даже эмоционально.

– Мам, ты как? – уточнила Таисия.

Младшенькая всегда была внимательной к близким, и мою болезненную гримасу наверняка уловила.

– Держусь, но из последних сил, – усмехнулась, найдя глазами по очереди: мужа, семью старшей дочери, маму, брата с женой и с сыном.

– Жду, когда народ расползётся, мечтаю прийти домой, упасть на диван лицом вниз и сутки валяться, – улыбнулась, чтобы немножко Тасю успокоить.

Но дочь шутку про «валяться сутки на диване» не поддержала.

– Зачем надо было собирать всех этих людей, которые, кажется, пришли только поесть и похвастаться своими обновками, – тихонько пробубнила моя вроде бы уже взрослая, но иногда такая маленькая и наивная дочь.

– Ты же знаешь, милая, это семейная традиция. Большие праздники мы всегда стараемся отмечать полным составом и на широкую ногу. В противном случае бабушка потом ещё очень долго будет припоминать, какие мы стали негостеприимные, необщительные и, вообще, как будто нас с тобой там, на загнивающем Западе, подменили.

Дочь выразительно поморщилась:

– Чем так надрываться, я уже готова вытерпеть бабушкино ворчание. А про Запад ты сама все знаешь…

Да, глядя, как мои шумные гости постепенно начинают разъезжаться по домам, я печально усмехалась про себя:

– Всё знаю, конечно. Мама же всё знает. И может.

Здесь пришлось прикусить губу, потому как вспомнилось слишком ярко… все.

Не время и не место для горьких воспоминаний о моем эпическом провале. Может быть, когда-нибудь потом.

Сейчас я – главная героиня вечера, я на семейной сцене. И всё у меня прекрасно. Да.

– Всё, со всеми попрощались, счёт оплачен, можем выдвигаться к дому, – удивительно, но сегодня муж весь вечер был мрачен, практически не пил и не шутил, чем серьёзно озадачил друзей и знакомых. А меня обеспокоил.

И пока мы топали по широкому проспекту от ресторана до дома, с каждым шагом неясная тревога внутри меня нарастала.

Пятнадцатиминутная прогулка по морозцу с огромными корзинами и букетами цветов нас слегка взбодрила, поэтому едва зайдя в квартиру, Тася пробормотала, что у неё на завтра ещё доклад не написан, и быстренько исчезла у себя в комнате.

Мне же нужно было заняться цветами и разбором подарков.

– Галя! – муж за спиной возник неожиданно.

Я как раз доставала большой букет с белыми, моими самыми любимыми, розами, которые вручил Серёжа, младший братишка. Он же что-то там по поводу этих цветов сказал, но я забыла. Вроде как это от моего давнего поклонника со словами искреннего восхищения.

Ну, какие-то очередные глупости.

Серёжа у нас любитель пошутить над родственниками, и не всегда удачно.

– Что? – спросила, не отрываясь от разбора букета, потому как всю жизнь обязательно умудрялась так исцарапать руки цветами, что у окружающих создалось впечатление наличия у нас дома дикого кота.

– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня, Галина… Это срочно!  

Паника удушливой волной накрыла меня, заставив уронить розы в раковину и в ужасе обернуться к мужу.

– Неужели плохие анализы? А ведь сколько я уговаривала его посетить врача… Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.

В висках стучало:

– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…

– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – Коля смотрел напряженно и зло.

Что-что?

Драгоценные!

Встречаем новую «хорошую, правильную девочку» пятидесяти лет!

Мы с Галочкой очень нуждаемся во внимании, поддержке и понимании!

Наши герои:

Говорова Галина Михайловна

50 лет. Администратор небольшого полиграфического объединения

Говоров Николай Гаврилович

50 лет. Председатель ТСЖ «Искра»

Говорова Таисия Николаевна

17 лет, ученица одиннадцатого класса

Портреты остальных героев истории, по мере появления.

«Мне было бы достаточно маленькой точки»

А. де Сент-Экзюпери "Маленький принц"

В нашем многочисленном, пусть и не шибко дружном, семействе никаких дворянских корней, голубых кровей и прочего подобного никогда замечено не было.

Вышли мы из народа причем достаточно простого, при этом наша семья в исторической перспективе вела довольно кочевой образ жизни.

Бабушка Поля, матушкина мать, приехала в середине прошлого века в Алма-Ату из Воронежа, едва лишь окончив институт и выскочив замуж. При этом по специальности она работала только до появления на свет моей родительницы, а дальше занималась домом и ребенком. Дед Павел, всю жизнь куривший, как паровоз, пивший в выходные все, что горело и безаварийно водивший много лет разного рода грузовой транспорт, обеспечивал их семейство и с женой никогда не спорил.

Кстати, поступила бабушка ровно также же, как её младший брат – сбежала подальше от любимых и невероятно утомительных родственников, изо всех сил стараясь увеличить расстояние между ней и отчим домом. Но младшие дети, а конкретно – пятая и шестой в семье, это сложные истории, особенно для военных и послевоенных лет. Трудно мне их осуждать за бегство и всевозможное дистанцирование от сложных характеров и тяжелых семейных привычек.

А отец мой вместе со своей семьей прибыл в Алма-Ату и вовсе откуда-то с Камчатки. Но никаких подробностей об этом «переселении народов» нам известно не было, ибо к тому возрасту, когда я подросла и могла уже задавать некие вопросы, родители отца умерли, а сам он говорить о родственниках и прошлом был не любитель. Так и осталась та часть семейства для нас тайной.

Но особенно задумываться о семейной истории мне по жизни было как-то некогда.

Как старший ребенок в семье, Галя должна была все и всем, по определению.

Старшая девочка! Это же практически диагноз. Или клеймо.

Если тебе выпало такое счастье, то ты, по мнению родни, обязана:

– И хорошо учиться, и выйти замуж, и непременно родить детей, и, конечно, работать, ну и, естественно, быть лучшей хозяйкой.

Должна, должна, должна.

Где тут ты сама?

Нет тебя, ты в школе – институте – замужем – на работе. А там пришла с работы домой и, хоп, вторая смена.

А вот мой брат Серёжа, младше меня на восемь лет, просто был молодец по факту рождения. Сразу. И никогда сильно не старался, дабы снискать любовь родителей, она у него имелась априори почему-то.

Может, поэтому я сбежала замуж сразу после окончания десятого класса?

– Да, не лучшая семейка, но парень надежный. Женитесь, раз уж решили, – в своей неповторимой манере благословила мама, а папа просто кивнул, так как жених мой давно звал его «дядь Миша» и три последних класса школы помогал папе в его маленьком автосервисе.

Вообще, с Колей мы были знакомы ещё с песочницы и учились вместе с первого класса, взгляды на жизнь у нас совпадали, желание быть независимыми и самостоятельными присутствовало у обоих, ибо в рамках семей, нас породивших, жилось нам… тесновато. Хоть и по разным причинам.

– Мать с братом теперь и узнают-то меня через раз, в зависимости от степени опьянения, – мрачно прокомментировал свое категорическое нежелание звать родню на свадьбу Коля.

Поскольку я хорошо помнила, что отца в истории Говорова никогда не было, а разгульный образ жизни старшего брата и родительницы всегда доставлял жениху массу проблем, то согласилась без вопросов, ну, и постаралась от любопытства моих близких его избавить.

Да, как ни странно, то, что школьная дружба в юности переросла в любовь, казалось нам естественным и правильным.

– Эх, Галчонок, только ты одна меня по-настоящему понимаешь и поддерживаешь, – часто говорил Коля, и был абсолютно прав.

Так что мы сыграли шумную свадьбу в заводской столовой, где тогда работала моя мама, повеселили и порадовали всех близь живущих родственников, знакомых, друзей и приятелей. А после свадьбы, в положенный срок, как приличная жена, хорошая девочка и послушная дочь, я родила Алину.

Семейство ликовало:

– Внучка! У нас первая внучка! И правнучка!

– Галя – умничка, – гордо рассказывала матушка всем знакомым и хвасталась Воронежской родне по телефону.

Вот как внезапно оказалось.

А дальше вышло так, что с дочерью помогала мне в основном бабушка.

Моя.

Родители жили в соседнем городе, оба работали, а бабушка Поля обитала рядом, и, пока дед был в рейсах, она приходила к нам с утра, заниматься и Алиной, и хозяйством.

Да так здорово баба Поля мне помогала, что я умудрилась даже выучиться на заочном и получить вожделенный диплом о высшем образовании.

Ну, в начале девяностых экономистов было пруд пруди, но мне повезло, и я устроилась в родной ВУЗ, в планово-экономический отдел.

Платили немного, но имелся сад для дочери, официальное оформление с больничным. И стаж.

Коля образованием никогда не заморачивался и шибко важным его для себя не считал, поэтому с тех пор как мы поженились, он зарабатывал все время какими-то, как сейчас модно говорить «стартапами», а тогда это были даже не «проекты» – красивое слово, появившееся уже в двадцать первом веке.

Нет.

Это были «темки», «делишки», «халтурки».

Их главное достоинство состояло в том, что они приносили пусть небольшие, но деньги и почти сразу.

Чего у нас в семейной истории только не было: и организация зала с игровыми автоматами, и продажа полезных ископаемых за границу, и постройка базы отдыха на берегу одного из водохранилищ.

Да мы даже в конце девяностых метнулись в Германию за машиной. И пригнали целых две: одну – себе, вторую – на продажу.

А дальше как-то знакомству Коля устроился в логистическую компанию и там развернулся от всей широты души и своих дипломатических талантов.

Вёл дела с таможней, очень часто успешно вызволяя застрявшие там по странным причинам грузы, оформлял контейнера с различной мелочевкой, которую ввозили из Китая все кому не лень.

Был занят, востребован, активно поднимался по карьерной лестнице и в какой-то момент принёс домой визитку, на которой было написано: «Николай Говоров. Управляющий делами»

Это вам не хухры-мухры, да.

И все бы ничего, но…

Поскольку юность моя пришлась на лихие перестроечные годы, то я своими глазами наблюдала широкий поток мигрирующего населения из Казахстана за лучшей жизнью в Америку, Канаду, Израиль, Германию и Россию.

Получилось даже так, что двоюродная сестра матери, младшая дочь того самого бабушкиного брата и «шестого сына» сначала отправила учиться в Петербург старшую дочь, а потом с мужем и младшей переехала следом.

Бабушка, молча, поступок племянницы осуждала, а мои родители ворчали:

– Чего дома не сиделось? Знала же, что где родился, там и пригодился…

А я думала:

– Это же невероятно смело – в сорок лет отбросить всю прошлую жизнь, опыт, связи, и уехать в неизвестность, чтобы там начинать все с нуля.

Да, завидовала и ужасалась одновременно. И был уверена: я сама так не смогу.

Но годы шли, и ситуация в стране, хоть и стабилизировалась с точки зрения каких-то базовых параметров, но тут же обострились национальные вопросы.

И зачастую сталкиваясь со сложностями и проблемами в любой области бытия, которые объяснялись просто не тем разрезом глаз или неподходящей фамилией, я не раз и не два вспоминала ту родню, что все же рискнула и уехала.

А потом настал для меня переломный момент: из Петербурга приезжала в гости с новостями и семейными байками троюродная сестра с семьей, в Германию уехали на ПМЖ почти одновременно наши участковые педиатр и терапевт, на работе меня сократили, ибо нужно было дать место юной троюродной племяннице главного бухгалтера. Да еще и умерла бабушка Поля.

Нитей, связывающих меня с родной землей, осталось катастрофически мало.

И мне нужен был лишь один крохотный толчок для того, чтобы устроить… революцию.

Несравненные!

Благодарю за поддержку, любовь и внимание!

Всегда ваша, ДШ

«Быть человеком – значит чувствовать,

что ты в ответе за всех людей»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

В целом жили мы неплохо. Все всегда были сыты, одеты, обуты, крыша над головой и просторный внедорожник, отпуска на море и большие семейные праздники. Грех жаловаться, правда?

Мы с Колей работали, девочки росли, учились, занимались танцами, плаванием, горными лыжами. Ну, не упускать же возможность, если Чимбулак под боком?

– Да, дороговато, но это же для детей! – вздыхала каждый раз перед сезоном, когда следовало обновить девчонкам экипировку.

Коля кривился, но я повторяла:

– Здоровье, развитие, спорт, тусовка… им нужно счастливое, яркое детство, а не как у нас.

Припомнив выдающиеся моменты своего отрочества и юности, муж хмыкал и оплачивал новые комплекты лыж, ботинки и прочее.

Из-за того, что разница у наших красавиц была аж шестнадцать лет, то наследовать Алине Тася могла лишь сильно теоретически, поэтому мы пребывали в постоянном процессе обмена и круговороте снаряжения внутри их Горнолыжной Школы «Чемпион».

– Выбрали детям аристократическую забаву. Все никак не уйметесь, – фыркнула матушка с обидой, когда я отказалась подарить на день рождения племяннику Дане, Сережиному сыну, дорогущий горный велосипед, объяснив, что мы только подготовили девочек к новому сезону.

Мне было что сказать.

Например:

– Невестка могла бы выйти на работу после декрета, а Даник уже дорос до возраста, чтобы в сад пойти, ну и Сереженьке неплохо было бы найти основную работу, а не тусить у друзей в автосервисе на подхвате за какие-то гроши.

Но я же не могла подобное заявить матери?

Вот-вот. Пришлось улыбаться и кивать.

Так и жила, вежливо улыбаясь и прикусывая язык.

То, что во мне медленно, но верно накапливалась критическая масса претензий не только к родне, но и, собственно, нашему быту в целом, осознать я смогла лишь гораздо позже, выскребая и выцарапывая из глубин памяти все нюансы и важные моменты.

Удивительно, теперь оглянувшись назад, я пришла к неожиданному выводу: вероятно, история моего разделения с родиной и родней началась с того, что женился Серёжка.

– Ах, Жанночка – такая чудесная девочка, – заливалась соловьем мама, брат сиял, невестка, потупив взор, розовела щеками.

– Свадьбу надо достойную, – заявил отец и продал один из подъемников.

Но этого на достойное, по мнению мамы и брата, торжество не хватило, и нам с Колей пришлось весьма солидно поучаствовать, не только оплатив банкет, но и подарив молодым путевку на Иссык-Куль.

– Слушай, будто сына женили, – поржал после эпохального события прилично накативший муж.

Я же с этой организацией праздника так устала, что даже сил улыбнуться не нашла. Ведь матушка подошла к вопросу просто:

– Вот, мы со сватами прикинули список необходимого. Они организуют лимузин и тамаду. По поводу помещения я договорюсь, костюм и платье молодоженам мы купили. Тебе там по мелочи осталось, тем более баба Поля с дедом собрались дарить торт.

Действительно, нам осталось всего ничего…

Но свадьбу мы пережили и даже умудрились из трехсот гостей пообщаться с теми, по кому действительно соскучились.

А дальше наша жизнь начала тихо, медленно, но неуклонно меняться.

Сережина Жанна была из достаточно большой и дружной семьи. Брата там действительно любили, к нам относились хорошо, и с момента свадьбы родители наши бывали в Иссыке у сватов в гостях очень часто.

– Конечно, хорошо бы купить ребятам квартиру поближе той родне, ведь как только Жанночка родит, им понадобится помощь и поддержка, – рассказывала мне мама, объясняя, почему они продают свою трешку, планируя купить две однушки, одну – рядом с папиной работой, а вторую – в Иссыке.

– Что-то, когда я вышла замуж и родила Алю, вы не рвались ни помогать, ни квартиру нам купить, – фыркнула непроизвольно.

Уж слишком обалдела.

– Это другое, Галя, ты же понимаешь? Ты – девочка. Тебя муж обеспечивает, – да, вот такой у моей матери был странноватый взгляд на мир.

Пришлось выдохнуть и подарить брату с женой на новоселье дорогущий набор кастрюль по велению матери:

– Вы же хорошо живете. Можете себе позволить сделать ребятам достойный подарок.

Сделали, что уж.

Дальше же покатилось комом с горы… неизбежное.

Через три года после свадьбы брата умер дед Паша.

– Все же неумеренное употребление алкоголя, безудержное табакокурение и не самый здоровый образ жизни, не шибко способствует долголетию, – усмехнулся Говоров, когда мы возвращались с кладбища.

Знал, что говорил, ведь год назад мы похоронили сначала его мать, а еще через три месяца – и брата.

– Теперь, Коля, я – твой самый близкий родственник, – грустно пошутила, когда мы забрали из съемной квартиры покойного хрустальный подсвечник – единственное воспоминание о детстве, которое муж пожелал иметь.

– Однажды, еще до школы, я прятался под столом и пытался замаскироваться получше, потянув скатерть пониже, а он свалился мне на башку. Рассек лоб и бровь и оставил приличный синяк. Меня тогда «Скорая» увезла в больницу, наложили швы, и я там отлично протусил две недели. Поел, выспался, – ностальгически вздохнул муж, а у меня от жалости и боли за него снова сжалось сердце, как и всегда, при его рассказах о детстве.

Уже дома после завершения всех этих ритуальных процедур муж, криво усмехнувшись, заметил:

– Да, вот и остался я один на свете. Только ты и Аля у меня из родни.

И вроде же хорошо? Но, как выяснилось, маловато.

Поэтому у нас вскоре образовалась Таисия.

Вернее, не так.

– Алина, ты всегда говорила, что хотела бы брата или сестричку, – осторожно начала я, вернувшись со второго УЗИ.

– Ура! – заверещала вполне взрослая, пятнадцатилетняя дочь. – Если будет мальчик, назовем Давидом. А девочку – Таисия.

Я так удивилась и обрадовалась ее реакции, что не стала уточнять – почему именно эти имена она выбрала. Просто сказала вечером Коле:

– Алина рада. Уже выбрала имена братику или сестричке.

– Ну, и как будут звать нашу вторую дочь? – усмехнулся муж.

– Таисия.

– Внезапно, но ладно. Спорить с Алей себе дороже, – фыркнул Говоров, и на этом вопрос именования был закрыт.

А перед самым рождением Таси, в новогодние праздники, на работе сгорел отец. Вместе с автосервисом.

И стало нам с Колей еще «веселее».

Несравненные!

Очень часто близкие злоупотребялют нашим терпением, к сожалению.