Измена. Любовница моего мужа

Они были в коридоре. Любовница моего мужа стояла, облокотившись спиной о стену, а он помогал ей обуться. Я смотрела, как его ладони нежно надевали на её раздувшиеся ноги мокасины, и меня трясло оттого, что я вижу. Эти касания были какими-то интимными, не для моих глаз. Я стояла, как идиотка, и не могла оторвать взгляда от знакомых пальцев, которые принадлежали мне, но теперь ласкали другую. Боль саданула по груди, сжала в цепкие тиски сердце, и я невольно дотронулась до левой стороны, пытаясь его успокоить.

Сжав зубы, захотела уйти, но тут Денис обернулся.

- Мне надо уехать, Слава, - сказал, поднимаясь с колен. – Не делай глупостей.

Когда вообще он последний раз ухаживал за мной подобным образом? Даже не могу вспомнить, было ли такое во время беременности.

- Да, - кивнула понимающе, прохрипев. – У тебя любовница рожает. Всё нормально, Денис, - махнула рукой в его сторону. – Тут же в квартире все чужие люди, девочка какая-то, которой сегодня пять, а она отца с утра ждёт. Мама, - изобразила я Зойку, - когда папа придёт? Ну вот, пришёл, только чужим папой оказался.

- Станислава, - посмотрел он на меня более жёстко. Полное имя Денис использовал только, когда злился. Ха. На меня сейчас, ну да, будто моя вина есть в чём-то. – Я вернусь, и мы поговорим.

- О том, как ребёнка назовёшь?

- Денис, - рука стервы легла на его плечо, и в голосе слышалась мольба. – Поехали, пожалуйста. Мне так плохо.

Плохо? А мне каково? Кто-нибудь спросил, что чувствую я сейчас?!

- Скоро вернусь, - снова слова для меня от мужа.

- Чёрта с два! Катись со своей любовницей отсюда, больше у тебя нет семьи! – я слышала в своём голосе подступающие слёзы, и была уверена, что вижу довольную ухмылку блондинки. Такие спокойно идут по головам, не смотря, на чьи именно наступают. Даже если там попадутся детские, смогут спать спокойно.

- Это моя квартира, - напоминает, снова хлестая словами наотмашь. Ну да, конечно, меня же на помойке нашли, отмыли, одели.

- Идём, - Денис поворачивается ко мне спиной, трогая чужой женский локоть, и я не могу оторвать взгляда от этого касания.

Сорока минутами ранее

Наверное, всё в этот день началось наперекосяк, и то, что любовница мужа начала рожать на дне рождении нашей дочери, заставит меня запомнить пятилетие Зои навсегда.

Утром мне позвонила мастер по изготовлению тортов и сказала, что не успевает сделать то, что обещала. Не знаю, что у неё случилось, но мне доставят к пяти торт без Ариэль. Сначала я онемела, потому что встала в очередь за полтора месяца, зная, как ребёнок хотел именно эту героиню, и не поскупилась на цену. Теперь выясняется, что вечер будет испорчен, потому ребёнок ждал именно такой торт.

Потом подружка Зои заболела, и я не знала вообще, как это всё сказать моей принцессе. Оставалось уповать на аниматора, у которой было много хороших отзывов.

Когда гости стали приходить, подруга помогала в размещении, а я суетилась около стола. Денис задерживался. Я просила его хотя бы сегодня не опаздывать, но, конечно, разве может пятилетие собственной дочери быть важнее очередного совещания? Потому, когда в дверь позвонили, отправилась открывать.

- Отлично, вы вовремя, - расплылась в улыбке, увидев симпатичную девушку. – Проходите. Переодеваться будете тут? – тараторила, бросая взгляд на часы. – Можете это сделать в моей спальне, она там, - махнула в сторону, пока девица смотрела на меня, не отрываясь. – Ого, - только сейчас заметила, что у неё внушительный живот. – А это вам не помешает играть с детьми?

Из комнаты кто-то позвал, и я ещё раз указала на спальню, чтобы она готовилась. Иначе меня сейчас начнёт трясти. Потому что мой идеальный праздник становился ужасным.

- Смотри, мамочка, что мне подарили! – Зоя в восторге протягивала мне микроскоп, и я воодушевлённо ахнула, как полагается заинтересованным родителям, сделала вид, что мне тоже безумно интересно, и достала телефон, чтобы позвонить мужу.

- Денис, ну как это называется? – задала вопрос, как только он ответил. Прикрыла ухо рукой и спряталась от остальных в туалете.

- Я еду, пробки здесь.

У него всегда пробки, хотя реально слышу, что он в машине со мной на громкой связи.

- Через сколько будешь? Аниматор уже пришла, надеюсь, она хоть вечер не запорет, потому что остальное всё идёт через одно место.

- Ну, не утрируй, Слава. Тебе всегда кажется, что всё не идеально, а потом понимаешь, как вышло хорошо.

- Не сегодня.

- Слышу это каждый раз, - усмехнулся, и до меня донёсся резкий сигнал, отчего я невольно оторвала телефон от уха. – Вот же козёл! – выругался муж на кого-то. – Ладно, еду я. Начинайте без меня, скоро присоединюсь.

Ничего нового. Отключила телефон и снова пошла открывать дверь, потому что звонили. На пороге стояла Эльза, та самая, которую я заказывала. В голубом костюме и с длинными белыми косами. Я не сразу осознала, что происходит. Просто смотрела на разодетую девицу, недоумённо моргая.

- Что, не по адресу? – она тоже удивилась, смотря на номер на двери. За спиной послышался смех и крики, и я поняла, что Зоя дальше разворачивает подарки. – Из «Страны сказок», - представилась гостья.

Если это аниматор, то кто тогда в моей спальне? Сглотнув подступивший к горлу ком, бросилась в комнату, оставляя Эльзу на пороге, и меня трясло от страха. Кого я впустила в дом?

Блондинка ждала меня у окна, обхватив живот, и смотрела на улицу, а меня окатило страхом, потому что в моём доме незваный гость.

- Девушка, - позвала, боясь, что она может оказаться сумасшедшей или Бог знает какой ещё. Кому вообще надо приходить в чужой дом и оставаться здесь? – Вы вообще почему здесь?

Она повернулась на голос и смотрела спокойно прямо мне в глаза, не собираясь уходить. И от этого её взгляда стало жутко.

- Покиньте мою квартиру, пожалуйста! – я открыла дверь шире. – Если вы не заметили, здесь праздник. Я перепутала вас с другим человеком. Не знаю, что хотите, но сейчас не время.

- Денис ничего не сказал? – вскинула она красивые брови.

- Денис? – не поняла я. Может, он хотел сделать какой-то сюрприз и пригласил эксперта? Только кого? – Вы будете делать на празднике шоу? – не могла понять.

Блондинка хмыкнула.

- Вряд ли. Хотя, можно и так сказать.

- Стася, - позвала знакомая. – Там принцесса на пороге. Всё открыто, ты что тут делаешь?

Она увидела девушку и жестами спросила, кто это?

- Не знаю, Марин, - честно призналась.

- У вашей дочки скоро будет братик, - снова положила ладони на живот блондинка, а я не сразу поняла, что за ахинею она несёт.

Марина округлила глаза, не зная, что делать, а потом пошла спасать праздник, отвлекая гостей, а я так и осталась стоять. Прокручивала раз за разом слова гостьи, понимая, наконец, на что она намекает.

- Сегодня не первое апреля, - вынесла вердикт. – Уходите, или вызову полицию.

Она достала телефон, быстро отыскивая какое-то фото, и сунула мне под нос. Я уставилась на Дениса, смотрящего на меня вместе с этой самой блондинкой с экрана чужого гаджета, и почувствовала, как у меня подкосились ноги. Он целовал её, косясь в мою сторону, а она закрыла от удовольствия глаза, но фотографировала. Для кого?

- Пошла! Вон! Отсюда! – зашипела я, смотря зло.

Мне требовался воздух, мне срочно надо было что-то сделать, чтобы не упасть в обморок от происходящего.

- Просто ты должна знать, что он скоро снова станет отцом, - сказала блондинка напоследок, убирая телефон, и какое-то самодовольство скользило во всём её облике. Будто смогла одержать надо мной победу.

Я смотрела на пол перед собой. На белый пушистый ковёр, который драила каждую вторую субботу, чтобы он оставался таким же чистым, и думала о том, что следует его снова помыть. Девица сделала шаг, но застыла, меняясь в лице, а я мысленно придумывала ей самые обидные прозвища, пытаясь держать себя в руках. Столько гостей, да ещё и дети.

Вцепиться в волосы, влепить пощёчину, плюнуть в лицо? Вариантов много. Внутри кипело, кажется, скоро впаду в состояние аффекта, если она не уберётся отсюда.

А потом я увидела, как мой любимый ковёр заливают околоплодные воды. Эта стерва не просто испортила мою жизнь, она захотела сделать её невыносимее, потому что сейчас намерена родить во время праздника моей дочери.

Несмотря на то, что в соседней комнате стоял гул голосов, я слышала только мерзкие звуки, относящиеся к любовнице моего мужа. Чтобы она теперь не делала, всё будет с пометкой «мерзкое».

Мы смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что сейчас ей требуется в больницу, а мне срочно напиться, хотя детский день рождения подобного не предусматривал. Я была в таком шоке, что на меня напал ступор, и мыслей просто не возникало.

Глаза блондинки переместились за мою спину, и я поняла, что позади кто-то есть.

- Денис, - расплылась в улыбке, смотря на мужа. – А у нас тут твоя шл..ха рожает, - пожала плечами. Хотелось, чтобы он отнекивался, сказал, что не знает эту женщину, что это вообще шутка. Но он просто молчал, смотря на неё.

Пожалуйста, пусть это будет недоразумение, страшный сон, чей-то глупый розыгрыш. Но тишина заливает комнату. Едкая и липкая. Мерзавка держится за живот, меняясь в лице, а я на своём чувствую какую-то болезненную маску.

- С языком поосторожней, - предупреждает блондинка. – Сама-то на каких правах здесь?

- Убери это отсюда, - намеренно не называю её человеком, женщиной, личностью. Она никто, но влезла, втиснулась между нами, и Денис позволил это сделать. Когда же мы отдалились друг от друга, Господи?

- Немедленно убери это из МОЕЙ спальни!

Выделяю «моей», хотя официально всё здесь принадлежит не мне, а мужу. Это он – состоявшийся человек, а я – девчонка из детдома, вытащившая счастливый билет. Так думали подруги, с которыми поддерживала связь. Завидовали, не без того, теперь, наверное, будут радоваться, потому что сами явно не в шоколаде. А тут такие новости.

- Здесь нет ничего твоего, - режет слух. – Успокойся, позже поговорим.

Задыхаюсь от гнева, перехватывает дыхание, сразу не нахожусь, что ответить. Мало того, что изменял, так ещё и унизил.

Я часто слышала эту фразу от сотрудников детского дома, когда они намеренно указывали мне на моё место. Но от мужа – никогда прежде. Правда, я никогда и не говорила, что здесь что-то моё. Это было общим, негласным, не требующим разделения.

На ватных ногах вышла из комнаты, оставляя их вместе. Можно, конечно, устроить скандал, кричать, бить вазы, но разве дочь заслужила такое? Пусть просто уйдут, сгинут, уберутся отсюда.

В квартире душно, а меня пробирает озноб. Разбегается мурашками по коже, и на открытых частях видны вставшие волоски.

Из комнаты доносился смех, Эльза отрабатывала приличный гонорар, пока вторая самозванка в нашей комнате была с моим мужем. Моим. С тем, кто указан в паспорте, с тем, кому так доверяла, с тем, от кого имею такую чудесную дочь.

Ревность жрала меня поедом, выворачивала наизнанку, грызла нутро. Они там в спальне, а ты оставила своего мужа с его любовницей?

Но потом горько усмехнулась. А что они ещё могут сделать? Максимум достигнут! Она глубоко беременна и вот-вот выплюнет на мой ковёр бастарда.

Сложив руки на груди, смотрела на представление, которое устроила аниматор, и нервно дрыгала ногой, не зная, куда себя деть. А потом снова вышла из комнаты, не в силах праздновать.

Они были в коридоре. Шл…ха моего мужа стояла, облокотившись спиной о стену, а он помогал ей обуться. Ласково и нежно, будто она была чем-то хрупким. Китайской вазой 18 века.

- Идём, - говорит блондинке Денис и поворачивается ко мне спиной, трогая чужой женский локоть, и я не могу оторвать взгляда от этого касания.

Ещё недавно мы были счастливы, ещё недавно я обманывалась ощущением, что в моей жизни всё хорошо. Не просто узнала правду, увидела собственными глазами.

Это сколько же времени я была слепа, что не заметила, как муж отдалился? Блондинка, судя по всему, на последнем месяце, значит, как минимум, они знакомы этот срок. А, может, и раньше, конечно же. Только какое это имеет значение? Важно лишь то, что Денис жил на две семьи, а я идиотка. Полная идиотка.

За спиной слышатся хлопки, будто аплодисменты для этой сладкой парочки. Её понимаю: он красив, молод, сексуален, с хорошей работой. Судя по всему, наличие у Жданова жены и ребёнка её не смутило. Это надо ещё найти наглость не просто спать с чужим мужем и залететь от него, а притащиться в квартиру во время праздника! Но они друг друга стоят.

То, как он заботлив по отношению к ней – говорит о многом. Не дочку зашёл поздравить, а над стервой этой трясётся.

- Стась, - появляется одна из мамочек, и вот мы вдвоём смотрим, как мой муж осторожно помогает выбраться из квартиры любовнице. Так уж повелось, что люди сами выбирают, как сокращать моё имя. Потому часть называет Славой, часть Стасей. Мне нравятся оба.

- Привет, Оль, - здоровается Денис с соседкой, и она удивлённо кивает ему в ответ, округлив глаза, а я мысленно догоняю и бью ему по спине кулаками, впечатываю пощёчину и рву волосы чёртовой блондинке, лицо которой сейчас посерело, пока они выбираются из квартиры. Чтоб ей мучиться с родами подольше. Прочувствовать материнство по максимуму.

Сколько раз читала про бумеранги, надеюсь, такое работает не только в книгах, но и реальности.

Ребёнку плохого не желаю. Он же не виноват, что мать у него без совести. А вот блондинка пусть помучится, как следует. Делаю посыл, сжимая зубы, и верю в то, что говорю. Потому что зачастую те, кто меня обижал, получали по заслугам. Не сразу, нет, карма копится постепенно, а, может, совпадения, а я придумала себе невесть что.

Но именно сейчас я желаю, чтобы эти двое: мой дорогой муж и его несравненная любовница никогда не были счастливы друг с другом.

Я всё ещё в коридоре смотрю на пустое место, где только что стоял муж и его любовница. Да я зла, убита, раздавлена. И сейчас поверну голову и увижу немой вопрос в глазах гостьи. Ольга – одна из мам на празднике, Зойка дружит с её Таней. Уж чего мне хочется меньше всего - объяснять кому-то, что здесь происходит.

- Это кто? – всё же озвучивает гостья вопрос вслух, совершенно забыв, зачем меня искала до этого. Дверь закрыта, Жданов ушёл. Осталась она и звенящее «Кто это? Кто это? Кто?»

Да, чёрт возьми, хороший вопрос.

«Шл…ха, подстилка, прелюбодейщица, путана, давалка, ша…ва, потаскуха, стерва, девка лёгкого поведения, которая решила сорвать праздник! Да кто угодно, но не нормальный человек!» Но вместо этого говорю.

- Коллега Дениса, - и ухожу на кухню.

- Слушай, - догоняет меня всё же Ольга. – Там торт просили со свечками.

Смотрит на мою спину, будто знает, что никакая это не коллега, хотя даже я сама не в курсе, откуда Жданов знает блондинку, но, если я сейчас стану думать только о них, сойду с ума. Отвлечься. Мне срочно требуется хоть чем-то отвлечься!

- Сейчас принесу, передай им, - улыбаюсь, шмыгая носом, и открываю большой двустворчатый холодильник, вытаскивая оттуда неудавшийся торт. Как раз под стать моему настроению.

- Стась, всё нормально?

Ольга прикрывает кухонную дверь, отсоединяя нас от остальных гостей, чтобы я излила душу, если понадобится. Но не время, и не место. Я не из тех, кто носит сор из избы. Так уж привыкла за годы жизни в детдоме. Я за то, чтобы разбираться между собой. Даже лучшей подруге лишний раз ничего не говорю про Дениса, потому что я его потом прощу, если он меня обидит, а вот она уже нет. Золотое правило. Хочешь, чтобы близкие жили в ладу – никогда не рассказывай о том, почему ссоришься с мужем. Это личное.

- Да, нормально, – пытаюсь прийти в себя, а сама не могу забыть этот чёртов ковёр. Его же теперь в химчистку надо. А что потом? Он всегда будет напоминать о том, что произошло.

Размышляю так, будто уже решила простить Дениса. Будто всё останется как прежде, кроме ковра, конечно же. Но нет, ничего не может быть прежним, потому что Денис расколол льдину под названием «семейная жизнь», и теперь мы отдаляемся друг от друга. Я с Зойкой по одну сторону, он по другую.

Только Зойку я одна не потяну. Понятно, что запросы можно снизить, но моей зарплаты хватит только на меня одну, да и то, если безбожно экономить. Работа больше для души, нежели для заработка, потому что до сегодняшнего момента нам всего хватало.

Денис вообще из тех, кто считает, что женщине проще сидеть дома и создавать уют. Но мне требовалась опора. Вот и нашла её в детском развивающем центре. Провожу часовые занятия с детьми дошкольного возраста. Работу свою люблю. Иногда беру с собой Зойку, например, по субботам.

А вот Жданов устроился хорошо. Начал с малого, а теперь у него своё агентство недвижимости. Два небольших отдела по продаже жилых и нежилых помещений, около 15 сотрудников. Офис в центре города и куча амбиций.

Он не раз предлагал мне пройти стажировку, чтобы знать кухню, но душа не лежала. Все эти деловые встречи, скучные разговоры, куча информации с данными по застройщикам и подрядчиками, тысяча один номер телефона в записных книжках не для меня. Куда интереснее заниматься с детьми, видеть их горящие глаза, хвалить за успехи, подталкивать, когда стопорятся, наблюдать, как становятся старше и умнее.

Но, если сравнивать выхлоп по деньгам, выбор очевиден. Просто я могла делать то, что хочу. А теперь…

- Стась, торт, - напоминает Ольга, и я выплываю из мыслей. Да-да, конечно. Нельзя заставлять ждать гостей, я и так вместо того, чтобы быть рядом с дочкой, потратила кучу времени на что-то ненужное. И почему я вообще позволила ей войти? Почему не почувствовала опасность?

Распаковываю торт. Не такой, как ожидала, но уж что есть. Эта проблема померкла на фоне остального. Мечтаю дать дочери то, чего не было у меня, потому любой каприз старается быть выполненным. Денис никогда не экономил на наших хотелках, но я никогда не разбрасывалась деньгами направо и налево. Привычка, которую не победить.

Ольга помогает вставить свечи, пятёрка ровно посередине, как водится, розовая. И две свечи-фонтана. Аккуратно перетаскиваем торт на красивую тарелку, а у меня в голове этот чёртов ковёр и блондинка.

Держу торт в руках, и подходим ближе к гостям, когда Ольга убегает вперёд и возвращается с Эльзой, и я передаю сладость ей, а сама иду к дочке.

Раскрасневшаяся, с горящими глазами, Зойка прыгает на месте, и вижу, как сползли колготки, а одно из крыльев за спиной, которые указывали на то, что она - фея, сломано. Поправляет тонкие русые волосы, откидывая их назад, и прыгает на меня, показывая, как соскучилась. Марина спрашивает кивком, как я, но машу рукой. Свет выключается, и входит шипящий фонтан, за которым звучит песня про День Рождения, и остальные подпевают.

Зойка загадывает желание, не знаю, что в этом году, обычно игрушки, но сейчас надувает щёки и готовится так, будто боится, что оно не сбудется, если с первого раза не удастся затушить. Но моё желание: чтобы той девки никогда не было в моей жизни, уже не сбудется никогда. Она есть. И не только она, скоро на свете станет на одного ребёнка больше, на одного Ждановского ребёнка больше.

Зойка готовилась, просила меня зажигать ей свечки, а потом дула, видимо, что-то серьёзное на этот раз. Вижу, как краснеет, потому что не хватает воздуха, но продолжает дуть.

Я рядом с ней в этот момент, держу за руку, пока она пытается выиграть себе желание. Мой муж сейчас держит за руку другую женщину, и я снова сжимаю зубы, чтобы не зареветь.

Денис вернулся, когда гости разошлись, а Зою я уложила в постель, говоря, что папу задержали на работе. Ну а что мне было ещё сказать своей принцессе? Она так ждала праздника, и его испортили. А я должна ещё и правду про Дениса поведать для полного счастья?

Пусть хотя бы она чувствует себя счастливой.

Сижу в комнате, опершись на кровать. Прямо на полу, оплакивая неудавшуюся жизнь и ковёр.

Бутылка вина почти закончилась, потому что я заливала в себя очередной бокал. С алкоголем у меня небольшие проблемы, если уж начинаю пить, то не могу остановиться, потому предпочитаю зачастую не начинать это дело. Но сегодня сам Бог велел. Хотя, зачем богохульствовать, вопрос явно не божественный, а очень даже низменный.

Если взять одного неверного козла и сучку, которая хочет, то результат будет вполне ожидаемый.

- Ты тут? - Денис включает свет, и я закрываюсь от яркой лампочки, отворачивая голову в сторону. Пусть видит меня раздавленной, зарёванной, убитой. Это его рук дело. Хотя, про какие руки я вообще говорю, тут вопрос в другой части.

- Тут, - криво усмехаюсь, доливая остаток, и ставлю бутылку на ковёр, но она опрокидывается. Остатки красного выливаются, и я смотрю, как мягкий ворс становится бордовым, не торопясь поднимать посуду. В другой бы раз ойкнула, поспешно пытаясь всё исправить, но не теперь.

– Выпьем за твоего сына?! – поднимаю тост, чувствуя, как во мне плещется боль и обида, а еще как минимум полторы бутылки красного, а потом выливаю остатки сюда же. Медленно, тонкой струйкой, пока Жданов смотрит на это, застыв в дверях, а потом закрывает её и подходит ближе. К чёрту химчистка, этот ковёр будет напоминать мне всегда о том, что произошло. Его не спасти, как и наш брак. Но я так люблю мужа…

- Или у тебя вторая дочка?! – интересуюсь. – Ювелир?

Всегда заботилась о том, как выгляжу. Хотелось быть для него красивой. Я же буквально боготворила человека, который пошёл против родительской воли. Говорил, любовь. А мне казалось, что сказка воплотилась в жизнь, так всё было нереально.

Меня не сразу приняли. Кому хочется полудикую пацанку из детдома видеть в качестве жены сына? Без роду и без племени, как любит говорить моя любимая свекровь. Мы с ней вообще редко общаемся, даже сегодня она не пришла на праздник, сказала, что поздравит внучку потом. Обидно за Зойку, но что делать, я не в силах влиять на дорогую Аллу Олеговну.

Сейчас сижу с поплывшей по лицу тушью, раскрутившимися кудрями и в помятом платье с отпечатком шоколадного пальца дочки в районе бедра.

- Всё сказала? – звучит его голос, и понимаю, что пьян. Это в честь рождения нового ребёнка или старого? Или набраться смелости? - На хрена ковёр испортила?

Руки в карманах, смотрит сверху вниз, уголок губ слегка вздёрнут, и кажусь себе маленькой и беззащитной.

- Ракитина, дрянь такая, ты зачем простынь испортила? – шипит мымра. Старая дева, ненавидящая детей, особенно меня. Раиса Геннадьевна, даже имя под стать. За каждую провинность доставалось по полной. Смотрит на кровавое пятно на казённой вещи, случайное. Я не самоубийца, чтобы совершать такое. И на её лице разливается удовольствие. Сейчас меня накажут.

Вариантов несколько. Мымра любит раздевать догола и ставить к стене на гречку, бить палкой, если в скором времени не ожидается проверка, или же жечь огнём. Пожалуй, последнее самое нестерпимое и её излюбленное. И она знает, когда перестать, чтобы не навлечь на себя подозрений. После Пашки Ефремова знает, у которого теперь тело изуродовано.

Хочется сбежать, но некуда. Потому, сжавшись внутреннее, жду, что будет дальше.

- Какого чёрта ты портишь вещи? – рычит Денис, и я сжимаюсь, вздрагиваю, вспоминая Раису. Думала, она давно закрыта за дверью, за семью замками, но теперь бьётся кулаками в хлипкое полотно, выбираясь воспоминаниями.

Денис старался быть со мной ласковым, зная: за забором было тяжело. Но я никогда не рассказывала о том, что пережила. Говорила, что хочу начать заново, что просто забуду, как страшный сон. Жданов оплатил психолога, и мне казалось, я смогла стать другой. Не зажатой и забитой, я расправила плечи и почувствовала себя женщиной, которую любят. Любили…

Жданов редко пил, вернее, напивался. Просто посидеть с бокалом пива или пропустить пару стопок - было нормально, но вот в таком виде я лицезрела его всего дважды: на свадьбе лучшего друга, и после его гибели. Агрессия смешивалась с неадекватностью, и я не узнавала человека.

Сегодня был третий раз. Повод своеобразный.

Самосохранение говорило мне не лезть на рожон, и я привыкла доверять этому чувству. Благодаря ему жива. Но вино добавляло смелости, словно обещая: он мне ничего не сделает. Никогда не верьте вину.

Кажется, алкоголь ещё сильнее дал мне в голову, и я так устала, что немыслимо захотелось спать. Боюсь говорить, боюсь слушать, боюсь…

- Слава, - муж хватает меня за локоть, и я вмиг оказываюсь на ногах, распахивая глаза. Страх обдаёт первым, за ним ненависть. Вижу красивое лицо, искажённое злобой. Залезть бы в эту минуту к нему в голову, чтобы понять: чем он думал, когда заводил вторую семью.

- Пусти, - дёргаю руку, пытаясь не показать своего испуга. Да, сейчас боюсь собственного мужа.

- Говорить буду я, - цедит жёстко, и меня окатывает алкогольная аура. Плюхаюсь на кровать, смотря на него надменно. Раньше подобного не позволял, как и иметь нагулянного на стороне ребёнка. – Во-первых, ты перестанешь смотреть на меня так.

- Как? – хмыкаю, но тут же отвожу взгляд.

«Глаза в пол, мерзавка, кому сказала!» – будто слышу в ушах голос Раисы, и слова догоняет пощёчина.

- Во-вторых, ты не станешь говорить о том, что произошло, с другими.

«Смотри мне! Узнаю, что трепалась кому-то об этом, хуже будет». Мымра уходит, а я держусь за ноющие рёбра, и лучше сделать так, как она говорит, потому что может быть ещё хуже.

- Или уже разболтала? Бабы все такие, - чувствую злобу на всех, и попадаю в список виновных.

- Думаешь, удастся сохранить в тайне, что какая-то девка родила от моего мужа? – не удерживаюсь от замечания, хмыкая.

- Это! Мой! Сын! – Говорит отрывисто каждое слово.

Всё же мальчик. Наследник! Не ювелир Жданов. Снова кольнула ревность, когда вспомнила, как мечтали о сыне, а он просил немного подождать. Вот чего ждали, оказывается.

- Это моя забота! – рычит так, что, боюсь, разбудит Зойку. А Жданов тут же кривит губы, оказываясь рядом. – Не лезь, куда не следует! Живёшь в своё удовольствие, соришь моими деньгами. Где бы ты была, если бы не я?

Удар под дых. Он клялся, он искренне клялся, что никогда не произнесёт этих ужасных слов. А я знала: придёт тот день, когда они станут достоянием моих ушей. Соришь – слишком громко сказано.

- Я тебе всё это дал, - машет в сторону. – И этот сраный ковёр, - пинает его, будто и вещь в чём-то виновата, но запинается и падает. Кажется, вместе с ковром придётся выбросить и его костюм. А заодно и нашу совместную жизнь.

В этот раз хотелось бы показать вам немного визуалов. Буду признательна, если скажете, как смотрите на такое. Потому что, кому-то нравится представлять персонажей так, как они хотят представлять. Я же вижу своих героев похожими на этих людей.

Ракитина Станислава - 26 лет. Некогда поверила в сказку, теперь открыла глаза на происходящее

Зоя - 5 лет. Дочь Славы и Дениса Жданова.

Денис Владимирович Жданов - 30 лет. Создатель группы "Портал". Одной из крупных фирм по реализации жилой и нежилой недвижимости.

Жданов любит материться, делает это красиво и со вкусом, но сейчас он больше похож на сапожника, а я сижу, обхватив голову руками. Когда же закончится этот чёртов день?

Зойка уснула счастливая, если не считать того, что так и не дождалась ни отца, ни поздравления от него. На часах начало второго, а я смотрю, как поднимается с пола Денис в «окровавленной» одежде, испачканной вином. Тост удался.

- Чтоб тебя, - шипит и снимает пиджак, принимается расстёгивать пуговицы на рубашке. – Знаешь, сколько стоит?

Вопрос риторический, потому пропускаю его мимо ушей.

- Зачем ты вернулся? Почему не остался с ней? – хочется, чтобы лгал и говорил, что блондинка для него ничего не значит, но вместо этого отвечает.

- Это мой дом, Слава. Всё, что в нём, - обводит рукой комнату, - моё. И я могу возвращаться сюда, когда захочу, - язык заплетается, но он говорит то, что думает.

- В какой момент мы с Зойкой стали мебелью или ламинатом? – не могу молчать.

- Ты моя жена! – рубашка опускается на стул, и Денис намерен снять брюки. Он так делает каждый вечер перед сном. Но сегодня эти действия кажутся неприемлемыми. Чужеродными. И он раздевается прямо здесь и сейчас. Когда я знаю, что у него роман с какой-то девкой. Не хочу смотреть на обнажённое тело, потому отворачиваюсь.

– А Зоя – моя дочь! – добавляет тут же.

- Может, не твоя, - хочу его злить. – Разве забыл, что говорит любимая свекровь? – кривлю улыбку, смотря в тёмное окно с рядом мерцающих фонарей. – Нельзя верить подзаборной девке!

- Я верю данным ДНК.

- Что? – не сразу понимаю, резко оборачиваясь и пялюсь на красивое тело в одних боксерах. Он гордится им, впрочем, как и я. Только теперь оно мне не принадлежит.

- Не вижу ничего ужасного. Я сделал тест. Лишь хотел удосто, - начинает и тут же осекается, - удостовериться, - это слово даётся ему с третьего раза, - что ты говоришь правду.

Пощёчина – любовница мужа и их ребёнок.

Пощёчина – в этом доме нет ничего моего.

Пощёчина – тест ДНК, потому что мне нельзя верить…

- Знаешь кто ты, Жданов? – поднимаюсь с места, проходя мимо. – Мудак на палочке.

Намерена уйти, но хватает моё запястье.

- Не так быстро, Ракитина, - Рыжий хитро смотрит в глаза, крепко держа рукав растянутого свитера. – Ты мне должна, - его губы кривит усмешка. – За всё надо платить, привыкай.

- У меня нет денег, - пытаюсь вырваться, и до уха доносится звук лопнувших ниток моей одежды.

- Можно не деньгами.

Поднимаю на него испуганный взгляд, встречаясь с его довольным.

- Ну куда ты, Слава? – дёргает на себя Денис, и я тут же оказываюсь в его объятьях.

Запах тела и одеколона сливаются вместе, образуя свой неповторимый микс, от которого у меня всегда кружилась голова. На секунду закрываю глаза, вдыхая знакомый аромат, только улавливаю что-то чужеродное, относящееся ни к нему. Другую женщину. А, может, это мне только кажется.

- Ну чего ты, чего? – шепчет ласково, будто мы не поделили самую малость, и сейчас он намерен мириться. Одна рука обхватила меня в районе груди, а вторая лезет под платье, и я ощущаю ягодицами его желание. – Хочу тебя, - выдыхает горячим воздухом в ушную раковину, - моя девочка. Люблю тебя, Слава, люблю.

И он НЕ делает мне больно физически, наоборот, хочется поддаться, хочется быть убаюканной его ложью. Только грудь рвёт тоска и горечь, невидимые когти раздирают кожу так, словно намерены добраться до сердца и вырвать его к чертям собачьим.

- Пусти, - пытаюсь вырваться и разомкнуть его руки. – Пусти!

Он борется со мной, тело с желанием, разум с соблазнами. Он меня предал и растоптал, его любовница пришла прямо сюда, чтобы унизить меня, показать, что я наивная глупая жена, которая ничего не видит дальше своего носа. Что я нищенка, у которой за душой ничего, кроме старой квартиры в области, где мы всё собирались сделать ремонт, но Денис говорил, что чуть позже. Позже так и не настало.

- Славаааааааа, - губы обхватывают мочку уха, и тело готово отзываться на его ласки, как всегда прежде. Готово поддаться, пока его ладони принимаются массировать мою грудь.

«У него любовница. У него ребёнок», - твержу себе.

- Я вас не брошу, не оставлю, - нашёптывает Денис, - всё останется, как раньше. Не думай про Алёну.

Имя. У это стервы есть имя! Она теперь не просто безликая блондинка. Она, мать её, Алёна. Алёнушка, как из сказки. Алёнка, как на шоколадке, которую я теперь стану обходить стороной и шарахаться, потому что сладость каждый раз будет напоминать про любовницу и ковёр.

- Чёрт, как я тебя хочу, - хрипит Жданов в пьяном угаре. Алкоголь всегда на него действует так. Если кого-то валит с ног, этот хочет слиться в экстазе. Противно. Мерзко. Отвратно. Особенно теперь, когда от него разит спиртным, и я знаю, что он имел на стороне кого-то.

Его рука дёргает мои стринги, и боль отрезвляет, даёт силы. Снова рвусь, и на этот раз удаётся высвободиться.

- Ракитина, вернись, - слышу вслед голос Рыжего, но бегу, не оборачиваясь, прикрывая белье руками, потому что свитер остался в его руках. Пусть. Он никогда мне не нравился. Ни свитер, ни Рыжий.

Глаза Дениса горят, и это страшит. Раньше он никогда не брал меня силой.

- Не подходи, или я закричу, - предупреждаю, и он на секунду теряется. Хватаю дверную ручку, чтобы выбежать. Находиться с ним в одной комнате не намерена.

- Ты же не хочешь разбудить дочь, - ухмыляется, бросаясь ко мне.

Я не сдержала слова, не издала ни одного звука. Да и какой в этом был толк? Просто молотила его по спине, пока он тащил на кровать, царапала кожу. Несколько секунд, и тело падает на матрас, тот самый, где мы предавались любви. Поначалу он был нежен, но с каждым годом я видела изменения.

Ему нравилось доминировать, и я позволяла, считая это игрой. Порою синяки на теле, которые он оставлял во время страсти, напоминали мне о горячем сексе, но никогда прежде я не была против того, что он делал. До этого момента.

- Не смей меня трогать! – пытаюсь говорить уверенно, но чувствую, как дрожу. Если захочет – возьмёт, что нужно. Куда мне против его физической формы?

Это не будет игрой.

Сейчас я его ненавижу.

- Ты моя, поняла? И будешь делать, что скажу.

Потолок белел в зарождающемся восходе, а я так и смогла уснуть. Лежала, смотря вверх, и слушала тихое сопение Зойки. Это успокаивало, если в такой ситуации вообще можно взять себя в руки.

Слёз не было, только горечь, разливающаяся по телу, и мысли набатом: ненавижу. Не-на-ви-жу.

Жданов так и не смог остановиться, хотя, не смог, это к тому, кто был намерен закончить. Денисом же овладела ярость и желание доказать, кто хозяин жизни. В памяти вспыхнули моменты, когда он появлялся дома с необузданным желанием взять меня. Только теперь понимаю, что виной тому другая женщина. Ему просто нравилось нас чередовать.

Придавив меня к кровати, грубо раздвинул колени, и я поняла, что мои жалкие попытки только больше распаляют. Что ему нравится, как бьётся под ним женское тело, пытаясь защититься, как он упивается властью и возможностью взять то, что сопротивляется.

А я знала, что лучше расслабиться, что зажатое тело, не готовое принять мужчину, будет долго болеть. Это не из рассказов или статей в интернете, это из личного опыта, о котором не рассказывают никому. Даже мужу.

Я была уверена, что больше в моей жизни такое не повторится, и теперь поняла одно: нельзя ни в чём быть уверенной. Даже в том, что любящий муж однажды не заведёт любовницу, а потом не изнасилует тебя в соседней комнате в День рождения, пока дочка мерно спит.

Рыжий поднимается, а я лежу, сжавшись в комок в позе эмбриона на грязном полу. Между мной и старыми досками тонкая простынь, которую Рыжий принёс с собой. Так проявилась забота.

Боюсь плакать, боюсь повернуться, боюсь издать хоть один звук, будто он снова обо мне вспомнит, и этот ужас начнётся заново. Девчонки говорили, что первый раз лучше с тем, кого любишь. Только я не думала, что он будет так быстро. Хотела подойти к Толику, говорят, он был со многими, потому знает своё дело. Просто без чувств, но с тем, кто хоть как-то привлекает, потому что первого мужчину будешь помнить всегда.

Рыжий занял это место, как бы я не противилась. Он взял моё тело и оставил клеймо на душе.

Больше не могла выносить запах железа, пота и омерзения к самой себе, и меня стошнило на «ложе любви».

Поднимаюсь с кровати, подходя к окну и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Твержу себе, что просто обязана быть сильной, ради той, кто сейчас спит в кровати, ради самой себя, потому что…

- Меня не сломать, - шепчу еле слышно.

Мысли материальны. Если их произнесёшь вслух, они имеют особый эффект. Это уже не просто слова – это мотивация, это стремление, это один из приёмов, которому меня научила Полина, мой психолог. Знала бы она, уверяя, что благодаря моему мужу я прошла все этапы и закрыла дверь в прошлое, что сегодня произошло.

Люди лживы, методики лгут, жизнь – ложь.

Тихие сонные вдохи немного ускоряются, потому спешу обратно к Зойке. Ей тоже снятся кошмары. Только мои реальные, непридуманные. Мой мозг лишь прокручивает в памяти то, что было, рождает вариации, что могло произойти. Её страхи кроются в просмотре видео с телефонов.

Нежно провожу по лицу, успокаивая, и это помогает. Она принимается дышать ровнее, а я клянусь самой себе, что её будущее будет другим. Я сделаю всё, чтобы она никогда не узнала, что такое лишиться детства.

Когда Денис закончил и откинулся, я пыталась встать, но он удержал, поворачиваясь ко мне.

Мы лежали после близости: он желанной, я ненавистной, и смотрели друг другу в глаза. Что бы я сейчас не чувствовала, это следовало удержать в себе. Пока не решу, как следует поступить, нужно усыпить его покорностью.

- Давай начистоту. Тебе просто некуда идти, но я тебя не гоню! – начал говорить.

- Ого! – неискренне удивилась. – Даже так!

- Прекрати, - он скривился, на секунду прикрывая глаза. – Всё останется, как есть. Ты – жена, я – муж, Зойка – любимая дочка.

- А та вторая? Кто она? Подруга семьи? Жена на замену? Любовница с ребёнком?

- Это моё дело. Разве тебе не хочется жить, как раньше? Ну куда ты пойдешь? Куда? – горько усмехнулся он, шумно выдыхая воздух. – Ты же не сможешь дать Зойке ничего. Вместо красивых вещей – старье из секонд-хэнда, вместо дня рождения с аниматорами и тортами – хлеб с вареньем, вместо Арабских Эмиратов - деревня Кукевка. У тебя её отнимут и..

- Кто?! – спросила с вызовом. – Ты?!

Меня трясло. Эти слова задели больнее всего. Больнее того, что он только что сейчас сделал.

Я никогда не отдам никому свою дочь, потому что знаю, что такое выживать. Не хочу, чтобы в её жизни были какие-нибудь Раисы и Рыжие.

Будь одна, собрала бы вещи и ушла. Хоть на вокзал, хоть куда, но сейчас, когда в моей жизни есть Зойка, не могу так просто рубить концы. Нельзя совершать поспешных действий, всё следует обдумать.

- Социальная защита или кто там этим всем занимается?

Денис широко зевает, и хочется повторить, но держу сжатыми зубы, смотря на него зло.

- С чего это? – спрашиваю, не размыкая зубов. – С чего её заберут?

- Слав, ей Богу, как ребёнок. Ты прикидывала, сколько надо на вот это всё, - снова махнул на спальню. – И я не про купить, это тебе не по зубам, а про снять и жить. Коммунальные, - загибал пальцы, - еда, одежда, кружки’.

Я и без него прекрасно знала, что это дорого. Невыносимо дорого для меня.

- Придут к тебе, а в холодильнике кетчуп и горчица, - цокнул языком, намеренно издеваясь. – Вот, - о чём-то задумался, а потом снова закрыл глаза. И на этот раз больше не говорил.

Он и раньше мог уснуть довольно быстро. Просто прикрыть глаза, и вот уже слышатся более глубокие вдохи.

Поднявшись, бросила взгляд на кровавый ковёр и тихо выскользнула из спальни, выключая свет.

Воде не смыть отпечатков Жданова, но долго стою под горячими струями, которые вместо меня оплакивают мою неудавшуюся семейную жизнь.

Наверное, всё же удалось уснуть, потому что меня разбудила Зойка. Как только её рука коснулась моей щеки, я подскочила, чувствуя, как разгоняется во мне сердце. Дверь закрыта, но ощущение опасности не покидало. Тело напряжено по максимуму и сжато. Смотрю на дочь, немного успокаиваясь. Она давно спит одна, потому её удивление понятно.

- Тебе приснился кошмар, я решила лечь рядом, - нагло вру, не намереваясь раскрывать всей правды.

Обычно, встаю раньше Дениса, чтобы приготовить завтрак. Так давно устроено, почти с самого начала совместной жизни.

Хотя нет, было время, когда он носил мне завтраки в постель. Но это скорее исключение из правил. Проба, которая ему не понравилась.

Человек в начале отношений, и он же спустя годы – два разных человека, у которых порой даже внешность сильно отличается. Мне казалось, муж изменился в лучшую сторону, по крайней мере визуально. Он превратился из молодого парня в шикарного мужчину, сделав себе имя и характер. Как оказалось, я ничего не смыслила в людях.

Меня же тоже нельзя было узнать в мелкой сошке, выпустившейся из стен детдома, потому что, как только появился шанс стать кем-то другим, я стала. Деньги творят невозможное, и мне нравился тот результат, который был виден в зеркале. Но деньги могут не только дать, но и забрать. И теперь они отнимали у меня мою любовь, потому что Жданов стал таким именно благодаря тому, что смог подняться.

Знакомство с Денисом было случайным. Такие обычно ничем не заканчиваются. Он заказал кофе, я подменила знакомую, приехав из района, потому что там вариантов заработать для меня не было. Педагогический колледж мог дать путёвку в жизнь, как говорила Зинаида Васильевна, директор нашего замечательного заведения, которое я потом обходила стороной. И я хотела быть правильной и честной, думала, что именно так следует жить.

Он принял меня такой, какая я есть. Со всеми минусами и проблемами, а я могла отплатить лишь любовью и преданностью. Именно так и поступала все эти годы. Могла брать у него деньги и откладывать на чёрный день, но не имела права. Я просто не могла подорвать доверия, которое было выдано мне Ждановым, потому что иначе нет семьи. Что за брак строится на лжи и предательстве? Его плата – забота обо мне, моя – честность.

Я мечтала, что сказка раз и навсегда, не слушала знакомых, которые говорили о подушке на будущее. Казалось, всё идёт хорошо и гладко, и Денис не настаивал на том, чтобы я работала. Это моя прихоть. Как только вырвалась из декрета, сразу устроилась в детский центр. Это было нашей договорённостью, что я занимаюсь Зойкой.

Смотрела не менее удачливых подруг, которые и детей почти не видели, потому что пропадали с утра до вечера на работе. Я не хотела так, я могла позволить себя иное. И я позволяла. Была рядом с дочкой, когда она сделала первый шаг, когда она сказала первое слово, когда она падала и смеялась. Я была с ней рядом. Не в этом ли залог счастья?

Пропадать на работе, не видя семьи, была готова. Да. Только не могла ответить: ради чего? Деньги имелись. Доказать себе, что могу? Допустим. Особенно, когда дела Дениса резко пошли в гору, а я осталась всё той же Славой, сменившей фамилию. Но мы были семьёй! А не конкурентами, которые пытались доказать, что один лучше другого.

Не спорю, я бы проиграла в этой битве, потому что Денису с людьми было проще.

Он часто уходил рано и возвращался поздно, ссылаясь на дела. Я знала эту кухню поверхностно. Несколько раз сидела у него на работе, смотря, в каком бешеном ритме принимаются решения. Как умело сотрудники располагают клиентов, чтобы получить договор. И как радуются, когда им удаётся совершить сделку.

График ненормированный. В любое время можно сорваться и поехать на встречу с клиентами. Любая прихоть, чтобы сделать себе имя, чтобы угодить.

У ребёнка два родителя при хорошем раскладе, и я решила, пусть дочка видит хотя бы одного.

Я смотрела на Зойку устало. Сейчас только утро, а я разбита и потеряна.

- Где папа? – поправила она свои волосы, и наши желания вмиг разошлись в разные стороны. Я мечтала не видеть Дениса, она, наоборот, так и не дождавшись его вчера, хотела обнять.

- На работе, - ответила спокойно и вздрогнула от резкого стука.

- Слава, открой дверь! – приказал мой всё ещё муж, и я не могла не подчиниться. Устраивать сцен перед ребёнком не следовало. E46r7Xw0 Измена под бой курантов. Мне никогда не забыть всего дерьма, случившегося со мной там, за стенами, потому стараюсь накрыть дочку куполом, под который не проникнет ничего плохого.

Это ради Зойки, только ради неё, - твержу себе, подходя ближе. Хруст замка, и вот передо мной слегка помятый Жданов. Кажется, вижу в глазах зачатки совести, но у таких вряд ли она есть. Проще нахрапом, наскоком. Лучшая защита – нападение.

- Ты меня не разбудила! - выдвигает претензию, будто я обязана ему что-то. Да, раньше следила за тем, чтобы он не проспал, но после вчерашнего посчитала, что мои обязанности секретаря закончены. Хотя, ни черта я вообще не посчитала. После любовницы, ковра, нового ребёнка и насилия, совершённого Ждановым, я вообще мало что соображала. И последнее, что я думала – о его чёртовой работе.

- Папочка, - Зойка соскакивает с кровати и несётся навстречу чудовищу, которое становится пушистым у меня на глазах. Какая трансформация. Но считать, что он не любит дочку – не могу. Это будет ложь с моей стороны. Он балует её, не скупится на хотелки и не отмахивается, если видит проявление любви. Вот и теперь Зойка подпрыгивает, а он прижимает её к себе. Удивительная идиллия: любящий папа и дочка. Если бы я только не знала, на что способен Жданов.

- Сделай завтрак, я опаздываю, - смотрит так, будто ничего не было. Словно это обычный будний день, и мы счастливы. – Слав, давай, - подгоняет, но в голосе нет стали. То ли просьба, то ли мягкий приказ.

Нам ещё предстоит говорить долго и муторно, до отвращения, до хрипа, до разрыва. Но не теперь.

Он понимал, что на данный момент мне просто некуда уйти. Впервые за пять лет я спала не рядом с мужем, но, кажется, Дениса это не расстроило. Куда больше его волновала работа.

Задумчиво сделала кофе, вернее, тупо заправила кофе-машину, и она любезно выдала мне порцию ароматного напитка. Быстро приготовила яичницу, пока Жданов одевался, и раздумывала над тем, не купить ли мне яда. Нет, не для себя, для любимого мужа.

- Вернусь поздно, - залетел он на кухню, одетый с иголочки: красивый и элегантный. Только за хорошим костюмом черноты не спрячешь. Я чувствовала запах одеколона, такой приятный всегда, но сегодня он казался мне смрадом.

Вернусь поздно. Будто теперь мне есть дело, когда он вернётся.

Быстро перекусив, он бросил на стол несколько купюр.

- Купи себе что-нибудь, - промокнул губы салфеткой, и это прозвучало ужасно.

- Моя плата за ночь? – не удержалась от фразы, и сразу его серые глаза стали темнее. Он сжал зубы, и всё его естество просило не играть в игру, где я заведомо проиграю.

Денис усмехнулся, а потом забрал несколько бумажек, поднимаясь из-за стола. Направился на выход, но обернулся и произнёс.

- Не цени себя слишком высоко, Слава. – Дал совет. - Теперь в расчёте.

Машина ревёт, когда выжимаю газ в пол, и вылетает из подземного гаража, чуть не сбивая какую-то тёлку. Вовремя останавливаюсь, смотря, как она показывает средний палец, матерясь накачанными губами, и проходит, виляя бёдрами. Такой рот нужен для одного.

Провожаю взглядом, оценивая по десятибалльной шкале. На восьмёрку. И снова давлю на газ, потому что должен быть в офисе ещё пятнадцать минут назад.

Клиент не любит ждать. Таким, как Крылов, нравится, когда перед ними стелются, лебезят, глядят не в глаза, а на ширинку. Для этого и нанял Алёну, она в этом деле профи. И подписать, и отс…ть. После Треволгина, когда тот вышел довольный и красный, было любопытно. Подняла свои чёртовы голубые глаза и смотрит. Трёхэтажное здание на Кольцевой прикрутила. Нехилые бабки наварили с него.

Такие тёлки знают, что надо мужчинам. И она знала, что надо мне. Сам не понял, как начал ревновать, а потом и вовсе снял её с этой должности, вернее, ограничил физические контакты. Потому что не люблю делить ни с кем своё. И я понял, что Алёна – моё. Хотя бы пока не надоест. У неё были другие планы. Она настолько меня к себе привязала, что крышу рвало, когда чувствовал её рядом.  Крышу рвало, когда чувствовал её рядом. Хотел владеть, быть хозяином.

Понимает с полуслова, даёт возможность быть тем, кем хочу. Со Славой не так. Чёртов психолог завещал её беречь и лелеять. Но кто она такая, чтобы говорить мне, что делать с собственной женой? Просто со Славой не было такого драйва.

Не успеваю на зелёный и матерюсь. Дома себя контролирую при дочке. Всё же не для детских ушей. Сразу поставил планку, что дети должны расти в своём мире единорогов и фей. Даже когда сильно накатывает, пытаюсь сдержаться.

Музыка заполняет салон, и ненавистно смотрю на знакомый номер. Ольга звонит не просто спросить, как дела.

- Да, - отвечаю, как можно любезнее, чтобы не сорваться.

Всё через одно место, проблема на проблеме, и очередной геморрой.

- Денис Владимирович, - говорит помощница, - тут Крылов не хочет ждать.

Ещё бы! Каждый хочет показать свою значимость. Особенно такой м….к, как Крылов.

Даже моя беспородная жёнушка, которую я однажды решил осчастливить браком. Ну конечно, я любил. Не такая, как все. Ещё и мать лезла. Но я по жизни упёртый. Если захотел – сделал.

Она стала той, кто есть, только благодаря мне, но кусает руку дающего. Это даже смешно, потому что хочется показать ей, что она без меня ничто. Ноль. Пустое место.

- Скажи хмырю, что я буду через пятнадцать минут, - сигнал наконец-то зелёный, и рвусь первым со стоп-линии, принимаясь играть с машинами в пятнашки.

- Кто вознёсся слишком высоко, тому больнее падать, - слышу знакомый низкий голос. Вот же … Уволю эту дуру, что поставила звонок на громкую связь. – Можешь не торопиться, Дениска, сделки не будет.

Он спокоен, в отличие от меня. Сжимаю зубы, готовый разбить приборную панель от злости. Ненавижу, когда из меня делают сосунка. Дениска… Ну да, конечно.

Вообще не собран, вчерашний день выбил из колеи. Сначала проблемы с транзакциями на миллионы, потом Алёна, которую я просил не высовываться. Какого чёрта бабам надо всё и сразу? Живи в своё удовольствие, бабки есть. Нет, попёрлась к Славе.

- Он ушёл, Денис Владимирович, - отчитывается Ольга, и слышу в голосе испуг. Конечно, дорогая, ты вылетишь с этого места, как только я переступлю порог.

Не прощаясь, отключаю звонок. Всё равно ничего она больше не скажет. Ловить Крылова и заискивать? Сейчас бы Алёна разрулила, взяла всё в свои руки. Или куда она там что берёт. Но только представляю её с другим – сразу зверею. Раньше так было со Славой. Теперь с двумя. Они моя и точка.

Не намерен делить их ни с кем. Тот кайф, что испытал вчера, когда Слава меня не хотела, был впервые. Что-то запрещённое. Брать и сравнивать. Владеть обеими, когда пожелаю. Не они. Я. Потому что деньги решают всё.

Паркуюсь около офиса, высматривая тачку Крылова, но не нахожу. Надо всё хорошенько обдумать, потому что он слишком важный клиент. И последнее, что хочу, чтобы он ушёл от меня к Данилиной. Тёлка не может вести бизнес. Сколько бы она не доказывала, что достойный конкурент, это чушь. Бизнес – для мужиков.

Да, начинали вместе в какой-то конторке. Смазливая, с мозгами. Но тёлка. Поднялась, раскрутилась. Тупо удача. Сейчас играем по-крупному. И победитель только один. Это Олимп, детка.

Поднимаюсь на седьмой этаж, закидывая подушечку жвачки себе в рот. Очки не снимаю, оценивая попавшихся тёлок по своей шкале. Кто-то улыбается, кто-то строит недотрогу. Милочки. Нет тех, кто не даёт. Есть те, кто не умеет предложить то, что их заинтересует.

Дверь в контору открывается, и брюнетка чуть не врезается в меня. О-па. Что-то незнакомое, но очень сексапильное. Снимаю очки, провожая взглядом. Она же будто намеренно идёт походкой от бедра.

- Это кто? – задаю вопрос помощнице, переступая порог. Жую жвачку, усаживая на стол. – Ну же, Оля. Раз-два, - подгоняю, потому что она тупит и ждёт урагана. Типа, откуда ты такая недалёкая? Да, он будет, но после того, как услышу ответ на вопрос.

- Кто? – не понимает она, быстро моргая глазами. Вся подобралась, не дышит. Ждёт выговор за Крылова.

Что на меня нашло, когда принимал эту идиотку на работу?

- Девушка только что вышла, кто это? – повторяю вопрос.

- Врубельская, - наконец, звучит верный ответ, и осознание имени и значимости всплывает в моей голове. Глаза загораются азартом. На ловца и зверь бежит.

Вытаскиваю жвачку изо рта, прикрепляя Ольге прямо на лампу. Сама найдёт урну, а я поднимаюсь из-за стола.

- С кем у неё была встреча?

- С Кареловым, - тут же отзывается, косясь на маленький белый пережёванный комок.

Пытаюсь вспомнить, кто это, и она тут же приходит на помощь.

- Рыженький такой.

- Точно, - щёлкаю пальцами в её сторону, - рыжий. Кстати, ты уволена, - говорю на прощание, скрываясь в кабинете, и она шумно выдыхает, опускаясь на кресло. Всё же не пронесло.

Смотрю, как завтракает дочка, радуясь, что она у меня одна. Нет, детей люблю, но сейчас вопрос в другом. Я должна быть сильной, иначе ничего не имеет смысла. Ещё недавно мечтала о большой семье, о втором ребёнке, но Денис просил повременить, старательно следил за тем, чтобы я пила таблетки. Теперь понимаю причину его стараний. У него уже была одна беременная.

Только моё желание перевешивало его, и медикаменты я смывала в унитаз. Неожиданного эффекта не вышло. Я не сказала: «Милый, я беременна. Надо же, как вышло». И рада, что больше у нас с ним не будет детей. Зойка от другого человека: нежного и внимательного. Будто между этими Ждановыми лежит целая пропасть.

Червяк закрадывается в мысли, потому что последняя проверка была давно. Но справедливость или высшие силы не могут допустить такого. Нет. Нет. Точно не могут, это будет насмешка, выдать мне право стать матерью тогда, когда я совершенно этого не желаю.

Перелистываю в телефоне возможные контакты, прикидывая, кто вообще на моей стороне. К кому могу обратиться за помощью. Влиятельных друзей у меня отродясь не было. Всё же многое зависит от того, кто ты. Мне хватало того, что проблемы решал Денис, а я была при нём. Женой, которая может гасить любые бури. Женщиной, которая выслушает и поймёт.

Теперь между нами пропасть… Любовница и чужой ребёнок.

Не раз слышала о центре для женщин, попавших в трудную ситуацию. Я в ней, чёрт возьми, но побег сейчас – это поражение. Да и кто сказал, что там жизнь сахар? Паническая атака набегает каждый раз, когда я думаю, что снова хоть как-то соприкоснусь с подобными местами.

Крепость Жданов лучше брать изнутри, и я должна, нет, я просто обязана придумать что-то.

Открываю холодильник и первое, что вижу, охлаждённое шампанское. Тянусь, решая, что неплохо выпить бокал и расслабиться, но тут же себя осекаю. Жданов будет использовать всё против меня. Любую провинность, любую вредную привычку. Прячу бутылку в самый дальний шкаф. С глаз долой из сердца вон, и достаю йогурт.

На войне следует быть сосредоточенной.

- А почему папы не было вчера? – Зоя качает ногами, не доставая до пола, и набирает в ложку сухой завтрак с молоком, смотря на меня.

- Потому что…, - размышляю, растягивая слова.

- Я вернусь, и мы поговорим. Не делай глупостей.

- Потому что на работе задержался, - вру самое подходящее, стараясь не смотреть ей в глаза. Сама учу не врать, но нарушаю правила.

Стол, размещённый в гостиной, так и остался неразобранным. Предстоит перемыть посуду и убрать комнату.

- Он не видел Эльзу! – Зоя хмурит маленькие бровки, но как же она ошибается. Он как раз летел на машине, чтобы отвезти свою Эльзу, свою чёртову Алёнушку в какую-нибудь супердорогую клинику с отдельной палатой, телеком и Бог ещё знает чем.

У меня было всё обычно: трое соседок, казённые стены, но тогда я была неимоверна счастлива. Я стала матерью замечательной дочки.

И квартира другая, куда проще этой. И другой муж.

На сегодня взяла отгул, будто знала, чем кончится праздник. Надо же, теперь у Жданова два детских дня рождения в один день.

- Доедай, - командую, доставая поднос, и отправляюсь в комнату.

Домашняя работа порой успокаивает. Заставляет забыть о случившемся, но в каждой тарелке вижу блондинку, каждая чашка с отпечатком помады кричит о том, что любовница была здесь. Чужие губы превращаются в её. В нашем доме. Ха. В доме Жданова, ибо он ткнул меня в это носом.

Звеню посудой, укладывая её на жестяной поднос, расписанный цветами.

- Ты моя, - хрипит над ухом Денис, оттягивая волосы назад до боли в голове. Ему всегда это нравилось, и этой ночью он особенно жесток. Пальцы вдавливаются в руки, и нарастающий ритм дыхания бьётся выдохами в моё лицо. Он пьян. А значит, что время растянется, потому что алкоголь не даёт закончить всё быстро.

Терпеть можно, и чтобы было легче, я люблю его в своих мыслях. Сейчас со мной не жестокий ненавистный человек, а нежный муж, которого я сама принимаю. Так легче. Так не хочется выть в голос и ненавидеть свою жизнь. Проклинать её и мечтать выйти в окно. Так есть место счастью.

За синим забором, там, где я потеряла детство и девственность, я представляла вместо клейкой каши торт, вместо отвратного киселя горячий шоколад, вместо неприглядной одежды красивые костюмы, вместо боли море. Оно шумело и убаюкивало: ласковое, терпко-солёное, доброе, пока Раиса выделяла мне личные наказания.

Я спасалась внутри себя. Там всегда было тихо и уютно. Методика Ракитиной.

- Можно я не буду доедать? – спрашивает Зойка, когда возвращаюсь на кухню с первой порцией посуды. За то, что у неё в тарелке, любой из «дома» душу отдаст. Грустно вздыхаю, забирая остатки. Пусть не знает, что это такое, у неё другая жизнь, и это хорошо. Я обязана дать ей только лучшее. То, что не смогли мне дать мне.

После часа работы разрешаю себе передохнуть и забраться в соц сети. Листаю новости, пока не натыкаюсь на объявление о поиске работы. Одна из клиенток, что приводит свою дочку ко мне, ищет вакансию на время. Яна Журавлёва читаю её имя. Надо же, мне казалось, что она Кораблёва.

Прохожу на страницу, листая фотографии. Не показалось. Мужчина на снимках рядом с ней не тот. Я отчётливо помню её мужа, но судя по смене фамилии и нежным объятьям, которые дарит ей кто-то другой, у них случился развод. Задумываюсь о том, через сколько кругов ада придётся пройти мне, прежде чем я стану свободной. Денис так просто не отпустит. Он даже старый свитер не может выкинуть, он у него так, на всякий случай.

И вчера дал понять, что играть будем только по его правилам.

- Шейх, твою за ногу, - выдыхаю усмешку. Я буду по пятницам или средам? Внутри всё закипает, бурлит, не желает мириться. И я ни за что не смирюсь.

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается помощница Дениса. Этой что от меня надо? Она знакомая знакомой каких-то знакомых. Даже не помню, кто просил её пристроить. Но она не звонила мне год. Чёрт. Они никогда мне не звонила! Процедила спасибо, и на том разошлись.

- Да, - отвечаю, понимая, что напряглась. Превратилась в слух, но тут же слушаю причитания. Из кучи слов выуживаю нужные.

- Тебя уволил Жданов? – уточняю. Только какое мне дело до её беды? Я же не вваливаю на чужих людей информацию о том, что любовница чуть не родила на мой белый ковёр ребёнка. Может, его сегодня сжечь прямо в спальне?

- Поговорите с ним, - просит Ольга, а я удивлённо вскидываю брови.

Она вообще не по адресу.

Не буду же говорить: я вчера сказала своему мужу, что не буду заниматься с ним любовью. Но он меня изнасиловал.

Мой голос тут вообще ничего не решает.

- Тебе повезло, - отвечаю на это.

- Что? – не понимает она.

- Повезло тебе, - повторяю. От таких, как Жданов, следует держаться подальше. Сегодня ты фаворит, а завтра игрушка в жизни без правил.

Отключаюсь, задумываясь, и кто-то в голове строит кирпичик за кирпичиком план. Тот самый, что сможет мне помочь. Тот, ради которого следует здесь оставаться.

Жданов любит свою работу. Пожалуй, даже больше меня или Зойки.

А я люблю его. Даже сейчас, когда происходит всё это дерьмо, моё сердце продолжает любить. Нельзя взять и вырвать это в одночасье. Если бы можно было по щелчку изменить то, что зарождалось годами…

Но в русском языке три времени. И я переведу лучшее из чувств в прошедшее время.