Измена. Истинная жемчужного дракона

Когда собираешься устроить любимому мужчине сюрприз, будь готова к тому, что результат тебя… удивит.

Такой вывод я сделала сразу после того, как дверь нашей с Никитой квартиры открыла моя лучшая подруга. Все бы ничего, можно было бы подумать, что Настя просто решила заскочить к нему в гости…

Вот только из одежды на ней был только полупрозрачный халат. Сквозь него легко угадывалась и модельная фигура Насти, и ее роскошное кружевное белье.

— Это в таком виде ты открываешь курьеру? — ляпнула я.

После стука я шутливо крикнула: “Доставка еды”, что отчасти было правдой. Я держала в руках пакет с контейнерами, из которых доносился чудесный аромат. Хотела отметить раннее возвращение из ужасно нудной командировки блюдами из нашего с Никитой любимого ресторана.

Пока Настя хлопала нарощенными ресницами, показался и он. С растрепанными темными волосами (прическа “Только что с постели”). В халате — спасибо, что не прозрачном.

— Сколько я должен? — буркнул он, глядя на кошелек в руках.

— Пять лет, которые я на тебя потратила, — сдавленно сказала я.

Перед глазами все плыло. Я будто оказалась в самом эпицентре дешевой мелодрамы. Вот только это — моя жизнь.

Никита наконец посмотрел на меня. На лице появилась… нет, не вина. Скорее, паника, знакомая каждому, у кого что-то идет не по плану.

— Ты… вернулась.

— А что, не должна была? — зло рассмеялась я. — Помешала вашим с Настей планам?

— Вообще-то да, — подала голос “подруга”. — Никита, ты скажешь ей или мне сказать?

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Красивый, зараза. Но с начисто прогнившим сердцем. Как Никита мог так со мной поступить?

— Я хотел поговорить, когда ты приедешь, — наконец выдавил он.

— Поговорить о чем? Что обманывал меня? Что изменял мне с моей лучшей подругой?

На Настю я даже смотреть сейчас не хотела. Как убедительно она утешала меня, когда мы ссорились с Никитой!

Впрочем… Помню я и еще кое-что. Например, как после особенно крупной ссоры Настя убеждала меня “бросить этого придурка” и “найти кого-нибудь получше”. Может, на то и был расчет? Убедить меня расстаться с Никитой и прибрать его к рукам?

Как давно она вынашивала этот план? Как давно они вообще были вместе? Как много моих командировок прошло… вот так?

Но даже если эта — первая, мне не станет легче. Мы дружили с Настей десять лет, с самого универа. С Никитой обе были знакомы лишь пять с небольшим. И тем не менее давней дружбе Настя предпочла чужого жениха.

— Я хотел расстаться, — веско сказал Никита.

Даже нашел в себе силы взглянуть мне прямо в глаза.

Мои пальцы машинально сомкнулись на помолвочном кольце — неброском, но очень элегантном. Я понимала, что все к тому идет, однако шок от этих слов был слишком силен.

Какое унижение… Я развернулась и бросилась прочь. Сейчас я не в том состоянии, чтобы собирать вещи. В небольшом чемодане уместилось все, что пригодится на ближайшее время, а потом…

Я не хотела думать, что будет потом.

— А кольцо? — донесся мне в спину голос Никиты.

— Моральный ущерб, — процедила я, не сбавляя шаг.

В лифте попыталась успокоиться. Получилось не очень. Как так вышло, что жизнь взяла и перевернулась вверх дном?! Ни будущего брака, ни жениха или мужа, ни лучшей подруги…

Ничего этого у меня не осталось.

Я вылетела из дома, таща за собой чемодан. Пакеты с едой бросила в ближайшую урну. Если захочу есть, куплю то, что не будет напоминать мне о Никите.

Без конца прокручивая в голове сцену, разбившую мне сердце, я неслась вперед. Зеленый сигнал светофора на пешеходном переходе уже мигал, но я не могла остановиться. Бросилась вперед, надеясь, что смогу успеть.

Худшее решение в моей жизни.

Слезы застилали глаза. Я не заметила небольшую выемку, и в нее угодило колесико чемодана. Дернула его на себя. Каблуки модных туфель, которые я купила, чтобы выглядеть соблазнительной для Никиты, подвернулись.

Я упала в тот самый момент, когда светофор загорелся красным. Несколько упущенных мгновений, безуспешная попытка подняться, отчаянный визг тормозов и… удар.

“Я не могу умереть так глупо…”, — сражаясь с болью и паникой, мысленно взмолилась я.

Мир померк. В голове зазвучал чужой женский голос:

“Жаль, что моя жизнь была такой ничтожной”.

Я не знала, кому он принадлежит. Но угасающим сознанием потянулась к его обладательнице. Хотела успокоить ее, заверить, что все будет хорошо.

Но мой разум стремительно уплывал куда-то, и все вокруг заволокло туманом. Когда сознание вернулось, первой моей мыслью было: “Где я?”

В нос ударил резкий запах — трав, уксуса и чего-то горького, лекарственного. Я лежала на жесткой кровати, укрытая грубым шерстяным одеялом. Смотрела на низкий потолок, побеленный известкой.

По стенам, выкрашенным в блекло-голубой цвет, тянулись темные деревянные панели. На тумбе у кровати стояла крошечная масляная лампадка, едва разгоняющая полумрак. У окна стоял столик, заваленный склянками, тряпицами и медным тазом с розоватой водой.

Тишину прорезал звонкий девичий голос:

— Леди Арабелла!

Мгновение спустя надо мной склонилась девушка лет двадцати. Миловидная, со светлыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца. На ней было коричневое платье из плотной ткани с белым передником.

— Леди Арабелла, как вы меня напугали!

— Что… со мной?

Мой голос звучал хрипло, будто я не говорила несколько дней.

“И почему ты называешь меня Арабеллой?”

— Вы угодили под карету. — Глаза девушки наполнились слезами. — Лекари думали, что вас уже не вернуть, но я верила! Я так рада, что вы пришли в себя!

Карета? Лекари?

— Вы неслись вперед, словно молния, — тараторила она. — Я кричала вам, хотела вас остановить, но вы не слышали. Вы были в таком отчаянии, так ослеплены горем…

— Горем?

— Ваша помолвка…

Я невольно взглянула на кольцо и замерла. Это было чужое кольцо — золотой ободок с роскошным рубином в виде сердца. Чересчур вычурным и даже вульгарным, на мой взгляд.

Но хуже всего то, что рука тоже была не моей. Узкое запястье, тонкие пальцы, фарфоровая кожа. А ведь командировка проходила в жарком и солнечном Краснодаре, и я успела основательно загореть.

Я откинула одеяло. На мне было длинное белое… нет, не платье. Скорее, ночная рубашка. Из грубого льна, с кружевными манжетами, но явно старинного покроя.

Я резко села и тут же застонала от боли. Голова кружилась, тело ломило, будто меня действительно переехали. Но это была не главная проблема.

Это не мое тело.

Я взглянула в сторону окна — замутненное стекло, за ним силуэты домов с остроконечными крышами. Ни фонарей, ни машин, ни яркой рекламы.

Мир снова поплыл.

Я в чужом мире. В чужом теле. В чужой жизни. И самое страшное — обратной дороги, кажется, нет.

Помолвка… Горе и отчаяние…

Я вспоминала Никиту, а перед глазами почему-то вставало совсем другое лицо. Красивое, даже смазливое. У его обладателя темные волосы, капризный излом тонких губ и очень странные глаза. Насыщенно-красные, блестящие, словно камень в моем кольце. Рубиновые.

— Помолвки не будет, — говорит он, кривя губы.

— Но почему, любимый? — сквозь слезы произношу я.

— Ты — не моя истинная, Арабелла. Я все ждал, думал, это какая-то ошибка, и наша с тобой судьбоносная связь вот-вот проявится… Но потом я поцеловал Эвелин, и…

Он будто нехотя расстегивает рубашку и показывает вязь на плече. Знак истинности…

— Она проявилась во время поцелуя.

Я прикрываю глаза. Эвелин всегда смотрела на лорда Харроу по-особенному. Но ведь его невестой была я! Как они оба могли так со мной поступить?

Мой бывший жених, любовь всей моей жизни, говорит мне что-то еще, но я уже его не слышу. Подбираю юбки и бросаюсь прочь. Вылетаю из его особняка и несусь по улице, никого и ничего не видя перед собой.

За мной увязывается Клара, что-то кричит. Но слез в моих глазах слишком много, и они заслоняют собой весь окружающий мир.

А потом я чувствую удар.

Последнее, о чем я думаю: “Жаль, что моя жизнь была такой ничтожной”.

— Леди Арабелла? — тихо спросила Клара, с тревогой глядя на меня.

Я сморгнула слезы. Сжала кулаки, ощущая чужие пальцы.

Прости, Арабелла. Не знаю, как это случилось и как все это объяснить… Но знаю одно: тебя тоже предали. Ты тоже умерла досадной, глупой смертью. Они довели нас до этого. Наши мужчины-изменщики предали нас и подвели к самому краю.

Вот только мне почему-то дали второй шанс. Жаль, что его не дали нам обеим… Если только там, на Земле, в самом центре города ты не пришла сейчас в себя в моем теле. Я буду надеяться на это. Но если нет…

Я отомщу за нас обеих, Арабелла.

Уважаемые читатели!

Рада приветствовать вас в своей новой истории в жанрах любовного и бытового фэнтези! Она открывает цикл самостоятельных романов-однотомников про предприимчивых попаданок и самоцветных драконов.

Буду благодарна за любое внимание к книге и вашу поддержку - звездочки и комментарии)

В ожидании продолжения предлагаю вам познакомиться с нашей героиней - очаровательной Арабеллой.

У меня было столько вопросов к Кларе! Но я едва успела осознать, что нахожусь в чужом мире, как дверь палаты с грохотом распахнулась.

В комнату ворвались двое стражей в латах, отливающих холодным блеском стали. Их лица были скрыты за шлемами с узкими прорезями для глаз.

— Ты ее служанка? — бросил один из них Кларе, едва удостоив меня взглядом.

— Д-да, я…

— Переодень ее. Мы не можем вести ее в храм в таком виде.

Его голос не оставлял места для сомнений — приказ есть приказ.

— Какой храм? — выдавила я.

Но Клара лишь торопливо закивала. Схватила со стула темно-синее платье с серебряной вышивкой и бросилась ко мне.

— Миледи, не стоит им перечить, — прошептала она.

Склонившись надо мной, помогла подняться с кровати. А после — облачиться в наряд. Вероятно, то, что на мне, что-то вроде нижнего платья. Или же Клара не хотела заставлять стражей ждать. Она явно побаивалась их.

Стражи и впрямь не обладали особым терпением. Едва Клара застегнула на платье последнюю пуговицу, один из них схватил меня под руку и поволок за собой.

Не понимаю… Почему они так грубо со мной обращались? Кто дал им такое право?

Я пыталась вырваться — хоть как-то постоять за себя. Возможно, что-то и вышло бы, если бы моя голова не кружилась, а ноги не подкашивались. Потребовала ответа, куда и зачем меня ведут, но получила лишь угрюмое молчание.

Я даже не смогла как следует рассмотреть город, по которому меня вели, словно последнюю преступницу. Увидела лишь проехавшую мимо карету. Надеюсь, не ту, что стоила жизни настоящей Арабелле.

Голова снова начала раскалываться. И виной тому, подозреваю, были мысли, переполняющие ее.

Совсем скоро передо мной предстал величественный храм, сложенный из белого камня. Его двери, высокие и украшенные барельефами драконов, были распахнуты.

— Зачем я здесь? — шепнула я Кларе, пока мы поднимались по ступеням.

— Здесь проверяют драконорожденных, — так же тихо ответила она. — Тех, у кого в жилах течет драконья кровь.

От изумления я на мгновение застыла. Страж грубо подтолкнул меня вперед. Я чудом не споткнулась о последнюю ступеньку, но сумела сохранить равновесие.

Не успела ничего спросить. В просторном зале у алтаря стоял… лорд Харроу. Тот, что разорвал помолку с Арабеллой… Со мной.

Теперь я смотрела на Харроу, а видела Никиту. И потому ненавидела его — их обоих — всей душой.

И неважно, насколько лорд был хорош. Огоньки зажженных по углам храма свечей бросали блики на его черные волосы. Высокую стройную фигуру облегал камзол глубокого багрового оттенка, расшитый золотыми нитями в виде драконьих чешуек. Глаза Харроу — и впрямь рубиновые — сверкнули, когда он заметил меня.

А рядом стояла Эвелин.

Новая любовь лорда. Проклятая разлучница. Искаженное отражение моей лучшей подруги, оставшейся в другом мире. Прекрасная, безупречная и начисто лишенная совести.

Она была воплощением изящества в своем нежно-бирюзовом платье с серебряными нитями, которые переплетались на корсете, словно паутина. Черные волосы были собраны в высокую прическу, украшенную жемчужными шпильками. На шее — ожерелье с камнем, похожим на застывший лунный свет.

— Арабелла, — резко произнес лорд.

Его голос, некогда шептавший мне слова любви, теперь казался лезвием хорошо наточенного ножа.

Я потрясла головой, чтобы изгнать из нее чужие воспоминания — о другом, страстном, пылком и влюбленном Харроу. Но я была слишком слаба, еще не успела оправиться от пережитого и еле держалась на ногах. Потому меня повело. Клара едва успела подхватить меня.

— Что происходит? — выдохнула я.

— Я хочу знать, не обманула ли ты его, выдавая себя за драконорожденную, — отчеканил Харроу.

Клара удивленно взглянула на меня.

Из теней вышел храмовый служитель — худой мужчина в длинных белых одеждах, расшитых незнакомыми мне символами. Его лицо было бледным, а глаза — бездонными, как ночное небо.

— Опусти руку в чашу, стоящую на алтаре, — велел он.

Я подошла ближе. Чаша была наполнена мерцающей жидкостью, напоминающей расплавленное золото или солнечный блик на воде. Стоило мне оказаться рядом с алтарем, перед глазами молнией мелькнуло воспоминание.

Маленькая девочка — чумазая, худая, дрожащая от страха, опускает руку в чашу. По ее коже ползет золотистый узор, похожий на драконью чешую.

Я уже проходила этот обряд. И он доказал, что во мне есть кровь дракона.

Какое же безумие… Даже если вспомнить, что хозяйкой моего тела была леди Арабелла, а значит, и кровь драконьего рода принадлежала ей.

— Хватит тянуть время, — бросил Харроу. — Или это сделаешь ты, или тебя заставят.

Я не стала дожидаться исполнения угрозы. Достаточно принуждения для одного короткого дня. Опустила руку в чашу. Нет, в ней не жидкость, скорее энергия. Неужели… магия?

Она объяла мои пальцы и тоненькими бледно-золотистыми струйками поползла вверх, по руке. И погасла.

Благодаря воспоминаниям Арабеллы, которые перемешались с моими, я знала, что обряд должен был закончиться не так.

Стоящая неподалеку Клара ошеломленно вскрикнула. Кажется, даже побледнела. А вот Эвелин улыбалась, торжествующе глядя на меня.

— Жалкая обманщица! — прорычал Харроу. — Ты осмелилась лгать мне!

— Я не…

— Молчи!

Он стремительно шагнул ко мне. Сделал повелительный жест, и стражи с обеих сторон вцепились в мои руки. Держали меня так крепко, что я не могла даже толком пошевелиться. Не то что сбежать.

— В память о нашем прошлом я не стану требовать твоего заключения в тюрьму, — прошипел взбешенный Харроу. — Считай это моей милостью, хоть ты ее и не заслужила. Но я должен предупредить драконов Империи, что ты не способна стать чьей-то истинной парой. В тебе нет древней крови.

Он поднял руку. Кончики его пальцев засветились уже знакомым мне призрачно-золотым светом, а затем коснулись моего лба.

Боль была резкой, как удар кинжала. Мой вскрик превратился в всхлип.

— Думаешь, ты первая пыталась обмануть драконьего лорда, чтобы стать частью правящего клана? Нет, Арабелла. Но с рук тебе это не сойдет. Теперь каждый драконорожденный будет знать, что ты — жалкая обманщица. Что ты — никто.

Харроу бросил на меня прощальный взгляд, полный презрения.

— Хочешь моего совета, как пережить этот позор? Убирайся из города. Куда-нибудь на самый край земли, где драконов нет.

Он предложил Эвелин руку, и они ушли. Стражи отправились следом за ними.

— Что он сделал? — хрипло спросила я, но Клара лишь покачала головой.

Я бросилась прочь из храма. Ноги подкашивались, дыхание рвалось из груди короткими, горячими рывками. Я не знала, куда иду, но и стоять на месте не могла.

Городской шум нарастал с каждым шагом. Крики торговцев, звон монет, запахи специй и жареного мяса… Рынок раскинулся передо мной пестрым лоскутным одеялом — лотки с фруктами, груды тканей, сверкающие безделушки. Пожилой торговец с седой бородой раскладывал товары: бронзовые подсвечники, гребни, маленькие круглые зеркальца в деревянных оправах.

Я рванулась к нему.

— Эй! — вскрикнул он, но я уже выхватила зеркало из его рук.

— Мне нужно…

Голос сорвался.

Прежде я уже видела каштановые волосы, мягкими волнами разметавшиеся по подушке. Успела разглядеть очень светлую кожу и стройное, изящное тело. Но само отражение в стекле было для меня чужим, незнакомым.

Арабелла была похожа на фарфоровую куколку: большие, широко распахнутые, как у лесной лани, светло-зеленые глаза с длинными ресницами и нежный румянец на скулах.

Ее красота была хрупкой, как первый весенний цветок. Ее не могло испортить даже клеймо на лбу — призрачный золотой знак, похожий на перечеркнутый драконий след. Судя по словам лорда Харроу, драконы видят его куда острее…

Человек — вот о чем говорило клеймо. Я только человек. К тому же, обманувший одного из драконьих лордов.

Зеркало выпало из моих ослабевших рук и разбилось о камни. В десятках осколков отражалась новая я.

Брошенная.

Опозоренная.

Заклейменная.

Предлагаю вам познакомиться с еще одним участником истории - лордом Харроу, рубиновым драконом.

Я шла молча, сжимая руки в кулаки. Клеймо на лбу пылало, будто раскаленное железо, хотя на вид было лишь бледным золотистым следом.

Клара чуть отставала, явно не зная, стоит ли начинать разговор. Я не виню ее. Я и сама не знала, на кого злюсь больше — на лорда Харроу, на Арабеллу, в теле которой я очутилась, на судьбу… или на этот проклятый мир, где драконья кровь и вспыхнувшая вязь на коже важнее любви и верности.

А еще мне предстояло примириться с мыслью, что в этом мире были люди с драконьей кровью. За свою прошлую жизнь я прочитала достаточно фэнтезийных книг. Так что теперь я размышляла: были ли здешние драконы оборотнями? Обращались ли они в огромный чешуйчатых созданий? Или оставались людьми, но с некоторыми побочными эффектами вроде “каменной кожи” или даром управлять стихиями?

Мне еще только предстояло это узнать.

Можно было попытаться расспросить Клару, но момент был не слишком подходящий. К тому же сейчас меня куда больше беспокоило то, где я проведу следующую ночь.

— Клара, — хрипло начала я. — Понимаю, как это звучит, но… с моей памятью что-то неладно.

Она тут же остановилась. И без того большие глаза округлились.

— Что вы имеете в виду, миледи?

Я вздохнула, отводя взгляд.

— Где я живу?

— Вы… не помните?

— Я помню то жуткое происшествие с каретой. Все остальное — как в тумане.

Клара приложила пальцы ко рту.

— Ох, миледи… Мне так жаль. Ваш дом — особняк маркиза де Лансера. Он ваш опекун.

Имя отозвалось в памяти глухим ударом. Воспоминания вспыхнули, словно молния.

Дрожащая от холода маленькая девочка в рваном платьице. Она прячется под мостом, обнимая колени. Улыбчивый седовласый господин протягивает ей руку. Маркиз де Лансер, как я узнаю потом.

“Теперь ты будешь жить со мной”.

— Если вы готовы, мы вернемся домой, миледи.

Я едва сдержала горький смех. Нет, Клара, я не готова.

Не готова к жизни в чужом теле, к клейму на лбу, к ощущению, будто меня дважды предали. Мое сердце разбили дважды — потому что чувства Арабеллы были такими же настоящими и сильными, как мои собственные. И предательства наших любимых было настоящим.

Но идти все равно пришлось.

Прикрываясь все теми же пробелами в памяти, я узнала у Клары, что город назывался Рок-Арво, “Скалистый берег”. Улицы петляли между плотно стоящих зданий с узкими фасадами и черепичными крышами. Над центральной площадью возвышался колокольный шпиль. Воздух пах дождем, сыростью и дымом — где-то неподалеку пекли хлеб. На площади на дудочке играл уличный музыкант. Дети смеялись, бегая между лавками.

А я шла, чувствуя себя призраком — чужой среди своих.

Дом, у которого мы остановились, был высоким, темно-серым, с барельефом дракона на косяке двери. Вот ирония. Даже особняк маркиза говорил, кем должна была стать Арабелла. И кем она не стала.

Клара открыла дверь, я вошла следом за ней. Слуга с блеклым лицом почтительно кивнул мне. Однако радости в его глазах не наблюдалось.

— Арабелла… Как ты посмела сюда явиться?

Этой резкий гневный голос раздался с балкона второго этажа. Положив руку на перила, там стоял маркиз де Лансер. Высокий, сухопарый, с седыми волосами, зачесанными назад. Костлявые пальцы сжимали трость с серебряным набалдашником.

— Милорд… — начала Клара, вероятно, желая объяснить случившееся.

Он даже не взглянул на нее. Колючий взгляд серых глаз был направлен на меня. Никакой улыбки. Никакого сострадания и обещания защиты, как в воспоминаниях Арабеллы. Он будто рассматривал дохлую крысу на пороге — с раздражением и легким презрением.

— Весь Рок-Арво гудит, что лорд Харроу разорвал помолвку и отказался от тебя!

Я в ужасе взглянула на Клару. Как слухи могли разлететься по городу так быстро?

— Ты — не его истинная. Более того, ты даже не драконорожденная. Просто жалкая девчонка, которую я приютил.

— Знаю, вы были так добры… — растерянно проговорила я.

— Добры? Ты думала, я содержал тебя все эти годы из милости? — Маркиз скривился, будто раскусил горькую таблетку. — Маги из храма сказали мне, что в тебе течет кровь древнего рода! Ты должна была стать истинной для лорда одной из драконьих династий!

Мне хотелось закрыть уши, но вместо этого я обхватила себя руками за плечи.

“Теперь ты будешь жить со мной”. Маркиз сказал мне это уже после обряда в храме. А еще: “Ты особенная”.

Но теперь он говорил совсем другое.

— Я готовил тебя для Харроу. Ты должна была обеспечить мне место в совете, земли, титулы... Все, что оборванка вроде тебя с удачной кровью могла мне дать.

Его трость стукнула по полу. Мы с Кларой вздрогнули.

— Но ты ничего не дала!

Гнев, жгучий и горький, поднялся из глубины души. Кому он принадлежал — мне или Арабелле?

Сердце стучало в ушах. Я с трудом дышала. В памяти всплывали картины: девочка с растрепанной косой, голодная, испуганная, впервые попавшая в дом, где так вкусно пахло свежим хлебом. Где ей дали теплую постель, вымыли, накормили.

Тогда она думала, что это — счастье. Теперь знала: это был расчет.

— Вы приютили меня лишь потому, что увидели во мне выгоду!

— А разве дети улиц заслуживают большего? — Маркиз пожал плечами. — Ты была инструментом, но не оправдала вложений. Не стала ни полноценной леди, ни жрицей, ни драконьей спутницей. Так к чему ты мне теперь?

Я молчала. В горле стоял ком, но я не позволила слезам пролиться на щеки.

— Знаешь, кем ты теперь стала, Арабелла? Обузой. Позором. — Маркиз оперся обеими ладонями о перила. Подался вперед и вкрадчиво сказал. — Сломанным инструментом больше не пользуются. В этом доме тебе больше не рады.

Он повернулся к слуге.

— Выбросьте ее на улицу.

Его слова резанули меня по обнаженным нервам. Маркиз говорил так, будто я и впрямь была сломанной вещью.

— Милорд, пожалуйста! — взмолилась Клара.

Он снова не удостоил ее взглядом. Повернувшись, ушел. Чуть погодя в комнате второго этажа оглушительно хлопнула дверь.

Клара перевела полный мольбы взгляд на слугу.

— Альрик, пожалуйста, позволь мне собрать вещи леди Арабеллы! Она же останется совсем одна… Милорд даже не дал ей денег на содержание!

Тот помялся.

— Господин уедет через час — у него встреча с одним из лордов-драконов. Вы можете вернуться вдвоем. Но ненадолго.

— Спасибо, Альрик!

Мы торопливо покинули особняк. Тишина во дворе была почти оглушительной. Клара всхлипывала так, будто за дверь выставили именно ее.

— Что же вам теперь делать? — причитала она.

Я молчала. Стояла неподвижно, прикрыв глаза. В груди — только пепел. Тот, что остается после сожженных надежд, после растоптанной детской веры в то, что кто-то чужой может стать тебе по-настоящему родным.

Арабелла, милая… Тебе снова солгали. Ты не была желанной приемной дочерью. Ты была инвестицией. Ставкой, которая не сыграла. И как только ты перестала быть выгодной, тебя вышвырнули, как ненужную вещь.

Но знаешь что?

Я не вещь. И если весь этот мир хотел превратить меня в ничто, то он сильно ошибся. Я покажу каждому обидчику, на что способен тот, кто потерял все.

Потому что мне больше не за что держаться. Не о чем жалеть. И нечего терять.

Мы с Кларой молча блуждали по Рок-Арво.

У каждой из нас была своя тишина. Ее — тревожная, полная вины и тоски. Моя — глухая, неверящая. Я до сих пор пыталась примириться со всем, что обрушилось на меня. Похоже на то, когда отчаянно пытаешься выбраться из-под лавины.

Я почти не замечала окружающего мира. Ощущала лишь пульсацию клейма на коже, звонкое эхо слов маркиза и ярость, растекающуюся под ребрами. Разве все это — Харроу и разорванная помолвка, маркиз де Лансер и изгнание из дома — похоже на второй шанс?

Мы вернулись к особняку, и Клара робко постучалась в дверь — предупреждение для Альрика. Открыв дверь, он кивнул.

— Милорд уехал по делам. Но может вернуться в любой момент.

Я перешагнула порог дома маркиза. Высокие потолки с позолотой, портреты чужих предков, холодным взглядом провожающие меня, дорогие, но безвкусные гобелены.

Вычурный особняк был золотой шкатулкой, в которой Арабеллу держали как драгоценную инвестицию. Теперь, когда она обесценилась, роскошь особняка показалась мне такой же фальшивой, как улыбка маркиза, впервые назвавшего девчушку с драконьей кровью своей приемной дочерью.

Я шла по коридору, а в голове вместо воспоминаний была все та же глухая тишина. Этот дом казался мне чужим. Словно и не было всех тех лет, что Арабелла провела в этих стенах — девочкой, девушкой, будущей невестой… и, в конце концов, обузой.

Мы не тратили времени на разговоры. Клара принесла мне сумку из плотной ткани и начала складывать туда платья, белье, пару кожаных башмаков и склянки с настоями — от жара и головной боли.

Я тем временем перебирала ящик за ящиком в поисках самых ценных вещей, которые могу забрать с собой и после, возможно, продать. Наткнулась на тетради с обтрепанными уголками и кожаным переплетом. Почерк на обложке аккуратный, вытянутый, с мелкими завитушками.

“Личный дневник Арабеллы де Лансер. Не читать без разрешения”.

Я впервые за весь день улыбнулась. Уложила тетради в сумку.

Прости, Арабелла. Я должна забрать твой дневник. И быть единственной, кто его прочтет. Это почти все, что осталось после тебя. Хотим мы или нет, но теперь ты и я — это одна и та же история.

Я толком не знаю, кем была Арабелла. Но мне нужно понять, как быть ею теперь. Задача посложнее — как выжить на ее месте.

Клара застегнула сумку и передала мне. Глаза ее блестели от сдерживаемых слез.

— Я бы пошла с вами. Не из жалости — просто не хочу больше быть служанкой маркиза. Но у моей матери слабое сердце, а младшие сестры растут, как трава. Им нужна помощь. А здесь я получаю жалованье, хоть и скромное.

Я подошла и взяла ее ладони в свои. Маленькие, теплые, с царапинами и мозолями от работы по дому.

— Я все понимаю. Со мной все будет в порядке, обещаю.

Она кивнула и сжала мои руки.

— Будьте осторожны. И да пребудет с вами удача, миледи.

Я коротко обняла ее. Потом быстро, не оборачиваясь, покинула комнату, а за ней и особняк маркиза де Лансера.

Даже хорошо, что вещей у Арабеллы было так мало — шла я налегке. Вскоре и сам Рок-Арво остался позади. Я не знала, куда иду. Ноги сами несли меня вперед, за пределы города.

Последние дома тянулись за поворотом дороги, как дрожащие в закате тени. Я направлялась в сторону холмов, где начинались редкие рощицы, и трава была выше колен. Ветер тянул за подол плаща, трепал локоны.

В голове мелькали все те же мысли. Кем я была? Кем стала? И что теперь делать?

Я шла, пока не стало совсем темно. Пока луна не взошла над холмами, окрашивая все серебром, и ночные насекомые не зашуршали в кустах. Нашла раскидистое дерево, под которым трава была мягкой, как перина. Расстелила плащ, словно покрывало, и села на него.

Ствол дерева под спиной был жестким, земля подо мной — холодной. Но лучше быть здесь, чем под крышей, где меня презирают. Или в незнакомом, пугающем меня городе, где опасность могла подстерегать на каждом шагу — из-за клейма, которое золотилось теперь на моем лбу.

По какой-то причине Харроу решил не наказывать Арабеллу за обман. Или то, что он сам считал обманом. А вот другие лорды-драконы могут и захотеть.

А здесь, среди природы, мне было хорошо.

Я достала дневник Арабеллы. Открыла страницу наугад.

“Лорд Харроу снова прислал мне цветы — пылающие ирисы. Он говорит, они напоминают ему мой взгляд. Напоминают меня саму. Но я не хочу быть хрупким цветком. Я хочу быть самим пламенем. Пусть другие знают, что во мне есть сила”.

Я закрыла дневник и прижала к груди.

Значит, в тебе действительно горел огонь, Арабелла. Ты хотела быть кем-то большим, чем красивой пустышкой с удачным замужеством. Просто тебя слишком рано заковали в атласные ленты, чужие ожидания и интересы.

А я? Я все еще не знаю, чего хочу. Кроме одного: я хочу дожить до утра. Новый день, возможно, принесет с собой ответы.

Ночь подкралась тихо и осторожно. Прислонившись затылком к шершавому стволу, я смотрела в темнеющее небо. Звезды и созвездия здесь были совсем не такими, как дома. Я пыталась найти знакомые — Орион, Кассиопею, хотя бы Полярную звезду… Ничего. В этом мире даже небо было чужим.

Но ветер пах свежестью с ноткой далекого дыма, а трава мягко укрывала ноги. Я устало прикрыла глаза. Может, даже среди чужого мира, на руинах чужой жизни можно создать свою собственную историю.

Где я сама выберу, кем мне быть.

Лунный свет лился мягко, как вода, размывая очертания мира. Серебрил траву, вился дымкой по склонам холма, нежно касался кожи.

Я сидела, подогнув под себя ноги. Закутавшись в плащ, держала на коленях дневник Арабеллы. Кожа переплета была гладкой и теплой от моих ладоней. Я медлила, прежде чем раскрыть его снова. Знала, что увижу там не даты и сухие записи, а… эхо чужого сердца. Того, которое перестало биться в человеческом теле, но все еще стучало между чернильных строк.

Дневник раскрылся уже ближе к самому концу.

“Иногда я закрываю глаза и представляю: я в белом платье, милорд — рядом со мной. Мы держимся за руки. Наш дом — не дворец, не замок, просто уютный особняк. Там пахнет свежей выпечкой, а в саду бегают дети. Наши дети. Мне не нужны горы золота, власть или статус. Мне нужен лишь тот, кто скажет: “Ты дома. Я позабочусь о тебе. Я всегда буду рядом”.

Слова текли по бумаге, как кровь по венам — горячо, живо. Я сморгнула подступившие к глазам слезы. Ужасно предсказуемо, конечно, — плакать под луной над чужими несбывшимися мечтами. Но я не могла удержаться. Записи, оставленные рукой Арабеллы, были полны надежды. Судьба ее подвела.

“Лорд Харроу не склонен к проникновенным, чувственным беседам. Но я вижу в его глазах и ощущаю в его жестах, когда он ласково берет меня за руку, что он будет хорошим мужем. И, конечно, прекрасным отцом. Вместе с ним мы окружим заботой наших детей. Пусть все, чего у меня не было, будет у них”.

Сердце заныло. Ты хотела тепла, Арабелла, а получила лишь холод, предательство и клеймо на лбу.

И все это теперь досталось мне.

Я вздохнула, пролистала назад. В начале дневника почерк был иным. Более резким, как будто она писала быстрее, нетерпеливее.

“Возможно, все это глупо. Может, мне и не суждено это получить… Но есть место, которое я с детства видела во снах. Домик у моря. Беленые стены. Терраса с плетеными креслами. А перед ней — бескрайняя синь. Я бы вставала рано и ходила по пляжу босиком. Заплетала бы волосы, как в детстве, в одну косу. И пела бы под шум прибоя.

Рок-Арво находится совсем недалеко от моря, но господин де Лансер почти никогда не берет меня туда. Все мое свободное время отнимает что-то важное, срочное. А подобные “бездумные и бесцельные прогулки” — удел нищенок и оборванок и “недостойны благородной юной леди”.

Но до того, как стать “приличной”, до уроков этикета и бальных платьев, я часто убегала туда. Каждый раз, гуляя по берегу моря, я чувствовала с ним особую связь. Меня всегда тянуло к нему. Всегда казалось, что море меня слышит. Что оно меня зовет”.

Страница дрожала в моих пальцах. Я чувствовала горечь Арабеллы, как свою собственную. Домик у моря был ее сокровенным желанием. Тихой мечтой, которую заперли в клетку вместе с ней самой.

Я осторожно закрыла дневник и прижала его к себе. Полной грудью вдохнула ночной воздух. В горле стоял ком.

— Знаешь что? Я отправлюсь к морю. Ради того, чего ты не успела.

Я должна сделать это в память о той, которая дала мне второй шанс на жизнь. Если уж я ворвалась в твой мир и заняла твое тело, то, черт побери, я должна хоть попытаться исполнить твою мечту.

Не знаю, сколько мне удалось подремать, но сон под деревом определенно не был слишком долгим. А вот путь к морю — совсем наоборот.

Я шла по утоптанной тропе. Она вилась меж холмов, усеянных невысокими деревьями и дикими маками, издалека похожими на рубиновую крошку. Я поморщилась. С недавних пор терпеть не могла рубины. Кольцо Харроу, к слову, я завернула в тряпицу и спрятала на дне сумки.

С каждой минутой воздух становился более соленым, влажным и прохладным. Первые дома прибрежной деревушки возникли неожиданно — за резким поворотом тропы. Низкие, беленые, с крышами из серой черепицы и разноцветными занавесками на окнах.

Здесь все дышало морем: от корзин с сушеной рыбой до стариков с загрубевшими руками и босых детей с водорослями в волосах. Я прошла мимо домиков, не останавливаясь. Взгляды некоторых жителей цеплялись за меня, будто те чувствовали во мне чужачку.

А потом я увидела его.

Замок возвышался на утесе каменной громадой. Башни из светлого, почти белого камня, который казался выточенным не мастерами, а самой природой. Ветры полировали его веками. Крутые крыши темнели, как крылья дракона, а флаги на шпилях лениво колыхались в морском ветре.

Я затаила дыхание. А затем ускорила шаг — море звало.

Вскоре я уже стояла у воды. Серебристые волны лизали берег. Ветер яростно трепал одежду и волосы — они снова расплелись. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула соленый воздух. Показалось, что мое место — именно здесь.

Я села на валун. Сначала наслаждалась видом моря, пока мое внимание не привлекла фигура в отдалении. Человек в легкой одежде нырял, выныривал, что-то укладывал в плетеную корзину.

Порыв любопытства победил осторожность. Я подошла ближе. Корзина оказалась полна раковин.

— Простите… Вы ловец жемчуга?

Он обернулся. Молодой, загорелый, с яркими зелеными глазами.

— А что, заметно?

— Я видела, как вы работаете. Это трудно?

— Нырять? Только поначалу. Потом дышать под водой становится легче, чем на суше, — рассмеялся он. — В этих раковинах — жемчуг. Иногда с перламутром, реже — с золотым отливом. Как повезет.

Я покивала головой. Взгляд сам собой скользнул вдаль и наверх. Я кивнула в сторону утеса.

— Тот замок… Вы знаете, кто в нем живет?

Улыбка ныряльщика исчезла.

— Один весьма нелюдимый лорд. Кроме того, говорят, истинное чудовище.

Я резко подалась вперед.

— Он настолько жесток?

Ловец  расхохотался. Какой смешливый…

— Что вы, леди. Я не о характере, а о лице. Он наверняка ужасающе уродлив. Иначе зачем ему прятать лицо за маской?

Я почувствовала укол жалости к незнакомцу. Моя внешность была пусть и не безобразной, но чужой. А ему явно пришлось еще тяжелей. Ведь тот, кто прячет лицо от мира, делает это не просто так.

Ноги сами понесли меня в сторону утеса. Ветер с удвоенной силой бил в лицо, будто отговаривая, но я продолжала идти. Убеждала себя, что хочу лишь поближе рассмотреть замок и подольше насладиться морем. Прежде чем принять решение, что делать дальше.

Тропа к замку была каменистой, заросшей чахлой травой. Ступени, ведущие к воротам, были выточены из серого гранита. Чем выше я поднималась, тем громче грохотало море внизу. Замок рос передо мной, как волна. Еще немного — и его тень накроет меня с головой.

У ворот — никого. Оказавшись у двери, я подняла висящий на ней молоточек и постучала. Гул разнесся эхом по утесу.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась женщина. Пожилая, статная, с высоко поднятой головой и цепким взглядом. На ней был темное строгое платье и фартук без единой складки.

— Да?

— Простите… — Я не узнала свой голос, таким он был тихим. Неожиданно для самой себя сказала: — Мне некуда идти. Может, вам нужна прислуга?

Незнакомка молчала, пристально глядя на меня. Я не отводила взгляд.

— Заходи, — наконец проговорила она.

Скорее даже приказала.

Я шагнула внутрь. За моей спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Внутри замок казался таким же громадным, как и снаружи. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не озираться по сторонам с жадным любопытством.

— Можешь звать меня миссис Уилсон, — сказала открывшая мне дверь женщина. — Я — экономка. Заведую всем, что происходит в этих стенах. И присматриваю за каждым, кто входит сюда.

Ее голос был четким, выверенным, как шаг часового. В нем не было ни капли теплоты, но и ни капли враждебности. Скорее, спокойная настороженность.

Я расправила плечи. Сказала без колебаний:

— Арабелла.

Пусть в Рок-Арво мне путь заказан, даже здесь могли найтись те, кто помнит меня. Вернее, ее.

— Я умею шить, стирать, немного готовить… И, уверяю вас, справлюсь с любой работой.

Глаза миссис Уилсон не отрывались от моего лица, затем медленно скользнули по рукам. Она чуть склонила голову, словно любопытная птица.

— Прости мою правоту, но ты не похожа на служанку. Ни мозолей на ладонях, ни огрубевшей кожи. Манера держаться и говорить, осанка и стать выдают в тебе женщину благородного происхождения.

Проще говоря, леди-белоручку.

Я спрятала улыбку. Неужели и это все во мне от Арабеллы?

— Прежде так и было. Я выросла среди утонченной роскоши и платьев с кружевами. Но теперь это ничего не значит. Мне нужна эта работа, миссис Уилсон.

Головокружительное падение с карьерной лестницы, ничего не скажешь. Буквально вчера я координировала три отдела в крупной компании по логистике — возглавляла департамент срочных поставок, организовывала их, договаривалась с суровыми мужиками на складах и истеричными клиентами по телефону.

Пока не слишком веселая история о том, как менеджер с дипломом и весьма неплохим окладом подалась в служанки. Как повторить мой успех? Сделать ставку не на того парня, нелепо умереть и очнуться в другом мире.

Миссис Уилсон еще посверлила меня взглядом, потом едва заметно кивнула. Я уже хотела выдохнуть с облегчением, как вдруг позади раздалось:

— Почему?

Голос незнакомца за моей спиной был глубоким и бархатным. Мягким, словно прикосновение шелка. И одновременно тянущим вглубь, в нечто, откуда уже не возвращаются прежними. Он будто обвивал мою шею бархатной лентой, не стягивая, но давая понять, что ее конец находится в других руках.

Я начала поворачивать голову.

— Не оборачивайтесь, — велел незнакомец. Тихо, но так, что ноги сделались ватными. — Отвечайте на вопрос.

— Я впала в немилость, — с усилием сказала я. — Меня изгнали. Теперь у меня нет ни крыши над головой, ни имени, которое что-то стоит. У меня ничего не осталось, кроме собственных рук. Поэтому роль служанки идеально мне подойдет.

Повисла тишина. Я чувствовала, как взгляд незнакомца впивается мне в затылок.

— Мне это знакомо, — бесстрастно произнес он. — Обернитесь.

Я послушалась. Медленно, с каким-то усилием, будто что-то внутри меня знало: с этого начнется совсем другая история. Так глупо. Не может же простой взгляд изменить всю мою жизнь?

Незнакомец замер в нескольких шагах от меня. Высокий, стройный, с прямой осанкой. В черной маске без узоров — тонкой гладкой пластине, скрывающей почти все лицо от лба до подбородка. Из-за нее было сложно сказать, сколько ему — хозяину замка, без сомнения — лет. Однако струящиеся за маской белые волосы определенно не были седыми. Скорее, платиновыми, цвета снега при лунном свете.

А его глаза… Я никогда не видела таких глаз — ни в жизни, ни в кино. Они были перламутровыми, словно жемчужины — белыми с переливами серебристого и розового. Сияющими. Нереальными.

Видели они меня вообще?

Я заставила себя отвести взгляд от этих невозможных глаз. Нужно срочно сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно!

К счастью, наряд хозяина замка, будто сошедший со старинного портрета, вполне располагал к изучению. Белая рубашка, жилет из черного шелка с серебряной вышивкой, длинный сюртук с отороченными лацканами. Все выверено, сдержано, аристократично до последнего шва.

Клеймо, про которое я старательно пыталась забыть, вспыхнуло. Как будто огонь зажегся прямо под кожей. Лорд смотрел прямо на него.

— У тебя свои тайны, — сказал он медленно. — У меня — свои.

Голос снова окутал меня, словно теплая вода. Не ласковый, но вкрадчивый. Казалось, он раздается у меня внутри. Я невольно задержала дыхание.

— Леди Арабелла де Лансер, верно? — чуть склонив голову набок, спросил хозяин.

— Откуда вы… Как вы?..

— Море мне сказало.

Это еще что значит?

— Просто Арабелла, — после недолгой заминки все-таки сказала я. — Полагаю, после изгнания я более не имею права называться леди и иметь отношение к благородному роду де Лансер.

Я растерянно поморгала. Мои собственные слова были совсем не похожи на то, как я обычно говорила. Неужели и это влияние Арабеллы, чье имя и тело по воле судьбы я взяла?

Меня вдруг захлестнула паника. Что, если из-за нашего слияния я потеряю себя, свою личность?

— Вам нехорошо?

От взгляд хозяина замка, кажется, ничто не способно укрыться.

— Мерелин, подай Арабелле стакан воды.

— Конечно, милорд, — спохватилась экономка.

Пить воду мелкими глотками мне пришлось под внимательным взглядом перламутровых глаз. Да, теперь я определенно точно знала, что они меня видят. Более того — они изучали меня. А их хозяин, кажется, гадал, какие мысли сейчас так сильно меня занимали.

Как будто я могла признаться в них хоть кому-то в этом мире.

— Арабелла, вы знали, кто ждет вас в этом замке?

— Да. Точнее, я не знала вашего имени…

— Лорд-дракон Сайлас Эйнар. Или лорд Чудовище, как называют меня некоторые жители Рок-Арво.

Губы в прорези маски чуть изогнулись в усмешке. Мне стало не по себе. Он что, знал все слухи о себе? Как это должно быть ужасно…

— Но вы, полагаю, слышали о моей особенности?

— Да.

— И вы не боитесь?

— Нет, — искренне сказала я, грея в руках наполовину опустевший стакан.

— Почему?

Воцарившуюся после вопроса тишину нарушал только плеск волн где-то внизу и стук моего сердца.

— Почему? — настойчиво повторил лорд-дракон.

Слова сорвались прежде, чем я успела придумать изящный ответ.

— Красивые люди причинили мне и другим слишком много боли. Я устала от них. Они живут на вершине мира, считая, что имеют право разрушать чужие жизни просто потому, что могут. И сколь бы прекрасными они ни были, рано или поздно их суть выплывет наружу. Красота лишь мешает разглядеть чужую душу. Она — самая коварная, обманчивая маска.

Лорд-дракон молча изучал меня. Мне хотелось спрятаться от этого пытливого взгляда, но я заставляла себя смотреть ему прямо в глаза. Потом он наконец кивнул. Медленно, будто подводил итог не только разговору, но и чему-то большему.

— Начнешь завтра. Мерелин выделит тебе комнату в крыле прислуги.

Лорд Сайлас стремительно развернулся, и ткань его сюртука взметнулась, как крыло ночной птицы.

Я проводила его взглядом. Обхватила себя за плечи руками, покрытыми мурашками. Меня не отпускало ощущение, будто в мою жизнь только что вошло нечто неизбежное. И я не могла понять, боялась ли я этого или, напротив, испытывала предвкушение.

Арабелла, ты мечтала о домике у моря… А как тебе целый замок?

Друзья, настало время познакомиться с еще одним, очень важным героем этой истории - лордом Сайласом. На самом деле, маска закрывает его лицо полностью, от лба до подбородка. Но мы взглянем на некий праздничный и оптимистичный вариант)

Что же именно скрывает его маска, нашей очаровательной Арабелле только предстоит выяснить. Ваши предположения?)