Измена – это маленькая смерть

– Ты так поправилась, – свекровь окидывает меня взглядом и продолжает. – Хоть бы на фитнес куда-нибудь записалась или на йогу. Не работаешь, дома сидишь, ничего не делаешь.

Всё внутри съёживается от её вечных придирок. Удивительно, что она чаем довольна, который я ей налила. 

Моей свекрови тактичности не занимать. И ведь попробуй ей сделать замечание, она скажет, что только из самых лучших побуждений действует. 

За пять лет знакомства с ней я вывела для себя универсальную формулу поведения в её присутствии – просто соглашаться.

– Немного набрала, – киваю и кладу на место шоколадную конфетку, которую только взяла, чтобы с чаем выпить. – Просто мне сейчас нельзя напрягаться. Врач сказала, что тренажёрные залы пока могут подождать. Важнее ведь лечение. 

– И долго тебе ещё лечиться? – недовольно морщит свой припудренный нос.

– Ещё месяца три. А потом мы с Тимуром снова попробуем… я попробую забеременеть.

Делаю глоток чая, чтобы замять неудобный разговор, и едва не давлюсь под пристальным взглядом свекрови.

– И сколько вы уже пытаетесь? Четыре года? – спрашивает таким тоном, будто я глупость какую-то сморозила.

Киваю. 

Хочется просто испариться, исчезнуть, провалиться сквозь землю только бы не слушать очередную лекцию о том, как надо это делать. 

– Ох, не верю я в чудеса, Ксюша. Вот если сразу ребёнок не получился, значит, уже и не получится. Уж поверь моему женскому опыту. Сколько я таких семей повидала. А я ведь говорила Тимуру, что вы не пара. Не подходишь ты ему. Поэтому и детей нет, – её острые аккуратные коготочки нетерпеливо стучат по столу.

От её слов меня бросает в жар. 

Я до сих пор не привыкла к подобной резкости. 

Как можно говорить такие гадости человеку? 

И неважно родственник он или нет. Я просто не понимаю, зачем травить, если и так на душе плохо. 

Я то точно знаю, что мы с Тимуром идеальная пара, подходим друг другу, и дети у нас могут быть, хотя бы потому, что я уже один раз забеременела. Значит, у нас могут быть дети. И я не бесплодна. 

Просто замершая беременность. 

А потом медикаментозный аборт. 

И месяц депрессии. 

И никто не может сказать почему. 

Просто так случается. Врачи сказали, что причин может быть очень много. 

А свекрови знать об этом ни к чему.

Она найдёт, в чём меня ещё упрекнуть.

– Тимур так не считает, у нас с ним всё хорошо, – пожимаю плечами, снова делаю глоток остывшего чая. – И малыш у нас с ним будет. Просто надо чуть больше времени.

Я говорю специально медленно, чтобы не выдать своё расстройство и то, как больно ранили её слова. Иногда мне даже кажется, что она от этого получает удовольствие. Как энергетический вампир, лишь бы вывести меня на эмоции. Она даже внешне на вампира похожа худая, бледная, с острым как бритва взглядом. Только клыков и красных глаз не хватает. 

Надежда Марковна фыркает, и этого достаточно, чтобы понять её отношение к моим словам.

– Тимур просто жалеет тебя. А если ты не возьмёшься за себя, то через пару месяцев уже и талии не будет, а Тимур любит красивых девочек. 

– Надежда Марковна, давайте мы с Тимуром сами решим, как нам дальше жить, – всё-таки не сдерживаюсь я. И вызываю в свою сторону испепеляющий взгляд свекрови.

– Я как лучше хочу. Но раз ты такая умная, я больше тебе и слова не скажу. Только потом сопли не размазывай, когда Тимур другую себе найдёт. За такого мужчину держаться надо, а не строить из себя чёрт-те что.

Свекровь резко встаёт и направляется к выходу всем видом, показывая глубокую обиду. А это значит сегодня она опять будет звонить Тимуру и жаловаться. 

Я иду следом за ней. 

Извиняться не буду, это уже пройденный этап. Она после моих извинений только наглее становится. 

– Всего хорошего, – цедит сквозь зубы и громко хлопает дверью. 

А я, наконец, выдыхаю. Ненавижу, когда она приезжает. Но и запретить не могу. Всё-таки это мама мужа. Хотя мамой я её вряд ли когда-нибудь смогу назвать. 

Единственное, почему я это всё терплю – мой муж Тимур. 

Не хочу заставлять его выбирать между мной и его мамой. Тем более он прекрасно знает свою мать и всегда защищает меня, если находится рядом. Только днём чаще всего он на работе, а Надежда Марковна очень любит наведываться к нам в гости именно перед обедом, чтобы ей, видимо, никто не мешал учить уму-разуму нерадивую невестку. 

Я ещё несколько секунд стою в прихожей, уставившись в стену. 

Настроения с утра не была, а после прихода свекрови пропало совсем. 

Взгляд замирает на моём отражении в зеркале, и я критически осматриваю свои бёдра. 

Да, немного прибавила. Раньше худенькой была, а теперь бёдра округлее стали, и грудь побольше. Но Тимур, наоборот, говорит, что ему так даже больше нравится, и я теперь мягче стала. Мне главное – забеременеть и выносить малыша, а потом я приведу себя в порядок. 

До меня доносится горелый запах выпечки, и я вспоминаю про булочки, которые поставила ещё до прихода свекрови, и совсем забыла про них. 

Из духового шкафа достаю уже тёмно-коричневое подгоревшее подобие булочек. Хотела Тимура вечером вкусной выпечкой порадовать. А теперь их только выкинуть.

Закусываю губу от обиды на саму себя. 

Ну вот как так? Не уследила, а ведь я отлично готовлю. И булочки – это то, что я умею делать очень хорошо. И тесто сама завожу по маминому рецепту, оно получается очень нежное и воздушное. А теперь всё только выбросить.

На часах ещё три в принципе времени хватает завести тесто ещё раз, и может успею даже выпечь к приходу Тимура. 

И хоть в груди щемит от обиды и нарастает паника, я не даю ей захлестнуть себя. Врач сказал, что самое главное в стремлении забеременеть – это позитивный настрой. 

Слышу, как на столе вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении. Быстро же Надежда Марковна Тимуру рассказала, сегодня прямо рекорд. 

Беру телефон с уверенностью, что СМС от мужа, но вижу незнакомый номер и текст, который начинается со слов: «Здравствуйте, Ксюша! Мы с вами не знакомы, но у нас есть кое-что общее, а именно: твой муж».

«С Тимуром мы знакомы много лет. Я была его первой девушкой и первой любовью. А потом появилась ты. Да, он выбрал тебя. Но я не готова его отпустить, я буду бороться за него, потому что люблю. Думаю, ты понимаешь меня. Он того сто́ит. И он будет моим. Поверь…»

Что это за бред? 

Это точно мне? 

Может, адресат ошибся? 

Или это странный розыгрыш? 

Но ведь написано имя Тимур, не может быть такого совпадения, – осознаю я 

У меня мелко трясутся руки, в коленях слабость, и я медленно оседаю на стул. Сердце еле трепыхается, и холод заполняет меня. 

Я смотрю на телефон и эти буквы на белом экране. Перечитываю раз разом, пока они не размываются, превращаясь в чёрные пятна. 

Тимур никогда бы. Нет, только не он.

Он…он любит меня. Всегда это доказывает. Дарит цветы и подарки. 

Но она ведь не пишет, что он изменил мне, – спокойно рассуждает одна моя половина рассудка, другая же в панике истерит.

Она, так и пишет, что он любил её раньше, до встречи со мной. А потом полюбил меня. И то, что она решила бороться за него, не значит, что у неё получится. 

А что, если получится? 

Тревога подобно огню на фитиле, распространяется во мне. 

И мне уже нечем дышать от волнения.

Нет. Нет, я не должна так думать. К плохому не возвращаются. А если Тимур с ней расстался, значит, и не любил. Ведь так?

Зачем бы я стала возвращаться к своему бывшему парню, если бы он сейчас появился в моей жизни? Пусть даже розами засыплет и пообещает любить вечно, я не вернусь. 

Когда прихожу в себя на часах уже пять. Ни о каких булочках я уже не помню. Быстро избавляюсь от подгоревших, включаю вытяжку. Теперь осталось дождаться мужа. На новые кулинарные подвиги просто нет сил.

И, как назло, Тимур приходит не, как всегда, в седьмом часу, а ближе к десяти. 

Когда я звоню, не берёт трубку, и с каждой новой минутой во мне будто что-то отмирает. 

Не могу найти себе места. Пытаюсь отвлечься телевизором, но просто сижу, переключаю по каналам, бездумно тыкаю на кнопки пульта. Мои мысли с мужем.

 Где он? Почему не отвечает? Что это за бывшая? Тимур никогда про неё не рассказывал. Почему? Боялся, что я ревновать буду? 

В полдесятого в двери поворачивается ключ, и входит муж. 

Я всегда удивлялась, как мне повезло с ним. Для меня двадцатилетней девчонки, он казался идеальным. И даже сейчас, спустя пять лет я продолжаю считать его таким. Темноволосый, синеглазый, с идеальной мужской фигурой, когда широкие плечи и узкие бёдра. В меру накачанный, одет неброско, не как павлин. Есть такой тип мужчин, которые считают: если есть деньги, то значит надо всем об этом показать своим видом. Тимур же одевается не броско, но всегда стильно. Сейчас на нём деловой костюм и белая рубашка. Работа и положение обязывают.

– Привет, Ксю! – здоровается со мной как ни в чём не бывало. Снимает пальто и обувь. В глаза не смотрит. А я ощупываю его взглядом в поисках признаков, что он был с другой. Ищу следы помады на широком подбородке и шее. Галстука нет, воротник рубашки расстёгнут. Я даже принюхиваюсь, не пахнет ли от него женскими духами. 

А какие ещё признаки бывают, если муж изменил?

Я никогда не задавалась этим вопросом. 

– Привет! – заставляю себя ответить, хотя первое, что мне хочется сделать, показать СМС и спросить, что это такое?

– Что случилось? – смотрит на меня серьёзно. Меня всегда поражало, как хорошо он меня чувствует. Вот и сейчас я ещё молчу, а он почувствовал, что что-то не так. 

– Я звонила, ты трубку не брал, – отвечаю я, вместо того, чтобы про СМС от незнакомки спросить.

– Некогда было, – ограничивается одной фразой, даже не пытается объяснить.

– Но ты же мог хотя бы СМС написать, что задерживаешься.

– Что за претензии, Ксю? Я был на работе. Или ты во мне сомневаешься?

Тимур смотрит исподлобья, будто не на меня, любимую жену, а на врага. 

– Сомневаюсь, – голос у меня слабый, но Тимур слышит. Поднимает бровь.

– Сомневаешься? И откуда эти сомнения? Я что-то не сделал? Или, наоборот, сделал? Ну чего молчишь, рассказывай? – спрашивает грубо. А это не похоже на него. Даже когда он злится, старается говорить со мной мягко.

Я молча беру свой телефон и отдаю его Тимуру. Вижу, как он быстро пробегает глазами написанное. Поднимает голову. 

Пытаюсь прочитать в его синих глазах ответ. Но его лицо не выражает эмоций.

– И? – спрашивает он, будто я ему какую-то чушь показала.

– Это правда? – выдыхаю вместе со словами. 

А сердце замирает в ожидании ответа.

– Что именно? – Тимур смотрит на меня тяжёлым взглядом. – То, что она бывшая – да, это правда. 

Он скидывает пиджак и проходит в гостиную. Его равнодушие просто поражает.

– Почему ты никогда о ней не рассказывал? – спрашиваю я и иду следом.

– Тебе о каждой своей бывшей надо было отчёт вести? – усмехается.

– Нет. Но судя по тому, что она написала, ты с ней не просто спал. Вы были близки. 

– И что? Ксю, ты, кажется, сама себе уже всякой ерунды напридумывала. Не загоняйся. 

– Не загоняйся? Ты серьёзно? То есть это нормально, когда твоя бывшая неожиданно пишет мне и сообщает, что будет за тебя бороться? Почему именно сейчас, а не три года назад или два? Может, у вас уже что-то было? Может, ты с ней и не расставался и жил на две семьи?

Чем больше я говорю, тем больше меня охватывает злость. Возмущение так и раздирает мою грудь. 

– Ксюш, ты готова верить каждой, которая тебе про меня типа правду расскажет? Всё прекращай. Нет, у меня с ней ничего. А напишет ещё раз, пошли её на*уй. Понятно? 

Тимур расстёгивает брюки, снимает рубашку и остаётся почти обнажённым. Но я сейчас не в том настроении, чтобы восхищаться его телом. 

Одна мысль, что он мог быть с другой, целовать её, гладить…так тошно на душе становится, что хочется просто выть от боли. 

– Иди сюда, – Тимур подходит и обнимает меня. – Я соскучился.

Обхватывает мой подбородок пальцами и поднимает голову. Смотрю в его синие глаза. Когда-то из-за них его и полюбила. Он казался мне искренним и честным, когда признавался в любви. А сейчас я не понимаю, что происходит. Откуда взялась его бывшая? И зачем?

Наклоняется, чтобы поцеловать меня, и в этот момент я замечаю засос на его шее. И всё внутри обрывается.

– Что это? Ты был с другой? – упираюсь в его грудь руками и вырываюсь из объятий.

– Что там? – вздыхает раздражённо муж и подходит к зеркалу. Несколько секунд рассматривает. 

– Теперь ты тоже будешь говорить, что у тебя не было других женщин? Я не понимаю, Тимур, зачем ты врёшь? Если я надоела, так и скажи. Просто разведёмся. И ты сможешь спать с другими, раз тебе меня одной мало.

Не могу говорить спокойно, душу рвёт на части. Я точно знаю, что это не от меня след. Я засосы ему не делаю. 

– Какой ещё на хрен развод? – глаза Тимура загораются злым огнём. – Совсем уже крыша поехала? Никакого развода не будет. Понятно? 

– Ты не можешь привязать меня к себе, а я не собираюсь терпеть ещё одну женщину рядом с тобой, – запальчиво бросаюсь словами.

Нет, я не буду терпеть ни любовницу, ни бывшую. Он прекрасно знал об этом, когда делал мне предложение. Я не раз говорила Тимуру, что предательство не прощу. А он даже и не пытается опровергнуть его.

– Сюда подошла. Быстро, – от его приказного тона всё внутри встаёт на дыбы.

– Нет. Не подойду. И не смей мной командовать.

Он мгновенно сокращает между нами дистанцию. Хватает меня за плечи и встряхивает. От ужаса я даже вскрикнуть не могу. Никогда не видела Тимура таким злым. Он не позволял себе так ко мне относиться. Берег и любил, словно я хрустальная ваза или маленький котёнок. 

– Чтобы я слышал подобное в последний раз, – цедит сквозь зубы, а его пальцы больно сжимают мои предплечья.

– А иначе что? Убьёшь? Расчленишь и выкинешь? 

– Нет, Ксюша. Не преувеличивай. Я тебя хоть раз пальцем тронул? Или теперь из-за СМС ты вдруг решила, что я на маньяка похож?

Мы молчим, испепеляя друг друга взглядами. 

– Нет, у меня другой. И не будет. Я тебя люблю. И развод не дам, – чеканит каждое слово. А в подтверждение притягивает меня и впивается в мои губы. Я не разжимаю губы, стискиваю челюсть, чтобы не отвечать.

Это, может, он так быстро всё решил, а мне противно целовать его после другой.  

Пытаюсь отвернуться, но Тимур ещё сильнее сжимает меня, а его рука ложится на мой затылок, зарывается в волосы, я намертво остаюсь зафиксированной в его руках. 

– Не хочу, – выдыхаю. 

Он же пользуется этим и просовывает свой язык мне в рот.

Всегда любила его поцелуи и таяла от них, а сейчас чувствую себя марионеткой в его руках, ни отодвинуться и ни отвернуться не могу. 

Тимур, не разрывая поцелуя, подхватывает меня на руки и несёт в спальню.

– Я не хочу тебя, – шиплю ему в губы.

Давящей руки на затылок больше нет, и я, наконец, могу отвернуться. 

– Тебя никто и не спрашивает, чего ты хочешь. Ты моя жена и буду трахать тебя, когда захочу. Поняла?

Выгибаюсь, чтобы спрыгнуть с его рук, и Тимур опускает меня на пол.

– Трахай свою бывшую. Она с удовольствием ноги перед тобой раздвинет…

Не успеваю договорить, как по комнате разносится мелодия телефона. 

Это мама Тимура звонит. Он вытаскивает телефон и кармана брюк, отключает звук и швыряет его на постель.

– Тебе что ещё раз повторить? Не спал я с Машей. Она мне на хрен не сдалась. 

– Значит, её Маша зовут? 

– Да, Маша. И что из этого. Она дура. Больная на всю голову. Разве ты это по смске не видишь? Какая баба станет писать другой о том, что будет бороться за мужика?

Тимур даже голос повышает, хотя чаще всего он очень хорошо контролирует свои эмоции.

– Тогда откуда засос? 

– Бл*, наверно, после сегодняшней встречи. Когда договор подписывали. Валера эскортниц заказал, одна и присосалась.

Его признание меня настолько ошарашивает, что я даже сказать ничего не могу. Таращу на него глаза и только рот открываю беззвучно, словно выброшенная на берег рыба.

– Присосалась? И ты ещё после этого трогаешь меня! – внутренности огнём обжигает. Сожалением и разочарованием. 

Я переживала, что у моего мужа бывшая вернулась, а тут, оказывается, ещё и эскортницы. А может, и ещё кто. Получается, пока я усиленно пытаюсь забеременеть, мой муж развлекается и ни в чём себе не отказывает? 

Мысли кишащим клубком прокатывается в голове, а жар от них опускается в кончики пальцев ног. Ощущение будто душа с телом связь на мгновение потеряли, так плохо, что даже дурно становится. Хватаюсь за спинку кровати.

– Да так бывает, когда человек не разбирается кого заказывать. Для встречи нужны были девушки специально обученные, а не проститутки. Валера обратился не к тому агентству, – поясняет Тимур, а мне от его слов нисколько не лучше.

– Я вообще не понимаю, для чего нужны эскортницы на встречах. Зачем? Неужели обычную процедуру встречи и подписания бумаг обязательно надо превращать в оргию? – спрашиваю его тихо. 

Я ещё пытаюсь держаться, чтобы не свалиться в обморок, хотя внутри всё дрожит, а в коленях от напряжения неимоверная слабость, будто на меня штангу в двести килограммов накинули. 

Тимур же совсем, похоже, не понимает моего состояния. А ведь несколько минут назад я, наоборот, думала, что он хорошо меня чувствует. 

Его будто подменили. Мой Тимур не такой. Он добрый и ласковый, а не этот злой великан, который смотрит то ли с раздражением, то ли с ненавистью.

– Вот потому что ты не понимаешь, поэтому и сидишь дома. И никаких оргий мы не устраиваем. Это психология, понимаешь? Отвлечь, задурить голову, чтобы не задавал лишних вопросов. И просто подписал бумаги. 

– Задурить голову? Боже, за кого я вышла замуж? – закрываю глаза, пытаюсь переварить услышанное.

– Бл*ь, Ксю, не строй из себя невинную овечку. Будто ты не знаешь, что людьми управляют инстинкты. И главный инстинкт – это размножение. Ты думаешь, я один так поступаю? 

– Мне без разницы кто как поступает, я просто не думала, что мой муж может целоваться и спать с эскортницами. Оказывается, я совсем о тебе ничего не знала.

– Не знала? – Тимур подходит вплотную, от него исходит такая мощная и тёмная энергия, что готова поспорить, её можно заметить даже невооружённым взглядом. – Ты не знаешь меня? Не знаешь, что я люблю кофе и секс по утрам? Не знаешь, что люблю, когда ты ждёшь меня дома? Не знаешь, что хочу детей от тебя? Или теперь это всё вдруг стало для тебя неважным? Из-за одной какой-то бабы.

– Не только из-за неё.

– Хорошо, из-за двух баб. 

Телефон на кровати снова заливается мелодией, свекровь так просто не отступает. А с каждым непринятым вызовом яд в ней становится концентрированнее.

– Когда я выходила замуж за тебя, я не думала, что мне придётся конкурировать с другими женщинами за право находиться с тобой. Ты прекрасно знал, что измена для меня – это предательство. Предательство, понимаешь?

– Я тебе не изменял, – говорит Тимур. – Не хочу ругаться из-за какой-то глупости.

Он обнимает меня одной рукой за талию и притягивает к себе, игнорируя звонок матери. 

– А что в твоём понимании измена? – упираюсь ладонями ему в грудь, сейчас мне совершенно не хочется, чтобы он трогал меня или прикасался. Мне даже мерещится запах женских духов, а может, это уже воображение разыгралось. 

– Измена, если бы я спал с другой женщиной и клялся ей в любви, – отвечает Тимур.

– А для меня измена, когда мой муж даже смотрит на другую женщину, – твёрдо отвечаю я. – А тем более целуется с ней или трогает, засматривается на её попу или грудь. Это всё измена. 

– Ксюш, это ведь глупо. Все мужики смотрят на других женщин. У нас природа такая. Это всем женатым надо тогда шоры надеть, чтобы по сторонам не смотреть. 

– Это не глупо. Это я так думаю, и не надо считать меня глупой, – злюсь ещё больше.

– Я никогда не считал тебя глупой. Ты у меня умная, замечательная девочка. Любимая. Поэтому я тебя и выбрал, – вот как ему верить, говорит, что я умная, а сам в уши враньё заливает.

– Если ты сказал, что я говорю глупости, значит, я глупая. Разве нет? 

– Нет. Да успокойся ты уже. Я серьёзно. Если хочешь, я прямо сейчас Маше позвоню и при тебе поговорю с ней. Хочешь? 

– Хочу, – неумолимо соглашаюсь. – А с эскортницей тоже при мне разговаривать будешь?

– Да, бл*, Ксюш, что с ней разговаривать. У неё мозг с грецкий орех. Ей сказали ублажать всех, вот она ко мне и подсела, я отвернуться не успел. Или ты думаешь, я совсем дурак, чтобы тебе сейчас это всё рассказывать и себя сдавать? Поверь, малышка, если бы я хотел тебе изменить, ты бы ничего не узнала. 

– Вот это то и страшно Тимур. Ты, если захочешь, из меня дуру сделаешь, а я и знать не буду.

– Где твой телефон? – спрашивает Тим и берёт в руки его, когда вынимаю из кармана халата. Набирает номер.

– Алло? Маш, привет…Угу…давно. А что это за СМС ты моей жене пишешь? 

Мне так хочется услышать ответ на его вопрос, но из доносящегося женского тихого голоса и неразборчивого ответа почти ничего не понять.

Подхожу ближе к Тимуру, прислушиваюсь.

– …написала. Разве нам было плохо? – вскидываю голову, смотрю на мужа, чтобы хоть что-то прочитать на его лице.

– Маш, я тебе уже не раз говорил, что между нами всё закончено. Возвращаться к тебе я не собираюсь. Понятно? – отвечает ей Тимур. 

– Ну и что в ней такого, чего нет во мне? Она же амёба у тебя. Никакая. Серая мышь, – словесно топчет его бывшая, а он даже бровью не ведёт. 

Ну же скажи, что это всё неправда, – прошу его мысленно, но слышу совсем не то, что хотела.

– Это не твоё дело, как выглядит моя жена. Следи лучше за собой.

– Я просто понять не могу, чем она лучше меня? Или тебе просто с ней удобно? Нам с тобой было вместе очень хорошо. И не ври, что это неправда. Она тебе минет делает как я? Или, может, трахается по двадцать четыре часа в сутки? Ну же, Тим, скажи. Или она рядом стоит? Боишься обидеть свой нежный цветочек? Только я то знаю, как ты любишь и в каких позах. Неужели даже не ёкает у тебя ничего. 

– Замолчи…– рявкает Тимур.

– А горловой она тебе делает? 

Описать, что творится в моей душе просто невозможно. Там такой ураган.

Горловой минет значит, мой муж любит.

И трахаться двадцать четыре часа, а не пятнадцать минут раз в сутки. 

Ощущение такое, что меня не просто обманули, а воспользовались.

Наверно Маша в чём-то права. Я действительно, никакая и очень удобная.

Хорошая хозяйка, как учила меня мама, которая старается поддерживать чистоту и порядок в доме. Которая печёт булочки к приходу мужа, и весь день слоняется из угла в угол, потому что муж потребовал уволиться с работы. Я ведь должна родить ему ребёнка. Ходячий инкубатор. 

Я делаю шумный вдох. Воздух наполняет от нехватки кислорода горящие лёгкие. 

Серая мышь. Вот кто я. Свекровь ведь про это же говорила. Я не подхожу Тимуру, потому что серая, неяркая. А он красивый, мужественный. Куда бы он ни зашёл, всегда привлекает взгляды. 

Только яркая и независимая женщина слушаться беспрекословно его не будет, а я слушаюсь. Как мама учила.

Закрываю лицо руками. Мне хочется сбежать. Спрятаться в дальний угол шкафа, чтобы больше не видеть себя в зеркало. Не слышать этих жестоких слов его бывшей.

– Заткнись, – цедит сквозь зубы Тимур. – Ещё одно слово про Ксюшу, и поверь, я буду разговаривать с тобой не по телефону.

– Так приезжай, я только рада буду. Накажешь меня?

В комнате становится тихо. Отнимаю руки от лица, смотрю на Тимура. Он стоит, опустив голову, смотрит в пол, телефон в руке зажат. 

Сбросил, значит. Не стал дослушивать. 

– А я не знала, что ты сексом заниматься можешь так долго. Или у тебя только на меня пятнадцать минут хватает? – от собственных слов ещё тошнее. 

– Ксюш, не придирайся к словам. 

– А я ведь любила тебя. Всем сердцем. Из-за тебя и краситься перестала и с работы ушла. И по этим больницам долбанным, каждый день хожу. А теперь получается я амёба? – шепчу, а голос не подчиняясь мне дрожит и срывается. – Для чего Тимур?

– Она дура неадекватная, а ты её слушаешь. 

– Наверно, лучше быть дурой, чтобы хоть узнать каково это, когда тебя любят настолько, что из кровати выйти не дают.

– Ерунду не говори. 

Вот как с ним говорить? Если на все мои слова у него один ответ, что я либо глупости говорю, либо ерунду.

– Всё. Надоело. Я в душ. Как успокоишься, поговорим, – отрезает Тимур и ленивой походкой выходит из комнаты, оставляет меня одну. 

Вместо того, чтобы сказать, как сильно любит и что все слова его бывшей, неправда. 

А я должна сейчас стоять и обтекать после всех помоев, которые вылила она на меня. Внутри такая злость поднимается, она захлёстывает меня, накрывает с головой. 

Нет, я не готова мириться с этим. И плакать лёжа в подушку не буду.

Бегу в прихожую, накидываю пуховик, на полке беру ключи от машины Тимура. 

Не знаю, куда я поеду, но находиться сейчас в квартире не хочу. 

Не могу! Она меня душит и не даёт дышать.

Вылетаю из подъезда. Ноги скользят на обледеневшей дорожке. Едва удерживаю равновесие. 

Когда я позволила себе стать такой плаксой? 

Я ведь и раньше чувствовала, как Тимур давил на меня. Но я хотя бы сопротивлялась. В первое восьмое марта, когда мы поженились, я с огромным недоверием отпустил меня на встречу с подругами. А когда я пришла вечером, сказал, что от меня воняет алкоголем и, что больше с подругами я встречаться больше не буду. Не хочет, чтобы я спилась с ними. 

Открываю дверь машины, сажусь за руль. Вжимаю газ со всей силы и, машина пробуксовывая несколько секунд по льду, рвёт с места, едва не врезавшись во впереди стоящий гелек. 

Тут хоть куда посмотри, везде стоят элитные машины. Тимур же любит самое лучшее. И квартира у него тоже в самом модном и высоком доме города. Даже странно, что жена у него вот такая, как я – амёба. 

Слова его бывшей, словно на репите крутятся в голове.

А вот в позапрошлом году, когда мой двоюродный брат женился, Тимур даже на свадьбу не пошёл. Некогда ему было. Мне было стыдно не пойти, всё-таки брат. И я пошла одна. А после свадьбы, когда приехала домой, снова столкнулась с тяжёлым взглядом Тимура, и обвинениями, что я выгляжу как шлюха. 

Слёзы текут по лицу, размывают передо мной всю видимость. 

Вытираю их тыльной стороной ладони, растираю по щекам. 

Да. Вот так я и потеряла свою независимость. Чтобы не злить Тимура, стала слушаться во всём. Не хотела ругани и его критики. А моя мама вторила ему. 

«Так замужние женщины себя не ведут. Ты должна слушаться мужа. Идти на компромисс».

И этот компромисс превратил меня в бесхребетную тряпку.

Такую, от которой гуляет муж, а любовница смеет обливать дерьмом. 

Почему я не видела этого раньше? 

В груди жжёт, будто его бывшая меня ядом отравила. И он внутри всё разъедает. Так больно. 

Недаром же говорят, розовые очки бьются стёклами внутрь. 

Мчусь по дороге, бесцельно, бездумно. Я просто не знаю, что мне делать дальше. 

Автоматически торможу на светофорах. И снова выжимаю газ. 

На телефоне, который лежит на пассажирском кресле, загорается экран. Нет, это не Тимур. Просто СМС, я на секунду отвлекаюсь, беру телефон и сбавляю скорость. А когда торможу на светофоре, открываю входящее.

Это короткое видео в Телеграме с незнакомого номера. 

На видео мой Тимур и рыжая девушка, трахаются в огромной кровати. 

Он сжимает ей горло своей огромной рукой, а та даже не сопротивляется. 

У него на лице столько нескрываемых эмоций, настоящее удовлетворение и упоение собственной властью. 

И с того ракурса, откуда снимает камера, прекрасно видно, как его член входит и выходит из неё, а он медленно ведёт бёдрами, наслаждаясь тем, как стонет девушка

Я словно порно смотрю с участием своего мужа.

 А ниже подпись. 

«Тебя он также трахает? С таким же удовольствием?».
______
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в свою бесплатную книгу

Я — идеальная жена, лучший сотрудник фирмы, прекрасная подруга и дочь.
Но мир показал мне, что мои старания и моя идеальность никому не нужны: муж изменил, подруга предала, мама осуждает, а на работе новые проблемы.
Я так вляпалась.
Одна ошибка, и теперь мне предстоит все решать с Ним.
Я не знаю, что мне делать. Искать новое счастье или спасать старое? Но можно ли что-то построить на руинах?

Прихожу в себя, только когда несколько машин позади меня начинают сигналить. Громкие звуки вырывают меня из оцепенения, и я снова вжимаю педаль газа в пол. 

Мимо пролетают дома, заснеженные деревья, но я ничего этого не вижу. Перед глазами стоит то видео и мой Тимур. 

Мой? 

Похоже, он никогда и не был моим. 

Господи, какая же я дура! Самая настоящая. Верила ему, ждала каждый вечер, а он приходил и нагло врал, что устал. 

В груди так болит, будто мне дыру пробили ядром от пушки. Даже дышать не могу нормально, только короткими рывками. 

Слышу, как мне сигналит снова машина, и замечаю впереди пешеходный переход. Торможу в последний момент. Ещё немного и я точно кого-нибудь собью или врежусь сама. 

Себя мне почему-то совсем не жалко, а вот сбить я никого не хочу. 

Мне надо остановиться. 

Как же я ненавижу свой логичный мозг. 

Даже сейчас, когда я нахожусь в крайней точке истерики, он холодно смотрит на меня со стороны, оценивая каждое действие. Как слёзы текут по щекам, и как я шмыгаю носом. Этот контроль сводит меня с ума. 

Мне надо срочно с кем-то поговорить, – резко вспыхивает в голове мысль. Одна я просто не вывезу это всё. 

Ехать домой к маме? Нет. Ей такое не расскажешь и не покажешь, у мамы сразу с сердцем плохо станет. Она у меня очень скромная и зажатая. Я по сравнению с ней даже распущенная, хотя про меня Тимур всегда говорит, что я вечно как девственница смущаюсь.

Тимур…Нет, я не буду сейчас об этом думать. 

Замечаю свободное парковочное место перед магазином и заворачиваю туда. Беру телефон, ещё несколько минут перебираю в голове, с кем я могу поговорить.

С Тасей? С Викой? С Наташей? 

Ни с кем. Я с ними уже года три не виделась и не созванивалась. Они ещё поначалу приглашали меня на общие встречи, но, чтобы не злить Тимура, отказывалась, и они перестали напоминать о себе.

Вот такая я хреновая подруга. Настолько хреновая, что теперь сижу одна в машине и даже пойти некуда. 

Я одна. Без Тимура я вообще никто, как оказалось. У меня ни работы, ни квартиры, ни даже опыта хоть какого-то, чтобы пойти устроиться. 

Мысли давят, превращая меня в собственных глазах в мелкую букашку. Муравья, который копошится, что-то делает, но до него всё равно никому нет дела. 

Даже машина, в которой я сижу, не моя. 

У меня вообще ничего нет. 

Я реву, закрыв лицо руками, сожалея о том, что была такой глупой. 

Сердце разрывается от жалости к себе самой. 

Постепенно поток слёз уменьшается и снова беру телефон и теперь уже более вдумчиво листаю телефонную книжку. А когда натыкаюсь на запись «Нина сестра», удивлённо смотрю на эту строчку. 

Как я могла забыть про Нину?

Это ведь моя двоюродная сестра. Дочка маминой сестры. Когда-то даже в одну школу ходили.

Просто мы так редко стали общаться с ней, только приветы через маму передаю, потому что самой стыдно позвонить. 

И теперь стыдно. Не общались, не общались, а сейчас возьму и позвоню. И вывалю ей всё. Так ведь не правильно…наверно. 

Я несколько минут смотрю в телефон в нерешительности, думаю, нажимать кнопку звонка или нет. И всё же нажимаю. Возвращаться к Тимуру страшнее. И я даже не то что боюсь его. Мне просто противно. После того, что я видела ложиться с ним в одну кровать? Нет. Уж лучше я переночую у сестры. Если он меня пустит.

 На отель денег у меня нет.

– Алло? Ксюша? – раздаётся приятный голос Нины. Меня всегда поражало, как сильно не соответствует голос её внешности. Кто первый раз слышит Нину, представляет себе утончённую красотку девушку, а на самом деле это взрослая женщина, она старше меня на пять лет. Весом сто тридцать килограммов. Живёт одна в небольшой комнатке в общежитии. 

– Да, это я, Нина. Привет! 

– Не ожидала тебя услышать, – в голосе слышится напряжение. Наверно, это была глупая затея позвонить ей.

– Да. Вот как-то так получилось, – голос выдаёт меня с головой.

– Что-то случилось? Ты плачешь?

– Да, – и я снова реву в трубку. Пытаюсь ей что-то объяснить. Извиниться. Сама себя ненавижу в этот момент. Ну что я за плакса такая. 

Нина слушает все мои излияния не перебивая, и когда приступ слёз затихает, она спокойно говорит:

– Адрес, где я живу, знаешь? 

– Нет.

– Записывай. Пригородная девять. Как подъедешь, позвони, я встречу.

Вбиваю в карты продиктованный номер и еду к сестре. 

Пятиэтажное здание из красного кирпича стоит на углу улицы. Заезжаю во двор и, как просила Нина, звоню ей. Она спускается в толстом халате. 

Мы словно чужие, и я снова чувствую, что зря вообще позвонила и приехала. До того момента, пока не попадаю в её объятия. 

– Ксюша, успокойся. Всё хорошо. Идём. У меня хоть места немного, но для тебе местечко найдётся.

Мы проходим на третий этаж, идём по длинному коридору со множеством дверей. 

Входим маленькую кухонку два на два метра. Это сразу и кухня, и прихожая, а дальше небольшая комнатка. Три на три примерно. Диван, шкаф и телевизор, вот и всё наполнение. 

Я оглядываюсь по сторонам. 

– Я правда тебя не стесню? – виновато спрашиваю её. 

Нина качает головой. 

– Ко мне родственники приезжали из деревни недавно с маленьким ребёнком и ничего, все разместились. Или тебе есть куда идти?

– Нет, – опускаю голову. – Вернее, есть. Я могу к маме поехать, но…

– Она слишком любит Тимура? Он же такой хороший и богатый? Так? 

– Почти. Просто, ты же знаешь её, бабушка их одинаково воспитывала. Мама скажет, что надо терпеть. Простить и терпеть. А я не хочу. Не могу. После того, что я видела и знаю…мне противно. 

– Да ты не стесняйся. Реви. Тебе надо выплакаться. Садись на диван.

Я сажусь на краешек дивана, а мне на колени сразу запрыгивает толстый полосатый кот. Тычется мордой мне в грудь и мурлычет как трактор.

– О, смотри, Барсик пришёл тебя успокаивать. Может тебе чаю налить? У меня торт есть. Будешь? 

– Нет, спасибо, мне сейчас в горло ничего не полезет. Я бы наверно чего-нибудь выпила крепкого. 

Никогда не думала, что такое выдам. Я ведь не пью, даже на праздниках ничего крепче вина не пила, а сейчас прям хочется чего-то жгучего, чтобы заглушить ноющую боль в сердце.

– Могу предложить коньяк. Он у меня уже год стоит, коллеги на работе подарили, а я ведь тоже не пью. Давай попробуем понемногу. Я с тобой за компанию. 

Я киваю. Нина достаёт две рюмочки и наливает по чуть-чуть. Я залпом опрокидываю в себя. И чуть не задыхаюсь. Жжёт так, что из глаз слёзы текут, а я чувствую себя огнедышащим драконом. 

Зато теперь в груди не болит, – успокаиваю себя. 

В кармане начинает вибрировать телефон. И по музыке я понимаю, что звонит Тимур. Сбрасываю. 

Он опять звонит, я снова сбрасываю.

 – Пусть катится лесом со своими бывшими и проститутками. Не хочу разговаривать с ним, – злобно цежу я сквозь зубы, испытывая злорадство, что хотя бы так могу ему отомстить.

Нина одобрительно кивает.

А когда в дверь квартиры раздаётся стук, мы обе резко выскакиваем и переглядываемся.

– Кто там? – спрашивает Нина и сжимает мою дрожащую руку. 

– Тимур Молотов. Ксюша у тебя? – доносится из-за двери голос мужа.

– Не открывай, – шепчу я. 

Может, если замереть, он подумает, что никого нет. И вообще, как он нашёл меня.

Но Нина, вздёрнув подбородок, уже идёт к входной двери, с выражением лица «Сейчас я ему покажу». 

Щёлкает замок, а в следующую секунду дверь распахивается, даже мощный бюст Нины не останавливает Тимура. Он просто отодвигает её в сторону.

– По какому праву ты врываешься в мою квартиру? – возмущается НИна, перегораживая ему дорогу.

– Не льсти себе. Это всего лишь крысиная нора. 

– Да как ты смеешь?

ТИмур даже внимания не обращает на неё, идёт напрямую ко мне, и, если бы здесь был запасной выход, я бы уже бросилась бежать. 

– Какого хера ты тут делаешь? – рявкает он. 

Чувствую себя мелким тараканом перед огромным ботинком, который сейчас просто раздавит меня.

Проглатываю ком и стараюсь игнорировать холод, расползающийся по животу. Встаю и тоже задираю подбородок, как Нина. 

Пусть мне прилетит, пусть рявкает сколько угодно, но я больше не собираюсь слушаться его.

– Я свободный человек, и имею право поехать в гости к своей сестре, – выдавливаю из себя, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

– Свободный? – Тут же рычит Тимур. – Нет, Ксюша, ты не свободный человек. Ты моя жена. Или забыла? 

– Я завтра же подам на развод, – продолжаю смотреть в его глаза, словно дикому зверю. Отводить нельзя, иначе это будет значить, что я сдалась. А я и так слишком много раз сдавалась.

– Да неужели? – хватает меня за локоть. – Домой быстро пошла.

– Я сейчас полицию вызову, – вступается за меня Нина. 

А меня удивляет её бесстрашие, никогда бы не подумала, что она способна на такую храбрость. 

– Вперёд, набирай, – угрожающим голосом давит Тимур. 

– И наберу, – не отступает Нина. 

Как же я ей благодарна за силу духа. За то, что не сдаётся, наполняя и моё сердце храбростью. 

– Отпусти меня! – выдёргиваю руку из его цепких пальцев. – Я хочу остаться здесь, и ты не имеешь права меня заставлять. Я жена тебе, а не рабыня. 

Пару секунд мы ещё сверлим друг друга глазами, но терпение Тимура подходит к концу, и он обхватывает мою шею рукой. Толкает к двери не выпуская. 

Нина что-то кричит ему вслед, но из-за пережатого горла шум в ушах пульсирует, и я ничего не слышу.

Вырваться из этих рук невозможно. И я подчиняюсь. Спускаемся вниз молча. Хотя, может, он что-то и говорит, но в голове такой шум, будто колокола звонят, мозги разрывает болью. 

– Отпусти меня, – сиплю, но даже собственного голоса не слышу. Будто я оглохла. 

Заталкивает в нашу машину на пассажирское сиденье рядом с водительским и садится сам. 

– Ещё одна подобная выходка, и я тебя запру, – цедит злобно, я по губам читаю. – Поняла? 

Киваю. 

Заводит машину, и мы выезжаем на дорогу. Постепенно шум в ушах проходит, в отличие от моего желания развестись с этим зверем. Оно теперь становится ещё сильнее. Ненавижу его. 

– С чего ты взял, что имеешь право так обращаться со мной? – спрашиваю его. 

– Как? 

– Ты чуть не задушил меня! – вскрикиваю и поражённо смотрю на него. Не верится, что он даже не понял, что сделал мне больно.

– Не преувеличивай, я даже руку не сжимал.

– То есть мне показалось, что я дышать не могла? 

– Показалось. Ты оказывается актриса-то прекрасная. Сама говоришь, что любишь, а чуть что готова сбежать. Я просил тебя успокоиться. Вышел бы из душа и поговорили бы. А ты к сестре сбежала.

– Потому что я не собираюсь терпеть твоих бывших и настоящих. Я не буду больше сидеть дома и ждать, когда ты с другими нашляешься, а потом домой придёшь. Я не на помойке себя нашла, – вся сдержанность куда-то испаряется, и я вместо того, чтобы ответить ему спокойно, повышаю тон. 

Чувства злости рвётся наружу, захлёстывает меня. И уже всё равно на реакцию Тимура.

– Прекрати орать! – громко рявкает Тимур подавляя. – Я тебе уже русским языком сказал, что не изменяю. Но нет, ты ведь готова любому другому человеку поверить, вместо того чтобы услышать собственного мужа и поверить мне.

– Я верю своим глазам, – достаю телефон из кармана и сую под нос, как раз на том самом порновидео. – Или скажешь, что это не ты?

– Бл*дь, – матерится Тимур, выруливая на обочину. – Ты совсем с ума сошла? Хочешь, чтобы мы разбились? Дай сюда, – вырывает телефон из моих рук.

Несколько секунд смотрит, и только после этого выключает телефон.

– Врать не буду. Это я. Но это было давно, до встречи с тобой.

– И мне как-то от этого легче должно стать? Меня достало твоё враньё. Признайся Тимур, ты же изменяешь. Всё время изменяешь. Так зачем тебе вообще жена? Я не готова больше ждать тебя в пустой квартире. Не готова чувствовать запах женских духов от твоей одежды, оправдывая каждый раз, что ты был на совещании. Я не хочу быть последней в твоём списке с кем ты спишь…

– Может, если бы ты родила мне сына, я бы бежал домой, а не оставался на работе. Не думала об этом? – жёстко бьёт словами по самому больному.

– То есть я во всём виновата? Так зачем тебе такая жена? Я ведь всё равно родить не могу. И твоя мама постоянно мне говорит, что мы не подходим друг другу. Может, нам просто развестись? 

Больно. Очень больно говорить эти слова.

Я ведь всё-таки в глубине души люблю его. Любила. Он многое сделал для меня, был поддержкой и опорой. 

Что пошло не так и в какой момент? 

Я не знаю.

Весенний вечер был уже по-летнему тёплым. Наташа и Вика вытащили нас с Тасей в этот вечер на улицу. Мы жили с Тасей в одной комнате в общаге, а Наташа и Вика жили с родителями. Я тоже могла жить с мамой, но её постоянные запреты и причитания, что я слишком много времени провожу с подругами, просто напрочь отбили у меня желание жить с ней. Слишком много запретов, слишком много критики. Она почему-то считала, что стоит мне переехать в общагу, и я сразу пойду по рукам. С боем вырвала у неё право переезда, с последующей угрозой, если перееду, то обратно больше могу не возвращаться. Тогда мне её угроза казалась смешной. Кто захочет жить под постоянным контролем?

Тася была тоже из простой семьи. Отец периодически уходил в запой, мама работала завхозом в садике. С Тасей мы дружили с детства, и в школу пошли в один класс, и в универ тоже пошли вместе на географический факультет. Мы грезили путешествиями, мечтали побывать в разных странах. В госуниверситет на факультет туризма поступить было нереально, не прошли по баллам. Зато в педагогический прошли. Но мне тогда, казалось, главное – поступить хоть куда-нибудь, лишь бы учиться и побыстрее стать самостоятельной. 

С Викой и Наташей мы уже познакомились в универе. Они были такими же подругами детства, как и мы с Тасей. Вика мне очень нравилась. Такая спокойная и размеренная, а вот Наташа порой бесила. Она была из богатой семьи, и я не понимала, что она делает среди нас. У неё всегда всё было самое новое. Телефон последней марки, платье какое-нибудь брендовое. 

Но мы дружили.

Именно Наташа нас и потащила в тот вечер на день рождения своего друга. Вот там ко мне и подошёл Тимур. 

Не знаю, что он во мне увидел и разглядел. Я ужасно стеснялась. Он казался просто красавцем. Пока он разговаривал со мной, к нему два раза подходили разные девушки и звали прогуляться или присоединиться к их компании. А он продолжал стоять со мной и упорно звал на свидание. 

– Вылезай. Приехали, – грубо командует Тимур, выдёргивая из воспоминаний. Открывает дверь и подаёт руку, как истинный джентльмен. Его же мама хорошо воспитала. Только мне теперь не нужна его помощь. Демонстративно игнорирую его и вылезаю сама. 

– И что ты теперь меня на привязи держать будешь? – бросаю на него быстрый взгляд. 

Он взъерошен и смотрит угрюмо. 

– Мы семья. И должны жить вместе, – отвечает сухо, продолжает стоять. Ждёт, когда я первая пойду к подъезду. 

Молча поднимаемся и также молча заходим домой. Впервые нам нечего сказать друг другу. Вернее, есть что. Но это всё было уже сказано. И снова повторять, что я его не прощу, нет смысла…наверное. 

На часах уже двенадцать, но Тимур не ложится, ждёт, когда я первая спать пойду. Наверное, боится, что я сбегу опять. Я же иду на кухню, наливаю себе чай и сижу над кружкой. Думаю, как завтра подам на развод. Потом соберу вещи и съеду. Пока не найду квартиру, придётся попроситься к маме или к отцу. Идти к матери, понурив голову, и признаться в том, что ушла от мужа…На душе ещё тошнее становится, когда представляю её ежедневные лекции и нотации, что Тимур – отличный муж и я не должна обращать внимания на такие мелочи, как засос. Семью надо сохранить. А к отцу не хочу идти потому, что он живёт со своей новой женой, младше его на пятнадцать лет. Папе сорок пять, а Маше тридцать. Она всего на шесть лет старше меня. А моему сводному брату уже одиннадцать. Я очень редко общаюсь с ними, всё никак не могу простить отцу его предательство. Что он бросил маму ради восемнадцатилетней девчонки. Бросил меня и оставил с мамой одну. 

– Ты долго ещё тут сидеть будешь? – в кухню входит Тимур и встаёт напротив меня.

– А мне, что теперь и чай нельзя выпить? Только с твоего разрешения? 

– Не огрызайся. У тебя уже чай остыл. Сидишь, смотришь в стену и не пьёшь. Спать пошли, – командует он.

– Если и пойду спать, то явно не с тобой. На диване постелю. 

На его скулах начинают ходить желваки. Бесится. Ну вот и побесись. 

– Ксюш, у меня ведь терпение не железное. 

– У меня тоже. И терпеть твои измены я не буду. Ты можешь сколько угодно мне говорить, что ты не изменяешь, но я тебе больше не верю. А без доверия нет семьи. Зато твоя мама будет очень рада, – усмехаюсь я. – И новую жену тебе быстро найдёт. 

– А ты уже всё распланировала, я смотрю. Без меня жить собралась. Может, и мужчину себе нашла другого. 

– Вот только стрелки на меня не надо переводить. Это твоя бывшая пишет тебе и порноролики с твоим участием шлёт. И ты считаешь, что я могу каким-то чудесным образом их забыть?

Тимур тяжело вздыхает и отводит взгляд.

– Ксюш, я понимаю, что ты теперь мне вряд ли поверишь, но это правда старое видео. Решили с ней домашнее видео записать. На хрена? Не знаю. Молодой был, мозгов не было. Да и не думал, что она его вообще сохранила. Но я не собираюсь к ней возвращаться. И мне плевать, что там мама моя говорит. Ты же знаешь. Не хочешь спать со мной, хорошо. Не спи. Давай поспим в разных комнатах. Только давай ты не будешь принимать поспешных решений. Мы же семья. И как-то должны пережить это вместе, – всю свою речь Тимур смотрит в пол. А это первый признак, когда он врёт. Я это давно уже поняла. Когда он искренен, смотрит в глаза. А сейчас просто врёт. 

И я упрямо качаю головой. 

– Нет. Я не готова жить с тобой в одной квартире. После твоих эскортниц тем более. 

Он вскидывает голову, глаза окрашиваются чёрным. 

– Не веришь, да? – цедит сквозь зубы. 

– Не верю. И никогда больше не поверю. Поэтому нам лучше развестись.

Он несколько секунд смотрит на меня злым взглядом, ещё секунда и, кажется, кинется на меня. Но вместо этого замахивается и обрушивает кулак со всей злостью и бешенством на стену. Грохот такой, что я зажмуриваюсь. 

– Хочешь развестись? Да? Хорошо. Давай разведёмся. 

Разворачивается, в несколько широких шагов, оказывается, в коридоре, на ходу накидывает пальто и, громко хлопнув дверью, выходит.

Сижу, обтекаю за столом. Меня будто в парашу головой макнули. Поверить не могу, что Тимур просто взял и свалил. 

И это мужчина? Тот самый, который оберегал меня. Переживал, когда я училась. Следил, чтобы я вовремя спать ложилась. А сейчас ему получается абсолютно всё равно, что у меня на душе?

И ведь ещё специально так сделал, чтобы я себя виноватой чувствовала. 

И вот что теперь делать? 

Спать лечь не могу. Вряд ли усну сейчас. Все нервы на пределе, даже успокоительного нет. Тимур всё выбросил, считал, что это может навредить зачатию.

А то, что он мне мозги трахает это, конечно, всё ерунда. 

Раздаётся телефонный звонок, смотрю на экран. Это Нина.

– Да, Нин. Привет ещё раз. Ты прости, что так получилось, – тороплюсь ей всё объяснить.

– С тобой всё нормально? Он не бил тебя? Может ментов вызвать? Давай я приеду? – тараторит Нина, закидывая меня вопросами.

– Нет, нет. Всё нормально. Он не такой. Женщин не бьёт. 

– Он рядом? – воинственно спрашивает Нина. – Дай ему трубку, я скажу ему пару ласковых.

– Нет, он ушёл. Обиделся.

– Обиделся? Нет, Ксюш это не мужик. Манипулятор хренов. Надеюсь, ты не передумала разводиться?

– Не передумала. Он, когда уходил, даже пообещал, что развод даст. Только я не знаю, что дальше делать. Куда идти? Где работу искать?

Я не хотела жаловаться, но эта боль в груди и непонимание просто рвутся наружу. Мне надо с кем-то поговорить, иначе я просто сойду с ума.

 – Квартира ваша общая? – интересуется Нина.

– Нет. Она Тимура. И записана на него. Я здесь вообще ни на что права не имею. Он же один работал, меня содержал. Не хотел, чтобы я работала. И теперь у меня ничего. Ни накоплений, ни работы, ни опыта.

Слушаю свои слова и так жалко себя становится и страшно. 

В квартире уже всё привычно, спокойно и хорошо. Мне очень нравится наша квартира…Хотя нет, не наша. Если на развод подавать, я даже на часть вряд ли смогу претендовать. 

– Ты всегда можешь первое время пожить у меня. Поищем тебе работу. А там всё раскрутится потихоньку. Пока разведёшься, пока адаптируешься на новом месте время и пройдёт. А там и квартиру снимешь. С мамой я так понимаю, ты жить не хочешь?

– Нет. Не хочу, – киваю, будто она может увидеть меня.

– Ну это твоё дело. Хотя, мне кажется, тётя Света отнеслась бы с пониманием.

– Нин, я от неё в общагу сбежала. Мы вместе жить не могли. Она постоянно пилила меня, что я всё не так делаю. Повторять не хочу. Лучше сама.

– Хорошо. Сейчас приедешь? – спрашивает, а я внезапно осознаю, что это действительно не всё происходит наяву, и с прошлой жизнью будет покончено, как только я переступлю порог с чемоданом. 

Глаза жжёт от непролитых слёз, но я стараюсь сдерживаться. Не хочу плакать при Нине.

– Наверно…наверно я сегодня здесь переночую, а утром с вещами приеду.

– Я завтра на работу с утра. Но могу оставить ключ у соседки. 

– Хорошо.

– Только смотри не передумай. Такое прощать нельзя, сама знаешь. Даже если вы потом помиритесь, ты должна ему показать, что измену терпеть не будешь. 

– О чём ты говоришь, Нин? как помириться с человеком, который просто сбежал и меня ещё обвинил. Разве там может после всего что-то хорошее получиться, – и я ведь это говорю не просто так. Я действительно верю, что измену прощать нельзя.

– Ну всё тогда. Целую. Завтра увидимся. 

Отключаюсь и смотрю в стену. Поверить не могу, что это происходит наяву.

А внутри тонкий предательский голос нашёптывает.

– А может, Тимур правду сказал и ты зря ему не веришь? Разве можно за старые видео и фото ревновать? А если я просто из мухи слона сделала? 

Обхватываю голову руками, ощущение, что она сейчас разорвётся.

Собирать вещи сейчас желания совсем нет. Лучше завтра с утра соберу.

На часах уже первый час, когда я, наконец, решаюсь лечь спать. И к моему удивлению, проваливаюсь в сон мгновенно.

Мне снится Тимур и наша комната, я лежу в кровати, чувствую, как дёргается кровать и женские стоны. Поворачиваюсь. 

В нашей кровати лежит незнакомая девушка, а мой Тимур целует её и с таким наслаждением двигает бёдрами. Хочу вскрикнуть, заорать на него. Сказать, что он совсем обнаглел, но не могу. Мне будто кто горло пережал. 

Приходится наблюдать за ними. 

Просыпаюсь в холодном поту. 

Смотрю на то место, где всегда спит Тимур. 

Там пусто. 

Он так и не вернулся. 

И от этого ещё хуже. 

В глубине души я надеялась, что он вернётся с букетом цветом, извинится, скажет, что ошибался. Или что-то ещё, что поможет его простить. 

Но он действительно решил больше за нас не бороться. 

Душу разрывают сомнения, меня бросает из крайности в крайность. 

Тянусь к телефону, посмотреть время. 

Четвёртый час. А на экране висит оповещение о СМС. Целых четырнадцать и все голосовые от свекрови.

Понимаю, что лучше бы их вообще не слушать и просто удалить. 

Но я, как самый настоящий мазохист включаю первое СМС.

– Ты неблагодарная сволочь. Самая настоящая, – вещает телефон голосом свекрови. – Не думала я, что ты настолько такая бессовестная. Тебя Тимур, можно сказать, с улицы взял. У тебя же ничего не было. Ни-че-го! С мамашкой своей долбанутой жила, так Тимур даже на это глаза закрыл. А ты его выгнала? Да как у тебя вообще совести хватило? Это квартира Тимура, он её купил до брака, и тебе ни метра от неё не достанется!

Заканчивается одно сообщение и автоматически включается другое.

– Лечится она. Как же. Ты никогда и не лечилась. Знала, что Тимур у тебя на крючке. Не удивлюсь, если узнаю, что ты его приворожила. Такие мужчины, как мой сын, на таких девушек не ведутся. Устроилась хорошо. Муж работает, обеспечивает, от тебя всего-то требовалось соответствовать мужу и родить ему наследника. А ты что? А ты ничего. Мразь. Да какое ты имеешь право ему что-то предъявлять из-за любовниц. Если ты его не возбуждаешь, то сидела бы и помалкивала в тряпочку. Ты никто и зовут тебя никак…

Выключаю аудио. Слушать остальные оскорбления больше нет никакого желания. 

По щекам итак текут слёзы от обиды. Я ведь не заслужила подобного. 

У меня была нормальная жизнь, я не бомжевала, не таскалась, даже денег у Тимура никогда не просила. А со слов свекрови выходит, что меня с помойки достали, отмыли, отогрели как бродячую псину.

Наоборот, я долго не принимала его ухаживания. А Тимур упорно приезжал к моей общаге. Сам достал номер телефона, не без помощи подруг. И звонил, и писал. Сколько раз на отдых звал, обещал, что договорится и я всё сдам автоматом. У него везде связи были. Но я отказывала. И окончила универ сама, без его помощи. Так почему об этом сейчас всё забылось?

Зато теперь оставаться в квартире совсем не хочется. И если я ещё надеялась в глубине души, что всё наладится, теперь надежда исчезла. 

Ну да, в каждом плохом событии надо искать положительное, – нервно хихикаю, вспомнив один из мотивирующих роликов, который попался мне в соцсети недавно. 

Если ваш муж изменил, то подумайте, возможно, это к лучшему и вам не придётся тратить годы на этого козла. Ещё одна очередная народная мудрость. 

Вот только легче пока не становится. 

Уснуть больше не получается, и я начинаю собирать вещи. Жду утра. 

Не знаю, что сподвигло Тимура рассказать обо всё матери, понять его поступок не могу. Вернее, могу. Для меня это значит только одно. Он её специально натравил, чтобы выставить меня.

На восемь утра вызываю такси. В руках две сумки с одеждой и вещами. Хоть и не хотелось брать вообще ничего из того, что подарил Тимур, но я понимаю, что без телефона, ноутбука и одежды устроиться на работу будет намного сложнее. Поэтому запихнула свою гордость подальше и взяла. 

В конце концов, это подарки. И я их заслужила. 

Нина встречает меня сонная, всё в том же халате.

– Молодец, что приехала, – говорит вместо приветствия и зевает. – Я думала, ты так и не решишься. 

– Был такой момент, – киваю и прохожу в зал. Там расстелен диван. Барсик вальяжно на подушке разлёгся.

– Я сейчас на работу собираться буду. Постараюсь с работы пораньше прийти. А ты пока располагайся. Если хочешь, ложись поспи. По глазам вижу, не спала.

– Да нет. Спала немного, – бодрюсь, но на самом деле чувствую, что действительно лучше поспать, потому что взглядом застреваю на всём. То на шкаф смотрю, то на Барсика. Мозги устали и надо им всё же дать отдохнуть.

– Ну ок. Как захочешь, ложись. Не стесняйся. 

Пока Нина собирается, заполняя собой комнату, мы обсуждаем с ней мои дальнейшие действия. Чего я хочу, какую работу и вообще как представляю себе будущее. У Нины очень мощная энергетика, она буквально обволакивает собой и с ней мне становится как-то спокойнее. Удивляюсь, почему раньше не общалась с ней и считала её неудачницей. 

Да, может она и живёт одна, но это осознанный выбор себя, а не постоянные стенания о том, что жизнь несправедлива и как же ей плохо. 

Мне бы поучиться у неё жизнелюбие и уверенности.

А когда она уходит, наступившая тишина оглушает. Я слышу, что происходит в соседней комнате с одной стороны. Кто-то стучит за стеной, с другой стороны, слышен телевизор. 

Вы когда-нибудь оказывались в одиночестве, когда, кажется, вся жизнь крахом идёт? 

Тягостное чувство на самом деле. В такие минуты сидишь и думаешь: «Ну же, случись, пожалуйста, чудо, как в фильмах».

 Сейчас должен раздаться звонок. Позвонит или подруга старая, которая давно не звонила, или мама и скажет, что сердце за меня болеть начало. 

Но телефон молчит, словно в сговоре со всеми обстоятельствами, не желая радовать меня и облегчать жизнь. 

Говорят, что перед началом новой жизни, и перед новым этапом всегда бывает нескончаемая чёрная полоса, будто проверка от вселенной, выдержу или сломаюсь. И что стартовать со дна легче, потому что от него можно оттолкнуться.

Вот только хотелось бы знать сейчас уже полная *опа и я уже на самом дне или будет ещё хуже? 

Барсик запрыгивает ко мне на руки, трётся об меня, мурчит, словно успокаивает. 

«Чего грустишь, кожаная? Всё у тебя будет хорошо. Зуб даю».

Всё-таки кошки – умные создания, пусть про них и говорят гадости, что они не настолько преданы, как собаки. Но вот сейчас мне становится даже немного легче. Ложусь на подушку и засыпаю под урчащего Барсика, который уютненько устроился у меня под бочком. 

Как жаль, что я не завела кошку раньше. Не надо было слушать Тимура. Я только после свадьбы узнала, что он не переносит животных. 

С этими мыслями и засыпаю. Проваливаюсь в глубокий сон без сновидений. 

Просыпаюсь от поворачивающегося ключа в двери.

 __________
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в свой завершенный роман

Я всегда думала, если мне когда-нибудь изменит муж, значит, разлюбил и в дальнейших отношениях нет смысла. Но когда это происходит со мной по-настоящему, оказывается, что бросить привычную жизнь не так-то просто. А если ещё и муж обещает, что это было в последний раз и больше никогда не повторится, то хочется забыть обо всём и поверить ему. Вот только его любовница никак не хочет исчезать из нашей жизни, и постоянно пишет: “Он тебя не любит”. А его старший брат неожиданно роняет фразу: “Не трать свою молодость на урода”.