Измена. Побег от истинного

Лекарь выпрямился, скомкал энергетический шар, висящий над моим животом, и сокрушённо покачал головой. Сердце у меня упало. Всё внутри сжалось от ужасного предчувствия. Неужели…

– Что? Как мой малыш? ..... Что с ним? 

– Госпожа Альварес, – вздохнул он, избегая смотреть мне в глаза, – я всего лишь... 

Дверь в смотровую со стуком распахнулась. 

– Какие результаты, Кермен-тар? – прогремел над нашими головами голос Рена. Я ахнула и попыталась натянуть простыню, на которой сидела, на живот, в судорожной попытке прикрыться. Ещё бы – сидела распяленная на кресле для осмотра, из одежды – только заколки в волосах! Я до сих пор никак не привыкну к тому, что я его жена, до того страшен и прекрасен мой дракон. 

Потом нахлынуло облегчение. Я не одна. Рен со мной. С ним уже не так страшно, но всё же… почему же лекарь никак не может сказать толком, что с нашим малышом?! 

Ширма, отгораживающая кресло от входа, отлетела в сторону. Испуганно блеющий что-то лекарь засеменил к Рену. 

– Альварес-тар, вам следовало дождаться, когда госпожа приведёт себя в порядок…

Рен – Рейнольд Альварес, глава клана алых драконов, мой муж… мой свет, моя жизнь, мой истинный – смерил лекаря пылающим взглядом ярко-синих глаз с ног до головы. Тонкие аристократические ноздри гневно раздувались, словно еле сдерживали клокочущее пламя. Лекарь что-то сдавленно пискнул и отшатнулся. 

– Ариадна – моя жена, – процедил Рен, глядя на старика сверху вниз, – я имею полное право войти к ней в любое время, когда того пожелаю! 

И все же его яростный порыв отозвался во мне облегчением, и я протянула к нему руку. 

– Рен! – голос осел от подступивших слез. 

Но он будто не услышал моего шелеста.

 Рен и так был огромен – на голову выше других мужчин – а мне, сидящей в унизительной позе, и вовсе казался гигантом. 

– Он что-то сказал тебе, Ариадна? – бесстрастно спросил он, не обращая внимания ни на мои пылающие от ужаса щёки, ни на отчаянные попытки лекаря привлечь к себе внимание. 

– Нет, – кое-как выдавила я. 

– Альварес-тар! – лекарь, похоже, наконец собрался с силами и втиснулся между нами, – я провёл полное обследование госпожи Ариадны. Есть две новости: хорошая и плохая. Какую изволите услышать первой? 

В ушах застучали тяжёлые молоточки. Плохая новость. Какая ещё плохая новость?! Неужели с малышом всё-таки что-то случилось?! Я часто задышала и заморгала, пытаясь справиться с приступом паники. Вторым за сегодняшний день. Первый настиг меня, когда я утром проснулась от странного дискомфорта. А, откинув одеяло, обнаружила, что лежу на простыне, залитой чем-то алым, похожим на вишневый сок. Алым окрасились и мои бедра, и я не сразу осознала, что лежу в собственной крови…

Глаза Рена потемнели. Он на секунду прикрыл их и коротко бросил:

– Плохую. 

Лекарь опустил голову. Я схватилась на края кресла прыгающими от нервов пальцами.

– У госпожи Ариадны этой ночью был выкидыш, – слова лекаря тяжёлым колоколом прогудели в ушах, – полное обследование показало, что она больше не сможет иметь детей. 

Эти слова прозвучали, как похоронный колокол. Их смысл не сразу дошёл до меня, и в первые секунды я чуть было не обернулась, ища в смотровой ещё кого-то, кому они были адресованы.

Не сможет иметь детей. 

В сердце толчками разрастался тоскливый ужас и боль. Я опустила голову, чувствуя странную оторванность от реальности, словно меня вытолкнуло из тела, и я наблюдала за всем происходящим со стороны. 

Не. Сможет. Иметь. Детей.

Я украдкой взглянула на мужа. На скулах Рена вздулись желваки, а слегка раскосые глаза сощурились, превратившись в лезвия. 

– С этим можно что-то сделать? – отрывисто спросил он. Лекарь развёл руками:

– Надежды мало, но совсем отчаиваться не стоит. Я могу провести повторное обследование…

– Проведите их столько, сколько потребуется, – резко перебил его Рен, – сто. Двести. Тысячу. О расходах не беспокойтесь, я покрою всё. Роду Альварес необходим наследник.

Его последние слова наотмашь ударили меня по лицу. Наследник. Значит, об этом он беспокоится в первую очередь, а вовсе не о моём состоянии… 

Меня для Рена в этот момент как будто не существовала. Ни сказав больше ни слова, он развернулся и вышел прочь, отшвырнув дверь смотровой, преградившую ему путь. От грохота, с которым она впечаталась в стену, мы с лекарем синхронно вздрогнули. 

– Кермен-тар, – дрожащим голосом сказала я, чувствуя, как всё внутри холодеет, – вы сказали, что есть ещё и хорошая новость…

Лекарь взглянул на меня добрыми глазами, вокруг которых собрались лучики морщинок. Сочувственно улыбнулся и отечески потрепал по плечу.

– Вы остались живы, дитя моё, – сказал он, – если бы господин Рен не принёс вас так быстро, вы бы потеряли слишком много крови и отправились бы на поля Белых Драконов. 

Рен…

Он спас меня, но хорошую новость услышать не пожелал. Или же я его совсем не волновала? 

***

Прошло две недели. Дни слились в унылую серую ленту, обвившуюся вокруг меня. Всё это время было наполнено бесконечными обследованиями и процедурами, которыми Кермен и его помощники истязали моё тело. И с каждым разом ситуация становилась всё хуже и хуже: результат был один и тот же. Детей не будет. Точка. 

Вернувшись домой с очередной пытки под названием «обследование», я шла в спальню, ложилась на кровать и утыкалась бездумным взглядом в стену. Реальность словно обваливалась вокруг огромными кусками. Иногда я начинала плакать – тихо, давясь собственными слезами, так, чтобы Рен не услышал. После произошедшего я переехала в отдельную спальню – по его словам, это обеспечило бы мне необходимый покой. Я молча повиновалась, хотя подозревала, что Рену просто не хотелось часто видеть моё печальное лицо и терпеть мои переживания.

Правда, он иногда заглядывал ко мне, молча окидывал тяжёлым взглядом, но ничего не говорил. Промежутки между его визитами становились всё длиннее и длиннее. Когда я спускалась – вернее,  отдирала себя от кровати и заставляла спускаться в столовую к ужину, всё чаще обнаруживала, что место Рена за столом по правую руку от моего, оставалось пустым.

– Альварес-тар сегодня опять задерживается в канцелярии, – бесстрастно пояснил мне как-то раз Тибор, наш дворецкий, – он прислал Вестника, велел вам ужинать без него. 

Так повторялось из раза в раз, пока моё терпение не лопнуло. В очередной раз поужинав в гордом одиночестве, я не отправилась в свою спальню, а отправилась в гостиную, решив дождаться мужа и поговорить. Да, он был командором королевской магической гвардии, но сейчас временам были достаточно спокойные, чтобы дневать и ночевать в военной канцелярии! 

В замке воцарилась тишина. Слуги неслышно расползлись по своим комнатам, и только мерное тиканье огромных часов в холле нарушало её. Я сидела с книгой в кресле у камина, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху. Читать даже не пыталась: буквы скакали перед глазами, а сердце сжималось от страха. Сама мысль о том, чтобы поговорить с мужем по душам, внушала мне дикий ужас. Каждый раз, когда я думала об этом, тут же представляла его бесстрастные тёмно-синие глаза, сузившиеся от неудовольствия, и слышала низкий голос, холодно цедивший: “Не обременяй меня своими глупостями, Ариадна!”

Наконец с улицы донеслось цоканье копыт и шуршание колёс по брусчатке. Рен вернулся. 

По коже маршем прогулялся целый полк мурашек. Я сглотнула. Поднялась, отбросила опостылевшую книгу и на плохо гнущихся ногах вышла в холл. Там уже стоял Рен, расстегивающий форменную тёмно-синюю мантию с гвардейским гербом – золотым драконом, вставшим на дыбы. Что-то показалось мне неправильным, но что именно, сказать не могла. 

Я невольно залюбовалась статной фигурой мужа и его волосами, алой волной спадающими на широкие плечи, но тут же одёрнула себя. Соберись! Вспомни, что хотела сделать! 

Рен заметил меня, стоящую в дверях гостиной, и холодно спросил:

– Почему ты не спишь, Ариадна?

От его звучного низкого голоса у меня подкосились колени, но я собрала волю в кулак и пролепетала:

– Я беспокоюсь, Рен. В последнее время ты всё чаще задерживаешься допоздна, а меня совсем перестал замечать. Если что-то случилось, скажи, я переживаю… 

Широкая ладонь мужа рассекла воздух, приказывая мне умолкнуть. Я поперхнулась словами. Лицо Рена потемнело не то от раздражения, не то от гнева. 

– Скажи мне, Ариадна, – протянул он, склонив голову набок, – почему ты вообразила, что я должен отчитываться перед тобой? 

Я поражённо уставилась на него. Таким тоном он разговаривал со мной впервые. Всегда был отстранённым, словно погруженным в себя, но никогда в его голосе не звучала такая неприкрытая ненависть. Я вздрогнула и втянула голову в плечи.  

– Я же просто задала невинный вопрос, Рен, – взмолилась я, – думаю, что, как твоя жена и истинная, имею на это право... 

Рен раздражённо дёрнул плечом, будто сгоняя назойливую муху. Я вздрогнула.

– Не люблю, когда посторонние лезут не в своё дело! – ледяным голосом отрезал он, – если произойдёт что-то, о чём тебе следует знать, я сообщу. 

– Посторонние… – беспомощным эхом повторила я, чувствуя, как сдавливает горло при звуках этого слова, – Рен, я в чём-то провинилась перед тобой? Почему ты стал таким холодным в последнее время? 

Очевидный ответ повис между нами. Ребёнок. Рену был так нужен тот ребёнок. А я не смогла его выносить и родить. 

В глазах мужа мелькнуло что-то нехорошее. Он тяжело посмотрел на меня и выплюнул:

– Задаёшь слишком много пустых вопросов, Ариадна. Надоела. Иди к себе. Я хочу отдохнуть! 

И, демонстративно повернувшись ко мне спиной, одним движением скинул с плеч мантию. Сдёрнул с шеи красивый шёлковый платок изумрудного цвета. Я сглотнула, чувствуя, как ноги приросли к полу.

Теперь до меня дошло, что в облике Рена мне показалось неправильным. Платок. Такого платка у мужа не было. Откуда он у него? 

***

Я кое-как добралась до своей спальни и трясущимися руками открыла дверь. Меня раздирали самые противоречивые мысли и догадки. Что случилось с Реном? Они раньше не отличался особой эмоциональностью, но такая явная враждебность с его стороны пугала до трясучки. Напрямую спрашивать я уже не решусь, надо найти другой способ.

От окна донёсся тихий стук, заставивший меня подскочить. За стеклом мерцал Вестник. Недоумевая, я приоткрыла створку, и мне в ладони упал тёплый пульсирующий ярко-белый шарик. Коснувшись кожи, он вспыхнул, и мне в руки упало письмо. Я немедленно развернула его, впилась глазами в текст. Ужасное предчувствие вспыхнуло с утроенной силой.

Письмо было предельно лаконичным. 

«Ариадна, прости! Я долго молчала, но больше не могу. Ты обязана знать всю правду о своём муже!»

Стоило мне дочитать эти строки, как бумага вспыхнула в руках. Взвизгнув, я отбросила её. Упав на подоконник, письмо скорчилось, объятое языками пламени, которые сгустились и приняли форму миниатюрной женской фигуры. Она повернула ко мне голову и сказала:

– Привет, Ри. 

– Марика… – прошептала я. В извивающихся столбиках огня не было видно лица, но голос я узнала моментально. Марика Ковач, моя лучшая подруга со времен учёбы в Академии Чернолесья. В другое время я бы забросала её расспросами о жизни и новостях, но сейчас меня интересовало только одно. 

– Я прочитала письмо, Мари, – взволнованно сказала я, – что это всё значит? Что с моим мужем?! 

Фигура подруги шевельнулась, будто она попыталась заглянуть мне за спину. 

– Ты одна? – её голос прошелестел, как опавшие листья, разносимые ветром. Эмоций было не различить. Я на всякий случай обернулась. Спальня пустовала, из коридора не доносилось ни звука. 

– Ри… – чувствовалось, что подруга с трудом подбирает слова,  – ты должна знать. Рен тебе изменяет. 

– Что?! 

Я задохнулась, не веря своим ушам. 

– Если это шутка, – дрожащим голосом сказала я, – то очень неудачная! 

– Это не шутка! Я что, по-твоему, сбрендила, чтобы так шутить?! – вдруг яростно выкрикнула Мари и лихорадочно затараторила, выплёскивая на меня омерзительные помои подробностей. 

– Около пары месяцев назад Рейнольд взял в свой ближний круг ещё одного человека. Это Фелиция Батори, ведьма из Дахемского Ковена. Её взяли для усиления магической поддержки гвардии. А уже через месяц я случайно столкнулась с ними обоими на главной площади Денбецерра. Эта стерва хохотала и прижималась к Рейнольду, а твой муж…

Марика прерывисто вздохнула.

– Он обнимал её за плечи. Меня он тогда не заметил. Я проследила за ними, и увидела, как, дойдя до гвардейского штаба, Рейнольдс перекинулся в дракона, а эта… ведьма забралась прямо ему на спину, и они куда-то улетели. 

Я слушала её, чувствуя, как в висках заломило,  а пальцы – похолодели. Рейнольд никого не пускал на свою спину в облике дракона. Никогда. Только меня. 

«Запомни, Ариадна, – прозвучал в ушах его голос, – ни один дракон в здравом уме не позволит никому оседлать себя. Только истинным допускается делать то, чего простые смертные лишены». 

– Я уверена, это просто ошибка! – запальчиво перебила я её, хотя сердце раздирала в клочья целая стая диких кошек, – уверена, они просто куда-то торопились, и Рен согласился подвезти её! Ты специально на него наговариваешь, так ведь? Так?!

Последние слова я выкрикнула чуть ли не с мольбой. В реальность происходящего верилось всё меньше и меньше. Рен? Изменяет? Что за бред?!

Марика с жалостью взглянула на меня и сокрушённо покачала головой.

– Я тогда тоже так подумала, – прошептала она. Мне даже пришлось наклониться, чтобы лучше её расслышать, – но, Ариадна, одним тем случаем дело не ограничилось. Мартон рассказывал мне, что Фелиция часто смывается куда-то наедине с Реном, или же они допоздна остаются в канцелярии наедине! 

– Служебная необходимость! – прошипела я, – может, наш король поручил Рену какое-нибудь секретную миссию, и он решил привлечь к её выполнению эту самую Батори?

– Ри, да что с тобой?! – вдруг взорвалась Марика, и я наконец-то услышала нормальное звучание её голоса. Её огненная фигура аж полыхнула каскадом искр, – очнись! Если бы не я, а ты своими глазами увидела, как твой ненаглядный Рен… он… с этой стервой…

Я подавилась воздухом. Нетрудно было догадаться, что Марика имеет в виду, но правда была так ужасна, что я наотрез отказывалась в неё верить. Под рёбрами разлилась ноющая боль, и всё вокруг поплыло. 

– Что ты имеешь в виду? – одними губами пробормотала я, – что ты именно видела? Мари! Отвечай!

Яростное свечение вокруг Марики потухло, словно я опустила на неё крышку. Подруга потупилась. 

– Это случилось вчера, – прошелестела она. – Я заскочила к мужу – ты же помнишь, он один из заместителей Рейнольда – в штаб гвардии вечером. Услышала какие-то странные звуки и заглянула в кабинет твоего мужа… Там был и он, и эта ведьма. Она лежала на столе, задрав юбку, повернувшись к нему задом, а он трахал её, как последнюю шлюху! 

Марика не договорила и болезненно охнула. 

– Прости, что молчала, Ри! – пролепетала она, – после этого я поняла, что обязана с тобой поделиться! Мы же  лучшие подруги! 

Я не ответила. Грубые слова, вырвавшиеся у Мари, острыми иглами вонзилось в уши. Перед глазами запрыгали, извиваясь, какие-то серебристые сполохи. Я упала на кровать и обхватила голову руками. Марика говорила ещё что-то, даже, вроде бы, всхлипывала, но все звуки доносились до меня, будто из-за слоя ваты. 

Рен. 

Значит, вот, почему он задерживался. Вот, в чём причина его внезапной холодности. Значит, меня вот так вот запросто можно променять на какую-то там ведьму?! 

К горлу подкатила тошнота. Ярко вспомнилась наша первая ночь с Реном, мой ужас перед ней: замуж я выходила девственницей, и всё, что меня ждёт, представляла только из рассказов мамы. А та была на них скупа, отделавшись невнятным «от тебя потребуется только лежать и терпеть». 

Терпеть не пришлось, Рен был бережен и предупредителен. Всё кончилось достаточно быстро. Говорят, в первый раз бывает больно, но и боли я особой не ощутила. Как и невероятного взрыва чувств. Когда всё закончилось, я просто уснула у Рена на широкой груди, ощущая, скорее, благодарность за то, что помог мне пройти через неизбежное, чем вихрь эмоций. 

А тут выясняется, что всё может быть по-другому.

С другой.

При мысли об этой неизвестной «другой» метка истинной на плече вспыхнула. Я бездумно схватилась за неё и уставилась в пустоту перед собой. Фигура Марики уже растворилась в воздухе, и на окне осталась только сиротливая кучка пепла. 

«А если это всё ложь? – мелькнула отчаянная мысль, – если Мари всё придумала?»

– Зачем? – мрачно спросила я сама себя. 

«Да мало ли, зачем! Из зависти. Решила напакостить. Обиду затаила!»

Я вцепилась в волосы и ожесточённо затрясла головой. На секунду очень захотелось в это поверить. Кто знает, может, Мари действительно всё наплела, но…

Но сердцем я чуяла, что всё, что она сказала – чистая правда. 

Где-то в глубине бесконечных коридоров хлопнула дверь. Прозвенело стекло. Я вздрогнула и отняла руки от головы. Выход только один. 

Надо поговорить с Реном. Сейчас. Немедленно. 

От этой мысли тело сковал дикий ужас. Затрепыхалась отчаянная надежда, что разговор вполне может подождать до утра, что ничего не случится, а с утра всё придёт в норму…

Не придёт, безжалостно сказал мне внутренний голос. Встань и иди к Рену. Сию же секунду. С этим разговором нельзя тянуть.

Задыхаясь от паники, я поднялась, пригладила волосы и поползла к двери. Привалилась к ней лбом, пытаясь справиться со страхом. Бесполезно. Каждая секунда промедления только усиливала груз неизбежности, давящий на плечи.

Наконец, глубоко вздохнув, я толкнула дверь. Пересекла пустой коридор, вздрагивая от каждого шороха.

Вот и дверь в спальню Рена. Занесла руку, чтобы постучать, и замерла. Перед глазами так некстати вспыхнул образ мужа в драконоформе: гигантский зверь, расправивший крылья, закрывающие небо, рычит так, что всё вокруг сотрясается. Солнце сверкает на ало-золотой чешуе, а массивные лезвия гребня вздымаются на голове.

Я – никто. Я – всего лишь жалкая песчинка у его лап. 

От этого видения мне стало так дурно, что ноги чуть было не развернулись и не понесли меня обратно в спальню. Я покачнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за ручку двери.

Ручка неожиданно легко ушла вниз, дверь распахнулась вовнутрь и я едва не упала лицом вперёд. 

– Драконьи боги милосердные, прости, Рен, я не хотела, прости… – само собой вырвалось у меня , пока я в ужасе цеплялась за ручку, как за спасательный шест, – прос…

Ответа не было. Я недоверчиво осмотрелась, чувствуя, как грохочет сердце. 

Похоже, спальня Рена была пуста. 

Совершенно сбитая с толку, я отцепилась от ручки и, крадучись, пошла вперёд, замирая от малейшего шороха. Спину сводило от напряжения, и я была готова вот-вот услышать повелительно-гневное “Ариадна!” от Рена. 

Но тишину ничто не нарушало. Растущее недоумение слегка притупило панический ужас перед драконом за своё самоуправство. Я обошла комнату, заглянула в рабочий кабинет Рена и его личную ванну – смежные со спальней комнаты. Стеллажи с книгами, зеркальный шкаф с наградами и регалиями, пара тренажёров, кресла, заправленная кровать – всё на месте. Не хватает только хозяина.

– Рен… – дрожащим голосом позвала я. – Ты здесь?

И тут же осеклась. Дурацкий вопрос. Уже ведь ясно, что нет. Куда же он мог запропаститься? 

Тут я вспомнила хлопок двери и звон стекла, что слышала совсем недавно. Безумная идея, осенившая меня, заставила нервно хихикнуть: а если он принял драконоформу прямо в спальне и вылетел в окно? Но оно закрыто изнутри!

От дикого напряжения и вопросов без ответа меня заколотило, и я истерически расхохоталась, обхватив себя руками. На какое-то мгновение все показалось мне ужасно смешным: лунная дорожка на полу, отодвинутое кресло, приоткрытая дверь, небольшой прозрачный шар, мерцающий зелёным, на кровати…

Стоп, что? Что это такое? Я его сразу не заметила. 

Смех застрял в горле. Я несмело приблизилась к кровати и робко дотронулась до шара. Он покатился по покрывалу, повернувшись ко мне боком, на котором пульсировали какие-то письмена, горящие зелёным. 

И тут я узнала эту штуку.

Это был ключ-портал. С его помощью можно было перемещаться на не очень большие расстояния. Когда я прикоснулась к нему, то почувствовала тёплую поверхность, а, значит, им воспользовались совсем недавно. 

Вот только Рену никогда никакие порталы не требовались.  Что вообще произошло, и где мой муж?!

Под стеклянной поверхностью шара плавала вязь из рун. Они тускнели на глазах и быстро угасали, но мне всё же удалось разглядеть руну, обозначающую юго-восток. Значит, Рен отправился туда… 

Ужасная догадка вдруг осенила меня. Уж не к той ли самой ведьме?! Как там её…

– Фелиция Батори, – прошептала я. Язык ощутил гадкий привкус, словно я лизнула что-то мерзкое, вроде жабы. Или змеи.

Я вцепилась в шар, тяжело дыша. В голове вспыхнули разом все воспоминания. “Рен изменяет тебе!” – прокричала Марика. “Задаёшь слишком много вопросов, Ариадна! Надоела!” – низко прогудел голос Рена. Из глаз сами собой хлынули слёзы, и я, всхлипнув, упала на покрывало, прижав к себе шар и скрючившись, как младенец в утробе матери.

Рен не всегда был таким. Как же так получилось, что я быстро всё забыла? Ещё пару лет назад он был таким нежным, заботливым и добрым! Что же случилось? В какой момент он стал таким чужим и страшным?

– Что с тобой произошло, Рен?! – глухо пробормотала я, прижав ладони к губам. Прикрыв глаза, на миг окунулась в воспоминания и вспомнила его. Наш первый поцелуй. В тот день, когда у меня появилась его метка.

Мы стояли на балконе, в разгар Королевского весеннего бала. Прохладный воздух упоительно пах сиренью, а вокруг бесшумно танцевали светлячки. Рен накинул на меня свою роскошную парадную мантию, чтобы согреть, но рук убирать не стал. Просто притянул к себе и поцеловал – вернее, легонько, словно боясь навредить, прикоснулся к уголку губ. Робея от нерешительности, смешанной с восторгом, я ответила на поцелуй, и мир вокруг тут же померк, растеряв все краски. Остались только мы вдвоём, прильнувшие друг другу, словно завёрнутые в плотный тонкий кокон наших чувств.

Уже знакомая боль яростно пронзила низ живота, грубо выдернув меня из собственных мыслей. Перед внутренним взором ярко вспыхнуло видение: маленький мальчик с пухлыми румяными щёчками смешно гулит и протягивает ко мне ручки. На головке топорщатся огненно-алые волосёнки, а тёмно-синие глазки задорно сверкают. 

Наш сын. Мой неродившийся малыш. 

– Нет! – задыхаясь, прошептала я, – пожалуйста, только не снова!

Боль не отступала, пульсируя, будто в животе появилась воронка, ввинчивающаяся вовнутрь. Я инстинктивно прижала к нему ладонь, и на какое-то мгновение показалось, что вот-вот прикоснусь к округлой поверхности – той самой, под которой растёт такой желанный ребёнок…

Но ладонь ощутила только безжалостно плоский живот. Ощущение полной безнадёги навалилось на меня с такой силой, что даже боль слегка отступила.

Шар мягко провернулся в руке, как живой. В голове стали появляться какие-то проблески, и я медленно разлепила глаза, пытаясь соображать здраво.

У меня в руках ключ-портал, а это значит, что я без труда выясню, куда подевался Рен. В Академии, на лекциях по магическим предметам,  нам рассказывали, что при произнесении нужного заклинания можно восстановить последний пункт назначения из ключ-портала. Вспомнить бы ещё то заклинание…

Я вновь на секунду зажмурилась до боли в глазах. Заклинание было простым, я выучила его одним из первых, как же оно звучит…

Видимо, нервное напряжение дало неслабый пинок мозгу, потому что нужная формула ярко вспыхнула перед внутренним взором. Насмерть перепугавшись, что она вот-вот исчезнет, я в отчаянии вскрикнула:

– Айк-иранитас! 

Шар в руках с готовностью отозвался, и нужные координаты послушно высветились во всей красе. Я провела по ним пальцем и беззвучно произнесла заветные слова одними губами, репетируя. Остался последний шаг. Надо сделать его быстро, иначе я снова поддамся своим страхам и убегу к себе. Так нельзя. Я слишком далеко зашла. 

Поднялась с кровати и, вытянув перед собой шар, выдохнула: 

– Иранитас-айк! 

И быстро добавила нужное направление, которое мне любезно подсказал шар. Всё тело тут же окутала белёсая дымка, в которой бешено закружились магические огоньки, выписывая вокруг меня спирали. Я прикрыла глаза и крепко прижала шар к груди. 

Пути назад не было. 

***

Вспышка света, несколько лёгких  хлопков, звон в ушах, будто на пол уронили хрустальный бокал – и вот я уже стою в полутёмной комнате, освещаемой лишь несколькими свечами и потрескивающим пламенем в камине. Прямо передо мной – кресло с огромной спинкой, на котором лениво развалился Рен,  одетый в одни штаны. На коленях у него по-хозяйски устроилась та, кого я сразу узнала. 

Фелиция Батори. 

Пусть я и не знала, как она выглядит, но сразу поняла – это она. Ярко-рыжие, вьющиеся крупными кольцами волосы, наглые тёмные глаза, вымя, как у коровы. Она по-хозяйски тёрлась им о грудь Рена, распахнув свой лёгкий халатик – единственное, что было на ней – и покусывала моего дракона за ухо. 

Видимо, почувствовав моё присутствие, ведьма лениво подняла голову, бесстыже улыбнулась мне, потянулась, как драная помойная кошка. Ещё сильнее прильнула к Рену. Его же глаза при виде меня изумлённо расширились, а брови моментально сшиблись на переносице. Он мигом стряхнул с колен рыжую тварь и поднялся. 

Я невольно попятилась. Рену ничего не стоило свернуть мне шею двумя пальцами. 

– Милый, это твоя жена? – томно прощебетала Фелиция, беспечно поправляя волосы. От такой наглости я опешила. Ноги приросли к полу. 

– Что ты здесь делаешь, Ариадна? – проигнорировав её, ледяным тоном поинтересовался Рен. 

Я сглотнула тугой комок в горле, но в этот самый момент рыжая шлюха прижалась к нему сзади, положив руку на грудь и с вызовом взглянув на меня. И Рен – мой Рен, поклявшийся мне в верности у алтаря – накрыл её ладонь своей и ласково сжал. 

В сердце вонзился острый кинжал дикой боли, но я не дала и жилке дрогнуть у себя на лице. 

– Я волновалась, Рен… тебя не было в спальне, – тихо сказала я, демонстративно игнорируя жеманное гримасничанье рыжей стервы. Я – законная жена Рена. Я – его истинная. Я не поддамся на её ужимки. Точка.

Глаза Рена хищно сузились, и мне тут же захотелось провалиться под пол, лишь бы не стоять на пути разъярённого дракона. 

– Ступай прочь, Ариадна, – процедил он, – Фели даст тебе ещё один ключ-портал. А за то, что ты посмела без моего ведома ворваться в мою спальню, тебя ждёт суровое наказание!

С каждым его словом я невольно вздрагивала. “Фели” – так он назвал эту стерву – прозвучало как звонкая оплеуха. К горлу подступили слёзы, но я, сделав над собой героическое усилие, сглотнула их. Нет. Она их не увидит. 

– По-моему, нет ничего плохого в том, что я беспокоилась о тебе, Рен, – стараясь унять невольную дрожь в голосе, спокойно сказала я, – подумала, вдруг король вызвал тебя по срочному делу, или кто-то попал в беду, но теперь вижу… вот это! 

И кивнула на бесстыже улыбающуюся мне шлюху. Она беспечно хихикнула, провела остреньким язычком по губам и провела пальцем по руке моего мужа, любовно оглаживая каждый бугор мышц. Потом посмотрела на меня с такой презрительной жалостью, что от нахлынувшего чувства омерзения и ненависти закружилась голова. Следом накатило ощущение собственной беспомощности – такое сильное, что на глаза всё-таки навернулись слёзы, и я часто задышала, чтобы успокоиться. Вдруг я почувствовала сильные руки, жестко стиснувшие меня за плечи. Ощутила жар его тела, опаливший спину. 

На миг вспыхнула безумная надежда – он одумался, ко мне вернулся мой прежний любящий Рен! Я доверчиво потянулась, чтобы дотронуться до его рук, но его слова разбили всё на мелкие кусочки.

– Советую тебе заткнуться, Ариадна, – прогудел над ухом бесстрастный голос Рена, и я захлебнулась горем, – ты многого не понимаешь!

– Чего я не понимаю, Рен? – глухо выдавила я, – Что я такого сделала, что провинилась перед тобой? За что я заслужила всё это? Что вообще с тобой случилось?

– Ты даже не смогла родить мне ребёнка, Ариадна! – проревел Рен, и у меня заложило уши: в этом рёве я услышала совсем не человеческий голос, – я долгое время не мог понять, что случилось, ведь истинные всегда без труда беременеют и приносят наследников драконьим кланам! Потом понял – дело в тебе. 

– Что?! – от такой отповеди мне стало дурно. Комната качнулась, – ты хочешь сказать, что со мной что-то не так? 

– Ну, не в Рене же, – рыжая шлюха скользнула ближе и встала прямо передо мной. Одним движением плеча скинула на пол халат; я невольно вспыхнула и отвела взгляд. 

Вот только уши не догадалась зажать.

– Что с ним может быть не так, если у нас всё получилось? – промурлыкал её мерзкий голосок. Похолодев, я уставилась на неё, забыв о смущении.

Поймав мой взгляд, ведьма положила ладонь на свой живот и широко улыбнулась:

– Я беременна, солнышко! И уж точно рожу Рену наследника. Может быть, даже двух. 

Дурнота стала невыносимой. Я отшатнулась и врезалась в Рена, по-прежнему стоящего позади. 

– Только истинные могут родить детей, которые наследуют драконов… – сипло выдавила я прописную истину, будто не своим голосом. 

– Всё верно! – с готовностью согласилась ведьма и, взглянув на Рена поверх меня, пропела:

– По-моему, настал тот самый момент, милый, когда ты можешь своими глазами убедиться во всём!

Жуткое предчувствие заставило меня замереть. Храня гробовое молчание, муж рывком содрал рукав с моего правого плеча.

– И как ты это объяснишь, Ариадна? – мрачно спросил он, до боли выворачивая мою руку.

Я перевела взгляд на своё плечо и почувствовала, что окружающая реальность перестаёт существовать.

Метка истинной исчезла. 

Это какой-то бред. Такого не может быть, потому что такого просто не бывает! Я разглядывала свою кожу, как загипнотизированная, забыв про боль.

– Такого не может быть… – тихо повторила я. И надрывно охнула: вывернутая рука дала о себе знать.

Но Рен и не собирался меня отпускать.

– Немедленно объяснись, Ариадна! – потребовал он, – зачем ты это проделала? Захотела стать частью рода Альваресов? 

– Отпусти, Рен! – вскрикнула я, – мне больно! 

– И не надейся, – рыкнул он, – я не отпущу тебя, пока не услышу ответа!

– Какой ответ ты хочешь услышать, Рен? – взмолилась я, почти плача, – мне нечего тебе сказать! Я ничего не делала со своей меткой, она появилась сама, как и положено, в день моего девятнадцатилетия! 

– Отпусти её, Рен, милый! – прощебетал мерзкий голосок ведьмы, о которой я уже успела забыть от шока, – она тебе ничего не расскажет, ну, разве что ты оттащишь её в пыточный подвал. 

Я не выдержала и, кое-как исхитрившись, кинула на неё мимолётный взгляд. Пухлые губы рыжей стервы были растянуты в широкой улыбке, которая смотрелась как приклеенная на её кукольном личике. Но глаза не улыбались. Они цепко следили за мной, и где-то в их глубине ворочалось что-то, мало похожее на человеческое.

Поймав мой взгляд, она прищурилась и, покачивая бёдрами, подошла ко мне. Протянула руку и, взяв меня за подбородок, заставила ещё сильнее поднять голову. 

– Нет нужды прикидываться несчастной овечкой, – проворковала она, – когда нам уже известно, какая ты змея! Ведь правда, милый? 

Хватка Рена ослабла. Я пошатнулась и чуть было не упала на пол, но удержалась. Схватилась за столик, возле которого мы стояли, и повернулась к мужу, тяжело дыша. 

Наши глаза пересеклись. В его тёмно-синих глазах полыхало пламя настоящей ненависти, и от этого мне стало только больнее. Он протянул руку и положил её на плечи ведьме, которая с готовностью поднырнула под неё и прижалась к нему.

– Рен, я не имею понятия, о чём она говорит, – стараясь говорить спокойно, сказала я, хотя всё внутри сжималось от боли. Я даже забыла про руку, за которую держал меня Рен, – я клянусь тебе всеми богами Алькарты, что я – твоя истинная. Кто бы… – сделала паузу и метнула выразительный взгляд в сторону рыжей твари, – что тебе не говорил. Больше мне сказать нечего.

– Клятвопреступление – серьёзная вещь! – жестко проговорил мой дракон, – если бы я не знал правды, пожалуй, я мог бы тебе поверить. Но Фели показала мне всё…

– Да-да-да, – с готовностью закивала ведьма, и я невольно подумала, как было бы прекрасно, отвались у неё сейчас голова, – нашему ковену доступны такие знания, о которых многие и не слышали! Именно благодаря им и я выяснила, что ты, Ариадна, в день своего девятнадцатилетия, и создала себе метку с гербом рода Альваресов с помощью запретной магии! Ты знала, что тебя повезут на бал, где будет Рейнольд, и именно там ты и сможешь его заполучить! 

От такой чудовищной лжи я забыла, как дышать. 

– В нашем королевстве никто не может использовать запретную магию Тёмных земель, – растерянно ответила я. Растерялась я от того, что пришлось вслух проговаривать такую очевидную истину, – это же всем известно! Единственный, кто в состоянии пользоваться ей – Иштван Арделиан, но он давно изгнан из страны! Я никогда не была знакома, и мне бы в голову никогда не пришло…

– Это всё пустая болтовня, Ариадна! – гневно перебил меня Рен, – я сыт по горло этими пустопорожними разговорами! 

– К тому же, – промурлыкала Батори, сверкнув на меня своими бесстыжими глазами, – у меня, в отличие от тебя, есть ещё одно доказательство, что именно я, Фелиция Батори, настоящая истинная Рейнольда Альвареса!

– Что… – я не договорила. Из груди будто разом исчез воздух. Перед моими глазами возникла её рука – полностью голая. На плече мерцала алым оскаленная пасть дракона, объятая пламенем, и личный вензель Рейнольда – переплетённые литеры Р и А. Герб рода Альваресов и метка истинной Рена.

Смотреть на такую родную метку было невыносимо. Будто от меня оторвали часть и передали в когтистые лапы какой-то отвратительной твари. Сердце захолонуло от омерзения, и я молча отвернулась.

Пол застонал под тяжестью шагов Рена.

– Посмотри на меня, Ариадна! – отрывисто велел он; я молча повиновалась. Его тёмно-синие глаза колюче уставились на меня, и я невольно поёжилась: такой силы холод они источали.

– Ты сейчас же отправишься в Воронью Скалу! – пророкотал его звучный голос где-то под потолком, – я велю снарядить для тебя экипаж и приставить охрану, чтобы ты не вздумала сбежать! 

– Охрану? – обомлела я, – хочешь сказать, я преступница?

– Зачем её куда-то отправлять, милый? – вдруг взвизгнула Фелиция. Она напряжённо прислушивалась к нашему разговору и, кажется, даже вытянула шею, чтобы лучше слышать, – разве ты не отправишь её сразу в тюрьму? 

– Её вина должна быть доказана следствием! – отрезал Рен, на мгновение оглянувшись на неё, – как командор королевской гвардии, я не имею права поступить иначе! Или ты будешь мне указывать, что делать? 

Ведьма прощебетала что-то невразумительное и умолкла, напоследок бросив на меня взгляд, полный разочарования, ненависти и… страха? Я не успела разглядеть получше: она поспешно опустила глаза.

А у меня появилась робкая надежда. Может быть, всё же получится доказать, что я невиновна? Но тут же пришла другая мысль, и руки задрожали от внезапно накатившего ужаса. В воображении замелькали сцены, одна другой страшней. Тряхнув волосами, чтобы отогнать их, я спросила, изо всех сил уповая на хорошее:

– А если вдруг так случится, что моя вина будет доказана? Что меня тогда ждёт? 

Рен взглянул на меня, и на сей раз в его глазах не было ничего, кроме могильного холода. Руки у меня отнялись.

– Использование запретной магии на территории королевства Баллашьярд находится под суровым запретом, – сухо отчеканил мой муж, – того, кто его нарушит, ждёт только одно.

Он сделал паузу и, сощурившись, безжалостно припечатал:

– Смерть. 

– Как это? Разве это возможно?  – потрясённо выдохнула я. Перед глазами всё задрожало, будто я попала в поток раскалённого воздуха. 

– Мне бы тоже очень хотелось узнать ответ, Ариадна! – теперь голос Рен был не просто ледяным – в нём сквозила неприкрытая издёвка пополам с ненавистью, – зачем ты столько времени прикидывалась моей истинной? 

Он ещё сильнее сдавил мои плечи, словно намереваясь проткнуть пальцами кожу. Я вскрикнула от острой боли и инстинктивно дёрнулась, пытаясь как-то вывернуться. Тщетно. Рен держал меня крепко. В голове была какая-то муть. Как метка вообще могла исчезнуть? Неужели такое бывает – а самое главное – неужели оно случилось со мной?

Рен буравил меня испепеляющим взглядом, полным ненависти. Я чувствовала это, даже стоя к нему спиной. Его ненависть была почти осязаема, она обжигала, и волоски на шее встали дыбом.

– Отвечай, Ариадна! – грозно рыкнул он и встряхнул меня, как тряпичную куклу, – язык проглотила?

– Я не знаю, что ответить, Рен! – вскрикнула я, – хочешь – режь меня на куски, хочешь – пытай, но, клянусь, я ничего не делала! 

Рен выругался сквозь зубы и отшвырнул меня от себя, будто надоевшую игрушку. Не удержавшись, я полетела на пол – прямо под ноги рыжей стерве. Та поцокала языком, покачала головой и, перешагнув через меня, подошла к Рену. Прижалась к нему. Теперь они оба смотрели на меня сверху вниз: он – с нескрываемым презрением и ненавистью, она – с милой улыбочкой, сияющей, будто приклеенная, на кукольном личике.

Я немедленно перекатилась на живот и попыталась подтянуть колени поближе и встать. Меня трясло крупной дрожью. Наконец получилось, я кое-как поднялась и выпрямилась.

–  Рен, сколько раз мне нужно поклясться, что я невиновна? – хрипло выкрикнула я, – я даже не знаю, как это делается! Моя метка – настоящая! Мы же прошли испытание на истинность перед свадьбой, хочешь сказать, ты и ему не поверил?! 

Перед внутренним взглядом вспыхнуло воспоминание: мы с Реном стоим у алтаря. Он берёт меня за руку, и мы синхронно опускаем наши руки в широкую золотую вазу, до краёв наполненную водой, которую держат два верховных королевских жреца. От неё исходит голубоватое сияние, а на дне – мерцает серебряный полумесяц – драконий артефакт, с помощью которого и проверяют на истинность.

Мы берёмся за него. На лице Рена не отражается ничего, но на лице едва заметно дёргается жилка, и это почему-то успокаивает меня, колотящуюся от волнения. Если и он переживает, то чего я-то нервничаю? Всё обязательно будет хорошо!

На ощупь полумесяц тяжёлый и холодный. Но в какой-то момент он теплеет и становится лёгким, как пёрышко, а вода приобретает золотистый оттенок. Рен чуть слышно выдыхает, а я расслабляюсь: испытание пройдено!

Воспоминание придало мне сил, и я слегка воспрянула духом. Сейчас я выскажу всё этой ведьме, напомню обо всём Рену, и он придёт в себя! 

– Ты же помнишь то испытание, Рен? – с надеждой спросила я, – как бы я прошла его, если бы не была твоей истинной?

На секунду на лице мужа отразилось сомнение. Я возликовала.

Но это длилось всего лишь секунду. 

Потом Батори вновь положила руку ему на грудь, и глаза Рена опустели.

– Чашу Алквиста не так сложно обмануть, если знать, как, – сухо сказал он, – не надейся таким образом убедить меня!

В сердце словно вонзился нож – длинный и острый. 

– Это бред, Рен! – выкрикнула я, хватая воздух, – ты сам себя слышишь?! Как можно обмануть такой древний артефакт? 

И тут передо мной возникла рыжая стерва, загородив Рена своей мерзкой смазливой мордой.

– Просто признай, солнышко, что ты всё подстроила, – нежно промурлыкала она, проведя пальцем по моей щеке. Я отпрянула от неё, но мерзавка сделала выпад и цепко схватила меня за шею. 

– Смотри сюда! – доверительно сказала она, – какие тебе ещё нужны доказательства, что я – истинная Рейнольда Альвареса?

Перед моими глазами возникла её рука – полностью голая. На плече мерцала оскаленная пасть дракона, объятая пламенем – герб рода Альваресов и метка истинной Рена.

– Это ложь! – вырвалось у меня, – ты, проклятая ведьма…

Фелиция сочувственно улыбнулась и вдруг резко притянула меня к себе.

– Ты ничего не сделаешь, Ариадна, – проворковала она мне на ухо. Я бешено задёргалась, пытаясь вырваться. Меня замутило от запаха её поганого тела, облитого приторными цветочными духами, – Рен – мой! И останется таковым навечно! А ты – просто исчезнешь.

– Не бывать этому! – заорала я, – ты никогда не получишь моего…

Фелиция исчезла. Вместо неё передо мной возник Рен. Он с размаху положил руку мне на плечо, и я невольно застонала от боли: настолько она была тяжёлой.

– Хватит этих истерик, Ариадна! – прорычал он, – мне надоело всё это слушать! То, что ты сделала – тяжёлое преступление, и ты непременно ответишь за него перед законом.

– Что… – прошептала я, не веря своим ушам. Рука Рена на моём плече потяжелела ещё больше, и ноги у меня задрожали. Я испугалась, что вот-вот свалюсь в обморок, но дракон неумолимо продолжал:

– Я не желаю больше видеть тебя в моём замке! Ты прямо сейчас уберёшься в Воронью Скалу – поместье моего покойного деда, пока я соберу следствие по твоему делу! 

И, сделав паузу, произнёс фразу, от которой моё сердце разорвалось в клочья:

– Отныне ты мне не жена.

Фелиция стрельнула в его сторону глазами и проворковала, опередив ответ моего мужа:

– Ты можешь сколько угодно клясться в чём угодно, солнышко. Только все мы тут знаем, что ты наложила себе метку и чары на Рена, убедив его в своей истинности. Ведь так, милый? 

И Рен – мой Рен, свет мой, мой любимый и единственный дракон – медленно кивнул, неотрывно глядя на меня.

– Я давно подозревал, что с Ариадной что-то не так… – протянул он, будто бы в раздумьях, – но её выкидыш окончательно убедил меня… Ты была права, Фели. Абсолютно. А я был неправ, что так долго не верил тебе. Не хотел верить.

От чудовищности лжи рыжей стервы и от того, как ласково Рен обращался к ней, всё внутри перевернулось. Перед глазами всё потемнело и закачалось. Вся жизнь будто бы съёжилась до этой точки, в которой я сейчас находилась. 

– Почему ты говоришь так, будто меня уже не существует?! – мне показалось, что я продолжаю кричать, но из горла вырывалось только какое-то беспомощное сипение

От чудовищности этой лжи я покачнулась и чуть было вновь не упала. Чудом удержалась на ногах. 

Что он несёт?! Я вскинула голову, чтобы ответить – и напоролась на глаза Рена, полыхающие огнём такой дикой злобы, что я почти ощутила её на своём лице. 

– Объяснись, Ариадна! – жёстко потребовал он, наступая на меня. Я попятилась, но головы не опустила.

– Объясниться – в чём? – запальчиво выплюнула ему в лицо, – ты намекаешь, что я каким-то образом свела метку или что?! 

– Всё как раз наоборот, – промурлыкала Фелиция, о которой я уже подзабыла, и змеей вывернулась из-за спины Рена. Прильнула к его боку и стрельнула глазами в мою сторону, – ты наложила метку и чары на Рена, убедив его в своей истинности. 

Она сделала паузу и потёрлась бедром о моего мужа. Он положил руку ей на плечо, и я, не выдержав, стиснула кулаки и рванулась вперёд.

– Ах ты стерва! 

Рыжая сучка поцокала языком, выставила вперёд пальчик и укоризненно погрозила мне. Я споткнулась об невидимую преграду и замерла, чувствуя, что не в силах пошевелиться. Будто моё тело спеленала невидимая ткань и жёстко стянула. 

Рен сдержал слово: не успела я прийти в себя после шока, вызванного его словами, как в комнате появилось двое молчаливых мужчин в форме королевских гвардейцев-магов.

– Наденьте на неё наручники, – сухо велел Рен, кивнув на меня, – и доставьте в Воронью Скалу.

– Рен! – взмолилась я в отчаянной попытке привести его в чувство, – как ты можешь верить в такую ложь? Она специально пытается меня оклеветать!

Ответом мне был только ледяной взгляд из-под гневно нахмуренных бровей.

– Твою вину или невиновность докажет следствие, – бесстрастно отчеканил он, – я лично беру отвественность за то, чтобы правда была установлена.

Сердце разрывалось на части. Слишком много свалилось на меня за такое короткое время: и страшный диагноз, и предательство Рена, и кошмарные обвинения в том, чего я не просто не совершала – даже мысль о подобном была мне отвратительна!

От осознания масштабов случившегося и безысходности на меня навалилась изматывающая слабость. Я прислонилась к стене, чтобы не упасть – до последнего буду держаться на ногах. Да, я вымотана, унижена и раздавлена, но удовольствия видеть то, как меня оставляют силы, я рыжей шлюхе не доставлю. Она сидела на кушетке, подобрав под себя ноги и прихорашиваясь, и довольно улыбалась, как кошка, сожравшая мышь. Только что не облизывалась.

Почему-то мысль о том, что надо держаться до последнего, приободрила меня.

– Рен, я не верю, что это ты настоящий, – тихо сказала я с неожиданно возникшей в голосе твёрдостью, – не верю, что ты так сильно изменился. Уверена, следствие во всём разберётся и доищется до правды.

– В этом не может быть никаких сомнений, – холодно сказал он, сделал знак своим гвардейцам и велел мне, – вытяни руки.

Я молча повиновалась. На запястьях защёлкнулись металлические с серебряными вставками браслеты, соединённые недлинной цепочкой, и этот звук прозвучал в моих ушах оглушительным треском.

Будто вся моя мирная и спокойная жизнь в один миг рухнула в пропасть.

Если у его подчинённых и возникло удивление при виде меня – а они точно знали, что я жена Рена, ведь на всех военных парадах я сопровождала его в официальном статусе – они ничем это не показали.

Не удивило их и то, что их командор находится в доме своей заместительницы, а она сидит тут же. И на обоих почти нет одежды.

Значит, и они знали, вдруг горько подумалось мне. Все вокруг знали. Одна я оставалась в неведении.

– Прошу следовать за нами, – подчёркнуто официально приказал мне один из гвардейцев, а второй распахнул дверь. Я подчинилась, но на пороге вспомнила ещё кое о чём, обернулась к Рену и попросила:

– Пожалуйста, Рен, не говори пока ничего моим родителям.

Дракон кивнул и ответил – всё тем же ничего не выражающим тоном:

– Они не узнают ничего, пока правда не будет установлена, Ариадна. На этот счёт можешь быть спокойна.

Я перевела дух. Хоть на этом спасибо. У мамы было очень слабое сердце, да и у отца оно пошаливало. Они едва перенесли новость о моём бесплодии, а уж весть о том, что меня взяли под стражу, добьёт их.

Несколько секунд мы с Реном смотрели друг другу в глаза. Потом он отвернулся, а я опустила голову и покорно шагнула за порог.

***

Экипаж, покачиваясь, увозил меня в ночь. Колёса поскрипывали, за зарешёченным окошком проплывали поля, отороченные по краю неба огоньками деревенских домиков. Я не знала, где именно находился дом Батори, но, судя по всему, на окраине города, который мы уже покинули.

Я была одна. Мои стражники расположились на козлах снаружи, подгоняя и понукая лошадей. Внутри было жарко и душно. Пронзительно пахло потом, лошадьми и чем-то, похожим на запах тухлой капусты. Этот запах застревал в горле и заставлял то и дело откашливаться и прижимать к лицу ладони, чтобы хоть как-то отгородиться от него. Иногда вместо ладоней я прижимала рукав платья – от ткани исходил едва уловимый аромат дома. На миг мне становилось легче, когда я переносилась мыслями туда, в наше уютное семейное гнёздышко.

Потом мысли перескочили на Рена. Сначала я пыталась вспомнить, когда именно исчез прежний любящий и заботливый Рен, уступив место ледяному, отстранённому и грубому. С прежним я была готова порхать и смеяться, радуясь каждому дню, проведённому вместе. Жизнь казалась прекрасной.

Нынешнего Рена я боялась. До дрожи по всему телу. Он и пальцем меня не тронул, но одного его взгляда исподлобья хватало, чтобы намертво пригвоздить меня к полу. В его присутствии я стала бояться сказать лишнее слово, не так сесть или даже поднять на него глаза. Даже когда я оставалась одна, казалось, что его пронзительный взгляд следует за мной по пятам. Страх сковал меня и пропитал всё моё существование…

И ребёнок.

Горло сдавило от внезапно накативших слёз. Откуда-то пришло ощущение мягкого и тёплого прикосновения, будто на руку ласково легла крохотная ладошка. Платье вдруг резко натянулось в талии, будто живот стал больше, и дыхание перехватило. Окутанная безумной надеждой, я схватилась за него… но всё оставалось по-прежнему. Все ощущения исчезли так же внезапно, как и появились.

Я схожу с ума, пришла тоскливая мысль. Определённо схожу с ума. Возможно, скоро из Вороньей Скалы отправлюсь ещё дальше – в сумасшедший дом.

От этих мыслей стало ещё горше. Наручники давили, будто были сделаны из камня. Я привалилась лбом к холодному стеклу и тихо заплакала, оплакивая свою жизнь, свою любовь и нашего нерождённого малыша. А ведь мы даже выбрали ему или ей имя: Матей – для мальчика и Эника – для девочки…

Внутри экипажа совсем потемнело – мы въехали в какой-то лес. Я бездумно уставилась на чернеющие по обочине дороги деревья, устремившиеся к звёздному ночному небу. Перед глазами вдруг встало лицо Фелиции Батори – ненавистное, нахально усмехающееся, обрамлённое ярко-рыжими космами. Руки сами собой сжались в кулаки.

Боги Алькарты, как же я ненавидела её! Это она, взявшись неизвестно, откуда, нагло явилась, чтобы отнять моего Рена, оклеветать меня, разрушить наше счастье и мою жизнь! Ненавижу!

Экипаж качнуло, и он вздрогнул, подпрыгнув на попавшемся под колесо камне. Я больно стукнулась лбом о стекло и, резко очнувшись от мыслей, ахнула. Схватилась за место ушиба.

Боль слегка отрезвила меня, и я взглянула на нескончаемый лес, тянущийся за окном, уже другими глазами.

Так ли уж нужно ждать, пока мы доедем до Вороньей Скалы, вдруг мелькнуло в голове шальной молнией.

Испугавшись этой мысли, я вжалась в жёсткую спинку сиденья, но внутренний голос не думал умолкать.

«Ты действительно надеешься на счастливый исход дела? – вкрадчиво нашёптывал он, – пока рядом с ним эта рыжая стерва, кто знает, что может показать следствие? Не лучше ли будет просто сбежать?»

Я поперхнулась воздухом. Нет, я точно схожу с ума! Что за дикая идея?

– Рен сказал, что будет лично руководить следствием, – возразила я, но голос насмешливо перебил:

«Верно, сказал. Но она явно решила окончательно прибрать его к рукам, так откуда тебе знать, что она не будет вмешиваться в следствие? Она его заместитель, думаешь, не воспользуется моментом?»

Я замолчала, поражённая тем, что говорил голос, но он не унимался:

«Беги. Ты свободна от Рена. Метка исчезла, ребёнка нет, значит, вас больше ничего не связывает. Беги! Выскочи из кареты и убегай!»

От этих кощунственных мыслей я сидела, как громом поражённая. Что за ересь! Куда я побегу? Родители далеко, да и моё появление будет означать, что придётся рассказать им всю правду. Это их доконает. А куда ещё? С подругами, кроме Марики, я перестала общаться после свадьбы, но её муж тесно связан с Реном и выдаст меня… боги Алькарты, да о чём я вообще думаю?!

Чувствуя, как тону в пучине противоречивых мыслей, я застонала и обхватила голову руками. За спиной полыхала прежняя жизнь, впереди разверзлась чернильно-чёрная бездна пустоты и неизвестности. Что мне делать?!

Вдруг экипаж резко остановился, будто налетев на что-то, и я схватилась за край сиденья, чтобы не слететь на пол. Послышались какие-то грубые голоса, а на стенах замелькали оранжево-жёлтые отблески. Перепугавшись, я прижалась к окну, пытаясь понять, что произошло, и увидела, что экипаж окружили какие-то мужчины самого свирепого вида. У всех были мечи наизготовку, и все они что-то вопили и потрясали ими.

Один из них, заросший по глаза бородой, вдруг повернул голову. посмотрел прямо на меня. Вскрикнув, я отпрянула вглубь и вжалась в сиденье, а с улицы понеслись страшные голоса, звон оружия. Замелькали разноцветные вспышки и послышалось гулкое хлопанье: похоже, мои охранники пустили в ход боевые заклинания.

Дрожа от ужаса, я закрыла лицо ладонями, сбивчиво молясь всем богам. Пусть это кончится, пусть окажется страшным сном, пусть я проснусь, а Рен ласково обнимет меня, прижмёт к себе и нежно поцелует в висок…

Экипаж зашатался из стороны в сторону, будто его пытались опрокинуть. Я услышала звук распахивающейся двери, и меня окатило прохладным ночным воздухом.

– Э, гля, какая тут бабёнка! – хрипло проорал кто-то. Я отняла помертвевшие от страха руки от лица.

В дверях стоял тот самый бородатый тип, которого я увидела в толпе совсем недавно. В руках у него был меч, с которого стекало что-то тёмное.

Бородач щербато осклабился и окинул меня хищным взглядом. Облизнулся.

– А ты, крошка, похоже из благородных, – хрипло сказал он, – вона, в какой карете тебя везут, аж с королевским гербом. Мы с ребятами ни разу благородненьких не пробовали, а тут так свезло!

И, не сводя с меня жадных глаз, полез внутрь.

Всё пропало. Меня ничто не спасёт!

Про такие моменты говорят: «сердце ушло в пятки». Но я перестала его чувствовать совсем. Просто сидела, оцепеневшая от ужаса, и наблюдала, как на меня надвигается жуткий бородатый мужик, от которого отвратительно разит немытым телом и застарелой выпивкой. Попыталась закричать, но из горла вылетел только сиплый хрип. 

– Сейчас мы с тобой повеселимся, крошка, – хищно щурясь, пообещал он и протянул ко мне массивные руки с короткими жирными пальцами. Я тихонько пискнула и зажмурилась, дрожа от омерзения и ожидая неминуемого прикосновения. 

Но ничего не произошло. Прошла одна долга секунда, тягучая, как свежая смола. Потом ещё одна. 

А потом я не выдержала нервного напряжения и распахнула глаза. 

Мужчина стоял там же, в проходе, всё в той же позе, протягивая ко мне руки и уставившись бессмысленным взглядом прямо перед собой. Стоило мне шевельнуться, как его глаза ожили и вперились в меня. Я вскрикнула, а мужик задрал руки, рванулся ко мне… и тяжело рухнул на пол лицом вперёд. 

– Что происходит… – робко начала я и запнулась: мужик пришёл в движение. Вернее, сам он остался недвижим, просто заскользил прочь из экипажа, будто кто-то снаружи тянул его за ноги. 

Когда его голова исчезла за пределами экипажа, что-то грузно ухнуло на землю, и на пороге возник тёмный силуэт, словно замотанный в мантию с головы до ног. 

Я вжалась в стену ещё сильнее, бестолково ощупывая вокруг себя рукой в поисках хоть чего-нибудь, чем я могла бы защититься. Ладонь только скользила по гладкому сиденью. Звякнула цепь от наручников, про которые я уже забыла. Ничего подходящего не обнаружилось, и я прижала руки к груди, в отчаянии глядя на силуэт.

Но он – или это была она? – не сделал никаких попыток схватить меня. Вместо этого темноту разрезал низкий хрипловатый голос:

– Вылезти сможешь? 

Голос явно принадлежал мужчине. Незнакомому. Полностью растерявшись, я несмело кивнула.

– Хорошо, – сухо сказал голос, – дай руку. 

Я молча протянула ему ладонь; схватив меня за запястье, незнакомец в один рывок вытащил меня из экипажа. Очутившись в холодном ночном лесу в тонком домашнем платье, я затряслась так сильно, что зубы дробно застучали.

Незнакомец недовольно цыкнул и сделал какое-то резкое движение. Что-то прошелестело, и на плечи мне упала тяжёлая мантия, хранящая тепло его тела. Вспыхнув от такой дерзости незнакомого мужчины, я попыталась увернуться, но сверху мантию придавила сильная рука, а низкий голос пророкотал:

– Не глупи! Сейчас не время показывать свою гордость. 

Я вздрогнула и несмело закуталась в мантию. Дрожь немедленно унялась, а по телу разлилось благословенное тепло. 

– Спасибо, – пролепетала я, не решаясь поднять на него глаза, – но кто вы? Вас Рен послал? А где…

«…разбойники?» – хотела договорить я, но ненароком кинула мимолётный взгляд в сторону. 

Всё, что мне удалось увидеть – пустынная дорога, усеянная какими-то тёмными буграми и заляпанная чёрными пятнами. И тишина. Пронзительная звенящая тишина вокруг. 

– Ой! 

На глаза упала тёмная пелена – все та же рука натянула мне на голову капюшон, закрывая обзор, а голос велел:

– Опусти голову и не смотри по сторонам. Надо убираться отсюда! 

– А… что… куда…? – бестолково забормотала я, но никто меня уже не слушал и не удосужился ответить. Земля под ногами задрожала, сквозь плотную ткань мантии ко мне пробилось ярко-голубое свечение. Меня окатило волной жара и запахом, знакомым и незнакомым одновременно. 

– Что… – я в страхе отшатнулась, но далеко уйти мне не дали. Что-то, похожее на огромную лапу, подхватило меня и вознесло наверх, а порыв жаркого воздуха, пронёсшийся прямо над головой, принёс только одно слово:

– Держись!

«За что?» – хотела спросить я, но ответ пришёл сам собой. Хватка разжалась, и я с криком полетела вниз… чтобы шмякнуться обо что-то бугристое. Ещё один порыв сорвал с меня капюшон, и я обомлела, поняв, что лежу на спине огромного дракона, чьё тело источало необычное ярко-голубое сияние. То, что я сначала приняла за бугры, оказалось его чешуйками. Недолго думая, я обеими руками ухватилась за одну, размером с мою ладонь, вцепилась в неё мёртвой хваткой и вновь зажмурилась, изо всех сил прижавшись к ящеру. 

***

Полёт длился достаточно долго. Я несколько раз открывала глаза, но всё, что удавалось увидеть – ночное небо, усыпанное звёздами, которое уже начало светлеть с одного края. Один раз я даже осмелела настолько, что приподнялась на локте и вытянула шею, пытаясь выглянуть подальше, но дракон недовольно рыкнул, не поворачивая головы, и я тут же приняла прежнее положение, свернувшись клубочком. 

Но одно мне всё-таки удалось разглядеть. 

Драконьи чешуйки и кожаные перепонки его широких, как корабельные паруса, крыльев были как будто полупрозрачными, отчего казалось, что ящер больше похож на призрака, чем на зверя из плоти и крови. 

Всемогущие боги, да кто это такой?! И что ему от меня нужно? 

При мысли о том, что я очутилась в полной власти незнакомца, да не обычного, а дракона, причём, такого, о котором даже не слышала, у меня похолодела спина. Воронья Скала, куда меня отправил Рен, немедленно показалась желанным и уютным местом. 

Рен… 

Из-за всей этой суматохи я позабыла о нём, а от воспоминания защемило сердце. А вдруг мне и правда ничего не грозит, а это просто один из его подчинённых, которого он направил мне на выручку? Может, он одумался? 

Я схватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Вдруг сейчас этот дракон опустится во дворе нашего с Реном замка, мой любимый муж выбежит ко мне и скажет…

Крылья захлопали сильнее. Дракон и правда начал снижаться. Воодушевлённая недавними мыслями, я опять приподнялась, вытянулась и бросила быстрый взгляд вниз, на приближающуюся рывками землю.

Сердце упало. Чуда не произошло.   

Дракон снижался, описывая круги вокруг черной громады замка, окутанного уже знакомым мне призрачным сиянием. Такого замка я никогда не видела, и все недавние страхи вспыхнули во мне с утроенной силой. Что происходит? Куда он меня тащит?  Я не узнаю ни этого замка, ни этой местности!

Но я не могла ничего сделать – только молча ждать своей участи. 

Когда мы опустились, дракон опустил одно крыло, показывая, что можно спуститься. Я кое-как сползла на землю и, не удержавшись, упала на колени: от долгой неподвижности всё тело затекло. Тут же передо мной появилась рука; я опёрлась на неё, поднялась и увидела перед собой высокого мускулистого мужчину с длинными тёмными волосами, одетого в чёрную рубаху и штаны. Отдёрнула руку и попятилась. От мужчины исходило всё то же призрачное сияние, и я поняла, что передо мной стоит тот самый дракон.

Сияние мерцало и быстро угасало, словно теряя свою силу. Незнакомец сделал шаг ко мне, я испуганно отшатнулась ещё дальше и на одном дыхании выпалила:

– Кто ты такой и зачем притащил меня сюда?

Рейнольд

Ариадну увели. Дверь захлопнулась, но никакого облегчения я не почувствовал. Скорее, наоборот, внутри шевельнулось смутное ощущение, что произошло что-то неправильное. 

– Милый, наконец-то всё решилось, – прощебетала Фели, подходя ко мне и беря меня за руку. Её нежное прикосновение успокоило меня, я выбросил из головы все сомнения и, повернувшись к ней, прижал к себе. Она потёрлась о мою грудь, как котёнок, и уткнулась в неё носом.

Фели. Фелиция. Моя настоящая истинная. Моё рыжее счастье.  

– Спасибо тебе, – сказал я, положив руку ей на затылок, – ты открыла мне глаза на подлинную сущность Ри.

Даже без слов я почувствовав, как Фели напряглась.

– Ты всё ещё ласково зовёшь её Ри, – недовольно пробурчала она, – забудь о ней, милый. Она недостойна твоего внимания. 

– Привычка, – сухо бросил я. На миг мне показалось, что при упоминании Ариадны голос Фели начинает дрожать, но я отбросил это наблюдение, как несущественное. Сейчас было важно другое, – как ребёнок? 

Фелиция мягко отстранилась от меня, положила руку на живот, который уже немного увеличился, и лучезарно улыбнулась. 

– С малышом всё в порядке, милый. Он растёт и ждёт, когда уже придёт его час, и он увидит своих любимых папочку  и мамочку! 

Услышав это, я почувствовав, как с плеч будто камень свалился. Всё идёт так, как надо. Скоро у меня появится наследник, а Фели – станет моей законной женой. 

Вновь это чувство! Где-то под рёбрами разлилась тягучая боль и жар, будто бы что-то пыталось вырваться наружу. 

Я прошипел проклятие и прижал кулак к солнечному сплетению, унимая боль.

– С тобой всё в порядке, милый? – испуганно кинулась к мне Фели. Её халатик, затрепетав, упал на пол, и одного взгляда на её аппетитную полную грудь мне хватило, чтобы забыть о боли. В низу живота всё напряглось, и Фели, хитро посмотрев мне в глаза, опустилась на колени. 

– Когда я перееду в твой замок, милый? – проворковала она, преданно глядя на меня снизу вверх. Её пухлые губы приоткрылись, и между белоснежных зубов мелькнул язычок. 

– Мы поговорим об этом позже, – бросил я, – сейчас неподходящее время! 

– Как скажешь, милый! – кротко пропела Фелиция, и я прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям.

Где-то на краю уплывающего в наслаждение сознания я услышав яростное рычание зверя. 

***

Я давно уже не видел Алого, своего дракона, внутреннего зверя. В последний раз он являлся ко мне в тот момент, когда Ри… Ариадна сообщила о своей беременности. Глядел на неё моими глазами, и я невольно поразился мощи тепла и нежности, которая хлынула от него в тот момент. 

Сам я к Ариадне ничего подобного не испытывал. Принял её истинность, как должное, порадовавшись возможности продолжить род. Заботился о ней, как полагалось, но никакой любви не испытывал. 

В отличие от Алого. Для него Ри была всем. Стоило этой невзрачной мышке нахмуриться или расстроиться, как Алый был готов в клочья разорвать любого её обидчика. Не знаю, что она с ним сделала и как у неё хватило силёнок околдовать дракона, но я обязательно выясню всю правду! 

При мысли об этом я глухо зарычал и стиснул кулаки. Под личиной серой мыши пряталась коварная тварь, которая змеёй вползла в мой дом и попыталась стать частью рода Альваресов! Сами боги послали Фелицию, чтобы она помогла мне вывести тварь на чистую воду! 

Зверь вновь взревел – уже отчётливо, словно находясь совсем рядом. В его рёве слышалась боль и безудержная ярость, будто в тело дракона вонзилась сотня мечей. Такого с ним никогда не происходило, и вновь нехорошее предчувствие обуяло меня. 

«Алый! – мысленно рявкнул я, – что происходит?»

Дракон рычал и бесновался, постоянно срываясь на рёв. Его метания стали такими явственными, что всё вокруг заходило ходуном. Я потянулся к нему, чтобы хоть как-то успокоить разбушевавшегося зверя.

«Что ты хочешь?» – выкрикнул я. Но ответом был только нечленораздельный рёв. 

«Алый!»

Дракон вскинул голову и зарычал, и на этот раз в его рыке я разобрал одно-единственное слово.

– РИ! 

***

Из беспокойного сна меня выдернуло жужжание переговорного амулета на прикроватном столике. Я немедленно вскочил и схватил его. Фели, спящая рядом, недовольно пробормотала что-то и натянула на уши одеяло. 

Я вышел на балкон, прикрыл за собой дверь и одним движением пальцев активировал амулет. Передо мной возникло заспанное лицо Мартона Ковача, моего заместителя. 

– Надеюсь, случилось что-то невероятное, раз ты звонишь мне в такой час, – холодно сказал я. Мартон вздрогнул и, отдав честь, отрапортовал:

– Осмелюсь доложить, Альварес-тар, что на экипаж, следовавший по вашему приказу в Воронью Скалу, напали!

– Его сопровождают Фарказ и Пето, они хорошие солдаты! – жёстко перебил я его, – Им по силам отбить любую атаку. 

– Это так, Альварес-тар, – возразил Ковач, – но связь с ними резко оборвалась. Их последнее сообщение было с требованием прислать подкрепление…

– Что с Ариадной? – прервал я его, – в экипаже находилась моя жена! 

– Пока сведений нет, мы снаряжаем отряд, чтобы отправиться туда….

– Демоны! – я скомкал изображение, впечатав его обратно в амулет, и отшвырнул побрякушку от себя. Оперся о перила, глядя тяжёлым взглядом на крыши, небо над которыми уже стало слегка светлеть, и вдруг очнулся.

Стоп. Какого демона я вообще так отреагировал на эту новость? Если на экипаж, где была Ри, напали, и её убили, возможно, это лучшее развитие ситуации? Решение проблемы…

Стоило мне так подумать, как по ушам полоснул дикий, душераздирающий рёв Алого. Он взъярился, хлеща вокруг себя хвостом, и поднимая ураганный ветер мощными крыльями.

Он рвался к Ариадне.

«Прекрати это!» – рявкнул я на него и едва не оглох от ответного рыка:

«ОНА В ОПАСНОСТИ! НЕМЕДЛЕННО МЧИСЬ ТУДА!»

Амулет вновь зажужжал. 

– Альварес-тар! – в панике прокричал Мартон, – срочно требуется ваше присутствие! Мы нашли экипаж.

***

Дорога до Вороньей Скалы была усеяна трупами, одетыми в самую разномастную одежду: от дешевых крестьянских портков до перелицованных и замызганных дворянских камзолов. Везде валялись мечи из дешёвой стали. Повсюду виднелись уже подсохнувшие пятна крови, а чуть поодаль лежали Фарказ и Пето. Над одним склонились две сестры милосердия. 

– Фарказ жив, командор, – сказала одна, увидев меня, – но получил слишком серьёзную травму головы и какое-то время не сможет говорить!

Я коротко кивнул.

– А Пето? 

Сестра потупила взор и безнадёжно покачала головой. 

– Всё ясно, – отрывисто бросил я и повернулся к экипажу, возле которого, простирая руки ко входу, лежал ещё один труп, грузного бородатого мужчины. Я заглянул внутрь и нахмурился. 

Экипаж пустовал. 

– Где, демоны её побери, Ри? – процедил я и не успел сказать больше ничего. Разум заполонил яростный рёв Алого. 

«ОНА ДАЛЕКО. ЕЁ ТУТ НЕТ!»

– Конечно, нет, – прошипел я, – я и сам вижу. Куда делась эта…

И умолк, поглощённый новым ощущением. 

Я впервые почувствовал, что Алый испугался. Не за себя, а за Ариадну. Импульс от его испуга был таким сильным, что невольно передался мне, и я инстинктивно сжал в руках рукоять меча. 

А потом Алый заговорил вновь. 

«ЕЁ ЗАБРАЛ ОН, – пророкотал он, – Я ЧУЮ ЕГО ПРИСУТСТВИЕ РЯДОМ С НЕЙ». 

Я потрясённо застыл на месте, невидяще глядя на суетящихся вокруг подчинённых.

Неужели это тот самый…

– Кто ты такой? – повторила я вопрос уже тише. Сердце учащённо забилось в ожидании ответа. 

Незнакомец поднял голову, в упор взглянул на меня, и я вздрогнула. В темноте его глаза тускло светились жемчужно-белым, как две маленькие луны. 

– Меня зовут Иштван Арделиан, – негромко сказал он. 

– Тот самый? – потрясённо вырвалось у меня, – изгнанный из Баллашьярда за использование запретной магии? 

И испуганно зажала рот ладонью. 

– Вижу, вы обо мне наслышаны, – усмехнулся он и протянул руку, – пойдёмте. Не стоит тут долго стоять. 

– Тут? – я непонимающе огляделась. Нас окружала неприветливая местность, утыканная искривлёнными деревьями, меж которым чернели не то какие-то обломки, не то руины зданий. Над ними мерцали ярко-зелёные огоньки, и от всей этой картины веяло прямо-таки могильным холодом. Сверху упало несколько холодных капель дождя. Я поёжилась. 

– Ну? – неприветливо поторопил меня Иштван, – впрочем, если вам больше нравится, оставайтесь здесь. 

– Нет-нет, – перспектива сидеть на этих развалинах напугала меня ещё больше, чем сам Арделиан, и я приняла его руку. Он подтянул меня ближе и дотронулся до моих оков: они со звоном упали на землю. Мы зашагали вперёд, перешагивая через рытвины и обломки, огибая деревья. Чёрно-зелёная громада замка неумолимо надвигалась. 

Я торопливо следовала за Иштваном, вцепившись в его руку. Она была сухой и горячей. Мои цепи покачивались, позвякивая, а в мыслях творился полный сумбур. 

Зачем он меня тащит в замок? Хороший вопрос, но сначала надо понять, зачем он вообще меня сюда притащил? Я собрала мысли в кучу и попыталась вспомнить всё, что слышала об Иштване Арделиане. Выходило немного. Вроде бы, несколько лет назад на восточной границе была стёрта с лица земли целая деревня, и к этому он был причастен. Быстро вскрылось то, что катастрофа была вызвана его экспериментами с запретной магией; его судили и изгнали за пределы страны. 

Ой-ой-ой. 

Чем дольше я погружалась в воспоминания, тем хуже мне становилось. Пожалуй, Воронья Скала действительно была не самым плохим местом. Как меня угораздило столкнуться именно с изгнанным чернокнижником, как?! 

И, самое главное, что меня теперь ждёт?..

– Пришли, – негромко объявил Иштван, и я поняла, что мы уже стоим у самых дверей замка. Арделиан прикоснулся к ним раскрытой ладонью, и сияние потухло. Дверь бесшумно распахнулась. 

– Добро пожаловать в Тридевять лун, – ровным голосом сказал Иштван. 

***

Внутри замок оказался тоже не самым приветливым местом на свете. Мы пересекли огромный мрачный холл с тяжело нависающей над головой железной люстрой, долго кружили по узким извилистым коридорам, пока, наконец, не добрались до просторной столовой, в центре которой вытянулся длинный стол. По его бокам стройными шеренгами стояли кресла с высокими спинками. Всё вокруг было залито холодным призрачным светом. 

Иштван выдвинул одно и сделал приглашающий жест:

– Садись. 

Я подчинилась, несмело пристроившись на краешке, и обхватила себя руками. Только сейчас я поняла, как мне холодно, и затряслась. 

Арделиан пристально посмотрел на меня и щёлкнул пальцами. Что-то загудело, и в камине, которого я до этого не заметила, вспыхнуло пламя. Стало немного теплее. 

– Спасибо, – пролепетала я, но продолжала обнимать себя руками. Так было спокойнее. В животе заурчало, и я вспыхнула от смущения. Последний раз я поела дома, а потом началась вся эта круговерть. 

– Вы голодны, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Зардевшись, я кивнула. Чернокнижник кивнул и резко сказал:

– Дьёрд!

Это прозвучало, как приказ, пусть и на непонятном языке. И… ничего не произошло. Я недоумённо нахмурилась, и это не ускользнуло из его внимания. 

– Сейчас вам дадут поесть, – сухо сказал он, – немного терпения. Ну, а пока…

Он опустился на кресло напротив меня и, сложив ладони домиком под подбородком, устремил на меня изучающий взгляд. Я украдкой посмотрела ему в глаза: на свету они казались серебряными, почти прозрачными. Свечение из них ушло. Их взгляд был таким пронзительным, что я не выдержала и отвела свой.

– Итак, – начал он, – кто вы такая? 

– А… – я запнулась. Выкладывать всё про себя совсем не хотелось. Всё-таки он преступник и чернокнижник, мало ли, зачем ему может понадобиться моё настоящее имя! Да и упоминать о том, что мой муж – командор гвардии, которая и занималась поимкой Иштвана, явно не стоило. Кто знает, что ему тогда придёт в голову? 

Иштван ждал. Я откашлялась и ответила:

– Элжбета Алмасси, Арделиан-тар. Я служу посудомойкой при дворе его величества, Лазло Четвёртого. 

Времени на размышления особо не было, и я назвала первое, что пришло в голову: имя подруги детства и собственную девичью фамилию.

– Интересно, Алмасси-тар, – протянул Иштван, – почему тогда посудомойку, пусть даже и королевскую, перевозили в гвардейском экипаже с гербом, да ещё и в наручниках? Что же вы такого натворили? 

Сердце подпрыгнуло и заколотилось ещё сильнее. Мысли лихорадочно заметались. Что теперь ему сказать и как выкрутиться? 

Вдруг около стола почудилось движение, и рядом со мной возник… призрак. Это был полупрозрачный мужчина, источающий бледно-зелёный свет. Его очертания были размытыми, но в них угадывался старомодный длиннополый камзол и высокий парик. 

– Это Дьёрд, мой дворецкий, – пояснил Иштван, заметив моё замешательство, – не бойтесь, Алмасси-тар, он не причинит вам вреда.

– Я и не боюсь, – пискнула я, трясясь от ужаса. Призраков я боялась с детства. 

Дьёрд простёр руки к столу, и передо мной появилось исходящая паром тарелка с запечённой картошкой и кусками мяса, и бокал, наполненный прозрачной жидкостью. Откланявшись, дворецкий растворился в воздухе. Я опасливо покосилась на бокал.

– Простая вода, – усмехнувшись, пояснил Иштван, словно его забавлял мой страх, – я не собираюсь вас травить. Можете спокойно пить. 

Я с благодарностью кивнула и сделала жадный глоток. Прохладная вода придала мне сил, и я начала рассказ: 

– Видите ли, Арделиан-тар, я не всегда была посудомойкой. До того, как я попала на кухню, у меня был родовитый покровитель, граф Гайош. Он даже хотел на мне жениться, но погиб из-за несчастного случая на охоте. Меня вышвырнули из его поместья, я потеряла всё, но, к счастью, одна из моих подруг служила фрейлиной у одной из принцесс и помогла мне устроиться на кухню. 

В горле запершило. Я перевела дух, отпила ещё воды и продолжила. Иштван молча слушал, изредка кивая. 

– Вчера у принцессы пропал её золотой браслет, и меня обвинили в краже. Но моя вина ещё не доказана, и меня отправили в Воронью Скалу, ждать, пока либо найдут вора, либо докажут мою вину. Что касается экипажа, меня повезли на нём в знак памяти о графе Гайоше, который был близким другом короля. 

Закончив рассказ, я выдохнула и принялась ковырять мясо, отчаянно боясь взглянуть на Иштвана. Вся эта история была шита белыми нитками и бессовестно украдена из одной книги, которую я когда-то прочитала. 

– Вижу, вы достаточно натерпелись, Элжбета, – негромко сказал Иштван, и я замерла с вилкой в руках. Неужели поверил? – так вы всё же украли браслет или нет? Не бойтесь, гвардейцам я вас не выдам.

Я отчаянно замотала головой:

– Конечно, нет!

Арделиан кивнул. Я украдкой выдохнула и рискнула задать ему давно мучающий меня вопрос:

– А почему вы решили спасти меня? 

– Я увидел, как на ваш экипаж напали, – спокойно пояснил Иштван, – решил проверить, что случилось. Как видите, вовремя, чтобы прийти к вам на помощь. 

– А… спасибо… – тихо произнесла я. Иштван кивнул, и я осмелилась продолжить расспросы:

– Как же вы оказались на земле Баллашьярда, будучи изгнанником?

– На земле – никак, – коротко ответил Иштван, – но из неба меня никому не под силу изгнать. 

***

После ужина Иштван провёл меня в комнату на втором этаже и сказал:

– Можете отдохнуть тут. В Тридевяти Лунах вы в безопасности. Если вам что-то понадобится, зовите Дьёрда. Помните, как это сделать? 

– Назвать имя, – тихо ответила я. Иштван кивнул:

– Верно. Желаю приятного отдыха, Алмасси-тар. 

И удалился. Постояв немного на пороге, я зашла в комнату и огляделась. Она была небольшой, гораздо меньше моей спальни в замке Рена. Посередине стояла неширокая кровать, застеленная тёмным покрывалом, около неё стояла тумбочка, на которой неярко мерцал оранжево-жёлтый кристалл. Напротив входа виднелось высокое окно, зашторенное тяжелыми занавесками. 

В комнате было прохладно, и я, поёживаясь, юркнула под покрывало. Свернулась калачиком и обхватила себя за колени, чтобы быстрее согреться. 

Мысли закрутились вокруг Иштвана. Он по-прежнему пугал меня, пусть и не так, как раньше, но от него как будто продолжала исходить смутная угроза. Зачем я всё-таки ему понадобилась? Не слишком ли он быстро поверил в мою сказку о посудомойке? 

Потом я вспомнила Рена, и невольно расслабилась, будто попав в его тёплые объятия. Объятия того, прежнего, Рена, который мог подхватить меня на руки, чтобы перенести через ручей, или подарить цветок – просто так, без всякого повода. 

Рен…

С его образом в мыслях я и уснула.

***

Проснулась словно от толчка и резко распахнула глаза. Сколько я проспала? В комнате было по-прежнему темно, а из-за штор не пробивалось ни единого лучика солнечного света.

Ужасно хотелось есть. Я заворочалась, потом встала и прижала ладони к вискам, пытаясь вспомнить имя дворецкого. Тщетно. Голова была пустой и гулкой, будто за время сна все воспоминания бесследно растворились. 

Чувство голода было таким невыносимым, что я отважилась пойти на отчаянный шаг. Вышла из комнаты и двинулась по коридору в том направлении, где, по моим представлениям, должна была располагаться столовая. 

Плохо освещаемый тусклыми жёлтыми кристаллами коридор сначала казался знакомым, но потом начал вилять, как спятившая змея, раздваиваться и заворачиваться чуть ли не спиралью. Сначала я шла вперёд быстро, подгоняемая чувством голода, но потом шаги замедлились, и я замерла, стоя в одиночестве посередине бесконечного лабиринта коридоров. 

Что делать? Звать на помощь Иштвана? Страшно, а если он ещё и не услышит? 

А если тут, кроме дворецкого, обитают и другие призраки?

От этой мысли сердце ушло в пятки, и я кинулась вперёд, не разбирая пути, желая побыстрее вырваться из этих жутких коридоров. Бежала, сломя голову, поворачивая, мечась, как мотылёк, попавший в ловушку, как вдруг увидела прямо перед собой дверь в стене. 

Дверь показалась знакомой. Неужели я вышла обратно к своей комнате? Воодушевившись, я потянула её на себя, влетела внутрь, радостно огляделась, и в шоке замерла. 

Со стены комнаты на меня смотрели портреты Рена и меня. По большей части это были вырезки из газетных и журнальных статей. Самый большой его портрет – в парадной форме, на фоне королевского дворца. А рядом с Реном стояла я, в подвенечном платье, глядя на мужа с обожанием.

– Вижу, вы быстро обнаружили мою тайну, – послышался за спиной хладнокровный голос Иштвана. Не чувствуя под собой ног от ужаса, я медленно обернулась к нему.

Чернокнижник улыбнулся мне, но улыбка эта была недоброй.

– Думаю, нам следует поговорить по душам, Элжбета Алмасси. Или, может, отныне мне называть вас госпожа Альварес?

Начнем с Рейнольда Альвареса и его дракона, Алого. Собственно, именно эта картинка и вдохновила меня начать писать "Побег". Увидев её, я поняла, что просто не могу пройти мимо такого персонажа. 

Ариадна Альварес (в девичестве Алмасси). В тот момент, когда впервые увидела Рена. 

Фелиция Батори, мерзкая ведьма-разлучница, у которой явно много скелетов в шкафу и коварных планов в рыжей голове. 

Кстати, её фамилия не кажется ли вам знакомой? :) А это отсылка.)

По мне, так идеально отображает всю суть ведьмы.

Иштван Алдериан и его дракон. Когда гляжу на его изображение, руки так и тянутся к отдельной истории про него. Кстати, она есть ;)

✨ На этом пока всё. Жду ваших комментариев: совпали ли мои представления о героях с вашими? ✨

Огромное спасибо за ваш интерес и внимание, я вас очень сильно люблю и обнимаю.

Я медленно отступила на шаг, не отрывая глаз от Иштвана. Сердце грохотало, как сумасшедшее, мешая дышать. 

– Вы с самого начала знали, кто я, – едва слышно прошелестела я. Сил говорить в полный голос не было. Арделиан кивнул и насмешливо взглянул на меня сверху вниз. Ему это было несложно: чернокнижник был выше меня на голову. 

– Разумеется, госпожа Альварес. Неужели вы думали, что ваша глупая сказочка меня убедит? Но слушать её было забавно, так что спасибо, что повеселили. 

Я отошла еще на несколько шагов назад. Прижалась к стене и украдкой взглянула на Рена, чьё изображение висело повсюду. Ноги стали абсолютно ватными. Рен внимательно смотрел на меня  со своего портрета. Я облокотилась на стену, чтобы не сползти вниз, и это придало мне сил. 

– Что вы намерены со мной сделать? – спросила я уже погромче. Как бы я ни боялась ответа, уж лучше ужасная правда, чем страшная неизвестность, – для чего это всё, – кивнула на портреты Рена, – тут? 

Иштван оценивающе посмотрел на меня, помолчал, будто размышляя, а потом отошёл в сторону, освобождая путь наружу.

– Следуйте за мной, госпожа Альварес, – спокойно сказал он, – побеседуем в более приятной обстановке. 

Я не шелохнулась, опасливо глядя на него. Кто знает, чего от него можно ожидать! Иштван досадливо покачал головой: 

– Не стоит так бояться, Ариадна. Если бы я хотел вас прикончить, сделал бы это ещё тогда, на дороге. Думаете, стал бы я так тянуть время ради сомнительного удовольствия свернуть вам шею? 

Его последние слова покоробили меня и морозом продрали по коже, но я невольно усмехнулась:

– Кто ж вас, чернокнижников, знает! 

И, бросая на него подозрительные взгляды, пошла к выходу. 

***

Иштван провёл меня в столовую. Дьёрд подал мне вазочку с молочным пудингом, политым сиропом, и я с аппетитом принялась за еду. Чувство голода притупилось, а вместе с ним ушёл и первоначальный шок от недавней находки. 

– Сколько я проспала? – спросила, заметив, что в столовой уже не так темно, как раньше. Иштван откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как я ем, и негромко ответил:

– Несколько часов. Но давайте перейдём к делу, госпожа Альварес. Как вы уже заметили, я прекрасно знаю не только вас, но и вашего мужа. Более того, вы мне и нужны для того, чтобы он явился сюда. 

Аппетит тут же пропал. Я отложила ложку и нахмурилась. 

– Боюсь, что не понимаю вас, Арделиан-тар. 

Иштван скрестил руки на груди и поднял бровь:

– Всё предельно просто, Ариадна. Вы – истинная Рейнольда. Сейчас вы далеко от него, и его дракон уже должен был почувствовать меня рядом с вами. Это значит, что совсем скоро Рейнольд явится сюда. 

Упоминание моей истинности в свете последних событий невольно вызвало у меня нервный смешок. Бровь Иштвана поднялась ещё выше.

– Что вам нужно от моего мужа? – тихо спросила я. Лицо Иштвана тут же стало непроницаемым, а глаза – колючими. 

– Мне нужна месть, Ариадна. Именно Рейнольд Альварес в ответе за моё изгнание, но это не самое главное. Рейнольд Альварес убил мою жену. 

Это прозвучало как раскат грома прямо над головой. Рен убил жену Иштвана? Я положила ладони на стол и уставилась на собственные пальцы. Они слегка дрожали. Да, конечно, мой муж был командором королевской гвардии, уверена, он нередко сам участвовал в боевых операциях – да что уж там, он был награждён Высшим Королевским Орденом за отвагу и доблесть после блестяще проведённого разгрома орочьих полчищ, которые пытались захватить северные территории… но…

– Он это сделал лично? – глухо спросила я, потому что надо было что-то спросить. Тишина была невыносима.

– Я помню каждую секунду того дня. Командор Альварес с отрядом явились по мою голову в разгар лета, с ордером на арест, – холодно ответил Иштван, – их встретила Вероника, моя жена. За час до их появления пришла весть о том, что деревня неподалёку от нашего поместья пылает, и я поспешил на помощь. Я знал, что я один смогу помочь так быстро, как нужно, и спасти как можно больше людей… но когда я прилетел туда, было уже поздно. От деревни осталось только пепелище. А потом я почувствовал, что Вероника в страшной беде, рванулся обратно, и…

Он скрипнул зубами. На его скулах вздулись желваки, а глаза омертвели окончательно. 

– Рейнольд Альварес стоял в дверях, весь в крови – но не своей. На руках он держал Веронику, и она была мертва. 

Бух! Он саданул кулаком по столу, и я подскочила от неожиданности. Уставилась на него в полной прострации, не зная, что сказать. Всё, что Иштван рассказал, звучало чудовищно, но я не могла поверить, что Рен способен на такое. Убить беззащитную женщину – нет, никогда в это не поверю! 

– Что же там произошло? – робко спросила я, – и когда? 

Он назвал дату. Понятно. За год до нашей с Реном встречи. Но он мне ни разу не рассказывал ни о чём таком…

«А хорошо ли ты вообще знаешь своего мужа? – прорезался уже подзабытый внутренний голос, – ты готова поручиться, что твой ненаглядный Рен, променявший тебя на рыжую шлюху, так уж чист?» 

Я спрятала лицо в ладони. Нет! Не готова. Выходит, я совсем не знала Рена! Милосердные боги, сколько же ещё ужасных тайн скрывает мой муж? 

– Что было потом, я не помню, – сухо продолжил Иштван, – у меня потемнело в глазах, и я кинулся на Альвареса. Мы оба перекинулись драконами, была битва… вроде бы. Подробности совершенно улетучились из памяти. Я пришёл в себя в королевской тюрьме, ну, а дальнейшая история всем известна. Суд, изгнание, жизнь изгнанника в Тридевяти Лунах.

Он искривил рот в жёсткой ухмылке и продолжил, пристально взглянув на меня:

– Я поклялся, Ариадна, что отомщу Рейнольду за всё это. Когда я узнал, что он обрёл свою истинную и женился на ней, то понял, как мне надо действовать. Я решил лишить Рейнольда счастья, как он лишил его меня. Именно для этого я и похитил вас. Сделать это было несложно: дорога, по которой ехал ваш экипаж, пролегает неподалеку от границы, и мой внутренний дракон сразу вас почуял. Остальное, думаю, вы помните. 

Я молчала, механически кивая и пытаясь осознать всё услышанное. Вновь обострилось ощущение себя крохотной песчинкой, застрявшей между огромными мельничными жерновами. Меня будто затягивало в липкое топкое болото, откуда не было спасения…

– Вы намерены убить меня? – произнёс мой голос откуда-то сбоку. Я вздрогнула: настолько неожиданно это само сорвалось с языка.

Иштван снова усмехнулся.

– Зачем мне это нужно, Ариадна? Вы ни в чём не виноваты. Вы послужите мне приманкой, а после того, как Рейнольд явится за вами, я намерен бросить ему вызов и поквитаться с ним в честном поединке. Иными словами…

Он сделал паузу, сложил руки под подбородком и взглянул на меня своими прозрачными льдинками глаз.

– Я убью Рейнольда Альвареса, – закончил он, будто с размаху опустив тяжёлый камень мне на голову, – что вы на это скажете? 

– Я намерен убить вашего мужа. Что вы на это скажете? 

Его признание было настолько прямолинейным и оглушительным, что я растерялась. Пожалуй, даже сообщи он, что намеревается в одиночку захватить Баллашьярд, я бы приняла это, как должное, но тут…

Перед глазами встал Рен. Красивый, статный, мужественный, с ослепительно-алой гривой волос. Безупречный. Несколько секунд я любовалась им, забыв обо всём, но потом что-то произошло, и образ пошёл рябью и покрылся тёмными пятнами, будто бы начав тлеть. 

Между нами возник другой образ. Рыжая стерва медленно подняла голову и посмотрела на меня с презрительной насмешкой. Её пухлые, как у последней шлюхи, губы искривила торжествующая ухмылка. Она приблизилась к застывшему, как статуя, Рену, и обняла его, прижавшись всем телом. 

Помедлив, одна рука Рена легла ей на талию, а вторая начала поглаживать живот. Уже слегка увеличившийся в размерах. 

Знакомая боль пронизала тело. Я уже привычным движением схватилась за живот. Голова закружилась, я облокотилась о столешницу, чтобы не потерять равновесие, как вдруг застыла, поражённая абсолютно новой идеей. 

– Мне всё равно, – сказала я и поразилась тому, насколько холодно и отстранённо прозвучал мой собственный голос. В этот момент мне действительно было всё равно, что станет с Реном – столько боли он и его шлюха мне причинили. Я любила его всем сердцем, а он грубо швырнул его в грязь и растоптал.

Бровь Арделиана выгнулась. Он явно не ожидал такого ответа. 

– Вы хотите сказать, что вам безразлична участь собственного мужа? 

Я молча кивнула. Да. Именно это я и хотела сказать. Поразительно, когда я произнесла эти три слова, боль немного отступила. Словно я сделала шаг за порог душной тёмной комнаты, где была заперта так долго, но в какой-то момент обнаружила, что замок на двери проржавел и рассыпался в прах. 

– Не скрою, вы удивили меня, госпожа Альварес, – чуть помолчав, задумчиво произнёс Иштван, – неужели мои сведения о вас с Рейнольдом оказались в корне неверными? 

Вместо ответа я расшнуровала горловину платья и оттянула его вниз, демонстрируя ему совершенно чистое плечо. Иштван не шелохнулся, лишь слегка сощурился, окинув его цепким взглядом. 

– Вы сказали, что я истинная Рейнольда Альвареса, – тихо сказала я, – но, как выяснилось, это не так. Моя метка исчезла, я свободна от истинности и от… – я сглотнула невольно подступивший к горлу комок, – и от Рейнольда. Ему на меня плевать. 

– Метка истинности не может так просто исчезнуть сама по себе! – быстро сказал Иштван. Он перегнулся через стол, и бесцеремонно схватив меня за плечо, дёрнул на себя, чтобы получше рассмотреть. Вспыхнув, я вырвалась, и он вернулся на место. 

– Прошу простить мой внезапный порыв, – сухо сказал он, – но я впервые слышу о таком. Признаться, я заинтригован… расскажите мне всё, Ариадна. 

Торопливо зашнуровав воротник, я начала сбивчивый рассказ. 

*** 

Выслушав меня, не перебивая – хотя я то и дело путалась, возвращалась к одним и тем же событиям по несколько раз, то и дело срывалась на тихий плач – Иштван молча поднялся и прошёлся взад-вперёд по столовой. Передо мной появился высокий бокал с водой, и я с наслаждением сделала пару гигантских глотков. 

– Ваш лекарь – идиот, – вдруг кратко резюмировал чернокнижник, и я потрясённо уставилась на него. 

– Что вы имеете…

– То, что сказал, – отрезал Иштван, – Рейнольд, кстати, тоже большим умом не блещет, насколько я могу судить из вашего рассказа. Это ж надо, командор королевской гвардии – и проглядеть тёмную ведьму у себя под носом! 

Я молчала, совершенно сбитая с толку. Рассказ всколыхнул во мне болезненные воспоминания, и они опять начали саднить, словно я сорвала корку со свежих ран. 

– Но Фелиция Батори, – я поморщилась, вынужденная произнести это имя – сама работает на королевскую гвардию. Вы считаете, что она тёмная ведьма? Вряд ли её тогда взяли к ним на службу! 

Иштван тяжело вздохнул и покачал головой.

– Ариадна, сколько вам лет? – вдруг спросил он.

– Скоро будет двадцать два, – пролепетала я. 

– Вы потрясающе наивны для своего возраста, – безжалостно сказал Иштван, – думаете, сильная тёмная ведьма не в состоянии надеть личину и пробраться куда угодно, даже в королевскую гвардию? 

Я уставилась на стол перед собой. Арделиан был прав, подобное мне даже в голову не пришло. 

Вдруг я почувствовала себя очень глупо. Кое-что можно было этим объяснить, но не всё. 

– Хотите сказать, она и с Реном что-то сделала? – спросила я, с удивлением ощутив, как шевельнулась робкая надежда. Возможно, не Рен ко мне резко охладел, а просто попал под чары этой мерзкой шлюхи!

Нет. Я с горечью помотала головой собственным мыслям. Мысль о том, что могучего алого дракона может так запросто околдовать какая-то паршивая ведьма, была абсурдной. Ярко вспыхнув, надежда угасла, и горе вновь затопило меня. Я опустила голову.

Но Иштван, похоже, был другого мнения.  

– Батори, Батори… – пробормотал он с сомнением, – звучит как будто бы знакомо… где я слышал эту фамилию? Ладно, не об этом речь. Ариадна, посмотрите на меня. 

Я повиновалась и вздрогнула: теперь Иштван стоял прямо передо мной. Он наклонился и взял меня за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза. 

– Я не отказываюсь от плана мести Рейнольду Альваресу, – медленно произнёс он. Я зачарованно смотрела на него, – но не могу так оставить эту ситуацию. С ним явно что-то сделали, а победа над околдованным противником не принесёт мне ни радости, ни чувства справедливости. Я помогу вам разобраться во всём и вернуть прежнего Рейнольда. Ну, а потом мы с ним сойдёмся в битве. 

Он отпустил мой подбородок, порывисто оттолкнулся от стола, и отошёл. 

– Погодите… – прошептала я, цепляясь за безумную идею, – вы ещё сказали, что лекарь… м-м… не самый умный. Возможно ли то, что диагноз был ошибкой? 

Иштван замер, повернувшись ко мне спиной. 

– Возможно то, что к этому тоже причастна эта Батори, – сухо бросил он, – но мне нужно будет…

Его слова прервал ужасный грохот, сотрясший Тридевять Лун. Иштван замер на месте, а я вскочила, прижав руки к груди. Я знала, что сейчас услышу. Я чувствовала его всем своим существом. 

– РИ! – прогремел над нами голос Алого, и эхом ему вторил яростный рёв самого Рена:

– Ариадна! 

– А вот и сам Рейнольд явился, – усмехнулся Иштван. 

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в бесплатную завораживающую историю любви 

от Лилиан Уайт

Аннотация

После измены жениха я мечтала сбежать, чтобы залечить своё разбитое сердце.

Но одна неожиданная встреча перечеркнула все мои планы и теперь на моей руке расцвела метка дракона.

Того самого дракона, чьего взгляда оказалось достаточно, чтобы во мне разгорелось пламя.

Я надеялась, что смогу скрыться от него и избавиться от метки, но теперь вынуждена видеть его каждый день.

Ведь он - мой новый декан, который, кажется, не намерен больше меня отпускать…

Рейнольд

Первая ночь после того, как я узнал об исчезновении Ариадны, прошла из рук вон плохо. Фелиция пыталась ластиться ко мне, но, несмотря на все её старания, никакого удовольствия я не получил. Всё закончилось достаточно быстро, она недовольно надула губки, а я просто повернулся к ней спиной и попытался уснуть. Образ Ариадны упорно плавал передо мной, стоило только закрыть глаза, Алый что-то шипел, и я чувствовал себя так погано, будто в одиночку сошёлся в бою с пустыми руками против целой толпы умертвий. Причём, они были голодны и вооружены до зубов, а я мог похвастаться только набедренной повязкой.

Следующий день после исчезновения Ариадны превратились в мой личный ад. Алый бесновался где-то на задворках сознания, требуя немедленно отправиться за ней, рвался наружу и угрожал разорвать меня на части. 

Услышав от него эту угрозу, я невольно хмыкнул: интересно было бы посмотреть, как он это осуществит: ведь у нас с ним на двоих одно тело. Погибну я – Алому тоже не жить.

Но ему было плевать. 

«ВОЗВРАЩАЙ РИ!» – рычал он. 

– Обязательно верну. Она преступница и обязана ждать итогов следствия! 

Услышав это, Алый пришёл в неистовство и начал изрыгать какие-то нечленораздельные проклятия, хлеща хвостом вокруг себя. Я отстранённо наблюдал за ним. 

В последнее время Алый вёл себя странно. Каждый раз, когда рядом была Фели, он утихомиривался и отстранялся. При этом на контакт с моей любимой он не шёл, будто бы прикидываясь глухим и слепым. Я не раз пытался вызвать его, когда она просила меня об этом, но безрезультатно. Алый молчал. 

Причин такого поведения я не понимал. Почему он упорно продолжает вспоминать Ариадну, если сам же признал Фелицию, дав ей усесться на его спину? Тогда я не придал этому должного значения, но потом понял, что это  железное доказательство того, что Фели – моя настоящая истинная. 

И вот теперь, когда Ариадну увезли и стало известно о том, что она каким-то образом попала к Иштвану Арделиану, поганцу, что промышлял чернокнижием, Алый взбесился. 

«УСТУПИ МНЕ МЕСТО! – рычал он, пока я пытался сосредоточиться на важных бумагах от короля, – ЕСЛИ ЭТОТ МЕРЗАВЕЦ ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ ЕЁ ТРОНЕТ, Я СОЙДУ С УМА!» 

Демоны её дери, эта девчонка даже в изгнании пытается на меня повлиять! 

«НАДО СПАСАТЬ ЕЁ!» – бесновался Алый, и я в бешенстве отшвырнул бумаги. Вскочил с места. 

– Меня больше волнует, как Алдериану удалось пересечь границу страны! – рявкнул я в пустоту своего кабинета. Где-то справа жалобно звякнуло оконное стекло, – до участи этой обманщицы мне дела нет! Если сгинет, значит… 

Я умолк, подавившись собственными словами. Перед глазами вдруг возникло лицо Ариадны – доверчивое, с наивно распахнутыми огромными тёмными глазами, обрамлённое густыми тёмными локонами. Так она смотрела на меня в день нашей свадьбы, и внутри вдруг шевельнулось уже забытое желание закутать её в плащ и прижать к себе. Чтобы уберечь этого оленёнка от всех невзгод и тягостей…

– С-стерва! – проревел я и изо всех сил вмазал кулаком по стене. Раздался треск, посыпалась штукатурка, а в дверь немедленно просунулась перепуганная физиономия Мартона Ковача:

– Всё в порядке, Альварес-тар?

– Пошёл прочь! – рявкнул я на него, и он в ужасе исчез. Я опёрся руками о стену и мрачно уставился в пол, тяжело дыша. Неужели эта скромняшка-тихоня Ри оказалась настолько сильной ведьмой, что её чары действуют на меня на таком расстоянии? Как я сразу этого не распознал? 

– Альварес-тар! – вновь донеслось от двери. 

– Ну, что ещё? – недовольно процедил я и обернулся. Мартон вытянулся во фрунт, отдал честь и отчеканил:

– По последним данным Иштван Арделиан, будучи в драконоформе, покинул территорию страны вместе с госпожой Альварес. Сигнальные артефакты засекли его полёт около четырёх часов утра. Было установлено, что он направился в Пустые территории, где…

– Где находится его замок, – закончил я. Мой заместитель кивнул и вновь отдал честь, но я даже не обратил на него внимания. 

А что, если Ариадна в сговоре с Арделианом, и он помог ей околдовать меня? У этого психа со мной свои счёты, так что такая версия вполне имеет право на жизнь…

Я невольно представил Ариадну рядом с Иштваном, и разум вдруг затопила такая дикая ярость, какой я не испытывал никогда. Отчего-то захотелось немедленно мчаться к Тридевяти Лунам – так, вроде, называлась та дыра, где обитает этот мерзавец – выволочь его оттуда и разорвать в клочья. Захотелось…

Стоп! 

Невероятным усилием воли я заставил себя выкинуть из головы эти мысли и посмотрел на заместителя. Тот дёрнулся, будто я с размаху вмазал ему по уху, и дрожащим голосом уточнил:

– С вами точно всё хорошо, господин Альварес?

– Просто замечательно, – прорычал я, едва сдерживая бушующее внутри пламя. Мартон встрепенулся и исчез за дверью. Что это за демонова напасть? Опять Алый? Я воззвал к дракону, но не получил ответного отклика. Алый затаился. Тогда что со мной происходит?

Ри. Это всё она. Не знаю, какое запретное колдовство использовала эта проклятая ведьма, но я вытрясу из неё ответ.  

И немедленно. 

Но до двери не дошёл. Из-за неё юрко выскользнула Фели и загородила мне проход.

– Куда-то собираешься, милый? – проворковала она, прижимаясь к двери своим обольстительным телом и выставляя напоказ восхитительную грудь, туго обтянутую платьем. Я скользнул по ней взглядом, но отчего-то не смог задержать глаза. В этот момент моё внимание было сосредоточено на другом.

– Отойди, Фели, – мрачно сказал я, – я должен отбыть по срочному делу.

Густые ресницы моей истинной затрепетали, а в глазах промелькнула грусть. 

– Ты ещё никогда со мной так не разговаривал, – печально пропела она, понурив прелестную головку, – совсем не заботишься о своей девочке…

Раздражение – да что там, глухая ярость – вдруг вспыхнула на секунду во мне, поразив меня самого. Пока я пытался разобраться, что это было, на смену ей пришла жалость к Фели. В самом деле, чего я на неё накинулся?

– Я быстро вернусь, – пообещал я. Фелиция просияла и запрыгала на месте, хлопая в ладошки:

– А потом мы отправимся в твой замок, правда-правда-правда? 

Я машинально кивнул, и Фели задала другой вопрос:

– А куда ты так торопишься?

– Ариадна, – сухо бросил я, – надо повидаться с ней, чтобы закрыть один вопрос. 

Фелиция замерла на месте, и мне показалось, что на её личике появился страх.

– Нет! – вдруг жёстко отрезала она, – я тебя не пущу к ней!

Такая реакция неприятно удивила меня. Всегда мягкая и уступчивая Фели никогда себя так не вела. Мне это совершенно не понравилось.

– Позволь спросить, почему вдруг ты решила, что можешь меня куда-то пускать или не пускать? – вкрадчиво спросил я её, взглянув исподлобья. Она вздрогнула, но отступать не стала, просто прижала изящные ладошки к двери за спиной.

– Ну… просто… она же ведьма! Я боюсь, что она опять может попробовать околдовать тебя!

Последние слова Фели выкрикнула с ноткой истерики в голосе. Это ещё больше удивило меня. Это – а ещё глаза моей истинной, странно вильнувшие в сторону. Будто не желающие смотреть прямо на меня.

– Ты что-то от меня скрываешь? – сухо спросил я её.