Измена. Отвергнутая истинная

Стою у высокого напольного зеркала в наших с мужем покоях, и не могу поверить. Кружевной рукав платья закатан. Я смотрю на предплечье с невероятным ужасом.

Моя метка истинности. Мой залог счастливой жизни с Райленом, Великим Драконорождённым.

С моим мужем.

Метка… Она побледнела. Дыхание учащается, и на меня надвигается ощущение чего-то ужасного. Вскидываю глаза в зеркало, и вижу, что по щекам катятся слёзы. Тут же вытираю их рукавом.

Он подарил мне это платье, как и множество других. Выписывал для меня именитых модисток из столицы, которые шили для меня умопомрачительные наряды.

Райлен показал мне жизнь, которой я не знала. Но важнее всего – одарил любовью и защитой. Я узнала, что такое принадлежать настоящему мужчине, который заботится и ограждает от опасностей.

Моя метка истинной – благословение. Для всех. Для родителей – особенно, для отца – отличный шанс сбагрить обузу. Для меня – гарантия союза с человеком, который завладел моим сердцем. Для Райлена было настоящим счастьем найти свою истинную, ведь он искал её не один год.

Но сейчас… Не понимаю, что происходит. Почему метка исчезает?! Разве такое возможно?! Когда моя метка появилась, я испытала шок. Потом – смятение, ведь она оказалась меткой слабой привязки.

Ладно бы там средней, сильной… Но слабой? Не уверена была, что кто-то вообще захочет искать меня, ради слабой метки.

Но родители оказались в восторге. И хозяин моей метки нашёлся очень быстро.

Райлен дар Лилигрин пришёл в наш дом без предварительных объяснений. Его слуги внесли сундуки, до краёв наполненные золотом. Отец, всегда громкий и резкий на слова, краснел и молчал. Матушка прикинулась тенью в углу. А сестра и вовсе не показалась.

- Покажи руку, - велел мне Дракон.

Высокий, мощный. С длинными чёрными волосами и насмешливыми глазами. С таким разворотом плеч, что едва вошел в проём входной двери.

Я сделала, как он велел. Закатала рукав, и показала ему метку, появившуюся буквально вчера утром. Видела Великая Драконица, его нельзя было ослушаться. Таким строгим, властным, но и бархатистым был его голос.

Райлен бросил лишь мимолётный взгляд на метку. Ему этого хватило, чтобы признать мою истинность.

- Юстина.

Он назвал моё имя так, словно закутал в тёплое одеяло. И я улыбнулась ему – чужому мужчине, пришедшему заявить на меня права.

- Я забираю тебя. Ты – моя истинная. Пойдёшь со мной, Юстина?

Все понимали, что спросил он чисто ради приличия. Драконам не отказывают.

- Да, господин, - прошептала тогда я.

И с той поры ни минуты не пожалела. Райлен был добр ко мне. Может, слегка отчуждён поначалу, но мы быстро сблизились. После свадьбы он внёс меня в замок на руках, и представил прислуге, как госпожу замка, Юстину дар Лилигрин.

А после нашей свадьбы и первой ночи я убедилась, что он мой единственный… Ведь никогда не ощущала подобного к любому другому мужчине. С той ночи Райлен стал моей жизнью, моей огромной любовью. Он вызволил меня из ада, который отец называл «правильным воспитанием».

Я ждала наших встреч. Ждала общих ужинов в большой столовой, ждала ночей и его прикосновений. И единственной моей мечтой стало достойно отблагодарить любимого – родить ему сына, настоящего дракона, которого он так хотел.

Но прошёл год, а я так и не забеременела. А теперь моя метка пропадает…

В комнату входит слуга, и я рывком поправляю рукав, чтобы он закрыл то, что раньше было моим благословением.

- Миледи, господин вас ожидает.

Голос у него загробный. Мне даже кажется, что он смотрит на меня с жалостью.

- Передай ему, что я спущусь через несколько минут.

Щёки покраснели от слёз, так что умываюсь и заново наношу лёгкий макияж. Поправляю волосы – медово-русые кудри послушно струятся по плечам и спине. Кокетливо улыбаюсь отражению. Пытаюсь зажечь зелёные глаза игривым светом, но получается жалкое зрелище.

Надо идти. Райлен не любит ждать.

Каблучки звонко стучат по отполированному паркету. Но я бы приглушила этот звук, и не привлекала лишнего внимания. Голова сама втягивается в плечи, словно я в чём-то виновата, и лишь усилия воли и обилие слуг вокруг не дают этого сделать.

Спускаюсь вниз отделанной мрамором и драгоценными камнями лестницей. С каждым шагом, приближающим меня к дверям в столовую, сердце ухает вниз.

Когда же я слышу звонкий женский смех – оно падает и разбивается на мелкие кусочки.

Спокойно, Тина. Отставить панику. Может, Райлен развеселил шуткой кого-то из прислуги? Или к нему приехала подруга детства, которую он хочет мне представить.

Всё может быть не так страшно, как я себе накрутила.

Но ладони сжимаются в кулаки, а сердце стучит так громко – того и гляди, Райлен услышит. Почему я не вхожу? Неужели подспудно ожидаю подлости? От кого?! От Райлена?! Да стыд мне!

Кладу ладонь на отполированную блестящую дверную ручку. Она приятно холодит пальцы. И всего за мгновение до того, как я отпираю дверь, слышу женское мурлыканье:

- Рай, прекрати… Она же сейчас войдёт…

Рай?! Он даже мне не позволяет так себя называть! Сглатываю. Застываю и мечтаю, чтобы услышанное мне просто померещилось.

- В этом доме я решаю, что делать, - глубокий, полный уверенности голос любимого, - Тину не стоит бояться. Не тебе уж точно. Она как снулая рыба. Не скажет и не сделает ничего… яркого. Она на это не способна.

В голове мутится, а перед глазами расползаются тёмные пятна. Я не верю, что это говорит Райлен!

- Получается, я особенная для тебя? – журчит всё тот же голосок.

- Более чем, Лила… Более чем.

Дрожащей рукой поворачиваю ручку и вхожу в столовую. Обыкновенное величие этого места больше не задевает меня, как обычно. Ведь перед собой я вижу весьма откровенную картину. Даже бесстыдную.

Неизвестная мне девица сидит на нашем обеденном столе. Опершись руками о стол позади себя, она выставляет вперёд открытое и весьма пышное декольте.

В которое с удовольствием зарылся лицом мой супруг.

- Ой… Я же говорила, Рай!

Отзвук звонкого голоса любовницы Райлена отдаётся эхом в просторной столовой. Он разрывает меня изнутри, раздирает грудь, из которой хочется вырвать глупое сердце, которое уже давно принадлежит этому дракону.

«За что ты так со мной? За что?!» - спрашиваю у него одним взглядом. Он уже выбрался из выреза своей зазнобы, и глядит на меня с заметной прохладой.

Делаю шаг к ним, потом ещё один. Этот путь от двери к столу никогда ещё не был таким длинным. Он растянулся во времени на столетия, на протяжении которых я смотрю в глаза любимому изменнику. Я знаю, что выгляжу, как принцесса. Я жена Великого Драконорождённого. Я выше, чем любая принцесса!

Но сейчас я смотрю в его глаза, и вижу там себя ниже поломойки. Моё богатое пышное платье, моя юность и красота, и моё сердце для него больше ничего не значат.

- Явилась, - меня задумчиво смеряет взглядом девица на столе, - Рай говорил, что ты вечно опаздываешь.

- Не называй его Рай, - морщусь, - ему это не нравится.

- Откуда тебе знать, Юстина? Ты меня ни разу так не называла.

У меня отнимает дар речи. Он посмел отчитывать меня при своей любовнице?!

- Ты позвал меня сюда, чтобы это сказать?

Невольно скольжу взглядом по девице. Алые губы, чёрные волосы. Декольте в три раза больше моего. На лице выражение, словно она ухватила за хвост счастливую птицу. Хотя… Так ведь и есть?

- Нет. Другое.

Он достаёт из внутреннего кармана свиток, перевитый белой лентой. А у меня почему-то начинает печь под лопаткой. От глупости ситуации хочется плакать навзрыд, но я не смею дать волю чувствам. Поджимаю губы и сжимаю руки в кулачки, лишь бы не взвыть от боли.

- Что это? – с тревогой смотрю на пергамент.

- Посмотри, ей любопытно! – заливается смехом… как Райлен её называл? Лила? Она спрыгивает со стола и приобнимает моего мужа. Он кладёт руку ей на талию.

- Райлен?!

- Документ, - чеканит он, буравя меня глазами, - о расторжении нашего брака.

Отступаю на шаг. Чувствую, как задрожали коленки. Хорошо, что пышное платье это скрывает. Кажется, что мне снится дурной сон, и я не могу проснуться.

Перед глазами пролетает весь наш год совместной жизни. Год ласки, любви и заботы. Год, каждый день которого я подарила супругу. Мой мир, сотканный из доверия и нежности, лелеемый, как драгоценная ваза, разлетается на осколки у меня на глазах.

Лила заливисто смеётся, так ей нравится моё замешательство.

- Маленькая девочка в шоке, - мерзко тянет она, имитируя мой голос, - чего застыла? Иди вещи собирай. Рай уже написал твоему папаше.

Сдерживаю горестный вскрик лишь огромным усилием воли. Это неправда! Я не хочу верить в эти слова! Ещё вчера всё было хорошо и мы с Райленом были счастливы…

Но развязно развалившаяся на стуле Лила – свидетельство того, что в наших отношениях трещина прошла уже давно. Почему же муж просто не сказал? Не поговорил со мной, почему мы не обсудили наши проблемы? Почему он позволил мне слепо верить в наше счастье, а теперь вышвыривает из дома, как паршивую собачонку?!

- Ты правда написал отцу? – смотрю на Райлена с болью.

Мой любимый, самый дорогой человек, окидывает меня полным холодной насмешки взглядом.

- Да.

Поджимаю губы и проглатываю слёзы, которые уже не дают нормально дышать.

- Ты ведь знаешь, что меня ждёт.

Если отцу придётся меня забрать… Думаю, у меня впереди мои последние дни. Если отец не убьёт меня прямо здесь, то убьёт дома. Он избивал меня и раньше, даже за крошечные огрехи. Таким было наше с сестрой детство. Жить, опасаясь, что один наш родитель прикончит другого.

И нас заодно.

- Надо было думать раньше, Юстина.

- Думать раньше? – спасибо Великой Драконице, в моём голосе нет дрожи и слёз, - о чём ты, Райлен? Я ведь одним тобой живу!

- Кончай ныть, подруга, - пренебрежительно бросает Лила, перекидывая ногу на ногу, - мы взрослые люди, и всё поняли. Удовлетворять мужа надо получше! Он говорил, ты не любишь менять позы. Так что все твои несчастья лишь от скудного ума. И лени в постели.

Взглядом прошу Райлена прекратить это. Но он только пронзает меня ледяно-серым взглядом, как копьём.

- Умоляю, Райлен… - шепчу обессилено, - ведь я… Ведь я беременна!

Хуже и быть не могло. Вижу, как Лила запрокидывает голову назад и откровенно хохочет. А Райлен исполняется яростью.

- Не лги мне! – взрывается он.

Рыча, муж хватает меня за руку. Он закатывает рукав платья, скрывающий побледневшую метку истинности.

- Вот почему у нас не может быть малыша, - зло бросает он, - наша привязка почти исчезла. Ты мне не нужна. Думаешь, раз ночью темно, то я не замечу, что метка почти пропала? Почему ты сразу мне не сказала?!

- Брось, Рай, что ты пытаешься вытянуть из неё хоть что-то? Она и правда, как дохлая рыбёшка. Ни кожи, ни рожи, а теперь ещё и без метки. Смотри сюда, роднуля!

Она резким движением закатывает рукав, и едва не лишаюсь чувств.

На её руке метка средней привязки!

Мысли мечутся в голове, как птицы в клетке. Такое вообще бывает?! Я никогда не слышала, чтобы метки истинности исчезали, и появлялись у других! Ведь их смысл – указать на идеальную для дракона пару!

Но мои глаза видят именно это: у Лилы на руке моя метка. И проявилась она гораздо ярче, чем у меня.

Это означает, что она может родить для Райлена идеального наследника. Но…

Как тогда быть с моим дитям? Я ведь не обманула Райлена.

Я правда беременна.

Весь год нашей совместной жизни ребёнок был моей мечтой. Нашей с Райленом общей мечтой. И сейчас, когда я, наконец, смогла забеременеть, мой любимый мне не верит?!

- Что ты скажешь на это?! – Лила потрясает своей меткой у меня перед носом.

Беспомощно смотрю на Райлена, но понимания и поддержки там больше нет. И с болью осознаю, что больше никогда не увижу в его глазах любви. Не увижу того ласкового взгляда его суровых, чуть нахмуренных глаз.

Этому больше не бывать, потому, что он так решил. Никакая Лила со своей меткой не поколебала бы его уверенности в своём решении. Если бы он выбрал меня… Но он так не сделал.

И я даже не могу его обвинить. Он дракон! Ему нужен сильный наследник и жена с меткой истинности.

Что мы имеем? Мою метку едва видно даже на моей очень светлой коже. А метка Лилы чуть не горит огнём.

Всё решено без моего участия. И я никак не могу повлиять на это решение.

Потому смотрю на Лилу, на её искажённое злой ухмылкой лицо.

- Ты права. Твоя метка сильнее.

Поднимаю взгляд на Райлена, ищу хоть какие-то проявления чувств. Ну нельзя так жарко шептать мне ночами о любви, и так резко охладеть!

И ничего не вижу. Он бесчувственен ко мне, как посудный шкаф за его спиной.

- Я подчиняюсь твоему решению, - опускаю глаза. В этот момент я умереть готова.

- Нашему решению! – встревает Лила, - нашему решению, поняла? Моему и Райлена. Нашему общему. Тупая провинциалка!

У меня отнимает дар речи. Но Райлен не спешит вступиться за меня, как было ранее.

Он кладёт пальцы мне на подбородок, поднимает мою голову.

- Повтори.

Я почти теряю сознание в этот момент – когда он Лилу ставит выше меня. Окончательно.

- Повтори! – рявкает Райлен, - ты подчиняешься нашему решению! Моему и Лилы!

Ноги подкашиваются и почти не держат. Сохранить какое-то достоинство я уже и не надеюсь.

- Я… Подчиняюсь вашему решению. Вашему с Лилой.

- И?

- И я… Я… Тупая… Провинциалка…

Тогда он отшвыривает меня от себя, и я, споткнувшись о юбку платья, падаю. Слёзы льются рекой. Горестные всхлипы рвутся из груди, где разрослась дыра. Это так больно, что не хватает слёз, чтобы эту боль выплакать.

Но я вспоминаю о своём малыше. Именно так – это МОЙ малыш. Мужчина в этом зале больше не имеет к нему никакого отношения. И у меня нет к нему больше никаких просьб и претензий. Пусть забирает себе Лилу, а я… У меня есть кое-то более драгоценное.

Лила осмеивает моё падение, но умолкает, когда я встаю на ноги. Внутри меня ребёнок – горит моя путеводная мысль-звезда. И он будет самым дорогим, самым любимым. И я не наврежу ему лишними треволнениями.

Вытираю пальцами слёзы – деликатно, очень женственно. Потом смотрю на двух людей, которых больше никогда не хочу видеть.

- Я подожду отца в саду, - говорю настолько спокойно, насколько получается.

После унижения, что я пережила, голос дрожит, но я о нём не думаю. Ребёнок. У меня будет ребёнок. И я уже его очень люблю! Он – моя жизнь!

И – к удивлению Лилы и Райлена – на моём лице скользит подобие счастливой улыбки.

Уже в саду моя радость касательно ребёнка испаряется. Нет, я всё ещё счастлива, что стану матерью. Но моя новая реальность придавливает меня, как булыжником. Я даже вещей не собрала. Всё, что у меня есть, подарено Райленом.

Теперь оно принадлежит Лиле.

Отныне она будет спать с ним рядом в спальне, которая была нашей с Райленом. Будет ждать его после службы, будет ужинать, сопровождать его на званых вечерах… Будет носить его ребёнка. Вздыхаю, и кладу руки на живот.

Но она никогда не станет матерью его первенца. Этого ей у меня не отнять.

Не знаю, сколько сижу в саду. По ощущениям – мгновения. Но, услышав шум подъезжающей кареты, словно просыпаюсь.

За мной приехал отец.

Пока ожидаю своей участи, под лопаткой начинает ужасно чесаться. А потом снова печь. В своем роскошном платье я никак не могу вывернуть руку так чтобы почесать это место - слишком хорошо затянут корсет.

Потом слышу скрип открываемой дверки кареты, и становится всё равно.

Отец. Я слышу его голос, от которого всё внутри каменеет. Сколько всего этим голосом было сказано мне, матери и сестре! А сколько под его звучание было сделано…

Тихо встаю с лавки у живой изгороди, но не в полный рост. Не хочу, чтобы меня заметили. Крадусь поближе к прибывшему родителю. Чтобы хоть как-то подготовиться к тому, что ждёт меня впереди, нужно услышать, о чём они будут разговаривать.

Приходится пройтись по клумбе, которую очень любит мажордом Альберт, но я в таком состоянии, что уже всё равно. Единственное – стараюсь не наступать на цветы, иду осторожно.

Отец, как всегда, голосистый. И с Райленом, которого мне сквозь листья куста не видно, слишком панибратский.

- Чё, я так и знал, что вам эта шваль не подойдёт, дар Лилигрин! – напрягаюсь уже после первой его фразы.

Это он обо мне? Закусываю губу, чтобы снова не разрыдаться. За что?!

- Это наше с Юстиной дело. Просто заберите её, - велит мой уже бывший супруг. От его голоса сквозит таким льдом, что становится жутко даже мне, хоть они меня и не видят.

- Канеш я её заберу! Так отделаю, что мамка не узнает! Посмела вам, милорд, не угодить! У меня есть ещё одна доча, уважаемый. Еси чё, мигом вам пришлю!

- Вряд ли госпожа Марионис будет рада, едва познав горе утраты, снова оказаться замужем. Она ещё не выдержала срок траура.

Что?! Госпожа Марионис?! Закрываю рот обеими руками и так и стою несколько минут. Мою сестричку, милую Дарлу, выдали замуж?! Почему мне никто не сказал?! Мы с ней каждую неделю шлём друг другу письма, но она ни о чём мне не рассказала!

Ещё и овдовела так скоро! Получается, отец будет зол вдвойне. Обе его дочери, после непродолжительного замужества, возвращаются домой.

Он убьёт нас, от ярости. Всё ещё хуже, чем я думала. Беременная я, овдовевшая Дарла… Ему такое и не снилось. Наверное, радовался, когда избавился от нас.

А тут вот. У Дарлы муж умер, а мой просто наигрался мной, как игрушкой.

В груди щемит за сестрёнку. Бедная Дарла! Не знаю, любила ли она своего мужа, но пережить такой стресс, потерю, это ужасно.

Но мы с ней хотя бы увидимся, и вместе как-то выстоим. Как в детстве.

Глубоко вдыхаю, считаю до десяти. Где-то на дереве рядом поёт птица. Радуется жизни. Когда моя жизнь идёт под откос. Кажется, что мне больше никогда не испытать радости… Настолько всё ужасно. Хуже и быть не может.

Хотя… У меня будет малыш. Мысль о нём наполняет меня светом. Что бы ни случилось в этом мире, я никогда не буду одна. И ты, моё сокровище. Я никогда не оставлю тебя.

Интересно, как отец отреагирует на мою беременность? Даже вообразить не могу. Но не питаю себя тщетными надеждами, что он не станет меня бить. Маму он избивал, даже когда у неё была сломана рука.

Может сбежать? Да только куда? Беременная, без помощи я долго не протяну. А когда узнают, что я бывшая жена лорда дар Лилигрина, быстро вернут обратно. А потом отцу, так или иначе.

Бывшая жена. Бывшая… Поверить не могу.

Очень не вовремя меня начинает мутить.

Обхожу несколько кустов, и выхожу к отцу и Райлену со стороны, чтобы не вызвать подозрений. Они стоят друг напротив друга, боком ко мне. Невысокий полный отец, надевший свой лучший, прохудившийся костюм в полоску. Сестра по секрету мне рассказала, что это его свадебный костюм. Отец со времён свадьбы не удосужился обновить гардероб. Да и зачем? Новым костюмом утром не похмелишься.

А Райлен… Сердце болезненно сжимается. До чего же хорош… Высокий. Мощные поджарые бёдра. Крепкий торс того и гляди порвёт жилетку.

Мой бывший муж…

Подхожу к ним, опустив глаза вниз.

- Добрый день, папень…

И в ту же секунду ловлю такую затрещину, что едва не рою носом землю.

Удерживаюсь на ногах, но с трудом. Тошнота подкатывает к горлу от резкого толчка. Но больнее всего – унижение. Я не ожидала другого от отца, но Райлен… Он сегодня открылся для меня с невиданной стороны.

Сглатываю комок в горле, потираю зудящую щёку. Но боковым зрением замечаю что-то странное.

Райлен держит моего отца за руку, поднятую для повторного удара. Я застываю, не веря своим глазам. Может… Может не всё потеряно?! Какая я дура, что об этом думаю… Но зачем Райлену защищать меня, если я ему больше не нужна?

Вижу, как бывший муж мельком оглядывается через плечо. Потом медленно и очень чётко говорит отцу:

- Есть условие. Юстину нельзя бить.

Папа пыхтит. Потом багровеет. Вижу, как шарит по карманам в поисках фляжки, которую мы с Дарлой и матушкой ненавидим всей душой. После этой фляжки всегда следовала бессонная ночь, крики, побои. Сломанные конечности, вырванные волосы. Много чего.

Но фляжка словно испарилась, и отец недовольно глядит на Райлена. Его губы скривлены в брюзжащем выражении.

- Она уже не твоя жёнушка, Лилигрин, а снова просто моя дочка. В твоей бумажуле не указана её фамилия, а? Дай-ка угадаю, там написано, что она больше не Юстина дар Лилигрин, а снова Юстина Хэвилленд. Касательно неё ты не можешь давать указаний, понятно?!

Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы меня не стошнило прямо здесь. Райлен напрягает кисть – совсем немного, он даже не старается. Но отец издаёт раздирающий душу вопль – такой, что с ближайшего куста упорхнули все бабочки.

- Я предупредил, - очень тихо и спокойно говорит Райлен.

От него исходит убийственная аура. Тёмные серые глаза сощурены, бицепсы напряглись под тонкой белой тканью рубашки.

В последний раз он смотрит мне в глаза. И в них не видно сумятицы или сожалений. Лишь твёрдая решимость.

- Это мой прощальный подарок тебе, - бросает он равнодушно.

Я не знаю, чего мне хочется больше: послать его в пасть Тёмному Драконорождённому, пожелать, чтобы у него больше никогда не было детей, или кинуться на шею с мольбами оставить меня рядом. Что-то ведь означает его указание отцу не бить меня?

Или я пытаюсь выдать желаемое за действительное…?

Ровно в этот момент вдали появляется силуэт Лилы. Она уже сменила платье на яркое алое, которое лишний раз подчёркивает её хищную красоту.

Любовница Райлена плывёт по брусчатой дорожке в нашу сторону, и я понимаю, что грядёт неприятный разговор. Но я настолько обессилена, настолько разбита и унижена, что не хочу принимать в нём участие. Мечтаю лишь о тёплом уголке, где можно побыть и восстановить силы.

Потому, едва завидев Лилу, делаю шаг к отцовскому экипажу, желая укрыться внутри. Но Райлен быстро и грубо хватает меня за плечо.

- Стой тут, - приказывает он, даже не удостоив меня взглядом, - выслушай Лилу.

- Я не хочу, - возражаю шепотом, чувствуя, как меня покидают последние силы.

- Имей уважение! – рявкает Райлен, - она новая госпожа дар Лилигрин! Не веди себя, как капризная дурочка. Повинуйся.

Повинуйся… Повинуйся… Повинуйся…

Набираю в грудь побольше воздуха. Великая Драконица, дай мне сил пережить это испытание!

- Господин Хэвилленд, с приездом! – щебечет Лила, подойдя, - как приятно, что вы не обременили нас с Раем, и приехали за Тиночкой сами!

От такого приветствия оторопевает даже отец. Но Лила не останавливается, и что-то суёт ему в руки.

- Вот, возьмите! – рассматриваю нечто, оказавшееся пухлым синим кошелем, - эти копейки для нас не деньги, а вам помогут! Денюжка лишней не бывает.

Меня просто трясёт. От бессилия что-то изменить, или от ярости? Не знаю. Но выдержать такое лицемерие невероятно сложно. Идеальное личико любовницы Райлена освещено язвительной заботой. Вишнёво-бордовые губки сложены бутоном розы.

Отец молча смотрит на кошель в руках Лилы. Безмолвно молю его не принимать эти деньги.

- Шо ж, госпожа, ежели сами предлагаете! – он практически выдирает кошель из рук Лилы, - вы звиняйте, если моя Тинка где-то вам чё напортачила.

От его слов тошнит ещё больше. Я уже практически мечтаю оказаться в карете. Желательно, в одиночестве.

Папа снова шарит по карманам, но фляжки нет. Неужели он отхлебнул бы прямо тут, перед всеми? Мерзость…

- Да нет, наоборот! – всплескивает руками довольная Лила, - я даже рада, что Рай этот год пробыл в таких надёжных руках!

- Лила, придержи язык, - резко обрывает её Райлен, - иначе справедливо его лишишься. Нечего трепать им попусту. Иди в дом.

- И то правда! – ничуть не смущается любовница, подхватывая пышные юбки красного платья, - увидимся! Хотя, скорее, нет.

Она ускользает прочь. Даже подпрыгивает от радости по дороге во дворец. Смотрю на Райлена из-под опущенных ресниц. Не сказать, что он выглядит счастливым. Скорее, задумчивым. Может, осознал, что наделал?

Великая Драконица, ну опять! Зачем я об этом думаю, и пытаюсь его оправдать! Он прекрасно осознаёт свои действия, и их последствия.

Надо плыть самой, Юстина. Как-то. У меня ведь скоро родиться ребёнок, в конце-концов. Так что нужно взять себя в руки если не ради себя, то ради него.

- Надёжные руки! – подаёт голос отец, - госпожа сделала большой комплимент этой недотёпе. Хорошую жену супруг никогда не выставит прочь из дома.

- Я. Велел. Вам. Забрать. Юстину. – Райлен чеканит слова, - а не оценивать её. И снова напоминаю, что избивать её строжайше запрещено. В первую очередь, для вашей безопасности, господин Хэвилленд.

- Вы, никак, мне угрожаете?! – со стыдом смотрю, как папа расправляет плечи, и идёт на Райлена.

На его камзоле отрывается пуговица, отскакивает от брусчатки и теряется в траве.

Взгляд Райлена на папу… Не описать. На дохлого угря он смотрел бы с большей симпатией.

Каким, наверное, было его разочарование, когда он почувствовал зов метки, приехал в наш дом, а там… Рухлядь, мрак, нищета. И я, с меткой слабой привязки...

А золото? Райлен тогда привёз с собой немало сундуков с деньгами. Неужели отец всё пропил?! Даже одежды себе новой не купил. Куда смотрела мама?! Но что она сделала бы…

- Нет. Даже не думал, - серьёзно отвечает Райлен, - я мог бы остановить ваше сердце силой мысли, но до сих пор этого не сделал. Хотя поводов и возможностей было предостаточно. Так что не тряситесь, Хэвилленд. Счастливой дороги.

Сердце заходится в ужасающем темпе. Вот и всё! Я вижу Райлена в последний раз. Может, он что-то скажет? Что-то, отчего станет понятно, что я не безразлична ему? Что он поверил в мою беременность… Что не станет прогонять меня.

Но он просто уходит. Той же дорожкой, что и Лила. Наверное, лишь в этот момент, глядя Райлену в спину, я мысленно с ним навсегда прощаюсь. Он не вернётся и не вернёт меня. Не порадуется рождению нашего малыша, не поцелует меня больше никогда.

Только я больше не стану об этом думать. Он бросил меня, беспомощную сейчас из-за беременности, в такую клоаку, что и представить сложно. И я не смогу этого простить ему. Никогда!

- Пошевеливайся! – отец с чувством заряжает мне ладонью по спине, - чё встала? Домой пешком пойдёшь?

- Райлен велел не бить меня, - отвечаю, отходя от отца.

- Да ты что?! – он театрально разводит руками, а потом смачно сплёвывает на брусчатку, - и где он, а? Где твой Райлен? Он пошёл к своей зазнобе, которая, видимо, умеет раздвигать ноги перед мужчиной, в отличие от тебя. Ты даже на это не сгодилась! Вся в мамку свою. Так что я могу тебя отлупить хоть прямо тут, и знаешь что? Всем будет плевать. Ты никому не нужна. А мне так тем более, как и твоему дракону. Полезай в карету, пока у меня не зачесались руки.

В последний раз взглянув на Райлена, чью спину уже сложно различить среди розовых кустов у дома, я забираюсь в карету.

Внутри всё выглядит ещё хуже, чем я запомнила. Видно, что мама обновила старую пошарпанную обивку, и даже вышила несколько подушек, пытаясь скрасить убогую обстановку. Отец сразу кладёт одну из них себе под зад, чтобы мягче было ехать.

Я же не могу так обойтись с маминой вышивкой, и просто сажусь на деревянное сидение, уже почерневшее от старости. Пышное платье кое-как смягчает поездку, а объёмная юбка занимает всё пространство в карете.

Первый час мне везёт – папа сползает на сидении немного вниз, закатывает голову, и дремлет. Радуюсь, что получила передышку, но радость эта горькая. Пока мы едем брусчаткой, а потом – ровной просёлочной дорогой, я держу тошноту в узде. Но, когда заезжаем в лес, и нас начинает подбрасывать на кочках, становится хуже.

В первую очередь потому, что просыпается отец. Он громко зевает, демонстрируя ряд испорченных зубов. Разговаривать с ним не хочу совершенно, особенно после того, что он заставил меня пережить сегодня. Но выбора нет.

- Говорил жеж, что ничё путного из тебя не выйдет, - тянет он. Потом засовывает палец в нос и с энтузиазмом там елозит.

Великая Драконица, дай сил… Меня сейчас вырвет.

В детстве Дарла каждый спрашивала у меня, зачем папа это делает. И каждый раз я не могла найти ответа.

Мамино воспитание не даёт спросить у него: а что вышло из тебя? Хотя мне плохо, и я на таком пределе, что уже вполне могла бы и спросить.

- Что ты, что Дарла… Пропащие девки. Вас токо в публичный дом, больше некуда деть. Ты мужа не удержала, а та не сберегла. А ведь какой был! Тоже дракон. И у Дарлы привязка засветилась посильнее, чем твоя. Ты вообще… Позор семьи.

Он взмахивает рукой, словно отгоняет мошку. Видно, вконец во мне разочаровался. Может, и к лучшему? Оставит меня в покое?

- Чё молчишь?! – тут же гаркает он.

Вздрагиваю, поднимаю на него глаза.

- Вы правы, отец, - говорю смиренно.

Толку спорить? Чтобы получить ещё пару плюх по лицу? Он на какое-то время удовлетворяется моим ответом, и снова кемарит. Надеюсь, до приезда домой не проснётся.

Дарла… Она тоже была замужем за драконом. Пытаюсь вспомнить, какую фамилию Райлен называл… Мар… Маро? Меро?

В голове щёлкает, и я от удивления кладу ладони на щёки. Марионис! Один из четырёх Великих Драконорождённых, к которым относится и Райлен! Сестра заполучила супруга, не хуже моего! Ещё и метку сильной привязки… Смотрю на свою, но вижу лишь абсолютно чистую руку. Вот и всё. Райлен меня выгнал, и метка исчезла. Совсем.

Чтобы не расплакаться от бесполезной обиды, думаю о сестре. Бедная Дарла! Овдоветь в таком юном возрасте. Подумать страшно. Но что могло свалить такого сильного дракона? Обязательно поговорю с ней.

Уф… Дыхание спирает. Кажется, все мои внутренности решили меня покинуть! Стучу в стенки кареты, пытаясь достучаться до кучера.

- Творишь чё?! – ревёт разбуженный отец.

- Нужно… Остановить… Мммм…

Каким-то чудом кучер с первого раза слышит грохот, и вовремя останавливает экипаж. Вылетаю из кареты за секунду, и мчусь к ближайшему кусту, за которым облегчаю душу.

С собой нет ни платка, ни салфетки. Вытираю рот подолом платья, которое после такого только на выброс. Внезапно для самой себя злюсь. Да и зачем такой нищебродке, как я, столь дорогое роскошное платье? Оно для жены дракона, не для меня точно. Выброшу при первой возможности. А лучше сожгу!

Когда выхожу из-за несчастного скомпрометированного куста, вижу отца, который держит в руках подножку, которую я отломала. Его полное, щекастое лицо багровое от гнева.

- Прикрути, - он с такой яростью даёт эту железяку кучеру, что впечатывает её ему в живот, - а ты… сюда подойти. Сюда, я сказал!

Он просто неадекватен, и от этого пугает. Я делаю два робких шага навстречу, ожидая очередных оскорблений. К сожалению, они не заставляют себя долго ждать.

- Ты потаскуха вонючая! Беременна, не иначе?! Это потому дракон тебя выставил вон?! Ты нагуляла бастарда на стороне?!

…Как мог Райлен бросить меня в такую помойную яму?! Как мог?!

- Я бы не стала так поступать, - отвечаю, смотря на носки туфель, виднеющихся из-под юбки платья, - вы с матерью дали мне другое воспитание. Я бы не предала своего супруга.

Отец смотрит на меня долго, пристально. С облегчением замечаю, что драться он, вроде как, не намерен. Сейчас, по крайней мере.

- Ты маленькая, лживая шалашовка, - наконец, выплёвывает он зло, - живо в карету! И попробуй только ещё раз нас задержать. Дома я с тобой поговорю, как должно.

Из последних сил подавляя желание сбежать в лес, забираюсь в экипаж. Кучер не успел прикрутить подножку, но он подаёт мне руку, помогая попасть внутрь. В это время отец морщится и вытирает руки о камзол.

Мы добираемся домой к вечеру. На дороге у нашего ветхого домишки я вижу тонкую фигурку в залатанном платье. Она высоко держит фонарь, высматривая, скорее всего, нас. И, когда я выбираюсь из кареты, бросается ко мне с объятиями.

- Тинка! – я узнаю дрожащий голосок сестры, - я так волновалась! Вас всё не было и не было!

- Рот закрой! – гневно рявкает на неё отец, замахиваясь, словно для удара, - это из-за неё мы задержались!

К моему удивлению, Дарла не отшатывается, не закрывается руками. Она отпускает меня и просто смотрит папе в глаза.

- Я уведу сестру в дом, она устала с дороги, - говорит ему.

- Чегооо? Я проделал путь в две стороны! Где уважение к отцу?!

- За вами придёт матушка, - ровно отвечает сестра, утягивая меня к калитке, - пойдём, сестрёнка.

В доме ничего не изменилось за год, что меня здесь не было. Крохотный камин из потемневших камней, убогое кресло перед ним. Чудь дальше, за занавесью – кухня, откуда тянет божественным запахом запечённого мяса и выпечки. Скудное освещение. Мрак.

Я вернулась домой.

Счастливая мама выбегает с кухни, чтобы встретить меня и обнять, но почти сразу убегает обратно, чтобы не сгорел ужин. Дарла пытается что-то выспросить, но я настолько утомлена дорогой и убита случившимся с моим браком, что просто сажусь на лавку у двери и сижу, смотря в одну точку.

- Тебе лучше переодеться, Тина, - мама впирает руки в боки, - здесь очень легко запачкать твоё красивое платьице.

- Мне всё равно, - отвечаю равнодушно, - его больше некуда надевать. А вам, матушка, нужно встретить отца.

- Великая Драконица, что же вы раньше не сказали!

Она выбегает из дома, даже не сняв передник, а Дарла скрывается на кухне и приглядывает за ужином.

- Сестричка! – слышу её голос из-за закопчённой занавески, - твой дракон – настоящий придурок, раз потерял такую красавицу! Ты так похорошела за этот год! А он мне ещё тогда не понравился! Богатенький кусок дерьма.

Закрываю глаза и горько смеюсь, пока по щеке сползает предательская слезинка. В этом вся Дарла – будучи в кошмарном положении сама, она печётся обо мне.

- Он не потерял меня. А избавился.

Слышится перезвон быстро намываемой посуды.

- Копьё ему в задницу, Тин! И скатертью дорога.

Сестра выходит ко мне. Лишь тут, под плохим освещением мне удаётся рассмотреть, как плохо она выглядит. Под глазами тёмные круги, шикарные каштановые волосы скручены на затылке в мохнатый рогалик. А ещё она сильно похудела.

- Мне так жаль, - шепчу, - что тебе пришлось такое пережить…

- И мне жаль, - кивает она. Вижу, что едва сдерживает слёзы, - ничего, сестрёнка. Выберемся.

- Нет, - по щекам снова текут слёзы, - я не выберусь уже. Я на таком дне, что и описать трудно. А ещё я беременна.

Шок на лице Дарлы не может стереть даже появление родителей. И отец, видимо, уже рассказал всё матери. Он разваливается в кресле перед камином, и, пока мама снимает с него обувь, громко объявляет.

- От ублюдка мы избавимся. Решено. Завтра отправим Дарлу в аптеку за зельем. Юстина его выпьет.

Мне сначала кажется, что я ослышалась. Да, папа своеобразный человек, но это… Выше всего допустимого.

- Этого не будет, - говорю.

Сначала он даже не останавливается. Просто продолжает говорить мерзкие, кошмарные слова, значение которых – убить ребёнка. Моего ребёнка! Его собственного внука!

Потом отец замолкает, и бросает на меня тяжелый взгляд. Мама уже разула его, и тут же подвинула бадейку с горячей водой – омыть ему ноги. Он опускает ступню в бадью с яростным рычанием.

Вода ляпает на маму, но она делает вид, что ничего не произошло. Продолжает намыливать папину загрубевшую ступню.

- Что ты сказала? – орёт он.

- Я не буду пить никакое зелье.

Хочу, чтобы голос звучал уверено, но оказываюсь способна лишь на жалкий писк.

Папины глаза наливаются кровью. Он с силой ударяет по подлокотнику кресла.

- А кто будет его растить, а? Ты, бесполезное отродье? Или повесишь своего бастарда мне на шею? Словно мало мне трёх ртов!

- Это ребёнок Райлена! – поджимаю губы, чтобы не дрожали от обиды, - никакой не бастард, а дитя, зачатое в законном браке!

- Захлопни пасть, шлюха! – взрывается отец.

Ногой он переворачивает бадью, выплёскивая воду на пол. Зло и грузно поднимается с кресла, в два шага подходит ко мне.

Я в таком ужасе, что не могу пошевелиться. Пытаюсь вжаться в стену и стать как можно меньше, лишь бы он меня не тронул.

Между нами отважно влетает Дарла, и машет расставленными в обе стороны руками. На его фоне сестра выглядит крошечной и хрупкой.

- Отец, одумайтесь! – она закрывает меня спиной, и не позволяет встать, - Тина носит дитя дракона! Если не сам Райлен, то любой другой дракон узнав, что вы убили драконье дитя, вас уничтожит!

- Это не может быть ребёнком дар Лилигрина, - сквозь зубы шипит папа, - драконы всегда чувствуют своих детей. Если он выставил Юстину прочь… Значит, не почувствовал своего. Эта тварь нагуляла его на стороне!

- Помилуйте, отец! – робко выглядываю из-за плеча сестры, - я даже замок покинуть не могла без позволения мужа!

- И Юстина не такая! – повышает голос Дарла, - она никогда не изменила бы супругу!

Хрясь! Мощная пощёчина сбивает её с ног. Кажется, я даже услышала хруст, но не успеваю взглянуть на сестру – тот, кого я всегда считала своим отцом, берёт меня за горло и сжимает пальцы.

- Маменька, сделайте же что-то! – кричит Дарла.

Тихий мамин ответ не слышу, в ушах звенит. Воздуха не хватает. Пытаюсь оттащить руки отца от своего горла за кисти, но силы в руках нет совсем.

- Ты выпьешь… елье… автра… - едва могу расслышать слова, брызжущие слюной мне в лицо, - …оняла? …неагодарная…

Не могу, не могу, задыхаюсь! Пытаюсь дотянуться, ударить его по голове, но не получается – его руки куда длиннее моих. Не продержусь долго, не смогу…

Слышится оглушительный удар, такой, что пробивается даже ко мне, хоть и словно сквозь подушку. Дышать становится легче, пальцы на моём горле разжимаются. Хватаю воздух ртом, не могу надышаться!

Неожиданно отец понемногу заваливается набок, и почти сразу беспорядочной кучей валится на пол. За ним стоит Дарла с чугунной сковородкой в руках, настолько тяжёлой, что сестра может удержать её лишь двумя руками.

- Что ты наделала, Дарла! – вскрикивает мать, - ты же убила его! Родного отца!

- Было бы слишком хорошо, - сестра оборачивается на маму, - ничего, что он чуть не задушил Тину?! Она ведь беременна!

- Скажешь тоже, задушил! – возражает мама, подползая к папе на коленях, - так, припугнул малость…

Мама… Как всегда. Она никогда не могла нас защитить.

- Дай мне, - отбираю сковородку у Дарлы, - скажем, что это я его ударила.

- Нет, сестра! Как бы ты смогла…!

- Не спорь, - прошу её, - вряд ли он вспомнит, как всё было. А мне уже нечего терять.

Матушка, положившая себе голову отца на колени, наконец выдаёт разумную мысль.

- Да откройте антресоль! Да найдите там что-то потяжелее. Сделаем вид, что нечаянно выпало.

- Точно! – у Дарлы загораются глаза.

Пока я отношу сковородку на кухню, сестра подтаскивает хлипкий треногий стул, забирается в антресоль, и выуживает оттуда мешок соли.

- Сгодится, - шепчет мама.

Папа мычит, но в себя пока не приходит. Смотрю на него, и внезапно понимаю, что в чём-то он прав.

Драконы всегда чувствуют своих детей. Это значит, что Райлен тоже знал про ребёнка. Но предпочёл выгнать меня, не устояв перед знойной красоткой.

Мерзость…

- Видишь, не откинулся, - Дарла отбрасывает мокрую прядь волос с лица, - а Тина вполне могла умереть от удушения! Или лишиться чувств, и это навредило бы ребёнку!

Её слова адресованы маме.

- Не нагнетай! – возмущается мама, гневно глядя на сестру снизу вверх. Голова отца всё ещё лежит у неё на коленях, - может, ваш отец и прав! Зачем нам сейчас такая обуза? Ладно бы это дитя родилось в браке, но теперь Юстина не замужем-то!

- Что ты такое говоришь, маменька? – оторопеваю от шока, - это ведь будет твой внук, твоя кровь!

- Не ожидала от тебя, мам, - поддерживает меня Дарла, - когда мой племянник или племянница родится, надеюсь, тебе будет стыдно смотреть ему в глаза.

- Чё случилось? – стонет отец, - почему я на полу?

- На вас упал мешок соли, - отвечаю ему угрюмо. Разговаривать с ним не хочется просто предельно.

- Какой мешок? – он не может сфокусировать на мне взгляд.

- Соли.

- Чего?!

- Соли! Он упал вам на голову.

- Чё за бред? – рявкает он, - откуда он взялся?

- Упал. С антресоли.

У сестры неконтролируемо дёргаются уголки губ, настолько её веселит папин озадаченный вид.

- Какая тупица его туда положила, а? Совсем сдурели?!

- Это я, - покорно принимает на себя удар мама, - должно быть, плохо закрыла дверку…

- Безмозглая курица…!

С горем пополам отец поднимается на ноги. Держусь от него подальше, и мечтаю как можно скорее спрятаться в комнате. Отцовское желание кого-нибудь поколотить может проснуться в любую секунду.

В детстве он часто наказывал нас с Дарлой черенком от метлы. Но душить? Это что-то новое. Мой голос саднит, а шея побаливает. Завтра будут синяки.

Пока отец шатается по гостиной и орёт на маму благим матом, Дарла подходит ко мне, и берёт меня за руку. Она боится, что он снова возьмётся за меня! Моя храбрая, маленькая сестричка! Единственный человек, кому есть до меня дело. Сжимаю её руку, показывая, что я понимаю. И сама тоже не дам её в обиду!

- Так, - папа, хотя мне совсем не хочется его так называть, хватается обеими руками за голову, - на чём мы остановились?

- На том, - энергично сообщает Дарла, - что ребёнок Юстины будет вам полезен, отец. Ведь драконята превращают дерево и металл в золото одним прикосновением!

Не открываю рот лишь затем, чтобы не выдать удивление. Вот же выдумщица!

- Гм? – папа явно заинтересован, - да? Я как-то… Не запомнил чёйто. Но ты отвечаешь, что это дитя дракона?

- Конечно, папенька! – изображаю искренность.

- Не вздумай мне соврать, Юстина! – ледяным тоном приказывает он, грозя пальцем с почерневшим от грязи ногтем, - иначе вышвырну тебя из дома вместе с твоим подкидышем!

С великой радостью уберусь отсюда сама, ещё и сестру прихвачу. Но мне нужно время, чтобы родить дитя. Уйти сейчас… Соблазнительная мысль, но куда? Кому я нужна, беременная? Да и потом, с маленьким ребёнком на руках?

- Я беременна от Райлена, - повторяю в который раз.

- А вот эта хрень… Про золото… Это точно правда?

- Конечно! – фыркает Дарла.

- Да, папенька.

- Даже я о таком слышала, - мама присоединяется к нашему вранью.

Спасибо хоть за это.

Пока отец приходит в себя и раздумывает о «моём подкидыше», словно этот ребёнок совсем ему не внук, мы с Дарлой прячемся в комнатушке, где провели детство. Две пружинные кровати да убогий платяной шкаф – это наша комната. На стене над моей кроватью всё ещё виднеется рисунок мелом: солнышко с длинными лучами, а под ним – влюблённая пара, держащаяся за руки.

Уже тогда я мечтала связать свою жизнь с любимым.

Связала…

Прошу сестру выдать мне свежую одежду, и получаю платье, которое носила ещё в подростковом возрасте. Даже не латанное! Лишь местами потёртое.

Но, когда переодеваюсь, происходит нечто невероятное. То, что я даже не знаю, как расценить. Когда моё красивейшее платье, подаренное Райленом, остаётся на полу, я слышу изумлённый возглас Дарлы.

- Тина! У тебя под лопаткой метка истинности!

Она подбегает, касается моей кожи пальцами.

- Вот тут! Такая яркая, аж светится!

- Не шути так! – пугаюсь я.

- Это не шутка! Сейчас покажу.

Дарла достаёт из сундучка в шкафу старое потемневшее зеркало. Она старается отзеркалить метку так, чтобы я смогла её увидеть.

- Сестрёнка, - шепчу потрясённо, - это метка Райлена! Наверное, переродилась. Стала сильнее. Возможно, из-за беременности...?

Она такая насыщенная, угольно-чёрная, с красными отливами по краям, что на её фоне метка Лилы смотрелась бы как свеча на фоне солнца.

Сестре мои слова не нравятся.

- Дожили! – всплёскивает руками она, - только не вздумай возвращаться к нему по этому поводу!

- За кого ты меня принимаешь? Он избавился от меня, как от надоевшей кошки. Собственное дитя не признал, вообще не поверил мне, или сделала вид, что не верил! Это ещё хуже. Этот мужчина для меня умер, Дарла. Чтобы там я к нему не чувствовала.

- А ты чувствуешь всё ещё? – вкрадчиво спрашивает сестра.

- А ты? – брякаю, не подумав.

Она оторопевает. Шевелит губами, пытаясь придумать, что ответить, но молчит.

- Прости! – я тут же раскаиваюсь.

Переодевшись, валюсь на кровать, как мешок картошки.

- Мой муж был не таким, как твой, - сестра тихо присаживается на свою кровать, - он не хотел меня покидать. Несправедливость забрала его.

- Почему ты не рассказала мне, Дарла? Что тебя выдали замуж.

- Супруг велел не говорить.

- Супруг? – расстраиваюсь я, - я ведь твоя родная сестра! Да что там было такого секретного!

Внезапно глаза Дарлы наполняются слезами, и я сто раз жалею о своих словах.

- Прости меня, сестричка! – снова говорю, садясь рядом, - просто я была очень удивлена сегодня утром, что ты, оказывается, успела выйти замуж и овдоветь за этот год, а я и не знала. И не могла даже поддержать тебя!

- Кэррин что-то знал, - всхлипывает сестра, кладя голову мне на плечо, - как видишь, скрытность ему не помогла.

- А как он… ну, ты поняла…

- Пришли королевские военные. Сообщили мне, что Кэррин погиб при исполнении. Не рассказали подробностей, я даже не видела тела любимого! И не была на похоронах. Мне не позволили военные! Сказали как можно скорее убраться из замка. Как и ты, Тин, я приехала домой без вещей. Ты не представляешь, как отец меня швырял по гостиной, пока я не бросила в него нож. Только тогда немного успокоился.

- Моя хорошая… - обнимаю её, целую в висок, - я больше не позволю ему тебя тронуть. Обещаю, Дарла.

- Это я не дам ему тебя тронуть! – тут же храбрится она, - одна-единственная подушка ночью на его лице, и мы избавимся от самой большой проблемы в нашей жизни. Клянусь, ещё единственный намёк на рукоприкладство в твою сторону, и я его придушу!

Смеюсь, и Дарла тоже. Она раньше не была такой решительной и смелой. Хороший супруг сильно помог сестре поднять самооценку.

- Была одна вещь, сестричка, от которой я выпала в осадок, - признаётся Дарла, - вот, я покажу.

Она достаёт из-под кровати газету, датируемую двумя месяцами ранее.

- Смотри. Тут статья обо мне.

В новостной колонке изображена чёрно-белая фотокарточка сестры. Она стоит на балконе роскошного дворца в пышном платье, и приветственно машет рукой толпе, собравшейся на площадке перед замком.

Название статьи гласит «Вдова Великого Драконорождённого Кэррина Мариониса взяла на себя управление над осиротевшим поместьем»

- Чего? – ломаю голову я, - что за враки? Но ты хоть на фото хорошо получилась.

- Угу, - пожимает плечами Дарла, - только это не я.

Задерживаю дыхание от удивления, и всматриваюсь в фотокарточку. Дарлу сфотокопировали с нескольких ракурсов, и на одном из них отлично видно её родинку на ключице.

- Даже родинка твоя! – тычу пальцем в газету.

Сестра всё равно отрицательно мотает головой.

- Клянусь, Тин, это не я. Я не позировала для фото. Сбежала с замка сразу, как велели военные.

- Тогда кто это?! На фото?!

- Не знаю… - в отчаянии сестра разводит руками, - что-то происходит. Что-то дурное. Из-за этого погиб Кэррин.

Неожиданно дом полнится звуками интимного характера. Сначала мы слышим скрип кровати, а потом – женские стоны.

Я смотрю на Дарлу круглыми глазами. Она вздыхает.

- Наверное, отец опять привёл ту женщину, - недовольно фыркает сестра.

- Что?!

Не успеваю ничего спросить – в комнату входит мама. Несчастная, утомлённая.

- Ох, как же мы будем спать втроём, - сокрушается она, - наверное, лягу на полу.

- Мам, - повышаю голос, - что происходит? Давно ты позволяешь такое?!

- Ну не буду же я мужу перечить! – вспыхивает она, - что я могу сделать? Возразить, и потом ходить две недели с фонарём под глазом?

У меня отнимается речь от таких новостей. Мама права, она не убедит отца, лишь вызовет вспышку агрессии. Но терпеть вот это?!

Стоны становятся громче. Мы слышим шлепки. Мама краснеет, Дарла меланхолично смотрит в пустоту.

- Давайте спать, - предлагает мама, - авось уснём как-нибудь.

Мы с Дарлой уступаем маме одну кровать, и вместе ютимся на другой. Ложусь к Дарле спиной, она обнимает меня за талию. И, с горем пополам, под звуки похабщины, мы засыпаем.

Понимаю точно – мне снится сон. Щипаю себя, но не просыпаюсь от этого. Я в темноте, хотя мои глаза открыты. Куда идти?

Вдали показывается силуэт, и я узнаю его в доли секунды – Райлен. Бегу к нему, и чем ближе оказываюсь, тем страшнее мне становится.

Бывший муж оборачивается. Он точно такой, как был сегодня с утра. Высокий, мощный, в жилетке, накинутой на белую рубашку.

Из его носа течёт струйка крови. И он говорит слова, от которых я цепенею от ужаса.

- Возможно, я скоро умру.