Измена. (Не) твои дети

Я не верю... не верю, не верю! Этого не может быть!

Мой любимый мужчина, жених, будущий муж красуется на главной обложке журнала в обнимку с какой-то  девушкой и ребенком на его руках...

«… вчера успешный миллиардер и бизнесмен Тимур Асланович Цариев отметил свой тридцатилетний юбилей со своей красавицей женой и их очаровательным ребенком…».

Буквы плывут перед глазами, смешиваясь в кашу. Дыхание спирает, как от удара под дых. Живот скручивает спазмами в приступах тошноты.

Машинально тянусь рукой к своему пока еще плоскому животу и ощущаю, как земля уходит из-под ног…

***

— Пусти, — вырываю руку из крепкого захвата, медленно умирая в душе, — у тебя больше нет прав прикасаться ко мне!

— Алина, пожалуйста…

Не даю ему договорить, разворачиваюсь и устремляюсь к подъезду. 

— Давай все обсудим! — Тимур хватает меня за плечи и прижимает спиной к своей груди. 

Закрываю глаза и стараюсь последний раз насладиться его близостью. Он утыкается носом мне в волосы, громко вдыхая, а потом сдвигает волосы и мягко прикасается губами к шее. Губами, которыми целовал другую…

Волна боли отрезвляет мгновенно.

— Да и что нам обсуждать? — взяв себя в руки, разворачиваюсь и выговариваю все прямо. — Что ты воспользовался мной? — толкаю в грудь. — Обманул? — и снова толчок. — Сделал предложение, когда сам в это время был женат? — бью уже без остановки.

Он хватает мои руки одной своей ладонью и силой притягивает меня к себе, ловя мои губы своими. Я вырываюсь, что есть мочи, но он крепко удерживает мою голову второй рукой, не давая ни малейшего шанса избавиться от этого насильного, но вместе с этим и такого желанного, поцелуя. Я так скучаю…

— Алина… — произносит хрипло, совсем немного отстраняясь.

— Хочешь рассказать, как ты счастлив в браке? — Что у вас есть ребенок? — говорю устало, сил просто не осталось. 

— Я хочу, чтобы ты дала мне возможность сказать, — еле сдерживает гнев Тимур. 

Вижу его состояние: кулаки сжаты, желваки ходят ходуном, ноздри раздуваются в такт вздымающейся груди.

— Ты уже достаточно наговорил, наобещал и заставил верить. Пока я съедала себя, что предаю семью, решив съехаться с тобой до свадьбы, ты был женат! Пока раз за разом рушила свои границы, впуская тебя в свое сердце, твое было занято другой! Зачем ты сделал мне предложение? Просто чтобы переспать со мной? 

 Его лицо искажается яростью, но мне уже все равно. Я всю жизнь молчала, смиренно доверяя свою судьбу мужчинам своей семьи. Хватит.

— Ты обманул меня, — протягиваю нарочито медленно, — а теперь хочешь поговорить? Ц, — цыкаю, отрицательно мотая головой, — теперь ты не подойдешь ко мне и на метр. Зачем тебе я? Второй женой хотел сделать? Помощницу для жены искал? Или… может ты думал, что я буду твоей любовницей? Спешу разочаровать, — смотрю победно, абсолютно не ощущая внутри радости, и оглушающе бью словами, —  я вышла замуж. И, в отличии от тебя, буду верна человеку!

Не передать шок и смятение, вмиг появившиеся на его хмуром и уставшем лице. Он смотрит на меня с такой яростью, что приходится сменить победоносную ухмылку на жалкую пародийную. 

— Повтори, — щурится, словно дикий зверь. — Ты что сказала сейчас? Замуж вышла? 

Если бы его голос был металлом, то его можно было бы сравнить с титаном: жесткий, бескомпромиссный, тяжелый и до безумия страшный. И я бы боялась, если бы не была сломлена и внутренне опустошена. Ноль. Ничего не осталось. Пыль, которая слетит при первом ветре. 

— Держи, — протягиваю ему свидетельство о браке месячной давности, — можешь забрать на память, это копия, — силой ухмыляюсь, а внутреннее горю от дикой боли, простреливающей сердце. 

— Я не поверю в это. 

— Делай теперь все, что захочешь. Мне уже все равно. 

— Алина, все то, о чем я тебе…

— Я беременна, — делаю контрольный выстрел и на этот раз — смертельный. — Срок две недели, — смотрю прямо в глаза, заполняющиеся болью и осознанием, — с тобой мы не виделись больше месяца. Думаю, ты и сам понимаешь.

Стою в ожидании его реакции как на иголках. Он часто и глубоко дышит, как тигр, готовящийся к атаке, а потом с бешеной скоростью хватает меня за скулы и впечатывает к стене, сверкая красными яростными глазами, прожигающими душу.

— Ты врешь, — цедит на ухо.

— Если ты на самом деле такой популярный миллионер, как о тебе пишут в новостях, то, уверена, связи тоже есть.  Давай, проверь, — откровенно блефую, надеясь, что не станет, не будет копать. Потому что если начнет… 

— Ты, ты, — кривится, не может выразить мысли от бессилия и неверия. 

Знакомое чувство. Ощущала, знаю. 

— Ты же была моей! — с болью цедит сквозь зубы и трется щетиной о мою шею. 

Тело снова невольно начинает отзываться, вспоминая… и скучая. Но я отмахиваю наваждение, словно назойливую муху и беру себя в руки, вспоминая свое состояние в тот злополучный момент. 

В момент, когда ощутила себя любовницей, будучи воспитанной в строгости. И в момент, когда увидела его, целующего свою жену… с их общим ребенком на его руках…

— Была? Разве? — вспоминая, зверею и начинаю бить его своими маленькими кулачками. — Как оказалось я никогда не была твоей. И теперь уж точно не буду, — засовываю руку в сумку и вынимаю снимок узи, а затем вкладываю ему в руку.

Наверное, он до последнего думал, что я блефую. Однако сейчас складывается ощущение, что вся волна осознания свалилась на него разом. Он долго смотрит на снимок, тщательно разглядывая его, а потом

отшатывается от меня, словно от заразной.

— Ты уничтожила все, что могло между нами быть! — говорит, сжимая в руке снимок. 

— Всё еще рассказывает мне сказки женатый мужчина!

— Да, ты права, — говорит сквозь зубы, смотря на время, будто спешит. — Я поеду к жене, а ты возвращайся к своему мужу. Можешь не переживать. Никогда. Больше никогда я не потревожу твой покой. Мне не нужна чужая жена! 

Последнюю фразу он говорит с таким отвращением, что дрожь пробирает. 

Ком в горле никак не хочет глотаться, живот скручивает нервными спазмами, а голова начинает пульсировать. 

Смотрю на удаляющийся силуэт моего некогда любимого мужчины и, закрывая глаза, даю волю слезам. Он резко хлопает дверью своей BMW и, надавив на газ в пол, с ревом вылетает из моего двора.

Нежно обнимаю руками живот и обещаю себе, что он никогда не узнает о том, что в день, когда сломал меня, я узнала, что беременна от него…

Красивым быть – не значит им родиться, 

Ведь красоте мы можем научиться. 

Когда красив душою Человек – 

Какая внешность может с ней сравниться? 

Омар Хайям

Тимур

Почти месяц беспрерывной работы дает о себе знать: измученный вид, уставший взгляд и совершенная пустота внутри. Наверное, если б не это, черта с два бы согласился плюнуть на все и, наконец, встретиться с друзьями. 

— Тимур, ты на своем посту скоро зарастешь бумагами. Вообще тебя не видно стало, — говорит мне Руха, который сам не много, не мало по совместительству Руслан Ринатович Альмаров — владелец крупной логистической компании. 

Вопрос в том, что он нихрена на работе не делает, оставляя все на отца, а сам тем временем прожигает свою жизнь по барам, клубам и ресторанам. Не мой случай, но по счастливой случайности в универе я подружился именно с ним. 

При всех минусах и блядской натуре, он один из немногих, для кого слово «мужчина» — не просто существительное мужского рода. Он ценен тем, что ему не чужды понятия честности, порядочности и мужественности. 

Мы с ним ни одну перепалку пережили, а теперь, хоть и живем разной жизнью, иногда собираемся вместе, подхватывая еще парочку знакомых, чтобы выпить и поговорить. 

Место долго не выбираем — мой недавно открывшийся ресторан, в который я из-за сильной загруженности так ни раз и не приехал. 

Завалившись всей толпой в VIP-комнату, спокойно между собой переговариваемся, узнавая как у кого дела. 

— Телки будут? — не унимается Рус.

— Не думал, что у тебя их нехватка, —подъебывает Олег — наш общий партнер по работе.  

— Так че вечер зря прожигать в тухлоте, я могу организовать, — подключается Стас — генеральный одной из компаний моего холдинга. 

— Один день проживете без ебли, — холодно произношу и тут же замираю, натыкаясь на красное испуганное лицо подошедшей официантки. 

— О, Киса, составишь нам компанию? — зацепился Стас.

Она замерла в немом оцепенении, смотря на меня. Не понимаю, чего так уставилась? Услышала разговор? Из-за обращения Стаса? 

Поднимаю бровь в немом вопросе. Девчонка тушуется, опуская взгляд. Блять. Этот ее невинный вид так бесит. Так и хочется сказать: «Не строй невинность». Раздражает. Не знаю, с чего так завелся, но до одури захотелось закурить. 

Поднимаюсь с кресла, но девка стоит на том же месте и кажется, словно вообще не дышит. Да что за хуйня?

—Уйди, — грозно хриплю, и в эту же секунду она резко разворачивается и убегает из комнаты. 

— Тим, ты крошку напугал своим взглядом звериным, — хохочет Рус, — а я уже хотел оприходовать. Можешь же кайф сбить. 

Выхожу, не удостоив друга ответом. Сегодня вообще все дико раздражает. 

Иду по коридору и слышу отдаленные голоса. Подхожу к приоткрытой двери служебного помещения и невольно прислушиваюсь:

— Пожалуйста, Маргарита Петровна, поменяйте мне комнаты, — щебечет девица, только что драпанувшая из нашей випки.

— Что случилось, Алин? Там сегодня очень важные гости! Один из них владелец нашего ресторана!

— Пожалуйста, они меня пугают. Вы же понимаете, если они потребуют от меня того, чего я не смогу им дать, они разозлятся, а я работу потеряю, — оправдывается девушка, а я стою и наполняюсь чувством отвращения к себе и своим друзьям.

Только сейчас, сквозь дверной проем, рассматриваю ее: худенькая и белокожая, словно фарфоровая кукла, девушка с длинными светлыми волосами, большими голубыми глазами и маленькими пухлыми губками, которые она то и дело закусывает. Видимо, привычка.

Смотрю на ее тело и не могу сдержать внутреннего удовлетворения: нежные, еле видные изгибы стройного тела, закрытые от всех глаз длинной юбкой и бесформенной рубашкой с длинными рукавами, заправленной в юбку, отчего единственное, на что можно посмотреть — на ее тонкую талию, которую, кажется, смогу полностью обхватить ладонями своих рук. Алина, значит…

— Алин, я все понимаю, можешь больше туда не ходить, я что-нибудь придумаю, — говорит администратор ресторана.

— Спасибо Вам огромное! — чересчур слащаво благодарит девушка, вызывая во мне ещё большее внутреннее отрицание. Паникерша, блин. Никто тебя ебать не собирался. Наверное…

Выхожу на улице и закуриваю сигарету: делаю глубокую затяжку и, поднимая голову вверх, медленно выпускаю дым, замечая, что немного успокаиваюсь. 

— Чего убежала, Кис? — слышу на задворках голос Стаса. 

— Вам сменили официантку, пожалуйста, обратитесь к Анастасии, — спокойно отвечает девушка. Ее спокойствие до чертиков раздражает. Ну не может быть сейчас в наше время таких скромниц, по-любому строит из себя принцессу. Навидался таких.

— Ну так я уже к тебе обратился. Не ломайся, Кис. А хочешь, покажу тебе свое владение языком? 

Снова делаю затяжку и одновременно кошусь на них взглядом. Стас, конечно, тот ещё придурок, не в первый раз вижу такое. А вот девчонка…ожидание ее ответа побуждает дикий внутренний интерес, полностью заполняя голову.

— Ну я, кроме русского, другого и не знаю, — спокойно отвечает девушка, пожимая плечами и смотря на него своими оленьими глазами. 

Стас ещё минуту стоит и смотрит на нее как на умалишенную, а потом начинает в голос смеяться. Придурок. Мужику тридцать пять лет, а он над девчонкой издевается. 

— Знаешь, Кис, ты забавная, у меня даже встал… часы встали. Поможешь? Пойдем в тихое место, а то я уже не в состоянии посмотреть че с ними, — он хватает ее за локоть и меня окончательно выносит.

— Убери, — говорю с напускным спокойствием, закуриваю в последний раз и на выдохе откидываю окурок в сторону. Отталкиваюсь от стены и медленно подхожу к ним, и лишь тяжелый бас и нервная хрипотца в голосе выдают мое настроение. 

— Тимур, ты тут? А мы думали куда пропал, — говорит, но продолжает держать девчонку. Хочется вырубить его. Но, блять. Он вообще-то нужен мне на работе завтра. 

— Девчонку пусти, поговорить с ней надо, — продолжаю тем же холодным тоном и на этот раз он действует беспрекословно: отпускает Алину и заходит обратно в ресторан.

Олененок смотрит на меня своими огромными красивыми глазами снизу вверх, и меня заводит эта ее невинность, непорочность. Она даже шуток этого дебила не поняла. Так почему она вообще тут работает такая? 

Что-то внутри знатно так щелкнуло. Задела меня девчонка. Не хило так. Теперь смотрю на нее и даже ее красота выглядит по-другому, не как у других. Стольких девушек красивых видел — пересыщен. Но ее красота особенна. Она изнутри идет. Теперь точно вижу: из порядочных, чистых. Внутренний зверь уже тянет к ней свои лапы, но я останавливаю его. Шарахнется ведь. С такими по-другому надо. Тем более я уже испугал ее в випке.

— Ты в порядке? — пытаюсь смягчить голос насколько это вообще возможно для курильщика.

— Да, — дружелюбно отвечает девушка, даже на миг не осознавая, что минуту назад ее собирались затащить в подсобку и воткнуть член в горло. 

Думаю об этом, а у самого кулаки чешутся. 

— Можешь помочь мне? Дай телефон, пожалуйста.

Девушка заметно напрягается и я договариваю:

— Я потерял свой телефон где-то в випке. Хочу, чтобы когда нашли его, ты позвонила мне в офис. 

— Я могу сказать…

— Никому не говори, не доверяю никому, — подмигиваю ей и она снова смущается, опуская глаза в пол. 

Что за искусительница, Господи. 

— Ну так? Дашь телефон?

— А, да, конечно, — вздрагивает и тут же протягивает мне обеими руками смартфон. 

Набираю свой второй номер, замечая, что ее смартфон старой модели с огромной трещиной посередине, а затем отдаю обратно. Делаю мысленную заметку, что обязательно подарю ей новый.

Возвращаюсь в випку, разваливаюсь в кресле, отмечая уже конкретно напившееся окружение, запускаю руку в карман пиджака, цепляю телефон и бросаю его под стол. 

Ну что ж, олененок, буду ждать твоего звонка. 

Лучше пасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.

     Омар Хайям 

Алина 

Стою на улице, держа в руках телефон с его номером и невольно улыбаюсь. 

Там, в VIP-комнате, видя сборище этих богатых избалованных мужчин, я испугалась их. Знала ведь, что захотят большего… Ещё и выражались так грубо, аж мурашки по коже пробежали. 

Особенно он… Самый грозный их них, и при этом самый красивый. 

В первый раз не смогла нормально его рассмотреть, но минуту назад… Минуту назад я начисто забыла о приличии и нагло рассматривала его: высокого, широкоплечего, его волосы были темного цвета, такими же, как и глаза, обрамленные длинными густыми ресницами. Волевой подбородок и высокие скулы делали его лицо аристократически мужественным, а идеально сидящий классический костюм в кипе с серьезным взглядом добавлял строгости. 

Стою уже несколько минут и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Жаль, что такие мужчины держат возле себя таких же «идеальных» девушек, как и они сами… и я определенно точно не могу претендовать даже на самую простенькую из них. 

При этом положительные впечатление у меня отложилось лишь о нем - мужчине, оставившем свой номер. Что касается остальных, то они были похожи на стадо неотесанных баранов. Имея власть, творят что попало. Ненавижу таких… Благо, у сегодняшних вроде хотя бы не было плохих намерений, а потому ещё один день я прожила без приключений, спасибо Господи! 

После тяжелой смены я бегом направляюсь к дому. Будучи воспитанной в строгости, мне нельзя задерживаться дольше, чем того требуют обстоятельства, а в данном случае — работа. На часах двенадцать ночи. Ноги, как обычно, еле несут под конец дня. А автобусы в это время не ходят. Ещё час идти до дома пешком, так как за такси придется отдать половину сегодняшней зарплаты, а дома сидит больной дедушка. Мы единственные друг у друга остались, поэтому мне нужно заботиться о его лекарствах, одежде и квартплате.

Родители умерли, когда я была совсем маленькая, невольно передав мое воспитание дедушке с бабушкой и дяде. Бабушки не стало буквально год назад, а дядя улетел с семьей за границу. И слава Богу. Мне будто тридцать оков с шеи сняли, когда он уехал. Всю жизнь быть заторканной, замкнутой, ничего не видящей и не знающей… Дедушка тоже был строг со мной, но не больше, чем это требовалось для правильного становления воспитания девушки, поэтому ему я даже благодарна.  

Из-за вечной нехватки денег, в семье были конфликты, которые и привели к тому, что дядя бросил всех и улетел. Я осталась с больным дедушкой совершенно одна. 

Только закончив колледж, в который чудом попала на бюджет, я пыталась устроиться на работу. Самое лучшее, что мне предложили — поработать помощником бухгалтера в небольшой фирме с крошечным окладом. Я вынуждена была согласиться, чтобы нарабатывать стаж. 

Поэтому по вечерам подрабатываю в элитном ресторане. Платят в два раза больше, чем помощнику бухгалтера, а когда оставляют большие чаевые, то и в три раза. 

Бредя, будучи в своих мыслях, по еле освещаемому асфальту, невольно возвращаюсь к воспоминаниям сегодняшнего вечера. Интересно, а он женат? 

Мои мысли прерывает резкий гул подъезжающей на скорости машины. Вздрагиваю, машинально отстраняясь, и поворачиваюсь в сторону водителя. Дыхание спирает, легкие требуют воздуха, но я не могу сделать ни одного вдоха. Руки дрожат, а глаза машинально устремляются в землю при виде его. 

Открывается дверь, и я вижу, как идеально чистые лакированные туфли касаются поверхности земли, с каждым разом приближаясь ко мне все ближе. Его энергетика поглощает меня полностью, заставляя сделать шаг назад.

Он напирает, будто не замечая моего желания увеличить дистанцию.

— В-вы? — на секунду поднимаю взгляд, а затем снова прячу. 

Лицо полыхает от его пристального взгляда. Я ощущаю его глаза так, словно его взгляд не просто направлен в мою сторону, он опаляет меня, заставляя температуру крови в венах достигать невероятных показателей, пронося по телу дикое жжение. 

— Я, — отвечает мужчина, будучи полностью спокойным и равнодушным. — Увидел, как ты идешь одна по такой темноте и решил подвезти. 

— Нет, пожалуйста, не беспокойтесь, я дойду. 

— Дойдешь? — непонимающе переспросил мужчина. — Ты рядом живешь? 

— Нет, — черт, — то есть да, я всегда пешком хожу, это полезно, — осмеливаюсь поднять взгляд и тут же жалею, потому что сразу же оказываюсь во власти черных бездонных омутов. Такое странное необычное чувство: я боюсь его, но в то же время внутри все трясется совсем не от страха, а… волнения.

— Я не слепой, вижу, что ты порядочная девушка, не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. Сегодня в городе футбол транслируют, будет полно пьяных.

— Оу, я не знала, тогда вызову такси, не переживайте, — я улыбнулась, давая понять, что ему можно ехать.

— Вызывай, я подожду.

— Езжайте, правда, — достаю телефон и с минуту листаю пустое меню. 

— Так, ладно, — хватать меня за руку, вызывая в месте соприкосновения жжение, — мне быстрее тебя довезти, чем ждать машину в такую темень. Мне ещё домой ехать, совесть есть у Вас, девушка? — он улыбается мне своей великолепной улыбкой, галантно открывая дверь и предлагая сесть. А я понимаю, что если сяду, он прервет прикосновение. Смотрю на него исподлобья, периодически не выдерживая его взгляда и опуская голову вниз и не могу решиться.

— Можно мне сесть на заднее сидение? — говорю несмело, проглатывая застывший комок в горле.

— Я на таксиста вроде не похож, — он аккуратно берет меня за плечи и надавливает, заставляя сесть.

Нехотя подчиняюсь, и глубоко вздыхаю, восстанавливая сбившееся дыхание, когда он обходит машину, чтобы занять водительское место.

Дверь открывается и его дикая энергетика, подправленная тяжелым вкусным парфюмом окончательно выбивают остатки моего сознания. Стараюсь не смотреть на него, но по ощущению жжения на левой щеке понимаю, что он смотрит на меня. 

Вскидываю краткий взгляд и понимаю, что он наклоняется ко мне, стараясь придвинуться все ближе и ближе. Внутри начинает лихорадить, органы трясутся, взвывая об успокоении, сердце выпрыгивает из груди, заставляя ребра вонзаться в кожу. 

Делаю глубокий вдох, раскрывая при этом губы и замираю на месте под его пристальным взглядом. Но не в глаза… а на те самые губы. Инстинктивно смыкаю их и нервно закусываю. Он делает прерывистый вдох, наклоняясь ещё ближе. 

Я оказываюсь вдавленная в сиденье автомобиля, а надо мной, в нескольких сантиметрах от моего лица, находится он. 

В этот момент все мысли, опасения, страхи куда-то испаряются. Не дышу. Смотрю на него полным восхищения взглядом и ощущаю, что нос закладывает в нервном спазме. Снова приоткрываю губы, чтобы выдохнуть, но не могу. Он чертыхается, отводя взгляд и рывком достает ремень безопасности, а потом резко отстраняется, потирая щетину. 

— Скажи свой адрес, — произносит томным хриплым голосом так, словно это приносит ему дикую боль.

Я говорю адрес и до конца поездки он вообще больше не смотрит на меня. Какая же я дурочка. На одну секунду и правда подумала, что понравилась ему…

Чем пахнет мужчина, знакомый едва?

Шампанским. Прогулкой. Цветочной пыльцой.

И кругом от этих мужчин голова,

Так пахнущих утром, зарей и росой.

Злата Литвинова

Алина

Тереблю свои вспотевшие от нервов пальцы и не решаюсь что-либо сказать. Просто жду, слыша его громкое глубокое дыхание. 

— Тимур, — наконец, произносит он, протягивая мне руку. 

Поднимаю глаза и тут же расплываюсь от его напористого томного взгляда. 

Нервно растираю ладони о платье и замечаю, что он наблюдает за этим. Идиотка. Какая же идиотка. Теряюсь, не знаю как вести себя дальше. 

Он улыбается, обнажая ровный ряд красивых белых зубов, и наклоняется ближе, снова заставляя сердце колотиться так, словно смертник в камере. Смотрю на него и не дышу, когда он протягивает руку к моим коленям и аккуратно обхватывает ладошку. 

— Ты должна была сказать, очень приятно. Я — Алина, — продолжает мужчина, не прерывая зрительного контакта, а после начинает нежно поглаживать мою ладонь большим пальцем. 

В животе забурлило, а лицо начало дико гореть. Так же, как и внизу живота… 

Резко выхватываю руку и, нажимая на ручку двери, судорожно говорю напоследок:

— П-приятно познакомиться, Тимур. Спасибо, что довезли, в-всего доброго, — выскакиваю на улицу, не дав возможности ему ответить, отворачиваюсь и убегаю в сторону дома. На пунцовом лице сверкает нескрываемая улыбка, а тело все еще дрожит от пережитой эмоциональной встряски. 

Тимур… Говорю вслух, прислонившись о входную дверь, словно пробуя на вкус… Красивое имя… ему очень подходит. 

— Внучка, ты уже дома? — слышится голос дедушки. 

Стягиваю обувь, вешаю сумку и иду к нему в комнату.

— Деду, ты чего ещё не спишь? — подхожу и обнимаю самого любимого и единственного близкого человека на свете.

— Ты же знаешь, не могу уснуть, пока ты не дома, Алишка.

— Ты выпил лекарства на ночь? — отстраняюсь и смотрю на тумбочку. — Деду-у-у, ну почему опять не выпил? — слезы невольно подкатывает к глазам, потому что дико боюсь, что с ним может что-то случиться. — Пожалуйста, я же просила тебя, — не могу сдержаться и снова, как и всегда, когда вижу его наплевательское отношение к себе, начинаю плакать.

— Алишка, — обнимает дедушка, поглаживая голову, — я у тебя ещё огого, ты че деда решила уже на тот свет отправить? Я живой, — поднимает мою голову и вытирает слезы, — и ещё долго намерен таким оставаться. Чего мне твои таблетки, горькие и бесполезные. 

— Пожалуйста, чтобы я была спокойна, ты можешь пить их вовремя? Мы же уже обсуждали это, — всхлипывая, в очередной раз уговариваю дедушку. 

— Ладно, давай сюда свои пилюли. Начерта они бы мне сдались, — причитает дедушка, а я уже подскакиваю к тумбе и вытаскиваю нужные препараты. У дедушки сахарный диабет и ещё куча старческих болячек. Запустишь одну — потянется конвейер. 

— Держи, — протягиваю стакан с водой и горсть лекарств. 

Он послушно все выпивает и ложится в кровать.

— Спокойной ночи, деду, — целую его, когда отвечает взаимностью и, прокрутив светильник на минимум, выхожу из комнаты.

Направляюсь на кухню, чтобы приготовить на завтра еду. Пока чищу овощи, понимаю, что уже почти час ночи… Завтра утром вставать на работу… И если бы Тимур не подвез меня, то была бы дома к часу, обед на завтра приготовила бы к 2… А так: настругав овощи и добавив несколько кусочков курицы, мешаю все и отправляю в духовку, поставив таймер на утро. 

В кровати долго и нудно кручусь, вспоминая прикосновения Тимура… Поднимаю ладонь, смотрю на нее и опускаю к губам… Стоп! Нельзя! Господи, о чем думаю вообще. Такие мужчины не интересуются простушками! Сейчас накручу себя, буду думать о нем, а потом столкнусь с горькой реальностью. 

Но как же приятно вспоминать его запах, прикосновения, ощущения жжения в животе, когда он был рядом. 

Утром просыпаюсь ни свет ни заря, бегу на работу, отсиживаю установленные 8 часов и спешу домой, чтобы переодеться и снова пойти в ресторан. Время несется со скоростью света, раз за разом показывая бренность проживаемых мною будней. Не жизнь, а сплошная скукота. Работа—дом и обратно. 

Единственная радость — дядя уехал, а не то уже давно бы замуж выдал повыгоднее. Сидела бы дома: готовила, убирала и рожала. Так что грех жаловаться.

Забегаю в ресторан, по пути замечая Настю.

Машу подруге, но та растягивает губы в недовольную линию и кивком головы указывает в сторону служебного помещения. С чего такие перемены в настроении? Вчера же все хорошо было. Настя, в отличии от меня, работает полную смену. Может утром что-то случилось? 

Бреду за ней, накручивая себя беспокойными мыслями, и когда захожу, моментально теряюсь. 

— Ты специально вчера подговорила Маргариту Петровну? 

— В каком смысле подговорила?

— Сама не захотела мажоров обслуживать, так быстренько меня попросила отправить? 

— Я правда не хотела их обслуживать, но решение отправить именно тебя туда принимала не я, — подхожу к подруге и тянусь к ней, но она отмахивается.

— Они вчера весь вечер меня лапали. Ублюдки, — Настя отворачивается, сдерживая слезы. — Эта вседозволенность когда-нибудь настигнет их. 

— Обязательно настигнет. Я тоже сразу испугалась их, но не думала, что они правда могут что-то сделать. Скорее перестраховалась. А кто именно приставал? 

— Да все трое. Ушлепки поганые.

— Трое? — переспрашиваю, потому что точно помню, что их было четверо. 

— Ну да. Один отвалился почти сразу, как меня с тобой поменяли. Причем самый красивый. Лучше б этот рыжий уехал. Извращенец гребаный. 

— Прости…

— Если тебе правда жаль, то найди способ вернуть одному из них телефон, — вынимает огромный дорогой смартфон и протягивает мне. — Хер знает чей. У меня нет ни сил на это, ни банального желания. Хотела вообще выбросить, но Маргарита Петровна жестко обрубила. 

— Давай, — забираю телефон, мысленно прокручивая в голове вчерашний день. Если это Тимур сразу уехал, тогда почему после закрытия был тут? Уж точно не чтобы довезти меня до дома. 

…вы никогда не узнаете ценности момента, пока он не станет воспоминанием.

 Доктор Сьюз

Песня главы: mr Lambo-Пьеса

Алина

На негнущихся от нервов ногах, захожу в туалет, предварительно щелкнув защелкой, и долго неотрывно смотрю на телефон. 

Внутри все переворачивается, словно я на американских горках. Адреналин бурлит по венам, заставляя кровь лететь по ним со скоростью света. Сейчас. Нужно набрать ему сейчас.

Беру свой телефон, делаю несколько необходимых движений и смотрю на высветившееся окно вызова, не рискуя прикладывать к уху. До сих пор не понимаю, как начать разговор. Может, сбросить? 

Каждый гудок отзывается трелью в теле. Нервы на пределе. Голова кружится, а сознание уже мысленно убегает на соседнюю улицу. 

— Слушаю, — жесткий низкий баритон разрезает воздух, словно стальное лезвие, мгновенно затаскивая сознание обратно. 

Сглатываю непроходимый в горле ком и, собрав все свои силы, подношу телефон к уху.

— Здравствуйте, — говорю и решаю подождать,  в надежде, что он сам заговорит о телефоне. Но Тимур и не думает упрощать мне жизнь. Стоическое взаимное молчание напоминает детские игры, в которых выигрывает тот, кто больше будет молчать. Что ж, я вообще редко выигрываю. 

— Вы просили сообщить Вам, когда телефон найдется. Он у меня. Когда Вы сможете его забрать?

— Алина… — произносит мужчина так трепетно, словно смакует моё имя. Боже, ну что за фантазёрка? — Не смогу приехать в ресторан сегодня. Забери телефон, я тебе сообщу, когда смогу его забрать, договорились?

— Эм, да, хорошо, — недовольно соглашаюсь, понимая, что теперь буду словно кукла вуду — на иголках ходить, пока не верну его. Это ожидание встречи — самое волнительное. 

— До свидания, Алина, — нежно растягивает мужчина, разливая волну удовольствия по моему телу.

«До свидания»? Он что, специально употребляет такие слова, чтобы я сгорела от смущения, как красотки в период инквизиции?

— Всего доброго, — выкручиваюсь и сразу же сбрасываю звонок. Улыбаюсь как идиотка, прижимая к груди его гаджет. 

Божеее…

Остаток дня работаю чисто механически, вообще не вникая в процесс работы, за что и получаю выговор от Маргариты Петровны.

— Иди домой, Алина, толку от тебя сегодня нет никакого, — недовольно качает головой начальница и кивает в сторону выхода.

— Простите, не выспалась наверное, — не совсем вру, так как хроническая усталость из-за постоянных недосыпов дает о себе знать. Однако с начальницей не спорю и уже через 10 минут выхожу в сторону дома. 

Снова темно и снова я иду пешком. Что бы ни происходило в моей жизни, эта константа вряд ли изменится. Благо, сегодня было не так много посетителей и Маргарита Петровна отпустила пораньше. Может, хоть сегодня высплюсь. Надеваю наушники в уши, включаю музыку и ускоряю шаг. 

Иду по тротуару, абсолютно не замечая проезжающие машины, людей. Мир кажется размытым фоном моей вырисовываемой картины.

Нежные мелодии обволакивают, словно защитный купол. Подмахивая головой в такт мелодии, я замечаю, что растягиваюсь в улыбке. Впитывая успокаивающие биты, расслабляюсь: ощущаю легкость в каждом шаге. Музыка хоть ненадолго, но создает эффект гармонии и умиротворения, пуская по телу волну спокойствия, в которой я просто катастрофически нуждаюсь. В эти моменты я могу позволить себе ни о чем не думать, абстрагироваться, погрузиться в мечты. 

Каждый шаг — словно взлет в небеса, во что-то запредельное, где нет проблем социального неравенства, где у каждого ребенка есть родители, а в каждой семье — дети, где нет войн, голода и болезней, где в мире царит любовь… Она — самый основной двигатель всего сущего… Как же хочется туда… в место, которое я представила в своей голове и так крепко за него зацепилась, что возвращаться обратно — больно, страшно и грустно. В мир, где нет любви, кроме как дедушкиной, где нет родителей, но есть бедность, болезни и страхи. Отбой. Возвращаюсь в свой нарисованный рай. Ещё немного. Ещё чуть-чуть помечтать.

Всплывающие в сознании теплые эмоции и чувства словно вспарывают сознание, делая его более уязвимым и чувствительным. Пропуская каждое слово песни через себя, я немного останавливаюсь, прикрывая глаза и прислушиваясь: одна из любимых песен (Пьеса — Mr Lambo):

«Подари мне любовь, ведь нам не помеха

Ты будешь дышать, пока музыка эта

Даёт тебе сил, ничего не менять

Ты хотела вершин

И мы готовы летать»

Куплет прерывается и реальность жестко выталкивает меня из моих мечт. Дикий гул заведенной вдалеке машины нарушает обыденную ночную тишину. Смотрю на телефон и вижу причину сорванного удовольствия. Руки начинают нервно подрагивать, когда я подношу телефон к уху.

— Стой, где стоишь, — слышится требовательное. Хочу оглядеться, но он резко добавляет, — стой! 

Замираю, стоя посреди огромной пустой парковки офисного здания. 

Рев двигателя за спиной заставляет нервничать, но голос в трубке успокаивает.

— Дыши… и не двигайся, — говорит таким тоном, словно я близкА ему. Черт, Алина! Прекрати накручивать себя! Падать будет больно. 

— Хорошо, — наконец, отвечаю, сообразив, что именно этого он и ждал, потому что после моих слов происходит что-то нереальное: звериный рев автомобиля начинает приближаться, а голос в трубке все так же настаивает на том, чтобы я не двигалась. Сжав руки в кулаки, я напрягаю все тело, чтобы в последний момент не струсить, не опозориться. В моменте даже пробегает мысль, что он издевается надо мной, хочет позабавиться, но я старательно оттесняю ее тем, что он совсем не похож на такого человека. Таким время свое жалко. Они не будут забавы ради издеваться над людьми… наверное.

Автомобиль приближается… Кажется, что он вот-вот снесет меня с ног: переедет, раздавит, уничтожит! В последний момент, когда понимаю, что он через секунду будет за спиной, хочу зажмуриться, но не успеваю: на дикой скорости машина проносится в нескольких сантиметрах от моего платья.

Вытиснув весь стоящий рядом воздух, послеприходовая волна взметает подол моего длинного платья, как бабочка в полете свои крылья. Тонированная BMW, словно чёрная пантера, делает изящный полукруг, прочесав задними колесами асфальт парковки и тормозит прямо у моих ног. Сердце машет мне рукой и улетает в другую Вселенную, оставляя меня напуганной, обескураженной и… взбудораженной.

Из темного автомобиля, словно Аид из царства теней, шагает Тимур. Его взгляд — острый, как лезвие, вонзается в мой зрачок. А потом он разворачивается, обрывая накал, открывает багажник и достает оттуда нереально огромный букет роз. 

Я стою истуканом, боясь пошевелиться. Сердце, нагулявшееся по Вселенной, снова запрыгивает в грудь, и до сих пор не может успокоиться, отдавая трелью по всему телу.

Тимур медленно подходит ко мне, смягчая взгляд, но по прежнему не улыбаясь.

— Алина, — начинает своим бархатистым голосом, что бередит до мурашек по коже, до пульсации в горле, до трепета в душе, — я не умею красиво говорить. Да и не приходилось никогда. Хочу показать тебе, что заинтересован тобой, — протягивает букет и я… беру его, нарочно задевая своими пальцами его ладони…

Его взгляд темнеет, грудь заметно вздымается, а желваки начинают ходуном ходить по его скулам. 

— Спасибо, — опускаю взгляд, не в силах выдержать его цепкого изучающего. 

Хочу забрать букет, но теперь уже он перехватывает меня за руки, через цветы прижимая к себе. Между нами поместилось бы ещё человека два, настолько букет огромный, но я и без того ощущаю бешеную энергетику близости его тела.

—  Почему ушла раньше, олененок? 

Олененок?! Боже…

— Начальница отпустила, — говорю, смотря на ярко красные идеальные цветы, мечтая найти в них изъян и зацепиться взглядом, чтобы хоть как-то отвлечься от волнения, вызванного его близостью. 

— Теперь, с этого дня, ты будешь дожидаться меня, — басит над моим ухом и я невольно вздрагиваю, — если вдруг опоздаю, обещаю вызвать такси. Но одна ты больше ходить вот так не будешь, поняла меня? 

Я молчу, не зная, что сказать. Как реагировать? Я стесняюсь соглашаться, но в то же время боюсь, что он передумает… 

— Не нужно, — не смею поднимать взгляда. Не выдержу его напора и соглашусь. 

— Я сказал, — он оборвал прикосновения с моими руками, но я не успеваю расстроиться, как они оказываются у моего подбородка. Мягко поднимая его вверх, он снова захватывает мое сознание сквозь призму своих глаз, — теперь Я буду довозить тебя до дома. И это не обсуждается. 

— Ты нравишься мне, и я не привык ходить вокруг да около. Давай узнаем друг друга ближе, олененок? — на последнем слове он улыбнулся, и я окончательно и бесповоротно влюбилась в эту улыбку, растекаясь лужицей под его пристальным испепеляющим взглядом. 

Он не заставляет меня отвечать, лишь берет за руку и тянет в сторону машины.

— Испугалась? — спрашивает, когда уже едем в сторону моего дома.

— Скорее взбудоражилась, — отвечаю несмело, от нервов перебирая в руках ткань платья. 

— Ты боишься меня? — протягивает свою руку, давая мне право выбора. В голове крутится миллион мыслей, и ни одна из них не соглашается с доводами гордости о том, чтобы ее не взять.

— Нет, — говорю неубедительно, и он хмыкает. 

Тогда я поднимаю свою руку и обнимаю ею его ладонь. Он поворачивает голову и улыбается одними губами. 

— Хорошая девочка ты, Алина… пока ещё, — хмыкает, добавляя.

— В каком смысле? 

— Испорчу тебя, — говорит резко, при этом полностью сфокусировавшись на дороге и не смотря на меня. — Теперь боишься?

Я невольно сжимаю его руку, и он тянет ее к себе… к своим... Пульс зашкаливает, голова кружится, сердце вырывается из груди, пока я смотрю, как он медленно подносит мою ладонь к губам и нежно прикасается к ней. Его щетина слегка покалывает кожу, но в купе с мягкими теплыми губами разливается жар удовольствия по телу.

— Ты дрожишь, — утверждает, а затем целует ещё раз. А затем ещё, и ещё. И так приятно и тепло на душе, хоть тело и реагирует нервными рваными подергиваниями. 

— Ты работаешь каждый день? — спрашивает, продолжая прикасаться губами к моей руке.

— Да, только в понедельник вечером выходной.

— Почему только вечером?

— Днем я работаю помощником бухгалтера, — он заметно напрягается и сжимает губы, но ничего не говорит.

— А как же суббота и воскресенье?  Разве бухгалтеры работают по выходным? 

— Бухгалтеры — нет, но официанты в Вашем ресторане — да.

— Твоем…

— Что? 

— У меня нет фетиша власти - подчинения в отношениях, олененок. Давай на «ты»?

Сглатываю, смущаясь ещё больше. Отношения? С ним? Разве это вообще возможно? Кто он, а кто я… Да и взрослый мужчина определённо точно захочет не просто…

— Алина, — вырывает меня из мыслей низкий бас, — у тебя на лбу все написано. Я прямо читаю, как в мыслях ты себя уже загнала в кучу «невозможных» рамок.

— Я не могу дать Вам…, — он резко повернулся, грозно стрельнув в меня взглядом, —  тебе… то, что требуются взрослому мужчине, — наконец, договариваю и отворачиваюсь. Кажется, воздуха в машине катастрофически мало.

— Давай я сам решу, что мне требуется, — он резко дёргает меня, снова разворачивая к себе. Поворачивает голову и с еле слышной  хрипотцой говорит: 

— Сейчас мне нужна ты. Расслабленная, спокойная и улыбающаяся. 

Как же легко ему об этом говорить… Его б слова да в фибры моего тела, которое, кажется, скоро отключится от перенапряжения. 

Я улыбаюсь ему одними уголками губ, снова пряча глаза.

— Приехали, — останавливает машину недалеко от моего дома и разворачивает корпус в мою сторону. 

Он такой большой, красивый, мужественный. Не верю, что я могла ему понравится… Может, он хочет переспать со мной? Волна осознания глыбой падает на мое и без того шаткое эмоциональное состояние. 

— Спасибо, — кидаю чересчур резко и тут же дергаю ручку двери. Заперто.

С ужасом разворачиваюсь в его сторону и, кажется, забываю как дышать.

Спокойно прохожие мимо шагают, Их, видно, твоя не волнует краса. И зрячие люди слепцами бывают, - О, если б я мог одолжить им глаза!

Расул Гамзатов

Алина

— А сейчас я изнасилую тебя прямо возле твоего дома, — смеётся Тимур, и я немного расслабляюсь. Как же легко надумать странные вещи и за секунду в них поверить. Могу. Умею. Уже даже попрактиковалась,

— Дверь… — всё, что могу сейчас вымолвить.

— Цветы, — в той же манере отвечает Тимур.

Совсем забыла про цветы. Господи, ну и куда мне их деть? Если дедушка увидит, мне конец! 

— А можно их у тебя оставить? — боюсь смотреть ему в глаза и разглядываю коврик в его машине. 

— Причина? — меняет тон, а у меня холодок пробегает по коже.

— Мой дедушка… строгий. Я-я не могу его взять с собой, — выпаливаю резко на выдохе так, что к концу предложения, совсем не остается воздуха и я закашливаюсь. 

— Так не пойдёт, — разворачивается и снова заводит машину, а через секунду бьет по газам. Вот теперь мне становятся страшно. 

— Останови, прошу, — кричу, но он не реагирует, смотрит сосредоточенно прямо.

— Пожалуйста, пожалуйста, отвези меня домой. Я заберу букет, правда. 

Он поворачивает на меня голову и смотрит, нахмурив брови. 

— Пожалуйста…

— Я отвезу тебя домой через полчаса. Обещаю. Выдержишь? 

Я не знаю как на это реагировать, но волна страха никуда не уходит. Он принимает моё молчание за согласие и продолжает ехать. 

Выезжает за город, а я уже мысленно представляю себя найденной расчлененной. Фантазии хоть отбавляй.  Через минут пять, он останавливается возле красивого небольшого водопада. Хотя он и находится совсем рядом с городом, но я настолько редко здесь бывала, что совсем не помню этого нереального вида.

— Выйдем? — спросил Тимур, видя моё напряжение в машине. Кажется, от нервов я даже дрожала.

— Хорошо, — согласилась и тут же выпорхнула из открытой на этот раз машины. 

Погода была замечательная. Летние ночи — самые лучшие для прогулок, если бы только это было безопасно в наше время. 

Окружающий вид меня успокоил: тихий, едва слышный шум воды, просторы степей, красивые звёздное небо…

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем… замерла, почувствовав лёгкие прикосновения рук на моей талии. 

Тело жгло в местах соприкосновения, но я не решалась их убрать. Тогда он сделал полушаг и полностью прижался ко мне всем телом, обнимая со спины. 

— Дыши, — снова эта его фраза, причём на ухо, которое, уверена, специально задел губами. 

Меня прострелило, словно как от удара электрошокером. Тело напряжено, сердце в секунде от тахикардии, а мысли только о его руках на моем животе. Внутри такое пылкое тепло, что не хочется ничего поменять или прерывать. Хочется… больше. 

Боже, от своих же мыслей схожу с ума. Этот мужчина сводит меня с ума. 

— Ты вкусно пахнешь, олененок, — говорит Тимур, проводя носом по нереально чувствительной части шеи. 

Кожа покрывается мурашками, а до меня только через пару секунд доходит сказанное. 

Делаю шаг, чтобы отстраниться, но он крепко держит меня, не давая двинуться.

— Ты…можешь отпустить меня? Мне.. мне дышать тяжело, — абсолютно точно не вру. И он тоже это понимает. Как и причину моей легочно недостаточности.

— Не пущу, — спокойно говорит, положив голову на моё плечо, — хочу, чтобы привыкла к моим прикосновениям, потому что я постоянно хочу тебя трогать, — он поворачивает голову и, словно наркоман, вдыхает у основания моих волос. 

Между ног дико горит. Странное чувство жара, зародившееся в животе, отдает по всему тазу. 

— Посмотри вверх, — командует Тимур, зарываясь носом в мои волосы.

— О, звезда упала! — выкрикнула, словно маленькая, а затем прикусила язык, осознав, что глупость сделала.

— Кажется, я нашел ту самую звезду, на которую всегда загадываю желание, — не успеваю отойти от его слов, как чувствую на шее легкое прикосновение его губ, оставившее за собой след нежного тепла. 

Ещё один электрический импульс пронзает все тело, с особой жестокостью целясь в живот. Он крутит, словно в нём поселились слишком активные бабочки, устроившие внутри армагеддон. Неужели кто-то мог додуматься описать эти ощущения бабочками? Кажется, жар между ног достигает своей критической отметки, потому что сдерживаться становится просто невозможно. Хочется почувствовать его губы… На своих губах. И между тем, это дико страшно. 

— Тимур, — вырывается прерывисто, — пожалуйста, давай поедем домой? — говорю, а сама стою с откинутой головой и закрытыми глазами и наслаждаюсь нежными поцелуями в шею. 

— Ещё пару минут, — говорит на томном выдохе и целует в зону под скулой, затем в скулу, постепенно прокладывая дорожку к щеке. 

Его касания кажутся безумно приятными и правильными. Если раньше я бы места себе не нашла, то сейчас я полностью отдана процессу. 

Он мягко разворачивает меня к себе, прижимая ближе за поясницу, а затем медленно наклоняется…

Но встречается с моей ладонью, прикрывшей зону губ. Он мучительно стонет, откидывая голову назад. 

— Олененок, ты с ума меня сводишь, — говорит, прислонившись лбом к моему лбу. 

— А ты… ты развращаешь меня, — выпаливаю и тут же встречаюсь с ним взглядом. 

— До греха доведешь, ведьма, — закрывает глаза и трется щетиной о мою щеку, а затем легонько касается губами. 

Покрывает короткими нежными поцелуями щеку, которые раз за разом заставляют тело выгибаться в неестественной позе, получая нереальное удовольствие. 

— Смелее, Алина, — говорит мне прямо в губы, но я отворачиваюсь и, обнимая себя руками, отхожу в сторону. 

Спокойно, дыши. 

— Ты никогда не целовалась? — звучит над ухом, а потом я снова оказываюсь в капкане сладостного тепла. Лицо начинает неестественно гореть, а ощущение тошноты мгновенно подкатывает к горлу. 

— Нет, — отвечаю нервно, но ничего не могу с этим поделать. Меня трясёт, словно я замерзала. Странное ощущение.

— И ты просто не представляешь, как я рад этому, — он берет меня за руку и разворачивает к себе лицом. — Я не буду давить. И подожду, пока ты будешь готова, поэтому не бойся, — улыбается, — дрожишь дико. Маньяком себя чувствую. 

— Прости, это не твоя вина, я просто нервничаю, — смущаюсь под его взглядом, но он не дает спрятать взгляд. Подцепляет пальцами мой подбородок, наклоняется и оставляет один долгий, нежный поцелуй в щеку. 

На этот раз уже не так страшно. Просто нужно чаще практиковаться. 

Думаю, и сама же стесняюсь своих мыслей. Ну что за дурочка?!

— Едем? — резко отстраняется, тяжело вздыхая, словно ему сложно это делать.

— Да.

Он открывает дверь, помогает мне присесть, обходит машину и снова заполняет собою все пространство. 

— Я заеду за тобой завтра, — утверждает, очередной раз заставая меня врасплох. — Я хочу, чтобы мы проводили больше времени, давай подумаем, что можно сделать с твоей работой? 

— Я не хочу увольняться. Я не вывезу семью на зарплате бухгалтера.

— Я поэтому и говорю — обсудим. 

— Я правда не хочу, чтобы ты решал эти вещи. Это моя работа, прошу смириться с этим, если хочешь и дальше встречаться.

Он заметно хмурится, сжимая губы в тонкую полоску, но больше ничего не говорит. 

Кажется, я разозлила его. 

— Что любишь есть? — резко разбавляет тишину. 

— Мм, дай подумать. Хинкали. А ты? 

— Таких миленьких девочек, как ты, — издевается, даже не скрывая усмешки. 

— По одной на каждую мышцу? 

— По две, — тону в его милой ямочке, даже не замечая, что впервые открыто разглядываю его. 

— А на какую мышцу пойду я? 

— На ту, что слева в груди, — резко отвечает, мгновенно становясь серьезным. 

Сердце отдает пульсацией в горло, поэтому я просто молчу, восстанавливая пульс. 

— Приехали, — разворачивает ко мне корпус, заставляя съежиться под пристальным взглядом. 

Дергаю ручку… и снова заперто. Ловлю его взгляд и задерживаюсь на улыбке. 

— Не пущу просто так. Как минимум нечестно так.

Смотрю на него вопросительным взглядом и пытаюсь отодвинуться, слиться с дверью. 

— Один поцелуй, — указывает на щеку, — вот сюда. Не такая уж и жесткая просьба, не думаешь? 

Я молчу, закрывая глаза под его стальным натиском. 

— Особенно, учитывая то, что тащилась от моих. 

Дергаюсь, испуганно раскрываю глаза и тут же цепенею, когда он резко меня целует. 

— Достаточно, — силой отталкиваю и чувствую, как собирается влага в глазах, — ты обещал! Сказал, не будешь давить! Это наше первое свидание… 

Лихорадочно дергаю ручку, и на этот раз она поддается. 

Тимур выходит за мной. 

— Прости, не смог сдержаться, — зарывается рукой в свои густые темные волосы и небрежно взбивает их, придавая легкую небрежность. 

Не подходит. Переминается с ноги на ногу и смотрит, анализируя мои действия. 

— Я хочу домой, — обнимаю себя руками и разворачиваюсь в сторону дома. 

— Стой! — слышится сзади, а следом за ним громкие шаги в перемешав с шуршанием обертки цветов. — Забери их, либо выброси, — холодно бросает Тимур, а потом разворачивается и уходит к машине. 

— Увидимся завтра, Алина, — сказал он надломленно через открытое окно машины, а потом ударил по газам.

Я проложаю стоять  на улице с цветами в руках, вдыхая ночной прохладный воздух, щекочущий разгоряченное тело… и губы. Поднимаю руку и касаюсь пальцами чувствительную кожу. 

Как я позволила ему? Чувствую себя грязной, везде следы его прикосновений: шея, щеки, губы, талия, спина… От воспоминаний снова накатывает волна трепета и оглашающей, сбивающей с ног, эйфории. 

Как можно ощущать, что ты совершила что-то страшное и  прекрасное одновременно? 

Смотрю на время: 01:48. Господи, я могла в это время спать, а не заниматься непотребствами с самым сногсшибательным мужчиной в мире. Действительно. Да. Я точно считаю, что спать было бы круче. Наверное. Но не точно. 

С растянутой до ушей улыбкой захожу в дом, стараясь не шуметь. Сразу же ныряю в свою комнату и кладу букет на стол. Нужно найти куда его поставить, потому что вазы в нашем доме никогда не было. 

По пути ныряю в комнату к дедушке и выдыхаю, когда вижу, что он спит. Смотрю на столик и высчитываю таблетки. Вроде все верно. Выпил. Аккуратно подхожу и едва прикасаюсь губами к его лбу так, чтобы не разбудить. 

— Алишка, ты дома, — говорит дедушка, все ещё не отойдя от сна.

— Спи, деду, спи. Я тоже пойду, — чмокаю его ещё раз, уже чувствительнее, и ухожу, закрывая за собой дверь. 

Захожу в нашу маленькую уютную кухню и отмечаю, что запеченного мяса с овощами все еще осталось много. Радуюсь, что не нужно готовить, и осматриваюсь в поисках чего-то глубокого, способного заменить вазу. Быстро сканирую и не нахожу ничего лучше кастрюли. Что ж, не безводье и рак рыба…

Набираю ее почти полной, добавляю немного сахара и тащу в комнату. 

При входе, сразу же подмечаю вибрирующий телефон. 

Черт! Совсем забыла! Я же не отдала ему его телефон!

Быстро ставлю цветы в импровизированное подобие вазы и прыгаю на свою маленькую, но от этого не менее любимую кровать. Смотрю на его телефон и вижу неизвестные цифры. Номер звонившего у него не записан. Пару секунд размышляю стоит ли вообще брать трубку. А вдруг это по работе. Хотя, в такое время… Может это он звонит? С другого номера. Точно!

Беру трубку и прикладываю к уху.

— Тим, если ты думал, что трахнул меня пару раз и на этом всё, то спешу огорчить! Завтра мы с отцом едем к вам в гости! — кричит писклявый неприятный голос. Сглатываю ком обиды и разочарования, стараясь не расплакаться и просто сбрасываю звонок.