Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Элира

Я стояла на пороге кабинета мужа и не верила своим глазам.

Всё было как всегда: грязный стол с пустыми кружками, диван у стены, стойкий запах его одеколона. Всё, кроме нескольких мелочей. Диван был разложен, а в воздухе, помимо привычного аромата, витал приторно-сладкий, чужой запах.

Я смотрела, как мой муж остановил судорожные толчки бёдрами, как белые тонкие ноги, обвившие его талию, раздвинулись. Морен повернулся, и я увидела его раскрасневшееся, покрытое потом, лицо. Заметив меня, он скривился:

— Что ты здесь делаешь?

Так вот чем это пахло! Приторная вонь духов и их возбуждение. Запах был такой невыносимый, что я не могла вдохнуть. Голова закружилась:

— Так сегодня же среда, наш день… Принесла кофе… Там дождь… вот и пришла пораньше.

Морен нехотя отстранился от девушки, поднялся, застёгивая штаны.

— Я быстро, — бросил, выставляя меня за дверь и прикрывая её за нами.

Всё ещё не веря в то, что происходит, я смотрела на мужа, ожидая хоть какого-то объяснения.

— Знаешь… даже хорошо, что ты узнала, — сказал он, словно размышляя вслух. — Всё равно собирался познакомить вас с Севирой. Надоело прятаться.

В глазах потемнело, ноги вдруг стали ватными, так что едва удержалась, чтобы не осесть на пол. Дыхание сбилось, стало прерывистым и мелким, а сердце заколотилось, будто после изматывающего бега. 

Он, правда, собирался привезти любовницу в наш дом? Тот самый, где я годами всё обустраивала: подбирала занавески, покупала сервиз с крошечными расписными чашечками и наводила порядок.

Дверь открылась, и в коридор вышла она. Теперь я смогла рассмотреть молодую девушку лет двадцати трёх, с худым лицом, шёлковыми волосами и пухлыми, раскрасневшимися от поцелуев губами. На ней была клетчатая юбка до колен и застёгнутая на несколько пуговиц рубашка с гербом Академии в виде переплетённого синего круга.

Получается, она студентка? Как я когда-то?

Севира скользнула по мне презрительным взглядом и, резко повернувшись к Морену, потребовала:

— Лучше от неё избавиться. Я понимаю, ты женился из жалости и всё такое, но объяснять это всем подряд будет утомительно. Может, проще развестись? — девчонка скрестила руки на груди.

— Она ведь человек, — начал Морен профессорским тоном, словно читал лекцию. — У неё долг перед Академией в три миллиона виолов и привязка ко мне. И вообще, она отлично справляется с домом, работой и бумажками. Да и бросить её вот так… это было бы некрасиво. Знаешь, люди любят сплетни, а мне ни к чему, чтобы обо мне судачили, как о каком-то бездушном мерзавце.

Мир рухнул так внезапно, что на секунду я потерялась. Слова долетали, но смысл ускользал. Они говорили так, будто не видели, как это уничтожает меня, словно никого и вовсе тут не было.

⧫Получается, всё это время Морен сохранял брак, потому что так было… удобно? На моих плечах лежал дом, все заботы и почти вся его работа: конспекты, планы занятий, разработка миров, проверки дипломов, отчёты. Лишь лекции он вёл сам. Я считала это правильным, ведь отдавать всю себя без остатка, посвящать жизнь другому человеку — это и есть любовь. И мы с Мореном любили друг друга. По крайней мере, я в это верила.

Вспомнился тот день, когда после провала на экзамене я в отчаянии прибежала к своему профессору. Рыдала у него на груди, а он, сжимая меня в объятиях, покрывал поцелуями лицо и шею, гладил по волосам и страстно шептал, что всё будет хорошо.

И вот, за плечами десять лет «счастливого» брака, где я старалась изо всех сил окружить Морена заботой и любовью. 

— Иди домой. Вечером всё обсудим, — спокойно сказал муж, возвращая меня в реальность, и потянулся за кофе, который я всё ещё сжимала в руке. Я резко отдёрнула её, будто защищая последнее, что осталось.

— Нет, — прошептала, глядя в пол. — У меня теперь нет дома. Я хочу развод.

Элира

Морен усмехнулся:

— И кто тебе его даст? Будешь вести себя покладисто и работать усердно, тогда в наших отношениях ничего не изменится. А если начнёшь брыкаться, узнаешь, что я могу быть не таким добрым хозяином. — Он пропустил Севиру вперёд, затем сам вошёл в кабинет и захлопнул дверь.

Я выскочила из корпуса Академии, зло швырнув стаканчик в урну у входа. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Холодный дождь хлынул на голову. А слово «хозяин» хлестнуло по щекам порывистым ветром.

Территория Академии осталась позади. Под ногами заскользила вымощенная камнями набережная. 

Что теперь делать? Идти домой, прислуживать мужу и его любовнице? Прилюдно выслушивать, что я слуга, которую он держит из жалости, и быть за это благодарной?

Я больно укусила себя за нижнюю губу, так, что во рту появился привкус крови. Паника захлёстывала вместе со всё усиливающимся дождём.

Затравленно оглядевшись, я увидела мост. Подойдя к перилам, уставилась на свой силуэт, маячивший далеко внизу в бурлящей воде.  

— Неужели ты правда превратилась в это? — прошептала себе под нос, и с его кончика упали несколько капель. То ли слёзы, то ли дождь.

Всё равно придётся вернуться домой, у меня долг и привязка к мужу, другого выхода нет. 

Ещё одна капля сорвалась с лица и полетела вниз к реке. Проследив за её полётом, я перелезла через перила. Встала на самый край моста, прижавшись к мокрым металлическим прутьям, и посмотрела в воду. 

Я не могу вернуться!

— Ну что, прыгать будешь или так постоим? — голос раздался у самого уха.

Вскрикнув, я вцепилась в перила и оглянулась. За спиной стоял невысокий сухонький старичок с горящими глазами и хитрой улыбкой.

— Оставьте меня, идите своей дорогой.

— Да я и хотел бы. Но ты так верещала, что не смог пройти мимо.

— Я не кричала.

— А вот тут… — скрюченный палец ткнулся мне в лоб.

Я фыркнула и неожиданно для себя пошутила:

— Нехорошо мысли подслушивать, чтоб вы знали. Неужто всемогущим себя возомнили?

— Ха! — он хлопнул себя по колену. — А то как! Слежу, конечно, чтобы мир не рухнул. Равновесие поддерживаю, ошибки исправляю.

— Мои уже не исправите. И вообще, ваша всесильность, как вы могли допустить то, до чего я докатилась?

Он хмыкнул, посмотрел на меня долгим взглядом, от которого стало не по себе:

— Что я, по-твоему, должен был сделать? Бежать за тебя экзамены сдавать? Искать предателя? Спасать любимого?

— Любимого!? — у меня аж воздух в груди сперло, — да я уже наспасалась за десять-то лет!

— А кто сказал, что я про этого слизняка?

— Других-то и не было.

— Н-да? — старик внезапно подмигнул. — Как будто умница, красавица, а со слухом проблемы! Я тебе что сказал? — и тут же повторил, не дожидаясь ответа, — на экзамен топать, предателя найти, любовь спасти. Усекла? — он опять постучал мне по лбу. — Хотя, даже если нет, время того… пришло.

— В каком смысле? — ошалело переспросила я и заметила, что капли дождя застыли в воздухе, будто подвешенные на невидимых нитях. От удивления не сразу расслышала, что он продолжает говорить: 

— В смысле, спасать пора. Себя, мужика своего и мир заодно. И это, — старик закряхтел, — не вздумай потом говорить, что я в чём-то виноват и не помощник ни разу!

Дедок резко толкнул меня в спину, ладони разжались, воздух хлестнул по телу, дыхание перехватило.

— А-а-а, — сипло выдохнула я, хотя казалось, что ору. — Я не хочу умирать! Я очень хочу жить!

«Так живи!» — прошелестело прямо в моей голове стариковским голосом, пока я проваливалась в темноту.

Элира

Темнота сменилась ярким светом и одновременно с этим раздался резкий мужской крик:

— Какой скверны?! Исчезни!

Я не понимала, где нахожусь, но властный голос заставил пошевелиться. Почувствовав, что руки и ноги застряли в какой-то жиже, огляделась и поняла, что это арена Академии, где обычно тренировались боевики и оборотни. Вдруг прямо передо мной из земли поднялся механизм из нескольких металлических трубок, соединённых между собой. В их отверстиях загорелись огоньки. Я забилась сильнее, но чем больше дёргалась, тем быстрее меня затягивало.

— Бездна! — рявкнул голос. Чьи-то сильные руки подхватили меня, вытягивая из грязевой ловушки. В ту же секунду из трубок хлынул плотный поток огня.

— Ты идиотка? На арене боевая тренировка идёт!

Посмотрев на того, кто всё ещё продолжал меня держать, зависла: яркие штормовые глаза и почти белые волосы. Кого-то он мне напоминал… Точно! Рейнер Алькор, куратор магического факультета.

— Что ты здесь делаешь? — он поставил меня на ноги и больно встряхнул за плечи.

— Я… — растерянно промямлила, озираясь, — упала?

— Что за бред! — его челюсть напряглась, заходили желваки. Медленно проведя рукой по шее, будто сдерживаясь, он добавил, — За нарушение режима, три дежурства. И если снова появишься не там, где положено, пощады не жди. С удовольствием посмотрю, как ты сгоришь. А сейчас, пошла вон.

— П… простите, — я выскочила с арены.

Бормоча проклятия, направилась к ближайшей уборной, чтобы смыть с себя грязь. Всё ощущалось… странным. Да что там, Академия выглядела иначе, чем несколько минут назад, когда я бежала к мосту. Деревья казались ниже, а знакомые лица были моложе. Погода тоже изменилась, на улице стояла зима.

Поёжившись от холода, обхватила себя руками и замерла, глядя на кисти. Кожа будто помолодела лет на десять, ни морщинок, ни складок. Вместо привычной одежды на мне была форма Академии, а из-под слоя грязи проглядывал знакомый герб.

Сердце забилось быстрее. Вспомнив встречу со стариком, с трясущимися руками бросилась к зеркалу. 

В отражении была я десятилетней давности: тусклые серо-синие глаза с синяками под ними, растрёпанные каштановые волосы и измождённое лицо. Заучка обыкновенная. Версия затравленная.

Пока умывалась, пыталась понять, что произошло. Видимо, каким-то чудом… хотя не чудом, а скорее прихотью этого старикашки, я оказалась в своём прошлом! 

Всё ещё не совсем веря в произошедшее, дотронулась до лица. Я всё ещё я, снова студентка. Включив воду, подставила под неё кисти. От тепла и волнения кожа покрылась мурашками. Грязь мутным потоком потекла в раковину, как и вся моя прожитая жизнь. Неужели я действительно получила второй шанс? Похоже, что так...

Поднеся руку к губам, я прикусила нижнюю, сдирая засохшие корочки. Значит, эта дурацкая привычка была у меня и в... А сколько мне сейчас? В каком именно возрасте я оказалась?

Выйдя из уборной, поплелась по коридорам, не разбирая дороги. Ноги сами привели к знакомой двери. На табличке была надпись: «Элира Виолка».

— Кажется, я всегда носила ключ в правом кармане юбки, — бормоча себе под нос, пошарила, и действительно, обнаружила заветный ключик. 

Всё внутри было как прежде. Две кровати. Одна, идеально заправленная, с вышитым золотыми нитями именем: «Сесиль». Кровать моей подруги. Вторая, моя, застеленная серым покрывалом.

Подошла к столу, заваленному книгами, и нашла свой зелёный кожаный ежедневник. Полистала, открыла последнюю страницу:

«02 декабря 593 года.

Расписание:

9:00 — Основы магии и безопасности порталов;

10:45 — Работа с артефактами…»

Не дочитав, положила его и потянулась к голове, хватая себя за волосы. 

— Сегодня второе декабря пятьсот девяносто третьего года. Значит, мне сейчас двадцать четыре, и до экзамена осталось чуть больше двух месяцев…

Всего-то два месяца до того момента, когда я потеряю все права. Когда окажусь должна Академии три миллиона. Когда провалю экзамен и останусь без магии. Когда в отчаянии приду к своему будущему мужу.

— А ведь магия должна быть ещё со мной! — осознание вспыхнуло радостью и робкой надеждой.

Отойдя от стола, я расставила ноги, вытянула руки и начала дышать. За десять лет многое забылось, но тело помнило движения.

«Открытие портала зависит от личности мага, его самочувствия и сосредоточенности.

Для призыва важна точная формулировка. Маг должен чётко произнести запрос, ясно представляя, что именно призывает», — всплыла в голове цитата из учебника.

И тут же вспомнился один мир, по которому я скучала все десять лет. Мой родной мирок: простой, бесполезный, но бесконечно дорогой.

В детстве так его любила, что научилась, невозможному, выполнять призыв без единого слова.

Это получалось только с ним, и навык был столь же бесполезен, как и сам мир, но какая разница? От одной мысли, что я смогу увидеть его снова, сердце болезненно сжалось.

Я развела руки в стороны, с кончиков пальцев сорвалось яркое свечение.

В детстве призывала его строками из любимого стихотворения. Сейчас тоже начала говорить про себя:

«Море, море, край простой,

Где лишь ветер и покой.»

Портал послушно открылся, освещая всю комнату синим светом. 

В следующее мгновение, чувствуя, как магия проходит по телу, трепещет на кончиках пальцев и соединяет меня с миром, всхлипнула.

Я снова была собой. Да!

Передо мной открылось небольшое окно, за ним раскинулось бескрайнее море, закатное солнце и уходящий вдаль горизонт. Из портала подул лёгкий ветерок, донёсся шум воды. 

Смахнув слезу, закрыла портал.

Снова маг.

От волнения в горле пересохло. На столе нашлась кружка с водой. Отхлебнув, я попыталась собраться с мыслями.

Мне было неизвестно, почему в той жизни у меня пропала магия. Я готовилась, усердно училась, была отличницей. Магия была сильная и стабильная. Сейчас, ощущая её, вижу хороший резерв и потенциал. Вот даже смогла портал без слов открыть! Но в момент экзамена она просто исчезла. Пересдать мне не разрешили и сразу признали обманщицей и человеком.

Топать на экзамен, так сказал хитрый старик на мосту?

— Ну уж нет, второй раз я на это не подписывалась! — если магия исчезнет снова, всё повторится. — Мне нужно бежать!

Элира 

Помыться, собрать вещи, добраться до вокзала и оттуда на Север. Я шла к душевым, прокручивая в голове детали плана.

Сердце билось чаще от мысли, что я действительно могу сбежать и в этот раз изменить свою жизнь!

Вообще, студенты никогда раньше не сбегали, не было смысла. Получить диплом и вместе с ним обрести независимость, мечта каждого мага из семьи людей, кто, как и я, являлся собственностью и резервом Ориенской Академии. 

Раньше это была и моя мечта, я верила, что сдам экзамен и стану свободной. 

— Да уж, станешь, как же, — язвительно ответила сама себе. 

Быстро помывшись, уже растиралась грубым, но чистым полотенцем, когда в ванную влетела Сесиль. Она была всё такая же звонкая, яркая, красивая, какой оставалась в моей памяти все эти годы. Блондинка с тёмными глазами и формой, сидящей по фигуре. Она оглядела все кабинки и, заметив меня, возмутилась:

— Элира, ты что опять натворила? Мне сказали, видели тебя в коридоре, всю, с головы до пят в грязи!

— Забрела на тренировочные арены, в грязевую ловушку, — я неуверенно повела плечом.

— Говорят, там сегодня Рейнер тренировался! — глаза Сесиль блеснули. 

А ведь она, как почти все студентки, да и добрая половина преподавательниц Академии, сходила с ума по нашему куратору. 

— И что он? — с придыханием уточнила подруга.

— Наорал и дал три дежурства. — Быстро одевшись, я направилась к выходу из душевых. Не было времени на разговоры, нужно было как можно быстрее собрать вещи.

— У нас же пара скоро, успеешь переодеться? Профессор, как всегда, зарядит на всю лекцию, и я надеялась, ты всё запишешь. — Сесиль взяла меня под локоть, пытаясь остановить. — Ты же знаешь, как я медленно пишу. 

— Не пойду, прости.

Подруга заглянула мне в лицо удивлёнными глазами. Никогда не умела ей врать и в этот раз ей понадобилось меньше минуты, чтобы вытащить признание о побеге.

Выслушав, Сесиль моментально забыла про пару и вызвалась помочь. Мы поспешили в комнату собирать вещи.

— Постой, так нельзя! — она замерла, бросив на кровать мои книги, когда мы почти закончили собирать пожитки. Я уже приготовилась к отговоркам или к тому, что она сдаст меня куратору, но Сесиль лишь нахмурилась, — ты не можешь ехать в таком тряпье. — Она указала на мой второй комплект формы, единственную запасную одежду. — На тебя будут коситься, как на нищенку, и могут вернуть обратно.

Она полезла в свой шкаф и вытащила оттуда потрясающий тёмно-синий шерстяной костюм с укороченным пиджаком и длинной юбкой.

— Вот. Надевай, — приказала она.

Пиджак подчёркивал талию, юбка облегала бёдра. После собственной мешковатой формы Академии я вдруг почувствовала себя другой. Оказывается, у двадцатилетней меня была фигура. Судя по удивлённому взгляду Сесиль, она тоже только сейчас это заметила.

Я всё ещё выглядела уставшей: синяки под глазами, бледная кожа, растрёпанные волосы, которые пришлось торопливо пригладить руками. Хотелось, чтобы лицо хоть немного соответствовало одежде.

Сесиль поставила передо мной сапоги, достала пальто с меховой оторочкой.

Весь этот комплект стоил больше, чем вся моя одежда и в этой жизни, и в будущей. Я замялась, нервно закусив губу. Сесиль, заметив это, подскочила к зеркалу:

— Даже не смей спорить. И вот ещё, — она положила мне на ладонь кошелёк с виолами, — тебе же нужны деньги на билет.

Затем вручила мне лёгкую сумку, в которую поместились все мои пожитки, и тихо спросила:

— Ты точно навсегда уезжаешь?

— Наверное, да… — выдохнула я, глядя на неё.

➻ Было больно с ней прощаться. Но лучше расстаться сейчас друзьями. Чем потом увидеть, как она разочаруется во мне. 

Мне удалось без проблем выйти за пределы Академии. Прохрустев по заснеженной мостовой, села в дилижанс и за мелкую монетку доехала до вокзала.

Из подвешенного к монорельсу паровоза валил пар. 

— Пора! — я подошла к кассе. Пожилая женщина посмотрела на меня и улыбнулась. — Мне, пожалуйста, один билет на Северный экспресс. 

Когда паровоз подъехал, я уже стояла на перроне с билетом в руке. Контролёр проверил не только его, но и мою магию.

Войдя в вагон, я прошла по красной бархатной дорожке с волнением, страхом и трепетом одновременно! Неужели я и правда решилась?! Я, Элира Виолка, девчонка, не способная перечить ни одной живой душе в прошлой жизни! 

Отодвинув тяжёлую створку, зашла в купе. Только когда раздался гудок, и вагон мягко тронулся. Я наконец-то выдохнула, поняв, что никто не подсел!

— Неужели получилось? — не совсем веря в успех, я, впрочем, с радостью разложила себе спальное место.

Паровоз медленно проехал город и ускорился, скользя вдоль деревень и полей. Вскоре должен был начаться гигантский лес Велимор. Я выглянула в окно и увидела деревья высотой с несколько академических корпусов, поставленных друг на друга.

Проводница постучала, предложила чай в железном подстаканнике и пирожки с капустой, картошкой и мясом. Взяв чай с чабрецом, устроилась у окна и приготовилась любоваться заснеженными громадинами.

Паровоз начал замедляться, подъезжая к первой остановке. Заскрипел монорельс, и мы остановились. 

Нахмурившись, закусила губу, что-то было не так. Стоянка задерживалась… 

Вторя моей тревоге, внезапно по вагону прошелся странный шум, а потом дверь моего купе с треском распахнулась. 

— Что происх… — посмотрев в проём, я вскрикнула от ужаса.

На пороге, злобно оскалившись, стоял Рейнер Алькор.

Рейнер за несколько часов до событий в поезде

Рейнер был в ярости. Он не любил проигрывать. Особенно когда это происходило не по его вине. 

Сегодня он поспорил с капитаном Крастом, что пройдёт полосу препятствий для оборотней быстрее, чем их куратор Тарен. И прошёл бы. Он уже справился с водяными щитами и воздушным потоком, блестяще маневрировал между ледяными иглами, оставалось лишь преодолеть несколько грязевых ловушек и справиться с огневыми механизмами.

И тут, прямо с неба свалилась эта девка! Причём, студентка с магического факультета, находящегося под его курацией. Пришлось вытаскивать эту несуразность из грязи, и если бы он замешкался хоть на секунду, её бы испепелило.

Сейчас он жалел, конечно. Что спас её и вообще. Не пришлось бы стоять перед капитаном и смотреть, как Тарен ухмыляется, пока его самого отчитывают.

Во-первых, ему влетело за то, что на арене оказался посторонний — как будто это его зона ответственности!

Во-вторых, он проиграл в споре и должен был выполнить одно желание Тарена. 

Рейнер сцепил пальцы за шеей и медленно откинул голову назад, стараясь выдохнуть.

— Послушай, — сказал капитан Краст, здоровенный оборотень с лицом в шрамах и стихией огня, — я хочу понять, как эта девчонка оказалась на поле! Это не шутки. Идёт боевая тренировка, а она появляется прямо перед огневыми механизмами. Если представить, на минуту, что ты бы замешкался! 

Капитан прищурился. Похоже, он всё же решил, что виноват именно Рейнер. Наверняка уже представил очередную идиотку, готовую сунуться даже в смертельную ловушку, лишь бы он бросился её спасать и обратил внимание. Чушь, да и только! Рейнер подавил нарастающее раздражение. 

— Да понял, понял. Выясню, как она там оказалась, — примиряюще пообещал он и отправился к общежитиям. Пока шёл, с трудом вспомнил фамилию девчонки.

Виолка. Надо же, как мелкая монетка. 

— А хлопот, на целый мешок, — хмыкнул он и подошёл к коменданту, чтобы узнать номер комнаты, где жила эта мелкотня. Быстро поднялся на второй этаж и без стука вошёл в нужную дверь.

Вместо ожидаемой студентки увидел совершенно другую девушку, сидевшую на кровати. Красивая, стройная, светловолосая, она подняла на него яркие карие глаза и охнула. 

Рейнер быстро осмотрел комнату, в которой больше никого не было. 

— Где она?

— Кто?.. — переспросила девушка, захлопав ресницами.

— Эта наглая мелочь! Соседка твоя. 

— Элира? Я… не знаю… — пробормотала та.

Рейнер перевёл взгляд на разбросанные вещи и опустевшие полки одного из шкафов. Либо у этой Элиры не было одежды, либо кто-то собрался в дорогу. Поспешно.

Снова посмотрел на соседку. Та суетилась, но молчала. Рейнер почувствовал укол волнения, его опыт боевика научил интуитивно определять неприятности быстрее, чем он их осознавал. 

Он был уверен, что девчонка знает, где её соседка, но орать на нее сейчас не видел смысла, только заплачет. С такими более действенно работает совсем другая тактика.

Подойдя ближе, Рейнер обхватил пальцами её подбородок, заставляя смотреть на себя неотрывно, пристально. Та ожидаемо поплыла и распахнула пухлые губы. По её щекам пошёл румянец, испуг сменился удивлением и кокетством. Лицо Рейнера скривилось в саркастической усмешке: 

— Будь хорошей девочкой, скажи правду. 

Девушка подняла глаза, мгновение она ждала, но потом прошептала:

— Я её отговаривала, честное слово, но она всё равно уехала. На поезде. На Север.

Рейнер замер. Скверна! Первый побег в истории Академии и, как назло, под его кураторством. Эта дрянь не только сорвала тренировку, но теперь подставила его по-настоящему.

Он встряхнул головой и пренебрежительно отдёрнул руку от лица девчонки. 

Элира

— Тш-ш, — явно видя мой шок и готовность звать на помощь, Рейнер Алькор, приставив палец к губам и закрыв за собой дверь, вошёл в купе. — Никогда ни за кем так не бегал, — он уселся рядом, так близко, что я почувствовала его тяжёлое дыхание. Положив руку на плечо, притянул меня к себе и, наклонив голову к уху, прошептал, — молодец, смогла привлечь внимание.

От этих слов у меня внутри всё вскипело. Этот напыщенный индюк правда думает, что я сбежала, только ради того, чтобы он меня заметил!? 

— Отпусти! — попыталась отсесть и дернула плечом в тщетной попытке сбросить его руку. От резкого движения чай из кружки пролился на Рейнера.

Он вздрогнул и отпустил плечо:

— Бездна! 

Вскочив, я бросилась к выходу, но он тут же поймал меня, навалившись всем телом и вжимая в дверь. Щекой я почувствовала холодное дерево, а спиной горячее тело куратора.

— Ты определённо хочешь себе навредить, — Рейнер заломил мне руку, так что по ней прокатилась острая боль. — Так и быть, помогу тебе в этом. Как только вернёмся, обещаю, спокойной жизни у тебя не будет.

— Пожалуйста, дай мне уехать, — предательские слёзы сами выступили на глазах. От беспомощности, разочарования и обиды хотелось выть. — Тебе же ничего не стоит просто отпустить меня.

Он, кажется, удивился моим словам, потому что ответил не сразу:

— Ты принадлежишь Академии. 

— Прошу, мне нельзя возвращаться, — тело затрясло, и Рейнер ослабил хватку так, что я смогла вздохнуть. — Вся моя жизнь разрушится… я не могу вернуться. — Слёзы лились сами, и слова уже бесконтрольно вырывались наружу.

Алькор развернул меня спиной к двери и посмотрел в лицо с сомнением, будто пытаясь понять, вру ли я. На секунду подумала, что мои слова смогли растопить его сердце, и он отпустит. Но ошиблась.

— Скверна! — он скривился. — Как можно вот так скулить? Своей слабостью ты позоришь всех магов. — В его глазах плескалось колючее, злое презрение. Не сказав больше ни слова, он всучил мне пальто, подхватил сумку, крепко сжал запястье и выволок из купе.

Кричать и вырываться было бесполезно: закон был полностью на его стороне, а нарушителем и преступником здесь была именно я. Пока мы выходили из вагона, проводница кинула на нас недоуменный взгляд, но ничего не сказала.

Северный экспресс печально попрощался со мной гудком, выпустил пар и тронулся, оставляя нас на перроне одних. Я укуталась в пальто, придерживая ворот одной рукой. 

Между огромными деревьями носился ледяной ветер. Волосы взвились и растрепались, нос и кончики пальцев похолодели. Перрон висел высоко над землёй, крепясь к гигантским стволам. Внизу тянулась дорога для экипажей и дилижансов, к ней с конца платформы вела большая железная лестница.

Я впервые видела Велимор собственными глазами и, оказавшись так высоко, едва могла дышать. То ли от ветра, то ли от холода, то ли от величественных деревьев, а может, и от того, что Алькор всё ещё сжимал мою руку, у меня закружилась голова. Куратор повёл меня к небольшому зданию в центре платформы, на двери которого висела табличка «Кассы».

Хотя кассы, это конечно громко сказано. Крохотный деревянный домик, внутри был заставлен скамейками и стульями, а у окошка за столом спал мужичок в меховой жилетке.

— Уважаемый, — Рейнер дождался, пока мужчина вздрогнет, проморгается и наконец-то нас заметит. — Два билета на Восточный.

Кассир крякнул и потёр глаза:

— Это как пожелаете, но подождать придётся, паровоз только через два часа прибудет. — Мужчина быстро оторвал два билетика и спрятал деньги, которые дал ему Рейнер.

Мы сели на скамейку, куратор продолжал крепко держать меня за руку. Кассир окончательно проснулся, заскучал и непринуждённо спросил:

— А это… может, вам чайку налить, пока ждёте?

— Уже налили, — нахмурился Алькор и посмотрел на меня таким ледяным взглядом, что я сжалась. Всё тело застыло, будто ледяное. Я не могла пошевелиться. Лишь зубы нервно покусывали нижнюю губу, стараясь оторвать крошечный кусочек кожи.

Мужчина сделал себе чай и громко хлюпая, отпил из кружки. 

Скрипнула дверь, в здание кто-то зашел. Я ещё не видела кто это, но сердце больно сжалось в груди, дыхание стало поверхностным и мелким, по телу пробежали мурашки.

Вампир! Моя магия чувствовала рядом вампира. 

— Бездна, — закатил глаза куратор. 

К нам подошёл высокий, темноволосый парень, его фиолетовые глаза быстро скользнули по моей кисти, сжатой в руке Рейнера:

— Столько женщин за тобой бегают, а ты не знаешь, как с ними обращаться, —  хмыкнул он и подмигнул мне, — хотя, есть и умные, что убегают от тебя куда подальше. 

— Что ты здесь делаешь, Лука? — недовольно спросил куратор. 

— Ректор отправил сопроводить вас обратно. — Он насмешливо поклонился, перевел на меня взгляд и протянул руку. Я послушно ухватилась за неё, но Рейнер не разжал пальцев, всё ещё удерживая меня за запястье. На несколько мгновений мы застыли. Я чувствовала, как мои руки тянулись в разные стороны, а куратор с вампиром лишь сжимали меня крепче, сверля друг друга ненавидящими взглядами.

От прикосновения к вампиру кровь застыла. Шансов сбежать сейчас не осталось, да и мысли о побеге сменились ужасом от того, в какую ситуацию в итоге попала. 

Кассир громко хлюпнул чаем. Я посмотрела на Рейнера: 

— Я не буду вырываться. 

Он мотнул головой и наконец-то отпустил запястье.

Рейнер

Всё почти получилось. Осталось всего-то отвезти девчонку в Академию, и побег удалось бы скрыть. Но как-то ректор всё же узнал о случившемся. Везёт, как утопленнику, сокрушался Рейнер, сидя в карете, запряжённой тремя мехолошадьми.

— Да не трясись ты так, — пытался разрядить обстановку Лука, общаясь только с Элирой, — я же под контролем Академии, защищаю магов, а не охочусь на них. 

Рейнер посмотрел на девчонку, которая сидела напротив и жалась к стене, едва сдерживая слёзы. От этого зрелища его перекосило. Жалкая дура. Он терпеть не мог проявлений любой слабости, а женские слёзы моментально приводили его в бешенство.

Хотя и без этого зрелища он был очень зол. Теперь понятно, что проблем не избежать. И всё из-за этой!

— Если он тебя как-то обижал, ты только скажи, — продолжал трепаться Лука, — ты из-за него сбежала, да? 

Рейнер опустил голову в руки, и сжал зубы.  

Когда же он уже заткнётся, и так тошно, а тут еще этот болтливый вампирёныш!

Но вот вопрос Луки заставил Рейнера задуматься, зачем она вообще побежала?

Сначала подумал, что капитан Краст мог оказаться прав, и девчонка искала его внимания. Но после её истерики и опрокинутого чая она скорее напоминала загнанного в угол зверька, чем хитрую обольстительницу. Зачем ей вообще все эти сложности и проблемы с побегом? 

Девчонка молчала. Рейнер потёр шею.

— Ты не переживай, ректор сильно наказывать не будет, всё же это твой первый проступок, но ты бы хоть объяснила, зачем так рисковать? Лучшая на курсе, вряд ли ты боишься завалить экзамен. — Лука придвинулся ближе к Элире, и его голос стал тише, — неужели тебе не понравился муж, которого тебе выбрали? — от этих слов он расплылся в ехидной улыбке, но Виолка продолжала сидеть молча, никак не реагируя. 

Рейнер же вздрогнул! Как он мог забыть, что все рождённые в семье людей маги являются не просто собственностью Академии, но и резервом для тех благородных магических семей, наследники которых родились обычными людьми, чтобы заключить брак, сохранить власть и преемственность внутри рода. Ведь любую высокую должность в гильдии или парламенте мог занимать только маг. 

От этих мыслей его лицо запылало. Он и сам должен был вскоре жениться на девушке, которую выберет для него отец…  

Может, и правда, узнав о такой помолвке, Виолка решила бежать? 

За окном совсем стемнело, холод заставил стекло запотеть. Карета остановилась, и трое пассажиров вышли у ворот Академии. 

Лука любезно подал руку Элире и та приняла её. 

— Позёр. — Рейнер закатил глаза и пошёл к кабинету ректора, хотелось поскорее со всем разобраться. 

Толкнув тяжёлую деревянную дверь, Рейнер оглядел комнату. Всё было как всегда, практически никакой лишней мебели, один дубовый стол, простой, без изысков, будто даже не подходящий к статусу ректора. На нём аккуратно сложенные кипы книг, какая-то шкатулка и большая кружка с дымящимся кофе.

Эдгар Веймар, ректор Ориенской Академии, стоял у окна, держа руки за спиной и даже не оборачиваясь на вошедших. Как обычно, он выглядел опрятно и строго: костюм-тройка, из которого сейчас остались лишь рубашка, брюки и жилетка. Пиджак аккуратно висел на спинке стула.

 Лука и Элира тихо вошли в кабинет и встали за Рейнером, закрыв за собой дверь.

— Довольно серьёзный проступок, — начал ректор, не поворачиваясь. Его голос звучал тяжело и разочарованно, — совершенно не ожидаешь подобного от примерной ученицы, зарекомендовавшей себя годами усердной учёбы.

Элира что-то промямлила, но ректор её перебил:

— Разумеется, отчислить я вас не могу. Но наказать по всей строгости в моей власти. 

— Больше такого не повторится, — отчеканил Рейнер.

— Уж в этом я не сомневаюсь, — кивнул ректор, подошёл к столу и открыл шкатулку. Внутри лежали два золотых браслета.

— Вашу руку, — приказал он Рейнеру. Тот протянул запястье, позволяя защёлкнуть оковы. Затем повернулся к Элире, — и вашу.

Она протянула руку, и браслет сомкнулся на её запястье.

Ректор отстранился, сел в кресло и выдохнул:

— На этом всё. Можете быть свободны.

— Но, как же наказание? — Рейнер не сдвинулся с места. — Я о…

— Ваш отец ничего не узнает, — ректор покачал головой, — а от меня вы уже получили.

Он сделал лёгкий жест рукой и левитация вытолкнула их с Элирой за дверь, оставив Луку в кабинете.

Рейнер посмотрел, как эта мелочь недовольно покрутила браслет на своей руке. А ведь ещё легко отделалась, браслет привязки просто не даст ей покинуть Академию. 

Элира направилась к выходу из приёмной, как вдруг Рейнер услышал её тихий голос: 

— Надо подождать, пока всё утихнет, и попробовать снова.

От её слов у него перехватило дыхание:

— Да ты издеваешься! 

Рейнер 

Рейнер выволок Элиру из приёмной. Не хватало ещё, чтобы ректор услышал их перепалку. Отойдя на достаточное расстояние, вжал эту мелочь в стену:

— Что ты только что сказала?

— Ничего я не говорила!

— Я слышал, что ты опять собралась бежать, — процедил он, чеканя каждое слово.

Губы Элиры были плотно сжаты, глаза забегали, щёки покраснели, и он услышал голос: 

«Мерзкое, грубое чудовище. Как я теперь от него избавлюсь?» 

Голос был её, но рот она не открывала. Рейнер стукнул рукой по стене рядом с Виолкой. 

Что происходит? Он слышит мысли этой девчонки?! 

В этот момент взгляд упал на браслет привязки, сияющий золотом на его запястье.

Рейнер уже не раз пользовался похожими артефактами во время вылазок. Отряд часто надевал их, чтобы находить своих и не теряться во время походов или на поле боя. Самые простые модели заставляли их обладателей находиться на определённом расстоянии друг от друга и при попытке отдалиться возвращали. Но существовали и другие модификации этих артефактов. 

Если этот браслет заставляет читать мысли друг друга… Рейнер поднял голову и тяжело выдохнул. 

«Вот о каком наказании говорил ректор! Слышать мысли этой мелочи?!»

«Я тоже, знаешь ли, твои мысли слышать не хочу!» — раздался у него в голове её голос. Рейнер понял, что всё это время оба молчали.

Он склонился ближе, чувствуя, как её дыхание сбивается:

— Зато теперь я точно знаю, что ты не сбежишь! Только попробуй даже задуматься об этом, и я тебя уничтожу! — выдохнул, продолжая нависать над Виолкой и не отпуская от стены.

Внутри всё кипело. Он не мог ещё раз провиниться перед ректором. Не мог позволить, чтобы слухи о его ошибке хоть краем дошли до отца. 

«Да я бы с радостью отпустил её, сам сунул бы деньги на билет, лишь бы исчезла, но должен следовать правилам и ради своей репутации, цепями её привяжу, но не отпущу!»

Элира подняла большие серые глаза, полные слёз. Ощутив чужое присутствие в голове, Рейнер почувствовал себя уязвлённым. Виолка всё ещё молчала, но он отчётливо услышал её голос: 

«Трус и слабак! Всё только ради того, чтобы папочка не отругал? Ненавижу тебя!»

Мелочь толкнула его в плечо, вывернулась из-под руки и зашагала прочь. В коридоре раздалось удаляющееся цоканье каблуков.

— Сама не лучше! Академия дала тебе всё, а ты, неблагодарная тварь, бежишь, подставляя всех! Чего тебе не хватило? 

Виолка молча шла, сжимая кулаки, ускоряя шаг, словно пытаясь отделаться от него.

— Зачем тебе этот побег? — рявкнул он. — Или всё, на что ты способна, прятаться и ныть? Да остановись ты! — Рейнер догнал её и схватил за плечо. 

Элира

Пока бежала, пыталась отогнать от себя все мысли, связанные с моим перемещением во времени и провалом на экзамене. Как поведёт себя Рейнер, узнав о том, что я из будущего, неизвестно. 

Сердце бешено колотилось. Единственная мысль, которую я позволяла себе держать в сознании, была о том, как же я ненавижу этого сквернорожденного! 

Если бы не он… Если бы он не нашёл меня, не догнал, не притащил… Смогла бы я спастись? Смогла бы избежать всего этого? Или мне изначально суждено было быть неудачницей, у которой ничего никогда не получается!?

— Да когда ж ты уже отстанешь! — зло пробормотала под нос.

Не хочу его ни видеть, ни слышать, ни ушами, ни мыслями. И самое главное: как мне теперь сбежать? Что делать? 

Я читала про эти браслеты, если они действительно привязывают нас друг к другу — это полбеды, может, их можно как-то снять, сломать или обмануть магией. Но если они ещё и позволяют слышать мысли, то даже малейшие планы побега станут невозможными. А что тогда? Что вообще делать? 

— Да остановись ты! — крикнул Алькор, возвращая меня в тёмный коридор.

Попробовала сфокусироваться на его словах о том, что причиняю другим проблемы. О том, что сбегаю от слабости и трусости. 

Как же хотелось ударить его, закричать в лицо. Этот мальчишка, выросший в роскоши и власти, смеет обвинять меня? Он, рождённый магом в семье магов, думает, что у всех есть свобода и выбор?

— Ты ничего обо мне не знаешь! — вырвалось у меня. — Ни через что я прошла, ни через что ещё должна пройти. Ты трясёшься за то, что скажут отец или ректор, хотя у тебя есть имя, сила, власть и свобода. Бездна, да кому важно, что о тебе подумают?! Для тебя всё это вопрос репутации. А для меня вопрос жизни и смерти. И если ты не понимаешь разницы, то просто помолчи и дай мне уйти! 

Это скорее выглядело как мольба, чтобы он оставил меня в покое.

— Куда ты теперь от меня уйдёшь? Мы привязаны друг к другу из-за твоей тупости, понимаешь это или нет? 

— Знаешь, я ведь просила оставить меня в поезде! Послушал бы, и не пришлось бы быть рядом.

— Серьёзно?! — его трясло от злости, впрочем, как и меня. — То есть я ещё и виноват? — скрипнул зубами Рейнер. — Больше не смей даже думать о побеге! 

— Не волнуйся! — внутри будто лопнул шар с кипятком и ярость разлилась по венам, напряжение всего дня, накопившееся внутри и не нашедшее выхода, сейчас лезло наружу.  — Все мои мысли заняты только тем, как я тебя ненавижу!

Элира

Я убежала прочь от куратора, хотя он больше и не преследовал. Хорошо хоть расстояние между браслетами оказалось достаточным для свободного перемещения по Академии. 

Влетела в комнату, хлопнула дверью и замерла. Сесиль сидела на кровати, комкая подол юбки. Огромные, распухшие от слёз глаза впились в меня с отчаянной надеждой:

— Элира! — всхлипнула она. — Ну что? Что сказал ректор? Тебя ведь не отчислили? Скажи, что нет!

Я застыла посреди комнаты и только тут, в относительной безопасности, вдали от Рейнера, осознала, как вымоталась. Голова стучала в такт сердцу, в глазах всё плыло.

— Нет… меня не отчислили, — выдохнула устало, опускаясь на кровать. — Но нас с куратором наказали за побег.

Сесиль села рядом, вцепилась в мою руку и прошептала:

— И что теперь? Рейнер хоть сказал, как тебя нашёл?

— Нет. Мы с этим мерзавцем не откровенничали, — пробормотала и уткнулась в подушку, натянув одеяло до шеи.

— Ну расскажи хоть, как всё было, — не унималась подруга.

— Сесиль, я выжата до капли. 

— Да?.. Ну ладно, — вздохнула она. — Но обещай всё-всё рассказать.

— Обещаю, — буркнула, поворачиваясь к стене.

Когда Сесиль улеглась и в комнате воцарилась тишина, я вдруг поняла, что сильно замёрзла. 

Даже под одеялом меня бил озноб. Руки и ноги будто покрылись льдом, тело мелко трясло. Браслет внезапно потяжелел, потянул вниз, словно приковывая к месту. Я больно прикусила губу, сморщилась, но всё равно продолжала её грызть.

«Всё. Больше не сбежать».

Комната превратилась в тесную ловушку. Казалось, стены сдвигаются, давя со всех сторон. Второй шанс, возможность побега, всё потеряно. Я всё испортила. Снова.

Оставалось только ждать, когда магия уйдёт, а я стану человеком. Может, сила покинет меня просто потому, что я слабая и недостойная. Я ведь не смогу справиться. Не смогу ничего изменить. Так бездарно потратить второй шанс. Снова прожить всё то же самое. Каждый ужасный день. Только теперь, зная, что будет дальше.

Вжала ладони в лицо, пытаясь загнать обратно рыдания, рвущиеся наружу горьким потоком.

«Тварь беспомощная», — подумала с ненавистью. — «Дважды неудачница».

Как же я устала быть слабой. Устала ничего не решать и всегда зависеть от других, от Академии, от мужа.

Но выбора нет. Никогда не было. Академия получит меня, а когда я провалюсь, выбросит и отдаст Морену. Я никогда не стану свободной. Вечная слабость.

Мне показалось, что я сейчас задохнусь. И вдруг в голове прорезался острый, как лезвие, голос Рейнера:

«И кому этот твой жалкий скулёж помогает?» — фраза ударила с такой беспощадной ясностью, что я вздрогнула. Слёзы пересохли. 

А действительно. Кому?

Мне? Точно нет.

И тут же на смену ледяному отчаянию пришла волна жгучей злости, и по телу разлилось тепло. Пальцы согрелись, сжавшись в кулаки.

Да если уж мне дали второй шанс… Мне нужна свобода.

Не принадлежать Академии. Не принадлежать мужу. Никому.

Мне нужна сила.

Мне нужна магия.

Мне нужен этот проклятый диплом.

Значит, я останусь здесь. Сдам экзамен. Выясню, куда и почему исчезла моя магия в прошлый раз. Да в бездну! Я всё сделаю иначе! Всё сделаю!

Тело налилось ватной усталостью, истерика смыла все остальные мысли. Я перевернулась на бок, глубоко вздохнула. Дыхание стало ровным. Сознание уплывало в тёплый, бездонный сон, и в нём я услышала свои слова:

«Я не хочу умирать! Я хочу жить!»

И ответ старика на мосту:

«Ну так живи».

Проснулась от голоса Сесиль. Она сидела перед зеркалом, вытянув губы трубочкой и напевала навязчивый мотив, аккуратно проводя щёточкой по ресницам.

— Сесиль… — хрипло позвала, садясь на кровати.

— Ты проспала, — усмехнулась она, не отрываясь от зеркала.

Дотронувшись до виска, я поняла, что голова не болит, и главное, в ней не ощущается присутствия Алькора. Это было почти счастье.

Взгляд на часы заставил меня вскочить. До пары оставалось всего ничего. Видимо, вчера так вымоталась, что проспала все будильники.

Юбка, рубашка, пиджак. Я торопливо натянула форму и подошла к зеркалу в углу комнаты. Волосы торчали во все стороны. Собрала их в свободный хвост, так стало лучше. Встретившись с отражением, кивнула самой себе:

Приложу все силы, выясню, куда исчезла моя магия, и исправлю это! 

Схватила книги и бросила взгляд на Сесиль. Она всё ещё подрисовывала ресницы:

— Ты идёшь?

***

Коридоры Академии гудели, как улей. Студенты спешили на занятия, кто-то доедал завтрак на ходу, кто-то пересказывал свежие сплетни. Уверена, среди них обсуждали и мой побег.

В аудитории выбрала последнюю парту. Сесиль недовольно глянула, но уселась рядом. Раньше я всегда сидела впереди, конспектируя каждое слово, но сейчас нужно было сосредоточиться на другом.

Десять лет без учёбы… Что я вообще помню? А ведь кроме итогового экзамена ждали ещё и аттестационные.

В этот момент профессор в огромных очках, из-за которых его глаза казались вдвое больше, вышел из-за стола и, не поздоровавшись, начал:

— Экзамен, все вы только о нём и думаете, а это лишь этап длинного пути. Никогда вам не предложат испытание, которое вы не можете преодолеть.

Я едва сдержала усмешку и прикрыла лицо ладонью.

От его медленного и тихого голоса студенты сразу задремали, досыпая недостающие часы. Даже у меня веки тяжело опустились, хотя я старалась держаться.

— Но вы должны знать и другие предметы. Без истории Ориенса, вашей страны… ох-хо-хо… вас никто серьёзно не воспримет. Так и знайте, без моего экзамена вы диплом не получите. Обещаю. — Он сверкнул глазами и ткнул костлявым пальцем в воздух. — А теперь, чтобы взбодриться, небольшая самостоятельная. Всего на две тысячи слов. Пустяки. Мне нужно, чтобы вы описали влияние Мёртвой Земли на политику материка. Разбирайте листочки, поживее.

Студенты проснулись и недовольно зашумели.

Взяв лист, принялась писать. Ну ладно, две тысячи — так две тысячи…

По легенде, Мёртвая Земля появилась на материке около четырёхсот лет назад, когда создатель Мундус открыл там порталы и выпустил скверну. Она выжгла всё живое и оставила территорию мёртвой. Огромная пустошь в форме полумесяца отделила север, восток и часть запада от центра и юга. Считалось, что так Мундус покарал людей, которые его не признавали.

Я скривилась, дописывая работу. Раньше всё это казалось сухой историей. Но теперь, после встречи со стариком на мосту, я была уверена, что это был никто иной, как сам Мундус, по коже пробежали мурашки. Неужели этот дедок и правда мог ради власти сотворить такое?

Оставалось добавить, что территория Мёртвой Земли и сейчас смертельно опасна. Паладины постоянно закрывают открывающиеся порталы, чтобы скверна из них не распространялась.

Поставив точку, сдала листок и поспешила к выходу. Хотелось ещё подготовиться к другим занятиям.

На пороге поймала обиженный взгляд Сесиль, которая всё ещё сидела над пустым листком. Раньше я всегда помогала и дописывала работы за неё, но сейчас времени просто не было.

Вышла в коридор и сразу наткнулась на того, кого меньше всего хотела видеть.

Элира

— Элира Виолка, — произнёс Рейнер Алькор, стараясь сохранить спокойный деловой тон.

Я ответила таким же безразличным выражением лица, будто мы были просто куратором и студенткой.

— Это твоё новое расписание, — он протянул мне листок.

Взглянув на него, ахнула. Вместо половины занятий поставили дежурства. Теперь несколько часов в день я должна была мыть купальни. Сверху стояла подпись ректора, подтверждающая, что это действительно мои новые будни минимум на неделю.

— Но у меня экзамены! Мне нужно учиться!

— Экзамены? — Рейнер склонил голову набок. — Надо было думать об этом до того, как устроила побег. — Он коротко хмыкнул и, не удостоив меня взглядом, развернулся.

Я сжала листок так крепко, что бумага затрещала. Если Рейнер и дальше будет мешать, шансов сдать экзамен у меня почти не останется. Но выбора не было.

Вахтёрша выдала мне униформу из синего скрипучего материала, ведро, тряпки и баночку отбеливающей пасты для плитки. Переодевшись, я грустно поплелась на дежурство.

Купальни встретили запахом сырого камня. На лавках валялись забытые полотенца, на стенах блестели разводы. В женских душевых я кое-как справилась, а в мужских сперва пришлось выгонять компанию ухмыляющихся парней. Один из них, натягивая рубашку, крикнул:

— Виолка, не забудь отдраить мне кабинку!

Остальные захохотали и начали похабно двигать бёдрами, ясно показывая, что имелось в виду.

— Идиоты, — пробормотала я себе под нос, сгорая от стыда.

Надо будет сделать табличку «Уборка» и вешать её на дверь.

К концу работы спина ныла, руки потрескались, а живот скрутило от голода. Сдав консьержке инвентарь и скинув с себя испачканную униформу, почти бегом направилась в столовую.

У буфета запах жаркого ударил в нос так сильно, что у меня заурчало в животе. Я взяла большую тарелку с мясом и овощами. Мне нужны были силы. Магия напрямую зависела от тела и его состояния, и эта мысль билась в голове особенно остро.

В прошлой жизни я не думала о таком: жила на бодрящих эликсирах, недосыпе и случайных перекусах, считая, что зубрёжка важнее. Но магия угасает вместе с телом. Что, если именно это стало причиной провала? В этой жизни буду спать, есть и беречь себя.

Правда, мытьё душевых в мой «план заботы о здоровье» явно не вписывалось.

Кивнула буфетчице, и ещё прихватила кружку имбирного чая и мягкую булочку. Села за стол, зачерпнула ложкой густой бульон. Первый кусок мяса растаял во рту, возвращая силы.

И тут я почувствовала на себе взгляды. Не случайные, а злые, цепкие. Сердце сжалось. Точно так же всё начиналось тогда… в прошлой жизни.

Миг и подозрения подтвердились. Высокий парень с чёрными короткими волосами, которого, кажется, звали Мел, подошёл к моему столу и швырнул на него грязный поднос.

— Раз уж моешь туалеты — уберёшь и это, — бросил он громко.

Столовая загудела, раздались голоса и смех.

Я вскинула голову, и взгляд невольно упал на стол кураторов. Там сидел Рейнер. Он даже не повернулся. Просто ел, будто ничего не происходило.

Сердце ухнуло вниз. Это он? Он рассказал всем о моём наказании?

Но ответ пришёл мгновенно. К столу подскочила болтливая девчонка с самодовольной ухмылкой:

— Хотела сбежать? — пропела она. — Я сразу знала, что с тобой что-то не так. Заучка, примерная ученица… а на деле лгунья! Ты ведь только притворяешься, что у тебя есть магия! Ты человек!

Слово ударило сильнее, чем пощёчина. Человек.

Слух, тот самый. Тот, что уничтожил меня перед экзаменом. Тот, что лишил всех сомнений, когда я провалилась. Но почему сейчас? Почему всё случилось намного раньше?

Подносы один за другим летели на мой стол. Кости, недопитые чаи, крошки и брызги масла. Гора росла, а я сидела, не в силах вдохнуть. Грудь стянуло, горло сдавило, глаза жгло от слёз.

Я доела своё жаркое. До последней ложки. Демонстративно. Встала, взяла только свой поднос и направилась к выходу. 

В прошлой жизни уже была похожая сцена, тогда я всё убрала и травля стала только хуже. Нельзя показывать им слабость, нельзя сейчас сдаваться! 

— Куда пошла? — Мел преградил путь, прищурившись. — Убирай. Это твоя работа. 

Внутри всё тряслось. Не реагируй. Нет смысла что-то доказывать, только экзамен покажет, что я маг. Я поставила поднос на стол и шагнула к двери.

— Эй, Виолка! Я с тобой разговариваю! — Мел схватил меня за локоть. За его спиной выстроились ещё несколько студентов. Раздались смех и перешёптывания.

Боковым зрением я увидела, как Рейнер встаёт из-за стола и выходит из столовой, игнорируя всё это. А ведь он куратор! Разве он не обязан следить, чтобы такого не было? Чтоб его скверна сожрала!

Сердце билось в горле, ногти впились в ладони. Вот оно, снова. Всё повторяется. 

Вдруг спокойный голос прорезал гул толпы:

— Элира. Вас вызывает ректор. Подойдите немедленно.

Элира

Я узнала его сразу. Лука.

По столовой прокатился новый всплеск шума. Ни один маг не любил вампиров, потому что их, пусть и немногочисленная раса, питалась магией. Обычно той, что вырывалась из порталов. Но при желании они могли высосать силы и из самих магов.

Вампиров было мало, и все они служили инструментом контроля: гасили опасные разрывы, усмиряли буйных магов, питались избытком энергии. Защищали порядок. Но даже зная это, рядом с ними всегда было не по себе. Всё равно, что находиться в одной комнате с человеком, у которого в руках оружие.

Вампир поймал мой взгляд и кивнул на выход. Студенты нехотя расступились.

Я пошла за ним. Лука двигался молча, чуть впереди, не оборачиваясь. Его шаги были лёгкими и уверенными.

Страх от травли ещё не успел улечься, а к нему уже примешался другой, животный. Осознание, что я иду наедине с хищником, сковывало тело холодом. Раньше, казалось, я не боялась их так сильно. Но рядом с Лукой всё обострялось до предела, моя магия кричала об опасности.

До кабинета ректора мы должны были пройти через главный холл: колонны, галереи, лестницы… Но Лука свернул в сторону и повёл меня в подземные переходы между корпусами, которые использовались зимой или в плохую погоду. Сердце забилось чаще.

Там было темно и сыро. Каменные стены, выложенные плиткой, гулко отдавали каждый шаг. Я поймала себя на мысли, что сбилась со счёта поворотов. Он мог завести меня куда угодно:

— Куда мы идём? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он чуть обернулся, в уголках губ мелькнула усмешка:

— Веду тебя в комнату, разве не видишь? — Лука прищурился, в голосе скользнуло ироничное тепло. — Я же сказал, что защищаю магов.

Мы поднялись по лестнице в жилой корпус. Лука остановился у двери с табличкой «Элира Виолка», приоткрыл её и пропустил меня вперёд. Сам остался на пороге. 

Оказавшись в собственной комнате, я с облегчением выдохнула. Лука стоял в проходе, небрежно облокотившись на дверной косяк. Строгий костюм тройка немного не подходил его вальяжной позе и небрежной прическе. Тёмные пряди слегка растрепались и падали на лоб, оттеняя самодовольное лицо. На лацкане пиджака блеснул значок с гравировкой в виде огромных деревьев. Тех самых, что мы видели вчера в Велиморе.

Поймав мой взгляд, Лука улыбнулся:

— Увидев лес, не удержался и пошёл, купил. Нравится? 

Я быстро кивнула. 

— У тебя большой магический потенциал, — сказал он мягко, почти ласково. — Я чувствую его. — В его улыбке было что-то одновременно чарующее и опасное. — То, что было в столовой… отвратительно. Я доложу ректору. А ты… если что, обращайся. Всегда к твоим услугам.

Он пожал плечами так, словно всё это для него пустяк, и уже собирался уйти.

— Спасибо, — вырвалось у меня почти шёпотом.

Дверь за ним закрылась. Я прислонилась к стене, пытаясь осмыслить произошедшее.

Слух о том, что я человек, пошёл по Академии на полгода раньше, чем в прошлый раз. Вместо подготовки к экзаменам мне теперь придётся убирать купальни. 

А единственным, кто протянул руку помощи… оказался вампир, рядом с которым у меня стынет кровь.

Я усмехнулась. Всё равно лучше, чем та жизнь, что у меня была.

До вечера я просидела в комнате, перечитывая свои конспекты и вспоминая обучение десятилетней давности. Оказалось, что многое помнила благодаря своей усердной учёбе и тем десяти годам, которые работала на Морена. 

Дверь скрипнула и в комнату вошла Сесиль. Она молча прошла к своей кровати и принялась переодеваться, демонстративно не замечая меня. 

Я не сразу поняла это, увлеченная конспектом по праву. Там как раз была лекция о том, что маги из семей людей, которые поступили в высшую Академию, получают от неё полную стипендию, проживание, питание и обеспечение, а взамен становятся её резервом до выпуска и только после экзаменов получают независимость. 

Если бы я тогда знала, сколько стоит завалить экзамен и стать в глазах Академии обманщицей, что пыталась всех провести…

— Кх-кхм… — Сесиль встала передо мной и скрестила руки на груди, — ты бросила меня! — на её лице появилось такое обиженное выражение, что я забыла, о чём и думала. — Ушла с пары, совсем забыв про меня и мою работу! А потом ещё и непонятно где шлялась, я не нашла тебя в столовой и очень переживала! В итоге пришлось есть одной! 

— Отрабатывала дежурства, — начала оправдываться и вдруг разозлилась. — Сесиль, ты бы хоть спросила, как у меня день прошёл. 

— О, я слышала о твоём “дне”. Это же кошмар! Очень тебе сочувствую! Но, Элира… тебе стоит быть осторожнее. Ты сама провоцируешь их.

— Хочешь сказать это я виновата? 

— Ну что ты всё выворачиваешь, речь не об этом, — задумалась Сесиль, — но сейчас важнее то, что ты бросила меня, свою единственную подругу! А вдруг я могла бы помочь.

Сесиль улыбнулась и не дожидаясь ответа, вышла из комнаты. Я проморгалась и выдохнула. У нас всегда были такие отношения?

Элира

​​Вся следующая неделя пролетела, как один длинный изнуряющий день. Я просыпалась, завтракала и бежала на пары, пытаясь вспомнить хоть что-то после десяти лет пропусков. До экзаменов оставалось совсем немного, и бешеный темп подготовки не оставлял времени даже на обед.

Сразу после занятий я переодевалась и мчалась на отработку: драила раковины, оттирала зеркала, мыла душевые.

Из-за формы уборщицы, в которой приходилось ходить на дежурства, насмешки только усилились. Слухи о том, что я человек, разнеслись по всей Академии. Правда, открытых нападок, как тогда в столовой, больше не случалось, видимо, Лука всё же приложил к этому руку. Но расслабляться было рано. Я хорошо помнила прошлое и знала: рано или поздно всё повторится.

Закончив оттирать раковину, я сполоснула руки. Плитка, зеркала и краны блестели. В купальне стоял свежий запах отбеливающей пасты. Собрав тряпки в ведро, устало выдохнула.

— На сегодня всё, — обтерла пот со лба тыльной стороной ладони.

Мышцы гудели, одежда липла к телу, и я чувствовала себя грязной. Надо быстро сполоснуться и переодеться из униформы уборщицы в академическую форму, предусмотрительно взятую с собой. 

Конечно, принимать душ в мужской купальне, пусть и с табличкой «Уборка», было сомнительным удовольствием, но тащиться через весь этаж в женскую, в грязной одежде, тоже не радовало.

 — Помоюсь быстренько, — устало пробормотала себе под нос. 

Прислушалась, в коридоре было тихо. Стянула с себя грязную одежду, скинула на пол. Потом надо будет занести в прачечную. Зашла в последнюю душевую кабинку, без шторок и дверки. 

И почему бы Академии не дать студентам хотя бы немного приватности?

Несколько минут стояла под горячей водой, стекающей из лейки, прикрученной к стене. Закрыв глаза и подставив под поток голову, позволила волосам промокнуть.

Успею высушить и, может, ещё в столовую загляну за булочкой и чаем. 

На миг показалось, что всё начинает налаживаться. Сегодня был последний день моих дежурств. Уже завтра мне обещали выдать новое расписание, и я надеялась, что в нём не окажется больше таких изматывающих и унизительных обязанностей. 

Из-за шума воды, барабанившей по макушке, не услышала шагов в коридоре. Только когда дверь распахнулась и раздались громкие мужские голоса, я открыла глаза, перекрыла кран и застыла.

— Ещё и табличку повесили, совсем страх потеряли! — возмущался грубый мужской голос. — У меня до следующей пары двадцать минут. Я что, должен туда после тренировки идти и вонять?

— Ты и после душа пованиваешь, — усмехнулся другой голос, ниже и строже.

— А эта где? Уборщица.

Стоя в дальней кабинке, я почти ничего не видела, но поняла, что сюда зашла компания парней. Трое? Четверо? 

Что делать? Выйти и попросить их дать время одеться? Отсидеться, вдруг не заметят?

— Ушла уже, видимо. Табличку снять забыла.

Раздался звонкий удар металла о плитку. Я вздрогнула.

— Бездна, да она ещё и ведро тут оставила! Вот дура!

— Тут уже неделю студентка убирает. Её Рейнер наказал за попытку сбежать. А она ведь из резервных, — начал охотно сплетничать третий голос.

— И за что только наши отцы платят? За такой бардак и содержание безродных отбросов. Тьфу!

Бездна! Они из магических семей. Если я выйду к ним голой, они могут расценить это как предлог!

Я закрыла рот руками и вжалась в холодную плитку.

Элира

Затаила дыхание, мысленно умоляя, чтобы они ушли. 

Сколько студенток из резерва мечтали заполучить в Академии мужа-аристократа? Да ладно мужа, даже ради простого покровителя из богатой магической семьи многие были готовы на всё. Да и парни ради влиятельной невесты жертвовали принципами, не задумываясь.

А уж приёмы, вроде «случайно» обнажённых девушек, падающих на парней изо всех ожидаемых и неожидаемых мест, давно вызывали смех, хотя всё ещё работали. 

Как я объясню своё присутствие? Да и станут ли меня слушать?

Либо поднимут на смех, расскажут, что очередная девчонка пыталась соблазнить их в душе. Либо решат, что можно взять силой — раз сама пришла.

Сердце бешено заколотилось. Замри. Нет, выходить нельзя. Может, просто не заметят? Я попыталась считать вдохи, но сбилась на «раз… раз…».

Послышалось шуршание одежды. Парни явно раздевались.

— А это что? — с интересом спросил низкий голос.

— Форма, что ли?

Нашли мои вещи? Догадаются? 

— Да она ещё тут! — радостное восклицание пронеслось по купальне, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног.  

Метнулась по кабинке, но бежать было некуда. 

«Скверна! Только не сюда!»

— Милая, ты где? — приторно позвал один из них. 

— Прячешься от нас? — таким же противным тоном протянул другой. 

Голоса приближались, проверяя каждую кабинку, одну за другой.

— Поиграть хочешь? — широкая фигура загородила проход, перекрывая свет. — Нашёл!

Я подняла голову и увидела короткостриженного парня с наглой хищной улыбкой. Кажется, на два курса младше… боевик?

По пояс обнажённый, он самодовольно играл мышцами груди. Сразу за ним показались ещё трое.

Если это дети аристократов и они прямо сейчас возьмут меня, им ничего не будет. Академия не станет заступаться за безродную девчонку, которую сочтут соблазнительницей. Ради меня никто не поссорится с их семьями.

Я прикрыла грудь одной рукой, другую прижала ниже пояса. С каждой секундой пульс гремел в ушах всё громче, пока я почти не оглохла от собственного сердца.

«Что делать? Бездна, что делать!? Нет-нет-нет! Пожалуйста! Помогите!»

— Я… я ошиблась! — простонала сипло, едва слыша свой голос.

— Что говоришь, малышка? — парень наклонился ближе.

— Я перепутала душевые. Дайте, я просто уйду! — сказала уже громче.

— Как уборщица могла ошибиться душевыми? — уголок его рта криво пополз вверх, придав лицу неприятное, самодовольное выражение. — Обманывать нехорошо. Всё ты знала, нас ждала?

Русоволосый парнишка заглянул в кабинку и оскалился:

— О, а ты посмотри, это точно та замарашка уборщица? — в его голосе я узнала сплетника, что рассказывал про мой побег, видимо, знал, как я выгляжу, — у этой вон какое тело, а попка!

От страха и унижения глаза сами наполнились слезами. Я стояла, не двигаясь, прижимая руки к телу. Меня бросало то в жар, то в холод. Мышцы дрожали, словно от сильной лихорадки.

Резкий хлопок распахнувшейся двери заставил всех парней обернуться. На их лицах мелькнуло удивление, быстро сменившееся испугом. Я не видела, кто вошёл, но отчётливо слышала чёткие, уверенные шаги, направляющиеся прямо к нам.

Рейнер немного раньше

Выходя из кабинета ректора, Рейнер мельком взглянул на лист с расписанием для Виолки. Дежурства сняты, обычные занятия возвращены. Всё, наказание закончилось. Надо было только передать бумагу и надеяться, что все забудут об этом инциденте.

Он и сам почти успокоился. Почти. Всю эту неделю мысли об этой девчонке регулярно всплывали в голове, нервируя и раздражая. 

Та ночь, когда она ревела в подушку, как ребёнок, до сих пор стояла в ушах. Слабачка. Зачем заранее оплакивать свою жизнь? Плевать хотелось на её истерики, и подслушивать было неприятно, раз уж речь не шла о побеге. Но все же пришлось заставить её замолчать, мешала спать.

Бегло просмотрев расписание с отметками дежурств, нашёл фамилию Виолки в купальне на третьем этаже и пошёл к лестнице.

С тех пор он слышал её голос лишь раз в столовой, когда над ней издевались. Виолка тогда проклинала его последними словами за то, что он не вмешался. И правильно. С какой стати? Не его забота.

Куратор прошёл мимо жилых комнат, когда в голове ударило:

«Скверна! Только не сюда!»

Рейнер замер посреди коридора. Сзади в него врезался студент, который в ужасе пробормотал извинение и отшатнулся. 

Что вообще происходит?

В голове прозвучал голос Виолки, и вместе с ним нахлынул её ужас и отчаяние. 

С ней что-то случилось?

«Что делать? Бездна, что делать!? Нет-нет-нет! Пожалуйста! Помогите!»

Шаг. Ещё шаг, потом другой и Рейнер не заметил, как почти бежал в сторону купальни, где она должна была убираться.

Дверь едва не слетела с петель, когда он распахнул её. Четверо придурков. И одна душёвая, куда они ломились. Всё стало предельно ясно.

— Стоять! Руки вниз, глаза в пол! — рявкнул он, и парни застыли. Командный голос был натренирован именно для того, чтобы заставлять подчиняться в любой ситуации.

— Куратор… — начал один, но Алькор не дал договорить.

— Закрой пасть. Ты всё равно животное и говорить не должен. — Рейнер пробежал взглядом по лицам и узнал студентов второго курса из богатых аристократов. — Три месяца дежурств каждому. И попробуйте пожаловаться папашкам. — Лица парней вытянулись, — свалили.

Самодовольные ухмылки сменились гримасами страха. Парни мгновенно ретировались из купальни. 

Куратор прошёлся между скамеек, нашёл полотенце и швырнул его в душевую. Что там с Виолкой, он ещё не видел, и от мысли, что опоздал, внутри за грудиной разлилась жгучая ярость. 

Если они что-то с ней сделали? Рейнер сдержал порыв догнать и выпотрошить этих идиотов. В Академии нельзя магию на других студентов применять, а если разок-другой лицом об стену, так это случайность, просто столкнулись неудачно. 

Девчонка вышла, едва держась на ногах. Рейнер скользнул по ней взглядом. Белое аккуратное личико, с красными глазами. Неровные пряди мокрых волос, прилипшие к щекам, ключицам и плечам. Тонкие руки, которые подрагивали придерживая полотенце. Стройные длинные ноги. 

Выгнув бровь, куратор даже не пытался отвести взгляд от дрожащей и явно успевшей замёрзнуть девчонке. 

— Не помню, чтоб слышал об отключении воды в женском крыле. — В нем клокотала ярость. Жгучая, всепоглощающая, необузданная. Она требовала выхода, но, увы, курсантов вымело из душевых и осталась эта... мелочь. Тревога, чужие мысли, полные ужаса и его собственный гнев выплеснулись в обвинения. Алькор сцепил зубы. С силой сжал кулаки и процедил, — скажи мне, как ты вообще до своих лет дожила?

Элира усмехнулась сквозь слёзы, — не без помощи Мундуса. — Она подтянула полотенце выше, прикрываясь и отводя глаза, — спасибо, что помог.

— О, ну отлично. Пожалуйста, — едко ответил Алькор. — А если бы нет? Ты бы и этих, — он кивнул на дверь, — тоже поблагодарила? Спасибо, что разложили? Спасибо, что вас только четверо было?

Она сверкнула на него глазами, щёки и уши залились краской: 

— Да что ты от меня хочешь!? —  сделала пару шагов в сторону пытаясь его обойти. — Спасибо я сказала, всё, отойди с дороги! Вообще себя спасать не просила, сама бы справилась! 

— Вот как? А если не отойду? Справишься? — Рейнер начал наступать, попутно закатывая рукава рубашки. Медленно и неспешно, он вновь загонял Виолку в душевую. — Как ты справишься, мелочь. 

Спина Виолки коснулась плитки и девчонка поежилась. Он заметил. Прищурившись, Алькор проследил за тем, как сорвавшись с мокрой челки, одна из капель упала девчонке на щеку, скатилась к уголку губ, где та её тут же слизнула. Острый розовый язычок прошелся по пухлой нижней губе, собрав влагу. Это взбесило его еще больше! Было в этой замарашке что-то... странное. Будоражащее. 

Совершенно его не устраивающее. Что-то, на что эти отбросы позарились.

— Ну так что? Долго стоять будем? Или что-то сделаешь наконец?

Она толкнула его в грудь и дернулась. Для того, чтобы влепить пощечину, не хватало размаха, хотя девчонка явно пыталась. Одной рукой она скользнула по его телу, мягко коснулась груди и резко сжала сосок.

— Что выгнал их, чтобы самому взять!? А я думала у тебя нет проблем с кандидатками.

Рейнер выругался и, перехватив оба запястья Виолки своей лапищей, поднял над ее головой. 

— Интересно... — плотно прижавшись к ней, он предусмотрительно блокировал своим бедром ее ноги. Она буквально проехалась голой задницей по его бедру, замерла, осознав, в каком положении находится. — Я могу тебя здесь же разложить, — он замолчал ненадолго, по-новому исследуя её лицо. — Один. Впредь, думай головой, — он легонько стукнул своим лбом об её. Задержался, почувствовал её дыхание.  — Ты правильно заметила, не так чтоб голоден, мяса вокруг предостаточно. А те четверо с удовольствием бы полакомились. А теперь прикройся, будь добра. Раз прыти не убавилось, а дурости на всю Академию хватает, будет тебе ещё одно задание на отработку. Одевайся. Жду там, — не дожидаясь ответа, он вышел.

Элира

Руки дрожали. Из холодных пальцев выскальзывали тонкие пуговицы рубашки. Пришлось повозиться, чтобы одеться.

В мужской купальне был лишь один артефакт с горячим воздухом, в отличие от женской. Хорошо хоть рабочий.

Наклонила голову и начала сушиться. Тёплый воздух немного согрел, дрожь постепенно утихала.

Рейнер ждал за дверью.

— Ну и пусть постоит, — пробормотала с обидой, мягко ероша волосы. — Не хочу его видеть. Психа этого. 

Хотя при всём его хамстве этот засранец меня спас. И даже его финт ушами оказался не таким страшным, как то, что могло случиться.

Высушиваться полностью не стала, на кончиках волос осталась влага. Собрала их в свободный хвост, пригладила выбившиеся пряди.

— Ну что ты так покраснела? — прошептала, глядя в зеркало. Лицо горело то ли от горячего воздуха, то ли от стыда. — И зачем только ляпнула, что справилась бы сама?!

Уверена, что если бы я не переняла его гнев, то расплакалась бы, как только Алькор ворвался в душевую. Но почувствовав ярость Рейнера, уже не смогла замолчать. 

— Ещё и ущипнула. — Я мотнула головой и подхватила ведро с тряпками. — Ладно, не смотреть ему в глаза, быстро отработать наказание и всё.

Куратор ждал в коридоре, облокотившись на стену. Рукава рубашки снова опущены, все пуговицы застёгнуты, на брюках ровная стрелка, будто и не сидела только что на них моя попа.

— Что так долго? — фыркнул он, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Отработка будет в другой ванной.

Я кивнула и поспешила за ним. Шла, уткнувшись взглядом в пол, и видела, как по плитке чеканят шаги его спортивные ботинки с белой подошвой. Хотя по уставу студенты обязаны носить чёрные туфли.

Но правила ему не писаны. Пижон!

Мы поднялись на четвёртый этаж. Странно: общих купален там не было, только комнаты для самых привилегированных студентов с личными уборными.

Коридоры отличались от первых трёх этажей: большие окна с широкими подоконниками, на которых лежали подушки и пледы, кожаные диваны вдоль стен, шахматные столики. В нос ударил запах кофе и дорогого парфюма.

Интересно, это здесь распыляют специально или просто кто-то прошёл мимо?

Рейнер остановился у двери и вставил ключ.

Это его комната? Я замерла, чуть отшатнувшись.

«Решил закончить то, что в душе начал?»

— Не льсти себе, — он отпер дверь и пропустил меня вперёд. — Тряпки в зубы — и мыть мою ванную.

«Хам!»

Он захлопнул за мной дверь и вышел. Я осталась на пороге его жилища. Поставила ведро на пол, нащупала выключатель и зажгла свет.

— Ва-у… — вырвалось с придыханием. Глаза разбежались от роскоши и простора.

В центре гостиной стоял низкий кожаный диван, у стены камин из отполированного серого камня и… окно. Огромное, до самого потолка, с полукруглой рамой и широким подоконником, на котором так и тянуло свернуться калачиком с книгой. Я подошла ближе и замерла: за стеклом, в глубине заснеженного парка, возвышался академический чертог Мундуса.

Великолепно!

Вот же золотой сынок. Сколько стоит жить в таких апартаментах?

Я обернулась, обхватила себя руками. При всей роскоши комната казалась холодной, мрачной и пустой. Будто здесь никто не жил: ни пледа, ни ковра, ни картин. Неуютно, даже тоскливо.

Протопала в ванную. Душ, туалет, раковина с большим зеркалом. На полке валялись полотенца и пара пустых баночек. Всё покрывал толстый слой пыли, словно тут давно не убирались. Но и грязи не было. Комната выглядела брошенной.

— Где он моется тогда? — нахмурилась. — Ладно, быстрее начнём — быстрее закончим!

Вы ведь знаете, что я участвую в литмобе? Сегодня начну знакомить вас с участниками. Первая история от

Поймать жениха на измене — отстой! Пожелать что б глаза этого не видели и ослепнуть — везучесть уровня Бог. Теперь мой (уже бывший?) жених обвиняется в убийстве, а я, слепая, единственная, кто чует подставу.
Есть нюанс, конечно...
Сколько стоит спасти этого изменника от казни? Пара ценных воспоминаний? Способность плакать? Моя запретная магия желаний всегда работает не в мою пользу, ведь за каждую мелочь она забирает память. Чтобы найти настоящего убийцу, придется заплатить воспоминаниями. Главное — случайно не забыть, кого я спасаю и... кого люблю.
Однотомник. Хэппи Энд
В тексте есть:
Очень неудачный поход к жениху (и его фатальные последствия)
Слепая (временно) героиня, которая «видит» магию и ложь лучше зрячих
Загадочное убийство (дайте два)
Расследование вслепую, где нужно отличить правду от лжи, не видя лиц

Элира

Я засучила рукава, отжала губку и окунула в белую вязкую пасту. В воздухе тут же разлился запах свежести. Провела ей по эмали, за губкой потянулся влажный след, за ним пошёл второй, третий. Ритм круговых движений сам собой увёл в раздумья.

Почему, имея такие хоромы, он даже не удосужился прибраться? Здесь нет уборщиц? Или Алькору просто всё равно? Типичный избалованный наследник. Занял апартаменты и бросил их пылиться, пока мы с Сесиль, как и вся академия, ютимся в общих спальнях и делим одну ванну на два десятка студентов.

Смывая пасту, я смотрела, как серая пена утекает в слив.

Наверное, ему проще очаровать очередную девицу и остаться у неё, чем тратить время на пыль в собственной ванне.

Я усмехнулась краешком губ. Бабник.

Ну и пусть. Не хотела бы я тут жить. Наша каморка с Сесиль, пропитанная запахом чая, духов и книг, в тысячу раз уютнее этой холодной пустоты.

Взгляд скользнул к туалету:

— Нет, это уж пусть сам делает.

Выставила ведро за дверь и оглядела ванную. Уборка заняла немного времени, но стало гораздо уютнее.

Ну, считай, всё.

Потоптавшись, вернулась в гостиную и заметила в стене за камином тёмную лакированную дверь с прямыми молдингами и круглой ручкой.

Спальня? Интересно, он тут хоть ночует? Я нервно потерла ладони. Может, заглянуть?

— А что такого? Да он меня полуголой видел! Хочу просто взглянуть, — оправдываясь перед самой собой, уже взялась за ручку. Холодный металл легко поддался и повернулся, раздался легкий щелчок и я вошла в темноту. 

Когда глаза привыкли, из мрака проступили детали, и по спине пробежал холодок. Тёмно-зелёные обои с золотым тиснением. Массивная чёрная железная кровать, застеленная без единой складки. По бокам приземистые тумбочки из почти чёрного дерева. Всё выглядело чинно, пусто и поразительно бездушно.

— Как здесь можно спать? — прошептала я и поёжилась. — Не страшно? Может, поэтому он тут и не ночует?

Сделала шаг вперёд, провела пальцем по тумбочке и почувствовала, как к коже липнет слой пыли. Рука сама потянулась к небольшому бронзовому светильнику. Щёлкнула выключателем, и комната залилась тёплым, но тусклым светом. 

Ни небрежно брошенной книги, ни пары носков на стуле. А чего я ожидала? Милой безделушки или забавной надписи, как у нас с Сесиль? Или, может, плюшевого мишки? Это же взрослый мужчина, да ещё и маг.

Тут взгляд зацепился за слабый блик на тумбочке с другой стороны кровати. Золотая рамка. Я медленно обошла широкую кровать и приблизилась. Наклонилась, упёршись руками в колени, чтобы разглядеть получше.

В рамке был семейный портрет, мастерски написанный маслом. На нём светловолосый мальчик сидел на большом стуле и широко улыбался. Женщина с такими же белыми волосами смотрела на него мягко и тепло. А позади них возвышался высокий широкоплечий мужчина, устремивший гордый взгляд вперёд.

— Да это же он! — вырвалось у меня. Мальчишка вылитый Рейнер, только милый и счастливый. — Как из такого малыша вырос… такой вредный засранец?

А мужчина, наверное, отец. Алькор-старший. Лицо показалось знакомым. Точно, глава паладинов. 

И женщина будто тоже знакома… но откуда? Алькор, Алькор…

Откуда я знаю её лицо? А не она ли лет пятнадцать назад… нет, сейчас получается около пяти… бросилась со скалы?!

Я отшатнулась от портрета и застыла. 

Элира

Тревожное воспоминание заставило брови нахмуриться. Помню, был ужасный скандал, семья Алькор хотела, чтобы дело замяли, но в итоге правда вскрылась. Тогда я не знала Рейнера, была ещё в младшей Академии и подумать не могла, что он станет моим куратором. 

Отчётливо вспомнила, как мы всем потоком обсуждали его громкие слова, насчёт того, что мать была больна, что он осуждает её слабость и то, что не смог её остановить. Рейнер заявил, что, как и отец, отрекается от неё и считает подобное поведение глупым и эгоистичным. 

Тогда все разделились на два лагеря, кто-то осуждал его за черствость, но большинство сказали, что так и должен вести себя будущий глава гильдии паладинов. Мол, это хорошие качества для того, кто должен проявлять жёсткость и защищать нас.

Сердце заколотилось, пальцы похолодели. Почему помню это спустя столько лет? Наверное, потому, что меня тогда шокировали его слова и холодное выражение лица на газетных снимках. Но сильнее всего запомнились глаза, в которых было нечто, заставлявшее всё внутри сжиматься в липкий холодный комок. И мне было бесконечно жаль его.

И сейчас жаль. Внутри поднялось неприятное волнение, и в этот момент:

— Ох…

Голос ударил с такой силой, что по коже побежали мурашки, а в животе похолодело. Словно окатили ледяной водой.

«А ты как крыса в любую щель пролезешь? Кто разрешил заходить?» — слова Рейнера громом раскатились в голове.

«Я не хотела! Очень жаль, что так с твоей мамой, соболезную,» — едва успела подумать, как по телу разом прошли ярость и холод. Не мои. Его. 

Чужая, всепоглощающая ненависть вломилась в сознание. Сердце заколотилось где-то в горле, бешено и беспомощно.

«Себе соболезнуй! Не всем нравится внимание к себе притягивать. Слезы, сопли на кулак наматывать!» 

Меня переполняли его отвращение и злость. 

«Не все такие жалкие как ты!» — слова ударили пощёчиной. 

«Прости, я зря…» — но он не слушал. 

«Пожалеть меня решила? Может особенной себя чувствуешь? Ты буквально на все готова ради внимания, да? Помочь тебе? Я мигом тех отбросов найду! А может, тебя сразу по коридору голой пустить? Там внимания будет завались.»

Я выскочила из спальни, зацепилась за ведро и едва удержалась на ногах. А потом по щекам покатилось предательское тепло. 

«Ну иди, опять поплачь, только на этот раз, пусть тебя кто-то другой жалеет. Достала!»

Нет. Только не слезы. Ну не сейчас.

Я с силой провела по лицу тыльной стороной ладони, но слёзы потекли снова. Густые, солёные. Размазывались по коже, залипали на ресницах, заставляя мир расплываться мутными пятнами. В горле стоял тяжёлый ком, мешающий дышать.

Зачем? Зачем я туда полезла? 

Было обидно. До тошноты, до дрожи обидно. 

— Хватит. Прекрати. Возьми себя в руки, — яростно приказала я себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Но слёзы текли сами, а внутри всё сжималось от чужой, липкой ненависти, которую Алькор так щедро выплеснул на меня. Она засасывала, как смола, вынуждая ненавидеть и его, и собственную беспомощность.

Глупо, почти по-детски, я шмыгнула носом, снова вытерла лицо и, поджав губы, рванула прочь. Сбежала вниз по лестнице, почти вслепую нырнула в подземный переход. Брела по нему, не разбирая дороги и, наконец, выбралась наверх. 

Кажется, в учебное крыло. Хотелось спрятаться, укрыться хоть где-то. 

— Библиотека! Надо в библиотеку,  — мысли метались, и, погружённая в них, я не заметила, как налетела на высокую твёрдую фигуру, больно впечатавшись лбом.