Измена. Отпусти меня

– Василиса, нет! – кричу я, пытаясь догнать дочурку.

Она бежит, не глядя по сторонам, прямиком к дороге. Моё сердце замирает от страха, руки холодеют, я вижу, поток машин такой плотный, что шансов на хороший исход почти нет .

“Боже, нет. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста,”– губы шепчут неосознанно одно слово. 

Мой взгляд прикован к маленькому силуэту, поэтому я не вижу, как посреди дороги останавливается чёрный мерс, из него выскакивает мужчина и бежит наперерез машинам. Благодаря ему газелька притормаживает, он тут же подхватывает моего лисёнка и уносит в свою машину. Я выдыхаю, но не перестаю бежать, вдруг он сейчас увезёт мою дочь в полицию. О нет, только не это! 

– Подождите, прошу. Это моя девочка!

Мужчина садится за руль и выворачивает с дороги на ближайшую парковку перед супермаркетом.

“Господи, спасибо!” 

Я подбегаю к машине.

– Как тебя зовут? – доносится из неё глубокий голос спасителя.

– Василиса. 

– Где твои родители?

– Я…я тут, – говорю я, пытаясь отдышаться. – Простите, простите, ради бога.

Незнакомец выходит из машины, только сейчас замечаю какой он огромный. Я ему до груди и, чтобы посмотреть ему в глаза мне приходится задрать голову.

– Знаешь, что мамаша, за ребёнком смотреть надо. И от телефона голову поднимать. 

Меня корежит от его фамильярности и замечаний, но он спас мою дочь и я стараюсь не обращать на это внимание.

– Спасибо вам большое! Я буквально на секунду… а она туда. Шарик с палочки слетел, и она побежала, я кричала, пыталась догнать…

Лицо мужчины немного смягчается. Из машины выскакивает Василиса и бросается мне на шею. 

– Мамочка, прости. Я просто хотела шарик догнать. 

Слезы текут по щекам, мне стыдно перед незнакомцем, но эмоциональный всплеск настолько сильный, что я не могу их сдержать. 

– Ваша дочь с вами. Всё хорошо. Могу я вас мороженым угостить? 

– Нет, нет, что вы. Нам пора домой, нельзя опаздывать. Муж ждёт. 

– Муж? – улыбка исчезает с лица мужчины. 

– Спасибо вам огромное, –  я подхватываю Василису на руки и стараюсь как можно скорее скрыться с глаз незнакомца. Лишь бы водитель ничего не заметил, потому что донесёт обо всём моему мужу. 

– Эй, мама Василисы! – окрикивает незнакомец. Раздражение нарастает. Да что ему надо, разве не видит, что я тороплюсь. Я оборачиваюсь и вижу здоровяка стоящим на том же месте с шариком в руках. 

– Кажется, вы что-то забыли. 

Василиса поднимает голову с плеча и жалобно смотрит на свой оставленный шарик. А я не могу ей отказать, и мне приходиться вернуться. 

– Может всё-таки передумаете? – громко шепчет мне здоровяк и подмигивает.

Он что не расслышал, что я замужем? 

– Простите, но мне действительно некогда,– к словам я прикрепляю укоризненный взгляд, смотрю ему в глаза и задерживаюсь на них дольше, чем следовало бы. Они серые с зеленоватым оттенком. И впервые понимаю, что значит выражение “Глаза улыбаются”. 

Я протягиваю руку, чтобы взять шарик.

– Если я опоздаю мне будет плохо, – тихо бормочу я, но он слышит и отдаёт шарик Василисе. 

Медлить больше нельзя, не прощаясь бегу обратно к магазину. Там стоит наш автомобиль, муж ничего не знает о том, что мы уехали. И пока он занят делами надо успеть вернуться вовремя.

На счастье старый водитель в ожидании нас дремлет за рулем, и ничего происходящего не видит. Он просыпается как только мы садимся в машину. 

– Можем ехать? – спрашивает он.

– Да, Василий Степанович. И как можно быстрее, – тороплю я его. 

– Не вопрос.

Как только машина трогается с места я немного успокаиваюсь. Василиса почти сразу засыпает. Ей еще тяжело весь день обходиться без сна. Мы едем домой. Он находится в “Долине нищих” и как бы это странно не звучало – это самый богатый район города. Шесть лет назад, будучи ещё студенткой, мы часто с подружками, гуляя по парку, расположенном на противоположном берегу, мечтали, что выйдем замуж за богачей и обязательно будем жить в этом интересном и недоступном для обычных жителей месте. В итоге подруги повыскакивали замуж за обычных парней, только мне случайно повезло. Я грустно улыбнулась своим мыслям. Повезло ли? 

Мы приезжаем почти вовремя, с опозданием на пятнадцать минут. Мужа еще нет дома и я облегченно вздыхаю. Подхватываю Василису на руки, несмотря на то, что к машине приближается няня, и сама несу свою малышку в её комнату. Пусть поспит ещё часок. После пережитого волнения она нервно вздрагивает во сне. Я поправляю светлую прядь за ушко, целую в щечку. Если бы не она вся жизнь уже давно потеряла бы смысл.

Через полчаса во двор въезжает машина мужа. Тело напрягается, я вся как натянутая стрела. Что еще взбредет ему сегодня в голову. По привычке выхожу в фойе в ожидании мужа. Его любимая процедура – после отсутствия проверять на месте ли я.

Входная дверь  открывается и входит он – породистый, статный, властный – от его взгляда мне становится сложно дышать, будто он видит меня насквозь. Я всегда поражалась его удивительному умению знать всё, что я делаю. Он подходит ко мне едва прикасается губами в учтивом поцелуе. 

– Зачем ты ездила в город?

Как он узнал?

– Мы просто съездили в игровой центр, чтобы Василиса немного развлеклась. Ей скучно сидеть в четырех стенах, – я отвечаю четко, как он любит, пытаясь подавить дрожь.

– Чем тебя не устроила наша игровая комната? Там есть батуты, горки и всё то, что есть в других грязных, общественных помойках под названием “Игровая комната”.

– В ней нет детей. 

– Вечером зайдешь в мой кабинет. 

К горлу подкатывает тошнота, а сердце от страха начинает пропускать удары. Я наверно, никогда не привыкну к этой фразе. 

Глава 2.  

– Где Василиса? – спрашивает он у меня.

– Спит.

– Разве я не сказал, что пора её отучать от дневного сна?

– Сказал. Сейчас разбужу.

Я соглашаюсь с ним во всем, не хочется получить двойное наказание. 

Я уже привыкла, что у него любое действие всегда запланировано и совершается без каких либо изменений. После кивка головы, который разрешает мне покинуть комнату, я направляюсь в спальню дочери, ещё не хватало, чтобы он и её наказал. Муж же уходит в свою спальню, чтобы переодеться к ужину.

Василиса сразу просыпается, как только я трогаю её за плечо. Меня часто пугают её глаза, такие не по-детски взрослые. Она смотрит всегда прямо, не отрываясь. 

– Мамочка сейчас ужин? 

– Да малышка.

– А потом ты опять плакать уйдешь из-за меня? 

– Нет, что ты. Я никогда из-за тебя не плачу.

– Из-за папы только?

– И откуда у моего лисёнка столько вопросов? Давай переоденемся к столу и ты будешь себя вести, как настоящая принцесса.

Дочь с энтузиазмом воспринимает мои слова. Она еще та модница и очень любит наряжаться.  Я тоже переодеваюсь. На мне белое длинное платье в пол и мне в нем действительно хорошо. Муж не разрешает мне много есть, и если замечает, что я набрала лишнее садит на жесткую диету. 

“Зато всегда в отличной форме,” – успокаиваю я себя. 

 И подруги каждый раз поражаются как мне удается так здорово выглядеть. Встречи с подругами – это вообще отдельный разговор. Кирилл их не любит, боится, что я проговорюсь. Поэтому каждый раз перед обязательно запланированной встречей он проводит со мной “беседы” в своем кабинете. Именно поэтому наши встречи с подругами происходят всё реже, любовь к себе побеждает. 

Мы заходим в столовую. Всё как всегда безупречно. Прислуга стоит на своих местах, длинный стол накрыт белой скатертью из натурального шёлка. На столе только фарфоровая посуда изящной ручной работы. Сегодня понедельник поэтому на ужин тажин из мяса ягненка. Любимое блюдо Кирилла. Ужин проходит в молчании. Василиса знает, что разговаривать нельзя и делает вид, что ест, хотя я знаю – она не любит мясо. 

Время восемь, я со вздохом смотрю на часы, остался час, но я никак не могу отвлечься от мысли о предстоящем визите в кабинет. Василиса просит прочитать сказку и я читаю, совсем не понимая смысла. 

– Мамочка, ты побудешь со мной перед сном? – спрашивает дочь.

– Конечно.

Она боится темноты и монстров, которые прячутся в шкафу, я сижу с ней пока она не уснет, свет оставлять нельзя, Кирилл не разрешает. Как он говорит дочь должна расти храброй.

Без пятнадцати девять, я направляюсь к себе в спальню, чтобы переодеться в ночную рубашку. Их мне покупает муж. С длинными рукавами и подолом до самого пола. Почему он боится моего тела я до сих пор задаюсь вопросом. Подхожу к дверям его кабинета и еле слышно стучу – Кирилл не любит громких и резких звуков. 

– Входи, – доносится из-за двери.

Набираю полную грудь воздуха, открываю дверь и вхожу. Кабинет погружен в полумрак, лишь одна настольная лампа освещает его.

Муж как всегда безупречен, такое ощущение, что он не снимает костюм никогда. За всё время брака я ни разу не видела его голым. Когда мы познакомились я влюбилась в него без памяти. Мечта любой девушки: красивый, высокий, блондин с серыми глазами. Но своей холодностью он убил все чувства в первый год брака. 

– Подойди сюда, – командует он. 

Я делаю, как он говорит, подхожу.

– Покажи руки.

Я вытягиваю руки перед собой.

– Ладошками вверх.

Приходится слушаться. В его руках появляется стек – маленький  хлыст для ролевых игр. Но это совсем не игра. 

– Сегодня твоё наказание пять.

Пять раз –  это немного, можно вытерпеть, не сравнить с тридцатью, когда он наказал меня за то, что я пыталась сбежать.

– Раз, – удар приходится по центру ладони. Сердце трепыхается где-то в горле, но я не плачу, от этого только хуже.

– Два,– места удара горят огнем.

– Три,– я прикусываю губу, чтобы не проронить ни слова, иначе плюс еще один удар.

– Четыре, – я пытаюсь думать о дочери, о том, что я должна терпеть.

– Пять, – наказание окончено. Остался последний неприятный момент – супружеский долг. Муж берет меня только сзади. Заставляя опереться руками о стол. Несколько минут неприятного сопения и проникающих движений. Тихий стон за спиной. Всё кончено. Я свободна.  

– Уходи, – шепчет муж. 

Я только рада. Скорее в душ. Смыть с себя всё это. Ладони саднит и жжёт. Места ударов немного припухли. Надо смазать левомеколем, он хорошо помогает. 

После душа, лежа в огромной постеле, я пытаюсь заснуть. Сон бежит от меня. Я закрываю глаза и прокручиваю в голове всё, что произошло за весь день, переживая заново приятные моменты. Внезапно я вспоминаю серо-зеленые глаза того мужчины, нашего спасителя. Он чем-то похож с Кириллом, но при этом совсем другой. Такой большой, как медведь. Кирилл высокий, но узкокостный, изящный. Больше напоминает зльфов из сказок Толкина. И глаза у обоих серые, только у мужа стальные холодные, а у незнакомца такие теплые и родные. Уже засыпая,  в голове промелькивает мысль: “Интересно каково быть женой такого мужчины. Наверно, с ним тепло и уютно, и он никогда не обижает своих родных”.

– Где Василиса? – спрашивает он у меня.

– Спит.

– Разве я не сказал, что пора её отучать от дневного сна?

– Сказал. Сейчас разбужу.

Я соглашаюсь с ним во всем, не хочется получить двойное наказание. 

Я уже привыкла, что у него любое действие всегда запланировано и совершается без каких либо изменений. После кивка головы, который разрешает мне покинуть комнату, я направляюсь в спальню дочери, ещё не хватало, чтобы он и её наказал. Муж же уходит в свою спальню, чтобы переодеться к ужину.

Василиса сразу просыпается, как только я трогаю её за плечо. Меня часто пугают её глаза, такие не по-детски взрослые. Она смотрит всегда прямо, не отрываясь. 

– Мамочка сейчас ужин? 

– Да малышка.

– А потом ты опять плакать уйдешь из-за меня? 

– Нет, что ты. Я никогда из-за тебя не плачу.

– Из-за папы только?

– И откуда у моего лисёнка столько вопросов? Давай переоденемся к столу и ты будешь себя вести, как настоящая принцесса.

Дочь с энтузиазмом воспринимает мои слова. Она еще та модница и очень любит наряжаться.  Я тоже переодеваюсь. На мне белое длинное платье в пол и мне в нем действительно хорошо. Муж не разрешает мне много есть, и если замечает, что я набрала лишнее садит на жесткую диету. 

“Зато всегда в отличной форме,” – успокаиваю я себя. 

 И подруги каждый раз поражаются как мне удается так здорово выглядеть. Встречи с подругами – это вообще отдельный разговор. Кирилл их не любит, боится, что я проговорюсь. Поэтому каждый раз перед обязательно запланированной встречей он проводит со мной “беседы” в своем кабинете. Именно поэтому наши встречи с подругами происходят всё реже, любовь к себе побеждает. 

Мы заходим в столовую. Всё как всегда безупречно. Прислуга стоит на своих местах, длинный стол накрыт белой скатертью из натурального шёлка. На столе только фарфоровая посуда изящной ручной работы. Сегодня понедельник поэтому на ужин тажин из мяса ягненка. Любимое блюдо Кирилла. Ужин проходит в молчании. Василиса знает, что разговаривать нельзя и делает вид, что ест, хотя я знаю – она не любит мясо. 

Время восемь, я со вздохом смотрю на часы, остался час, но я никак не могу отвлечься от мысли о предстоящем визите в кабинет. Василиса просит прочитать сказку и я читаю, совсем не понимая смысла. 

– Мамочка, ты побудешь со мной перед сном? – спрашивает дочь.

– Конечно.

Она боится темноты и монстров, которые прячутся в шкафу, я сижу с ней пока она не уснет, свет оставлять нельзя, Кирилл не разрешает. Как он говорит дочь должна расти храброй.

Без пятнадцати девять, я направляюсь к себе в спальню, чтобы переодеться в ночную рубашку. Их мне покупает муж. С длинными рукавами и подолом до самого пола. Почему он боится моего тела я до сих пор задаюсь вопросом. Подхожу к дверям его кабинета и еле слышно стучу – Кирилл не любит громких и резких звуков. 

– Входи, – доносится из-за двери.

Набираю полную грудь воздуха, открываю дверь и вхожу. Кабинет погружен в полумрак, лишь одна настольная лампа освещает его.

Муж как всегда безупречен, такое ощущение, что он не снимает костюм никогда. За всё время брака я ни разу не видела его голым. Когда мы познакомились я влюбилась в него без памяти. Мечта любой девушки: красивый, высокий, блондин с серыми глазами. Но своей холодностью он убил все чувства в первый год брака. 

– Подойди сюда, – командует он. 

Я делаю, как он говорит, подхожу.

– Покажи руки.

Я вытягиваю руки перед собой.

– Ладошками вверх.

Приходится слушаться. В его руках появляется стек – маленький  хлыст для ролевых игр. Но это совсем не игра. 

– Сегодня твоё наказание пять.

Пять раз –  это немного, можно вытерпеть, не сравнить с тридцатью, когда он наказал меня за то, что я пыталась сбежать.

– Раз, – удар приходится по центру ладони. Сердце трепыхается где-то в горле, но я не плачу, от этого только хуже.

– Два,– места удара горят огнем.

– Три,– я прикусываю губу, чтобы не проронить ни слова, иначе плюс еще один удар.

– Четыре, – я пытаюсь думать о дочери, о том, что я должна терпеть.

– Пять, – наказание окончено. Остался последний неприятный момент – супружеский долг. Муж берет меня только сзади. Заставляя опереться руками о стол. Несколько минут неприятного сопения и проникающих движений. Тихий стон за спиной. Всё кончено. Я свободна.  

– Уходи, – шепчет муж. 

Я только рада. Скорее в душ. Смыть с себя всё это. Ладони саднит и жжёт. Места ударов немного припухли. Надо смазать левомеколем, он хорошо помогает. 

После душа, лежа в огромной постеле, я пытаюсь заснуть. Сон бежит от меня. Я закрываю глаза и прокручиваю в голове всё, что произошло за весь день, переживая заново приятные моменты. Внезапно я вспоминаю серо-зеленые глаза того мужчины, нашего спасителя. Он чем-то похож с Кириллом, но при этом совсем другой. Такой большой, как медведь. Кирилл высокий, но узкокостный, изящный. Больше напоминает зльфов из сказок Толкина. И глаза у обоих серые, только у мужа стальные холодные, а у незнакомца такие теплые и родные. Уже засыпая,  в голове промелькивает мысль: “Интересно каково быть женой такого мужчины. Наверно, с ним тепло и уютно, и он никогда не обижает своих родных”.

– Мамочка, а у меня правда теперь будет две мамы? – дочь крепко обнимает меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Лисенок, что ты такое говоришь? Ты наверно неправильно папу поняла.

По розовой щёчке скатывается прозрачная слеза. 

– Нет, мамочка. Папа так и сказал. Эта тетя теперь твоя вторая мама. Но я не хочу других мам. Ты у меня самая лучшая.

– И я люблю тебя моя малышка.

Сердце будто обрывается и застывает от мысли, что её слова могут оказаться правдой. Неужели? Как он может? 

Мне не хочется верить в это, но я очень хорошо знаю свою дочь, она всегда говорит правду, он сам учил её к этому с пеленок, порой наказывая словно взрослого человека. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, Василиса не должна видеть, как я плачу. 

– Мария Владимировна, займитесь Василисой, пожалуйста. 

Няня тут же подхватывает мою малышку и уносит в детскую.

Меня переполняют злость и обида. Впервые я сама иду в его кабинет, чтобы выяснить правду. 

Открываю дверь, Кирилл сидит в кресле за столом, увлеченно погрузившись в книгу. 

– Ты решил завести гарем? – я специально спрашиваю громко, назло ему, он морщится.

– Я хотел тебе сам преподнести эту новость, но раз ты уже всё знаешь…Да, завтра к нам переезжает Лера.

– Лера? Моя подруга Лера? – кажется, что в комнате исчез весь кислород, мне нечем дышать. Я так поражена, что просто забываю, как это делать. Заставляю себя вздохнуть.

– Да. Прекрасная девушка. Милая, веселая, не такая, как ты. Она будет отличной женой и матерью. И уж точно будет следить за моей дочерью лучше тебя. 

– Я тебя ненавижу! – вырывается у меня раньше, чем я успеваю осознать свои чувства. Потрясение слишком сильное.

Муж же остаётся  совершенно равнодушен к этому заявлению. Он вальяжно откидывается на спинку стула и продолжает, сверля меня тяжелым взглядом:

– Веришь или нет, киса, но мне плевать, – Кирилл смотрит на часы, демонстрируя, что мое время истекло: и для разговоров, и для жизни с ним. – Лера будет жить с нами. Твое мнение никого не волнует.

Мозг лихорадочно перебирает слова, которые сделали бы ему так же больно, как он мне. 

– Я подаю на развод! – запальчиво заявляю я.

– Прекрасно, – хмыкает муж. – Это даже ещё удобнее, но имей ввиду: дочь останется со мной.

Это моё слабое место, именно поэтому я еще с ним. У него везде связи, я не могу пойти в полицию и рассказать о том, как муж издевается надо мной. Вернее могу, но это не принесет никаких результатов. Лишь только очередную порцию ударов.

Нет, смысла разговаривать с ним дальше. Я покидаю кабинет, громко хлопаю дверью напоследок. Плевать, что за этим последует. Я больше не готова терпеть это. Если от мужа я могла ожидать подобное поведение, то от подруги детства – никогда. Значит , доверять мне больше некому, а ведь Лера была единственным человеком кто знал, что муж меня наказывает. Однажды я проговорилась ей. Как она, зная правду, решилась? Неужели всё из-за денег. 

Я несусь наверх в свою спальню. Руки трясутся словно в лихорадке, набираю подругу.

– Алло! Марина? Привет.

– Привет. Это правда?

– Что именно?

– Не прикидывайся. Ты всё понимаешь.

– Значит, Кирилл уже сказал?

– А ты как хотела? Явиться завтра и сделать мне сюрприз.

– Марина, вот давай только ты сейчас из себя жертву не строй. Ты сама говорила, что не любишь Кирилла. Так в чём проблема? Всё будет как прежде для тебя, только сексом с ним буду заниматься я. Разве не об этом ты мечтала? 

– Не об этом. 

– Ну что поделаешь. Я тоже мечтала актрисой стать, но не срослось.

– Ты не понимаешь, что он с тобой будет делать, –  голос предательски дрогнул. – Он будет мучить тебя, разве ты этого не понимаешь?

– Мучить? Деньгами что ли и думами куда их потратить. Фи, не смеши меня. Если у него и есть какой-то фетиш или страсть к БДСМ, как ты говоришь, это можно и стерпеть. 

С Лерой бесполезно было говорить. Она так долго терпела мужа студента, и постоянную нищету, что готова была на всё.

– Прощай, Лера!

– Ага, давай до завтра.

Я скидываю и замираю, глядя в окно. Действовать надо сейчас иначе за мою выходку сегодня мне достанется, что я потом неделю сесть не смогу. Ещё один  человек в доме, дополнительные глаза для Кирилла. Значит, надо всё-таки сейчас. Побег я обдумывала уже не один месяц, но каждый раз откладывала его исполнение.

В окно увидела как Кирилл садится в машину. Какие-то внезапные дела? Идеальный момент, грех им  не воспользоваться.

Я лезу под кровать, там к днищу приклеен рюкзак, в остальные места может залезть домработница. В рюкзаке лежит все необходимое дожидается меня, даже деньги удалось насобирать Я переодеваюсь в спортивный костюм сверху накидываю длинное вязаное платье с капюшоном. Иду за дочерью, у неё тоже свой рюкзачок с парой платьев и сменными трусиками. Спускаемся во двор, как я и предполагаю Василий Степанович сидит на лавочке с очередной книгой,  но стоит мне только появится он тут же вскакивает. 

– Василий Степанович, к Лере отвезете? 

– Без проблем. 

Я волнуюсь, страх кажется уже в горле не дает нормально дышать.

Вот знакомый дом, но на самом деле я не к Лере в гости, у меня на чердаке припрятан парик и одежда. 

– Вы долго? – кричит мне вслед водитель. – Я перекусить успею?

– Да.

Вроде никто ничего не заподозрил. Василиса на удивление не задает вопросов, лишь внимательно слушает. 

– Доченька, а давай мы сейчас с тобой поиграем в шпионов. Надо переодеться, чтобы никто не понял, что это мы.

Василиса кивает и молча натягивает джинсы. Всю старую одежду складываю в рюкзак.

Выходим из дома, водитель ещё что-то жует, не обращает на нас внимание. 

Спортивный костюм, который на мне, я купила давно, самый дешевый на рынке. Специально чтобы его безразмерные формы скрыли мою фигуру. Сложнее всего с волосами – Кирилл не разрешал мне их обрезать, они ниже поясницы и ни в какую не хотели укладываться под парик. И обрезать их нечем, поэтому я так нервничаю. Из-за страха, что парик сидит неестественно я дергаюсь и постоянно оглядываюсь. Василиса же спокойна, она отлично справляется с ролью мальчугана. 

Я долго думала, выбирала куда можно уехать, если получится сбежать. Надо было выбрать то направление, где он никогда бы не подумал искать нас. Кирилл знает, что я не люблю холод и всегда мёрзну, именно поэтому мы едем на автовокзал и берем билет на автобус до Ханты-Мансийска. Зная мужа, он в первую очередь начнет осматривать аэропорты, считая, что мы уедем южнее. 

Только, когда автобус выезжает за пределы города, я облегченно вздыхаю. Неужели повезло, неужели получилось. Ещё одна проблема, которая мне не даёт покоя – как сделать документы. Ведь без паспорта на работу не возьмут. Все документы остались лежать в сейфе мужа. Я стараюсь не думать об этом, ведь безвыходных ситуаций не бывает. 

– Мама, мы больше никогда не увидим папу? – из раздумий меня вырывает тонкий голосок Василисы.

– Ты хочешь к папе? 

“Может я зря увезла ребенка,” – мелькает в голове мысль, но тут же дочь успокаивает меня.

– Надо было давно уже это сделать мама. 

– Моя хорошая, – я прижимаю дочь к себе и через некоторое время мы засыпаем. Ехать нам ещё восемнадцать часов. 

Раньше я никогда бы не решилась одна уехать в незнакомый город, но сейчас, стоя с лисенком на остановке чужого города, я чувствую свободу. После шести лет в золотой клетке мне даже дышится легче. 

У меня нет телефона. Я оставила его дома, чтобы Кирилл не отследил нас, поэтому в первую очередь мы идем в магазин. У меня с собой пятьдесят шестьдесят тысяч четыре тысячи я потратила на билеты. Покупаю недорогой телефон, главное выход в интернет, чтобы найти квартиру. 

Чёрт, квартиры здесь дороже, чем я думала. Самая недорогая двадцать тысяч в месяц. После нескольких неудачных  попыток я натыкаюсь на объявление о сдаче комнаты в двухкомнатной квартире. В другой комнате живет женщина, хозяйка квартиры. Мы едем с Василисой по указанному адресу. Квартирка небольшая, комната всего двенадцать квадратов, но она чистая и пятнадцать тысяч в месяц. Еще одна проблема решена. Сегодня мы будем спать с дочкой под крышей и на мягком диване. 

Всю ночь мне снится Кирилл. Будто он находит нас и наказывает. Бьёт опять по рукам без остановки, так что я перестаю чувствовать их. Просыпаюсь в холодном поту, рук действительно не чувствую, потому что отлежала их. Когда кровь начинает циркулировать по ним, куча неприятных мурашек бегут по рукам. Но это лучше чем боль, я чувствую, что жива.

На следующий день с утра мы с Василисой готовим завтрак. Выходит хозяйка квартиры. Женщина приятная за сорок, но выглядит прекрасно, светловолосая голубыми глазами. Зовут Анжелика. Она еще вчера пыталась расспросить о нас, но после нескольких вопросов,оставшихся без ответов она остала. И слава богу, я совсем разучилась общаться с людьми. Хотя расспросить её не помешает. Может она может подсказать куда можно устроиться без документов. 

– Тётя Анжелика, вы будете с нами завтракать? – спрашивает Василиса, она мой проводник в мир людей и общения. Люди умиляются, когда видят её. 

– Какая хорошая у вас малышка. Если ты приглашаешь, то, конечно, я к вам присоединюсь. 

Мы завтракаем вместе и из разговора с ней я понимаю, что она работает в гостинице горничной. 

– А у вас случайно на работу никто не требуется, – спрашиваю я между делом, пытаясь скрыть подлинный интерес. 

– Да, требуется. Неделю назад хозяин уволил тут одну за воровство. Никак подобрать не могут. Наш босс помешан на том,чтобы работали только с приятной внешностью. А приходят либо женщины предпенсионного возраста, либо не самые аккуратные. Мало кто хочет работать горничными, хотя за такую плату даже не знаю, что тут может не нравиться.

– Хорошо платят?

– Семьдесят тысяч, мне хватает. 

Семьдесят тысяч – это шикарно. Можно попробовать, работы я не боюсь, лишь бы взяли.

– Мне нужна работа. Как вы думаете я могла бы подойти? – спрашиваю я Анжелику, пытаясь понять, как она ко мне относится.

– О,конечно, наш босс таких любит. 

– В смысле любит? Пристаёт?

– Нет, нет, не так выразилась. Любит в смысле берёт на работу светловолосых, худеньких, ухоженных. 

– А без документов интересно возьмет?

– Ну это тебе надо с ним лично поговорить. Вообще он мужик хороший. 

– А как мне на собеседование попасть? 

Анжелика смотрит на часы.

– Мне на работу к двенадцати, пошли со мной. Я Светке скажу про тебя, а если он будет на месте, то может сразу и посмотрит тебя. 

– Я не скаковая лошадь чтобы смотреть.

– Марина, ты главное с ним не спорь , он это не любит.

В полдвенадцатого мы выходим из подъезда. Солнце светит как сумасшедшее, и не скажешь, что на север приехали. Василиса семенит рядом. Оставлять её одну в квартире я ещё опасаюсь. Анжелика всю дорогу о чём-то весело щебечет, я киваю, но даже не вникаю в суть сказанного. Меня страшит мысль о работе, ведь я давно физически нигде не работала, но если откажут будет ещё хуже.

В отеле светло и тихо, персонал переговаривается приглушенным шепотом, зеркальный пол начищен до блеска, в него даже можно смотреться. Анжелика заводит меня в служебное помещение и просит подождать здесь.

 – Мама, – шепчет мне Василиса, – ты видела какой здесь пол? 

Я киваю.

– Наверно это хорошая гостиница, если здесь так за полом ухаживают, – рассуждает моя девочка, а я у меня в носу щиплет от чувств, что она такая взрослая. 

Через пять минут Анжелика возвращается и жестом показывает идти за ней.

Я беру за руку лисенка и иду вслед за Анжеликой на второй этаж. 

– Мы к Свете идем? – спрашиваю я.

– Нет, – шепчет Анжелика. – Сегодня босс до обеда здесь, распорядился, что собеседование проведет сам.

У меня резко потеют ладони. Я всё же надеялась, что его не будет. С женщинами мне общаться легче. 

Анжелика подталкивает меня к массивной деревянной двери. 

– Иди, иди, Васька тут тебя подождёт.

Я оборачиваюсь последний раз на дочь, будто иду на казнь. Стучу в дверь и после короткого “войдите” исчезаю за ней.

Большой темный кабинет больше напоминает библиотеку, здесь всё заставлено книгами. За большим резным столом сидит мужчина, из-за плохого освещения я почти не вижу его лица. А еще я понимаю, что не позаботилась узнать его имя. 

– Здравствуйте, – произношу и замолкаю. 

Директор не сразу поднимает голову. И я переминаюсь с ноги на ногу. Наконец, он отвлекается от бумаг и смотрит на меня. 

– Здравствуйте! Представьтесь.

– Зеленина Марина Сергеевна, – называю свою девичью фамилию.

– Итак, Марина. Расскажите о себе. 

– Что именно? – я теряюсь, мне совсем не хочется рассказывать о себе. 

– Где работали раньше? 

– Нигде.

– Где учились? 

– В Омском педагогическом училище на библиотекаря. 

– Почему же сюда пришли? Ещё и на такую должность.

– Мне деньги нужны, а знакомая сказала , что здесь хорошо платят. 

Директор молчит несколько минут, затем продолжает.

– Это хорошо, что вы четко знаете для чего пришли. Может подруга рассказала, что я беру девушек только определенного типажа.

– Да. 

– Тогда подойти ко мне ближе. 

Я медленно подхожу к столу, давая возможность директору рассмотреть себя пока иду.

– Вы прекрасно выглядите. Как поживает ваша дочь? 

Последний вопрос, будто удар под дых. Откуда он знает про Василису?

– Всё хорошо. Спасибо, – я не выдаю своего волнения. Жизнь с мужем научила меня быть холодной, когда надо. 

– Прекрасно. Я очень рад. А как ваш муж поживает?

Почему он спрашивает о муже? Неужели узнал? Или про мою пропажу уже и в новостях объявили. 

– Я думаю это не относится к тому, что я хочу у вас работать. 

– Ну как это не относится? Я вас возьму, поверю, а вы мне через пару дней скажите, что муж против. 

– Нет, поверьте такого не будет. 

– Почему вы так уверены?

– Потому что у меня нет мужа. Мы в разводе. 

Директор встаёт из-за стола, делает шаг мне навстречу и протягивает огромную ручищу. 

– В таком случае вы приняты.

И только сейчас, когда свет от окна освещает его лицо, я узнаю в нём спасителя Василисы. 

– Судя по вашему лицу вы наконец меня узнали, – он улыбается, а на правой щеке появляется прелестная ямочка. 

– Не может быть.

– Как видите может.

Улыбка исчезает с его лица, и он снова хмурит брови. 

– Марина, вы приняты. Можете пройти в отдел кадров и оформиться. 

Я продолжаю стоять, пытаясь подобрать слова, ведь документов у меня нет. К нему надо обратиться, но я совсем не помню его имени. 

– У вас вопрос? 

– Да. Сможете ли вы оформить меня без документов? То есть не совсем без документов. Они будут, но примерно через месяц. 

– Мне нужны хотя бы старые данные паспорта. 

– Нету, при переезде я их случайно потеряла, теперь буду восстанавливать. 

– Даже электронной версии нет на госуслугах? 

– Я там не регистрировалась, – судя по его удивленному лицу, он наверно, считает меня отсталой. 

– Подойдите к Светлане Борисовне в отдел кадров. Она лучше знает как правильно всё оформить. 

Он отворачивается и садится обратно. 

– Когда можно будет приступить?

– Хоть завтра, если Света сможет вас оформить. 

– Спасибо.

Я медленно иду к двери, но на самом деле мне хочется рвануть отсюда. Чувствую на спине его взгляд, а может мне это мерещится?

Выхожу в коридор и облегченно выдыхаю. 

Навстречу ко мне бежит Василиса, безмолвная тревога читается в её глазах. Она подбегает ко мне и берет мои руки. 

– Мамочка, тебе не сильно больно? – сердце разрывается глядя на её заботу. А ведь она всерьез уверена, что все мужчины поступают так же как и её отец.

– Всё хорошо, Василиса. Меня никто не бил?

– Чего? – громко спрашивает Анжелика и вопросительно смотрит на меня.  

– Ой, не обращай внимания, – отшучиваюсь я. – Ты лучше скажи где тут Светлана Борисовна сидит?

– Она на первом этаже в своем кабинете. Пошли провожу.

Я беру Василису за руку, и мы вприпрыжку бежим вниз. На душе почему-то легко и спокойно. Словно я не с боссом поговорила, а Ангела-Хранителя встретила. Н-да, что-то на ангела хранителя он, конечно, не тянет. Но что-то есть в его взгляде и поведении из-за чего мне хочется верить в лучшее. 

Светлана Борисовна – дама за пятьдесят, милая брюнетка с большим бюстом и узкими бедрами. Она внимательно выслушивает меня и по пунктам подробно рассказывает как получить временное удостоверение. Она говорит, что до того пока у меня его не будет, в штат они меня взять не могут. Поэтому я пока буду работать с оплатой за каждый день. Но меня всё устраивает. Запрос на подтверждение личности я решила сделать в поселок откуда и была родом, если получится, то я хотела бы получить паспорт со своей девичьей фамилией. 

– Значит, я могу приступить к работе завтра? – спрашиваю я у Светланы Борисовны. 

– Сегодня надо, – вмешивается в разговор Анжелика. – Предпраздничные дни всегда суматошные, а я сегодня одна на смене. Так что давай выходи, заодно я тебе всё покажу. 

Мы смотрим на Светлану Борисовну в ожидании ответа. Та хмурится, кусает нижнюю губу, но после нескольких секунд размышлений соглашается.

Анжелика сразу ведет меня в подсобку и начинает рассказывать как и что устроено. Василиса ходит за нами как хвостик. 

– Смена начинается в 12: 00 и заканчивается на следующий день в 12:00. Ночью можно поспать, но надо быть всегда начеку. Вовремя убрать, если что-то разбили или принести, если попросили…

Она продолжает погружать меня во все секреты работы, а я с ужасом слушаю про обязанности и правила. На самом деле горничная это та же самая уборщица, только звучит благозвучнее. Ну ничего, сейчас немного осядем, разберусь, что к чему и можно будет уволиться, если будет тяжело. Вообще я мечтала заняться своим делом, чтобы работать  дома и продавать онлайн, только не выбрала, чем именно заниматься. 

– Ты всё поняла? – спрашивает меня Анжелика после предварительного обучения.

Я киваю, но на самом деле пропустила половину, погрузившись в свои мысли. Вредная привычка, надо от неё избавляться. Когда-то благодаря ей я не сошла с ума, сидя взаперти в подвале, но теперь надо возвращаться в обычный мир. 

– А Василиса может переночевать здесь? – спрашиваю я вместо ответа.

– Главное чтобы босс не видел.

Мне выдают униформу, она больше размера на два. Анжелика обещает заказать мой размер, но не раньше, чем меня устроят официально. Иду в подсобку, чтобы переодеться. Бледно-розовый цвет приятно освежает лицо, но из-за того что размер не мой, вырез оказывается ниже, чем следует. Анжелика тут же находит решение и закалывает его булавкой. 

– Ну вот теперь ты одна из нас,– смеётся Анжелика и поправляет белый ободок – часть униформы. 

– Доченька я сейчас пойду работать, ты сиди здесь. Я периодически буду заходить, проверять тебя хорошо?

Лисёнок грустно кивает, и через секунду уже хитро улыбается. 

– Мама, ты же будешь занята, значит, телефон тебе не нужен.

Намек понят и я оставляю ей телефон. 

Анжелика дает мне листок, где помечено в каких комнатах надо убраться. Иду наверх и случайно натыкаюсь на босса. 

– Марина? Вы уже приступили к работе? – удивляется он. 

– Ну да.

– Что за форма у вас? Кто выдал?

Я испуганно смотрю на него, сдавать мне никого не хочется. 

– А что не так?– переспрашиваю его, чтобы не отвечать. 

– Я, конечно, понимаю, что вам нужны деньги, но сексуальные услуги в моей гостинице запрещены. 

– Сексуальные услуги? 

Босс протягивает руку и прикасается пальцем к вырезу, который заканчивается на уровни груди. 

– Если вы наклонитесь несомненно большинство постояльцев будут у ваших ног, но прошу вас прикрыться, чтобы не вводить смуту в ряды мужского населения. Тем более здесь много вахтовиков. Они месяцами жен не видят. 

Я с опускаю голову и с ужасом понимаю, что булавки нет, она видимо расстегнулась и грудь опасно оголена.

Хватаю края выреза и стягиваю их под самое горло.

– Простите. Я так никогда не ношу…булавка расстегнулась.

– Пока есть время лучше нитками прихватите. К следующей смене я привезу ваш размер.

– Спасибо.

– Кстати, вы график уже составили?

– Ды-а…неет, каажется, – мотаю головой не зная, что ответить, потому что Анжелика что-то говорила по этому поводу, но я прослушала. 

Босс стоит ступенькой ниже, но всё равно возвышается надо мной. 

– Так всё-таки , да или нет?

– Не знаю. 

– А что насчет вашего трудоустройства?

– Мы со Светой всё разобрали. Ждем временного удостоверения.

– Отлично.

Снизу слышится мужской  голос.

– Богдан Дементьевич, к вам пришли.

– Сейчас подойду, – отвечает бос и поворачивается ко мне спиной. 

– Хорошей вам смены, – кидает он напоследок и  окидывает с головы до ног быстрым взглядом. 

– Спасибо,– шепчу в ответ, голос немного дрожит, а в ногах слабость, будто я пробежала несколько этажей.

Я тут же спускаюсь вниз, бегу в подсобку, может там нитки есть, а когда забегаю внутрь вижу, как Василиса резко прячет что-то за спину. 

– Это что такое ты взяла? 

Она испуганно смотрит на меня и молчит.

– Ничего, – отвечает Василиса.

– Лисенок ты же знаешь, что врать не хорошо.

Глаза дочери наполняются слезами, а я ругаю себя за то, что случайно произнесла фразу, которую всегда говорил Кирилл.

Я бросаюсь к своей малышке и обнимаю её.

– Прости Лисёнок, я не то хотела сказать. 

Василиса утыкается мне в грудь лицом и достает руку из-за спины – пальчики держат ту самую булавку, которая должна была застегивать вырез платья. 

– Я просто хотела посмотреть её, – всхлипывает дочь. 

Я пытаюсь её успокоить, глажу рукой по спине, раскачиваюсь вместе с ней и через десять минут она засыпает. Укладываю её на низкий диванчик и целую в лоб. Теперь я могу свободно заняться уборкой номеров.

Сказать, что к вечеру я устала, значит ничего не сказать. Но даже вспоминая ту прошлую жизнь, когда меня окружала прислуга я всё равно не готова вернуться к мужу. Случайные разговоры постояльцев  будоражат память и я не замечаю как окунаюсь в прошлое с головой. Руки продолжают мыть, вытирать, перестилать механически, мысли же мои далеко. Когда мы только поженились, а муж впервые наказал, я сбежала, но он поймал меня и запер на неделю в подвале. “Гордость смиряется не только болью, но и темнотой,” – так сказал он мне перед тем как закрыть дверь. После этого я полюбила свет, и боялась ночи. У меня начинались панические атаки, мне казалось, что я задыхаюсь. Горячая волна мурашек пробегала по спине, а мир сужался до игольного ушка. Я пробовала покончить с собой, но камеры по дому и охрана мониторили за мной двадцать четыре часа в сутки. Облегчение наступило, когда я забеременела. Мне даже стало казаться, что у нас почти нормальная семья. Кирилл перестал меня наказывать, но стал приводить других женщин. Порой я просыпалась ночью от женских криков: от боли или от удовольствия  были они – я не знала. 

Когда мне на плечо ложится ладонь, я вскрикиваю от страха.

– Ты чего? – успокаивает меня Анжелика.– Не думала, что ты так испугаешься.

– Просто задумалась, – бормочу я, пытаясь оправдаться.

– Там босс пришёл. Номера проверяет, в которых ты прибиралась.

– Зачем?

 – Наверно, сомневался в тебе. 

– Моё присутствие обязательно? 

– Нет.

– Отлично, тогда пойду перекушу, заодно и Василису покормлю.

Мне не хочется видеть Богдана Дементьевича, особенно после сегодняшнего позора, поэтому я ускоряюсь, чтобы не встретиться с ним. 

Василиса уже притомилась, посадила батарею в телефоне. Завидев меня, бросается на шею, будто неделю не видела. 

На ужин у нас всё покупное, я не успела приготовить с утра. Поэтому я завариваю лисенку и себе лапшу, муж бы содрогнулся от одной только мысли, что мы едим. 

К концу ужина в подсобку неожиданно открывается дверь и входит босс. 

– Здрасьте, – бормочу я.

– Почему вы не были на проверке?

– Я не знала, что надо было. 

Из-за руки босса высовывается голова .Анжелики, которая что-то мне показывает, но я не могу понять. Он подходит к столу и только сейчас замечает Василису.

– Привет малышка! – он подает ей руку.

Дочь узнает своего спасителя и бросается ему на шею. Я замираю от удивления – Василиса никогда так не ведёт себя. И насколько я знаю, она вообще побаивается мужчин.

– Василиса, разве так можно? 

– Можно, он же добрый. 

Богдан Дементьевич хмурит брови.

– Ты зачем сдаешь меня? Об этом никто не должен знать, – сердится босс, но Василиса заливается звонким смехом.

– Ты такой смешной. 

Он садится на стул и садит Лисёнка к себе на колени. 

– Я проверки устраиваю не часто, но спрашиваю строго. 

– Каков ваш вердикт? 

– Неплохо.

Его похвала сухая, но даже она вгоняет меня в краску. 

– А кто отведет малышку домой? – внезапно спрашивает он.

– Никто. Она боится быть дома одна.

– Вообще я не разрешаю детей приводить…

– Она никому не мешала, и вела себя тихо, – я перебиваю его, пытаясь оправдаться.

– Хорошо. Тогда отвечать будете своей головой.

Я киваю. 

– Что ж мне пора, – говорит Богдан Дементьевич. 

– А ты в прошлый раз мороженное звал кушать. 

– Помню. 

– Позови ещё раз. Мы от папы сбежали, теперь я могу его кушать сколько захочу. 

Я подскакиваю с дивана, мои щёки пунцовые. Подлетаю к дочке, чтобы остановить её словесный поток, но босс держит Василису крепко. 

– Вася, ты что, тс-с-с-с, 

Богдан Дементьевич подставляет лисёнку ладонь.

– Ты крутая. Давай пять. Сбежать от папы ради мороженного это очень храбрый поступок. 

Василиса шлепает своей маленькой ладошкой в огромную ладонь босса, её глаза сверкают, а у меня опять щиплет в носу.

– Но надо спросить маму, – он поднимает указательный палец вверх. – Маму то ты слушаешься?

– Конечно. Моя мамочка лучшая на свете. 

– Значит, если мама разрешит, то я приглашаю вас в кафе-мороженое завтра. Сегодня уже поздно, все магазины закрылись.

– Я знаю. 

Василиса поворачивается ко мне и сводит бровки домиком, из-за чего напоминает кота из Шрека. Моё сердце не может устоять и я киваю.

– Ну вот и договорились. Завтра как отоспитесь я заеду.

Бос отпускает Василису, жмет ей руку на прощание. 

– Ну всё пока. До завтра!

– До завтра дяденька.

– Не так не пойдет. Меня Богдан зовут.

– Пока Богдан.

Он выходит без оглядки, и как только за ним закрывается дверь Анжелика танцует победный танец африканского племени. 

– Вот это да, – с придыханием шепчет она после дикого танца.– Сколько себя помню никогда не видела нашего босса таким милым. Марина это победа.

– Чья победа? Васькина что ли?

– Ваша общая. Вот сто процентов ты ему понравилась.

– Мне это совершенно ни к чему. 

Анжелика смотрит на меня буду я инопланетянка.

– Мужика не надо? Ты что? Каждая женщина мечтает о таком, а он сам обратил на тебя внимание. 

– Это он совершенно зря сделал. Я мечтаю купить квартиру с Васей и жить с ней вдвоем. Мне не нужны все эти заморочки с мужчинами. Одной легче.

– Но…– пытается возразить Анжелика.

– Ты меня не переубедишь, – прерываю я её и ставлю точку в разговоре. не за чем обсуждать то, что мне не интересно.

– Ну посмотрим, – последнее слово остается всё равно за Анжеликой

Ночная смена проходит на удивление спокойно, без пьяных и наглых постояльцев. Я даже умудряюсь поспать почти пять часов. Утром вместе с Анжеликой идем домой. 

– Какие планы на день? – спрашивает она.

– Да полно. Хотела куда-нибудь на рынок сходить. Вещей прикупить. Да в парикмахерскую забежать хочу, надо подстричь этот конский хвост. 

– А я отдыхать буду. Не выспалась совсем. 

– Наверно, из-за нас. Надо раскладушку купить для подсобки, чтобы удобнее было, – озвучиваю свои мысли Анжелике.

– Да зачем тебе свои деньги тратить. Тем более график мы составили, у нас с тобой смены больше не совпадают. Незачем тебе дочку постоянно на смену с собой таскать. Я за ней приглядывать буду. 

Я с благодарностью смотрю на Анжелику, её доброта поражает. 

– Спасибо, – негромко говорю ей, но словами не передать как я ей благодарна. 

Василиса еле идет, трет глаза. Я подхватываю её на руки. 

– А тебя я, наверно, тоже дома оставлю, чтобы ты выспалась.

 Она кивает головой. 

– Надо сил набраться. Да мамочка, а то еще вечером мороженое есть, – бормочет она сонно. 

Дома я быстро укладываю спать Василису, она засыпает моментально, Анжелика обещает присмотреть за ней, и я несусь до ближайшей парикмахерской. Долой эти волосы, хочу подстричь под самый корень, но все мастерицы салона в один голос уговаривают меня не состригать такую красоту. 

– В чем же красота? – спрашиваю я их.

– Цвет ваш натуральный, настоящий блонд, еще и волос густой. Я такие редко встречаю.

– Отрастут ещё.

– Обстричь всегда можно успеть, а вот чтобы отросли надо ждать несколько лет. Для начала подстригите хотя бы наполовину. До середины спины. Если не передумаете, в следующий раз под каре. Но под ёжик не стоит. Вы такая красивая и нежная, вам ёжик не пойдет. 

Я поддаюсь на уговоры и соглашаюсь на предложенный вариант. как только парикмахер состригает волосы, я чувствую легкость, будто с головы сняли килограмм прошлой жизни. Смотрю в зеркало и улыбаюсь новому изменению  в себе, как давно я мечтала это сделать.

Нeсусь в ближайший рынок, выручает электронная карта города и GPS, но всё равно умудряюсь заплутать немного. Беру постельное, одеяло, и разные мелочи, ведь у нас даже зубных щеток нет. Вещей столько, что приходится вызывать такси. На себе просто не утащить. 

Взмыленная как лошадь приезжаю домой к пяти, затаскиваю вещи. Василиса уже меня поджидает. 

– Мама, а когда Богдан приедет? 

– Василиса, нельзя взрослого дядю называть просто Богдан.

– Но он же разрешил.

– Ну и что. Я не разрешаю. Называй его хотя бы дядя Богдан, – я продолжаю поучать  дочь, запихивая постельное в стиралку на освежающую стирку. 

– Вот он придет я сама у него спрошу. 

“Хоть бы забыл,”– мне совсем не хочется никуда идти. Сейчас бы в душ и на боковую.

– Мама, что с твоими волосами? – вскрикивает малышка. – Ты теперь не Рапунцель?

– Лисёнок, длинные волосы не совсем удобны.

– Наверно, поэтому принц ей волосы тоже обрезает. 

– Потому что её сила не в волосах, а в ней самой. 

– Ты тоже сильная. Да мама?

Я киваю, а мысленно спрашиваю себя “Сильная ли я?”.

Бегу в душ, успеваю только выйти из душа как в дверь раздается звонок. Василиса прыгает радостно у двери. Анжелика пошла открывать дверь, а я несусь в комнату, чтобы накинуть на себя еще что-то кроме полотенца. 

– Богдан Дементьевич. Здравствуйте! 

– Привет! Давно не виделись. 

Василиса повисает на боссе, как маленький шаловливый котенок. 

– Привет, дядя Богдан.

– Опять дядя?

– Мне мама не разрешает тебя Богданом называть.

– Ах, ну если мама не разрешает, то, конечно. Маму слушаться надо.

Пока они общаются в коридоре, я поспешно натягиваю новое розовое платье  в белый горошек. Оно легкое и удобное, то что нужно. Волосы после парикмахерской я не мыла, поэтому просто распускаю их и расчесываю.

Когда выхожу из комнаты, Богдан Дементьевич поворачивает голову в мою сторону и на секунду замирает. Его взгляд пробегается по мне, словно ощупывает. 

– Привет, – здоровается он со мной. – Прекрасно выглядишь. 

Я киваю в знак приветствия. 

– Спасибо. 

Мы выходим из дома. У подъезда припаркована серебристая тойота. На заднем сиденье даже стоит детское кресло. 

Всю дорогу Василиса весело щебечет не умолкая ни на секунду, Богдан на удивление общается с ней без какой-либо натяжки. Муж бы уже давно приказал ей замолчать. 

Самое странное, что он не пытается со мной заговорить, будто и правда эта встреча только ради ребенка. Хотя после слов Анжелики, я тоже думала, что таким образом он пытается подобраться ко мне. Мы куда-то едем по окраине. Города я не знаю, поэтому не ориентируюсь, где мы вообще находимся. Внезапно машина выруливает на соседнюю улицу и попадает в плотный поток машин. Проезжаем еще немного и взгляду открывается вывеска кафе-мороженого. 

У Василисы восторг, он давно хотела побывать в таком кафе, но отец всегда был против. Она крепко держит Богдана Дементьевича за руку и тащит его к витрине. Тычет пальцем во все вкусы сразу и я понимаю, что необходимо вмешаться, иначе она либо разорит босса, либо объесться мороженым.

– Василиса, много мороженого нельзя, – шепчу я ей на ушко. – Выбери два вкуса. На первый раз хватит. 

Она кивает, и показывает на клубничное и шоколадное мороженое.

– Вам что-нибудь взять? – спрашивает босс. 

– Нет, спасибо.

– Боитесь потолстеть? 

– Мне кажется, это не совсем уместное замечание.

– Вполне приемлемая шутка. Тем более с вашей худобой вполне нормально было бы набрать несколько килограмм.

– А вот это точно не ваше дело.

– Вы что обиделись? – Богдан Дементьевич смотрит на меня с удивлением.

– Нет. Обижаться не на что.

– Вот и я так думаю, на комплименты не стоит обижаться.

Босс берет себе фисташковое мороженое. чтобы не выделяться я беру себе горячий шоколад. Василиса наворачивает мороженое, смешно облизывая губы, и морщит нос. 

Василиса наворачивает мороженое смешно облизывает губы и морщит нос.

– Это самое вкусное мороженое какое я ела, – признается она боссу. 

В отдалении слышатся детские крики и смех, там находится детская площадка. Увидев батуты Василиса просится туда. 

– Хорошо, иди, только помни…

– Я должна быть аккуратной, чтобы не набить шишек, а то тебя папа накажет, – она четко проговаривает каждое слово. а я вновь понимаю, что прокололась перед боссом. Но с другой стороны это ведь не моя вина, что муж оказался садистом. Да и слово “накажет” для каждого человека воспринимается по мере его фантазии. Для кого-то наказать – это оставить без сладкого, а для кого-то – рукоприкладство.

Василиса уносится на площадку, я пересаживаюсь за столом так, чтобы площадка была у меня на виду. 

– Что за человек был ваш муж? – озадачивает меня вопросом босс.

– Богдан Дементьевич, я не думаю, что это стоит вообще обсуждать.

– Мы не на работе, можете называть меня просто Богдан.

– Хорошо. 

– И всё же как неравнодушный человек я повторю вопрос. Что за человек ваш муж? 

– Это осталось в прошлом, поэтому я не хочу отвечать на этот вопрос. Вы уж простите.

Я стараюсь оставаться бесстрастной, и не смотреть ему в глаза, но чувствую на себе его тяжелый испытывающий взгляд. 

– Марина, – я поворачиваюсь к нему. – Если вам нужна помощь, вам стоит только сказать. 

– С чего вы взяли? – пытаюсь выдавить из себя улыбку.– У нас с Василисой всё хорошо, даже отлично. 

– Почему же вы зажмуриваетесь каждый раз когда слышите громкий звук?

я зажмуриваюсь? Для меня это открытие, неужели я делаю это машинально.

– Я просто не люблю громкие звуки.

Я чувствую как что-то прикасается к моей руке, вздрагиваю, отдергиваю руку и перевожу  взгляд на стол.

– Это всего лишь моя рука. 

После небольшой паузы он продолжает.

– Если вам не позволяет попросить о помощи ваша гордость, то подумайте о Василисе. 

– А что с ней?

– Судя по тому что я поняла. Вы сбежали от мужа и в случае, если он вас найдет, вам придется не сладко. 

Я не хочу даже об этом думать. С трудом проглатываю колючий ком. 

– Василиса всего лишь ребёнок с богатой фантазией. Мы…э-э мы недавно играли в шпионов, ей так сильно понравилась игра, что она до сих пор в неё играет. 

Богдан хватает меня за руку, я в панике пытаюсь вырвать её. 

– И вы думаете я в это поверю?

– Отстаньте от меня! То что вы мой начальник не дает вам право лезть в мою жизнь, – злобно шепчу ему.

– Мне будет очень жаль вас, если муж вас найдет. Как он накажет вас? А как Василису? Вам не жаль вашу дочь? 

– Вы не знаете ничего. Мне не нужна ничья помощь. Я просто хочу выполнять свои обязанности и получать за это деньги. Спасибо вам за вечер, нам пора. 

Я вскакиваю со стула и быстрым шагом иду к батутам. 

– Василиса мы уходим.

– Мам, можно еще немножко, пожалуйста.

– Нет, нельзя. Уже поздно, надо идти домой.

– Зря вы так, – за спиной раздается тихий глубокий голос Богдана. – Я ведь из лучших побуждений. Мог бы помочь.

– Благими намерениями вымощена дорога в ад.

– Сам не понимаю для чего еще стою перед вами и уговариваю. Но всё же…может иногда стоит довериться кому-нибудь, тогда и ноша станет легче. 

Мне не понятна его настойчивость, хотя, конечно, соблазн велик и хочется довериться.

– Знаете, как показала практика, любая помощь чаще всего чревата последствиями. Просто скажите, что попросите взамен. Быть вашей рабыней до скончания веков? Или ублажать вас по воскресеньям?

Мои слова звучат резко и грубо, но лучше сразу расставить все точки над i. Он подходит ближе и берет меня за локоть, прикосновение легкое, безболезненное, но мне хочется сбросить его пальцы. Пытаясь подавить в себе раздражение я поднимаю на него взгляд, голову приходится запрокидывать назад. Почему он такой высокий, даже выше моего мужа. 

– Уберите руку и не трогайте меня.

– Марина, успокоитесь. Я не хочу вас обидеть или сделать больно. И с женщинами я сплю только, если она сама этого хочет. Мне от вас ничего не нужно. Я просто вижу глубоко несчастную женщину, которой не повезло выйти замуж за козла-садиста, и маленькую девочку, которой так не хватает нормального общения.

Меня бесит его тон, его желание помочь, и вообще вся эта напускная доброта. 

– Этот садист, как вы его назвали, тоже всегда старался помочь, покупал мне подарки, задаривал цветами. Девчонки-однокурсницы пищали от восторга, а я благодарила бога за то,что мне встретился такой мужчина. Всё изменилось, как только закончился свадебный ужин. Можете хоть сколько убеждать меня в своих намерениях, но я не верю в святую добродетель. Ни в вашу, ни в чью бы то ни было.

– Василиса,– я не узнаю свой голос, он высокий как никогда.

Дочь тут же перестает прыгать и бежит ко мне, её глаза беспокойно всматриваются в моё лицо. Богдан убирает руку и я облегченно вздыхаю. 

– Я и не прошу верить. Просто позвольте вам помочь. И не пугайте дочь. Она только начала мне доверять,неужели вы хотите её расстроить.

Я бросаю быстрый взгляд на него. А он неплохой манипулятор, не хуже моего мужа. тот тоже всегда пытался действовать через дочь.

– Единственное, что я могу вам позволить сейчас, так это отвезти нас домой.

– Хорошо.

Я подхватываю Василису на руки и иду к выходу. Богдан идет следом. Притихшая дочь начинает беззвучно смеяться, её маленькое тельце вздрагивает от смеха. Я поворачиваюсь и вижу как Богдан показывает ей язык. я отворачиваюсь, чтобы сдержать глупую улыбку, и как ему это удалось, секунду назад я была злая и ненавидела всех на свете. 

Время близится к десяти, когда машина останавливается перед домом. Богдан выходит из машины отстегивает лисёнка от кресла и несет в квартиру. Малышка крепко обнимает его за шею и что-то доверительно шепчет на ухо. В груди неприятно шевелится ревность, Василиса моя девочка, и мне неприятно видеть как она может любить кого-то ещё кроме меня. Как только дверь открывается Василиса убегает в зал к телевизору, а я остаюсь стоять на пороге перед Богданом. Его светло-зеленые глаза смотрят весело вслед Василисы, но как только он переводит взгляд на меня, его лицо меняется и становится серьезным.

– Вам завтра на работу?

– Кажется, да, я не помню график. 

– Хорошо. Значит, до завтра.

– До свидания.

Но он продолжает стоять, словно ждет чего-то. 

– Что-то забыли? 

– Хотел спросить. 

Я поднимаю бровь в немом вопросе.

– Если Василису не с кем завтра оставить я мог бы присмотреть за ней.

– Нет, нет, не стоит. Мы с Анжеликой график составили так, чтобы в разные смены работать. Так что на работу я лисёнка больше не приведу. Не переживайте. 

Растерянность на его лице сменяется холодным выражением отстраненности. 

– Отлично. 

Он разворачивается и уходит.

(Кирилл)

– Пожалуйста, Кирилл! Выпусти меня! Что я такого сделала? За что?

Из-за двери доносятся всхлипывания Леры. Они словно музыка, я чувствую удовлетворение от того, что стерва наказана. Приятное тепло разливается в груди и прикрываю глаза. Давно уже надо было привести её в дом. Она с самого начала кидала на меня робкие взгляды. Я видел как нравлюсь ей, но что-то останавливало меня. Может обычное нежелание объяснять свои пристрастия. Но я молчал. Марина своим чистосердечным признанием подруги облегчила мне жизнь. Лера уже знала на что шла. Хотя…может только догадывалась. Рот растягивается в ухмылке. Да давно не было такого драйва. Марина в последние годы не доставляла уже такого удовольствия, как только она поняла, что мне нравится слышать как она плачет, то сразу перестала это делать .А если и плакала то только беззвучно, одними слезами. Кто бы мог подумать что за этой хрупкой внешностью скрывается та еще стерва. От одного воспоминания о том, что она сбежала волна злости поднимается в груди. 

– Мерзавка! 

Не зря я воспитывал её. Вот только рано расслабился. Женщины коварные и лицемерные твари. Никогда ничего не говорят, что у них на уме. Марина в очередной раз доказала, что ни одна женщина не достойна ни доверия, ни прощения. Не зря же бог наказал Еву за вранье. Их сущность была гнилая с самого начала. Они испытание на пути мужчин и я не должен поддаваться на их уловки. Марине не сбежать,  я всё равно найду её и вот тогда она точно пожалеет. Я поправляю галстук, встаю и направляюсь к выходу. Семейный дела, конечно, важны, но бизнес сам себя не построит. беглянка отыщется, в этом я даже не сомневаюсь, не зря же я нанял лучшего частного детектива.  

Проходит неделя. Прошлая жизнь вспоминается как страшный сон. Работа в гостинице уже не кажется такой тяжёлой, как в первую смену. Действительно человек может адаптироваться где угодно. Я лежу на диванчике, время час ночи, но сна ни в одном глазу. В последнее время я совсем перестала спать, словно во мне аккумулировалась вся накопленная за время брака энергия. Будто я спала, а сейчас проснулась. Я думаю как мне жить дальше. И хоть мне нравится наша комната, тем более после того как мы её украсили и декорировали, нравится соседка Анжелика – она словно мама поддерживает меня и помогает. Я всё же понимаю, что в скором времени придется уехать, ведь нам нельзя оставаться надолго в одном месте.  Жаль бросать недавно обретенную подругу, я даже стала чувствовать себя в какой-то степени под защитой. Забытое чувство, когда о тебе заботятся. Мама умерла, когда мне было двадцать. От одного воспоминания о ней на глазах выступают слезы. Моя родная, если бы ты была рядом ты бы подсказала как быть. И может защитила бы от Кирилла. Её голубые глаза, светящиеся добротой долгое время стояли перед глазами, любимые теплые руки. Как мне не хватает её слов.: “Моя русалочка – ты моё сокровище и у тебя всё должно быть хорошо. Главное верь”. Как часто эти слова помогали мне. 

Смахиваю непрошенные слезы, злюсь на себя за слабость. Не время плакать и предаваться сентиментальности. Мама умерла, а я осталась. Мне надо заботиться о себе, о Василисе. А ведь мой лисёнок вылитая бабушка, словно усмешка судьбы над мужем. Он так хотел сына – вторую копию себя. Но вселенная решила, что такой индивидуум не достоин копий. И слава богу.

Из-за двери доносится какой-то шум. Я встаю и иду на шум. Открываю дверь, передо мной открывается неприятная картина. Три вахтовика вернулись в гостиницу в нетрезвом виде. Непросто в нетрезвом, а в неадекватном виде и оскорбляют  администратора Андрея. Чем он им не угодил не понятно, но матерные слова разлетаются по фойе гостиницы. Андрей один, охранника почему-то нет. Может вышел покурить. 

– Слышь ты педик крашенный, – обращается самый развязный обросший к Андрею, но его перебивает другой. Тоже пьяный, но не такой заросший. Пытается говорить вежливо, насколько можно говорить в этом состоянии.

– Понимаешь Андрюха. Мы два месяца пахали. Отдохнуть хотим. Понимаешь? Девочек нам надо.

– Понимаю, но наша гостиница не предоставляет подобные услуги. 

– Блин, ты похоже не понимаешь. Мы работали писец как проклятые, заработали много денег. Хотим расслабиться. Понимаешь? Если ты подсуетишься тебя в обиде не оставим. Сечешь, студент?

– Я всё понимаю, но помочь в этом случае ничем не могу. Вам надо было останавливаться в другом отеле.

– Да, чо с ним базарить. Козёл одним словом. 

пока я пытаюсь понять что к чему, меня замечает один из приятелей.

– О, смотри какая. А говоришь девок нет. 

Он отстраняется от ресепшена и нетвердой походкой приближается ко мне. Другая девочка-напарница тоже высовывается из нашей комнаты. 

– Блондиночки, как я люблю.

Что делать в таких случаях я даже не представляю, хочется развернуться и убежать, но я продолжаю стоять. 

– Андрей, где охранник? – спрашиваю я у администратора.

– Они его в туалете закрыли. 

– А тревожная кнопка?

– Нажал, жду.

Или он плохо нажал, или охранное агентство не особо торопится выполнять свои обязанности. Бородач хватает меня за шею и притягивает к себе, можно сказать виснет на мне. Он него мерзко воняет спиртным, кислым потом и нечищенными зубами. Обветренной ручищей он пытается залезть в вырез моей новой формы. Я со всей силы вцепляюсь зубами в его руку за что получаю рукой по губам. Будто врезалась с разбега в стену. Губы горят и распухают мгновенно. 

– Что здесь происходит?

Я поднимаю голову и вижу на нижней ступеньке Богдана Дементьевича. Его красивое спокойное лицо сейчас больше напоминает оскал волка. Тяжелый взгляд светло зеленых глаз будто пронзает насквозь. Он спускается со ступеней и подходит к задире, который держит меня. 

– А ты кто такой? 

Богдан не отвечает, просто протягивает руку и хватает хулигана за кисть руки, секунда и тот валяется уже на полу. Я даже не понимаю, что он сделал, настолько движения четкие и быстрые. 

– Ты чо охренел? – подает голос второй дебошир. Он тоже ещё верит в свои силы и развязной походкой идет на Богдана. Я даже не успеваю испугаться за него как босс молниеносно укладывает и этого. Весь персонал стоит ошеломленно открыв рты, а Богдан Дементьевич открывает туалетную дверь, выпускает охранника и они вместе выталкивают пьяных друзей на улицу. Минут через пять приезжает охрана. Босс оставляет их с администратором, а сам подходит ко мне. Молча приподнимает мой подбородок и осматривает разбитые губы. 

– Всё нормально, водой ополосну и пройдёт,– бормочу я, но Богдан Дементьевич берет меня за руку и тянет за собой к лестнице. Приходится слушаться и я нехотя бреду за ним. Он ведет меня в свой кабинет.

– Вот сволочь. Последнее дело бить женщину. 

Босс достаёт из стола аптечку, вынимает вату и перекись.

– Богдан Дементьевич, успокойтесь. Ничего страшного, я сама обработаю рану. 

Но он не слушает меня, подталкивает к стулу, и мне приходится в него сесть. Мягкая кожа приятно скользит, я откидываюсь на спинку. 

– Когда ты перестанешь называть меня по отчеству? Не настолько я и старше тебя.

Он смачивает ватку перекисью и аккуратно промокает разбитую губу. Я морщусь. 

– Извини,– шепчет он.

Так странно видеть его передо мной на коленях. Чувствовать заботу от мужчины, который несколько минут назад словно герой из боевика раскидал бандитов. Он смотрит мне в глаза, а я впервые не дергаюсь от прикосновения мужчины.

– Как жаль, что ты обрезала волосы.