Измена офицера

Все события вымышлены и любые совпадения случайны.

- Катюш, а ты не знаешь, что с пациентом из ВИПки? – обеспокоенно спросила Дарина, чувствуя, как тошнотворное ощущение питоном обвивает грудную клетку, сдавливая и не позволяя вдохнуть.

Не может же что-то случится с пациентом, который идет на поправку? Или может?

Она так боится его потерять!

О, Господи, спаси и сохрани!

- Ты про которого? Горелова что ли? – Катерина остановилась, держа в руках штатив с системой, исходя негодованием, что её задержали.

- Горелова…, - едва слышно произнесла Дарина и замерла, сцепив пальцы. - Его разве готовили к выписке? Или перевели в другое отделение? – допытывалась.

- Да тут он. Никуда не перевели, - раздраженно рявкнула коллега и двинулась по коридору. – Посетитель к нему. В холле их видела…

На её душе разом отлегло и Дарина, развернувшись, припустила по узкому тоннелю хирургии. Торопилась увидеть своего возлюбленного. Окрыленная новой встречей, после томительной ночи ожидания, буквально летела по ступеням, перепрыгивая через одну, скользя ладонью по перилам.

Его не могут так быстро отозвать.

Её любимый мужчина еще не выздоровел окончательно.

Наверное, этот посетитель кто-то из друзей-военных - рой тревожных вопросов кружил в голове.

Дарина влетела в холл и огляделась. Её любимый пациент стоял возле окна. Едва увидев Горелова, с костылями в руках, расплылась в счастливой улыбке. Он стоял в полуоборот, опираясь на подоконник, и ее не замечал. Дарина им залюбовалась, на краткий миг замерев на полпути и никого и ничего не замечая вокруг.

- Серёжа, - радостно воскликнула и поспешила к нему навстречу. - А я потеряла тебя. Пришла в палату, а тебя нет…, - продолжая застенчиво улыбаться, но, заметив, что Горелов не один резко остановилась и уставилась на близко стоящую рядом с ним женщину.

Горелов обернулся на её голос и их глаза встретились. Вместо привычной улыбки с ямочками на щеках и приветливых лучиков вокруг глаз, Дарина уловила в глазах Сергея раздражение, тревогу и…, как ни удивительно, смущение.

Дарина неожиданно растерялась. Медленно перевела взгляд на собеседницу, собственническим жестом держащую мужчину за плечо и сердце ухнуло вниз, как спортсмен с трамплина. Тревожно застучало и дурное предчувствие окатило холодным потом между лопаток.

Кто эта холеная, рафинированная красавица? Его сестра? Коллега?

Она позже расспросит о ней подробнее.

Сделав два глубоких вдоха, Климова натянула на лицо вежливую улыбку и медленно подошла к паре. Официальным, вежливым голосом спросила:

- Пациент Горелов, не забудьте принять в обед витамины и обновить фиксирующую повязку.

Пристально посмотрев на его собеседницу, сдержанно произнесла:

- Здравствуйте.

- И Вам…, сестра милосердия, - незнакомка вчиталась в текст на её бейджике, окинув Дарину любопытным, липким взглядом.

Дарина отчетливо уловила насмешку в её интонации, недоумевая, чем так не угодила изысканной, уверенной в себе женщине. Леди. Она резко ощутила себя замарашкой, лишней среди них, и мужчина, в которого она успела влюбиться, в одну секунду показался ей незнакомцем, в один момент став далеким и чужим. Чьим-то, но увы, не её.

- Простите, что помешала вашей беседе. Всего доброго, - улыбнулась дрожащими губами Нине и, не глядя в сторону Горелова, развернулась и едва ли не бегом бросилась прочь.

В лёгких горело от быстрого бега и волнения. Сумбур в голове от непрошенной и гадливой мысли о том, кто эта женщина? Хотелось немедленно узнать, спросить Сергея, но уязвленная гордость гнала прочь. Спрятаться, прийти в себя и возможно она сделала неверные выводы. Да, она придумала себе их. Не может, что он все это время обманывал её.

- Что с тобой, Климова? На тебе лица нет. Что-то случилось? –  обеспокоенно спросила Катерина, пристально разглядывая встревоженное лицо напарницы.

- Нет… Не знаю…, - тряхнула головой Дарина. - Наверное, мне показалось, - растерянно пробормотала, глядя перед собой в одну точку.

- Что показалось? – и Катя, вспомнив, что Климова десять минут назад искала пациента из ВИП-палаты, сообразила, что так сильно могло расстроить девушку. – Ты нашла своего…, - едва не обронила: любовника, - Горелова?

- Нашла, - бесцветно ответила Дарина, пряча взгляд на стенах процедурной.

Губы ее подрагивали, а на дне глаз появилась затаённая боль.

Екатерина разозлилась, фыркнула и выпалила с жаром:

- Дарин, ты до сих пор ничего не поняла? Неужели дура такая...

- Чего я не поняла? – Климова растерянно уставилась на Катю.

Она шумно выпустила воздух из лёгких и отчеканила:

- Женатик твой Горелов. Же-на-тик! И утром явилась – не запылилась, его благоверная. Из самой столицы прилетела. Слезки горькие утирала, руки Евгению Михайловичу чуть ли не целовала да слова благодарности сыпала. Я когда мимо ординаторской проходила, слышала их беседу.

Дарина побледнела и схватилась за поручень. Ноги не держали. Голова кружилась, а легкие выпустили кислород.

- Дарин, ты это, только не реви, а? Не убивайся по чужому мужику. Он, ясное дело, запал на тебя, отвлекся от казарменных стен. И тебя очаровал. Видный моряк, хоть и хромой. Чувствуется в нем порода. Но вот не надо уводить его из семьи, понимаешь? Они же козлы все. Одну бросит ради другой и та другая не последняя…

- А я…, я, - силилась сказать Климова. - И не думала уводить. Я… и не знала…, что он женат, - слова давались с трудом – тугой ком в горле не давал.

Обида душила. Стыд скручивал нутро.

- Ой…, да ты что?! Вот же сученыш! Кобелина в форме! Так, ты давай не раскисай - приходи в себя, - обхватила её за плечи Катя и усадила на ближайшую кушетку. – Забудь этого подлеца. Просто выброси из головы. Хорошо? Ты в следующий раз, когда с мужиком будешь связываться, паспорт у него смотри. Четырнадцатую страницу. А если пациент, то читай внимательнее строчку: семейное положение.

- Спасибо, что сообщила, Катюш, - Дарина подняла повлажневшие глаза.

 Язык благодарил, а душа рассыпалась на тысячи осколков, усыпая кафельный пол разбитыми надеждами.

Крым. Военный госпиталь в Гурзуфе. За месяц до…

Апрель на Крымском полуострове раскрасил пейзаж в яркие краски: желтые мимозы, лиловые гиацинты и алые тюльпаны, а небо, ярко-голубое и чистое в дали горизонта, сливалось с водной гладью Черного моря. В распахнутые окна устремились медовые запахи цветущих кустарников и солоноватый бриз с набережной – пора любви, романтики, свиданий у песчаной отмели и на скамьях в парке. Но пациенты госпиталя мало радовались пребыванию на кроватях, перевязанные и с костылями, медленно перемещались по территории больницы, ворча на выпавшую им долю раненных.

- Очнитесь, мужчина! – потрепала медсестра Сергея за плечи, легонько похлопала по заросшим щекам.

Он нехотя выплыл из наркотического забытья, простонал и заморгал, силясь сфокусировать взгляд.

- Воды… Пить, - прохрипел, глядя полусонным взглядом.

- Пока нельзя. Я смочу губы Вам, - и медсестра заботливо протерла мокрым краем полотенца его рот. – Вот так… Полежите еще немного в АРО, понаблюдаем за Вами пока…, - и участливо улыбнулась.

"Красивая", - первая мысль, что пришла на ум Горелову. – "Рыжая, наверное. Конопушки вон на носу и щеках… Вот, чёрт, о чем я думаю? Чуть не разорвало меня – чудом жив остался, а на девку уже запал! Боль не чувствую… Неужели ногу оторвало?"

- Нога? – прохрипел и, силясь поднять голову, покосился на ноги.

- Ногу Вашу спасли, господин офицер. Сейчас еще действует спинальная анестезия и Вы можете плохо чувствовать конечности, - добавила ласково, сияя изумрудом раскосых глаз.

Горелов расслабленно выдохнул и на миг прикрыл веки. Калейдоскоп воспоминаний о последнем десантировании взорвался в сознании и душевная боль в купе с физической обострила восприятие. Он осторожно ощупал себя, не открывая век и, убедившись, что обе ноги на месте облегченно вздохнул.

- В туалет…

- Вам пока нельзя вставать. У вас стоит катетер, - пояснила рыжеволосая, проверяя данные монитора и налаживая систему для капельного введения лекарства.

- Что? Хотите сказать, что я поссать не смогу как нормальный мужик? – дёрнулся Сергей и, схватив за край простыни, приподнял ее и, увидев трубку, простонал. – Инвалид чертов!

Мужчина выругался и снова откинул голову на подушку. Зашевелился, ища удобную позу.

- Да что Вы такое говорите? Никакой Вы не инвалид! После операции у всех мочевой пузырь катетеризирован. Это же временно. Как сможете вставать – снимем.

От того, что голос медсестры был мягкий и уверенный, Сергею лучше не стало. Он еще больше разозлился, что лежит перед ней уязвимый, голый и слабый. А слабость он не признавал в мужчинах категорически.

- Я курить хочу! – выдал капризно.

- Это сейчас тоже невозможно. Потерпите, Горелов, - ответила Дарина более резко, чем позволяла медицинская этика "доктор-пациент" и, обойдя кровать, приблизилась к нему. – А вот покушать через пару часов можно. Бульон.

Сергей раздраженно посмотрел в раскосые глаза палатной сестры. Он не привык подчиняться женщине, даже если она грамотней в той сфере, где он был профаном.

- Вам поднять изголовье?

- Подними, - хрипло произнес, продолжая буравить личико сестрички.

 Воображение тут же нарисовало другую ассоциацию с этим словом, особенно когда Дарина наклонился ближе к его лицу и в нос ударил тонкий аромат ее кожи: смесь геля для душа, кондиционера для белья и сладкого женского пота.

Дарина дернула рычажок и установила полулежачее положение.

- Ну вот, так думаю будет удобнее, - отодвинулась и довольно оглядела пациента. – Обросли заметно. Если хотите могу Вам помочь вечером побриться. Я только заступила на смену и, если не будет срочных больных, могу уделить Вам немного времени.

Горелов жадно смотрел в вырез медицинского халата, вдруг вспомнив, что с женщиной был довольно давно, а сейчас, оставшись наедине с красивой и молодой медсестрой, в нем неожиданно и некстати проснулся истинно мужской инстинкт. Он, конечно, был сильно слаб, почти прикован к постели, но настоящий мужчина не теряет интерес к женщине и на смертном одре.

- Не нужно. Обойдусь, - буркнул и отвел взгляд.

- Как хотите, - обиженно ответила медработница и, проверив работу системы, тихонько вышла из комнаты интенсивной терапии.

- Ты чего такой ворчливый? - послышался голос другого мужчины из-за ширмы и Горелов удивленно посмотрел в сторону звука. – Сестричку обидел. Она же искренне о нас заботится. Другая бы даже и предлагать не стала. Не обязана.

- Ты тоже что ли после ранения? – медленно спросил Горелов соседа.

- Аппендицит приключился. Пока привезли в госпиталь, перитонит развился. Чуть не отправился к праотцам, - скривился в ухмылке седоватый и поджарый мужчина. – А тебя ранило смотрю. Медаль дадут. Герой.

- Да что мне с героя этого, - махнул рукой Горелов.  – Из строя вышел. Минимум на месяц. Морпехи там мои без капитана остались.

- Из каких мест?

- Под Малоречьем стоим. Стояли. А при заходе в Кривую бухту, дроны атаковали. Там-то меня и ранило.

- А я с Горовчанки. По контракту служу. И уже неделю тут валяюсь. А рыженькая эта очень добрая, не обижай ее, сослуживец, - встал на защиту сестрички незнакомец и покряхтел, меняя положение.

Сергей отвернулся и устремил взгляд в кипенно-белый потолок реанимационного отделения. Как его убивало пребывание на больничной койке, зависимость от медперсонала, лекарств.

Досуг в больнице однообразный: общение с соседями по палате и снующем туда-сюда персонале. Даже телефон не разрешался. Только близким позвонить, но Горелов не спешил звонить домой. Плохие вести сами разносятся, а о его состоянии рапортуют в центральный штаб. Да и жив он, в отличии других, кого-то покосило осколочными.

Перед ужином вошел дежурный врач, осведомиться о состоянии пациентов.

- Ну как мои морские волки, не заскучали?  Ворочаетесь? – врач заглянул в процедурный лист и сверился с физическими показателями.

Горелов неуклюже приподнялся и, натужно улыбаясь, спросил:

- Илья Олегович, меня когда в общую палату выпишут?

- Что такое, Сергей Андреевич, неужели так плохо тут? – усмехнулся врач.

- Чувствую себя инвалидом. Вставать хочу. В туалет сам ходить.

- А, ну пару дней придется полежать, - черканул заметку на полях и отошел к соседней кровати.

Следом зашла санитарка, чтобы заменить мочеприемник и Сергей, морщась и чувствуя себя уязвленным, молча вынес процедуру. Прикрыл глаза, не желая смотреть в глаза женщине и тут же всплыл образ рыжеволосой медсестры. У него никогда не было рыженькой в постели… А, женившись, он старался быть верен супруге, хотя в последние годы их отношения дали трещину. Но такой гостевой брак устраивал обоих. Он занимался любимым делом – плавал по морю, изредка навещая Нину, которая в своё удовольствие проживала в столице: посещала выставки, театры и бутики.

Дарина откладывала как можно дольше посещение палаты с капризным пациентом. Мужчины по-разному реагировали на боль и ограниченные движения. Кто-то жаловался и просил добавить в систему обезболивающее, кто-то молча лежал, сцепив зубы, кто-то улыбался через силу. Но и были те, что ворчали, ненавидя свою слабость.

Сергей Андреевич Горелов. Пациент сорока двух лет. Осколочное ранение в ногу.

Но не это смущало Дарину. К ранениям пациентов она привыкла, работая в госпитале. На этого мужчина она странно среагировала. При виде него у нее подгибались колени, тряслись руки и пересыхало во рту.

Впервые она увидела его, когда готовила к операции. Он был без сознания и этот факт давал небольшое преимущество: она, не смущаясь его наготы, подготовила операционное поле, отметив про себя мужественные черты лица и поджарое тело, густо поросшее волосами, которые ей тоже пришлось частично сбрить. А придя на повторный осмотр и встретившись с его глазами, отчего-то устыдилась. И ведь не впервые же видела голого мужчину. Прикасалась. Лечила. Но впервые так остро среагировала. Горелов оказался с жутким характером. Но Дарина списала его состояние на последствия наркоза. В конце концов сильный мужчина, вдруг оказавшись на больничной койке внепланово, волей не волей будет удручен.

Дарина шумно выдохнула и решительно открыла дверь в палату. Взгляд тут же упал на кровать Горелова и их взгляды встретились.

Он будто бы ждал ее прихода. Подобрался, удобнее сел к изголовью, держа руку на поручне и смотрел точно в дверной проём.

- Я думал, Вы забыли про нашу палату, - произнес язвительно.

Сосед крякнул от его реплики и поспешил оправдаться.

- Не слушайте его, сестричка. Ворчит Серёга, как не в себе. Может, ему успокоительного чего на ночь уколите? - заметил с усмешкой.

Замечание пожилого пациента насмешило Дарину и она поджала губы, сдерживая улыбку. Прошла глубже, неся в руках бикс со стерильным инструментом.

- Ну, если станет буйным, уколю, - украдкой взглянула на Сергея, считывая его реакцию. – Но для начала обработка швов. Оголяйте раневые поверхности.

Горелов запыхтел на её замечание и устыдился своей резкости. Почему он так реагирует на неё? Девушка выполняет свою работу, а он рычит. Он и сам не понимал. Но списал свою реакцию на ограниченную мобилизацию. Жадно наблюдал за ее пальчиками, суетящимися с перевязочным материалом, уже предвкушая, как эти самые ладошки коснутся его кожи.

Дарина сначала обработала живот пожилому пациенту, благодарно смотрящему на медсестру, но затылком ощущая, как за ней следит Горелов.

Неужели он не может смотреть куда-то в сторону?

Отчего так нервирует ее его взгляд?

Дарина не находила ответа и желала поскорее покончить с процедурой. Приблизилась с лотком для инструментов к Горелову и, не глядя ему в лицо, участливо попросила:

- Приспустите пожалуйста простыню, пациент Горелов.

Сергей дважды моргнул и, перевернувшись на другой бок, откинул больничное покрывало, являя нагое тело.  Часть ран были заклеены пластырем, рана побольше бинтами. Взгляд невольно упал на мужской орган и Дарина зависла. Даже в спокойном состоянии член был приличного размера: покоился на ложе из мошонки, подмигивая пустым глазом.

Дарина открыла рот, забыв, как дышать, и тут же одернула себя: нельзя так пялиться на мужской орган! Да, у нее давно не было мужчины, но она и не хотела никого. И это не повод его так пристально разглядывать.

Зато Горелову будто бы доставляло удовольствие смущать медсестру. Он даже на мгновение забыл про боль и свое зависимое от медиков положение: румянец, окрасивший щеки и выделив ярче веснушки на лице Дарины, доставил ему истинное удовольствие. Фантазии пустились вскачь: он представил как ее рыжеволосая голова опускается к бёдрам и пухлые губы накрывают тугую головку. Горелов невольно застонал, ощутив, как эрекция прострелила пах и член подпрыгнул, повинуясь хозяину, вытягиваясь в струнку.

Дарина судорожно втянула воздух и принялась менять повязку на бедре, стараясь абстрагироваться от состояния возбуждения пациента. Перед ней раненный пациент и не более! – пыталась убедить себя. Однако мускулистое мужское бедро, густо покрытое курчавыми волосками, напоминало, что перед ней мужчина. Красивый мужчина.

- Ты меня брила? – хрипло спросил Горелов и Дарина вздрогнула, на миг прервав обработку раны. Покраснела, но промолчала. Горелов продолжил допрос: – Я хочу знать, что ты ощущала, когда держала мой спящий член в руках? Хотела чтобы он встал… для тебя?

Волна возмущения окатила медсестру и она резко вскинула голову.

- Как Вам не стыдно такое спрашивать? – прошипела Дарина, зыркнув на него. – Я выполняла свою работу и только.

- Угу. Непыльная работенка – зуи теребить, пока мужик в отключке.

- Что Вы хотите этим сказать? Что я плохо ее выполняю? – распрямилась и с вызовом посмотрела на Горелова. – Или… Вам может стыдно за свой стручок? – добавила насмешливо, парировав выпад.

Горелов от ее реплики запыхтел и послал раздраженно-обиженный взгляд.

- Хочу сказать, что мне нет дела до Вашего члена и до каких-либо других. Тем более на больничной койке. Вы для меня все бесполые пациенты! Ясно?

Горелов оскалился, но замолк - крыть было нечем. Член от ее отповеди резко упал и скукожился. Испугался. Спрятался, пристыдив хозяина. А вот как бывает, когда излишне самоуверен.

Пожилой военный открыл рот, услышав перепалку Горелова и Дарины. Потом усмехнулся и отвернулся к окну, не желая смущать пару. От Ивана не укрылось каким взглядом смотрит на медсестру раненный офицер и от злости на свою слабость кусал девушку. Если это не любовь с первого взгляда, то не контролируемая похоть точно. Да и как не среагировать мужчине, полному сил на такую красавицу? Будь он моложе на пару десятков лет - сам бы подкатил.

Сергей половину ночи промаялся без сна. Он отказался от анестезии, о чем вскоре пожалел, но не хотел звонить и просить медиков об обезболивании. Пришлось бы снова встретиться с Дариной и признаться ей, что ему больно. Поэтому терпел до утра. И когда медсестра переступила порог палаты, искренне обрадовался.

- Доброе утро, товарищи военные, - пропела Дарина, зевнув. – Как спалось?

- И Вам хорошего дня. Пойдет, сестричка. Сегодня меня переведут в общую? – поинтересовался Иван, поднимаясь с постели.

- Подождите обхода заведующего. Возможно и переведут, - улыбнулась седовласому и посмотрела на Горелова. – Как Ваше самочувствие? – приблизилась к кровати и посмотрела на экран прикроватного монитора, отслеживая биопараметры пациента.

Сергей скрывал страдание, напряженно глядя на Дарину и отмечая перемены в её внешности. После ночи, проведенной на больничной кушетке, девушка выглядела растрепанной, заспанной, уставшей и без следов косметики. Веснушки отчетливее проступили на скулах и носу, которые она днем тщательно маскировала тональным кремом. Чепчика на ней не было и он отлично разглядел медный оттенок ее волос.

- У Вас закончилось действие анестетика. Почему не сообщили мне, пациент Горелов? – строго посмотрела на него сверху вниз. – Я сейчас подколю. Вам еще сутки нужно капать фентанил. Боль выматывает и ухудшает регенерацию тканей.

Дарина быстро сходила в процедурную и, взяв лекарство, вернулась. 

- Спасибо, - благодарно прошептал Горелов и откинулся на изголовье, когда лекарство заструилось по вене. – Это наказание мне за то, что вчера дерзил тебе. И за мою гордыню, - насмешливо добавил, ловя взгляд зеленых глаз.

- Сейчас еще кровь возьму. Кулаком поработайте пока.

Она поменяла шприцы. Наложила жгут на плечо, стараясь сосредоточиться на процессе забора крови, хотя это было сложно. Офицер не отпускал вниманием, четко следя за её манипуляциями. Пальчики подрагивали от волнения и Дарина едва тянула поршень. Никогда банальный забор крови не казался таким проблематичным, напряженным.

- Всю кровь из меня выкачаете, - нарочито небрежно проворчал Сергей. Поморщился, когда медсестра приложила спиртовую салфетку и согнула руку в локте.

- Перестаньте ныть, Горелов. Если у Вас закончится кровь, Вы смело проживете за счет своего яда.

Тут же послышался раскатистый смех с соседней кушетки. Иван, сотрясался телом, глядя в потолок. Потом повернул голову и, встретившись со смешливым взглядом Дарины, показал вверх большой палец, одобряя ее реплику.

- Смеетесь надо мной. Над больным. Разве медики не должны соблюдать врачебную этику? – с обидой произнёс Горелов, ворочаясь на кровати и ища удобное положение.

Дарина медленно выдохнула, чувствуя укол совести.

- Должны. Но иногда пациенты попадаются неблагодарные. И просто распирает поставить их на место.

- Я понял. Извини.

Она невольно подняла брови. Горелов просил прощения? Это стоит многого. Дарина встретилась с его глазами и на краткий миг застыла, обескураженная вспышкой интереса к ее персоне. Глубоко запрятанная боль, колючая тоска и искорки желания – все это плескалось в глубине его серых глаз. Она часто видела отражение похожих эмоций в глазах мужчин на больничном ложе, но только взгляд Горелова пробирал до кончиков пальцев, щекотал по ребрам, связывал узлом внутренности и рождал постыдное желание.

Медсестра тряхнула головой, скидывая наваждение.

Глупая!

Зачем она позволяет себе думать о нём так много и откровенно? Возможно, у него есть жена, женщина, а она рисует себе картины отношений. И вообще, он скоро снова отправится на службу и затеряется в череде других больных.

Отвернулась, нахмурившись, и двинулась из палаты прочь.

- Когда снова придешь? – не удержался Горелов, крикнув в спину.

Дарина остановилась. Раздумывала: стоит ли ему сообщать о своем графике, но желание увидеть еще раз его глаза и реакцию пересилило. Полуобернувшись, тихо ответила:

- Через три дня. Ухожу на выходные. Вы уже выпишитесь к моей смене. Всего хорошего, пациент Горелов, - и, крутанув задом, быстрой походкой покинула палату.

- Чёрт! – с силой ударил кулаком по матрасу, сетуя на предстоящую разлуку.

Но теперь у него появился еще одна причина скорее встань на ноги. Он сможет свободно перемещаться по стационару и при желании отыщет рыжеволосую сестричку на рабочем месте. Похоже, что пребывание в госпитале предстоит не таким и печальным, когда есть о ком помечтать, кем полюбоваться и даже прикоснуться при возможности. И он решил, что обязательно найдет способ сблизиться с Дариной.  Одно печалило: его статус женатого. Но и она могла быть замужем, о чем он ни разу не подумал. Так увлекся, что забыл о таком важном факте.

***

- Климова, - окликнул Дарину заведующий хирургией.

- Да, что-то срочное, Иван Петрович? – заторопилась.

- Анализы брала у мужиков? – она кивнула.  – Как сходишь в лабораторию, подготовь ВИП-палату для выписывающихся с реанимации.

- Хорошо. А кого выписываем? Снайпера Илюхина из 504?

- Не, тот в общую поедет, - и, выразительно посмотрев на дверь, из которой только что вышла Дарина, сказал: - Морячка из вот этой. Горелова.

- О…, - не сдержала возгласа удивления. – Поняла. Все сделаю до ухода домой.