Измена. Когда небеса плачут

Переполненная эмоциями покидаю кабинет гинеколога. Поверить не могу собственному счастью. От радости до потолка прыгать хочется. Глупо так, но у меня, почему-то, и мысли о беременности вообще не возникало. Когда обнаружила задержку – списала её на нервы. Недавно проходила моя первая персональная художественная выставка и я сильно переволновалась на этом фоне, вот и решила, что организм так на стресс отреагировал.

Теперь же едва не пищу от радости. Не терпится поскорее добраться домой. Уже представляю, как сообщу Игорю последние новости, как муж обрадуется, узнав что скоро станет папой. Он так давно об этом мечтал и вот, к самому его Дню рождения такой подарок! 

Завожу машину и усилием воли заставляю себя не спешить. Хорошо хоть ехать не далеко. 

***

– Игорь, ты дома? А у меня для тебя сюрприз. Ни за что не догадаешься…– делаю шаг в комнату и осекаюсь. 

Холёная, породистая блондинка вальяжно развалилась в моём любимом кресле. На коленях у посетительницы сидит маленькая хорошенькая девчушка. При виде меня белобрысая расплывается в наглой надменной улыбке:

– О, привет, дорогая. А я как раз тебя жду. 

Смотрю на неё и поверить своим глазам не могу. Как она здесь очутилась вообще?! Что это за ребёнок? Что вообще происходит? Сюр какой-то!

– Что ты тут делаешь? Кто тебя впустил? 

– Никто не впускал. Я – девочка самостоятельная, знаешь ли, сама зайти в состоянии. Игорь в прошлую нашу встречу ключи у меня забыл, вот я и решила воспользоваться случаем.

– В какую встречу? О чём ты?

– Ох, бедная ты овечка! Ты и правда всё это время ни о чём не догадывалась? Ну так давай я тебя просвещу. Мы с Игорем уже давно вместе, – она усмехается и продолжает язвительно, – Неужели ты думала, что после меня он смог бы такой как ты довольствоваться? Ты себя в зеркале давно видела? А секс? Ты же, по сравнению со мной – амёба, бревно фригидное. Да он практически сразу, как на тебе женился, осознал какую ошибку совершил. Приполз ко мне с подарками и извинениями… 

Чувствую, как в глазах от ярости темнеет. Как она смеет такие гадости на моего мужа говорить?! Игорь – хороший, порядочный человек. Мы нежно любим друг друга и уж кто-кто, а он-то точно на измену не способен. 

– Закрой свой поганый рот и убирайся из моего дома, пока я охрану не вызвала! – обрываю я поток её оскорблений.

Инга прищуривается, зыркает на меня, шипит злобно:

– Да не ори ты так! Ребенка напугаешь.

– Чей это ребёнок? Зачем ты его сюда притащила? –  спрашиваю я, немного сбавив тон. 

– Чей? Наш с Игорем, конечно. Что, не веришь? Ну посмотри сама. Правда же, очень на Игоря похожей получилась? – фыркает белобрысая, поднимаясь с кресла.

Она выходит на середину комнаты и опускает девчушку на пол. Малышка смотрит на мать, куксит кукольное личико, явно заплакать собирается.

– Не смей ныть! – цыкает на неё Инга, и ребёнок тут же послушно замолкает. 

– Короче так, мне тут с тобой рассусоливаться некогда - у меня самолёт через три часа. Я бы сюда не пришла, но обстоятельства так сложились, что больше мне её оставить не с кем, – кивает Инга в сторону ребенка.

От её наглости у меня дыхание перехватывает. Эта шлюха мало того, что в моём собственном доме меня же грязью поливает, так ещё и детёныша своего приволокла. Она реально думает, что я в весь этот бред про неё и мужа поверю? И с чего она решила, что сможет тут эту малышку оставить? А вдруг это вообще не её ребёнок? Нет, определённо пора звонить Игорю и полицию вызывать. Пока эта сумасшедшая ещё что-нибудь не выкинула.

– Вот тут её вещи, а вот свидетельство о рождении и тест ДНК. Советую ознакомиться. Ты уж прости, что твой розовый мирок разбиваю. Не подумай, я на твой брак не претендую. Меня роль любовницы вполне устраивает. Но почему я с ребёнком одна отдуваться должна?! Короче, Игорю привет. Нютку через две недели заберу. Адьёс.

И с этими словами, прежде чем я опомнится успеваю, она просто выходит из дома. Хватаю малышку на руки, несусь следом, но бежать быстро не получается. Боюсь перепуганного плачущего ребёнка уронить. Успеваю только услышать как машина Инги с визгом срывается с места.

Вот тебе и приплыли. И что же мне теперь делать?

Я ещё пару минут стою с ребёнком на руках будто парализованная. Всё случившееся в голове не укладывается. Бред какой-то! Обалдеть можно! 

Как будто бы почувствовав моё смятение, девочка перестаёт плакать, прижимается плотнее, а потом начинает мусолить воротник моей блузки:

– Няяями – вырывает меня из ступора мелкая.

– Ты кушать хочешь? – рассеяно спрашиваю я. 

Она смотрит на меня смышлеными серыми глазками, засовывает большой палец в рот, чмокает смачно и повторяет:

– Няяями.

Боженьки ты мои! Ну за что мне всё это?! Мысли разбегаются. В голове бардак полный. 

Нет, в измену Игоря я не верю – это даже не обсуждается! Но сейчас речь вообще не об этом. У меня на руках голодный ребёнок. Ну не могу же я это игнорировать. 

– Подожди, малыш, сейчас мы тебе нями придумаем, – говорю обречённо, уже понимая, что до прихода Игоря ни в какую полицию звонить не стану. Да и Игорю звонить не буду. Дождусь уж его возвращения. Как вообще такое можно по телефону объяснить?!

Зайдя в дом, в первую очередь ссаживаю малышку посреди комнаты, на пушистый длинноворсный ковёр.

– Поиграй тут немного, а я пока тебе покушать соображу, – говорю, высыпая перед ней Кирюшину коллекцию машинок.

Надеюсь, что Кир не будет дуться. Сын у меня, несмотря на свои шесть лет, человек понимающий. Не должен слишком сильно на моё самоуправство сердиться.

С удовлетворением вижу, что малышку игрушки заинтересовали. Ну что ж, пока она их изучает, у меня есть время приготовить ей еду. Перво-наперво провожу ревизию холодильника. Надеюсь, что у меня есть хоть что-нибудь, что можно ребёнку такого возраста скормить. 

Кирилл, помнится, в год уже куриные ножки вовсю глодал. С ним по еде вообще заморочек никогда не было. Кушал практически всё, без каких-либо негативных реакций. Но про эту девочку я абсолютно ничего не знаю. Вдруг она мясо не ест, или у неё аллергия на что-нибудь. Немного посомневавшись в выборе между кашей, картофельным пюре и макаронами, останавливаюсь на каше. Ребёнок явно очень голоден, а каша – самое быстрое, что я могу ей предложить. Благо манная крупа имеется. Мои к манке очень неравнодушны – часто её им на завтрак готовлю. 

Достаю из холодильника молоко, сливочное масло. Залажу в кухонный шкафчик. Крупы осталось немного, но на раз сварить с лихвой хватает.

Через пять минут всё готово. Выкладываю аппетитно пахнущее варево на плоскую тарелку, сдабриваю сверху куском сливочного масла, пробую на вкус – отлично! 

– Ну, мелкая, пошли кушать.

Поднимаю подкидыша с пола и обнаруживаю, что её подгузник переполнен так, что под рукой чавкает. 

Эх, видимо пора вспоминать азы ухода за младенцами. 

– Надеюсь, что твоя непутёвая мамашка о средствах гигиены позаботилась, – мысленно ворча просматриваю содержимое пакета с детскими вещами. Один чистый подгузник – не густо. Но хотя бы так. От Инги ожидать большего было бы глупо…

Ребёнок на пищу набрасывается так, словно бы его несколько дней не кормили. Уписывает кашу за обе щёки, того и глади ложку проглотит, а расправившись с едой, едва прямо на стуле не засыпает. Вытираю заляпанное кашей личико и переношу сонную девчушку на диван. Укутываю её пледом, подставляю к краю стулья, чтобы не упала во сне ненароком, и тяжело опускаюсь в стоящее подле кресло. 

Сказать, что я сбита с толку – ничего не сказать! В голове полный вакуум. Сижу и тупо кручу в руках свидетельство о рождении ребёнка. Елисеева Анна Игоревна, судя по дате рождения, ей в прошлом месяце год исполнился. Мать: Елисеева Инга Валерьевна. Отец: Елисеев Игорь Сергеевич. Мой Игорь? Вот же!

Набираю полные лёгкие воздуха, стараясь отсечь дурные мысли. Эта бумажка ещё не подтверждение измены мужа! Инга, после развода, его фамилию оставила, а имя и отчество отца ребёнка могли с её слов от балды вписать. Да, более чем вероятно, что именно так всё и было! Хорошо, с этим разобрались. А как же тест ДНК? Вот ведь, в графе «Предполагаемый отец», фамилия, имя и отчество моего мужа обозначены. 

«Исходя из результатов исследования, полученных путём анализа перечисленных локусов ДНК, вероятность отцовства составляет девяносто девять процентов» – буквы скачут, расплываются перед глазами. 

Закусываю нижнюю губу, пытаясь не разреветься. Встряхиваю головой, приказывая себе остановиться. Рано поддаваться панике! Это даже не оригинал документа – может быть она вообще его подделала. Вот ни разу бы не удивилась! Это очень даже в её стиле…

Где же Игорь? Почему так долго? Открываю телефон и вижу несколько пропущенных от мужа. Раздражённо хлопаю себя по лбу. Вот бестолочь! Я же после посещения врача забыла беззвучный режим отключить. 

– Игорь, прости, не слышала твои звонки. Телефон на беззвучном был. Вы скоро приедете? – Игорь сегодня должен был Кирюшу с секции по хоккею забрать. 

– Лесь, Кир проголодался и мы заехали перекусить. Как раз звонил, чтобы предупредить, что немного задержимся. Тебе пиццу привезти?

– Нет, не нужно. Давайте, как освободитесь – домой сразу. 

– Милая, как ты? Что тебе доктор сказал? – настораживается Игорь.

Меня подмывает сообщить ему о своей беременности. Но почему-то вместо этого я говорю совсем другое:

– Всё хорошо, Игорь, не волнуйся. Я в порядке. Просто стресс и переутомление. Ничего серьезного… Но… Тут такое дело… ну…  в общем сам увидишь, когда приедешь.

– Мааам, – кричит Кирилл едва они с Игорем порог дома переступают, – А мы тебе пиццу привезли. Игорь сказал: «На всякий случай». Вдруг ты передумаешь и захочешь покушать. Попробуй! 

– Тсс, – торопливо подношу палец к губам, – Тише, мой хороший. У нас гости.

«Гости» – не самое подходящее слово в данной ситуации. Но как ещё шестилетке присутствие незнакомого ребёнка в доме объяснить? Кирилл окидывает взглядом комнату и непонимающе смотрит на меня:

– Где? Ой, ты с моими машинками что ли играла? А почему стульчики у дивана стоят?

Опускаюсь перед сыном на колени, нежно ерошу его растрёпанные волосы:

– Кирюш, я тебе попозже всё объясню.    Ладно? А сейчас нам с Игорем поговорить нужно. Разговор взрослый, так что беги в свою комнату, переодевайся, мой руки и можешь немного планшет посмотреть. Договорились?

Сын мгновенно теряет интерес как к приставленным к дивану стульям, так и к невидимым «гостям». Радостно кивает, впечатленный моим предложением. Не мудрено – ребёнок есть ребёнок. Мы его, в плане гаджетов, не балуем. Планшет доступен только по определённым дням и не более часа в сутки. Кирилл уже год как ходит в спортивную секцию, а тренировки там такие, что если не придерживаться строгого графика, то ребёнок просто нагрузку не вывезет. Сегодня у него по плану планшета не было и он явно в восторге от внезапного послабления режима. 

Как только сын уносится наверх, перевожу взгляд на мужа. Вот теперь-то можно и поговорить. Открываю было рот, чтобы начать, но Игорь опережает:

– Олеся, кто это? Чей это ребёнок?

Муж стоит в шаге от баррикады из стульев и непонимающе смотрит на меня, а в следующую секунду его лицо озаряется догадкой:

– У тебя подруга в гостях? Или кто-то приглядеть попросил? – кивает он в сторону девочки.

– Если бы! Перед фактом поставили! – стараюсь, говорить ровно, но выходит как-то не очень естественно, – Игорь, некоторое время назад здесь объявилась Инга. И она заявила, что эта девочка – твоя дочь. 

– Что?! – ошарашено восклицает муж.

Его взгляд мечется с ребёнка на меня и обратно, руки опускаются и коробка с пиццей чуть на пол не падает.

– Что ты сказала? Повтори. Инга? Дочь? Что происходит вообще?! Я не понимаю.

– И я не понимаю, Игорь, – вздыхаю устало, забирая у него из рук упаковку с едой и бросая её на журнальный столик. – Но ты всё услышал верно: тут была твоя бывшая и она мне такого наговорила, что до сих пор в себя прийти не могу. А в довершение к своим словам ребёнка вот оставила. Сказала, что ты, как отец, вполне можешь пару неделек за дочкой присмотреть…

– Олесь, это бред какой-то! Какая, нахрен, дочка?! Зачем ты вообще эту стерву в дом впустила?!

Обычно Игорь не использует крепкие выражения, а тут они из него прям-таки сыплются. Явно шокирован не меньше меня.

– А я её не впускала. Она здесь уже находилась, когда я домой пришла. Вот в этом прям кресле с детёнком на руках сидела, – показываю на злосчастный реклайнер.

– Да ну нах! – ошалело произносит муж, – В смысле «тут сидела»?! Как она в дом вошла вообще?!

– Вот и я ей этот же самый вопрос задала. И знаешь, что она мне ответила? – мой голос невольно срывается, сглатываю застрявший в горле комок и продолжаю хрипло, не дожидаясь его ответа, – Игорь, она говорит, что у тебя с ней любовная связь. Уже очень давно. Чуть ли не с самого момента нашей с тобой свадьбы. Говорит, что ты сам к ней пришёл, прощение просил… и… По её словам вот эта девочка – ваша общая дочь. 

У мужа буквально глаза на лоб лезут. Он бледнеет, то ли от нервов, то ли от ярости, закусывает губу и напряжённо смотрит на меня в ожидании продолжения рассказа. 

– Инга утверждает, что ваши встречи были регулярными, что ты практически на две семьи жил всё это время. А вчера, якобы, ты у неё ключи от дома забыл, вот она и решила ими воспользоваться, так как ей срочно куда-то лететь понадобилось, а ребёнка с собой она взять не могла. Посчитала приемлемым его на нас скинуть…

– Боже мой, это безумие какое-то! – выдыхает муж, – Я Ингу с момента развода не видел. И я понятия не имею, что это за ребёнок. Ко мне он точно никакого отношения не имеет.

– Мне очень хочется тебе верить, Игорь. Но как быть вот с этим? – спрашиваю я, протягивая ему документы девочки.

– Мне очень хочется тебе верить, но как быть вот с этим? – спрашиваю, срывающимся голосом, дрожащей рукой протягивая мужу тест ДНК и свидетельство о рождении ребёнка.

С замиранием сердца вглядываюсь в лицо Игоря. Пытаюсь считать все мельчайшие оттенки его реакции. 

– Вот тварь! – рычит он, пробегая глазами по бумажкам, – Я конечно знал, что Инга – редкостная дрянь, но это уже даже для неё перебор, честное слово! Со свидетельством, допустим, более-менее понятно – записала левого ребёнка на меня, пользуясь тем, что фамилию не сменила. Но вот это, – он потрясает распечаткой результатов теста на отцовство, – Тут мои паспортные данные указаны, а я точно знаю, что в никаком тестировании не участвовал. И эту девочку, якобы мою дочку, вообще первый раз в жизни вижу. 

Игорь опускается на край кресла, наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени, судорожно трет ладонями виски и лоб.

– Но как такое возможно? Если эта бумажка – действительно подделка, то на что она рассчитывает? – спрашиваю я.

– Не знаю, Лесь. Честно не знаю. Может быть просто отомстить так хочет. Поссорить нас… – устало вздыхает он.

– И для этого своего ребёнка без страха тут оставляет? 

Муж не успевает ответить на мой вопрос. Ребёнок просыпается и начинает недовольно хныкать. Отодвигаю стулья и ссаживаю кроху на ковёр. Понимаю, что это жестоко, но мне совсем не хочется нянчиться с  ребёнком Инги. Нужно что-то предпринять и как можно скорее. То, что происходит – ненормально, неправильно. Эта девочка просто не может тут дальше оставаться. 

Собираюсь сказать мужу, что возможно пора в полицию звонить и тут девчушка отчетливо произносит: «Папа!»

Меня как молнией прошивает. Ошарашено смотрю на Игоря, потом опять на ребёнка. Боже мой, мне кажется или они действительно очень похожи?! Тот же разрез и цвет глаз, тот же оттенок волос, форма губ, мимика... Сейчас, в сравнении, это кажется очевидным. Или у меня фантазия разыгралась? Но почему тогда она его отцом назвала? 

– Леся, – как сквозь вату доносится до меня испуганный голос мужа, – Лесь, я не понимаю, почему она это сказала…

– Зато я кажется начинаю понимать, –словно со стороны слышу свой спокойный, лишенный эмоций, голос.

– Где твой папа, маленькая? Покажи пальчиком, – заглядываю в лицо девочки, опускаясь с ней рядом.

– Папа, – уверено повторяет та и тянет ручку в сторону застывшего в кресле мужа.

«Папа». Сердце трепещет раненой птицей, на глаза слёзы наворачиваются. Вот тебе и ответ. Устами ребёнка, как говорится? Но он же так уверенно всё отрицал, казался таким искренним! Хотя, если подумать, то что ему ещё оставалось делать? 

– Где твои ключи? – хрипло спрашиваю я.

– Ключи? Лесь, ты же не думаешь, что…

– Ключи! Покажи мне их. Она сказала, что вошла с помощью твоих ключей. Если это лож, то ты легко можешь это мне доказать. Они у тебя?

«Пожалуйста, Игорь, покажи мне их! Убеди, что я не права, что все это какая-то чудовищная ошибка!» – мысленно умоляю его. 

– Хорошо, если тебе это так необходимо… – он встаёт и направляется к вешалке в прихожей. 

Иду следом. Он засовывает руку в карман куртки, шарит, обыскивает второй карман, лезет во внутренний, и как будто сдувается на глазах, обмякает:

– Лесь, их нет… Странно. Ещё утром были на месте…

– А сейчас исчезли, да? И ты только что это обнаружил? Как же удобно!

– Лесь, я понимаю, как это выглядит, но, клянусь: я тебе не изменял! Ни с Ингой, ни с какой-либо другой женщиной. У меня даже мысли такой никогда не возникало! Я люблю только тебя. Ты же знаешь! Не позволяй этой дряни разрушить нашу жизнь. Умоляю!

Молчу. Слова выдавить из себя не могу просто. Дыхание сбивается от нахлынувших слёз. Всхлипываю, сипло втягивая внезапно загустевший воздух. Комната затягивается мутной пеленой, плывёт перед глазами. Прислоняюсь спиной к стене, чтобы не упасть. 

– Леся…

– Не прикасайся ко мне! –морщась, уворачиваюсь от объятий мужа

Но он не сдаётся. Опускается на колени, обнимает мои ноги.

– Я не вру. Солнышко, что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

Мысли лихорадочно мечутся в голове. На заднем фоне слышится набирающий обороты рёв ребёнка – видимо мы его порядочно напугали. Не хватало ещё, чтобы Кир спустился и увидел всё это! 

Муж ловит мои руки, целует пальцы, ладони, прижимается губами к запястьям, умоляюще смотрит снизу вверх. Его глаза полны таким смятением и болью, что моё сердце невольно в комок сжимается. А вдруг он не врёт? Что если я действительно попалась на хитроумную уловку Инги? Как быть тогда?! Я уже просто не понимаю, во что и кому мне верить. 

Отдёргиваю руки, вытираю зарёванное лицо. Слёзы сейчас мне точно не помогут. Но, кажется, я знаю, что меня может успокоить:

– Игорь, сейчас ты поедешь в магазин и купишь ей детское питание в баночках и памперсы. А завтра утром мы возьмём этого ребёнка и съездим с ним в клинику. Ты сдашь тест на отцовство. Я хочу лично увидеть результаты, какими бы они ни были.

– Лесь, я не против, но это бессмысленно. Я и так знаю, что этот ребёнок не мой... 

– Вот и хорошо. Значит тебе абсолютно не за что переживать. Будет с чем на Ингу в суд подавать, в конце концов, – говорю я, отмахиваясь от его возражений, – А теперь отпусти меня и дай пройти. Хочу умыться и девочку успокоить, пока она Кирилла своими криками не перепугала.

Не могу поверить, что это всё происходит в реальности, а не в каком-то кошмарном сне. Голова как чугунным обручем обвита. На переносицу давит тяжёлой, вязкой болью. Сердце отдаётся бешеными ударами в висках, не давая сосредоточится и привести в порядок беснующиеся мысли. 

Складываю ладони лодочкой, наполняю их ледяной водой, омываю раскрасневшееся лицо и шею. Повторяю это действие снова, и снова, и снова, как заведенная. Должно стать легче, но легче почему-то не становится. Поясница противно поднывает. По телу разливается тошнотворная слабость. Хочется просто лечь и уснуть. Не видеть, не слышать, не думать, не чувствовать.

Где-то по краю сознания проносится мысль, что ребёнок в комнате умолк. Надеюсь, что Игорь не успел уйти. Надо бы сходить, проверить. Страшно оставлять малыша в таком возрасте совсем одного. 

Закрываю воду, снимаю с вешалки полотенце, пытаюсь хоть немного вытереть последствия своего активного умывания, но не особо выходит – футболка на груди промокла и противно липнет к телу, пижамные штаны тоже все в мокрых пятнах. Начинаю мерзнуть, чувствую как руки стремительно гусиной кожей покрываются. Стягиваю с себя промокшую одежду, тянусь за халатом и в это время низ живота пронзает резкой болью. Складываюсь пополам, пережидая острый спазм. От неожиданности слёзы из глаз брызгают. 

Ребёнок! Что-то не так с моим ребёнком! Господи! Только не это, пожалуйста! Невзирая на боль, лихорадочно проверяю бельё. При виде алых пятнышек на белоснежной ткани в мозгу словно фейерверк взрывается. Фейерверк животного страха, боли, паники и какой-то заведомой обречённости.

Зову Игоря. Пытаюсь кричать, но вместо крика исторгаю из себя лишь едва различимый шёпот. Идти не могу, ноги будто ватные. Колени предательский подгибаются и я оседаю на пол. 

Понимаю, что панической атакой накрыло. Живот каменный. Нужно срочно что-то предпринять, вызвать помощь, спасти моего долгожданного кроху. 

Полуползком, на четвереньках вываливаюсь из ванной. Ползу по коридору в сторону зала, молясь всем богам, чтобы сил хватило. Телефон я на журнальном столике оставила. Нужно как можно скорее до него добраться и скорую вызвать. 

Всё как в тумане и воспринимается чем-то нереальным. Словно со стороны за собой наблюдаю. Выбираюсь на середину комнаты, вижу спину сидящего на ковре Игоря. Видимо он решил ребёнка утихомирить и меня дождаться. Сейчас мне абсолютно ровно, на то, что он мирно играет в машинки со своей потенциальной дочкой – я рада, что он не ушёл, что он здесь, дома. Ревности нет. Хочу к нему! Он точно поможет, спасёт. Всегда так было.

– Мама, что с тобой?! – Как сквозь вату долетает до меня встревоженный голос сына.

Видимо он кричит, так как Игорь сразу резко оборачивается. Увидев меня на полу муж тут же срывается с места, подбегает, склоняется надо мной. 

– Леся, что случилось? Скажи где болит! Сердце?

– Ребёнок, – выдавливаю онемевшими искусанными в кровь губами, – Спаси нашего ребёнка…

Два самых дорогих мне человека склонились надо мной: Кирилл плачет навзрыд; глаза Игоря широко распахнуты, в них пляшут искры испуга и паники.

Как в немом, замедленном кино вижу как муж подносит к уху смартфон и что-то требовательно кричит в трубку. «СКОРУЮ, СРОЧНО» – читаю по его губам. Это хорошо, значит скоро они точно приедут. 

Пытаюсь обнять сына, но тело скручивает новым приступом боли. Последнее, что успеваю увидеть – личико подползшей к нам девочки, её большие и не по-детски серьезные глаза. Прежде чем Игорь успевает отсадить малышку в сторону, она прижимается ко мне всем тельцем и отчётливо произносит: «Мама» А в следующее мгновение я перестаю существовать, погружаясь в спасительное ничто.

С Игорем мы познакомились более трёх лет назад. Наша первая встреча произошла в небе. Оставив ребёнка в Сочи, с моими родителями, у которых мы с Кирюшей в то время гостили, я спешила домой к внезапно заболевшему мужу. 

До сих пор помню тот полёт. Вся на нервах, издёрганная накатившей аэрофобией, переживаниями за Глеба и за сына, с которым мне впервые пришлось расстаться, после долгой задержки рейса я наконец-то поднялась на борт самолёта. 

Шторм, накануне накрывший город, уже утихал, но, тем не менее, условия для полёта были не самые идеальные. Самолёт потряхивало. Ничего криминального, но, учитывая мою боязнь летать, для меня это стало тем ещё испытанием. Я сидела нервно вцепившись потными ладонями в подлокотники и мечтала лишь о том, чтобы этот полёт как можно скорее остался в прошлом.

Парень на соседнем кресле активно подтрунивал над своей спутницей, рассказывая ей всякие жутики про самолёты и авиакатастрофы. Девушка нервничала, что несказанно радовало приколиста. Они так были увлечены взаимной перепалкой, что даже не замечали, какое воздействие оказывают на меня все эти истории. А я уже буквально оцепенела от ужаса, настолько, что даже не смогла попросить поганца заткнуться. Когда самолёт в очередной раз тряхнуло и он ухнул в воздушную яму, девушка вскрикнула, а я… я просто потеряла сознание.

Очнулась уже в салоне бизнес-класса. Оказывается, что после того, как я отключилась, один из пассажиров предложил перенести меня на оплаченное им, но оставшееся незанятым, место. Этим пассажиром и был Игорь.

Мой новый знакомый старательно отвлекал меня от панических мыслей. Я настолько погрузилась в беседу с ним, что и не заметила как мы преодолели оставшуюся часть пути и благополучно приземлились в моём городе. 

Всё ещё беседуя мы покинули самолёт. Ни у Игоря, ни у меня, багажа не было, только ручная кладь, так что к выходу из аэропорта мы отправились вместе. Было раннее утро и мой попутчик предложил подбросить меня до дома. Я очень торопилась к больному супругу, так что с благодарностью приняла предложенную мне помощь. 

Игорь показал себя истинным джентльменом. Он не приставал, ни клеился ко мне. Просто сделал доброе дело и уехал, даже не попытавшись оставить свои контакты или взять мой номер телефона. 

Встреча с хорошим человеком всегда окрыляет. Бескорыстная, нечаянная доброта бодрит и наполняет душу светом. Лифт в доме не работал, но на свой этаж я летела как на крыльях. Предвкушала, как удивится и обрадуется муж моему внезапному появлению. Я умышленно не предупредила Глеба о своём возвращении, чтобы, зная мои загоны на тему полётов, он за меня лишний раз не волновался. Мне хотелось как можно скорее увидеть его, окружить вниманием и заботой, помочь справится с болезнью.

Но так вышло, что удивляться пришлось не ему, а мне. Зайдя в спальню, я обнаружила своего красавца-мужа спящим в объятиях какой-то голой девицы. 

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь бархат штор, превращая тьму в тёплый, успокаивающий полумрак и позволяя разглядеть малейшие детали открывшейся мне сцены:

Мой любимый, абсолютно обнажённый, лежит на спине. Скомканное одеяло сбилось в изножье кровати. Голова Глеба повёрнута к окну и мне отчетливо виден его тонкий, точёный профиль. Муж крепко спит. Светлые локоны волнами разметались по подушке, создавая эффект своеобразного нимба. Он действительно похож на прекрасного ангела или на древнегреческого бога-Аполлона. Красивое, но вместе с тем, мужественное лицо, крутые плечи, широкая грудь, тонкая талия, переходящая в стройные бёдра, в меру мускулистые длинные и ровные ноги – кажется, что это совершенное тело создано не природой, а гениальным скульптором, настолько оно безупречно. 

Мой любимый! Человек, без которого я жизни не представляю. И рядом с ним – эта девка. Одна её нога закинута на ногу Глеба, изящная ручка покоится чуть ниже его живота…

Не смотря на стресс, а возможно именно благодаря нему, фиксирую каждую деталь внешности любовницы мужа:

Кукольная мордашка, из разряда тех, что никогда не выходят из тренда: пухлые, чувственные слегка приоткрытые губы, аккуратно очерченные брови, большие глаза, обрамленные густыми изогнутыми ресницами… Сама не очень высокая, но изящная, длинноногая, с полной грудью, крепким задом, плоским животом и осиной талией. Густая грива шелковистых волос золотым водопадом рассыпалась вдоль обнаженной спины. 

Подле кровати замечаю два фужера и несколько пустых бутылок из под шампанского. А у самых моих ног валяется ролевой костюм медсестры, явно из разряда тех, что продаются в сексшопе. 

Не знаю откуда у меня взялись силы повернуться и тихо покинуть квартиру. На тот момент я была не в состоянии ни разбираться, ни думать о будущем. Всё, на что меня хватило, это убраться прочь, подальше от открывшегося мне кошмара. 

Я сбежала во двор, как побитая собака забилась в детский домик и попыталась хоть как-то осознать произошедшее и привести в порядок беснующиеся эмоции. 

Через некоторое время мой муж и девица вышли из дома. Они вели себя как парочка влюблённых: обнимались и целовались не стесняясь и не заботясь о том, что их кто-то может увидеть. По наличию дорожных чемоданов я поняла, что мой супруг решил с пользой использовать моё отсутствие, отправившись на отдых со своей любовницей.

Когда парочка укатила на подъехавшем за ними такси, я поднялась в дом и стала готовиться к разводу. Несмотря на то, что я безумно любила мужа, несмотря на то, что у нас был маленький ребёнок, я не пожелала смириться с предательством Глеба. Он для меня словно умер и я не желала больше иметь с ним ничего общего.

До сегодняшнего дня, то время оставалось самым ужасным периодом в моей жизни. Депрессия, апатия, боль, неконтролируемые истерики и леденящий страх остаться одной с маленьким ребёнком на руках, лишить Кирилла отца. Будущее виделось в самых мрачных тонах и мне казалось, что я уже никогда не буду счастлива. 

Я пыталась не сдаваться. Сменила замки, выставила из квартиры вещи Глеба и стала готовиться к разводу. Мои родители очень меня поддержали, полностью взяв на себя заботу о внуке. Но родные были далеко, в другом городе и, кроме того, я не хотела их сильно волновать, поэтому не могла выплеснуть на них всю глубину своей боли. У меня не было близких друзей – Глеб, в своё время, приложил немало усилий для этого. До того ужасного дня, когда я обнаружила его с любовницей, вся моя жизнь вращалась только вокруг мужа и сына. Именно тогда, когда мне особенно требовалась поддержка и возможность выговориться, я осталась один на один со своим горем. 

Я ощущала себя раздавленной и одинокой. И чтобы хоть как-то отвлечься от навалившихся проблем, решила сходить в театр. В тот момент, когда я меньше всего на это рассчитывала, судьба вновь улыбнулась мне, подарив повторную встречу с Игорем. Именно тогда началась наша с ним дружба. 

Это не были романтические отношения. Игорь был женат и никогда не опустился бы до измены жене. Он рассказывал про неё только хорошее и был искренне предан своей спутнице жизни. Я восхищалась самоотверженностью этой женщины. Игорь познакомился с ней, когда лежал в больнице оправляясь после ужасной автокатастрофы, унёсшей всех его близких. Его будущая жена работала в больнице медсестрой и взяла на себя заботу о несчастном, переломанном двадцатитрёхлетнем парне. 

«После моей выписки Инга уволилась из больницы и стала работать моей личной сиделкой. Никого другого я рядом видеть не хотел, – рассказывал  Игорь, – Я ещё долго был весьма беспомощным. Были истерики, приступы ярости, были попытки наложить на себя руки. Я худел до скелетоподобного вида, а потом резко набирал в весе. Мышцы атрофировались и не желали работать должным образом. Тело ломала сначала боль от переломов, а потом ломка от спрыгивания с обезболивающих. Были моменты, когда я орал на Ингу, гнал её прочь, говорил, что ненавижу… Она всё выдержала, не сдалась, не ушла. Именно она вытянула меня из этой черной беспросветной бездны, именно благодаря ей, я сейчас сижу здесь».

Примерно через год он сделал ей предложение, а потом они поженились и уже несколько лет как жили в счастливом браке.

Как-то так вышло, что давнишний самолётный попутчик очень скоро стал для меня добрым и надёжным другом. Он выслушивал, подбадривал, помогал пережить этот сложный период, ничего не требуя взамен. Именно он свёл меня с хорошим адвокатом, который занялся моим разводом. А потом, когда Глеб начал меня преследовать, подстерегать у дверей квартиры, а после ударил прямо в кафе, Игорь сказал, что одной мне оставаться небезопасно и предложил несколько дней, до приезда моих родных, погостить в его семье. Он сказал, что его супруга не против того, чтобы я пожила у них в гостевом домике.

Его супруга… Я была рада предстоящему с ней знакомству. Эта женщина заочно мне очень нравилась. Кто же тогда знал, что чудесный, самоотверженный ангел, на деле окажется той самой вероломной, порочной сукой, переспавшей с моим собственным мужем…

И вот теперь эта тварь вернулась. Три счастливых года о ней не было ни слуху, ни духу, а потом бац и она сидит в моём доме с годовалым младенцем на руках и утверждает, что эта кроха – дочь Игоря. 

Я не могла, не желала ей верить, но документы, потерянные ключи, серые глаза ребёнка и то, что этот ребёнок назвал Игоря папой – всё это выбило почву из под моих ног, вселило в душу страх и подозрения.

Однажды я уже сильно обожглась, всецело доверившись любимому мужчине. И теперь, представив, что всё повторяется, впала в такую панику, что уже просто не могла успокоиться и вернуть контроль над эмоциями. Не могла мыслить рационально. Я смотрела на мужа и представляла его с этой тварью.

Картинка наложились на картинку. Реальные Глеб и Инга в моей собственной постели и воображаемые сцены любви между Игорем и его бывшей женой. И ещё этот ребёнок. Плод их преступной связи. Живое подтверждение предательства и измены. 

Я не могла подозревать своего любимого в подобной мерзости, но и не подозревать не могла. Всё это кипело и бурлило в душе, разрывало изнутри, пока не вылилось в страшное, неотвратимое. 

В моей жизни наступила чёрная, траурная полоса. Неужели всё повторяется? Неужели мне вечно суждено страдать от вероломства самых дорогих и близких?

Нет! Ещё одного подобного предательства я просто не переживу!

Игорь

Кирилл сегодня был молодцом. Всего лишь год назад в секцию пошёл и уже такой прогресс. Он у нас – местная звезда. Заметно выделяется на фоне сверстников. Схватывает всё налету, трудоспособность и техника на высоте. Тренер его хвалит. Говорит, что перспективы у парня большие, главное, чтобы и дальше так. А то случается, что дети резко теряют интерес к данному виду спорта, не выдерживая объема физической и психической нагрузки.

Но я за Кира не волнуюсь. Он хоккеем болеет, по-другому и не скажешь. Не верю, что в этом мире есть что-то, что способно охладить его увлеченность. На следующий год, правда, Кир в первый класс пойдёт и, в связи с этим, появятся некоторые сложности – придётся как-то совмещать спорт и учёбу. Возможно даже иногда пропускать школу, и нагонять программу дома, так как тренировки и в утренние часы бывают. Но, думаю, мы с этой проблемой справимся. В случае чего – домашнего репетитора ему найму. Вырулим. 

– Ну что, герой, поработал ты сегодня на славу, – говорю, загружая в багажник сумку со снаряжением, – Проголодался наверное? Заскочим перекусить? Ты как на счёт пиццы? 

– Ой, а можно? 

Кирилл недоверчиво смотрит на меня, не решаясь радоваться раньше времени. Он пиццу обожает, но мы стараемся не злоупотреблять фастфудом, поэтому в его рационе это лакомство бывает не часто.

– Можно, – ободряю его, – Заслужил. Но это в порядке исключения. И никакой газировки. Согласен?

– Ура! Спасибо, Игорь! – радуется сын.

«Сын» – иногда у меня прорывается это слово. Но никогда вслух – только мысленно. За все эти три года Кир меня отцом так ни разу и не назвал. Да и чему удивляться? Его родной отец, тот, что в свидетельстве о рождении значится, жив и здоров. И как не странно, Кирюша его до сих пор помнит, хотя Глеб, с момента развода с Олесей, сына ни разу не навестил. Первый год пацан прям бредил папой. Постоянно про Глеба у Леси спрашивал, правда потом поутих, но я чувствую, знаю, что помнит. Не хочу его «ломать», поэтому и не лезу, не навязываюсь. Игорь так Игорь. Главное же отношение, а не то, как тебя называют. 

Я его очень люблю. Как родного. И мне кажется, что это взаимно. Так что жаловаться мне не на что. 

По дороге в пиццерию набираю Лесе. Хочу предупредить, что задержимся и узнать, как она к врачу сходила. Звоню снова и снова, но жена упорно не отвечает. Возможно телефон на беззвучный режим поставила. По прошествии получаса начинаю немного волнуюсь и испытываю явное облегчение, когда она наконец-то перезванивает. 

– Игорь, прости, не слышала твои звонки. Телефон на беззвучном был. Вы скоро приедете? Давайте, как освободитесь – домой сразу, – её голос какой-то напряженный, не такой как всегда.

Чувствую как в груди холодеет. Неужели доктор ей что-то нехорошее сказал? Мысленно я уже дома – хоть сейчас сорваться готов. Но пугать Кирилла почём зря не хочется, поэтому сдерживаюсь и стараюсь своё волнение не показывать. Пусть мальчишка поест спокойно.

Пока Кир свою порцию точит, заказываю круг гавайской для Леси. Она её любит. Да и, судя по голосу, ей сейчас точно не до готовки. Мы-то с Кирюхой поели, а она голодная наверное.

Домой добираемся быстро и без приключений – повезло с трафиком. А дальше – словно в другую реальность попадаю. Захожу и какой-то кошмар начинается. К чему-чему, а к появлению Инги с ребёнком я точно готов не был. 

В душе раздрай. Смотрю на спящую девочку, в переполненные слезами и болью глаза жены и полным скотом себя ощущаю: не уберёг, позволил случиться тому, что случилось. 

А ведь буквально на днях думал охрану нанять. К соседям в понедельник бомж во двор забурился, так у нас вся улица гудела. Многие тут же секьюрити в штат включили. Многие, но не я! Дурак! Идиот безответственный! Понадеялся, что случай единичный, а вышло вон оно как. Будь у нас охрана, Инга бы даже на территорию не зашла, не то что в дом…

Убеждаю Лесю, что никакого отношения к этому ребёнку не имею. Но чувствую, что жену сомнения мучают.

– Мне очень хочется тебе верить, но как быть вот с этим? – говорит она и протягивает мне документы девочки. 

В свидетельстве о рождении, в графе «отец», моё имя значится и тест ДНК положительный. Вот же чёрт! Такая ярость внутри закипает. Никогда не бил женщину, но будь сейчас Инга здесь, придушил бы гадюку собственными руками. Чувствую, что до чёртиков устал от этого безумия. Опустошение полное. Всё настолько вышло из-под контроля, что куда уж хуже.

Но оказывается очень даже есть куда. «Папа». Одно лишь слови и мир переворачивается, поддав мне с разгону под дых. 

– Где твои ключи, Игорь? – срывающийся голос Леси и в глазах смесь страха, боли… надежды.

Как я могу ей сказать, что со вчерашнего вечера их не видел? Второй день, как Кирюшка своими двери открывает. Сегодня в офисе всё перерыл, думал, что машинально куда-то положил, что отыщутся. Но поиски результата не принесли. Собирался завтра утром Кировы позаимствовать и дубликат сделать. А теперь… ну как теперь ей всё это объяснить. 

Обречённо иду, выворачиваю карманы. Оттягиваю неизбежное, надеюсь на чудо – вдруг под подкладку завалились. Но чуда не происходит… 

Леся плачет, всхлипывает жалобно, проглатывая подступающую истерику. Бедная моя девочка! Не могу спокойно наблюдать за её мучениями. Пытаюсь обнять, утешить, но она от меня как от чумного шарахается. 

Падаю на колени, покрываю поцелуями тонкие дрожащие пальчики. Ледяные такие – растираю, зажимаю их в своих, чтобы хоть толику тепла передать. Прижимаюсь губами к ладошкам, хрупким запястьям. Сам от страха и отчаяния холодею. Господи, я не могу её потерять! 

– Игорь, сейчас ты поедешь в магазин и купишь ребёнку детское питание в баночках и памперсы. А завтра утром мы возьмём эту девочку и поедем сдавать тест на отцовство. Хочу лично увидеть результаты, какими бы они ни были, – её слова отдаются в сердце тысячей кинжалов.

Жена отталкивает меня и уходит в ванную. Больно. Ну почему она мне не верит?! Орать в голос хочется. Но сейчас тут и одного крикуна более чем – ребёнок за десятерых надрывается.

Подхожу к перепуганному малышу, вытираю заплаканное личико.

– Напугали тебя? Прости. Мы не специально. Давай поиграем. Хочешь? Смотри какие машинки интересные, – не совсем уверен, что правильно с ней общаюсь. Может буть сюсюкаться как-то нужно, маленькая ж совсем. С Кириллом проще было. Всё-таки год и три – большая разница. Но она словно понимает с полуслова, замолкает и тянется к ярко-красной пожарной машинке. Ну вот и замечательно! Хоть на что-то я сгодился.

– Мама!!!

Крик Кирилла, как удар грома. Содрогаюсь, обмирает всё внутри, столько в этом вопле страха и отчаянья. Оборачиваюсь и упираюсь взглядом в Лесю. Она на полу, почему-то. Лицо бледное как мел, губы в тонкую линию стянулись.

Бегу к ней, пытаюсь понять, что не так.

Первая мысль: сердечный приступ. 

– Ребёнок, – шепчет она, – Спаси нашего ребёнка. 

Не сразу понимаю о чем речь – Кириллу сейчас ничего не угрожает. Да, он напуган, но кто бы ре испугался в такой-то ситуации? Но спасать… И тут до меня доходит. Не могу поверить в услышанное. Я был уверен, что с отцовством у меня большие проблемы. Вон сколько с Ингой пытались безрезультатно…

Но времени на размышления нет. На Олесю смотреть страшно. Её трясёт, лоб покрыт крупными бисеринками пота, губы в кровь искусаны, глаза лихорадочные, уже нездешние какие-то.

– Скорую, – ору в трубку, пытаясь игнорировать плачь Кира, – Срочно! Жене плохо. Она беременная. Да! Да! Да пишите же уже адрес!

Душная муть в голове, белый глянцевый потолок, остеклённый люк с красным крестом посередине. Лежу на чём-то шатком, тело тремя ремнями     к лежанке пристёгнуто. Понимаю, что в карете скорой помощи нахожусь. Машину встряхивает на дорожной неровности. Этот лёгкий толчок отдаётся болевым спазмом внизу живота и расползается куда-то в район поясницы. Едва слёзы сдерживаю. Хочется свернуться, сжаться в комок, подтянув колени к грудной клетке. Мне кажется, что так боль переносилась бы куда легче. Но поменять позу не получается – ремни мешают. 

Ещё один ухаб и я уже не могу сдержать протяжный, жалобный стон.

— Очнулась, милая? Вот и хорошо. Да, знаю, что больно. Потерпи немного. Скоро приедем и тебе помогут. 

— Мой ребёнок. Что с ним? Я его потеряла?

— Не волнуйся – пока ничего непоправимого не случилось. Но тебе нужно взять себя в руки и постараться успокоиться. Поняла? Вот и умничка. Дыши глубоко. Вот так, вот так. Молодец!

Поворачиваю голову, скашиваю глаза: белый халат, собранные в пучок волосы, открытое, доброе и слегка усталое лицо. На вид женщина чуть старше меня, но от неё таким спокойствием и какой-то материнской опекой веет, что паника немного отступает. Хватаюсь за спокойствие фельдшера, как за соломинку. Закрываю глаза, пытаюсь дышать ровнее. Действительно становится намного легче. Спазмы ослабевают, теряют прежнюю интенсивность, хотя давящая боль в пояснице никуда не уходит. 

— Мой муж… 

— С нами поехать не смог. Куда ему с двумя детьми-то? Да и тебе дополнительные волнения ни к чему. Итак вон до чего себя довела. Да не тревожься ты! Он знает куда мы тебя везём. Подъедет чуть позже. Тебе сейчас не о том думать надо.

Киваю. Но на душе муторно. Ещё и за сына переживаю. Напугала ребёнка. Как он там сейчас?

— А муж мой телефон Вам случайно не передавал? Мне позвонить нужно – сына успокоить…

— Нет. Думаю, что ему не до телефонов в тот момент было. Да и нам он на что? Мы – не камера хранения. Говорю же, не крути себя. Дети же не с чужим дядей остались. Муж у тебя, как мне показалось, вполне адекватный – справится. — фельдшер бросает взгляд в окно и добавляет —  Так, почти приехали. Как себя чувствуешь? Боли интенсивнее не стали?

— Нет. Наоборот полегче немного. Только спина ноет.

— Ну ничего, сейчас тебя осмотрят и придумают чем помочь. И знаешь: очень многое в этой жизни от настроя зависит. Так что установку себе правильную задай, и всё лишнее из головы выкинь. Всё хорошо будет. Даже не сомневайся! Поняла меня?

— Да. Я постараюсь. Спасибо Вам большое.

***

— Ну что ж, Олеся Александровна, по УЗИ ничего особо криминального я не нахожу. Плацентарной отслойки нет, жизнедеятельность плода прослеживается, развитие соответствует установленному сроку – это из разряда хороших факторов. Что касается плохих, то – присутствует гипертонус матки. И кровянистые выделения при беременности – не самый позитивный признак, мягко говоря. Но паниковать не стоит. Назначим Вам кровоостанавливающие и снижающие тонус препараты, гормональную терапию. Полежите у нас, прокапаетесь, подлечитесь. Посмотрим Ваши анализы, понаблюдаем. Думаю, что скоро всё придёт в норму, но пару дней будете жесткого постельного режима придерживаться. 

Выдыхаю с облегчением. Господи, да я  всю оставшуюся беременность пластом лежать готова, только бы с малышом всё было хорошо! 

— Спасибо, — шепчу врачу, выдавливая измученную улыбку.

Та кивает в ответ и продолжает:

— Ваш муж договор на сервисную палату подписал, сейчас Вас туда переведём, будете лечиться в полном комфорте. Что касается посещений –  со своей стороны причин отказывать в них я не вижу. Если у вас возражений не имеется, то я разрешение на это дам. Правда есть некоторые ограничения – детям до четырнадцати лет посещение отделений запрещено. Ваш муж поднял этот вопрос, так как хотел с сыном приехать. Я ему уже всё объяснила, теперь вот до Вашего сведения довожу. Правила есть правила, уж простите, — она сокрушенно разводит руками.

— Хорошо. Я понимаю. А когда я смогу увидеть мужа? У меня даже телефона нет ему позвонить…

— Да, я в курсе – он мне сообщил. Ваш супруг собирался сегодня подъехать. Так что в районе четырёх часов ожидайте. Но убедительно Вас прошу – без глупостей. Вставать Вам, без крайней надобности, пока категорически не рекомендую…

С самого утра на улице пасмурно, а час назад зарядил размеренный осенний дождь. Серое небо набрякло, спустилось, прижавшись к темным верхушкам облезлых древесных крон и исцарапавшись о них, разрыдалось промозглым косым дождём. 

Капельки с тихим шелестом ритмично барабанят в стекло, убаюкивают, усыпляют. Отчаянно борясь со сном, наблюдаю, как ветер бесстыдно срывает с полуголых ветвей последние вкрапления охры. Зеваю, встряхиваю головой, отгоняя проклятую дремоту. Мне засыпать сейчас вот никак нельзя: судя по настенным часам, скоро муж должен приехать. Однако, веки сами собой опускаются. 

Уставший ангел прячет под белоснежным халатом длиннопёрые  роскошные крылья, собирает в пучок золотистые волосы, смотрит на меня строго:

— Всё в этой жизни от настроя зависит. Ты уж поверь моему опыту. Так что отбрось сейчас всё плохое, лишнее и сконцентрируйся на хорошем. Поняла меня? Постучи, если поняла.

Послушно киваю и луплю кулачком по одеялу. Одеяло отзывается  деликатным гулким стуком. Не успеваю удивиться и просыпаюсь. 

А ведь действительно в дверь стучат…

— Войдите, — говорю чуть хриплым от сна голосом.

Двери открываются. На пороге возникает нагруженный пакетами Игорь – на ногах бахилы, на плечи халат для посетителей наброшен.

— Лесечка, солнышко, как ты? — он опускает пакеты на пол, делает шаг в мою сторону и замирает в нерешительности.

Гляжу на него и ощущаю, как на душе теплеет, а глазам горячо становится. Смаргиваю подступившие слёзы. Да, гормоны у меня прям румбу пляшут, не иначе! Расчувствовалось вот, на ровном месте. Не хочу раскисать, не хочу, чтобы он видел меня такой –  жалкой и слабой. 

Вспыхивает дикое желание обнять его, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах, ощутить рельеф мышц, скрытых под тонким кремовым свитшотом. Хочется выкинуть из головы, забыть как страшный сон, вчерашний кошмар. Почувствовать, что вот он, мой мужчина – реальный, любящий. И что ничто на свете не способно сделать нас чужими. 

Приподнимаюсь было к нему навстречу, но он мягко пресекает мою попытку спустить ноги с кровати:

— Даже не вздумай вставать, — приближается наконец, садится на край постели, — Зав отделением сказала, что тебе пока активничать нельзя. 

Точно! Господи, что я творю! Стоило ему появиться и у меня сразу словно разум отшибло. Никудышная же из меня мамаша выходит! Морщась, мысленно прошу прощения у маленького: «Бестолочь я! Прости, малыш, больше не буду».

— Лесь, болит что-то? — испуганно спрашивает Игорь, неверно интерпретируя мою реакцию — Может врача позвать?

З

— Нет-нет, всё хорошо! Правда, — спешу успокоить мужа, — Только рука от капельницы чуть-чуть ноет, а так чувствую себя нормально.

Не знаю, что говорить дальше. Мы расстались на такой ноте, что понятия не имею, как вести себя сейчас. Игорь тоже замолкает, берёт мою руку в свою, гладит, прижимает к губам. 

— Напугала меня. Думал с ума сойду…

— Знаю, — отзываюсь, сглатывая несвоевременные слёзы, — Сама напугалась. И за себя и за вас… Как Кирюша? Долго плакал?

— Нет, не переживай. Я его быстро успокоил. Почитали сказку, спать легли… Он в полном порядке. Ждёт, когда маму выпишут. Очень, кстати, обрадовался, что у него скоро братишка или сестрёнка появится.

— Ох, я планировала, что вы по-другому об этом узнаете… А ты мой телефон привёз? Хочу позвонить ему чуть позже.

Игорь кивает и подымается с постели:

— Да, конечно. Телефон, планшет, наушники, зарядки к гаджетам…. Пару книжек на всякий случай – по-дороге в книжный заскочил. Твоё любимое фэнтези. Я в этом не особо разбираюсь, но продавец уверяла, что интересное. Надеюсь понравится… — говорит он, выгружая на стол содержимое пакетов, — Ещё в ресторанчик заехал, покушать тебе захватил. А вот тут: чай, печеньки, шоколад, мятные карамельки, фрукты… Не знал чего конкретно ты хочешь, поэтому набрал всего понемногу. Если что-то забыл, то напишешь – привезу завтра. По договоренности с главврачом мне  ежедневные посещения разрешили. Если ты конечно не против…

— Я не против, — невольно улыбаюсь, наблюдая за его суетой, — И что нынче нужно, для того, чтобы администрация стала настолько лояльной?

— Сущая ерунда. Так, небольшая спонсорская помощь отделению… 

— А Кир сейчас с кем? — встревоженно спрашиваю я.

— Кир с няней. Я с ней договорился, что она у нас несколько дней поживёт, присмотрит за детьми. Сад прогуляем, а на тренировки его Дима повозит – специально для этого ему освобождение от работы дал…

Это «за детьми» отзывается болючим уколом в груди. Сразу вспоминается носик-пуговка, огромные серые глазки, прикосновение нежных, одуванчиковых волос и язвительное Ингино: « Это его дочь. Мы с Игорем уже давно вместе. Неужели ты думала, что после меня он смог бы такой как ты довольствоваться?»

 — Этот ребёнок… Скажи мне честно, она и правда не имеет к тебе отношения? 

Игорь еле заметно вздрагивает, поводит плечами. Подходит ко мне, опускается рядом, не отрываясь смотрит в мои глаза серыми, плещущими болью озёрами:

— Нет, родная! Уверяю тебя, что я понятия не имею, что это за девочка. Если хочешь, то я могу её сегодня же в службу опеки отвезти. Пусть сами с её полоумной мамашей разбираются…

— Нет, — перебиваю его решительно, — Не нужно. Пусть она пока у нас поживёт. 

Возможно это её «мама» изменило всё  – в конце-концов, если она меня, постороннюю женщину, так назвала, то и «папа», по отношению к Игорю, перестаёт быть таким уж убедительным доказательством. А может быть я просто хочу посмотреть на реакцию белобрысой, когда она поймёт, что рассорить нас с мужем не вышло… Да и ребёнка жалко, чисто по-человечески. Ну как такую кроху в казённый дом сдавать?! 

— Лесь, — Игорь прерывает мои размышления, — Ты только не обижайся, но сегодня утром я говорил с твоей мамой. Она очень переживала, что до тебя дозвониться не смогла. Лесь… я ей сказал про то, что ты ребёнка ждёшь. И про больницу… Только не волнуйся, я очень мягко всё приподнёс… Но… Они с дядей Пашей к нам вылетать собираются. Взяли билеты уже. Будут завтра к вечеру.

Перевариваю с минуту полученную информацию. Оу, ну что ж… Всё равно нужно было моих в известность поставить, рано или поздно. А сейчас, когда они приедут, хоть Кирюше полегче будет. Неясно пока, насколько я здесь застряла – сыну лишняя поддержка не помешает. Мои родители – более чем адекватные и у них просто замечательные отношения с внуком. Он к дедушке с бабушкой каждый год на всё лето ездит и весь оставшийся год свои каникулы с восторгом вспоминает. Да и мне мамины советы и участие сейчас лишними не будут. 

— Хорошо, Игорюш, я рада, что они приедут.

Муж выдыхает с облегчением, ласкает меня взглядом полным нежности, а потом склоняется надо мной, обнимает, прижимает к себе, прячет лицо на моей груди, шепчет чуть слышно:

— Лесь, спасибо тебе! Я до сих пор не могу осознать того, что скоро стану отцом. Думал, что мне не суждено это. Столько сил убил в своё время: обследования эти дурацкие, изучения тебя как под лупой, горы лекарств… А тут – так просто и так неожиданно… — Игорь едва слёзы сдерживает, по голосу понимаю. 

Обнимаю его, прижимаю к себе, зарываюсь в кипу шелковистых волос, как дышать забываю. Нежность переполняет, льется через край, сметая все сомнения и страхи. Я счастлива с этим мужчиной, как не была ни с кем и никогда.