Измена по вызову

Дорогой дневник…

Боже, как банально.

Так, наверное, миллионы дневников начинаются.

Ладно, к черту лирику.

Возвращаемся к событиям, которые, собственно говоря, и заставили меня купить тетрадь за двадцать пять рублей, карандаш с пупырками, и вспомнить как писать.

В общем…

Я давно догадывалась, что муж мне изменяет. Эти задержки после работы, странные звонки, пароли на телефоне. Куча косвенных улик, которые хорошие жены до последнего момента стараются не замечать, оправдывая чем угодно.

Я тоже пыталась убедить себя, что ошибаюсь, что это паранойя, мнительность и затяжной ПМС, а Игорь у меня хороший. Кормилец, поилец и вообще сокровище.

Потом поняла, что не могу. Не буду описывать свои метания, стоны, слезы, сопли – они никому не интересны, и смысла в них нет.

Мне уже просто хотелось определенности. Получить подтверждение, что эта скотина блядует, высказать ему все, что думаю, а дальше уже по обстоятельствам. Я даже речь придумала и миллион раз ее в своей голове прогнала. Мысленно спорила, отвечала за себя, за него. Представляла его вытянувшееся лицо, когда застану его с поличным, фантазировала, как он будет ползать на коленях, вымаливая прощение. Ничего особенного. Мы все так делаем. Обычная женская рефлексия.

И вот шанс повернулся.

У мужа на работе юбилей у начальника и внеплановый корпоратив по этому поводу. И меня на него, конечно же, не берут.

Причина: милая, тебе же не интересно будет. Там все только о работе.

Да-да, конечно. А то ведь я дура и давным-давно не подписалась под другим именем на всех его коллег, и не видела фотки девок, которые к этому самому корпоративу готовятся. Все эти их: ноги побрила, трусы новые купила, булки наприседала.

Ладно, фиг с ними с булками.

Я решила, что буду на этом корпоративе обязательно.

Красоту навела, волосы уложила, накрасилась, дабы в момент семейных разборок быть красивой. Платье новое купила и кокетливую кружевную маску, чтобы сразу не спалиться и увидеть весь разврат собственными глазами.

В общем, подготовилась. Выждала пару часов, дав фору на разогрев, и отправилась в бой.

Описывать как пробиралась внутрь, как бродила по залам среди пьяных и счастливых работников не буду. Не интересно. Меня трясло, сердце гремело, ручки потели — обычная жена, готовая увидеть крушение своего брака.

И вот, я вижу это…

Мой Игорь… Мой любимый и единственный Игорешенька, обнимает за плечи какую-то белобрысую грымзу. Она мельком прижимается своими губами к его и игриво кивает, после чего они, оглядываясь, как два партизана выскальзывают из зала. Я стою на месте, словно парализованная и только провожаю взглядом его крепкую спину в том самом свитере, который так любовно выбирала в подарок на Новый Год. 

Сердце сжимается еще сильнее. Мне больно. На миг в голове возникает трусливая мысль сбежать, но я вспоминаю те вечера, которые проводила в одиночестве, поджидая его у окна, вспоминаю, как сегодня он мне уныло жаловался, что это будет самый нудный корпоратив на свете, но пропустить нельзя, потому что начальник обидится. В итоге забрало падает, и я иду следом.

Крадусь к туалетам, аккуратно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.

Эти придурки даже в кабинке не заперлись!

Игорь зажал ее прямо у стены, между сушилками для рук и целовал так, будто хотел сожрать, а сука эта тихонечко скулила и умоляла «давай быстрее, хочу тебя».

Парочка так была увлечена друг другом, что меня и не замечала. Куда там! Муж сосредоточенно лез ей под платье, она пыталась, забраться ему в штаны. Разве тут до рогатой жены?

Так и хотелось заорать: что ж вы творите сволочи?

Но я не заорала.

Потому что, во-первых, забыла подготовленную речь, а во-вторых, в углу скромно стояла швабра. Потрепанная, как моя жизнь, с деревянной облезлой ручкой.

На цыпочках, стараясь не цокать каблуками и не хрустеть коленками, я шагнула к ней. Взяла, перехватилась поудобнее.

И хрясь мужу по жопе палкой!

А это, блядь, и не он…

Это, блядь, просто какой-то похожий мужик…

— Какого х…— взревел он, схватившись рукой по пострадавшее мягкое место и разворачиваясь ко мне с видом настоящего убийцы.

Симпатичный мужик, кстати. Молодой, волосы темные, глаза голубые… злющие.

— Простите, — промямлила я, неловко пряча швабру за спиной. Рукоятка торчала сверху и так сильно дрожала, что тюкала мне по макушке, — я немножко обозналась.

Прощать меня он не собирался. Кажется, у него даже глаза кровью налились.

Зарычал и руку ко мне протянул, явно собираясь задушить.

И я такая, как в Матрице, назад отклонилась. Вжи-и-их. Аж в спине хрустнуло.

А перед глазами, на том самом месте, где только что была моя шея, сжался мужской кулак.

— Убью!

Прозвучало убедительно, поэтому я перестала притворяться сладкой булочкой, метнула в него несчастную швабру, и бросилась бежать.

— А ну иди сюда! — он за мной, забыв про белобрысую сучку, которая тянула за ним руки и стонала «Олег, не уходи».

К счастью, в нем было слишком много алкоголя, а во мне слишком мало желания умирать, поэтому не поймал, но погонял знатно. Аж взмокла вся.

Еле удалось оторваться от него и выскочить на улицу через черный ход, и только сев в такси вспомнила, что мужа я так и не нашла.

Такой вот казус.

И мужика жалко, пострадал ни за что….
***
Дорогие читатели! Добро пожаловать в новую истоию. Будет весело, порой горячо, местами стыдно. Герои с огоньком и творят всякую дичь. Я с ними отдыхаю, надеюсь, что и вам понравятся. Добро пожаловать! Зведочки и комментарии приветствуются. Они помогаю Музе творить быстрее. Ваша Маргоша

— То есть ты избила ни в чем не повинного мужика? — уточняет Людка, глядя на меня поверх ополовиненного бокала с красным.

— Да, — стону и утыкаюсь носом в ладони, — это полное фиаско.

Перед глазами одна картина: как палка от швабры опускается на ни в чем не повинную задницу. Хорошо хоть воткнуть не попыталась, а то бы вообще засада была.

— Жаль я не видела, — мечтательно вздыхает Инна, — я бы все сняла и выложила бы в тип-топ, просмотров бы подняла…

— Да иди ты со своим тип-топом. У меня вчера вся жизнь перед глазами пролетела, а ты с глупостями. Будь он чуть трезвее — точно бы поймал! И все хана.

— Выебал бы?

— Прибил бы! — рявкаю так, что компания за соседним столиком на меня оборачивается. Салютую им бокалом и снова обращаюсь к подругам, — все. Тему закрыли. Я не хочу больше вспоминать про этот позор.

— Кстати, о выебли… — Людка задумчиво постукивает своими наманикюренными пальчиками по столу, — что с мужем-то твоим делать будем?

Снова со стоном утыкаюсь в ладони.

Муж… Объелся груш…

Домой эта скотина приперлась около тех ночи. Не то чтобы пьяный, но хмельной, и морда, как у кота, обожравшегося сметаны, и воняет чем-то весенним-сладеньким, и трусы наизнанку. Оберег, ёпть, от сглаза.

Не то что бы я боялась завести разговор и окончательно расставить все точки над ё, просто конкретно вчера я вообще была не в состоянии.

Сердце всю ночь гремело, отбывая такты по «новому знакомому». Красивый хмырь, прям огонь, а не мужик. С таким только кокетничать, для поднятия настроения, а не палками бить.

— Что делать будешь? — меня снова вытолкнули из раздумий.

— Не знаю. Плохо мне.

— Зато Игорьку твоему хорошо. Пока ты тут сидишь и сопли жуешь, он там наяривает какую-то курицу. Так и представляю, как он судорожно дергается, и его блаженную физиономию с вываленным на бок языком и закаченными глазами.

— Инн, твою мать! Давай без вот этих вот фантазий, — возмутилась я, — я дышать нормально не могу. А ты меня еще больше заводишь! Неужели нельзя тактичнее как-то?

Но Инка и такт — вещи несовместимые, поэтому:

— А что такого?

— Да ничего! Люблю я его, не понимаешь, что ли? Мы 5 лет душа в душу, а тут, выясняется, что у него другая есть. Знаешь как больно?!

— Мужику со шваброй в жопе наверняка больнее было, — меланхолично выдает она.

— Я тебя сейчас прибью.

— Девочки, — Людка, которая отвлеклась на бармена, наконец, вернулась к нам, — не ссорьтесь.

— Даже не думали. Просто кто-то не понимает, каково это когда тебя предали! — говорю, а у самой из горла только сипы вырываются. Тошно мне, больно. Хочется поддаться отчаянию, сесть в уголок и просто по-бабски реветь и жаловаться на свою незавидную участь.

Людка отвешивает Инне осуждающий взгляд и обнимает меня за плечи.

— Ну, Лёль…бывает. Многие изменяют. Не все! Я все еще верю в настоящую любовь и лебединую верность. Но многие. Катьку помнишь? Развелась, застукав ненаглядного верхом на секретарше. А Юльку? Не разошлась, но как тень теперь. Чуть что и на часы смотрит, ждет своего Эдика, нервы себе вытягивает вопросами, где он и с кем. А Ленка вон вообще сделала вид, что не знает.

Мне не легче от этих примеров. Потому что я жить без Игоря не могу, притворяться, что не знаю — нет сил, а насчет прощения я не уверена.

— Вот чего ему не так? — жалобно смотрю на подруг, — я что страшная? Толстая? Неухоженная? Тупая? Неинтересная? Чего ему не хватало?

— Письки новой! — весомо выдала Инна. — Понимаешь, Олечка, ты как пельмени. Вкусные и знакомые, но иногда хочется икры заморской, баклажанной.

— Образы — это вообще не твое, Инн. Молчи лучше, — Людка качает головой и разливает нам до верху.

Я и так пьяная — во мне уже плещутся пяток бокалов, но не отказываюсь. Сегодня мне отчаянно хочется напиться и забыться. Может, хоть тогда станет легче дышать, и я прекращу умирать от ревности, обиды и жалости к себе.

— Давайте, девочки, бахнем за нас красивых. И пусть все у нас будет хорошо, а у тех, кто нас не ценит — через одно место.

Я снова подумала о безвинно пострадавшей жопе мужика и опрокинула в себя содержимое бокала, залпом.

Замутило. Я зажмурилась, тряхнула головой, но удержала все съеденное и выпитое внутри. Потом сыто хрюкнула и откинулась на спинку диванчика.

— А теперь без шуток. Что делать-то будешь, Оль?

— Им бы поговорить для начала. Пусть скажет, что в курсе его похождений, а он как хочет, так потом и выкручивается.

— Поговорю, конечно, — грустно произношу я.

Я просто не знаю, что делать дальше. Пытаться исправить, простить, сохранить семью. Или все? Ставить на нас крест и начинать заново отстраивать свою жизнь?

А как я без него? Он первый, единственный, любимый. Радость моя.

И не только моя…

Чувствую, как начало свербеть в носу, а глаза заволокло мутной пеленой.

— Не плачь, Зай, — Людка хватает меня за руку, — не надо. Все пройдет. И все будет хорошо. Так или иначе.

Я шмыгаю носом. Прижимаю кулак к губам и отчаянно качая головой отворачиваюсь. Пьяная истерика на подходе.

И вот в этот напряженный момент, Инна выдает очередной перл:

— Тебе надо с мужиком каким-нибудь трахнуться! Так чтоб искры из глаз и сидеть нормально не могла.

Громко выдает. Соседний столик опять оборачивается к нам. Уже с интересом.

— Инна, твою мать… — Люба закрывает глаза рукой, чтобы не позориться.

— Ну, а что такого? Отомстить надо!

— Инн, ну какая месть? У человека сердце разбитое, а ты с какими-то глупостями.

— Почему это глупости? — подруга категорично качает пальцем, — это стратегически нужная акция.

— Ну да, ты же у нас еще тот стратег…

— Не важно, чего там Олька наша надумает: разводиться или козла блудливого обратно принять. Все равно нужен новый мужик. Как прививка!

— От чего?

— От всего! Давно известно, что хороший секс лечит от всех болезней.

— У нас с Игорем прекрасный секс, — угрюмо подаю голос.

— Это тебе так кажется. А он вон другую наяривает.

— Инна…

— Нет, слушайте! — она хлопает ладошкой по столу. Да так ядрено, что посуда звенеть начинает, и официанты тоже подозрительно за нами наблюдают, как за особо буйными, — останешься ты или с ним или нет — не важно! Мстить надо! Во-первых, если прогонишь, то сможешь бросить ему в морду, мол ты тоже у меня не единственный. Чтобы не зазнавался. А во-вторых, если решишь остаться, то нужно счет сравнять, потому что без этого не простишь. Я тебе точно говорю. Так и будешь гонять в голове и страдать. А так, один-один. Ничья. Можно продолжать.

И вот в этот самый момент спьяну мне показалось, что в ее словах есть что-то рациональное. Какое-то мудрое зерно, так сказать.

***

— И где я этого мужика сейчас найду? Пока на остановке прыгаю перед работой? Или может в магазине после работы? Или может на самой работе? Так увы, кроме старого пердуна Кузмича на охране у нас весь коллектив женский. Ходить я никуда не хожу.

— Плохо, — Людка качает своей белокурой головой, — совсем со своим Игорьком одичала. — Может, тебе в кино смотаться? На выставку? В клуб. Куда-нибудь?

— Нет времени. Она не выдержит долгих поисков, — категорично выдает Инна, — нужно действовать решительно. Брать быка за рога здесь и сейчас.

— Пока что за рога можно взять только меня, — бурчу себе под нос, — да и не мое это. Не смогу я.

— А Игорек твой смог, — подливает масла в огонь добрая Инна.

— Вы не понимаете… Я же ни с кем и никогда кроме него. Он первый у меня и единственный. Я даже не представляю как…

— Как как. Легла, руки-ноги по сторонам разложила и вперед…Что нам тебя учить что ли?

— Да не про это я! — шиплю на нее. — Я не понимаю, как можно с другим. Все непривычно, не так, неправильно.

— Ты то откуда знаешь, правильно или неправильно, раз никого кроме своего Игорька не подпускала? Знаешь, комплектация-то у всех одинаковая, а вот запчасти разные. У кого-то в комплекте идут карандаши с колокольчиками, а у кого-то рубильники с гирями.

— О, Боже…— Люда закатывает глаза, — Инна, хватит сравнений. Умоляю.

— Ну, а что? Она ж ничего кроме пипетки Игоря не видела! Может, он ей толком и пользоваться не умеет.

— У него не пипетка!

Я вспоминаю родной член, и снова спазм в груди. Потому что этот самый член кроме меня еще лазает по всяким дырам и отверстиям. Скотина! Ненавижу!

Последний бокал улегся в желудке и дикой дурью расползся по венам. Разозлилась. Настолько, что еще сильнее увлеклась словами Инны. Но пока уперлась в технические ограничения.

— Я просто не смогу. Понимаете? Я не Игорь. У меня блок в голове стоит. Муж — это святое. Изменять нельзя. Меня так воспитывали — честной, верной…дурой наивной. А ты мне такое предлагаешь.

— Пфф, есть у меня лекарство от такого блока, — она проворно лезет в сумочку, достает потрепанный телефон с разбитым стеклом и что-то тыкает на экране неловким пальцем, — вот. Салон «Твой Лось».

— Ты мне эскортника что ли предлагаешь? — у меня слов нет.

— Почему экскортника? — пьяно хихикает рыжая-бесстыжая подруженька, — самого настоящего мальчика по вызову. Или дядю. Ну или деда на крайний случай.

— Ты дурочка что ли?

— Ты не обзывайся, а лучше послушай. Вызовем тебе Лося. Промассирует он тебя хорошенько, все блоки твои снимет и свалит в туман. Все. Никаких обязательств и одни плюсы. Во-первых, нового тела попробуешь. Они там все красавенные, с приборами вот такими, — показывает руками, наверное, полметра. У меня аж в одном месте колет, когда такого монстра представляю, — С корнишонами и кривыми засохшими морковками туда не берут. Опытные! Такое вытворять умеют, мама дорогая…

— Ты-то откуда знаешь? — подозрительно спрашивает Люда.

— Без комментариев, — Инна беспечно отмахивается и продолжает, — попробуешь. Может, тебе больше, чем со своим Игорьком блудливым понравится. Перестанешь вести себя как девственница не целованная, переключишь с измены на свое собственное маленькое приключение. И уже будешь готова нормального мужика к себе подпустить. Начнешь с измены по вызову, и перейдешь к чему-то настоящему.

— Я не знаю, — мнусь.

С одной стороны, что-то в ее словах есть. Переключиться, попробовать что-то новое, понять, так ли много для меня значит старое, но…

— Что ты не знаешь? Вариант — верняк.

— А вдруг больной какой-нибудь попадет?

— Да они там здоровее всех нас вместе взятых. На анализы, как на работу ходят. К тому же ты — девочка большая, резинками, наверное, умеешь пользоваться.

— Что-то мне стремно…

— Не дрейф. Мы с тобой! — она машет официанту, требуя продолжения банкета.

— Свечку держать будем? — хихикает Людка.

— Нет. Но с вызовом поможем, — говорит Инна и смело набирает заветный номер, — сейчас я все решу.

— Стой! — машу руками, а потом и вовсе выхватываю у нее телефон, — погоди. Нельзя вот так сразу. Мне настроиться надо. Подготовиться.

— А Игорек твой, наверняка, без подготовки шпарит, — эта стерва со скучающим видом рассматривает свои ногти, — как по маслу. Вжих-вжих-вжих, скрип-скрип-скрип…

Людка пинает ее под столом.

— Мне надо…надо…— пытаюсь хоть за что-то зацепиться, — дать нашим отношениям последний шанс!

— Ну, начинается…

— Погоди. Вот в субботу четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Я приготовлю романтический ужин, попытаюсь до него достучаться…

— А если нет?

— А если нет…то вызовешь своего лося, — даю свое согласие и для верности киваю.

Вроде все решено, но девки, да и я сама, были сильно пьяны, поэтому тему не закрыли.

— Давай сейчас выбирать мужика! Чтобы уж все готово было. А то потом начнешь титьки мять, нос воротить, копаться и вообще передумаешь. А так у нас уже будет готовый вариант, и по твоему сигналу я его вызову.

— А давай, — машу рукой.

И вот наш пьяный отряд втроем втискивается на маленький диванчик. Я слева, Людка справа, а Инна, как организатор всего этого беспредела — посередине. В ее руках телефон, на экране которого один за другим появляются «лоси».

Блондин, брюнет, огненно-рыжий, снова блондин. Все как на подбор. У меня аж в глазах зарябило от такого обилия кубиков пресса, и даже как-то разогрело не на шутку. Особенно заводил тот факт, что стоит только захотеть и любой из этих красавцев будет моим. Девчонки тоже порозовели и нервно дергали воротнички на блузочках.

— Мммм…

— Оооо…

— Ыыыы…

Только и слышалось от нашей троицы.

— Смотрите, какие у него глаза!

— А руки!

— А вот у этого татуха на пол спины. Дракон!

— А у этого гляньте какой бугор в штанах.

— Кабачок…

— Сама ты кабачок… И вообще, пусть Ольга выбирает. Кого тебе? Брюнета или блондина?

— Брюнета, — отвечаю не задумываясь. — всегда любила темненьких.

— Глаза?

— Голубые.

— Рост?

— Метр восемьдесят пять.

— Ты мужа своего что ли описываешь? — возмущается Инна.

— Просто это мой типаж. Вот! — тыкаю пальцем в понравившуюся картинку, — Этот подходит!

С потертого, отчаянно покоцанного экрана Инкиного телефона на нас смотрит красавец. Плечи широченные, грудь прокаченная, пресс рельефный, как на выставку. Взгляд сам по косым мышцам живота спускается к паху. У меня аж во рту пересыхает.

Людка, наоборот, морщится, выхватывает у подруги мобильник и подносит ближе к глазам:

— Когда телефон поменяешь? Не понятно ни черта! Одни трещины.

— Да нормально все, — теперь я тянусь через Инну, и отнимаю телефон у Людки, — я все вижу. Мне подходит.

Открываю анкету.

Олег. Двадцать восемь лет. Высшее образование. Двадцать сантиметров. Отличное владение языками.

— Берем, — одобрительно кивает Инна, сохраняя его страницу в избранное, — в общем, когда твой козло-Игорь, опрокинет тебя с четырнадцатым февраля — звонишь мне. И, я вызываю Олега. Поняла?

— Поняла.

На том и порешили.

И вот она пятница, четырнадцатое февраля. Сбежав пораньше с работы, я приступила к реабилитации наших отношений. Квартиру отмыла, белье чистенькое шелковое постелила, купила две чахлые розы и ободрала с них лепестки, чтобы создать атмосферу. В шкафу нашлись какие-то свечи, их тоже расставила по всем плоскостям, чтобы в нужный момент поджечь.

По привычке полезла в кулинарную книгу, чтобы приготовить что-нибудь такое эдакое, но потом вспомнила ради чего все это. Чтобы вдохнуть новую жизнь в наши отношения, а не чтобы нажраться и тихо хрюкать. Поэтому ограничилась тем, что сгоняла в магазин в соседнем доме, купила любимого вина и коробочку свежих пирожных.

Намылась, волосы уложила, втиснулась в кружевные стринги, которые в нижнем ящике пылились. Не люблю шнурок между булок, но ради такого случая можно и потерпеть. Ну и платьишко. Красненькое.

Подошла к зеркалу, покрутилась. Для верности живот втянула, попу отклячила. Ну красотка же! Чего этому дураку не хватало? Неужели Инна права, и он меня рассматривает как привычный пельмень. Сытный такой, нажористый, который лежит в морозилке и лишний раз не отсвечивает.

Немножко разозлилась. Пришлось напоминать себе, ради чего я тут как лыска ношусь и вкалываю. Ради нас, нашего будущего и семьи. Значит прячем раздражение, обиды и прочую деструктивную чушь и готовимся встречать мужа во всей красе. Чтобы у него челюсть на пол выпала, и он думать забыл о посторонних курицах.

Заканчивает он в пять, до дома добираться минут сорок, поэтому к назначенному времени я уже была во всеоружии. Вся такая легкая, воздушная, сексуальная, со шнурком в жопе и восторженной улыбкой на губах.

Главное, не начать скандалить раньше времени. Главное не сорваться.

Еще раз посмотрела на свое отражение, подмигнула ему, тихо выдохнула.

— Давай, девочка. Срази его наповал.

И вот я сижу на кровати, нога на ногу, грудь томно вперед, прядь волос кокетливо наматываю на палец. Жду, когда раздастся звук поворачиваемого в замке ключа.

Долго жду. Минуты еле тянуться. Мне кажется, что прошло уже два часа, но на деле три минуты.

Потом еще пять. И еще десять.

Через полчаса у меня затекает поясница, а прядь волос похожа на обсосанный хвостик.

— Черт, — тянуть за телефоном и набираю мужа. Очень надеюсь, что он где-то бегает в поисках цветов для любимой жены, или просто застрял в пробке.

Однако не успеваю его набрать, как вижу входящее в мессенджере.

«Зай. Задерживаюсь. Дела»

Перед глазами начинают пульсировать красные круги.

«Какие такие дела?! Ты же сказал, что вовремя придешь!»

«Работа» — пишет одно слово, будто оно определяет все, и я тут же должна заткнуться, пустить лужу на пол от восторга и смиренно сесть в углу.

Ага. Щас!

Звоню ему. Он скидывает. Я снова ему звоню. Опять сбрасывает. Ну уж нет, я так просто не сдамся. Продолжаю наяривать до тех порт пока в трубке не раздается раздраженное:

— Оль! Я же сказал, что занят.

Звучит так, будто прикрывает ладонью динамик. От бабы своей что ли прячется?

— Ты где?

— Что за вопросы. Работаю. В офисе.

— А музыка откуда?

На заднем плане негромко пиликает попса. Он на миг теряется, потом бодро выдает.

— Так это…радио работает.

— Давно ли ты стал увлекаться радио.

— Это коллеги слушают.

Откуда-то раздается приглушенное «Игорь». Женским голосом, томным таким и одновременно нетерпеливым. Он что-то там шипит, прежде чем вернуться ко мне, и пытается скрыть это шипение за кашлем.

— Кто там? — требую ответа, а у самой уже зуб на зуб не попадает. Потому что я знаю — это оно, то самое. Что прямо сейчас, в этот самый момент рядом с моим мужем крутится какая-то шлюха.

— Я же сказал. Коллеги, — он раздражается еще сильнее. — все Оль, давай. Мне некогда.

Я закрываю глаза. Выдыхаю.

— Во сколько придешь, — давлюсь горечью поражения, а Игорь ничего не замечает и торопливо произносит.

— Поздно. Не жди. Все я побежал.

Беги, козлина, беги.

Спиной приваливаюсь к стене и стекаю по ней на пол. Плохо-то как. Он выбрал не меня, а другую. И с ней проводит этот день влюбленных, а я как дура сижу на полу и пытаюсь не зареветь.

Почему так выходит?

В голове звучит голос Инны «Потому что письку новую захотел».

Скриплю зубами. А я значит старая? Потрепанная и наскучившая? Годящаяся только для вялого перепихона перед сном. Так что ли?

Ни фига не так!

Вскакиваю с пола, решительно иду на кухню и открываю бутылку вина. Прямо из горла выпиваю половину, не чувствуя вкуса и только в конце морщусь и кашляю.

В голову тут же ударяет, и теплый хмель разливается по озябшему трясущемуся телу.

— Что б у тебя там ничего не встало, — шиплю сквозь зубы и набираю Инну.

Та отвечает через десять гудков:

— Готово!

— Что готово? — теряюсь от неожиданности.

— Лось вызван и уже несется к тебе! — отрапортовала подруга, и у меня в тот же миг сердце до коленок провалилось.

— К…как…уже? — прижимая руку к груди, медленно опускаюсь на стул.

— Угу, — гордо подтверждает она, — я ж знала, что ты позвонишь. И как только увидела твою физиономию на экране — тут же отправила запрос. Жди! Скоро твой принц прискачет. Не благодари.

Я не то, что благодарить, я дышать боюсь.

— Эй…Ты там жива или от счастья в обморок упала.

— Почти, — икаю.

— В общем оторвись там, детка.

— Обязательно, — я пока не уверена, что вообще дверь ему отопру.

— Все, Лелька, давай расслабляйся. Вот тебе лось, что бы хорошо еб… жилось, — произносит она и ржет, — жди. Уже скачет.

И отключается.

Я в прострации смотрю в одну точку, медленно откладываю телефон и тянусь за бутылкой. Мне надо больше вина. Гораздо больше!

И когда через полчаса раздается звонок в дверь я, уже изрядно поднабравшись и сожрав все пироженки, иду открывать.

***

Хмель во мне плясал дикие танцы, смешиваясь с ревность и желанием отомстить. Я была готова. К чему угодно и как угодно. Хоть боком, хоть раком, хоть в позе буквы Зю.

На крайняк, если мужик в живую не понравится, я просто пошлю его нахрен и захлопну дверь.

В глазок заглядываю – стоит красавец! В темной куртке, руки в карманы, неспешно пинает стену, носом ботинок. Между прочим, свежепокрашенную! Хулиганье.

Оборачивается на лифт, потом задирает рукав и смотрит на часы, и снова тиранит пипку звонка.

— Да иду я, иду, — копаюсь с задвижкой замка. То ли ее заело, то ли руки у меня не из того места, но никак не открывается. Поэтому ору, чтобы лось услышал, – иду!

Наконец, раздается тихое «щелк», и я толкаю дверь, едва не вывалившись на лестничную клетку.

И первое что я вижу, это синие и очень знакомые глаза.

Тот самый мужик, которого я избила шваброй…

Я аж икаю от неожиданности. Коленки тут же начинают трястись и первая мысль в моей шальной головушке, что это маньяк, который меня специально выследил и пришел убивать.

Что он мне там орал, пока гонял по ресторану? Что доберется до меня? Что найдет, из-под земли достанет и на кол посадит, и три раза провернёт по часовой стрелке, чтобы резьбу нарезать

— Здрасте, — хватаюсь за косяк, чтобы не повалиться на пол.

— Добрый вечер, — голос у него приятный, особенно когда не орет дурниной и не угрожает, — вызывали?

Я снова икаю. В этот раз удивленно.

Это что же получается… это он? Мужик по вызову, которого мне подогнала Инна?

На Всякий случай уточняю:

— Олег? Двадцать восемь лет? Высшее образование

— Он самый, — кивает, а сам с интересом рассматривает мое декольте. Вернее, пытается сделать вид, что не замечает, но один глаз отчаянно сползает вниз. — мужа на час вызывали?

Это теперь так называется? Муж на час?

— Вызывали, — отступаю чуть в сторону, чтобы пропустить его в квартиру.

Мысли о том, чтобы отправить его восвояси у меня даже не возникло. Наоборот, стало как-то тяжело дышать, и сладкие мурашки побежали от коленок и выше.

Он зашел в прихожую. Скинул кроссы, куртку повесил на крючок и, закатав рукава, обернулся ко мне.

Хоро-о-ош. Такой прям, кобелина качественный. Фактурный, крепкий, а на его руках я еще в прошлый раз залипла, когда он их ко мне тянул, чтобы придушить.

Стоит, смотрит на меня с интересом и улыбается. И я смотрю, даже не дышу и про шнурок между булок забыла.

Особенно радует то, что он меня не узнал. Иначе мигом бы из глаз улыбка пропала.

Что делать дальше я не знаю. Я должна как-то руководить всем этим безобразием? Задрать подол, развернуться к нему задницей и скомандовать «дрючь!». Или как? Реально как девственница не целованная, которая не знает с какой стороны вообще к мужику приближаться.

Однако нехватка опыта с лихвой компенсировалась пьяной удалью:

— Правда, что вы хорошо владеете языком?

— Ну…ээ…как бы да, — он немного опешил от моего напора, — ели надо могу такой шершеляфам устроить, что закачаешься.

Я сочла это за хороший знак и напрочь растеряла остатки сомнений. Волосики поправила, плечики развернула, живот поглубже втянула и кокетливо улыбнулась.

Ну и что, что проститут. Я ж не замуж за него собралась. Мне для здоровья, блеска глаз и поднятия самооценки. И что теперь не кокетничать?

Пококетничать очень хотелось. Может, будь на его месте кто-то другой у меня бы таких порывов и не возникло, но этот лось мне запал в самое сердечко. Не даром же вспоминала все эти дни наше первую фейеричную встречу.

— Отлично выглядите, — он отвешивает нехитрый комплимент, и я снова смущенно краснею.

Когда мне в последний раз мужчины комплименты делали? Давно! Я уже и не вспомню. Муж не в счет, его сытое «борщ-огонь» вряд ли можно считать усладой женского слуха.

А этот и говорит искренне, и смотрит с восхищением. Моя внутренняя нимфоманка внезапно вышла из затяжной спячки и, хлопая в ладоши, завопила «хочу, хочу, хочу».

— Давайте на ты?

— С удовольствием.

— Меня Ольгой зовут.

— Олег.

— Я знаю.

— Жарко. Не против, если я сниму свитер? — спрашивает Олег.

Ага, товар лицом решил продемонстрировать. Ну что ж, я не против.

— Снимайте! — решительно киваю, а сама за стену придерживаюсь, чтобы не мотаться. Меня уже штормит не только от вина, но и от накатившего предвкушения. Хочу!

Он тем временем стаскивает свитер через голову, а под ним белая футболка. И край ее загнулся, демонстрируя кусок крепкого мужского живота с темной растительность.

Я нервно сглотнула. Это так странно смотреть на едва знакомого мужчину и при этом знать, что сейчас у вас будет секс. Странно, но очень волнительно и, кажется, у меня стало мокро везде где только можно, во рту наоборот засохло, а соски напряглись так, что их стало видно и сквозь кружевное белье, и сквозь красную ткань платья.

Олег заметил. Ухватился взглядом за мои прелести и завис, глядя так, словно был готов сожрать меня прямо здесь и сейчас.

Между нами что-то происходит, и я откровенно млею.

Я предпочитаю не думать о том, что это просто набор профессиональных навыков, и он так на каждую свою клиентку смотрит, чтобы сделать приятное и заставить почувствовать себя желанной. Ну и что! У всех работа разная, не мне осуждать. Главное, что здесь и сейчас он принадлежит только мне. И я откровенно сгораю от желания добраться до самого вкусного.

— Ну что? Где будем трубы чистить?

Это такой профессиональный жаргон? Звучит не очень, если честно…Хотя плевать. Пусть хоть чистит, хоть продувает, хоть пальцем разрабатывает.

— Идем, — веду его в спальню. Туда, где лепестки, свечи и большая кровать.

***

— Вот! — зачем-то указываю на кровать.

Олег немного тормозит. Я не знаю, все проституты такие скромные или только мне достался настолько нежный экземпляр, но он покраснел.

— Вот так сразу?

Я растерялась. Может ночных бабочек принято перед этим кормить? Ну там тарелку борща с хлебушком, компотик… Чтобы он потом сытый и довольный, осчастливил горячим сексом. Хотя вот Игорь как пожрет, так вообще ничего не хочет, развалится на диване и пузо блаженно чешет, тыкая одним пальцем в телефон.

— А что не так? — на всякий случай решаю уточнить. Ну мало ли, может правила какие есть, а я и не в курсе.

— Можем пообщаться для начала, поговорить.

«Цену набивает» — подумала я. Специально время тянет, чтобы не уложиться в отведенный срок и получить больше. Хитрец какой!

— Да на фиг нам эти разговоры, — отметаю его коварную попытку поживиться, — сразу к делу давай!

— Ну…хорошо, — хмурится, но футболку за низ хватает и стаскивает через голову, — без разговоров, значит без разговоров. Я не против.

С смотрю на его плоский, красиво прорисованный пресс и, по-моему, капаю на пол. Причем не только слюной. Это что…все мое? Вот прям все-все? Можно лапать сколько хочу и как хочу?

О, мамочка моя дорогая…А глазищи-то как полыхают! У меня аж колени плавится начинают, еще немного и стеку сладкой лужицей на пол.

Я тянусь к молнии на платье, и в этот момент раздается звонок в дверь. От испуга я подскакиваю словно перепуганный заяц и зажимаю себе рот, чтобы не заорать. Первая мысль — муж-скотина решил вернуться пораньше и обломать мне месть.

— Стой тут, — сдавленно пищу и на цыпочках бегу к двери.

Понятия не имею, как буду выкручиваться. Вроде еще ничего не натворила, а уже стыдно и знаю, что начну мяться и оправдываться перед муженьком, вернувшимся с блядок. Воспитание у меня такое дурацкое — всем должна и все терплю.

Подкрадываюсь к двери и заглядываю в глазок.

Перед моей квартирой стоит какой-то хрен в черном длинном пуховике и болтает по телефону. Я слышу обрывки его слов: через час освобожусь, встретимся в центре, с рекламой услуг разобраться надо.

Не-е-е-е. Это точно не ко мне. Я его не знаю, ни в каких услугах не нуждаюсь и открывать не собираюсь. И вообще у меня дело есть. Поэтому разворачиваюсь и на цыпочках бегу обратно в спальню.

А там Олег бродит по комнате, с интересом рассматривая наши совместные фото с Игорем.

— Муж?

— Бывший, — вру не задумываясь, — вот никак не выкину.

А сама незаметно кольцо с пальца стягиваю и бросаю куда-то в шкаф. Почему-то сейчас я его стыжусь.

— Скучаешь? — быстрый взгляд в мою сторону.

— Балдею! — отвечаю и решительно шагаю к нему, — мы будем трахаться?

— А чтоб не потрахаться-то, — ухмыляется он, и начинает расстегивать джинсы.

У меня от волнения зуб на зуб не попадает, но мысли о том, что надо все это прекратить не возникает. Наоборот, с каждым мигом я завожусь все больше и больше.

— Резинки есть?

— Ты с собой не принес что ли?

— Да как-то не ожидал.

— Я думала у…мужа на час всегда с собой все необходимое.

Смеется. Я невольно улыбаюсь в ответ, уж больно у него улыбка заразительная.

А потом неловкая тишина. Пауза. Улыбки пропадают и напряжение разгорается с дикой силой.

Как назло, звонит телефон, и на экране высвечивается Иннина физиономия. Я отключаю звук и откладываю мобильник в сторону. Прости подруга, но сейчас не до тебя. Завтра я непременно перезвоню и расскажу все подробности этого разврата, а сейчас мне хочется только одного. Мужика, который стоит в полной боевой готовности и пожирает меня взглядом.

***

Мы срываемся одновременно.

Просто кидаемся друг на друга так, словно все, что у нас осталось — это последний час жизни, а дальше пиздец и забвение.

Стукаемся зубами от нетерпения, а потом впиваемся друг в друга губами, пытаясь толи зацеловать до смерти, то ли высосать.

Подтекающими мозгами думаю, а прилично ли вообще целоваться с проститутами. Может, не положено? И вообще это дурной тон?

Аааа…насрать! Он пахнет мятной жвачкой, и мне это охренеть как нравится. Мне все полностью нравится. И сильное тело под моими ладонями, и свои собственные ощущения. Плавлюсь и тут же закипаю.

Колени пластилиновые, каждое сокращение сердца — сладкое, томное, тягучее. В голове шумит коктейль из хмеля и похоти.

Олег прикасается, а меня выгибает ему навстречу. Я будто превратилась в одну сплошную эрогенную зону. Шея, руки, живот — неважно. Все полыхает. Ощущение такое, будто я могу кончить не тем местом, которым обычно кончают, а всем своим пьяным и распаленным до предела организмом.

Я до сих пор не верю, что все это происходит со мной. Что Я! У себя дома! С мужчиной по вызову! Это так неправильно, так пошло, и так заводит!

И если честно, о том, что это вроде как месть мужу, я напрочь позабыла. Какая месть? Какой на фиг муж? Когда чужие горячие губы втягивают твой сосок, а пальцы скользят под резинку трусов? Гладят там, размазывая тягучую влагу, потом нагло ныряют внутрь…

Я охаю, выгибаясь навстречу и бесстыдно развожу ноги шире. Здесь некого стыдиться или стесняться. Он пришел затем, чтобы качественно трахнуть меня за деньги, вот и пусть трахает, а я выпущу всех своих демонов на волю и позволю им оторваться на полную программу. А завтра снова стану приличной дамой.

— Горячая такая, — двигает пальцами, распаляя еще сильнее.

Я что-то мычу. Как говорить забыла полностью, могу только издавать нечленораздельные звуки и рычать. Шарю по нему ладонями, трогаю грудь, плечи, руки — они жёстче и крепче, чем у моего Игоря. Или не моего…Да и пошел он….

Меня скручивает от нетерпения, и запустив руку Олегу в трусы, сжимаю ладонью его орудие труда.

Мама дорогая…Это…Это…Похоже, Игорь сравнения не выдержит.

Там такой «нефритовый жезл» — закачаешься. Твердый, горячий, и мне едва хватает пальцев чтобы его обхватить.

Олег тоже рычит и стаскивает боксеры вниз. Освободившись от оков, перед моими глазами покачивается охрененно красивый член. Все на месте: и головка с сочной каплей смазки, которую хочется слизать языком, и вены, и тяжелые, чуть ли не каменные яйца.

Да с него картину можно писать, и потом одинокими вечерами баловать себя шаловливыми пальчиками, рассматривая этот шедевр.

И эта «волшебная палочка» действует на меня просто фантастическим образом. Казалось бы, сильнее возбудится нельзя, но я возбуждаюсь. Между ног все сводит и хлюпает, и я уже могу думать только о том, как бы скорее заполучить его в себя.

— Резина где?

Кое-как изворачиваюсь, вытаскиваю из тумбочки, стоящей со стороны мужа, открытую пачку презервативов. Мне откровенно плевать, что Игорь потом нескольких штук не досчитается. Кто вообще этот Игорь? Я даже не помню, как он выглядит.

Зубами разрываю фольгу и торопливо напяливаю презерватив, раскатывая его по всей длине.

— Иди ко мне, — ждать больше нет сил.

И не только мне. Олег толкает меня спиной на подушки, потом подхватывает под ноги, подтягивая ближе к себе и, взяв член одной рукой. Направляет его в меня. Проводит по губкам, раздвигая, но не погружаясь внутрь.

Я хныкаю и дергаюсь навстречу, пытаясь поймать его. Хрипло смеется и отстраняется.

— Не терпится? — дразнит, лишь немного надавливая и входя на пару миллиметров.

— Да, — снова двигаюсь на встречу, но он стопорит, придавив меня к кровати.

— Какая нетерпеливая девочка.

Я его сейчас сожру! Нет сначала изнасилую по полной программе, а потом точно сожру. Потому что нельзя так издеваться! У меня вся кровь отхлынула от головы к сосредоточению женственности, а вместе с ней и здравый смысл.

А этот гад продолжает дразнится.

Водит головкой по клитору, то описывает круги, то надавливает и снова немного погружается внутрь меня.

— Хочешь?

— Хочу, — хнычу, царапая его руки, — очень хочу. Пожалуйста…

— Трахнуть?

В постели с мужем у нас такие слова не входу. Мы вроде как любовью занимается, а не трахаемся. И я не представляю, чтобы он мне так сказал. И уж тем более не представляю, чтобы я ему отвечала тем же:

— Да. Трахни. Быстрее, — неторопливо еложу под ним, сама трусь промежностью о горячий ствол, чуть ли не кончая от этого.

Олег снова ведет по мокрым губам, а потом резко толкается вперед, врываясь в мою плоть.

Ох, твою ж мать…

— Так? — двигается, то погружаясь до предела, то почти полностью выходя. Его движения отрывистые, жесткие, в них нет нежности и места для романтических иллюзий. Просто рабочий трах. Такой, как нужен. И такой, о котором, я раньше только в книжках читала.

— Да… — стону и тут же срываюсь в первый оргазм. Такой же острый и резкий как сам секс.

Он самодовольно хмыкает и продолжает вколачиваться в меня. Наши тела шлепают друг о друга с пошлым влажным звуком. Влагалище еще пульсирует и сжимается после первого оргазма, а на подходе уже второй.

Олег просто затрахивает меня. Дерет, как сидорову козу, с силой насаживая на себя, не позволяя проявлять инициативу. Доминирует здесь он, а не заказчица. Впрочем, заказчица не против.

Мозгов у меня нет, памяти тоже, есть только инстинкты, беснующиеся рядом с качественным самцом и ощущение наполненности. Он растягивает меня, заполняет полностью и при каждом толчке, его головка упирается мне в матку, вызывая сладкие судороги.

— Сейчас кончу, — сквозь стиснутые зубы, зажмурившись. Ускоряется, сжимая мои бедра. Наверное, останутся синяки…

Я уже не могу стонать, голос срывается, и из груди вырывается сплошной вой. Так хорошо мне не было никогда.

После нескольких особенно сильных толчков, он замирает и с тихим рычанием, кончает. А я смотрю на него в этот момент. Смотрю и кайфую, видя, как искажается лицо мужчины. Он бесстыдно смотрит в ответ, и большим пальцем руки растирает клитор:

— Давай еще раз, — едва заметно двигается внутри, снова доводя меня до грани.

По-моему, я даже кричала его имя, прежде чем выпасть с пятиминутную кому. Когда пришла в себя, он лежал рядом и пытался отдышаться.

— Ну ты и оторва, — то ли с восхищением, то ли с опаской.

— Да, я такая, — произношу хвастливо, а сама в шоке. Я даже не знала, что могу ТАК! Без тормозов, ненужного смущения и норм приличия. Просто совокупляться в свое удовольствие, безо всяких моральных заморочек.

— Давно я так бодро не трахался.

— Видишь, как тебе повезло, — глупо хихикаю и ложусь на бок, чтобы лучше его рассмотреть. Наблюдаю, как поднимается и опадает красивая грудная клетка. Веду по ней пальцем, потом пишу его имя на животе, спускаюсь к опавшему, подрагивающему члену и невольно облизываюсь.

Инна была права. Комплектация одинаковая, а запчасти разные…

Мне интересно его рассматривать. Второй член за всю мою, как выяснилось, не очень-то и качественную половую жизнь.

Провожу по нему ладошкой, снова пробую в обхвате, потом шагаю пальцами, измеряя длину. М-да, у Игоря член заканчивается на пяток шагов раньше.

А этот ого-го-го. И под моими руками снова начал оживать. Дернулся, расправляясь. Потом еще раз. Потом поднялся от живота, толкая мою руку.

Олег смотрит на часы:

— Так время еще есть. Погнали на второй круг?

— Погнали.