Измена. Отвергнутый истинной

В тишине звякнули бубенцы браслета. Звон, подхваченный порывом сильного ветра, рассыпался где-то в стороне реки. Этот же ветер донес до меня дивный аромат свежего хлеба из печей пекарни, что пряталась в густой зелени каштанов, отделявших ее от набережной. Время близилось к ужину. Я знала, что жизнь в столице сейчас перетекает в активную фазу, когда по центральным улочкам и самой набережной прогуливаются женщины, обсуждая последние сплетни. Знала, что в это время на обустроенной детской площадке рядом обожают играть дети этих женщин.

Гулко сглотнув, я прижала кулак к губам. Внезапная тошнота донимала уже не первый день, но я понимала: это долгожданный предвестник, который может подарить мне призрачную надежду на то, что моя жизнь наконец-то сложится совершенно иначе. Вероятно, к лекарю ходить более не нужно и можно сообщить супругу о своем положении.

Обрадуется ли он? Безусловно, да.

Погасив усталую горькую усмешку, я обхватила свои плечи руками и оторвала взгляд от речной глади, что отражала в себе пушистые облака. Позади раздалось веселое щебетание двух знакомых мне девчушек и их же заливистый смех. Топоток маленьких ножек по деревянной мостовой оповестил меня об их скором приближении, и, действительно, уже через секунду меня позвали громким:

– Леди Арнетт! Бабушка просила срочно вас найти!

Обернувшись, я заглянула в абсолютно идентичные лица девочек, укуталась плотнее в теплый платок и улыбнулась им, потрепав обеих по голове.

Софи поморщилась, а Кира лучезарно улыбнулась в ответ. Внучки нашей экономки хоть и выглядели практически одинаково, но были совершенно разными.

– Спасибо, девочки. Ривер убежал на площадку. Просил ничего вам не говорить, – я хитро им улыбнулась, когда две шалопайки возмущенно переглянулись, – вы же меня не сдадите? – прошептала заговорщицки.

Софи, видимо уже представив во всех красках, как отчитывает старшего брата, поджала губы и качнула головой.

– Ни за что на свете! – с готовностью ответила Кира.

– Вот и славно, девочки. – Я достала из кармана юбки две конфеты и отдала им. – Бегите.

Малышки умчались в ту же секунду. Посмотрев им вслед, я вдруг подумала, что не смогла бы справиться одна с двумя сорванцами. Слава богу, у драконов рождение двойняшек абсолютная редкость, на которую обычная человечка с меткой истинности может даже не рассчитывать. Такое попросту исключено. Двойни рождаются в равных браках.

Еще раз обернувшись, я взглянула на волны и постаралась отмести все дурные мысли подальше. Глупо с моей стороны задерживаться, когда Виллара просила девчонок меня найти. Она бы никогда не позволила себе подобного в отношении меня, а значит, что-то случилось.

Глубоко вдохнув влажный воздух, я отправилась в родовой особняк мужа. Крэйн принял решение на временную остановку в нем, пока занимается вопросами государственной важности. Меня в подобные дела не посвящали, поэтому я даже приблизительно не понимала, чем именно занимается в столице супруг. В этом особняке мы поженились, потому что только здесь обрелась эссенция Арнетт.

Сама я родилась и выросла в столице, до знакомства с Крэйном даже не выбиралась за ее пределы. Спустя некоторое время после ритуала мы уехали в его загородное поместье, но со временем я все чаще стала навещать родителей, задерживаясь у них по несколько дней. Крэйн сказал, что так нам обоим даже будет проще. Я была совершенно не против.

Добравшись до дома, я поднялась по ступенькам, передала бледному дворецкому платок и удивленно воззрилась на него, когда тот вообще ничего мне не сказал, словно онемел.

– Тилсон? Что-то не так?

– Простите, леди Арнетт, – проговорил хрипло, чем еще сильнее меня напугал. – Вам приказано немедленно покинуть особняк.

Немало удивившись, я с сомнением взглянула на дворецкого, но тот в свою очередь опустил взгляд.

И это выражение было мне до боли знакомо.

– Хорошо, Тилсон. Я только найду Тару и соберу вещи.

– Ваши вещи уже собраны, леди Арнетт.

Ничего не ответив, я направилась в кухню, где обычно обреталась помощница повара. Тара не любила бывать в других частях дома, потому что ее слишком тяготило настроение домочадцев. Я знала это, хоть она никогда не признавалась. У Тары была очень развита эмпатия, и, наверное, родись она в богатой семье, совершенствовала бы этот дар, как когда-то это делала я с наемными учителями. Правда, дар мне достался… бесполезный.

Горько усмехнувшись, я качнула головой и вошла в просторную кухню, где за столом сидели наша экономка Виллара и Тара. Обе при виде меня тут же подскочили, но я жестом приказала им сесть обратно и закрыла за собой дверь.

– Надеюсь, с ним все в порядке? – задала вопрос, от которого Тара мгновенно и так знакомо опустила глаза в пол.

– Лорд в полном порядке, – ответила Виллара, теребя салфетку сухими пальцами. – Отдал распоряжения насчет вас. Лора и Гвин уже собрали ваши вещи, экипаж будет ждать у подъезда.

Киваю ей.

Причин, по которым он отправляет меня отсюда, мне, конечно, никто не сообщит. Да и лорд, вероятно, не счел нужным ставить прислугу в известность о своих дальнейших планах. И я очень сомневалась, что мне эти планы могли понравиться.

В груди натужно стучало сердце, болезненно саднило в горле, но я ни за что не подала бы виду, что мне вся эта ситуация неприятна. Только вот догадаться было несложно. Даже дар эмпатии не нужен. Разве можно вот так запросто высылать законную супругу из собственного дома? Я понимала: для общественности предлог благовидный, но домочадцы ведь видели, что с нашими отношениями все не так, как должно быть у дракона и его истинной. Мы уже год вместе, но как муж и жена проводим время только в постели и бывает это всего пару раз в месяц. И совсем недолго. Исполнив супружеский долг, Крэйн неизменно надевает халат и покидает мою спальню. Мне после таких моментов остается лишь тихо ненавидеть его, себя и нашу истинность, от которой никуда не деться.

Еще до того, как впервые увидела дракона вживую, я уверилась, что у нас будет все как у всех. Связанные драконьими богами пары никогда не живут в подобных нашим условиях. Зверь всецело и неоспоримо предан своей истинной, так же как и истинная предана ему. Одна только мысль о том, что я могла бы иметь порочную связь с кем-то другим, отзывалась в моей душе мутными водами и вкусом гнили во рту. Это были настолько неприятные чувства, что не выдерживали никакого сравнения с нынешней утренней тошнотой.

Я искренне надеялась, что дракон меня примет не только как истинную, но и как друга. Отец часто повторяет, что каждому мужчине для любви нужно время. Крэйну я дала его предостаточно и, честно говоря, уже была полна надежд, что это произошло. Что я стала для него той, кто будет ближе прочих.

Но, видимо, я зря вообще на что-то надеялась.

Как у истинной дракона, у меня нет возможности выбирать. Дракон без пары погибнет, а Крэйн Арнетт не последний представитель своего рода. Между моей и его жизнями никогда не встанет знак равенства, а значит, я просто бесправное тело, которое – как мне видится в нашем браке – должно по расписанию дважды в месяц находиться в постели супруга в нужном положении, чтобы рожать дракону драконовых детей.

Были ли в моем положении какие-то плюсы, учитывая, что я родилась в семье далеко не бедных человечки и дракона? Преимуществ я однозначно не видела. Потому что мне было с чем сравнивать: я с детства наблюдала, даже ощущала на уровне подсознания, как отец, несмотря на отсутствие метки на руке моей матери, просто души в ней не чает.

– Леди, может, желаете выпить чаю перед дорогой? – с явным сожалением спросила Виллара.

Я лишь отмахнулась, испытывая при этом прорву болезненных чувств.

О том, что испытывают истинные, не принято говорить. Важнее чувства дракона. Но души женщин тоже умеют безумно болеть и страдать. Наше поведение веками регламентировалось этикетом, но кто сказал, что, соблюдая его, мы не ощущаем того же, что и наши драконы? Если отнять у дракона истинную, он истоскуется до смерти. Если у истинной отнять дракона, произойдет то же самое. Между нами не должно было быть никаких преград, но Крэйн… У Крэйна словно бы не было ко мне никакого притяжения. Когда он смотрел на меня, я не видела того же, что испытывала сама.

Отец рассказывал мне легенду о том, что в стародавние времена никто из двуипостасных не желал связывать себя с женщиной по собственной воле, потому драконьи боги придумали подобный ход. Родить нового дракона может лишь та, кто действительно подходит. Лишь та, что предназначена творцами. Сам зверь никогда не выбирает одну самку. Но становится моногамным волею небес.

Потому мне просто оставалось ждать, что он сдастся на милость своим богам.

Но этого не происходило…

Каждый раз он словно был дальше и дальше от меня, хотя порой я видела взгляд того, другого дракона, в котором плескалась вся нежность этого мира. Нежность, которую он не мог мне подарить из-за Крэйна, будь он неладен!

– Леди Арнетт, не плачьте! – Бросилась ко мне Тара, протянув платок.

Я с ужасом заметила, что по щеке соскользнула слеза. Поблагодарив, утерла непрошеную влагу.

Виллара опустила взгляд, не желая видеть боль, тоску и непонимание в моих глазах. Никто в этом доме не хотел их видеть, потому что ничем не мог мне помочь, они попросту не знали как.

Я тихо выдохнула, вернула платок Таре и распрямила плечи, стараясь не забывать, что даже в такой ситуации мне нужно сохранять достоинство. Отлучаться от своего дракона болезненно, но все же лучше, чем находиться в одном шаге, за тонкой стенкой, и не иметь возможности выказать свою привязанность к нему.

Я встала из-за стола и взглянула на Тару. Молодая женщина была дочерью Виллары, и именно ее девочки сегодня встретили меня на мосту. Именно они вселили в меня надежду, что всю нерастраченную любовь я смогу дарить своим детям, позабыв о том, как давят на меня стены рядом с супругом.

– Скажите девочкам, что я буду по ним скучать.

Женщины ничего не ответили, лишь переглянулись, прекрасно понимая мои чувства.

Отправившись в свои покои, я всеми силами старалась выгнать мысли из головы. Легкая тошнота этому способствовала, но от подобных ощущений я чувствовала себя совсем уж омерзительно.

Хозяйское крыло поместья было залито солнечным светом. В это время мне нравилось находиться на балконе с чашкой ромашкового чая и вазочкой печенья, смотреть на солнце, медленно скользившее за кромку густого леса вдали.

К сожалению, этот балкон примыкал к покоям Крэйна, где он сейчас проводил время, и мне бы не хотелось встретиться с ним ненароком. Я знала, что буду искать ответы в его взгляде, но не найду их там.

Я устала скрести эту глухую стену в надежде, что мне отдадут моего дракона.

Хмыкнув, я тихо вошла в свои покои, которые находились непосредственно рядом с супружескими. Осторожно закрыв дверь, я прошла в спальню, достала личный дневник и замерла, услышав мужской стон. Протяжный, недвусмысленный, глухой.

Сердце натужно застучало в груди, а в легких будто кто-то сжег весь воздух.

– Да-а-а-а, Крэйн! – вторил ему женский голос.

Кажется, я даже не осознала еще, что происходит, не поняла прострелившей голову мысли, а уже стояла на пороге распахнутой в спальню супруга двери и с ненавистью смотрела, как мой дракон вонзается в гибкое женское тело.

Кажется, из груди что-то рвалось, наверное, сердце, которое так предательски растоптали. Кажется, в глазах в одно мгновение высохли все слезы, еще не пролитые по этому предателю. Кажется, весь мир вдруг вскипел моей ненавистью к этому дракону. И, кажется, такой боли я еще никогда не испытывала в своей жизни.

Не помня себя от боли и бешенства, я в несколько коротких шагов приблизилась к изменнику и с силой, которой во мне никогда не было, схватила его за волосы.

В спальне раздался женский визг, и он принадлежал не мне, а блондинке, что выползла из-под моего супруга гибкой змеей.

У меня в этот момент голос был совсем иной. Настолько иной, что, не отдавай я себе полный отчет в происходящем, не чувствуй я все с отвратительной ясностью, ни за что бы его не узнала. Хриплый, трескающийся, словно лед под ногами. Абсолютно безжизненный.

– Ты. Предал. Меня.

На лице супруга промелькнула тень, во взгляде я на секунду приметила ужас, но он испарился, уступив место гневу.

– Что ты себе позволяешь? – задал вопрос своим спокойным голосом.

Сдавил мое запястье и убрал руку, что так яростно держала его за волосы.

Не знаю, что я хотела видеть в его глазах. Реакцию моего дракона? Вероятно, я увидела все, что мне нужно было. Вероятно, увидела даже больше, потому что дальше все было как в страшном сне. Воспоминания об этом событии запечатлелись в памяти урывками, и каждое сопровождалось болью такой силы, что разум предпочел затаить их в памяти. Потому что в груди сердце истинной не просто пылало огнем праведного гнева, оно сгорало без остатка в пылу предательства того, кто стал моей жизнью, моим дыханием.

– Саншайн! – прорычал Крэйн так, что в доме задрожали стены. Я обнаружила себя прижатой к кровати. К той кровати, где только что лежала совершенно другая женщина.

– Пусти, – прошипела в его исцарапанное лицо.

Отстраненно отметила, как болят кончики пальцев, опустила глаза на крепкую шею дракона и увидела глубокие борозды, а ниже еще хуже. Словно я пыталась выцарапать ему сердце и даже почти преуспела, потому что по коже стекали густые струйки крови.

Но даже это не принесло мне никакого успокоения, потому что изнутри все так же рвалась черная дыра, что неумолимо ширилась каждое мгновение.

– Уймись! – зарычал он. – Какое право ты имеешь мне что-то предъявлять?!

Я подняла взгляд и заметила все тот же гнев. Человеческий гнев, от которого меня воротило. Меня сейчас воротило даже от того, что он вообще появился в моей жизни.

– Ненавижу! – прорычала я, чувствуя, как печет глаза. – Ненавижу тебя и твоего дракона!!!

Крэйн несколько долгих секунд смотрел мне в глаза. Взгляд дракона был тяжелым. У него и без того необычные разные глаза: один голубой с красным зрачком, второй тоже голубой, но с густым черным кантом по краю и черным же зрачком, – а сейчас это выглядело просто жутко. Словно он пытался совладать с собой.

– На твою любовь, Саншайн, никто не рассчитывал, – он снова посмотрел на меня. – Мне всегда было на это плевать.

И я видела это. С первого дня и до сегодняшнего. Но это не отменяло того факта, что я оказалась практически на грани безумия. Что-то внутри меня не принимало таких его признаний. Что-то знало, что так не могло быть, что мой дракон был там – внутри. Он ждал, что я скажу ему другие слова, успокою, что я никуда не сбегу. Что буду с ним до конца своих дней.

– Почему ты здесь? Я распорядился о твоем отъезде, – прищурившись, спросил Крэйн, словно это действительно было важно сейчас.

Я и сама на миг прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки. Чтобы погасить обиду, гнев, ненависть и боль. Чтобы сохранить остатки утраченного достоинства.

– Любимый, ты не говорил, что твоя жена дома, – услышала я слегка обиженный голос слева от кровати.

Я повернула голову и цепко пробежалась взглядом по блондинке, краем зрения отмечая, что и супруг на нее смотрел. Смотрел с такой нежностью, от которой у меня в горле встал ком. Эта нежность должна была предназначаться мне, так почему?

– Я прошу тебя подождать снаружи, милая. Сейчас я успокою жену, и она поедет к родителям. Да, Саншайн?

– Ты забыл, что я здесь живу, Крэйн? Тащить сюда своих шлюх – последнее, что тебе нужно было делать, – прошипела я, не сбавляя градус своей ненависти.

Я снова перевела взгляд на любовницу лорда Арнетт и с досадой отметила, что она действительно красива. Яркие голубые глаза, светлые от природы волосы, тонкая талия, высокая грудь, изящные руки и взгляд, который способен собирать мужские сердца, как грозди винограда. И Крэйн абсолютно очарован ею.

Если бы не знала, что на драконов не действует магия, я бы подумала, что он приворожен. Вот только это совершенно невозможно, потому что даже так дракон не дал бы ему быть с ней. Против зверя внутри себя невозможно пойти. Ты либо с ним, либо без него.

– Как же я могу забыть о существовании такой занозы в своем доме? – зло усмехнулся мой истинный.

Видя, что я окончательно успокоилась, он брезгливо выпустил мои руки, позволяя подняться. Сам же встал с постели, не стесняясь своей наготы, и подошел к девушке, чтобы нежно чмокнуть ее в нос, поправить растрепавшиеся волосы и взять свой халат из ее рук.

– Уезжай, Саншайн. Завтра вечером я пришлю за тобой экипаж, а до того времени не смей возвращаться, – он бросил на меня предупреждающий взгляд, и я поняла, что мне не получить и сотой доли той нежности, которой наслаждается она.

Девушка смотрела на меня с усмешкой, разглядывая как диковинную зверушку, коей я, по сути, и являлась. Истинная с безответной любовью. Смешно.

– Проваливай, – отмахнулся Крэйн, явно настроившись на продолжение.

Я горько усмехнулась и ответила, пожалуй, более благоразумно, чем была готова. Каждое слово пришлось из себя буквально давить, прикладывая все усилия, чтобы не разрыдаться.

– Запомни этот момент, Крэйн. Запомни как самую главную ошибку в своей жизни.

Супруг резко повернулся и воззрился на меня с ненавистью, словно желал спалить в пламени дракона.

– Сгинь уже куда-нибудь. Исчезни.

– Будет исполнено, – кивнула с усмешкой, полной ненависти, и вышла из спальни, стремительно удаляясь прочь от злополучной комнаты, от проклятого супружеского ложа, натянув на лицо приличествующую улыбку, словно ничего не случилось. Она была такой же фальшивой, как и все вокруг. Как этот дом, как наш брак, как та самая истинность, о которой давным-давно сложили лживые сказки… только беременность была настоящей. И о ней я ничего не сказала дракону.

Была бы только возможность, я бы давно отказалась от предначертанности ему, но, к сожалению, от метки нет лекарства. От метки нет возможности избавиться.

Выскочив из дома, я кивнула Тилсону, демонстрируя готовность отправиться в путь. Дворецкий все так же не поднимал взгляда, боясь увидеть в моих глазах слезы, или что там их обычно смущает.

– Экипаж еще не готов, леди Арнетт. Небольшая поломка кареты.

Устало прикрыв глаза, я выдохнула:

– Я буду ждать в саду.

– Да, леди.

Не желая возвращаться в дом, я решила обойти его снаружи, чтобы не нервировать лишний раз прислугу.

Высокие цветущие деревья мгновенно окутали меня яркими ароматами, но это более не наполняло мою душу пустыми надеждами. Я так привыкла бывать здесь, а теперь даже любимый фонтанчик напоминал о моей всеобъемлющей ненависти.

Иногда мне казалось, что Тара читает мои мысли. Стоило только занять лавочку рядом с алтарем драконьего бога Азафа, она тут же вынесла мой любимый чай.

– Леди, ваш любимый. – Женщина передала мне изящную чайную пару и стремительно покинула меня, дождавшись лишь короткого сухого спасибо.

На разговоры я была абсолютно не настроена. В горле саднило, а в груди было абсолютно пусто и больно. Медленно, тягуче подобралась мысль: за что мне досталась такая жизнь? Хотя и это знать уже не хотелось, если честно. Хотелось свернуться прямо на этой скамейке в клубочек и сдохнуть от бессильной тоски по тому, кто никогда меня и не принимал. От кого я не видела даже банального уважения.

И что с ним не так? Взять любую семью с истинностью. Да, у них тоже на первых этапах совместной жизни бывали проблемы, но обычно ситуация налаживалась в первые же полгода. Они притирались друг к другу, но в итоге все равно входили в пазы, как две примитивные детали. Почему у нас случилось иначе?

Дав волю слезам, пока никто не видит, я шмыгнула носом и посмотрела на фигуру одного из пяти драконов. Азаф не был самым всесильным. По преданиям этот дракон являлся богом справедливости, но по всему выходило, что ничего справедливого в их эгрегоре не было вовсе. По крайней мере, не для тех, кого они выбирали для своих подопечных.

– Жестокие, – горько усмехнулась я. – Где на мою долю справедливость, Азаф? Неужели я недостойна хотя бы уважительного отношения того, кого вы мне навязали и без кого мне так плохо?

Статуя драконьего бога, как и ожидалось, хранила молчание. Как и до недавнего времени хранила эссенцию брачной магии рода Арнетт. Удивительное зрелище, но, когда в роду обретается истинная, на алтаре, в пасти дракона, появляется белая субстанция, похожая на жемчужину. Так род узнает о том, что кому-то предначертана пара. Так Крэйн узнал о моем существовании, которому был абсолютно не рад.

– Леди Арнетт, карета готова, – оповестил меня Тилсон.

Я отставила пустую чашку, заглянула в каменные, ничего не выражающие глаза и вздохнула. Мелькнула призрачная надежда, что если попросить, то они помогут, но я быстро отбросила эту мысль. Кто я такая? Человечка. Хоть и рожденная от дракона, но драконьей магии во мне не было ни крупицы. Ее наследуют лишь сыновья.

– Что от вас толку, – хмыкнула я, глядя на Азафа. – Бесчувственные камни.

Карета действительно ждала. Она, кучер и Лора, которая будет сопровождать меня в гостях. Супруг, конечно же, не вышел провожать. Да я и не ждала.

Обернулась и взглянула на особняк со странным чувством, что смотрю едва ли не в последний раз. Будто совсем скоро мне сюда дороги не будет. Но я никогда и не считала его своим домом. Ни его, ни поместье Арнетт.

Забравшись в карету с помощью Даэла, нашего верного кучера, я устроилась на сиденье, а когда дверь закрылась, задернула штору. Лора, как всегда, притулилась на козлах, отчего-то сидеть со мной она не любила. Опять же, никогда не смотрела в глаза.

Не то чтобы они ко мне плохо относились, скорее очень жалели, но мне эта их жалость тоже была невыносима. Хотелось провалиться сквозь землю и никогда не появляться на свет.

Карета тронулась и колеса заскрипели по гравию. Последнее, что я слышала, выезжая за ворота, – это их надсадный прощальный скрип и щебет птиц, оккупировавших плакучую иву возле пруда, где когда-то давно любили плавать белые лебеди, о которых с восторгом рассказывала мне Тара.

– Мне очень жаль, Санни, – грустно улыбнулась мама, узнав, по какой причине я покинула особняк. – Он не должен был так с тобой обращаться. – Она взглянула на отца, но тот вряд ли сейчас был способен говорить. – Дорогой?

– Я с ним поговорю!

– Ты уже разговаривал, что толку? Тогда мы даже про любовницу ничего не знали, думаешь, сейчас что-то изменится?

Я никак не отреагировала, беря из вазы воздушное суфле. Без него зеленый чай казался тем еще удовольствием, но мама настаивала, чтобы я пила именно его, чтобы не беспокоила головная боль.

На отце просто лица не было. Я думала, что он не понимал причин такого поведения Крэйна, но его следующие слова ввели меня в ступор и очень разозлили маму.

– Я не хочу позора нашей семье, Даис. Род Арнетт будет обречен, поэтому Саншайн должна… – он смотрел на маму и дальнейшие слова произносил уже не так уверенно: – Она должна вернуться. Нужно просто еще немного потерпеть.

В следующий миг перед нами сидела уже не всем знакомая Даис Дарнингейл, а очень редкая гостья в нашем доме. Женщина все с тем же именем, но уже с совершенно иным складом характера.

– То есть ты предлагаешь нашей дочери продолжать сходить с ума от неразделенной любви, Лайл? От неразделенной любви истинной к своему дракону? Тебе рассказать, каково это, Лайл? А может, лучше продемонстрировать еще раз, поскольку, похоже, ты что-то явно подзабыл?!

Отец побледнел и с ужасом смотрел на маму, пока я пыталась понять, что происходит. Мама не была истинной. На ее руке не было никакой метки, но тогда откуда им знать, что именно со мной происходит?

– Мам? – позвала я, требуя объяснений.

– Хорошо, – согласился с чем-то отец. – Если все действительно настолько ужасно, я готов понести этот позор.

Мать недовольно взглянула на отца и сложила руки на груди, явно не соглашаясь с такой позицией.

– Пусть этот позор несет Крэйн. Просрать истинную еще нужно умудриться.

– Мама! – воскликнула я, заливаясь краской.

Ранее она никогда не позволяла себе столь грубых слов, а тут… Я понимала, ситуация патовая, но она сама учила меня всегда с достоинством держать лицо, несмотря ни на что.

Вспомнив царапины на лице дракона, я поморщилась, коря себя за этот поступок. Но это была уже не я. Это была женщина, чьи честь, любовь и достоинство растоптали самым жестоким образом.

– Послушай, Санни, – позвал отец. – Есть способ отказаться от дракона, но после того, как ты это сделаешь, тебе нужно будет уехать. В противном случае Крэйн тебя просто убьет, как только придет в себя.

Я изумленно уставилась в золотистые глаза папы. Его высокомерное, как у любого дракона, лицо сейчас выражало страхи и сомнения. Таким я его видела совсем не часто, и всякий раз это случалось в моменты, когда он беспокоился за маму.

– Но от истинности невозможно отказаться, – прошептала я непослушными губами. – Нет такого способа!

Отец досадливо поморщился и кивнул в сторону мамы.

– Это ты ей скажи.

Я перевела взгляд на родительницу, а та слабо улыбнулась мне.

– Твой отец не оставил мне выхода.

– Поэтому она прорубила себе другой, – недовольно проворчал он. – Убить был готов.

– Как оказалось, не убить, а любить. И без всякой истинности, правда же?

Отец ничего не ответил. Улыбнулся ей нежно и погладил большим пальцем запястье, которое практически не выпускал всю беседу.

Я во все глаза разглядывала своих родителей и не верила сказанному. Они никогда не говорили, что связь была дана им свыше. Никогда не рассказывали, что пережили. Я всегда считала, что у них просто была любовь с первого взгляда или как там мама рассказывала… И тут я внезапно поняла, что любовь истинных действительно приходит с первым взглядом. Вернее, не любовь, а связь.

Случайный взгляд в толпе, неосознанное чувство, головокружительный вихрь эмоций, который ты не понимаешь. Не знаешь даже, кто спровоцировал. И вот уже ночью в твой сон врывается огромный иссиня-черный зверь, который окутывает своим теплом, преданностью и чувством всеобъемлющего доверия.

– Получается, я могу уйти от Крэйна без вреда для нас с драконом?

– Без вреда для себя, да. Но вот дракону будет… – отец поджал губы, пытаясь подобрать слова помягче. – Ему будет непросто, Санни.

– Что это значит?

Как бы я ни была зла на мужа, его дракону я вредить не желала.

– Это душевная боль. Ее не описать. Но, наверное, она равносильна той, что ты испытала сегодня. Это чувство, что тебя предали. Обида, тоска, непонимание, неприятие и, наконец, гнев.

То есть дракон прочувствует всю ту палитру, и только. А вместе с ним и Крэйн, который всегда подавлял своего зверя.

Была ли я готова избавиться от них? Моя связь говорила, что нет. Что я просто обязана дать ему еще один шанс. Но сколько этих шансов уже было и сколько еще будет? Жить в вечном позоре и с дырой в груди? Ну уж нет!

– Что я должна делать, мама? – с надеждой взглянула на женщину, что дала мне жизнь, и та вытянула руку из отцовского захвата, чтобы встать из-за стола и пересесть ко мне.

Она обхватила мои ледяные пальцы и охнула, с сожалением глядя мне в глаза.

– Алтарь дракона, благословившего вашу связь. Во время брачного обряда вы оба вкусили его эссенцию, дав клятву всегда быть вместе. – Я кивнула, прекрасно помня каждое слово, произнесенное во время ритуала. – Тебе нужно вернуться к этому дракону, вспомнить всю ту боль, что испытала за время совместной жизни, и произнести клятву, приставляя к каждому слову частицу «не».

– Я не буду хранительницей твоего очага, не буду хранить верность и не стану матерью твоих детей? – удивленно перестроила часть обета.

Мама кивнула, и я заметила, что в ее глазах блестят слезы. Я знала, какой сильной она была. Знала, что она всегда идет до конца в любых даже самых безвыходных ситуациях, и всегда стремилась во всем быть похожей на нее. Я даже не ожидала, что она позволит мне свернуть с намеченного пути, и это так…

Мельком и зло взглянула на отца, который с непередаваемым выражением сидел и смотрел на нас.

– Сколько же тебе пришлось пережить, чтобы прийти к подобному, мамочка?

Она улыбнулась в ответ.

– В итоге я счастлива, Санни. И хочу, чтобы ты тоже познала счастье любви, а не вечные страдания.

Душу на миг заполнило почти невыносимым теплом. Я не сдержалась и обняла маму так крепко, как только могла, и она, всегда готовая, ответила мне взаимной материнской лаской, погладила по спине и поцеловала в щеку.

– Ну все, девочки, давайте заканчивать эти нежности, – оборвал нас папа. – Помимо злого дракона и сплетней в обществе, у нас останется еще одна проблема, которую следует начать решать уже сейчас, Санни. Твоя беременность в браке и рождение наследника Арнетт вне брака. Если это дочь, то проблемы будут минимальны, забрать ребенка Крэйн не посмеет, но вот с мальчиком дело обстоит совсем иначе.

Сердце в моей груди бешено застучало и я беспомощно посмотрела на отца.

– Я не отдам ему ребенка. Ни за что!

Мама успокаивающе погладила меня по руке.

– Срок ранний, Санни. Если мы найдем тебе супруга среди драконов, пусть и не очень именитых, то сможем оспорить родство Арнетт.

Отец кивнул, подтверждая слова матери, а затем поморщился.

– Если, конечно, ребенок не унаследует внешность своего отца. Да и проблема истинности может доставить проблем после разрыва. Если это будет мальчик, он может унаследовать кровь дракона.

От этой мысли мне стало не по себе. Получается, если я снова выйду замуж, рожу ребенка и Крэйн об этом каким-то образом узнает, он сможет забрать его у меня?

– Я хочу уехать сразу после заключения брака с другим, – я знала, что бывали случаи, когда в неистинном браке рождались драконы. Один на сотню, но всё же. – Без метки он меня не найдет, ведь так? – спросила, кусая губы.

Отец кивнул, но кивнул как-то…

– Зависит от упорства дракона, – выдохнула мама. – Но, если Крэйн успешно контролирует зверя всю жизнь, я не думаю, что с этим могут быть проблемы.

– Я тоже успешно контролировал его всю жизнь, – усмехнулся отец. – Но в тот раз сделать это было просто невозможно.

Я на миг представила, как дракон мужа берет верх над ним и срывается, чтобы найти меня. Хотела бы я видеть его? Сейчас, да. Даже после того, как он позволил своему человеку изменить мне. Но после избавления от метки я не буду нуждаться в нем. И почему я раньше ничего об этом не слышала?

– Откуда ты узнала про обряд, мам?

Улыбнувшись, она лишь пожала плечами в ответ.

– Я не знала, милая.

И я все поняла.

Просто однажды, когда уже не было никаких сил терпеть, она пришла к алтарю и попросила драконьего бога избавить от того, кто причиняет боль. Он услышал, пожалел. Значит ли это, что меня точно так же освободят от этой связи?

Вовсе нет.

Ей просто повезло, вот и все.

Я грустно усмехнулась, не особо рассчитывая на подобный шанс, но надежда всегда умирает последней. Я должна попробовать.

Поцеловав родителей после долгой откровенной беседы, я отправилась в свои покои. Здесь все осталось на своих местах и выглядело точно так же, как и до моего отъезда. Горничные трепетно относились к моим вещам, лишь смахивая с них пыль, наряды, хранившиеся в шкафу, периодически перестирывались, чтобы избежать потускнения от пыли. И все здесь всегда ждало меня.

Пробежав взглядом по полкам с книгами, я вспомнила, что оставила в особняке свой дневник. До приступа гнева он был у меня в руках, а куда делся после?

Сердце гулко застучало в груди при мысли, что Крэйн его найдет. Он, конечно, вряд ли испытает к нему какой-то интерес, но вот прочитать может из принципа.

Проклятье!

Нет, записей о беременности там нет. Я просто не успела изложить свои догадки на этот счет, но вот остальное…

Прикрыла глаза, собираясь с мыслями, которые тревожно гудели в голове, как рой возбужденных чужим вторжением пчел. Мне нужно подумать об этом завтра. Попрошу слуг найти дневник и отправить родителям, если сама с этим вопросом не справлюсь.

Позвав Лору, я приготовилась ко сну. Девушка молча помогла мне снять платье и принять ванну с расслабляющими маслами. Она никогда со мной особо не разговаривала, предпочитая держать дистанцию и считая, что между прислугой и госпожой не должно быть никаких дружеских отношений. Я даже замечала пару раз ее осуждающий взгляд, направленный на Тару, когда мы болтали о чем-либо посреди дома.

Я не знала точно, с чем было связано обычное желание Лоры придерживаться определенной линии поведения, могла лишь догадываться, но сегодня она была сама на себя не похожа. Вроде бы делала все как и всегда, но в глазах, если бросала на меня неосторожный взгляд, явственно проскальзывали сожаление и желание помочь.

– Что-то не так, Лора? – тихо спросила я.

Девушка замерла от моих слов, схватилась пальцами за край фартука и поджала губы, словно боясь что-то сказать.

– Нет, все нормально, леди Арнетт.

Нормально?

Отчего же ты выглядишь так, словно увидела выброшенного щенка?

Я не смогла задать вслух этот вопрос, потому что и сама страшилась ответа на него. Они всегда жалели меня. Каждый из слуг, что так стыдливо прятал глаза при моем появлении, скорее всего знал, что Крэйн неверен мне. Не понимали, не принимали и молчали, подспудно страшась стать свидетелем ужасной сцены, подобной той, что произошла сегодня.

– Ты можешь идти, – вздохнула я, прикрыв глаза.

Я могла избегать этой мысли сколько угодно, но факт оставался фактом. Вся прислуга знала о неверности моего супруга. Это значило, что слухи ходят и в высоких кругах общества, о мнении которого так радел отец.

В общем, позор семьи – это последнее, о чем мне стоило беспокоиться в такой ситуации. Пожалуй, единственное, что действительно вызывало сомнения, – это дракон, который потеряет свою истинную.

Историю отца и матери я знала прекрасно, но сейчас она обрела совсем иные смыслы, и в том месте, которое было мягко обозначено фразой «Мы с папой не сразу нашли общий язык», теперь стоило поставить восклицательный знак и усилить ее значение в тысячу раз.

Именно отец больше всех успокаивал меня словами, что мужчины не сразу принимают своих женщин, что им нужно время и все такое прочее. Но, как показала практика, Крэйн Арнетт в последнюю очередь желал видеть меня рядом.

В груди от этой мысли вдруг сделалось тесно, и я глубоко вдохнула, стараясь переключиться. Правда, получалось плохо.

Если так подумать, он никогда не разговаривал со мной по душам. И вообще, делал все, чтобы проводить со мной как можно меньше времени, словно я действительно была ему неприятна. Пересекались мы только за завтраком, обменивались вежливыми, ничего не значащими репликами о погоде и планах на день, а после расходились каждый по своим делам.

Видела ли я хоть какой-то интерес в его глазах?

Только в постели. В те ночи, когда он прикасался ко мне, я узнавала в нем своего дракона. Того самого, который не может без меня. Который не хочет без меня. Но интерес мужа ко мне угасал, стоило ему только исполнить супружеский долг. И, кто бы что ни говорил, все мои попытки исправить его линию поведения бились о глухие стены. По совету Виллары я пробовала соблазнять Крэйна красивыми платьями и бельем. И, несмотря на то что все обнадеживающе начиналось с порванной ткани, заканчивались эти вечера тем же равнодушием, изменений не было. Я пробовала разговаривать с ним. Непринужденно проявлять интерес к его делам. Пробовала вести себя как несмышленая девчонка. Пробовала флиртовать. А потом… Потом я просто устала строить из себя тех женщин, которыми никогда не являлась.Больше не заводила бесед за завтраком и с горечью отметила, что ему было все равно.

Приняв ванну, я легла спать и постаралась думать только о том, что скоро стану свободной от этих отношений, если, конечно, у меня получится. Мне бы не хотелось воспитывать ребенка с отцом, которому плевать на нас.