Измена. Он полюбил другую

Яна

- Кажется, пора с этим заканчивать, - я складываю письмо и кладу его обратно в конверт. Погода за окном соответствует моему настроению. Серая. Мрачная. Холодная.

Я иду в спальню и прячу письмо туда, где его никто не найдет. По лицу текут слезы. Я избегала проблем слишком долго, слишком часто пыталась использовать эту тактику для решения всех на свете вопросов. Это никогда не срабатывало.

Входная дверь открывается и через секунду захлопывается.

- Мам, я дома, со мной Глеб. Мы на минутку, сейчас пойдем к Артёму, вернусь вечером, - шаги двух пар ног проносятся сначала в одну сторону коридора, потом в другую. - Пока, мам. Люблю тебя, - говорит Костя, прежде чем уйти.

- Я тоже тебя люблю, сыночек, - отвечаю я, но он уже не слышит.

Я помню свой последний год в школе и отчаянно хочу, чтобы у Кости все было по-другому. Чтобы выпускной класс стал лучшим годом в его жизни. У него будет достаточно сложностей, которые придется преодолеть во взрослой жизни. Пока Костя еще со мной, я сделаю все, что в моих силах, чтобы последний год его детства был идеальным.

Настолько идеальным, насколько это возможно в наших обстоятельствах.

У меня есть девять месяцев до его поступления в университет - с декабря по август. Девять месяцев, пока наша жизнь не изменится навсегда. Мой мальчик станет совсем взрослым, и впереди у него будут его собственные цели, его собственный путь. Его детство закончится, и начнется новая глава.

Вытерев слезы, я подхожу к окну, чтобы выглянуть на улицу и разглядеть на фоне бесконечно-белых сугробов парочку, торопливо удаляющуюся от дома. В этом году снега больше обычного.

- Ян, ты дома? - Вадим, мой муж, возвращается домой немногим позже, наверняка уставший после долгого рабочего дня.

- Я на кухне, - рассеянно отвечаю я, не оборачиваясь.

Он входит в комнату и кладет свой портфель на стул, громко хмыкая, и я представляю, как он проводит ладонью по своим черным волосам. Он нервничает и волнуется, будто не уверен в том, что хочет сказать. Я знаю Вадима лучше, чем кто-либо другой - он скорее начнет ссору и расскажет мне все в порыве гнева, чем просто возьмет себя в руки и озвучит факты.

- На работе была? - конечно же Вадим сразу начинает с обвинений, настраивается на ссору, которую считает неизбежной.

- Нет, мне нужно было кое-что решить, поэтому я взяла выходной.

- Но ужин ты все равно приготовить не успела?

Я поворачиваюсь к нему с легкой улыбкой на лице.

- Конечно успела. Еда в духовке. Положить тебе?

Вадим опускает голову, и разочарование омрачает обычно красивые черты его лица. Его попытка начать мелкую бытовую ругань, которая затем выйдет из-под контроля, не удалась. Сегодня я не собираюсь вестись на его дешевые провокации.

- Переоденусь и положу себе еды сам, - бормочет он.

- Вадим, присядь. Нам нужно поговорить, - я не даю мужу возможности скрыться в коридоре и сбежать от меня. Не сейчас. Настало время поговорить открыто.

Вадим замирает, его жесты и мимика говорят сами за себя. Он боится того, о чем я хочу поговорить. Он не хочет терять контроль, преимущество. Я переворачиваю ситуацию и беру ее в свои руки. Впервые за последние несколько лет мы поговорим начистоту.

Вадим

Я репетировал свою речь всю дорогу домой. Собрал и даже записал в заметках на телефоне список аргументов в собственную поддержку. Яна должна услышать мои доводы и согласиться со мной. Мы больше не можем быть вместе. Наш брак стал одним сплошным разочарованием. Наша семья душит меня. Яна, должно быть, чувствует то же самое. Любовь, которая когда-то была между нами, исчезла, и я не вижу способа ее вернуть. Прошло слишком много времени, и мы отдалились друг от друга, хотя и живем в одном доме.

Пора нам расстаться. Мы оба знаем, что это правда. Мы оба все чувствуем.

Страсть угасла, и мы больше похожи на соседей по неволе, чем на пару. Подъехав к дому, я наблюдаю, как наш сын Костя уходит куда-то со своим другом Глебом. Они идут по улице к дому другого друга, несомненно, чтобы весь вечер рубиться в приставку. Сейчас у меня есть шанс положить конец тому мраку, в котором мы жили на автомате. Пришло время нам с Яной обсудить все наедине.

Я собираюсь сказать ей, что хочу развестись.

Пройдя на кухню, я вижу, что Яна стоит у окна, ее спина напряжена, а каштановые волосы мягкими волнами спадают по плечам и спине. Все мои планы рассыпаются, ускользают сквозь пальцы. В сердце будто вонзили острый нож, прокручивая внутри, пока не перехватывает дыхание. Яна не сделала ничего плохого, у меня нет никаких оправданий, поэтому я не могу начать этот разговор уже несколько месяцев.

Я влюбился в Яну восемнадцать лет назад, когда мне самому было всего девятнадцать. Но сейчас, она уже совсем не та. Мы оба изменились, и время нас не сблизило, а отдалило. Но я не хочу причинять ей боль. Я не хочу быть причиной ее слез. Чувство вины съедает меня заживо, за то, что я молчу, и за то, что должен ей сказать.

В глубине души я знаю, что никогда не перестану любить Яну и никогда не смогу по-настоящему сойтись с другой женщиной. Но я не чувствую себя нужным и желанным здесь - ни для нее, ни для моего сына. Все чаще меня посещают мысли, что лучше бы меня вообще не было.

Игнорируя мои молчаливые метания, Яна окончательно выбивает меня из равновесия своей просьбой.

- Вадим, присядь. Нам нужно поговорить.

Эти слова не несут в себе ничего хорошего. За ними всегда следуют плохие новости. Я знаю, потому что планировал использовать ту же фразу, чтобы начать наш разговор.

Я опускаюсь на стул, а она садится напротив меня. Может быть, она тоже собирается попросить меня о разводе? Может, сейчас она будет в очередной раз предъявлять мне претензии, что я что-то там не сделал по дому? Может, она напомнит мне про просроченный штраф, который я забыл заплатить? Вот к чему свелась моя жизнь - к выслушиванию бесконечного потока претензий, и независимо от того, больно ей или нет, я не думаю, что смогу выдержать еще хоть день в подобном режиме.

- Я знаю о Тане.

Ее голос такой спокойный и ровный, что еще секунду я думаю, что мне послышалось.

- И я знаю, что ты уже давно хочешь развестись, чтобы иметь возможность сбежать к ней. Ты видимо решил, что если закрутишь с молодой девчонкой, то можешь просто оставить семьи и беззаботно начать все сначала?

Я еще ни разу в жизни не испытывал такого шока. Но теперь у меня нет слов - я просто тупо открываю и закрываю рот. Мои губы отказываются шевелиться. Мой разум кричит мне, чтобы я солгал, чтобы сохранил последний клочок гордости и порядочности как мужчина... муж... отец. Но мой язык не двигается.

- Мы поженились слишком молодыми. Нам обоим было тяжело. А через полгода у нас уже родился Костя, и он забрал все наше внимание и время. Мы тогда полностью сосредоточились на ребенке. На выживание изо дня в день уходила вся наша энергия. Теперь, когда мы достигли момента, когда наш сын больше не зависит от нас, мы забыли, как быть парой. Потом ты нашел другую, и у наших отношений не осталось ни единого шанса. И вот ты думаешь, что Таня делает тебя счастливым, и она заставляет тебя снова почувствовать себя мужчиной. С ней у тебя есть шанс начать новую жизнь, вернуть себе жизненные силы и снова почувствовать себя живым. Вперед, Вадик.

Яна сверлит меня оценивающим взглядом, заставляя чувствовать себя насекомым под микроскопом. Она слишком хорошо меня знает - всегда знала. Слушая, как она произносит многие из тех самых слов, которые я планировал сказать, я понимаю, насколько шаблонно они звучат.

- Послушай, Ян… - начинаю я, наконец обретая голос.

- Только вот не надо оправдываться, хорошо? - твердо говорит она.

Что бы Яна еще ни хотела сказать, она уже приняла решение довести дело до конца. Вот что я могу сказать о своей жене. Если она что-то решила, ее решение уже не изменить.

- Не говори мне, что сожалеешь. Что мы оба знаем, как теперь будет лучше. Слушай меня, Вадим, и слушай внимательно. Мы не можем сейчас позволить себе развод. Костя заканчивает школу, и он заслуживает самого лучшего, что мы можем ему дать. И побег отца к какой-то малолетней шлюшке - не то, чего я желаю своему сыну. Я все хорошо обдумала. Если ты все же решишь разрушить последний год детства своего сына, знай, что я сделаю буквально все, чтобы тебя уничтожить. Ты останешься ни с чем. Но если будешь играть по моим правилам, то через год получишь свой развод и вместе с ним все, что у нас есть.

- Все? - я даже не могу сформулировать адекватный ответ. Яна основательно меня ошарашила.

- Квартиру, мебель, сбережения - все, что захочешь. Я делаю это ради Кости, не для себя. Он поступит в университет своей мечты, в другую страну, и уедет туда уже через девять месяцев. Думаю, наш брак сможет продержаться столько же. Я не рассчитываю на твою порядочность. Но ради сына уж как-нибудь потерпишь.

И теперь мне становится любопытно. Как Яна вообще дошла до того, чтобы предложить подобное, раз узнала о Тане?

Что она задумала?

Привет всем, кто заглянул на мою страничку!

Меня зовут Нюра Борзова и я автор романов о любви и жизни. Долгое время я писала в стол, но теперь решила попробовать свои силы публично!)

Поскольку публикация нового романа для меня очень волнительна, то очень буду Вам признательна за любые слова поддержки!

Давайте дружить❤️

Яна

Сегодня утром моя лучшая подруга пришла ко мне в гости, чтобы сыграть роль моей надежной жилетки. 

Ленку я знаю столько, сколько я себя помню. Мы вместе учились в школе и вместе закончили медучилище. Если кто и будет всегда на моей стороне, так это она. Я уже все решила насчет своего плана, но мне нужна была ее поддержка. Без ее помощи я никогда не смогу осуществить задуманное.

- Вадим мне изменяет.

Лена замирает, ее рука остается на полпути ко рту с чашкой кофе, который я только что налила. 

- Ты уверена?

- Абсолютно. Я наняла человека, чтобы проследить за ним и узнать подробности о другой его женщине, - я нервно заправляю волосы за ухо.

- Вот же козел проклятый! - она с грохотом ставит кружку на стол, не обращая внимания на горячий кофе, который выплескивается ей на руку. - У меня есть острющие ножницы для ткани, так что могу помочь тебе его кастрировать. Или снять скальп с той дуры, которая решила лечь под женатого мужика.

Вот за что я обожаю свою Ленку!

- Дай угадаю, - продолжает она свою тираду. - Ей лет двадцать. Детей нет. Плоский живот. Большая стоячая грудь. И в голове только ветры свистят да перекати поле катается.

- Ого, Лен, ты как будто уже встречалась с этой Танечкой.

- Так, а фамилию ты ее знаешь? Или адрес? Сходим поболтаем с ней, расскажем, как надо себя в приличном обществе вести с чужими мужьями.

Я чуть нервно смеюсь, и это позволяет мне немного расслабиться. Лена всегда влияет на меня лучшим образом. 

- Не нужно. Я знаю, где она живет, где работает и на чем ездит. Сейчас я знаю о ней, наверное, больше, чем Вадим.

- И давно ты в курсе? - Лена внезапно становится серьезной.

- Уже месяца два как. Хотя Вадик трахается с ней где-то полгода.

- И он до сих пор жив? - шокированная моим напускным спокойствием Лена выглядит почти комично. Но ничего смешного в ситуации, кроме ее реакций, на самом деле нет. Моя жизнь буквально разваливается на куски. - Я бы на твоем месте Сашку во сне уже пять раз придушила, честно.

- Когда я только узнала, хотела устроить засаду на одном из свиданий. Закатить сцену. Заявиться к ним на работу - они работают вместе. Но я остановила себя ради Кости. Я должна понимать, как это все отразится на моем сыне.

- Могу тебя понять, Янка. Вот бы мужики тоже о семье думали, прежде чем молодую профурсетку трахать. Ты придумала какой-то безумный план, который мне совсем не понравится, правда?

- Да. Тебе не понравится. Но ты нужна мне, Лен. Ты должна напоминать мне, что я делаю это ради сына. Ты знаешь, какие у меня натянутые отношения с родителями. Они так и не простили меня за то, что я забеременела, отчислилась и вышла замуж за Вадима. Я не хочу давать им еще больше поводов превратить нашу жизнь в ад. Это самое трудное, что я когда-либо делала, но я должна довести все до конца.

Лена медленно допивает свой кофе, а затем смотрит мне в глаза. 

- Хорошо. Рассказывай свой блестящий план. Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, и я сделаю все, что попросишь. Только ради тебя.

Я сглатываю подкатывающую к горлу желчь, провожу пальцами по густым волосам и готовлюсь озвучить Вадиму свое решение. Мне трудно смотреть на него, сдерживать свой гнев. Мне хочется кричать и плакать, сказать ему, чтобы он убирался и никогда больше не возвращался. Но мой взгляд падает на фотографию Кости. Самодельная рамка стоит на полке, и я в подробностях вспоминаю день, когда мы сделали это фото, тут же снова переключаясь всеми своими мыслями на сына.

- Во-первых, ты станешь для Кости таким же отцом, каким был раньше. Ты будешь проводить с ним время, общаться. Никаких отговорок, никаких жалоб. Води его на концерты. Ходи с ним на футбол. Катайся с ним на сноуборде. Мне все равно, чем вы двое занимаетесь - чем бы он ни хотел заниматься, - но не позволяй ему догадаться о том, что между нами происходит.

Вадим прищуривается, сводит брови и наклоняет голову. Я вижу, как в его голове крутятся шестеренки, пока он пытается продумать следующий шаг моего плана, потому что первое условие слишком простое.

- Хорошо. Понял. Дальше?

- Во-вторых, пока Костя рядом, ты будешь тем мужем, которым был раньше. Ты будешь проявлять интерес ко мне и к тому, чего я хочу. Ты будешь сидеть рядом со мной, когда мы смотрим телевизор. Ты будешь ужинать с нами за столом, и никакого телефона. Ты каждый день будешь показывать Косте, как выглядит настоящий, любящий муж. Он равняется на тебя. Я не позволю тебе разрушить его идеальную картинку семьи.

- Значит, мы будем притворяться, что все еще безумно любим друг друга, когда Костя это видит? - его вопрос Вадима больше похож на утверждение, и боль, которую вызывают его слова, заставляет сбиться с дыхания.

Притворяться, что любим друг друга.

- Да. Нам обоим придется притворяться, что мы не осточертели друг другу, - отвечаю я. Вадим вздрагивает, заметно уязвленный моим замечанием. Отлично, я попала прямо в яблочко. - В последний раз, когда ты написал мне, что якобы задержишься на работе, Костя пришел со своей девушкой, и я заметила, что он относится к ней с тем же пренебрежением, что и ты ко мне. Они умудрились поссориться, и я, конечно, поговорила с Костей после того, как он проводил ее домой, но ты уже плохо на него влияешь.

Вадим несколько секунд обдумывает мои слова, и тяжесть ситуации отражается в морщинах на его лице. Он ненадолго закрывает глаза, глубоко вдыхает, а затем выдыхает с покорным вздохом. 

- Думаю, если ты можешь это сделать, то и я смогу. Что еще?

Вадим

Яна просто поражает меня своими просьбами. Когда она только упомянула Таню, я ожидал грандиозного скандала. Я ожидал слез, криков и угроз. Я уже представил себе все возможные сценарии - от мольбы остаться до слов о том, что у Яны тоже есть кто-то другой. Но она удивила меня, предложив список компромиссов, сосредоточенных вокруг Кости и нашей семьи. Я буквально теряю дар речи, настолько неожиданным мне кажется все происходящее.

Ну и конечно же Яна, не говоря ничего напрямую, подтверждает, что больше не любит меня, и это очень больно. Ей все равно, что я уйду от нее, главное, чтобы это не испортило жизнь Косте. Какая-то часть меня все еще испытывает к Яне самую теплую и крепкую привязанность. Страшно осознавать, что в Яне теперь не осталось ни крупинки ответной любви.

Поэтому я смиренно жду следующее ее условие. Пока что ситуация выглядит… приемлемой, но я не верю, что отделаюсь так легко. Вряд ли, будь я на месте Яны, я отличался бы состраданием и пониманием, так что должно здесь быть что-то еще. У нее должен быть какой-то скрытый план, но она опережает меня на десять шагов, и у меня голова идет кругом, пока я пытаюсь ее догнать. Где-то в этом соглашении должен быть подвох, и я жду его с некоторым обреченным смирением.

- В-третьих, ты не будешь видеться с этой своей ш… Таней до тех пор, пока Костя не уедет в университет. Как только он поступит, можешь делать со своей молоденькой шлюхой что захочешь, но если назначишь хоть одно свидание или ответишь хоть на один звонок до этого… я вышвырну тебя отсюда ни с чем, понял?

- Ты хочешь, чтобы мы не виделись девять месяцев?

- Вадим, если между вами настоящая любовь, то ничего не изменится и за девять месяцев. Ты сможешь прожить без нее. Я не хочу терпеть твое мной пренебрежение и знать, что ты трахаешься с кем-то на стороне, а потом спишь со мной в одной кровати. Эти условия не подлежат обсуждению. И лучше бы тебе принять решение прямо сейчас, иначе я за себя не ручаюсь.

Я сжимаю пальцами виски, прикрывая глаза, пытаюсь осознать, как теперь поступить. Как я могу девять месяцев не видеться с Танечкой, не касаться и не слушать ее, когда я так сильно влюблен? Когда не могу дождаться нашей следующей встречи и начинаю скучать сразу после того, как мы расстаемся? Когда я спешу на работу только потому, что знаю: она там?

- А как же моя работа? Я не могу просто взять и уволиться. Как, по-твоему, я могу ходить на работу и не видеть ее?

Боль в глазах Яны разрывает меня на части. Она заслуживает гораздо большего, чем то, что я могу ей дать. У нас обоих были такие большие планы на будущее, когда мы были молодыми. И что теперь?

Яне было всего восемнадцать, когда она забеременела, и поженились мы почти сразу же. Я был старше на год. Нам обоим пришлось брать академ, и я жутко злился тогда, что не мог продолжить спокойно учиться, пусть и не говорил ничего. В любом случае, получить образование до конца получилось только у меня.

Мне стоило быть осторожнее, но в том, как резко изменились мои планы и цели, я всегда винил мир, обстоятельства и людей вокруг. Студентам-недоучкам доступна была только трудная и низкооплачиваемая работа, и мы влезли в огромные финансовые проблемы, поэтому первые годы семейной жизни и родительства стали просто ужасными. Если бы не мои родители, мы могли бы остаться без еды и крыши над головой. Родители Яны были в ярости из-за того, что она решила оставить нашего ребенка, но еще хуже отреагировали на то, что она выходит за меня. Попытаться восстановить связь с дочерью родители Яны решили только пару лет назад, и между ними до сих пор нет ни капли доверия.

Нахлынувшие воспоминания заставляют меня сомневаться в собственных чувствах и решениях. Мы с Яной так любили друг друга, даже когда у нас не было ничего другого. Теперь, когда между нами нет той близости, которая держала меня на плаву раньше, жизнь ощущается тусклой и неполной, меня будто бы окружают лишь тоска и разочарования. Когда я не смог больше выносить это жуткое состояние, я нашел Таню. С ней я понемногу начинаю снова жить, чувствовать, любить.

- Ты боишься, что через девять месяцев между вами уже ничего не останется? Боишься, что она откажется ждать тебя? - Яна осыпает меня вопросами, будто издеваясь, и я знаю, что заслужил это. Она попадает по самым больным местам, не давая мне времени собраться с мыслями и взять себя в руки.

- Ты не ответила на мой вопрос. Ты хочешь, чтобы я ушел с работы, чтобы не встречаться с ней?

- Я хочу, чтобы ты из кожи вон лез, чтобы не видел ее, не отвечал на ее звонки, не читал смс от нее и вообще не имел с ней ничего общего. Но увольняться с работы не придется. Я долго разговаривала с твоим начальником. В офисе действует достаточно жесткая корпоративная этика, и отношения между коллегами запрещены. Вас обоих могут и должны уволить. Но Роберт согласился перевести тебя на удаленку, немного урезав ставку. Появитесь в офисе без его разрешения - вас обоих уволят.

- А ты хорошо все продумала. Должен признать, не ожидал, что ты так хорошо ко всему подготовишься. Собирать обо мне информацию, общаться с начальством за моей спиной… Все, наверное, думают, что ты просто заботливая и верная жена, но никто даже не подозревает, что ты просто хочешь полностью контролировать меня.

- Роберт собирался уволить тебя завтра за вопиющее пренебрежение правилами компании и, судя по всему, рабочим расписанием. Я спасла твою работу, поговорив с ним и заставив его дать нам шанс встать на ноги. Я понятия не имела, что Роберт уже обо всем знает и собирается предпринимать карательные меры. Ты, видимо, тоже ни о чем не догадывался. Как бы все было проще, если бы ты думал головой, а не членом, - Яна явно злится. - Что ты решил, Вадим? Будь мужчиной. Прими решение и придерживайся его. В любом случае назад дороги нет.

- Не то чтобы ты оставила мне выбор, но ты права. Костя заслуживает спокойно закончить школу, сдать экзамены и поступить в университет. Мое слово сейчас мало что значит, я знаю. Но я обещаю, что буду придерживаться твоих правил до тех пор, пока Костя не уедет. А потом мы с тобой разойдемся, как в море корабли.

- А еще я вынуждена настоять: ты прямо сейчас, при мне, свяжешься с Таней, и скажешь ей обо всем. Чтобы она поняла всю серьезность ситуации. Поддашься ее нытью - и можешь катиться на все четыре стороны.

Я выдерживаю секундную паузу, потому что понимаю, что такой разговор нужно проводить лично и наедине, но Яна непреклонна. Несмотря на то, что мне ужасно не хочется этого делать, я включаю громкую связь и звоню Тане. Раздаются первые гудки, и я чувствую, как по спине катятся капли ледяного пота из-за волнения - я не имею ни малейшего понятия, как Таня отреагирует на новости.

- Котенок, я вообще-то рассчитывала увидеть тебя на пороге спальни, а не услышать по телефону. Мне так грустно и одиноко, а еще я в кровати совсем без одежды… что прикажешь мне делать, ммрр?

Яна буквально стреляет молниями из глаз, смотрит на меня с бесконечной болью и практически ненавистью.

- Танюш, ты на громкой связи. Я сижу здесь с Яной. Она все знает.

- Оу. Неловко вышло.

- Да. Так, слушай. Мы с Яной только что долго разговаривали, и в ближайшие девять месяцев кое-что изменится. Наступающий год - важный для нашего сына: он заканчивает школу и поступает в универ. Мы сосредоточимся на его благополучии и на том, что будет лучше для него в долгосрочной перспективе. Мы с Яной говорили о разводе и о том, как это отразится на Косте именно тогда, когда ему нужно сосредоточиться на учебе. Я согласен с ультиматумом Яны, Тань. Мы с тобой не сможем видеться, пока мой сын не поступит. До этого момента осталось всего девять месяцев. Я знаю, что это кажется долгим сроком, но поверь мне, время пролетит незаметно, и мы снова сможем быть вместе.

Яна вытирает щеки, влажные от слез, подрагивающими ладонями, и я понимаю, как же все это жестоко по отношению к ней.

Таня отвечает только после долгой молчаливой паузы.

- Девять месяцев? Ты думаешь, я буду ждать тебя девять месяцев, пока ты будешь сидеть дома и играть в семью со своей женушкой? Ты сказал, что больше не будешь с ней трахаться. Ты сказал, что хочешь быть со мной. Чего ты хочешь на самом деле, Вадим? Ты хочешь ее или меня?

- Все не так просто, Тань. У нас с Яной есть сын, о котором нужно думать и которого нужно обеспечивать, и мы должны учитывать, как наши решения повлияют на его будущее. Я не могу просто взять и бросить его в тот момент, когда он больше всего во мне нуждается. Я принял решение и не собираюсь его менять - ради Кости. Мы с тобой сможем снова быть вместе в сентябре. До тех пор я не стану видеться и общаться с тобой ни при каких обстоятельствах. Ты говорила, что любишь меня. Придется доказать это и подождать.

- Вадим, я правда люблю тебя. Но девять месяцев - это очень много, может ведь произойти буквально что угодно. Как я могу тебе хоть что-то обещать? То есть я знаю, что буду безумно скучать. Я постараюсь, Вадим, постараюсь дождаться, но я не имею ни малейшего понятия, получится ли. Я не понимаю твоего решения.

Яна закатывает глаза и бросает на меня раздраженный взгляд, а потом наклоняется к телефону, чтобы заговорить.

- Все очень просто, Татьяна. Не звони, не пиши и не пытайся связаться с моим мужем каким-либо образом. Один мой звонок Роберту, и можешь прощаться со своей работой. Когда Вадим снова сможет размахивать своим членом направо и налево, он обязательно тебе позвонит.

- Хорошо.

Чем дальше заходит Яна, тем больше всего мне удается заметить и понять. Оказывается, Таня очень неуверенная и невнятная, когда разговор становится серьезным. Я стараюсь отодвинуть эти мысли на второй план, ведь я поставил ее в тупик этим звонком по громкой связи с участием моей жены. Я бы тоже был в шоке, оказавшись на ее месте. Если Таня правда сможет дождаться меня, я стану уважать ее намного больше.

Но так долго не видеться с Таней, не иметь возможности поговорить с ней, коснуться ее… это будет сущим адом. Выполнение обещаний, данных Яне, станет серьезным испытанием для моего самоконтроля. Только я начал чувствовать себя живым, как земля снова уходит у меня из-под ног.

Яна

Я в очередной раз сомневаюсь в своем здравомыслии, когда мы заканчиваем этот долгий, сложный, безумный разговор. Но дело сделано - на кону его работа, его средства к существованию, карьера, которую он с таким трудом создавал. Вадим не станет рисковать всей своей жизнью - это все, на что я рассчитываю.

Следующую ночь мы проводим так же, как и почти все остальные ночи за последние полгода. Я иду в спальню, а Вадим засыпает на диване в гостиной. Раньше меня это беспокоило, потому что я чувствовала, как мы отдаляемся друг от друга. Но сегодня я не смогла бы спать с этим предателем в одной постели, даже если бы от этого зависела моя жизнь. От одной мысли о том, чтобы Вадим находился рядом со мной, мне становится дурно. Хотя я давно знаю о Тане, услышать ее голос, ее слова, обращенные к моему мужу - это уже слишком.

На следующее утро я просыпаюсь еще затемно - нужно собираться на работу. В уже привычные для меня долгие смены легко расклеиться и заболеть, но я справляюсь. К тому же, график у меня весьма приемлемый, и четыре дня работы в отделении интенсивной терапии, сущий ад для любого, даже хорошо подготовленного, человека, компенсируются тремя выходными.

Когда я выхожу на кухню, то с удивлением обнаруживаю, что Вадим уже проснулся и оделся. Обычно он никогда просыпается так рано, как я.

- Я подумал, что мы можем заехать ко мне в офис и забрать кое-какие вещи, а потом я подброшу тебя до больницы. Так рано утром там никого не будет, а вечером я, очевидно, заберу тебя, поскольку теперь работаю из дома.

Вадим выглядит виноватым. Неуверенным. Но, по крайней мере, он хотя бы пытается выполнить наше соглашение. Даже если я чувствую себя скорее тюремным надзирателем, следящим за каждым его шагом и держащим его взаперти в удобной камере, чем его женой, на которой он добровольно женился больше восемнадцати лет назад.

- Хорошо, - отвечаю я, чувствуя себя не менее неловко.

Мы молчим, пока идем к его машине. На улице еще темно, но я все равно вижу пар, который вылетает у меня изо рта с каждым выдохом.

- Похоже, зима будет холодная, - я шмыгаю носом, забираясь на пассажирское сиденье.

- В Интернете это и обещали. Таня говорила… - Вадим резко замолкает, осознав, какую ошибку только что совершил. Холод в машине сейчас не имеет ничего общего с температурой на улице.

- Я знаю, ты мне не поверишь, но я имел в виду нашу соседку, которая живет с мужем на шестом. У нее дочь ровесница Кости, помнишь? Понимаю, как хреново это прозвучало, прости.

- Все нормально, - мой голос абсолютно бесстрастен, но внутри я закипаю от ярости. Теперь я буду ассоциировать это имя с самым худшим периодом своей жизни. - Так что сказала наша соседка Таня?

- Она сказала, что в новый год тоже будет мощный снегопад. Обещают просто волшебную ночь. Можно будет выбраться и прогуляться. Может даже купить парочку фейерверков…

- В последний раз мы ходили гулять в новогоднюю ночь, когда Косте было… семь, восемь? Он все пытался найти Деда Мороза.

Воспоминания о том времени нашей жизни причиняют боль, на глаза наворачиваются слезы. Наши отношения тогда были совсем другими.

- А потом мы устроили снежную битву и позволили Косте с ног до головы закидать нас снежками.

Вадим тихо смеется.

- Я уже почти забыл об этом всем.

Да, в последнее время ты забыл о многих важных вещах, предатель, - эта фраза вертится у меня на языке, но я едва сдерживаюсь и не говорю ее вслух.

- Как я вообще мог забыть о таком?

На самом деле Вадим задает вопрос совсем не мне. Он выглядит измученным и напряженным. Мой муж молчит всю оставшуюся дорогу, периодически кидая на меня короткие внимательные взгляды. В его глазах я вижу растерянность и боль. Когда мы паркуемся перед офисным зданием, Вадим, прежде чем выйти из машины, обращается ко мне.

- Хочешь зайти?

- Нет. Я подожду здесь.

- Хорошо. Я быстро.

Вадим

Подойдя к двери своего офиса, я понимаю, что все прошло совсем не так, как я предполагал. Я много представлял себе весь этот разговор с Яной и то, что произойдет между нами. Я чувствовал, в какое отчаяние приведу Яну после того, как раскрою ей свои секреты.

И осознание того, как сильно мое предательство ее ранит, не позволило мне рассказать обо всем раньше. Каждый день я уверял Таню, что Яна узнает о нас сегодня же. Каждый вечер, приходя домой, я видел Яну и впадал в ступор, представляя, как она отреагирует.

Я думал, что Яна будет кричать и плакать. Будет биться в истерике, а потом умолять меня не уходить.

Я думал, что скажу ей: между нами все кончено, прости, но я люблю другую. Я думал, что мы с Таней будем жить вместе.

Я думал, что наконец-то снова буду счастлив.

Вместо этого я поднимаюсь в свой офис, чтобы навести порядок на рабочем месте и забрать домой то, что успел там оставить. Я не увижу женщину, которую люблю, следующие девять месяцев.

Я даже не уверен, что я буду ей нужен спустя столько времени. Она сказала, что любит меня, но теперь даже это под вопросом.

Моя жена не кричала и не плакала, и ее угрозы были удивительно изощренными, холодными и практически безразличными. Яна уже знала, что я буду просить о разводе, поэтому опередила меня и предложила все, чего мне хотелось бы, но с важным, меняющим слишком многое условием. Сейчас мне кажется, что ее вообще не волную ни я, ни то, что я делаю. Мои потребности не имеют значения, все внимание сосредоточено только на Косте. Как всегда.

По дороге в свой кабинет я прохожу мимо стола Тани и на мгновение останавливаюсь. Меня так и тянет оставить ей записку - напомнить, чтобы она ждала меня, сказать, что я люблю ее, что скучаю по ней. Но я заставляю себя отвернуться и ускорить шаг. Мне обязательно не повезет, и кто-нибудь другой найдет несчастную записку первым и доложит обо всем Яне. Тогда я буду в полной жопе. Хотя я и так уже в ней.

Забрав ноутбук и документы, я запираю за собой кабинет. Дверь закрыта, пути назад нет, и мое будущее теперь абсолютно неопределенное. Ни любви, ни радости, ни надежды на лучшее.

Нет смысла даже смотреть на стол Тани на прощание. Если мы с ней переживем эту разлуку, то станем только сильнее. Если нет, то значит у этих отношений изначально не было шансов. Единственное, в чем я уверен на данный момент, - так это в том, что к осени мы с Яной разведемся. Наш брак уже не спасти. Этот факт предельно ясен.

Но воспоминание о том новом годе много лет назад задело меня особенно сильно. Как много воды утекло с тех пор. Все меняется на наших глазах, а мы даже не замечаем этого. Когда-то мы были счастливой семьей, счастливой парой. А потом счастье внезапно испарилось.

Тяжело вздохнув, я открываю заднюю дверь машины и бросаю внутрь набитый портфель, а затем сажусь за руль. Яна не обращает на меня никакого внимания. Это не должно меня удивлять - мы перестали обращать внимание друг на друга давным-давно. Я бросаю взгляд на часы, когда завожу машину.

- Ты сегодня собралась на работу пораньше?

- Да, нужно уладить несколько дел до начала смены.

- Хорошо, - Яна говорит так неопределенно, как только может. - Напиши потом, во сколько на тобой приехать.

Когда я останавливаюсь перед больницей, она берется за ручку двери и замирает. Ей нужна секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем она повернется и посмотрит на меня.

- Спасибо за попытку. Я очень ценю то, что ты согласился приложить усилия ради сына. Но если решишь отказаться от своего слова, лучше предупреди. Надеюсь, в тебе осталось хоть немного уважения ко мне.

Все, что я могу сделать, - это кивнуть в знак согласия. Яна сейчас настолько не похожа на ту женщину, в которую я когда-то влюбился, что я не уверен, знаю ли ее вообще. Теперь мне безумно хочется вернуться в прошлое, чтобы справить с тем, что развело нас в разные стороны. Но принятие желаемого за действительное никогда не приводит к успеху, и я уже не смогу жить этой жизнью, даже если мы создадим идеальную иллюзию хорошей дружной семьи.

Устроив себе комфортное рабочее место дома и просмотрев все новые письма на электронной почте, я начинаю заниматься своими прямыми обязанностями, стараясь выкинуть из головы все лишнее. Работа занимает большую часть дня, но в голове постоянно всплывают то Таня, то Яна, то Костя, и перестать думать о том, как все сложилось, просто не получается.

Из окна видно детскую площадку, и воспоминания о том, как мы с Костей каждый день задерживались на ней, когда я забирал его из детского сада и школы, чтобы покататься на качелях, появляются в голове сами собой. В нашей жизни было столько всего хорошего, так где же оно сейчас, когда так нужно держаться за что-то светлое и родное?

Когда я выбираюсь-таки из компьютера, жутко вымотанный и расстроенный обстоятельствами, в которые нас загнала жизнь, то понимаю, что Костя уже вернулся из школы.

- Привет, пап. А чего ты дома? Заболел?

- Нет, просто решил взять удаленку на какой-то срок.

- Круто. Надо было переводиться на удаленку при первой же возможности. Мы с мамой часто обсуждали, что ты слишком много работаешь.

- Да ну? И почему вы двое ничего мне не сказали?

- Было бы как-то глупо ругаться с тобой из-за того, что ты вечно в офисе, на совещаниях или на конференциях. Готов поспорить, мама будет безумно рада, что ты теперь сможешь быть с ней дома почаще.

- Да, она точно будет рада, - это ложь, в которую я не верю ни на секунду. Но слова Кости поражают меня до глубины души. Неужели я правда так редко был рядом? - Слушай, Кость, я тут подумал. Мы с твоей мамой вспоминали недавно, чем занимались вместе, когда ты был маленьким. Думаю, было бы забавно повторить кое-что сейчас.

- Ты о чем?

Я напоминаю сыну о той ночи, когда мы гуляли по району и бросались друг в друга снежками на новый год, и его глаза светлеют от воспоминаний.

- Да, это было очень круто. Надо будет как-нибудь повторить. Может, Тома пойдет с нами. Покажем моей девушке как надо веселиться.

Костя достает из ящика пачку чипсов и усаживается перед телевизором.

В моей голове возникает интересная идея, и я иду следом. Чем больше я о ней думаю, тем лучше она мне кажется. И тем сильнее мне хочется довести ее до конца.

- Слушай, давай-ка потратим вечер на что-нибудь полезное. Можем, например, сходить купить елку. Сделаем маме сюрприз, поставим и украсим ее, вот она обрадуется после работы.

Костя поворачивается ко мне и смотрит как-то очень подозрительно.

- Ладно, колись уже, что происходит?

Яна ничего не рассказывала ему о нашей договоренности, я знаю это наверняка. Но секундную мысль о том, что можно было бы рассказать Косте о Тане и о предстоящем разводе, я быстро отметаю.

- О чем ты?

- Не прикидывайся дурачком, пап. Ты вдруг стал работать из дома, строишь тут планы, хотя уже много лет о таком вообще не беспокоился. Кто-то умирает?

- Нет, ничего подобного, Кость, - я смеюсь и качаю головой. - Твоя мама сказала мне кое-что важное. Осенью, если все сложится хорошо, ты уедешь учиться в универ. Детство кончится. Нужно пользоваться тем, что ты еще рядом, чтобы потом не жалеть об упущенном времени.

Костя выдерживает паузу, смотрит на меня все еще недоверчиво.

- Хорошо, но давай мы не будем становиться одной из тех странных семей, которые проводят все время вместе. У меня друзья еще есть, я хочу тусоваться с ними.

- Думаю, времени тебе хватит на всех.

Костя громко фыркает и поднимается на ноги, оставив пакет с чипсами валяться на диване. Во взрослом парне, который сейчас стоит передо мной, я все еще вижу того маленького мальчика, которого мы с Яной старались растить в любви и понимании.

- В последний раз мы покупали живую елку, когда я был в четвертом классе.

- Ну да, давненько.

- Но если мама будет ругаться, договариваться с ней будешь сам.

Я смеюсь и качаю головой, одеваясь в прихожей.

- Погнали, у нас есть три часа, потом мне нужно будет ехать забирать маму с работы.

- Ты ее никогда раньше не забирал.

- Почему бы не забрать ее, если есть такая возможность? Маме будет приятно.

Через пару часов мы с Костей возвращаемся домой с самой большой елкой, которую только смогли найти поблизости, а еще с кучей новых гирлянд, игрушек и других украшений.

Аромат свежесрубленной ели вскоре наполняет дом, поднимая настроение и мне, и Косте.

- Маме точно понравится, пап, - Костя гордо любуется нашей работой, невероятно довольный собой.

- Я тоже так думаю.

Я хлопаю Костю по плечу, отмечая, что теперь мы с ним одного роста. Стоило только моргнуть, и маленький мальчик вырос. Как я только умудрился пропустить этот момент?

Яна

- Как дела на работе? - спрашивает Вадим, когда я сажусь в машину.

- Отлично. А как прошел твой день? - я очень стараюсь быть вежливой, но это дается мне сложнее, чем я думала.

- Хорошо. Провел пару созвонов, заполнил документацию на новый препарат, который мы выводим на рынок. А потом вернулся Костя, и мы с ним прекрасно провели вечер.

- Рада слышать. Ему нужен отец рядом.

- Это правда. Но ты ему тоже нужна.

- Я у него всегда была и буду.

Потому что я, в отличие от некоторых, никогда не планировала бросать сына.

- Вадим, я думаю, тебе нужно сходить провериться на венерические заболевания. Не знаю, сколько там между вами было доверия, но любой человек может скрыть от тебя что угодно.

- Я ценю твою заботу, - отвечает Вадим, и сарказм в его голосе едва уловим. - Но мы всегда использовали защиту. Это не тот вопрос, в котором стоит рисковать.

Зато рискнуть своей семьей Вадим не постеснялся.

- Яна, я знаю, о чем ты думаешь.

- Удиви меня, о чем же?

- Я не хотел влюбляться в другую. Просто так получилось. Это не делает ее плохим человеком.

- Что же тогда делает ее плохим человеком, Вадим, если то, что она тайком спала с женатым мужчиной, - мелочь? Да она, наверное, просто воплощение идеальной женщины. Твоя родственная душа, да?

- Может, и так. Она хотя бы ведет себя не так, как и ты. Она смотрит на меня так, будто я самый сексуальный мужчина на свете. Она хочет быть со мной, говорить со мной, прикасаться ко мне. Ты не то что не хочешь, ты даже не смотришь на меня уже очень давно. Ты живешь в своем собственном маленьком мирке, сосредоточенном только на Косте. Это прекрасно - любить своего сына и заботиться о нем. Но не до такой же степени, чтобы просто исключить меня из своей жизни?

- Ну, видимо, ты был просто идеальным мужем последние восемнадцать лет, а я всегда была плохой женой. Принято к сведению. Но, между прочим, ты меня даже не знаешь. Ты ни разу не попытался стать ближе ко мне с тех пор, как родился Костя. С каждым годом ты все больше и больше отстранялся от нас обоих. Ты винишь нас во всех своих проблемах, Вадим, я же вижу. Ты хотел стать хирургом, но пришлось идти в фармацевтику, ты хотел быть известным, но в итоге просто пытаешься заработать достаточно, чтобы обеспечить сына, ты хотел переехать заграницу, но теперь сидишь на одном месте и завидуешь Косте, который переедет и сможет учиться там, где мечтает? Только вспомни, дорогой, чтобы зачать ребенка, нужны двое. И во всем произошедшем твоей вины явно не меньше, чем моей.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим, но воздух в машине густеет от едва сдерживаемой злости и напряжения. Не стоило мне выплескивать свою ярость и накалять ситуацию еще сильнее. Мне хотелось, чтобы ближайшие девять месяцев прошли максимально спокойно и безболезненно, но я не уверена, что смогу сделать все для этого необходимое. Я смирилась с судьбой своего брака несколько месяцев назад, когда убедилась в измене мужа, но я хочу, чтобы Костя спокойно доучился и сдал экзамены, а не барахтался с нами в грязи развода...

- Ян, прости меня. Мне не стоило говорить с тобой… так. Это было бесчувственно и неуместно. Я не хочу усложнять жизнь никому из нас. Мы можем не портить друг другу вечер?

- С удовольствием. Я прошу прощения за то, что сказала, и за то, как я это сказала.

- Извинения приняты, но не стоило тебе извиняться. Мне неприятно это признавать, но, возможно, в твоих словах есть доля правды. И если тебе станет легче, я сдам анализы и сообщу тебе результаты. Ты мне не доверяешь, и я тебя не виню, но я говорю правду.

- Мне будет проще, если ты сдашь анализы. Не хочу неприятных сюрпризов.

- Хорошо. Я тебя понял.

Мои глаза снова наполняются слезами, когда мы сворачиваем на нашу улицу. Моя жизнь должна была сложиться совсем не так. Мне больно и обидно, и чувства получается сдержать с трудом. Отвлечься от того, что бушует внутри, получается только переступив порог квартиры.

- Что? Когда ты...? Как? - я даже не могу сформулировать вопрос до конца или собраться с мыслями. Свет в коридоре выключен, но дома совсем не темно. Все блестит и мерцает разноцветными огоньками гирлянд, и запах стоит просто волшебный, свежий и сосновый. Руки покрываются мурашками от неожиданности и удовольствия.

- Мы с Костей решили сделать тебе сюрприз. Создать новогоднюю атмосферу, так сказать.

- Как красиво. Вот это вы постарались, - я улыбаюсь, и тут в коридор вылетает невероятно довольный Костя.

- Ну что, как тебе, мам? - чуть нервно спрашивает он, подходя ближе.

- Мне нравится, Кость. Вы с папой превзошли сами себя.

- И это только начало! У нас есть главный сюрприз! Пойдем посмотрим!

С этими словами Костя хватает меня за руку и утягивает вглубь квартиры.

- Аккуратнее, сын! Твоя мать весь день на ногах, - Вадим едва успевает за нами, весело посмеиваясь.

Когда мы входим в гостиную, я уже не могу сдержать восхищенного вздоха. Прямо посреди комнаты стоит огромная ель, чуть ли не упирающаяся в потолок - и как они умудрились затащить ее в квартиру?

- Ух ты. Я даже подумать не могла, что вы, мальчики, способны на такую красоту. Настоящее волшебство, - я легко касаюсь зеленых иголок кончиками пальцев и полной грудью вдыхаю головокружительный аромат. - Вы не стали наряжать елку, чтобы ее нарядила я?

- Да. Если честно, мы не знаем, где лежат украшения и какие у тебя были задумки на этот год, - объясняет Вадим. - Но мы купили кое-что новое, все лежит на диване. Надеемся, тебе понравится.

Вадим с Костей просто не могут скрыть своего восторга от проделанной работы. Я очень тронута их желанием удивить и порадовать меня.

А муж, кажется, немного смущен моей похвалой. Забавно.

Я быстро собираю волосы в хвост и, преодолевая усталость, принимаюсь наряжать елку новыми украшениями. Костя помогает, пытаясь скрыть свой неуемный энтузиазм. Вадим наблюдает за тем, как мы с Костей смеемся и шутим друг с другом. У него странное выражение лица, и он тише, чем обычно. Но он с нами, и он старается. Я должна отдать ему должное как минимум за эти попытки.

- Мне нужно кое-что достать из шкафа в спальне, - вдруг вспоминаю я. Там на верхней полке должны лежать украшения, которые Костя сделал сам еще в начальной школе.

Я ухожу в спальню, а Вадим догадывается принести туда же табурет с кухни.

- Давай я достану коробку? - предлагает он, поставив стул перед шкафом.

- И наведешь мне там жуткий беспорядок? - я беззлобно усмехаюсь и, скинув тапочки, сама забираюсь на табурет.

Стоит мне едва пошатнуться в попытке аккуратно подвинуть сложенные на полке вещи, и Вадим кладет ладони мне на бедра, чтобы не дать свалиться на пол. И это уже слишком. То, как искренне Вадим хочет помочь, выбивает из колеи. Воспоминания о том, какими наши отношения были раньше, причиняют слишком много боли, думать о них не хочется. Вадим придерживает меня, а потом аккуратно принимает коробку с игрушками из моих рук и помогает мне спуститься. Казалось бы, бытовая мелочь, но сердце все равно бешено заходится в груди, как будто мы с Вадимом вдруг слишком близко друг другу.

Так быть не должно. Сделка заключалась совсем в другом.