Измена. Крушение — это начало

Наш с Дмитрием брак я всегда сравнивала со столетним эвкалиптом. Он старый, с потрескавшийся корой, но крепкий — никакой ураган его не сломит. Так я думала, пока не разрушила все одним кликом мышки.

Я не планировала читать его почту. Честное слово. Всегда доверила Диме и не относилась к тем чокнутым дамочкам, которые звонили мужу, стоило ему задержаться на работе минут на пять.

Просто мне нужно было ответить на письмо, на которое я не успела отправить ответ из офиса. Я открыла ноутбук и увидела, что муж забыл разлогиниться из почтового ящика. Моя рука уже потянулась к кнопке «сменить аккаунт», когда взгляд упал на одно из сообщений. Оно было от авиакомпании и начиналось фразой: «Подтверждение бронирования…»

Я замерла. Мы давно никуда не ездили. Я даже не помню, когда был наш последний совместный отпуск. Неужели Дмитрий решил сделать мне сюрприз? Сердце радостно затрепыхалось в груди, и я кликнула на письмо, не удержавшись: так хотелось посмотреть, куда муж хочет нас отвезти.

Прислушавшись к звукам льющейся в ванной воды, я поняла, что могу не бояться, что испорчу Дмитрию сюрприз. Письмо значилось как просмотренное, значит, муж и не заметит, что я его видела.

Кликнув, я открыла письмо. Бали! Боже, он планирует отпуск на Бали. Я ведь всю жизнь об этом мечтала. Когда-то хотела провести там медовый месяц, но в те далекие годы у нас не было на это денег, а потом… Потом мы много работали и было уже не до Бали.

Я щелканула мышкой по вложению и увидела билеты. Я хотела лишь посмотреть дату… Ого! Двадцать третье! Это уже через неделю.

И тут я замерла, увидев имена в билетах. Дмитрий Пустынников, а второе… Нет, не Виктория Пустынникова, как должно было быть. Анжелика Савельева.

Какая еще Савельева? Что???

Это же… Это же новая помощница Дмитрия, которая работает у нас где-то месяцев пять.

Та самая Анжелика, которая месяц назад спросила меня с фальшивой заботой:  

— Виктория Игоревна, а вы сами делаете уборку или вам помогают? У вас в квартире такой уютный запах.  

Тогда я лишь рассмеялась и пошутила, сказав, что у нас «уютная старость». В тот день я не придала этой истории никакого значения и даже Дмитрию рассказала.

Он тоже посмеялся и сказал:

— Скажешь тоже — старость. Мы с тобой еще очень молоды.

— Откуда, интересно, Анжелика знает, как пахнет в нашей квартире? — спросила я просто так.

Дмитрий пожал плечами и ответил:

— Она на днях завозила документы, которые я забыл в офисе. Ты разве не помнишь?

Я не помнила. Тогда не помнила. А теперь вдруг поняла: меня не было дома, когда Анжелика заезжала, иначе бы я не забыла.

Еще не понимая, почему я вспомнила ту историю и что значат эти билеты на имя мужа и его помощницы, я стала прокручивать колесико мыши, просматривая глазами другие письма в его почтовом ящике.

Вдруг входящим сообщением вспыхнул мессенджер, который муж оставил открытым на ноутбуке.

Я щелкнула на входящее сообщение. Оно было от Анжелики.

«Я так рада, что мы наконец-то едем отдыхать, любимый. И вот тебе подарочек».

Тут же пришло фото — Анжелика в сексуальным нижнем белье красного цвета.

«Как тебе?» — вопрошала она.

У меня затряслись руки, но я все же рискнула и отправила ей смайлик в виде поцелуя.

Я пролистала их переписку вверх. От того, что я читала, внутри живота сжимался комок боли, и я закрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

«Сладкий, ты уверен, что твоя старушка ничего не заметила сегодня?» — читала я сообщения недельной давности.

«Конечно. Она уже давно не смотрит на меня так, как раньше. Она вообще ничего не замечает».

«Все же мы не должны делать это, когда она в офисе».

«Ладно. Завтра утром я скажу Вике, что еду на деловую встречу, а сам приеду к тебе».

«Ура».

«Жди меня в тех кружевных трусиках. А лучше без них».

«Какой ты ненасытный шалунишка… Милый, а ты правда с ней не спишь?»

«Конечно, нет. Вике уже 43. Ещё немного — и вообще будет бесполезна».

«Только не говори, что у нее уже климакс».

«Почти. Она старая и пустая. А ты... Солнышко, ты подаришь мне наследника…»

Экран перед глазами начал расплываться. Я сидела на краю дивана, как приклеенная, не в силах встать. Меня затошнило. Однако я вытерла набежавшие слезы и продолжила листать их переписку. В сообщениях часто мелькали слова: старая, фригидная, не возбуждает, бесплодная. А еще было много фото. Интимных. Длинные ноги, молодое тело, волосы, блестящие, как будто из рекламы шампуня. Обнаженная грудь…

Краем сознания я уловила, что звуки воды в ванной стихли. Я слышала, как Дмитрий насвистывает какую-то дурацкую мелодию, кажется, ту, где женщина пела про то, как хочет родить от мужчины сына и дочку. Сына и дочку. 

Захлопнув ноутбук, я провела по лицу ладонями, как будто пытаясь стереть с него следы того, что теперь знаю все о тайной жизни моего мужа.

Я всегда представляла наш брак похожим на тысячелетний эвкалипт. Думала, он такой же крепкий. Только я не заметила, что он уже давно рассохся и превратился в труху.

Через пару секунд Дмитрий вошел в гостиную в белом банном халате.

— О, Викуля! Ты уже дома? — обрадовался он.

— Ага… — пробормотала я.

— О, Викуля! Ты уже дома?

Дмитрий стоял передо мной cо своим обычным выражением лица, немного уставшим после долго дня в офисе. Как будто ничего не случилось. Как будто он не изменял мне, не врал мне, не обсуждал со своей любовницей, какая я старая и безрадостная идиотка. Впрочем, для него и правда ничего не изменилось. Кто знает, сколько лет он ведет двойную жизнь? Может, у него таких Анжелик каждую неделю по пачке.

Только вот беда — для меня старый мир рухнул. Изменилось всё. Абсолютно всё.

Я посмотрела на мужа и вдруг подумала: какой Димка все-таки красивый. Даже сейчас, когда ему вот-вот стукнет сорок восемь. Кажется, он не только не постарел, но и выглядел лучше, чем большинство мужчин его возраста. Подтянутый, загорелый, после душа густые волосы блестят, кожа гладкая, почти без морщин, будто он сделал подтяжку. Нет, он ее, конечно, не делал, просто старел медленно. Правда, пару месяцев назад я заметила, что муж стал больше времени проводить перед зеркалом. Сделал новую стрижку, стал по вечерам делать маски для лица. А не так давно записался в бассейн, куда ходил два раза в неделю.

Я подшучивала над ним:

— Ты что, наконец-то понял, что не только для женщин внешность важна?

Он смеялся:

— Просто стараюсь за собой следить. Надо же соответствовать жене-красавице.

Он и правда хотел соответствовать. Только не жене, а молоденькой любовнице. Конечно, вон у нее какая фигура, какие ноги, какая грудь!

— Почему ты сидишь здесь? — спросил Дмитрий. — Иди переодевайся и будем ужинать.

— Может, сходим в ресторан? — зачем-то спросила я совершенно безэмоциональным голосом. — Я выгуляю свое новое платье.

Между нами повисло молчание, плотное, как лед на реке в середине зимы. Дмитрию понадобилось две минуты, чтобы придумать аргумент, почему он не хочет идти в ресторан.

— Давай лучше дома поедим, а то у меня желудок последние дни побаливает.

Конечно, дома! Конечно, желудок! Видимо, объелся фуагра с Анжеликой. Та ведь не согласится на обычные пельмени-полуфабрикаты. А ведь не так давно в кафе, где сотрудники нашей фирмы частенько обедали, я краем уха услышала, как она хвалилась, что на днях отведала лобстера под авторским соусом. Я еще подумала: надо же, как шикуют простые секретарши.

Я подняла глаза и посмотрела в спину Димы, который уже двинулся к кухне. Я наконец-то выдавила из себя:

— Что за командировка у тебя двадцать третьего? — Мой голос был хриплым, будто я неделю не говорила.

Дмитрий замер.

— Командировка? — Он напрягся на долю секунды. Совсем на чуть-чуть, и еще бы час назад я не обратила на это внимания, а теперь вот заметила. Я теперь многое замечала.

— Да. Помнишь? Ты же говорил, что едешь куда-то.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Я блефовала. Он не говорил мне ни о какой командировке. Видимо, собирался поставить перед фактом, когда бы сидел в аэропорту в ожидании самолета.

— А, да. — Дмитрий облегченно выдохнул. — Командировка… Да, да, надо съездить в Минск. Важные клиенты.

— Я что-то не помню, чтобы мы сотрудничали с белорусами.

Теперь во взгляде мужа появилось раздражение. Мол, что ты пристала, старая кошелка.

— Ну, мы еще и не сотрудничаем, но никогда не поздно расширять горизонты.

— Расширять горизонты?

— Да, — он пожал плечами.

— Значит, теперь это так называется?

Я больше не могла и не видела смысла оттягивать. Открыла ноутбук, нашла письмо от авиакомпании и развернула экран к Дмитрию.

— Вот, — сказала я. — Вот твой Минск. А вот здесь, — я щелкнула на открытом мессенджере, — тебе пришла благодарность за предстоящую работу. — На экране светилось фото Анжелики в нижнем белье. — Очень мило, правда?

Дмитрий сначала заледенел, его глаза забегали, а потом он нервно хохотнул.

— Викуль, ты что-то не так поняла. Это же…

— Что? Маскарад? Тим-билдинг?

— Ну да… Все совсем не так, как ты могла подумать.

— Не начинай, — прошептала я. — Не смей пихать в меня это дерьмо.

— Вик…

И тут я закричала. Неожиданно для самой себя, ведь не имела привычки повышать голос.

— Хватит! — рявкнула я. — Я слишком долго была дурой! Дурой, которая верила, что ее муж любит ее. Я верила, что наш брак стоит чего-то, что мы вместе, что мы команда, что мы справимся со всем! Ты ведь обещал мне это, помнишь? А ты… Ты просто… просто… Паскудный сукин сын!

Дмитрий удивленно отпрянул. Он явно не ожидал, что я взорвусь. Он привык, что я терплю. Всегда ведь говорил: «Вика, твоему терпению можно позавидовать!» Сука! Сука! Сука!

— Вика, послушай, — начал он, снова пытаясь свести все к шутке. — Ну, у всех бывают моменты слабости. Мы люди, мы не идеальны. Не воспринимай это так серьезно.

— Не воспринимать это серьезно?! — Я вскочила с дивана. — Она пишет тебе «любимый», ты называешь ее солнышком. Вы обсуждаете, как быстрее избавиться от меня, потому что я уже бесполезна! — Мой голос звенел и резонировал. Казалось, еще чуть-чуть — и все стекло в доме разлетится на мелкие осколки, как разлетелось мое сердце. Но я, черт возьми, не собиралась останавливаться. — Ты знаешь, что это такое — услышать от человека, с которым ты прожила двадцать лет, что ты старая и пустая?

Дмитрий сначала отвел взгляд, а потом посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо изменилось. Стало холодным, отстраненным. Жестоким.

— Ты сама виновата, — резко оборвал он мой крик.

— Я виновата? — растерялась я.

— Конечно! Посмотри на себя, Вика, — добавил он, скривившись. — Уставшая, худая, вечно в деловых костюмах, вечно занята. Где твой былой блеск? Твоя энергия? Ты даже не хочешь заниматься сексом, как раньше. Да мне залазить на тебя противно, будто я собираюсь трахать не женщину, а пустую бочку.

— Замолчи, — пробормотала я.

— И не подумаю! Ты на меня вздумала орать, потому что тебе обидно, что я изменил?

Дима хмыкнул, и в его глазах засветился странный огонек, будто он уже давно ждал этого момент. Момента, когда он выскажет все, что реально обо мне думает.

— Тогда я тоже тебе кое-что скажу. Ты уже не та женщина, которую я когда-то полюбил. Ты постарела, Вика. Да, еще не совсем старуха, но тебе уже не двадцать пять. Да и сколько тебе до климакса? Года два-три? Максимум пять! А Анжелика — живая. Горячая. В ней жизнь бьет ключом. Ее тело как весенняя река, она сочится желанием и влагой. А ты... ты высохла. И не только внизу. — Он скривился. — Ты словно старый трухлявый пень.

— Заткнись! — Я взвизгнула и замахнулась, чтобы влепить ему пощечину.

Дмитрий ловко перехватил мое запястье и прошипел мне в лицо:

— После того выкидыша, когда тебе сказали, что ты не сможешь родить, ты перестала быть женщиной. И ты сама это прекрасно знаешь. С виду вроде еще ничего, а внутри стухла. Никакого желания не возбуждаешь.

Его слова ударили меня словно разрядом тока. Я почувствовала, как внутри меня все оборвалось. Все годы боли, страха, вины, которые я носила в себе, стараясь никому не показать свое отчаяние, сейчас все это муж уничтожал своими гнусными словами, выплескивая мне их в лицо, как помои.

— Ты не смеешь, не смеешь, — прошептала я, всхлипывая. — В этом нет моей вины.

— Знаю, — холодно сказал Дмитрий и отпустил мою руку. — Но ты не можешь мне дать то, что нужно. А она может. Она молодая. Она здоровая. Она, наконец, уже беременна.

Слова повисли в воздухе. Я чувствовала, как мое сердце сжимается до крошечного комочка, но при этом так болит, словно внутри меня произошел взрыв размером с галактику.

— Беременна? — выдавила я из себя.

— Да.

Я почувствовала, как соленые слезы обожгли мне щеки. Я плакала не от злости, а от унижения, от боли. От осознания, что человек, которому я доверяла больше всех, видит меня не как женщину, которую когда-то любил, а как испорченный экземпляр, который пора сбыть в утиль.

— Если я так тебе противна, ты мог бы давно сказать мне об этом. Мы могли бы разойтись по-человечески. А ты… Ты — скот, — прошептала я поникшим голосом.

— Человек я или скот теперь не твоя забота, — ответил он. — Знаешь, я тут подумал, раз у нас такой хороший разговор получился… Убирайся-ка из моего дома. Сегодня же.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Я не хочу больше тебя видеть. Раз теперь ты все знаешь, то не о чем больше говорить. Уходи! Я буду строить свою жизнь.

— С ней?

— Да, с Анжеликой.

— С женщиной, которая едва знает, как ты пахнешь? — звенящим от истерики голосом проговорила я. — С той, кто подарит тебе ребенка, но не знает, что у тебя есть шрам на левом колене от падения с детского велосипеда? Что ты боишься высоты, но притворяешься, что обожаешь американские горки? Что ты любишь, когда я массирую тебе виски после работы?

Он молчал, сжимая челюсти.

— Все сказала? — с иронией в голосе наконец проговорил муж. — Этому всему Анжелика научится за пару дней.

— Ты мне отвратителен, — выдохнула я.

— Давай-давай, чемодан доставай и пакуй вещички, пока я за шкирку тебя не выбросил.

Я смотрела на него полными слез и боли глазами и не верила, что он говорит это на полном серьезе.

— Ты разрушил мою жизнь, — тихо сказала я. — Но знай, я не позволю тебе разрушить меня.

Дмитрий хмыкнул:

— Да ладно тебе, Вика. Ты всегда была слишком драматичной. Лучше собери свои вещи. Квартира моя. Фирма моя. А ты. Ты просто женщина, которую я сделал и которая теперь мне не нужна.