Измена. Как ты мог?

В нашей спальне кромешная темнота, плотные шторы не пропускают ни каплю света. 

Быстро раздеваюсь, наощупь двигаюсь в темноте, аккуратно присаживаюсь на кровать.

Трогаю рукой пространство вокруг себя, пока глаза привыкают к темноте.

Осторожно подбираюсь ближе к мужу по кровати. Вытягиваюсь во весь рост, прижимаюсь к нему.

Он, не просыпаясь, тут же обнимает меня одной рукой, подтягивает к себе, привычно притискивает к своему горячему телу.

Тяну свои руки выше, ерошу его волосы. Глажу гладковыбритые скулы. Хоть на часах второй час ночи, я уверена, дело закончится страстным сексом, тем более, что у нас его уже месяц не было, а то и больше.

Главное, не сильно шуметь, чтоб не разбудить сына, и Эльку, которая живет у нас уже месяц.

Закидываю ногу на бедро мужа, трусь об него грудью, напрашиваясь на ласку. Фантазирую, как он сейчас проснется, а тут такой подарок – я в красивом белье лежу в его объятьях. Жалею, что не догадалась ночник включить, чтобы Тимур мог рассмотреть во всех подробностях этот тончайший кружевной соблазн, что на мне одет.

Я сама любовалась собой в зеркало, не могла отвести глаз.

Тянусь к ночнику через голову мужа, намерено задевая его грудью. Хватка на моем теле становится жестче.

«Проснулся или вот-вот проснется» – решаю я удовлетворенно.

Улыбаюсь про себя, представляя, как он удивится, что я уже вернулась из командировки, хотя должна была прилететь только послезавтра к вечеру. Предвкушение его ласк, поцелуев, хриплого шепота о том, как он любит и хочет меня, заводят внутри меня коктейль из ярких вспышек чувств.

Только в следующее мгновенье я визжу от неожиданности, понимая, что в кровати мы не одни.

Слабый свет ночника освещает голую женскую фигуру, спокойно спящую рядом с мужем.

В то же мгновенье Тимур подскакивает в кровати от моего крика, озирается непонимающе, затем глаза его расширяются от ужаса, глядя на меня.

Женщина стонет во сне, будто жалуясь на внезапный свет и звуки, мешающие ей спокойно отдыхать после бурного секса с моим мужем.

Поворачивается на бок и открывает глаза.

Встречаемся с ней глазами. Я не хочу в это поверить. Мой мир рушится в одну секунду.

В постели рядом с мужем моя подруга. Сверлим друг друга взглядами.

Тимур первый из нас троих приходит в себя, хватает меня за руку, пригвождая к месту:

– Зая, это не то, что ты подумала!

Месяц назад

 – Он меня выставил из дома! Сказал, что разлюбил! – Элька размазывает слезы по лицу.

На нее больно смотреть. У меня сжимается сердце, но я все равно представления не имею, как ей можно помочь.

Мы с Тимуром были уверены, что у них с Артуром все хорошо. Обычная семья, правда без детей.

Артур одно время хотел ребеночка, особенно, когда видел, как мы с Тимуром души не чаем в нашем подрастающем Егорке.

Но Элька всегда против была. Не хотела портить фигуру растяжками, не хотела, чтоб ее грудь четвертого размера обвисла от кормления.

Говорила, что хочет пожить для себя, и Артур в итоге согласился. Так что за восемь лет они так никого и не родили.

Последний год Элька вроде бы уже была готова забеременеть по ее словам, но все время что-то ей мешало: то много работы у мужа, то приглашение на свадьбу друзей, то запланированный отпуск, то новое платье, которое надо непременно «поносить успеть, а то как пузо вылезет, и всё, платье станет мало»

И вот сейчас она сидит на нашей с Тимуром кухне, ревет и утверждает, что Артур ее разлюбил. В коридоре стоят два огромных чемодана ее вещей, с которыми она пришла к нам час назад.

И уже час мне рассказывает, какой Артур мерзавец, не стесняясь в выражениях:

– Я отдала ему лучшие годы жизни! Сашь, ну как так? Он попользовался мной и выкинул на обочину! Козёл! Не прошу ему никогда! Он еще пожалеет!

– Погоди, – я не могу до конца поверить. Я ее Артура совсем другим представляла. – Как такое может быть? Ну может быть он как-то объяснил? Что произошло вообще?

– Да ничего не произошло! Может, бабу себе нашел помоложе меня, может у нее жопа больше, чем моя, или сиськи! Знаешь же этих мужиков! – зло выговаривает подруга.

Мужиков я совсем не знаю, Тимур – мой первый и единственный мужчина. Опыта как у Эли у меня нет.

– Эль! Ну что ты несешь! Посмотри на себя! Ты же фигуристая какая и симпатичная! Может просто поссорились, и помиритесь еще? – неуверенно предлагаю я.

Я совсем не спец в любовных вопросах. Мне только хочется, чтоб у подруги все было хорошо снова.

Мне жалко ее, и поверить не могу, что вот так в один день может разрушиться брак, который казался крепким и счастливым.

Не понимаю, как можно выбрать другую? Элька красавица, и даже плачет красиво. Слезы ручьями текут по ее щекам, блестят на длинных нарощенных ресницах.

– Да что ты знаешь об этом, Сашуль? Тебе повезло, вытащила счастливый лотерейный билет, один на миллион. Муж тебе достался любящий и верный, все для тебя делает, Егорушку обожает! А мой?! – несчастно вздыхает.

– Но они же братья с Артуром! – всплескиваю я руками.

– Ну братья, ­– легко соглашается она, – только разные. Тебе с Тимуром повезло, а мне вот с Артуром не очень! Хотя, будь он как Тимур, все конечно же было бы по-другому.

– Ты сейчас расстроена, но, уверена, мы что-нибудь придумаем! – пытаюсь я приободрить подругу.

В этот время в замке поворачивается ключ, из прихожей слышу рассерженный голос мужа:

– Саша! Что такое? Почему чемоданы в холле? Да еще сразу два! Ты куда опять намылилась? Недели не прошло, как ты прилетела! Да задолбала уже этими своими командировками!

Выскакиваю в коридор, как нашкодившая девочка:

– Тим, это не мои. Элины, – стараюсь говорить потише.

Муж хмурится:

– Не понял. Зачем тут Элины чемоданы?

– Ее Артур выгнал, – понижаю голос, показываю ему глазами, что Элька на кухне сидит и слышит все.

– В смысле? Что за ерунда? Я ему сейчас позвоню, мозги вправлю!

Тимур всегда скор на расправу.

Хватает телефон, набирает номер, рявкает в него:

– Алло! Я не понял, ты что творишь? Что за бред сейчас Сашка моя несет? Вы что, поругались с Элькой? С какого фига ты ее выставил с чемоданами?

Хмурится, выслушивая ответ брата.

– И что теперь?

Артур что-то долго вещает ему в трубку. После чего Тимур смотрит устало на Элю, сидящую с заплаканным лицом, кривится от ответа Артура, потом разворачивается и выходит из кухни. А через минуту я уже вижу, как он ходит по парковке около дома, разговаривая по телефону с братом. Диалог у них получается длинным, и хоть окна открыты, не слышно ничего, кроме обрывков слов Тимура. Он возвращается в дом минут через двадцать. Сердито оглядывает Элю, вздыхает:

– Поживешь у нас месяц-другой, может, образумится Артур. Несет ересь какую-то. Ни черта не понял, что у вас там происходит. Но мы пока еще семья, значит, должны помогать друг другу.

Обращаясь ко мне, роняет:

– Я чемоданы отнесу в гостевую спальню. Разместишь там Элю. Помощнице скажи, что у нас новый член семьи.

Элька провожает его благодарным взглядом, и только он скрывается в спальне, снова начинает рыдать по своему «предателю» мужу.

– Повезло тебе, Сашка! Такой мужик! Не то что мой! Я подозреваю, что он мне изменяет. А может, просто импотент!

– Нет, я не верю, – шепчу я, – не может быть, чтоб Артур оказался такой мразью.

– Да ты у нас святая дева просто, Сашуль! Живешь как в раю! Жизни и не видела толком. Может и твой такой же кобель, как и мой? Просто ты не в курсе?

Уже три недели я только тем и занимаюсь, что развлекаю подругу, готовую провалиться в черную дыру депрессии. 

Я ведь помню, какой прекрасной парой с Артуром они были.

Заводная и веселая Эля, душа любой компании, острая на язык, фигуристая и интересная женщина.

И спокойный Артур, рассудительный и вечно медлящий в словах и поступках.

С моим Тимуром они близнецы, но Тимур чувствует себя старше.

Он и правда родился на три минуты раньше Артура, и во всем всегда его опережал: лучше учился, быстрей мог принять решение, больше зарабатывал, умел находить друзей.

 После окончания универа Тимур сразу же открыл свою фирму. Артур пошел к нему работать. В семье считалось, что это общее дело братьев, но Тимур все тянул на себе. Однако, от Артура не избавлялся, Артур был для него тем человеком, на которого можно было оставить фирму, и быть уверенным, что он не подведет.

Непрошено в голову лезут воспоминания, как я радовалась, когда познакомила Элю с Артуром, и между ними возникла «химия», как я прыгала до потолка, хлопая в ладоши, когда Эля сообщила, что выходит за него замуж.

Это была просто мечта: моя лучшая подруга и брат мужа.

Правда, наши пути немного разошлись, когда родился Егорка, но сын подрос, и наша компания снова воссоединилась. Мы везде были вчетвером. Родители Тимура и Артура не нарадовались, глядя на нас.

Так что теперь, когда Артур ни с того ни с сего бросил Эльку, мы с Тимуром чувствуем свою ответственность перед ней. Пытаемся ее отвлечь от грустных мыслей, развеселить. Все-таки мы одна семья.

Правда, иногда мне кажется, что Тимур так мил с Элей, чтобы показать брату, как тот неправ. Что семья поддерживает не его решение, а брошенную им жену. Хоть это и не по-родственному, но я с ним солидарна. В конце концов, Эля – тоже член семьи.

Поэтому, когда она просит сходить с ней в шоппинг, я соглашаюсь в ущерб работе. Мне придется ночью доделывать проект, но сейчас мы стоим с ней в роскошном бутике нижнего белья, куда меня затащила подруга. Верчу в руках вешалку, на которой висит настоящее волшебство от кутюр.

Цена на комплект непростительно дорогая.

– Как думаешь, стоит ли брать эту роскошь? – изучаю ценник с несколькими нулями, поражаясь какие могут быть цены на трусики и бюстгальтер.

– Конечно! Это же Агент Провокатор! – в отличие от меня, Эля не сомневается, – у тебя богатый муж, любит тебя, так что покупай, не задумываясь! Я б красное взяла! Что ты все время черное и черное?

– Мужу нравится черный на мне, – отвечаю краснея.

– Ну как знаешь! Будь у меня такой же муж, как твой… – обрывает сама себя на полуслове. В ее глазах блестят слезы.

Вот так целый месяц уже, все ей напоминает о предательстве близкого человека. Мне иногда кажется, что наш счастливый брак её только выводит из равновесия.

Только наш счастливый брак таким кажется на расстоянии. Если глянуть поближе, то случаются и конфликты.

Вечером того же дня, злой Тимур, выговаривает мне в спальне свои претензии. Не хочет, чтобы я завтра улетала в командировку на неделю.

– Саша, тебя вообще дома не бывает! Неужели нельзя найти работу без командировок?

– Ты же знаешь, что без командировок я буду раза в три меньше получать.

– Дались тебе эти деньги! – Психует он, – я сам могу тебя прекрасно обеспечить. Зачем ты уцепилась за эти долбанные командировки??

Ты сколько в этом месяце дома была?

Честно пытаюсь подсчитать:

– Дней двадцать? – спрашиваю его.

Явно он знает ответ на этот вопрос. Смотрит насмешливо, со злостью.

– Шестнадцать! А у нас, между прочим, подруга твоя живет! Я с ней вижусь чаще, чем с тобой! Она круглосуточно дома, в отличие от тебя! То ты на работе задерживаешься, то вообще по командировкам мотаешься. Мы скоро забудем, как ты выглядишь! Зато Эля рядом все время!

Перебиваю его, не даю договорить:

– Между прочим, она у нас живет только потому, что твой родной брат выгнал ее из дома!

– Значит заслужила! – припечатывает муж в гневе.

У меня глаза на лоб лезут, как он может такое говорить?

– Тимур, давай я доделаю уже этот проект, и вместе подумаем, что можно сделать с моими командировками. Всего месяц остался, – предлагаю я примирительно.

– Тебе лучше уволиться! – резко заявляет он.

– Этого не будет! Я хочу работать.

Перед глазами пример пары знакомых, да и родственников, где в семье жена работала, а когда муж уходил к другой, то остались ни с чем. 

Тимуру этого не понять, он мужчина, у него свой бизнес. Ему не страшно, если я потеряю доход. Он, пожалуй, даже не заметит этого. И будет только рад, что я все время дома его жду.

Ревность Тимура обжигает словами:

– Не можешь уволиться, потому что со своим начальником шашни крутишь?

Возмущаюсь:

– Тимур! С чего ты так придумал себе?  У нас деловые отношения!
– Я видел, как он на тебя смотрит, как кот на сметану, разве что не облизывается. Тебе кажется, что я придумываю, но я-то лучше знаю, как смотрит мужчина, когда хочет женщину.

– Да не может этого быть! Я не давала ему никаких поводов! – пытаюсь воззвать к логике мужа.

– Может ему не нужны поводы? Ты так не думаешь? Он выбрал тебя и действует чтоб соблазнить тебя!

Я мысленно вспоминаю своего начальника и все наши диалоги и не нахожу в них ничего крамольного. Пожимаю плечами, считаю, что Тимур выдумывает все.

Начальник у меня молодой, мой ровесник, но Тимуру и в подметки не годится. Я знаю, что босс нравится девочкам. Но мне он зачем? Я замужем за лучшим мужчиной на свете.

Правда, последние три недели он большей частью злой и раздраженный. Жалуется, что ему нужно больше секса. А я то в командировке, то боюсь потревожить Эльку. Наша спальня расположена ровно над ее комнатой. Вдруг мы помешаем ей спать?

На следующее утро я уезжаю в командировку на неделю. В голове все время крутятся слова Тимура про моего босса, застряли на репите. Я, наверно, накручиваю себя, потому что привыкла доверять мужу в его суждениях, и от этого начинаю пристальней присматриваться к шефу. Пытаюсь найти в его словах или действиях намек на флирт или заигрывание со мной.  Но ничего подобного не обнаруживаю. Всю неделю пропадаем с ним на конференции, работаем с утра до позднего вечера.

Мне некогда даже позвонить толком, еще и Тимур все время занят, когда у меня выдается минутка для звонка.

Зато босс всегда рядом.

– Саша, пошли вечером в ресторан, поужинаем вместе? – приветливо улыбается.

– Дмитрий Сергеевич! – стараюсь вложить в свой голос укоризненные нотки.

Мы вместе работаем уже семь лет, и давно уже с ним на ты, он мой ровесник. Но когда надо подчеркнуть дистанцию между нами, я возвращаюсь к обращению на «вы» и по имени-отчеству.

Вот и сейчас пользуюсь этим приемом. На что он только смеется:

– Саш, да что тебе все время служебные романы чудятся? Рыльце в пушку, да? Ты смотри у меня! – угрожает с широкой улыбкой, – Тебе и муж не простит, и я! А я еще и сообщу ему, так и знай!

­– Дим, ну какие служебные романы? Я замужем, – сообщаю, как мне кажется, очевидное.

Дима делает кислое лицо, закатывает глаза, изображает, что я зануда.

– С партнерами идем в ресторан, это деловая встреча! Давай заинтересую тебя, – подмигивает, – если сегодня идем на ужин, то после него сразу можешь мчать на самолет и домой. Тут нам осталось два дня. Ты мне, конечно, нужна будешь, но я как-нибудь один справлюсь, если пообещаешь на связи быть!

– Да-да! Спасибо большое! – радуюсь, как девочка.

– Ну что? По рукам? Идем вечером ужинать?

– Конечно, без проблем!

Я весь день витаю в облаках, в ожидании вечера. Так счастлива, что был билет на самолет, и я в полночь уже прилечу, еще примерно час-два и буду дома! Устрою мужу сюрприз.

Как все удачно складывается! И то, что шеф раздобрился, отпускает меня домой на два дня раньше. И то, что мы с Элькой так удачно пошопились, и я купила комплект белья из тончайшего кружева. Вспоминаю как аппетитно смотрится моя небольшая грудь и круглая попка в почти невесомом белье. Представляю, что можно дополнить образ чулочками.

Тимур будет с ума сходить, он любит, когда на мне красивое белье. Я же уже давно его не баловала нарядами. Пришло время все исправить.

 Ярко представляю, как он будет пожирать меня глазами, как хрипло будет шептать: «Хочу тебя».

Мы ведь любим друг друга. Правда, с годами секс не то, чтоб приелся, но стал ожидаемым, привычным. Мы стали выполнять обязательную программу, которая давно обкатана и неизменно приводит к взрыву удовольствия, после которого мы целуемся и засыпаем каждый на своей половине кровати.

А в последние месяцы и того хуже. Тимур изводит меня своей ревностью, и как я не доказываю, что между мной и Димой никогда ничего не было и не будет, легче не становится. Тимур как одержимый начинает разговоры снова и снова, сердится на мои командировки, которых и, правда, в этом году очень много.

Еще и то, что Элька живет у нас месяц, тоже нехорошо сказалось, в основном по моей вине конечно. Я стесняюсь, что будет ей слышно, и отказываю в сексе Тимуру раз за разом, или прошу его побыстрей и потише.

Вспоминаю, как он недовольно стискивает челюсти после моих таких просьб и отворачивается от меня со словами:

– Без твоего желания мне не надо. «Побыстрей и потише» – это в душе можно одному справиться!

Я так была довольна, что он отстал от меня, и неделю даже попыток не делал прикоснуться. А сейчас, вдали от него, я понимаю, что была неправа. Можно было что-то придумать, а не бояться, что Эля услышит. Да и услышала бы, что такого?
Вздыхаю, признаю самой себе, что она бы расстроилась, и так весь месяц только и делала, что сравнивала Тимура и Артура не в пользу последнего, сравнивала наши браки.

Она очень переживает, но как ей помочь вернуть мужа – я не знаю.

Только в своих попытках поддержать подругу, кажется, я слишком далеко зашла. Поддерживаю ее тем, что у меня тоже нет близости с мужем?  Это уже слишком. Жаль, что понимаю я это только сейчас, вдали от Тимура.

А ведь у нас с ним завтра годовщина свадьбы.

«Устрою ему сюрприз!» – решаю я. Придумываю, как открою дверь своим ключом, надену новый комплект белья и нырну к мужу в объятья. 

Поэтому хватаюсь за возможность улететь пораньше обеими руками, надо всего лишь сходить в ресторан поужинать с Димой и партнерами.

Я тщательно укладываю волосы и крашусь перед выходом в ресторан. Приезжаю за пять минут до назначенной встречи. Дима уже сидит за столом. Делаем заказ, проходит полчаса, но никто не подсаживается к нам.

– Наверно, не придут, – спокойно констатирует шеф.

Судя по его спокойному тону, я сразу начинаю подозревать, что он и не ждал никого.

Зато меня ждет сюрприз.

Дима накрывает мою руку своей и, глядя в глаза, произносит:

– Саша, ты мне нравишься, мы давно знакомы, поэтому не вижу смысла ходить вокруг да около. Ты просила повышение твоей зарплаты на десять процентов. Я готов!

На моем лице расцветает довольная улыбка и тут же вянет, когда он, как ни в чем не бывало, продолжает:

– Готов поднять даже на пятьдесят, но с условием, что ты будешь моей любовницей. Тимур ничего не узнает, я тебе гарантирую.

От шока я даже сказать ничего не могу, выдергиваю свою руку из-под его с такой силой, что опрокидываю стакан с водой на стол. Стакан стремительно падает, вода проливается на скатерть и, судя по всему, и на Диму. 

Он вскакивает из-за стола, по брюкам разливается подозрительно выглядящее пятно.

Я нервно прыскаю со смеху, и только потом, словно очнувшись, начинаю извиняться:

– Прости, это была слишком жестокая шутка. Ты же пошутил? Дмитрий Сергеевич, извините, я не хотела! Это просто вода, она высохнет сейчас.

К нам спешит официант, готовый оттирать Димины брюки от воды.

Дима прогоняет его, усаживается обратно за стол, сверлит меня взглядом.

И проделав уже достаточно дыр во мне, наконец произносит:

– Шутка! Как же с тобой сложно, Зарубина! Вроде красивая молодая женщина, а пугаешься, будто из леса тебя вчера вывезли.

Качает головой, будто упрекает меня за мою реакцию. Я уже достаточно с ним работаю, чтобы понять, что босс злится, но сдерживается, старается не показывать свою реакцию.

Внимательно смотрю на него, не могу понять, что это только что было. Мы семь лет бок о бок работаем, почему вдруг такое непристойное предложение мне пришлось выслушать? Если он шутил, то почему такими злыми глазами смотрит сейчас, но при этом улыбается – не понятно.

– Я наверно пойду? – спрашиваю разрешения, и сама на себя за это сержусь.

– Да сиди уже, я понял, что ты у нас трепетная лань. Хорошо, хоть в обморок не грохнулась.

– Я могу уволиться… – начинаю я, мысленно обращаясь к словам Тимура о том, что Дима ко мне неровно дышит, – Наверно это правильно будет.

Опускаю глаза.

­– Фигней не страдай, Саш. Ты мне нравишься, – накалывает на вилку кусок мяса, жует, продолжает как ни в чем не бывало, ­– как наемный работник. Где я еще такую верную найду подчиненную?

В моей голове скрепят шестеренки, складывают усиленно его слова в картинку. Почему-то кажется, что все они с двойным смыслом, а Дима ведет какую-то свою игру, суть которой я не могу уловить.

– Дмитрий Сергеевич, может вернемся к прежним рабочим отношениям? – предлагаю я после затянувшейся паузы.

Вскидывает удивленно брови:

– А у нас были еще какие-то отношения? Что-то не припомню.

– Нет, но…

– Без «но», Зарубина! Продолжаем работать! Ты любишь работу, она тебе нужна, правда же? А то твой Тимур быстро тебя дома запрет! Ему волю дай, так он тебя и к батарее прикует, лишь бы тебя никто не видел, кроме него. Но ты же не такая? Верная жена, любящая мать, Тимуру не о чем волноваться. И тебе нечего накручивать себя, там, где не надо. Я, кстати, с тобой хотел обсудить наш новый проект. Думаю, мы в него впишемся.

Целый час беседует со мной, расписывая плюсы нового предложения о сотрудничестве. Я пытаюсь быть осторожной, но боссу нравятся сложные задачи. Он легко ими загорается и готов любого зажечь своей энергией и уверенностью, что все выгорит.

И не препятствует, когда через полтора часа я встаю из-за стола, прощаюсь и ухожу, чтобы успеть на самолет.

Выхожу на улицу, лезу в сумочку, чтоб достать телефон и вызвать такси, и оказывается я забыла телефон в ресторане. Приходится вернуться. Дима невозмутимо протягивает телефон, удовлетворенно улыбается, выглядит реально как сытый кот, и произносит:

– Все-таки ты очень красивая сегодня, Саша! Надеюсь, Тимур ценит это, и знает, как тебя удержать!

Своим ключом открываю дверь нашего дома, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить трех самых моих любимых людей: мужа, сына и подругу. Свет не включаю, двигаюсь наощупь, я и в темноте прекрасно ориентируюсь.

Уверена, что мужу понравится мой сюрприз – возвращение из командировки на два дня раньше. Все-таки сегодня годовщина нашей свадьбы.

Тринадцать лет.

Интересно, помнит ли он об этом? Или так зол на меня, что совсем про все забыл?

Вспоминаю, как красиво он ухаживал за мной, еще студенткой. У него уже была своя фирма, деньги. Мне все одногруппницы завидовали, когда он заезжал за мной на БМВ после пар. Старше меня на пять лет, он казался тогда очень взрослым и солидным мужчиной. На однокурсников мне даже смотреть не хотелось. Да и вообще ни на кого. И сейчас не хочется.

Я счастлива в браке. И это, пожалуй, самое главное мое счастье в жизни – мой брак с Тимуром и наш сын Егорка.

Но, как назло, в голову сегодня лезет всякая ерунда, что тринадцать – несчастливое число. Или что Артур с Элей восемь лет женаты, и разбежались.

Отмахиваюсь от этих мыслей, как от назойливых мух.

Я уверена, нас с Тимуром это не коснется. Мы немного отдалились друг от друга, но все поправимо. Скоро закончится проект, и я попрошу Диму пока не ставить меня на новые. Неважно, что потеряю в зарплате, главное, в семье будет мир, Тимур успокоится, да и Егору я время смогу уделять достаточно.

Быстро принимаю душ. На лице расцветает улыбка, когда я одеваю новый кружевной комплект белья, он мне так идет, да и муж обожает черный цвет и кружево.

Хоть на часах второй час ночи, я уверена, что все закончится страстным сексом, тем более что у нас давно его уже не было. И хорошо, что завтра мне Дима дал выходной, высплюсь, может и Тимур чуть-чуть задержится дома, побудем с ним вдвоем.

Улыбаюсь в предвкушении ласк мужа. Я соскучилась. Он, наверное, прав, пора мне заканчивать с этими постоянными командировками.

Что я так в них уцепилась? Почему примерила на себя мамину судьбу? Если ее бросил муж, то это она просто неправильно себя вела. Я все сделаю правильно, и мне не надо будет думать, как выживать одной с ребенком.

Тимур всегда будет рядом, мы любим друг друга, он никогда меня не бросит.

«Не то, что Артур!» – возникает в голове Элина фраза, сказанная ей наверно раз сто за этот месяц.

Встряхиваю головой, прогоняя непрошенные мысли.

Крадусь в нашу с мужем спальню, тихонько открываю дверь и проскальзываю внутрь комнаты, двигаюсь в полной темноте.

В нашей спальне кромешная темнота, плотные шторы не пропускают ни каплю света.

Быстро раздеваюсь, наощупь двигаюсь в темноте, аккуратно присаживаюсь на кровать. Трогаю рукой пространство вокруг себя, пока глаза привыкают к темноте.

Осторожно подбираюсь ближе к мужу по кровати. Вытягиваюсь во весь рост, прижимаюсь к нему. Он, не просыпаясь, тут же обнимает меня одной рукой, подтягивает к себе, привычно притискивает к своему горячему телу.

Тяну свои руки выше, ерошу его волосы. Глажу гладковыбритые скулы. Хоть на часах второй час ночи, я уверена, дело закончится страстным сексом, тем более, что у нас его уже месяц не было, а то и больше.

Главное, не сильно шуметь, чтоб не разбудить сына, и Эльку, которая живет у нас уже месяц.

Закидываю ногу на бедро мужа, трусь об него грудью, напрашиваясь на ласку. Фантазирую, как он сейчас проснется, а тут такой подарок – я в красивом белье лежу в его объятьях. Жалею, что не догадалась ночник включить, чтобы Тимур мог рассмотреть во всех подробностях этот тончайший кружевной соблазн, что на мне одет.

Я сама любовалась собой в зеркало, не могла отвести глаз.

Тянусь к ночнику через голову мужа, намерено задевая его грудью. Хватка на моем теле становится жестче.

«Проснулся или вот-вот проснется» – решаю я удовлетворенно.

Улыбаюсь про себя, представляя, как он удивится, что я уже вернулась из командировки, хотя должна была прилететь только послезавтра к вечеру. Предвкушение его ласк, поцелуев, хриплого шепота о том, как он любит и хочет меня, заводят внутри меня коктейль из ярких вспышек чувств.

Только в следующее мгновенье я визжу от неожиданности, понимая, что в кровати мы не одни.

Слабый свет ночника освещает голую женскую фигуру, спокойно спящую рядом с мужем.

В то же мгновенье Тимур подскакивает в кровати от моего крика, озирается непонимающе, затем глаза его расширяются от ужаса, глядя на меня.

Женщина стонет во сне, будто жалуясь на внезапный свет и звуки, мешающие ей спокойно отдыхать после бурного секса с моим мужем.

Поворачивается на бок и открывает глаза.

Встречаемся с ней глазами. Я не хочу в это поверить. Мой мир рушится в одну секунду.

В постели рядом с мужем моя подруга. Сверлим друг друга взглядами.

Тимур первый из нас троих приходит в себя, хватает меня за руку, пригвождая к месту:

– Зая, это не то, что ты подумала!

 Кровь шумит в ушах. Меня словно выбросило в какую-то параллельную реальность. В моем мире такое просто невозможно! Моя любимая подруга, с которой дружим со школы, и мой обожаемый муж – голые в одной постели. 

Ах, да! Я тоже в этой же постели. Только не голая. Я в черном эротичном белье и чулочках. Даже духи любимые Тимуром нанесла на запястья. Хотела ему понравиться. Судя по его стояку, с задачей я справилась.

Он смотрит на меня потемневшим тяжелым взглядом. Я знаю этот взгляд. Он означает только то, что Тимуру нравится то, что он видит. И если бы не Эля в нашей постели, он бы сказал сейчас мне охрипшим голосом: «Иди ко мне!»

Но вместо этого отмирает Эля, натягивает на себя простынь и буднично сообщает, словно мы сидим за столом на кухне:

– Ладно, ребят, я пошла! Вы сами тут разбирайтесь, я спать хочу!

И делает попытку встать и, видимо, хочет гордо удалиться.

– Иди! – подстегивает ее муж.

– Стоять! – рявкаю я и сама удивляюсь, откуда силы взялись.

– И давно у вас шуры-муры? – Ядовито спрашиваю.

– Эля, пошла вон! – командует муж привычно, – мы сами с тобой разберемся, котенок!

На фразе, обращенной ко мне, говорит ласково, успокаивающе, как с раненным зверем, которого надо успокоить сейчас, чтоб он не бросился все крошить и ломать.

– Не надо со мной разбираться! – Огрызаюсь я, – мне все предельно понятно. Я в командировку, вы в кровать. Очень удобно!

– Сашунь, – подает голос Элька.

Я смотреть на нее не могу. Я жила с двумя предателями под одной крышей.

Думала о муже, как его порадовать. Переживала о подруге, как ее поддержать. А они прекрасно и без меня радовали и поддерживали друг друга в нашей постели. Очень удобно, даже ходить никуда не надо.

– Давно это у вас? – холодно интересуюсь, кивая на смятую постель.

Одновременно отвечают:

– Да! – Эля произносит с вызовом, дерзко задирая подбородок, словно гордится

– НЕТ! – отчеканивает муж. Гневно взирает на мою бывшую подругу. Если б взглядом можно было бы убивать, то даже не потребовался бы контрольный, Эля была бы уже мертва от того, как он взглянул на нее.

Но он смотрит и смотрит, буравит ее взглядом, полным ненависти и отвращения. Или мне так кажется? Я не знаю. Да и не желаю разбираться, мне все равно, что за чувства ими движут.

У меня самой никаких чувств нет, только одна всепоглощающая боль. Она топит меня, засасывает в трясину. Подбирается к горлу.

Эля хмыкает, подергивает плечом и грациозно двигается к двери нашей спальни. Голая.

– Стой, дура! – останавливает ее мой муж, – куда голая? А если Егор выйдет? К чему это представление?!

Упоминание Егора совершенно сносит мне крышу, и я кричу на мужа:

– Какой прекрасный отец! Вспомнил о сыне! Пока драл жену брата, не вспоминал, а тут вспомнил! Ты мне изменил с женой брата! – Я словно со стеной говорю, муж не слышит меня, не хочет понимать.

– Она не жена ему, они разводятся, – ледяным голосом заявляет Тимур.

– Ну это конечно же все меняет! – говорю я ехидно.

­­–  Это неважно, – тон его по-прежнему холоден, – важно то, что ты была, есть и остаешься моей женой. И думать забудь о разводе. Саша, оденься и давай поговорим спокойно, как два взрослых человека.

В голосе мужа властные ноты, впрочем, как всегда. Он привык командовать, и быстро принимать решения, этого у него не отнять. За это я его и полюбила, что его сложно выбить из колеи, он всегда собран и готов искать решения и пути выхода из любой сложной ситуации.

Разница только в том, что это не та ситуация, из которой можно найти выход.

Смотрю на него и не понимаю, когда он стал таким, почему он думает, что сейчас мы поговорим «как взрослые люди» и все будет как прежде. Или он хочет и со мной не разводиться и дальше утешать жену брата?

– И о чем же мы будем разговаривать? Ты мне изменил. Подруга меня предала. Завтра я подаю на развод. Если хочешь поговорить, то можем обсудить условия развода.

– Никакого развода не будет! – веско заявляет мой почти бывший муж, нависая надо мной.

Тяжело сглатывает от вида моего почти обнаженного тела, которое лишь слегка прикрыто узорами французского кружева.

Видок у нас, конечно, еще тот. Трое обнаженных людей на большой кровати разговаривают о том будет развод или нет. Верней – двое говорят на повышенных тонах, а третья лишняя в этой постели отмалчивается, стыдливо натягивая простынь до подбородка, чтоб прикрыть свои прелести.

Не могу сказать, что для меня становится последней каплей. Спокойствие мужа, утверждающего, что не даст мне развод, или Элина показная стыдливость.

 Но в голове как стоп-кран срывает.

Адреналин ударяет в голову:

– Оба вон из дома! Видеть вас не могу! – шиплю я с ненавистью.

Ненависть помогает мне не чувствовать ледяной океан боли, в который я погружаюсь все глубже и глубже. Кровь кипит, не дает остановится, заставляет меня действовать, а не погружаться в пучину отчаяния:

– Что расселись? Трусы не можете найти? – ядовитая злость хлещет из меня фонтаном.

­– Сашунь, ты все не так поняла, – враз меняет тактику Эля, – Мы сейчас все объясним, да, Тим?

От ее фамильярного «Тим» меня вообще кроет конкретно:

– Мы??? У вас есть общие объяснения? Я просто в восторге! Мы!!! Аплодирую, чего уж там!

­– Саша! – холодный тон мужа призван, видимо, меня остудить, но только делает еще хуже.

– Сама не хочешь? – обращаюсь к подлой подруге, – так я всегда тебе помогу, ты же знаешь! Я во всем тебе помогаю! И сейчас тоже помогу!

Хватаю ее за патлы, тяну из постели, она визжит, пытается удержать свои волосы. Когда-то я завидовала ее шевелюре: длинные, темные как ночь волосы, тяжелые и блестящие, несомненно, были ее украшением и визитной карточкой.

Но тут ключевое слово «были». Адреналин предает мне сил или мое разбитое сердце делает меня какой-то воительницей, что я стаскиваю потаскушку с постели и тащу ее к комоду.

Действую на автомате, это, наверное, и есть состояние аффекта, потому что совершенно не задумываясь, зачем я это делаю, останавливаюсь у комода.

Одной рукой тяну предательницу за космы, не давая ей подняться с пола, а второй открываю верхний ящик, моментально выхватываю оттуда ножницы и чикаю ими чуть ниже своего кулака, на который намотала ее волосы.

Эля шмякается пятой точкой об пол, неожиданно потеряв силу, что тянула ее вверх за волосы. Зато у меня прилив сил, я хаотично чикаю ее волосы раз за разом, сама поражаясь скорости и решительности своих действий.

Тимур смотрит на меня во все глаза, даже, кажется, бледнеет. Не иначе, опасается, за свою шевелюру или что-нибудь более ценное. Явно никогда не видел меня такой, а сейчас я открылась для него с новой стороны. Ну что ж, вот и приятный сюрприз на тринадцатилетие брака – новая версия жены.

– Ты долбанулась? – Вопит Эля, ощупывая остатки своих волос, сидя на полу в черной паутине отрезанных прядей.

– Я да. А ты? Артур тебя выставил, а Тимур подобрал и пригрел? Молодец, подруга! Ничем не гнушаешься! Вали отсюда! За вещами пусть Артур приходит, я тебя видеть не желаю!

– Вызывай такси своей полюбовнице! – запальчиво бросаю Тимуру, – пусть уматывает и ты вместе с ней тоже можешь! На все четыре стороны!

– Уходи! – резко бросает он одевающейся Эле, – такси вызови себе, давай вперед, во дворе подождешь!

Та бросает злой взгляд на нас, шипит как змея:

– Вы оба стоите друг друга, сладкая парочка!

На что я не выдерживаю, хватаю с комода вазу с цветами и с силой бросаю в эту сумасшедшую.

К сожалению, не успеваю прицелиться в голову, поэтому ваза пролетает мимо, разбивается о косяк двери, и лишь обдает любовницу мужа брызгами воды и осколков.

Эля верещит, матерится на меня последними словами, но зато заметно ускоряется и практически выбегает из дома, хлопнув дверью.

­– На себя посмотри! – кричу ей вслед, высунувшись из окна, – подстилка!

– Саша, успокойся! ­– Тимура просто так не выведешь из себя, как всегда, собран и быстро реагирует в стрессовых ситуациях.

Не то что я! Но если я сейчас остановлюсь и сдамся, то я перестану уважать себя.

­– Я не хочу успокаиваться! Я тебе подарок приготовила на кружевную свадьбу! Из командировки примчалась! А ты! А ты…

Эмоции на максимуме вышибают все предохранители в моем теле: мне жарко и холодно одновременно, хочется и крушить все и забиться под одеяло и реветь. Вены с шумом качают кровь, я чувствую, как она бурлит и пузырится, несется по венам. Перевожу дыхание. Кислород с трудом проталкивается в легкие.

Тимур неверно понимает мое внезапное молчание, я просто переводила дух, а он решает, что я выдохлась и замолчала, чтоб услышать его:

– Я очень рад, что ты приехала. Устроим семейный праздник, сходим в ресторан! Милая, уверен, мы сможем решить все наши проблемы. Этого больше не повторится! – горячо заверяет он.

– Чтоооо? – я почти вою раненым зверем.

Неужели он не понимает, что он несет? Я прожила тринадцать лет с человеком, кто думает, что семейный праздник в ресторане поможет мне закрыть глаза на его измену?

– Тимур, а если бы я тебе изменила, то мы тоже пошли бы в ресторан отмечать тринадцатилетие нашей свадьбы?

– Ты что несешь? – Муж зло рычит на меня, будто я действительно виновата, – Это вообще другое совершенно!

– Да? – уточняю ехидно, – и в чем другое? Что ты у нас полигамный самец? А я верная жена и должна дома на кухне тебя с блинчиками и борщами ждать?

Ответа я не получаю. Зато слышу вопрос:

– Мам? Пап? Что случилось?

В распахнутых дверях нашей спальни стоит взлохмаченный со сна Егор.

 Накидываю халат себе на плечи, застываю на месте. 

Разбудили бедного ребенка своими разборками! Напугали криками и шумом.

Егор озирается по сторонам, не может спросонья ничего понять.

Тимур подрывается с кровати к сыну со словами:

– Давай спать иди! Это взрослые дела!

– Вы шумели, – беспокоится сын, – что-то случилось? Мам, ты когда вернулась? Вроде же должна была только послезавтра?

Пытается улыбаться. Хоть один человек в доме рад моему досрочному возвращению.

– Да, котик, – стараюсь, чтоб голос не дрожал от переполняющих меня эмоций, – я вернулась. А тут такой сюрприз! Папа купил цветы, да только не мне. Я очень, очень расстроилась и разбила вазу с этими цветами!

­– Мама перенервничала! ­– подает голос Тимур.

– Это правда, – признаю я, продолжаю многообещающе: – Но завтра нервничать будет уже папа!

– Иди спать! – перебивает меня муж, обращаясь к сыну.

– Ну я б и спал, если б вы меня не разбудили! – хмуро заявляет недовольный ребенок, – не шумите, пожалуйста! Мам, завтра с утра хоть всю посуду перебей! – дает мне благословение, – а сейчас давайте спать?

– Конечно, котик! – соглашаюсь я, – все завтра будет, беги в кровать!

Едва слышу, как сын хлопает дверью своей комнаты, поворачиваюсь к мужу:

– Ну как? Ты доволен? Еще и сына сюда впутал!

– Никого я не впутывал! – заявляет мне сердито, – Это ты устроила тут скандал, так что это твоих рук дело. Саша, я все понимаю. Я виноват, но мы должны все обсудить. Хочешь к психологу сходим?

Непонимающе смотрю на него. Он вообще о чем? Неужели он думает, что я готова что-то сейчас с ним обсуждать и ходить к какому-то левому психологу?

– Конечно! Мы прям сейчас пойдем! Пусть мне расскажут, что я сама виновата, была в командировках, верила подруге и мужу, не проверяла переписки, не следила. Или может быть я растолстела?
Постарела? Надоела? И мужа потянуло на новое мясо? В жопу иди со своим психологом! И всеми предложениями идиотскими! ­– снова начинаю закипать.

– Саша! Пожалуйста, не ори! Я понимаю, что я виноват перед тобой! Давай поговорим! – муж по-прежнему, видимо, считает, что нам хватит разговора, и все само собой исправится и станет как прежде.

Грустно смотрю на осколки вазы и разбросанные по полу поломанные цветы.

– Знаешь, Тимур, наша жизнь сейчас – как вот эта моя любимая ваза. Ее больше не склеить, смысла просто нет. Проще новую купить. Только такой уже не будет. Вот и все. Не о чем нам разговаривать.

На глазах выступают слезы. Адреналин схлынул волной, на меня обрушивается невероятная усталость. Весь сегодняшний день кажется далеким и нереальным, будто сто лет назад это было. Как Дима меня позвал в ресторан, как полез со своим непристойным предложением, как я мчалась на самолет. Торопилась домой, к мужу, хотела сюрприз сделать на годовщину.

– Я сюрприз тебе хотела сделать, оживить наши отношения, – признаю с тоской. – Но твой сюрприз на годовщину оказался куда интересней. Отношения оживляет только так.

Тимур молчит, уронив голову на руки. Молчим. На обоим нечего больше сказать друг другу, похоже.

– Саша! Я не хотел! – произносит наконец вымученно.

– Конечно, не хотел! Кто ж хочет, чтоб жена застукала в постели с любовницей!
Никто не хотел. И Эля случайно тут оказалась!

В груди разливается яд, отравляет мою кровь, она несется по венам бешенным потоком, разносит этот яд по всему телу. Я вся отравлена. Наваливается такая беспросветная усталость, что, кажется, даже рукой пошевелить – это уже подвиг.

– Убери тут, – устало бросаю мужу, – а то придется объяснять ребенку, откуда эти патлы на полу. Да и осколки тоже.

– Зря ты! – бросает мне он. – Эля, конечно, та еще тварь, но зачем опускаться до такого?

– Молчи лучше про Элю свою! – Взрываюсь я.

– Она не моя, – тут же реагирует он, – не заводись.

– Ну да, она Артурова. Не противно за братом объедки подбирать? – не могу удержаться от колкости. – Можешь не отвечать, я вижу, что не противно. Вот и убирай ее следы из нашего дома. Мне противно!

– Саш! – зовет меня Тимур убитым голосом, смотрит исподлобья. – Я на все согласен, говори, что хочешь, я все сделаю!

 Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтоб не раскричаться снова. Считаю по себя до двадцати и обратно. 

Эмоции скачут – от бешенства и желания все крушить до невыразимого горя, от которого выть хочется и заливаться слезами.

Мою кровь будто на огне вскипятили, не может остыть, шпарит меня жаром изнутри, не позволяет успокоиться.

– Что я хочу? – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит: – Так вот, я хочу, чтоб ты поговорил с Егором и объяснил ему, почему ты сегодня съезжаешь из дома.

– Саша! – Голос мужа неожиданно вновь обретает былую уверенность, звучит укоризненно.

– Я уже много лет Саша, – огрызаюсь в ответ, – и, видимо, много лет дура, что верила тебе и подруге безоговорчно, считала вас самыми близкими людьми, кто не предаст никогда и на кого можно положиться.

– Саша! Это первый раз было, – в словах мужа слышу искреннее раскаяние.

Только во мне больше нет веры. Я не верю ни одному его слову, не верю, что он честен со мной. Просто делает то, что ему выгодно, хочет снова задурманить мне голову правильными словами.

Я знаю, что он умеет говорить правильные слова, которые попадают мне в самое сердце.

Но это в прошлом. Теперь все его умения разбиваются о мою уверенность в его предательстве.

Как он мог? КАК ОН МОГ??

Я ведь хорошая жена.

Слежу за собой, и никто никогда не давал мне на вид больше тридцати лет. Обычно лет двадцать пять дают максимум по моему внешнему виду.

Когда мы куда-либо ходили в гости к знакомым или на деловые встречи, мне всегда говорили комплименты. Тимур сам признавал, что ему одновременно льстит и вызывает ревность то, что на меня обращают внимание мужчины. Причем без всяких ухищрений с моей стороны. Я не очень-то умею «подавать себя»: ярко или вызывающе одеваться, не провожу дни в косметических и СПА салонах, как это делает Эля, не «тюнингую» внешность, увеличивая губы или грудь.

Может быть, моя скромность и природная красота уже кажутся Тимуру не такими привлекательными, и ему требуется больше «сексапильности»?

Я не знаю.

У нас ведь и в постели было все хорошо, если не считать пауз из-за моих командировок или после ссор. Но у кого их не бывает?! Нам было хорошо с друг другом, и я думала, что я счастливая женщина, что такой внимательный и нежный муж мне достался.

Кто знал, что он не мне одной достался? И был внимателен и нежен еще и на стороне, осчастливливая еще кого-то, кроме меня.

Мы были обычной счастливой семьей: муж, жена, ребенок-подросток, дом, две машины, интересная работа у обоих, отпуск на море дважды в год. Все, о чем можно мечтать – семейное тихое счастье, уверенность в завтрашнем дне.

И все это разрушилось сегодня ночью. Все, абсолютно все оказалось ложью. Вся эта красивая картинка хороших отношений, все слова о любви, все его комплименты.

Я ведь даже не знаю, давно ли он мне изменяет.

Невольно в голове встает вопрос, и я не успеваю прикусить язык, прежде чем спрашиваю со злым ехидством в голосе:

– А если бы я приехала послезавтра, то все у нас было бы как прежде? Ты бы ревновал меня к Диме, злился на мои командировки, а сам за моей спиной крутил бы шашни с Элей?

Но едва Тимур открывает рот, чтоб ответить, я сама прерываю его:

– Молчи! Я не потерплю лжи! В моей жизни ее и так уже больше, чем достаточно. Я сама знаю, что именно так бы и было.

– Саш! – устало зовет муж, трет лоб рукой. Хмурится, прячет лицо в ладонях.

В моем сердце острой болью отзывается каждое его слово, каждое его движение. Они все такие родные. Я все их знаю, эти интонации и жесты. Он всегда так говорит, и трет лоб, и прячет лицо, когда расстроен или в жутком стрессе.

Раньше обычно я его жалела. Садилась рядом и обнимала, пыталась пошутить, отвлечь от тревожных размышлений.

Но это все в прошлом. Он сам убил мое доверие.

Мне так больно, что даже сложно дышать. По венам словно лаву разлили, и она бурлит там, требует выхода.

Насколько было просто чикать ножницами раз за разом Элины волосы, и как тяжело пытаться сохранять спокойствие, чтоб не потревожить сон Егора.

– Как ты мог? – только и могу произнести я, – в нашей постели, которую я застелила бельем, купленным мною для нас, в нашем доме, где спит наш сын? Как ты мог?

Сердце ухает в груди, пытаясь, судя по силе ударов, проломить мне ребра. 

На языке разливается противный металлический привкус. Иду на кухню, наливаю себе воды, жадно пью в надежде смыть послевкусие от стресса.

Сглатываю несколько раз и осознаю, что ничего не вышло. В ванной долго чищу зубы, хочу вытравить из себя этот болезненный вкус во рту.

Потом стою под горячим душем, пытаясь согреться. С остервенением тру свое тело мочалкой, особенно руки, которые касались любовницы мужа.

С горечью думаю, что изменил мне муж, я чувствую себя испачканной я.

И снова, и снова лью на себя гель для душа, пытаясь смыть несуществующую грязь.

Совершенно обессиленная выбираюсь из душа, и еле бреду в гостевую спальню.

Я настолько устала, что каждый шаг дается с трудом, двигаюсь по коридору на автомате, ложусь на двуспальную нерасправленную кровать и пытаюсь уснуть.

Была уверена, что едва голова коснется подушки, я тут же провалюсь в спасительный сон.

Сон не идет. У меня нет сил, чтобы просто закрыть глаза.

В голове на крутится на повторе: «Как он мог? Почему это с нами произошло?». Но ответа на эти вопросы не существует. Любой ответ – ложь и притворство, лишь блеклая тень моих страданий. Что бы ни скажет Тимур, я буду слышать лишь его попытку обелить себя, хоть как-то оправдаться.

Но мне не нужны оправдания.

Перед моими глазами снова и снова возникает мой обнаженный муж и моя подруга в нашей супружеской постели. Мозг услужливо генерирует новые яркие картинки их близости.

Тошно даже думать об этом.

Слезы сами начинают литься из глаз. Я понимаю, что я плачу только когда трогаю рукой подушку, на которой лежу, а она оказывается мокрой от слез. Слезы текут и текут, зато хотя бы фрагменты измены мужа перестают мелькать перед глазами.

Теперь понимаю выражение, что значит очищающие слезы. Очистили мой взор от поганых картинок.

Незаметно для себя проваливаюсь в сон где-то в середине своего беззвучного плача.

А утром меня будет трель звонка и крики.

– А ты не охерел, Тим? – Голос Артура разрывает звенящую тишину нашего дома.

В ответ Тимур что-то говорит, не повышая голоса.

Накидываю халат, выхожу в коридор, смотрю со второго этажа на первый.

– Мне Эля сказала… – начинает Артур, но Тимур шикает на него.

­Да и я спешу встрять в намечающиеся разборки:

– Артур! Ругательства свои жене своей оставь! Не буди Егора! Достала ваша семейка! – бросаю в сердцах.

– Наша семейка? – чуть не ахает Артур.

Сбегаю с лестницы в мгновенье ока, шиплю ему в лицо:

– Ваша семейка! То жена твоя тут околачивается в постели у Тимура преимущественно, спать не дает, то ты с утра пораньше будишь всех! Выясняйте свои отношения сколько хотите! Меня с Егором не втягивайте!

Артур грозно надвигается на меня:

– Ты что несешь вообще?

Тимур преграждает ему путь, толкает легонько в плечо:

– Остынь давай! Хочешь поговорить – можем выйти поговорить. Давай, правда, Егор спит. Зачем ему наши разборки?

Артур подозрительно смотрит на меня, выглядывает из-за плеча своего брата-близнеца.

Странным образом, они все равно похожи даже сейчас. И внешне: оба напряженные, с растрепанными волосами, со стиснутыми зубами и колючим взглядом.

И внутренне: два собственника, считающие, что женщина принадлежит им, словно какая-то вещь. Тимур, закрыл меня собой. Да и Артур примчался, забыл, что он сам Элю выставил из дома месяц назад. Защитничек!

Интересно, что она ему наплела, что он подорвался ее защищать вдруг с утра пораньше?

– Ты видела их вместе? – неожиданный вопрос, заданный грубым тоном, прерывает мои размышления о похожести братьев.

– Артур! – окрикивает его мой муж, будто от молчания может что-то измениться, будто, если не говорить, то я забуду обо всем произошедшем.

– Да! – отвечаю одними губами. Воздух в легких выбило от его вопроса. Глаза снова наполняются слезами.

– Козел! – рычит Артур, – Эля сказала, что ты силой ее заставил!