Измена. Любовь после предательства

Вечер наступил неожиданно быстро. Сначала город заволокло серым, густым туманом, будто кто-то решил стереть все краски и оставить только пустоту. Потом небо прорвало. Дождь застучал по карнизам, забарабанил по стеклу, отчаянно пытаясь пробраться внутрь, чтобы и здесь посеять ту самую пустоту.

Но мой дом и так был ею заполнен.

В гостиной негромко бубнил телевизор: «…экономический кризис, инфляция, ожидание худшего…». Я давно перестала слушать новости. Все они почему-то звучали одинаково. Монотонный хор плохих прогнозов, которым не веришь, но от которых не скрыться.

Мой взгляд остановился на Петиной кружке. Когда-то я подарила ее мужу на пятую годовщину наших отношений. До сих пор помнила, как он обнял меня тогда, прижал к себе и трогательно прошептал в волосы: «Это были лучшие пять лет в моей жизни».

То признание прозвучало словно в прошлой жизни.

Сегодня утром Петя снова не допил свой кофе. Вновь торопился на работу, на важное совещание, которое никак нельзя пропустить. В последнее время он постоянно спешил, будто боялся задержаться дома чуть дольше, чем нужно. Он словно боялся встретиться со мной взглядом.

Я оправдывала его занятость, закрывала глаза на короткие ответы и поздние возвращения. Думала, что это просто такой период, что он устал, что между нами все обязательно наладится. Главное — терпение. Умение терпеть я давно считала своей силой. И даже не заметила, как оно стало слабостью.

Закончив с рабочим отчетом, я устало отодвинула ноутбук. Экран погас, комната тут же погрузилась во мрак. Дождь за окном за это время усилился. Он стучал по стеклу с такой яростью, будто стремился разбить его.

Но я отчего-то чувствовала странное облегчение. Пусть стучит, пусть шумит. Лишь бы не тишина, не одиночество этих стен. Не пустота, которая становилась все плотнее с каждым моим вздохом.

Телефон завибрировал неожиданно резко. Он лежал на столе рядом с ноутом весь вечер, но заработавшись я как будто забыла о нем. Да и кому я нужна в такой час?

Разве что Ленке. Она была моей единственной подругой еще со школьной скамьи. Удивительно, как она еще не устала от моих вечно повторяющихся рассказов о том, что у нас с Петей странный период. Но кому еще мне было жаловаться? Маме? Она бы точно не поняла. Да и расстраивать ее не хотелось.

Я протянула руку, не глядя на экран. Уже заранее представляла что-то вроде: «Ну как ты там, что новенького?» Но сообщение пришло в другом мессенджере. Вместо имени — набор бессмысленных букв. Вместо аватара какой-то зеленый инопланетянин в синей кофте с капюшоном.

Я нахмурилась, палец застыл над экраном. Обычно я не отвечала незнакомцам. Стоило только написать “Привет” в ответ, как они тут же сыпали на тебя рекламу какой-нибудь онлайн-школы в сфере IT.

Однако на этот раз вместо сообщения меня поджидало фото. Снимок загрузился сам и все вокруг вдруг погрузилась в тишину. Даже звук дождя пропал, словно кто-то резко выключил радиостанцию моей жизни.

На кадре, что был запечатлен как будто из-за угла, я без труда рассмотрела Петю. Он сидел в нашем любимом ресторане у барной стойки в зоне ожидания. Его рука свободно лежала на талии женщины в ярко-красном платье.

Я не могла рассмотреть ее лицо. Она сидела спиной к снимавшему. Но в кадр попали ее только тонкие изящные пальцы, крепко обхватившие запястье Пети.

Алые ногти идеально сочетались с ее платьем.

Мой взгляд снова устремился к Пете. Пожалуй, выражение его лица задевало меня куда сильнее, чем сама ситуация. В этот ресторан мы перестали ходить примерно год назад, но это не задевало.

Задевал его смех, который я как будто слышала через это изображение. Так искренне, так свободно, так ярко Петя не смеялся в моем присутствии уже давно. Из-за этого смеха я с трудом узнала его.

Первые секунды я не верила тому, что видела. Просто не могла заставить себя осознать происходящее. Хотелось думать, что это ошибка, фотошоп, злой розыгрыш кого-то из его коллег. Я даже увеличила изображение, пытаясь убедить себя в том, что все это неправда.

Но реальность безжалостно бросалась в глаза. Часы на его запястье — те самые, которые я выбирала месяц назад. Его рубашка — та, которую я гладила сегодня утром. Торопливо застегивая ее, он мазнул губами по моей щеке и привычно предупредил, что сегодня задержится допоздна.

В мое сердце будто всадили невидимую стрелу. Набрав номер Пети, я бесконечно долго слушала гудки. Но чем дольше мне не отвечали, тем сильнее становилась уверенность в том, что все это — не ошибка.

Ответа так и не последовало.

Пальцы дрожали, когда я начала набирать сообщение «Где ты?» Но быстро стерев его, написала другое: «Когда вернешься?»

Ответ не пришел даже спустя час.

Листая нашу переписку за последний месяц, я вдруг отчетливо увидела всю безнадежность своих сообщений: «Может, сходим куда-нибудь?», «Тебе это вообще еще нужно?», «Петя, давай поговорим». Я смотрела на них, как на улики. Как на подтверждение своей собственной слабости.

Удивительно, но Петины ответы всегда были короткими и односложными: «Работа», «Совещание», «Некогда», «Скоро наверстаем». И я верила, ждала, терпела.

Как же глупо...

Оставив мобильник на столе, я подошла к окну. В стекле отражалось мое бледное лицо. Заплаканные глаза, дрожащие губы. Воздуха словно становилось все меньше.

Резко выдохнув, я отвернулась от окна и забрала со стола Петину кружку. Я словно не осознавала своих действий, пока мыла ее. И только замерла, когда она неожиданно выскользнула из моих рук и со звоном разбилась о раковину.

Один осколок. Еще один. Третий...

По коже поползла алая дорожка. Он врезался в ладонь, но я не ощутила боли. Я вообще ничего не ощущала. Здесь и сейчас я будто умерла.

За огромными прозрачными окнами город казался нереальным, будто нарисованным. Шум от дождя не проникал в ресторан, но его было видно в размытых огнях машин, в блеклых силуэтах прохожих с зонтами.

Десять лет назад мы с Петей тоже бежали сюда под дождем. Промокнув до нитки, смеялись над тем, как нелепо выглядели в наскоро купленных дождевиках. Тогда этот ресторан итальянской кухни не пользовался такой бешенной популярностью. Здесь стояло всего шесть небольших столиков, и они были накрыты дешевыми белыми скатертями. Официантка знала нас в лицо и еще до заказа приносила белое полусухое.

Сейчас этого вина даже не было в меню. Да и мы теперь сидели в VIP-зоне. Белоснежные скатерти до пола, мягкие кресла с бархатной обивкой. Официанты появлялись бесшумно, словно привидения. Петя настаивал, чтобы мы обязательно отметили здесь годовщину. Чтобы все знали, что мы можем себе это позволить.

Я сидела от мужа через стол. Дорогой темно-синий костюм идеально облегал его плечи. Теперь все его костюмы шили только на заказ. Часы за баснословную сумму. Туфли из чьей-то кожи. Он всегда привлекал чужие взгляды, но раньше мне об этом беспокоиться не приходилось.

Как и о том, почему от него странно пахнет. Сегодня от Пети исходил тонкий, цветочный, едва уловимый запах чужого парфюма. И он не принадлежал мне.

Я вдруг поймала себя на мысли, что этот запах в последние недели слишком часто проникал в наш дом. Он был на его одежде и даже в нашей спальне.

Заметив мой взгляд, Петя едва заметно напрягся, но тут же быстро улыбнулся:

— Ну, за нас?

Отметив то, как он приподнял бокал с вином, я автоматически сделала то же самое.

— За нас, — повторила глухо, но мой голос казался чужим.

Вино на вкус было терпким, слишком терпким. Рассматривая его в бокале, я вспоминала, как когда-то мы пили вино из пластмассовых стаканчиков прямо на берегу озера. Оно было вкуснее любых других напитков. Тогда я думала, что мы навсегда останемся такими: близкими, счастливыми, искренними.

Но сейчас между нами словно возникла стена. Слишком многое так и не было произнесено вслух. И это чувствовалось, ощущалось столь ярко, что я все никак не могла сделать глоток. И не могла посмотреть мужу в глаза.

Заметив, что наш официант несет большое блюдо с устрицами, я непроизвольно поморщилась.

— Я же их не ем, — тихо напомнила я Петру, едва блюдо оказалось на нашем столе.

Посмотрев на меня непонимающе, он бросил взгляд на тарелку и как будто впервые заметил ее содержимое.

— Ах, да… Извини, я забыл.

Его голос прозвучал слишком равнодушно. В последнее время он часто забывал мелочи, которые раньше были важны.

Сделав вид, что все в порядке, я выдавила из себя улыбку, хотя внутри все сжималось от обиды.

— Десять лет, — вдруг произнес Петя, будто пытаясь вернуть нас обоих в этот вечер.

Подняв глаза, он смотрел словно сквозь меня, куда-то мне за плечо. Как если бы ожидал увидеть в этом зале кого-то еще.

— Ты счастлива? — спросил он совсем уж неожиданно.

Я на мгновение замерла. Вопрос был задан настолько внезапно, что я и не нашлась сразу с ответом. Могла бы сказать правду, но тогда пришлось бы признать, что я уже давно не чувствую себя рядом с ним счастливой. Моя жизнь утратила краски.

— Конечно, — я вновь заставила себя улыбнуться. — А ты?

Сделав едва заметный вдох, Петя поправил галстук, словно тот был удавкой. Его сомнения четко улавливались в воздухе. Пауза затягивалась.

— Да… Просто задумался, — ответил он, избегая моего взгляда.

Я знала, о чем он думал. Или скорее о ком. Позавчера он пришел под утро, снял пиджак прямо в прихожей, и из кармана выпал чек из ювелирного магазина. Я подняла его и долго смотрела, не в силах пошевелиться. Потому что он был не на часы, которые я хотела. Петя купил серьги с бриллиантами.

Достав из кармана небольшую бархатную темно-синюю коробку, Петя положил ее на стол передо мной:

— Это тебе. Я выбрал, как ты хотела. — произнес он, на миг обнадежив.

Открывала, затаив дыхание, хотя уже знала, что именно увижу. Но нет, это были не серьги с бриллиантами. Для меня он все же купил часы, но не те, что я показывала ему месяц назад. Я выбирала их почти неделю, дважды примеряла в ювелирном и вот итог. Вместо изящного браслета грубый широкий ремешок.

— Спасибо, — произнесла я тихо и наклонилась, чтобы поцеловать мужа в щеку.

Но он словно непроизвольно отстранился. Будто мое прикосновение было ему неприятно или чуждо.

На столе завибрировал его телефон. Экран вспыхнул новым уведомлением: «Мария, 21:30». Будь Петя немного проворнее, и я бы не успела прочитать, но запаниковав, он перевернул мобильник экраном вниз слишком поздно.

Как же трудно было сделать вид, что я ничего не заметила! Сердце билось в груди слишком быстро. Сделав глоток вина, я обожглась его горечью. Она оседала на языке особым вкусом притворства. Не со мной. Все это происходило не со мной, а будто в самом кошмарном сне, из которого никак не получалось вынырнуть.

Остаток ужина прошел в молчании. Я доедала свой любимый шоколадный мусс, но именно сейчас он казался мне безвкусным, как и все вокруг.

Отстранившись, Петя барабанил пальцами по столу. А стоило мне доесть, попросил счет и быстро расплатился, словно мы торопились. Когда выходили из ресторана, он обернулся. Еще до того, как он что-то сказал, я уже знала, что услышу:

— Не жди меня, ложись спать. Мне нужно отъехать по работе на пару часов. И закажи такси, ладно?

— Ладно. — прошептала я одними губами.

Из ресторана мы все же вышли по отдельности. Остановившись у входа, я смотрела, как его машина растворяется в дождливом полумраке улицы.

Десять лет назад мы целовались на этом крыльце под дождем. А теперь он уходил, даже не обернувшись.

Внутри меня что-то ломалось. Стоя под навесом, я остро ощущала эти изменения. Идеальная жизнь, которую мы так долго строили, рушилась у меня на глазах, оставляя после себя только воспоминания, а я не могла ничего с этим сделать.

Я словно отупела, онемела, получила по голове и застыла где-то там среди чужих жизней. Растерянная, раздавленная, растоптанная. Я все бежала и бежала по лабиринту, у которого не было выхода.

Шок — вот, что на самом деле я испытывала с тех самых пор, как увидела присланное мне кем-то фото. Моя идеальная жизнь рухнула в тот же миг.

А может ее просто никогда и не было.

Дождь никак не хотел заканчиваться. Я сидела, забравшись с ногами на кухонный подоконник, и просто смотрела в темноту. В стекле отражалось мое лицо — уставшее, бледное, с едва заметными следами туши под глазами. Я смотрела на свое отражение, но видела кого-то другого. Чужачку, которая так часто врала.

Врала себе.

Вернувшись всего десять минут назад, Петя сразу отправился спать. Не спросил, как я добралась до дома одна, не заметил моей напряженности. Просто сказал короткое «спокойной ночи» и даже не взглянул на меня.

На полке рядом с окном стояла наша старая фотография в рамке. Греция, наше первое совместное путешествие. Солнечный пляж, мокрые волосы, загорелые плечи. Петя держал меня на руках и смеялся. Я до сих пор помнила это ощущение абсолютного счастья, а теперь не верила, что оно вообще когда-то было в нашей жизни.

Искренне хотелось напиться. До соплей, до беспамятства, до затмения. Но еще один бокал с вином стоял в раковине недопитым. Сделав всего глоток, я поняла, что оно просто не лезет. Да только и спать не хотелось. Не могла просто пойти и лечь в нашу кровать. К тому, кто только что встречался с “Марией”.

Телефон снова завибрировал в моей ладони. Это был уже третий раз за вечер, когда мне звонила Лена. Дело близилось к полуночи. Я не хотела брать, но тревожные мысли мгновенно оплели разум. Вдруг и правда случилось то, что не могло потерпеть до утра?

Вздохнув, я набрала побольше воздуха и наконец ответила:

— Ну как ужин? — в голосе Лены неожиданно встретились и сарказм, и беспокойство одновременно.

— Нормально, — привычно отговорилась я.

— Опять твое «нормально»? — Лена громко вздохнула. — Асенька, ну хватит уже врать себе. Ты живешь в розовых очках. Десять лет, а он даже кольцо не купил.

— Нам и так удобно, — возразила я, снова пытаясь спрятаться за оправданиями.

— Удобно? Или он просто не хочет жениться на тебе? Ты ведь знаешь ответ, Ась.

Я не ответила. В этот момент за окном мелькнули огни машины. Такси остановилось прямо у нашего подъезда, но мой взгляд ушел выше, к нашему балкону. Петя уже должен был спать, но присмотревшись, я поняла, что он стоял на балконе.

Не просто стоял, курил, хотя бросил почти год назад. Даже убеждал, что больше никогда не притронется к сигарете. Он тихо разговаривал с кем-то по телефону. В его движениях читалось напряжение.

— Лена, я позвоню тебе завтра. — произнесла я приглушенно и завершила вызов.

Отвернувшись, не хотела больше видеть мужа. Лена была права, все эти годы наш брак имел статус гражданского, потому что Петя считал, что официальный брак — это не для него. Всего лишь глупая условность, на которую всем наплевать.

Не желая прислушиваться к его разговору, я включила телевизор на кухне. На экране тут же вспыхнул заголовок: «Крах компании "Северо-запад-Холдинг". Акции рухнули на 47%».

Сердце забилось чаще. Именно там Петя работал последние пять лет. Он и правда оправдывал поздние возвращения тем, что на работе аврал и серьезные проблемы. Но если компания рушилась, почему он выглядел таким спокойным? В нем не было тревоги или страха.

Его домашний ноутбук как и мой стоял на обеденном столе. Пересев за него, я открыла его ноут, включила и ввела пароль, который знала. Удивительно, но он не поменял его за эти годы, и от этого почему-то стало еще больнее.

Пароль был простой и нелепый: «AsyaLove» английскими буквами, но на русской раскладке. Когда-то он казался мне милым, а теперь каждая буква обжигала пальцы.

Экран загорелся, но браузер загрузился автоматически, заставив меня удивленно замереть. Вкладка была открыта на сайте авиакомпании. Петя, судя по датам, еще вчера купил билеты в Рим на двоих. Вылет был назначен через несколько дней, но...

Мое сердце замерло, перестав стучать. Меня будто на мгновение выключили. Пальцы, что управляли мышкой, задрожали. Я медленно прокрутила страницу вниз. Вторым пассажиром значилась М. Обиходова.

Билеты были скачаны, оплачены и подтверждены.

Мир продолжал рушиться вокруг меня, падая осколками моих иллюзий и надежд. В голове уже привычно возникли сотни оправданий: «Может, это командировка?», «Может, она просто коллега?», «Может…». Но я знала правду.

Мужчины оставляли телефон экраном вниз, когда не хотели, чтобы их жены случайно прочли сообщения от любовницы. Я заметила эту странность еще пару недель назад. Кажется, Петя давно эмоционально ушел из наших отношений. Просто я до сих пор закрывала на это глаза.

Мне было страшно признать правду. Я боялась ее до оглушающего крика.

Я всегда боялась остаться одна.

Дождь лил уже целую неделю. Он как беспробудный пьяница приходил каждое утро и словно специально не давал игнорировать то, что я так отчаянно хотела забыть.

Петя снова не подвез меня на работу. Мне пришлось заказать такси.

Я просидела за работой целый день. Здание уже опустело, коллеги разошлись по домам еще полчаса назад. Даже уборщица с тяжелым вздохом прокатила тележку по коридору и скрылась за углом, а я все сидела.

Глаза болели, спина ныла, но мне нужно было завершить этот паззл сегодня. Составление графика с расписанием смен всегда доставляло мне удовольствие. Меня захватывал азарт, ведь требовалось, чтобы таблица полностью сошлась, но только не этим вечером.

Щелкала мышкой механически, почти не глядя. Новые галочки и крестики появлялись напротив имен сотрудниц. Часы в углу экрана на панели показывали 18:30. Достав из сумки телефон, я разблокировала экран и написала сообщение Пете: «Когда домой? Заказать ужин?»

На то, чтобы что-то готовить, сил просто не осталось. Да и хотелось чего-то эдакого. Спагетти под чесночным соусом с креветками. Романтический фильм в полумраке гостиной. Надежда на то, что все еще станет как прежде, просыпалась вместе со мной каждое утро.

И каждый вечер беззастенчиво умирала.

Я не ждала быстрого ответа, но все равно время от времени смотрела на экран, будто надеясь на какое-то чудо. Понимала, что нас следует поговорить, но даже не могла предположить, с чего начать этот разговор. Какой фразой вообще начинаются такие разговоры?

Мой кофе давно остыл, но я до сих пор словно чувствовала его горький привкус на языке. За этот день это была уже третья недопитая чашка. Не лезло. Ничего не лезло. Я даже обед свой отдала нашему охраннику, потому что меня мутило от одного запаха еды. И от наших счастливых лиц, что смотрели на меня с фотографии. Рамка лежала на моем столе перевернутой еще с утра, но несколько раз я поднимала ее, чтобы снова посмотреть Пете в глаза.

Этой счастливой пары больше не было.

В семь часов ответ на мое сообщение так и не пришел. Взяв телефон, я набрала номер мужа по памяти. Гудки звучали ровно, размеренно, но меня снова и снова переводили на голосовую почту.

Положив телефон на стол, я невольно стиснула зубы. Очередное совещание с Марией? Золотые серьги с бриллиантами он точно купил не мне. Я оказалась не достойна даже часов, которые хотела. И билетов в Рим. Об этой поездке он до сих пор не обмолвился.

Закончив с графиком под большую кружку горячего чая, я снова разблокировала экран мобильника. Время на экране показывало 21:15. Почти три часа молчания. Неужели так трудно ответить? Неужели так тяжело сказать правду и закончить все для нас обоих?

Домой больше не хотелось. Не хотелось ни пасты, ни романтического кино. Бездумно листая приложения в телефоне, я вдруг зацепилась за значок с названием «Найти друзей». Приложение, которое я не открывала несколько лет. Раньше мы часто шутили и отправляли друг другу глупые смайлики с геолокацией. Это было интересно — искать друг друга в большом городе. Те свидания остались самыми запоминающимися.

Нажав на иконку приложения, от напряжения сжала пальцы на ногах. Засветившись, экран показал подключенные контакты. У меня он был только один. Тыкнув по Петиному имени, я не моргая следила за голубой точкой, что хаотично металась по карте в течение всего сегодняшнего дня.

В 21:07 Петя находился в баре «Лифт». Судя по геолокации, туда он приехал еще в седьмом часу. Это был тот самый бар, где мы отмечали его прошлое повышение. Тогда он был таким счастливым и искренним, целовал меня в коридоре у туалета, пока я ждала свою очередь, и пьяно шептал на ухо, что теперь мы сможем позволить себе все, о чем даже не смели мечтать.

Сердце невольно сделало кульбит, когда телефон завибрировал прямо у меня в руках. Новое сообщение вырвало из воспоминаний. «Извини, совещание. Скоро буду» — всплыло на экране прямо поверх карты.

Совещание. Видимо, прямо в баре “Лифт”.

Руки предательски задрожали. Ком встал в горле без возможности сделать вдох. С каждой секундой меня колотило все сильнее, но я хотела увидеть все своими глазами. Словно это что-то могло изменить.

Пустое поле для ввода адреса требовало написать хоть что-нибудь. Я почти неосознанно открыла приложение такси, а теперь тупо пялилась в экран.

«А если он просто с коллегами?», — шептало что-то внутри. — «А если ты просто сходишь с ума?»

Машина приехала к офису банка уже через три минуты. Забравшись на заднее сиденье, я поздоровалась с водителем и ушла в себя, больше не слушая, что он говорит. Его голос полностью заглушал пульс, что стучал будто прямо у меня в ушах. Боже, да я слышала свое громкое дыхание. Губы высохли настолько, что хотелось открыть окно и умыться дождем.

Страх затапливал сознание. Город за окном проплывал мимо размытой рекой огней. Я снова пыталась убедить себя в том, что все нормально. Что это наверняка всего лишь дружеская встреча. Но внутренний голос не молчал: «Почему он солгал?», «Почему не ответил на звонок?», «Почему последнее время от него постоянно пахнет чужими духами?» и наконец «Почему до сих пор не сказал о командировке в Рим?».

Хотя, какая к черту командировка в Рим? Их холдинг работал исключительно внутри страны.

Такси приехало как будто слишком быстро. Я даже не сказала спасибо, когда выходила, потому что уже не могла справиться с собой. Это было выше моих сил.

Бар «Лифт» сиял яркой неоновой вывеской, отражаясь в лужах разноцветными всполохами. За затемненным большим стеклом танцевали силуэты людей. Я видела их улыбки, движения рук. Даже сюда доносился их приглушенный смех. Веселая музыка заставляла стекло вибрировать, но я все равно прислонилась к нему вплотную, потому что смогла рассмотреть его.

Петя сидел за столиком прямо у окна, расслабленно закинув руку за спинку соседнего стула. Его глаза горели, на губах играла широкая улыбка. Рядом с ним женщина в маленьком черном платье. Та самая, с красным маникюром. Ее тонкие пальцы держали бокал вина.

Дождь стекал по моим щекам. Капли смешивались со слезами, но я их не чувствовала. Ничего не чувствовала кроме пустоты, что с каждым днем все сильнее превращалась в бездонную яму.

Теперь я знала, почему мне не отвечали так долго.

Этой ночью Петя домой так и не пришел.

Я не спала почти всю ночь. Бездумно смотрела в потолок и слушала тишину. Каждый шорох рождал желание притвориться спящей, но притворяться было не для кого. Петя так и не пришел домой ночевать, но отправил мне сообщение.

Эту ночь он собирался провести на диване в офисе.

Вопреки желанию спрятаться дома и вообще не выходить из квартиры, утром ноги сами привели меня в “Брешь”. В маленьком уютном кафе как и всегда пахло свежей выпечкой и кофе, и этот невероятный аромат обещал некое успокоение.

Удивительно, что мир вокруг продолжал существовать несмотря ни на что. Солнечный свет, неожиданно яркий после вчерашнего дождя, весело играл на поверхности моего латте с корицей, заставляя золотистую пенку блестеть и переливаться.

Петя всегда смеялся над этим напитком и называл его «Бабским кофе». Сам он давно перешел на горький эспрессо, черный, крепкий и без сахара. Словно стремился доказать кому-то, что он-то уж точно настоящий мужчина.

Медленно размешивая напиток ложкой, я отстраненно наблюдала за тем, как пенка растворялась в темной жидкости. Аромат корицы щекотал нос, а легкая сладость оседала на губах сливочным послевкусием.

Мне нравилось сидеть именно за стойкой. В этом кафе я всегда пряталась от своих проблем.

В этом кафе они меня и нашли.

Звонкий женский смех вдруг раздался прямо у меня за спиной. Он был легким, беззаботным, без малейшей тени тревоги или грусти, но почему-то от этого смеха у меня перехватило дыхание. Так бывает, когда ты точно знаешь, что именно для тебя важна эта нелепая мелочь.

Эту мелочь называли интуицией.

Медленно обернувшись, я взглянула на ту, что смеялась. Она сидела за столиком у окна, — к ней только-только подошел официант, чтобы принять заказ, — но была там не в одиночестве.

Сердце тут же пропустило удар. Буквально в нескольких шагах от меня сидел Петя. Он был повернут вполоборота, и на его лице сияла улыбка, о которой за годы нашего гражданского брака я уже успела забыть. Напротив него сидела та самая девушка с фото. они были одеты в ту же одежду, что и вчера, словно всю ночь тусовались в баре, а теперь пришли выпить кофе перед днем грядущим.

Мой ночной кошмар продолжался прямо сейчас.

Запрокинув голову назад, темноволосая красавица снова рассмеялась. Ее пальцы скользили по Петиносу галстуку — медленно, уверенно, с таким откровенным собственничеством, что у меня просто отвисла челюсть.

Чувствуя, как похолодели пальцы, я медленно поднялась. Ноги мгновенно стали ватными. Сердце колотилось так бешено, что перекрывало собой все остальные звуки. В голове мелькнула мысль бежать. Скрыться, затаиться, чтобы понаблюдать за ними подольше, но...

Но тело само понесло меня к их столику. Мой голос неожиданно прозвучал слишком ровно, почти безразлично:

— Привет.

Петя вскочил на ноги так резко, что едва не перевернул стол.

— Ася! Это… это Мария, наш новый аналитик. — выпалил он торопливо и сбивчиво. — Вот, квартальный отчет обсуждаем.

Мария натянуто улыбнулась, искусно изображая легкость и беззаботность, но в ее глазах я отчетливо увидела едва уловимую тревогу. Неужели боялась, что я устрою скандал прямо здесь? Официант как раз принес их заказ. Сделав изящный глоток кофе, любовница моего мужа подняла на меня взгляд, в котором так и читалась насмешка.

Меня удивляла Петина беззаботность. Он даже не попытался отстраниться от ее прикосновений в общественном месте, хотя в это кафе захаживали не только мы, но и весь наш район. Соседи, друзья, знакомые. Он флиртовал с любовницей у всех на виду, практически перед нашим домом.

Из открытой сумки блестящего аналитика и правда торчал блокнот с логотипом «Северо-запад-Холдинг». Но, если верить новостям, эта компания стремительно шла ко дну. Но видимо не настолько стремительно, раз им понадобился новый сотрудник.

Не знаю, что на меня нашло, но я заговорила громко, четко, так, чтобы услышали не только эти двое, но и все вокруг:

— Какая ответственная работа — обсуждать квартальные отчеты в ресторанах, барах и кафе. Да еще и ночами напролет. Северо-запад-Холдинг точно не разорится с такими уникальными выдающимися специалистами.

Вокруг повисла звенящая тишина. Петя побледнел настолько, что почти слился цветом лица со светлыми стенами кофейни. Мария же напротив усмехнулась и снова сделала глоток своего латте. Точно такого же, как у меня — с корицей.

— Вы очаровательны, Ася. Петя так много о вас рассказывал, — ее голос звучал вроде бы ровно, но каждое слово царапало, словно мел по доске.

Я не удостоила ее ответом. Смотрела в ее карие глаза и все пыталась понять, что в ней такого особенного? Даже было любопытно, как много он рассказал ей обо мне. Сколько раз упоминал, какую нелепую, наивную и доверчивую женщину оставляет дома?

Отвернувшись, я молча отправилась к выходу. Лицо пылало так, что я сейчас не отказалась бы от ведерка со льдом, но его в этом заведении в таких количествах не подавали.

И как же трудно было нести себя со всем достоинством! Идти медленно, не спеша, и что самое главное — не оборачиваться. Не споткнуться, ни на кого не натолкнуться и потянуть на себя входную дверь непринужденно.

Хотела ли я, чтобы меня остановили? Как и любая женщина тысячу раз да. Чтобы взяли за руку, заглянули в глаза и убедили, что его жизнь без меня просто не имеет смысла.

Я бы хотела, да. Я бы хотела повернуть время вспять и сделать так, чтобы моя жизнь снова стала прежней.

Улица встретила меня долгожданной прохладой. Я шла будто в бреду, не имея конечного пункта. В кармане снова и снова вибрировал телефон. Взглянув на имя того, кто так настырно пытался до меня дозвониться, я уже в пятый раз сбросила звонок. Больше не хотела слышать его дурацкие оправдания, его вранье и даже его голос.

Мои розовые очки были разбиты окончательно.

Это странно да, но я будто резко прозрела. Теперь я видела все: каждую ложь, каждое предательство, каждое маленькое событие, которое привело меня сюда, в это солнечное утро с горьким вкусом предательства на губах.

Все видела, все осознавала. Но до сих пор не знала, что с этим делать.