Измена.Попаданка в отверженную

— Да-да, вот так, не останавливайся… я хочу тебя! — голос Марины бьёт меня в самое сердце. Это невозможно. Это неправда. Но её слова звучат настолько отчётливо, что не остаётся места для сомнений.

Я подхожу ближе, слышу шорох одежды, тяжёлые дыхания, и моё сердце будто останавливается на мгновение. Рука дрожит, когда я хватаюсь за дверную ручку. Толкаю. И передо мной открывается реальность, которую я никогда не хотела видеть.

На подоконнике туалета, прямо посреди этого, казалось бы, идеального ресторана, Костя — мой муж, человек, которому я всего час назад поклялась в верности и любви — стоит с брюками, спущенными до колен. Его руки грубо держат бедра Марины, моей лучшей подруги. Свидетельницы на нашей свадьбе. Её глаза блестят, а губы целуют то, что, как я считала, принадлежит только мне.

Марина тяжело дышит, её руки дрожат, когда она касается его груди, взгляд полный нежности, страсти и желания.

— Я люблю тебя, Костя… — её голос дрожит, она смотрит на него с такой надеждой, что у меня сжимается сердце. — Я давно хотела быть с тобой... по-настоящему. Ты ведь тоже любишь меня, правда? Скажи, что это не только сегодня...

Я сделала шаг назад, но мои ноги будто приросли к полу. Не могу дышать. В горле стоит ком, и мне кажется, что сейчас задохнусь. Мир вокруг расплывается, будто это не я, а кто-то другой наблюдает за происходящим. Снова слышу её голос — такой близкий, такой знакомый. Как я могла этого не заметить?

"Я люблю тебя, Костя." Как она могла это сказать? Как могла смотреть мне в глаза, когда я говорила ей, что без неё не справлюсь с этой свадьбой?

Каждый шорох, каждый их звук, каждый её выдох — как молот по стеклу. Шорох одежды, когда он тянет её к себе, звучит громче, чем все аплодисменты гостей на нашем торжестве.

Её слова режут меня, как лезвие, но его ответ — словно удар по сердцу.

— Люблю? — Он усмехается, его голос холоден, почти насмешлив. — О чём ты вообще говоришь? — Его руки грубо сжимают её бедра, он тянет её ближе, заставляя охнуть. — Ты хорошо трахаешься, Марина, но не думай, что это что-то значит. Мы просто получаем удовольствие.

Я замираю. Воздух вырывается из лёгких, словно меня ударили в живот. Каждое слово Кости — словно гвоздь, забиваемый в моё сердце. Марина молчит, её глаза блестят от слёз, но она пытается улыбнуться, словно хочет скрыть боль.

— Но... — она сдавленно шепчет, её голос ломается. — Я думала... что у нас все по-другому ... мы особенные...

Костя хмыкает, его взгляд становится жестоким.

— Открывай рот, — его голос звучит жёстко, холодно, словно он просто командует. Ещё секунда, и он, ухватив её за волосы, тянет её ближе. — Вот так, ни капли мимо. Хорошо оближи.

Я замираю. Одна секунда. Две. В голове пустота. Это всё происходит на самом деле? Это не бред? Не кошмар? Мои глаза обводят сцену передо мной, каждый момент впечатывается в мозг, будто я смотрю замедленный фильм ужасов, от которого невозможно отвести взгляд.

Мой муж изменяет мне прямо сейчас. Прямо на моей свадьбе. С моей лучшей подругой. Эти мысли, словно ядовитые шипы, вонзаются всё глубже, когда я пытаюсь осознать, что именно происходит.

Они не видят меня. Не слышат. Я существую вне их маленького мира, в котором они, похоже, давно играют по своим правилам. Марина стонет, хрипло выдыхая его имя, и мои внутренности сжимаются. Внутри всё кричит. Каждое их движение, каждый звук разрывают моё сердце на мелкие кусочки.

Перед глазами всплывают картины этого дня — их руки, держащие бокалы шампанского, их улыбки, направленные мне. Всё это фальшиво. Ложь. Подлая, грязная ложь.

Гнев смешивается с болью. Он накрывает меня с такой силой, что кажется, внутри вот-вот взорвётся что-то огромное. Сердце колотится, дыхание сбивается. Я хочу закричать, хочу сорваться на них, ударить, схватить за волосы, но я стою, парализованная. Лишь мой взгляд впивается в них, как нож, но они не замечают.

Я чувствую, как всё, во что я верила, в один момент разрушилось. Костя, этот человек, к которому я испытывала столько любви и доверия, всего лишь час назад клялся мне в верности. А теперь он здесь, передо мной, делает это. С Мариной, человеком, которому я доверяла почти так же, как ему. Как они могли?

Я закрываю рот рукой, чтобы не заорать. Внутри пылает ярость, но боль ещё сильнее. Почему?

— Ты просто невероятный… я люблю тебя, Костя, я люблю так сильно, что… — Марина, хрипло дыша, прерывается на полуслове. Она словно чувствует, как что-то меняется в воздухе. Её взгляд медленно ползёт вверх, к двери. На её лице появляется непонимание, переходящее в ужас. Она замирает.

Наши взгляды встречаются. Она ничего не говорит, её рот полуоткрыт, губы дрожат. В её глазах — страх и паника. Время словно застыло на месте. Глубокое осознание того, что случилось, врезается в её сознание, и я вижу, как это ломает её изнутри.

Костя, который до этого был полностью поглощён своей ролью, замечает её внезапное молчание. Он морщится, поворачивает голову, его взгляд поначалу раздражённый, но когда он видит меня, его лицо превращается в маску. Его глаза расширяются от шока, будто он не верит в то, что я здесь.

— Лиля? — Его голос еле слышен, почти шёпот, как будто этим словом можно стереть всё, что только что произошло.

Мои ноги двигаются сами по себе. Я не могу дышать. Мир вокруг меня начинает кружиться, но я знаю только одно: нужно уйти. Я должна уйти отсюда. Слёзы застилают глаза, но это уже не имеет значения. Я рванулась к двери, сердце колотилось так громко, что казалось, его могли услышать все вокруг.

— Лиля! — Костя зовёт меня, его голос грубый и раздражённый, он просто хочет, чтобы я остановилась.

Но я вылетаю в зал ресторана, врываюсь в этот искусственный мир, полный нарядных людей, музыки и смеха. Все улыбаются, тянут ко мне руки, хотят поздравить, но я иду, как во сне. Гости ничего не понимают, их лица превращаются в размытые тени. Кто-то из них говорит мне что-то радостное, кто-то пытается остановить, но я только крепче хватаю подол своего платья, пытаясь не споткнуться о него.

За спиной слышатся его шаги, и я оборачиваюсь на мгновение — Костя выбежал из туалета, застегивая на ходу ремень. Он бежит за мной, но я всё равно не останавливаюсь. Я чувствую, как мои слёзы текут по щекам, размазывая водостойкую тушь, которую мы с Мариной так долго подбирали, чтобы она продержалась весь день. Как всё это жалко.

Когда я спускаюсь по ступеням ресторана, подол платья цепляется за что-то, я почти падаю, но продолжаю бежать. Гости всё ещё смеются, музыка играет, как будто ничего не случилось, как будто я не видела, как Костя трахал Марину.

Я увидела такси на обочине, и направилось туда, как к спасению. Я рванулась к машине, хватаясь за дверцу с таким отчаянием, что пальцы едва слушались.

— Поехали, — мой голос срывается на полуслове, дыхание сбито, но водитель не задаёт вопросов. Он просто нажимает на газ, и я вижу, как ресторан остаётся позади. Костя выбежал следом, но его шаги замедлились, когда он понял, что опоздал. Такси тронулось, и я уезжаю.

Я сглатываю слёзы и чувствую, как боль разрывает меня на части. Как всё, что я знала, рухнуло за эти несколько минут. Всё, во что я верила. Все мои мечты.

— Куда ехать? — спрашивает водитель, его голос тихий, почти успокаивающий, но мне от этого не легче. Всё ещё дрожа, я шепчу:

— Домой. Улица Лесная, дом тридцать пять.

Я закрываю глаза, сжимаю подол платья, всё ещё влажный от слёз. Оно теперь кажется чужим. Таким чужим, что мне хочется вырваться из него. Внутри всё болит, так сильно, что, кажется, никогда не пройдёт. Но я уезжаю. Уезжаю из этого кошмара.

Такси мчалось вперёд, унося меня прочь от всего, что я знала. Моё сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, но я старалась успокоиться, вдавливаясь в сиденье, сжимая в руках подол платья, который теперь казался ненужным, чужим. В голове невыносимо крутились вопросы. Что мне теперь делать? Как смотреть в глаза гостям? Родственникам? Как они будут смотреть на меня?

Я закрываю глаза, и передо мной всплывает тот день, когда мы впервые встретились с Костей. Это было так естественно — он оказался самым заботливым и внимательным человеком из всех, кого я знала. Я вспомнила, как мы гуляли по парку, как он рассказывал о себе, как смеялся над моими шутками, и мне казалось, что я нашла кого-то особенного. Я тогда даже и подумать не могла, что однажды всё разрушится.

И Марина... Она всегда была рядом. Мы были неразлучны. Я доверяла ей больше, чем кому-либо. Но за что? Что я сделала не так, чтобы заслужить такое предательство? Почему именно они? Мы втроём проводили столько времени вместе, и я никогда не видела ни единого знака. Как я могла быть такой слепой?

Я снова вспоминаю тот день, когда Костя впервые сказал, что любит меня. Он смотрел мне в глаза с такой теплотой, как будто я была для него всем. Или я просто так хотела в это верить? Я была бы хорошей женой. Я всегда заботилась о нём, поддерживала. Но теперь... Всё это ложь. За что он так со мной поступил?

Слёзы начали катиться по щекам снова, но я не могла остановиться. Что я сделала не так? Что такого во мне не хватило? Может, я была слишком наивной? Может, слишком много верила в идеал, которого не существовало? Как давно они вместе? Почему они выбрали именно этот день, чтобы предать меня? Этот день, когда я должна была быть самой счастливой женщиной на свете...

Что я скажу своим родителям, друзьям? Как объяснить это унижение? Все эти люди в зале, которые видели, как я выбегала в слезах... Они подумают, что это я виновата, что я сделала что-то не так. За что? Почему именно я?

Картина Кости с Мариной снова и снова всплывала перед глазами, принося боль , как от ножа в сердце. Он клялся мне в верности, он обещал мне любовь, а теперь... Что я сделала, чтобы заслужить это? Что я сделала не так?

Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от этих мыслей, но это только усилило их. Почему всё рухнуло? Как я могла быть такой слепой? Все эти месяцы подготовки, все планы, мечты... Теперь всё это превратилось в пепел. Я чувствовала себя такой глупой, такой униженной. Почему они сделали это со мной? Почему я ничего не заметила?

Сквозь слёзы я смотрела на улицы, мимо которых мы проезжали. Машины, люди — всё это было фоном, от которого я пыталась убежать. Мне некуда идти. Я просто хочу исчезнуть, спрятаться.

Но в тот момент, когда мне казалось, что хуже уже не будет, что-то пошло не так.

Гул мотора такси вдруг стал громче. Я почувствовала, как машина резко сворачивает в сторону, и открыла глаза. Фары встречного автомобиля ослепили меня, как яркая вспышка. Я только успела взвизгнуть, прежде чем всё вокруг заполнилось адреналином и паникой.

— Твою мать! — водитель резко выкрикнул и крутанул руль, но было слишком поздно.

Удар был оглушающим. Всё произошло так быстро: звук скрежета металла, как будто сама машина кричала от боли. Меня швырнуло вперёд, ремень безопасности впился в грудь, вытеснив весь воздух из лёгких. Я попыталась схватиться за что-то, но мои руки дрожали, и всё происходило слишком стремительно.

Машина крутанулась, и я почувствовала, как нас несёт по дороге. Всё внутри меня кричало, но я не могла произнести ни слова. Свет фар, блеск стекла, треск металла — всё это слилось в один непрерывный поток звуков и ощущений, которые разрывали меня на части.

Я чувствовала, как меня сжимает, как всё вокруг обрушивается на меня. Острая боль пронзила тело, как молния, и я поняла, что больше не контролирую свои движения. Воздуха не хватало, мне казалось, что я тону в этом море боли и ужаса.

Мир вокруг начал тускнеть. Всё медленно растворялось в серой дымке, как будто сама реальность уходила из-под ног. Мои мысли замедлялись, и я больше не могла понять, где нахожусь. Я ощущала только боль. Всепоглощающую, неизбежную боль.

Но затем всё исчезло.

Темнота окутала меня, и я больше не чувствовала ни боли, ни страха. Только тишина. Она была абсолютной. Лёгкой. Пугающе спокойной.

Я медленно пришла в себя, как будто вынырнула из вязкого, тяжёлого сна. Голова пульсировала, тело было неподвижным, чужим, каждое движение давалось с трудом. Но что-то привлекло моё внимание. Голоса. Я услышала, как в комнате говорили двое мужчин.

— Ты же видишь, в каком она состоянии, — произнёс один из них, голос был низким, уверенным. — У неё это давно. Вспомни её вспышки ревности. Уже тогда было понятно, что с ней не всё в порядке. Как она нападала на мою сестру. Марика до сих пор не может прийти в себя.

— Но даже после всего пережитого, она приехала сюда, чтобы следить за твоей супругой, — продолжил мужчина. — Хочет сама ухаживать за ней. Ты присмотрись, Кэриан. Ты не можешь вечно жить с этим... овощем. А если она вдруг придёт в себя, тебя будут ожидать очередные истерики. Разве тебе это нужно?

Моё сердце сжалось. Овощем? Это они обо мне? Истерики? Я почувствовала, как волна ужаса накатывает, и мои глаза резко распахнулись.

Мужчина который стоял рядом с постелью, заметил, что я открыла глаза. Его взгляд на мгновение стал напряжённым, но он быстро взял себя в руки.

— Каларис, — обратился он к своему собеседнику, не отрывая взгляда от меня, — пригласи лекарей. Эмилия очнулась.

Надолго удержать сознание не вышло, и я снова отключилась.

Второй раз пришла в себя не легче. Я попыталась вдохнуть, но воздух застревал в груди, и каждое движение давалось с трудом. Когда я открыла глаза, в комнате было сумрачно, лишь мягкий свет пробивался сквозь тяжёлые шторы.

Передо мной стояли несколько человек. Один из них — высокий мужчина с напряжённым лицом и строгими чертами, которого я уже видела, его тёмные глаза не отрывались от меня. Рядом с ним были ещё двое — один, казалось, внимательно наблюдал за моим состоянием.

— Лорд Вальторн, состояние леди стабилизировалось, но ей потребуется больше времени для полного восстановления, — услышала я слова одного из мужчин, обращённые к тому, кто стоял рядом с кроватью. Его голос был низким и почтительным.

Лорд Вальторн? Леди? Что происходит? Я пыталась собрать мысли, но в голове всё кружилось. Я не могла понять, где нахожусь.

— Как она? — спросил мужчина, которого назвали лордом Вальторном, его голос был глубоким, но в нём звучала тревога.

— Лихорадка почти отступила, милорд, но её тело ещё ослаблено, — ответил тот, кто, судя по всему, был врачом. — Ей потребуется отдых и покой.

Мужчина кивнул, но его взгляд был прикован ко мне, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Он наблюдал за мной с какой-то отчётливой настороженностью.

— Леди Вальторн, как вы себя чувствуете? — вдруг обратился ко мне один из них, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть моё лицо. Его голос был мягким, но серьёзным.

"Леди Вальторн?" Это же не я. Я хотела что-то сказать, но вместо слов из моего горла вырвался только хриплый, едва слышный звук.

— Я... кто... — с трудом выдохнула я.

Комната замерла. Лекари переглянулись, и я почувствовала, как напряжение заполнило воздух. Лорд Вальторн нахмурился, его лицо стало серьёзнее.

— Эмилия, — твёрдо произнёс он. — Ты долго болела. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Всё в порядке, ты дома, — в его голосе прозвучало облегчение, но и тревога.

Эмилия? Я хотела протестовать, сказать, что меня зовут Лиля, но вместо этого просто молчала. Все вокруг были уверены, что я — эта Эмилия Вальторн, жена этого мужчины. Но я не знала, кто он и где нахожусь.

"Наверное, я сильно ударилась головой в аварии," — мелькнула мысль. — "Это должно быть сотрясение. Это невозможно. Может, это галлюцинация?"

Я снова закрыла глаза, пытаясь подавить панику. Мысли об аварии не давали покоя, но я была так истощена, что сон вновь начал затягивать меня в свою тёмную пучину.

Сон уносил меня всё глубже, и образы чужой жизни начали всплывать перед глазами с такой ясностью, что я больше не могла игнорировать их. Это были воспоминания Эмилии — девушки, в чьём теле я теперь находилась. Я видела её жизнь, её мысли, её страхи.

Эмилия была счастлива в браке с Кэрианом. Ее муж известный при дворе сильный маг огня. Она любила его всем сердцем и верила в их союз. Но всё изменилось, когда друг её мужа, лорд Веорн Каларис, начал часто приезжать в гости. И с ним всегда была его сестра, Марика. Блондинка с невинной внешностью, благочестивая, добрая — её образ был безупречен в глазах окружающих. Но Эмилия видела больше. С каждым разом, когда Марика приходила в их дом, её поведение становилось всё более двусмысленным.

Марика строила из себя скромную и непорочную, но её взгляды, её тонкие жесты были слишком откровенны, когда дело касалось Кэриана. Каждый её шаг казался продуманным. Она медленно приближалась к Эмилии, но не как подруга, а как угроза. Эмилия видела, как Марика ловила каждый взгляд её мужа, как смеялась его шуткам, как касалась его руки дольше, чем было необходимо.

Эмилия пыталась поговорить об этом с мужем, но его ответы были неизменны:

— Ты преувеличиваешь, — спокойно говорил он. — Это всё твои фантазии, Эмилия. Марика — невинная девушка. Ты ведёшь себя, как ревнивая жена без повода.

Эти слова только усиливали её тревогу. Она знала, что её страхи не были выдумкой. В их мире мужчины часто заводили любовниц после рождения ребёнка. Это считалось нормой — жёны занимались домом и детьми, а мужчины искали утешения в любовницах. Хоть Эмилия не успела еще забеременеть. Она боялась, что Марика может претендовать на место официальной любовницы, несмотря на их с Кэрианом договорённость, что у него не будет любовниц. И эта мысль не давала ей покоя.

Самым ужасным стало то, что однажды её худшие страхи подтвердились. Всё началось в один из обычных вечеров, когда Веорн и Марика были в гостях. Эмилия находилась в другой комнате, когда услышала встревоженные голоса. Она вошла и увидела, как Марика, "ослабев", буквально потеряла сознание в объятиях Кэриана. Он подхватил её, неся к дивану, чтобы уложить, а она лежала на его руках, словно беспомощная жертва. На секунду их взгляды встретились, и Эмилия увидела нечто ужасающее — Марика бросила ей короткую, язвительную ухмылку, полную торжества.

Эмилия не могла доказать, что это не было случайностью, но она знала. В этот момент что-то внутри неё разорвалось. Она не выдержала и устроила скандал.

— Ты специально это устроила! — выкрикнула она в ярости, её голос дрожал от эмоций. — Ты всегда здесь, рядом с ним! Думаешь, я не вижу, что происходит?

Кэриан, всё ещё обеспокоенный состоянием Марики, обернулся к ней с суровым выражением на лице.

— Эмилия, хватит! — его голос прозвучал так, как будто он не верил в происходящее. — Твоё поведение недостойно леди. Ты устраиваешь сцену из-за пустяков.

Эти слова пронзили её, как нож. Недостойно леди? Как он мог? Она пыталась защитить их брак, сохранить то, что им было дорого, а он обвинял её в том, что она перегибает палку.

Марика лежала на диване, её голова была повернута в сторону, и она выглядела такой невинной, такой беспомощной, словно ничего не происходило. Но Эмилия видела всё. Она знала, что это было не просто притворство — это был её ход. Её шаг к тому, чтобы стать официальной любовницей Вальторна.

Эмилия была унижена, её мир начал рушиться. Вскоре после этого случая она заболела. Лихорадка поглотила её, с каждым днём разъедая её внутренний мир. Её ревность, её страхи — всё это свалило её на больничную постель. И теперь, в этом теле, находилась я , и чувствовала её боль, её отчаяние, её бессилие.

Когда я снова пришла в себя, мир вокруг показался немного размытым, как будто я находилась под водой. В голове всё ещё слегка пульсировало, но мысли постепенно начали проясняться. Я чувствовала тяжесть в теле — оно было чужим, словно не до конца моё. Но я знала, что не могу больше отрицать реальность. Мне придётся привыкать к тому, что это теперь моя жизнь, моя новая реальность.

Комната, в которой я находилась, была погружена в мягкий полумрак. Пространство выглядело роскошно и величественно. Я огляделась вокруг, и детали стали проявляться всё чётче. Высокий потолок украшали замысловатые лепные узоры, свидетельствующие о высоком статусе владельцев дома. Тяжёлые шторы из тёмного бархата, вышитые золотыми нитями, мягко пропускали солнечный свет, который играл на поверхности мебели из тёмного дерева. В углу комнаты стоял массивный резной шкаф, а у кровати — небольшой столик с кувшином воды и несколькими тонкими стаканами.

Моя голова слегка закружилась, но я заставила себя сосредоточиться. Нужно было осознать, где я и что происходит. Мне казалось, что всё вокруг дышит богатством и величием, но в то же время это место было чужим. Мне здесь не было знакомо ничего, и от этого осознания становилось не по себе.

Рядом с кроватью я заметила двух девушек. Обе выглядели молодыми, они были одеты просто, но аккуратно, длинные темные платья и белые передники. Одна из них, повыше, с каштановыми волосами, быстро и ловко протирала пыль с мебели, стараясь не шуметь. Вторая, ниже ростом, раскладывала небольшие склянки на полке у стены. Они были заняты своими делами и не заметили, что я пришла в себя.

Я чуть пошевелилась на постели, и девушка с каштановыми волосами, увидев, что я открыла глаза, тут же замерла. Она медленно подняла голову и, сделав почтительный поклон, торопливо произнесла:

— Я приведу господина, — её голос прозвучал с явной поспешностью, и прежде чем я успела что-то сказать, она быстро выскользнула из комнаты.

Её шаги были едва слышны, но вскоре затихли вдали по длинному коридору. Я тяжело вздохнула, снова оглядывая комнату. Всё здесь казалось идеально организованным, но в то же время это место оставалось для меня таким чужим. Я не могла найти опору в этом мире, который был мне абсолютно незнаком.

Пытаясь понять, что происходит, я попыталась заговорить, но мой голос звучал хрипло, как будто горло пересохло. Сделав усилие, я всё же смогла выдавить из себя:

— Принеси мне зеркало.

Девушка, которая осталась в комнате, повернулась ко мне и поклонилась, не поднимая глаз. Её лицо выражало смесь уважения и тревоги. Она, не говоря ни слова, быстро подошла к небольшому столику у стены, взяла зеркало и, не глядя на меня, подала его обеими руками. Я заметила, как её пальцы слегка дрожали, но она старалась выглядеть спокойной и уверенной.

Я взяла зеркало и посмотрела на своё отражение.

То, что я увидела, заставило меня невольно вздрогнуть. Это было молодое лицо — кожа гладкая, как фарфор, глаза яркие, полные жизни. Мне казалось, что я смотрю на себя, но это была не я. Самое удивительное — огненно-рыжие волосы, которые мягкими волнами падали на плечи. Они выглядели так ярко, что словно светились в полумраке комнаты. Эти волосы были одним из самых ярких и запоминающихся черт моего нового облика. Мне на вид было не больше двадцати лет.

Я медленно провела рукой по волосам, чувствуя их шелковистую гладкость. Они были настолько яркими, что казались нереальными. В этот момент на меня обрушились воспоминания Эмилии — девушки, в теле которой я теперь оказалась. Я вспомнила, что именно за эти огненные волосы её полюбил Кэриан Вальторн, её муж. Он был магом огня, и её волосы напоминали ему о стихии, которую он управлял с такой мощью и грацией.

Мои пальцы замерли на прядях, и я прикрыла глаза. В памяти всплыл образ Кэриана — высокого, темноволосого, красивого, сильного, благородного. Он был тем, кто всегда оберегал Эмилию. Я могла чувствовать её любовь к нему, её привязанность, её страх потерять его. В их браке было много нежности и взаимопонимания, несмотря на все трудности.

Я вспомнила, как он держал её за руку, обещая заботиться и защищать её. Он был не только сильным магом, но и любящим мужем. Эмилия верила в него, в его силу, в их совместное будущее. Теперь, глядя на себя в зеркало, я поняла, что этот брак был важен для неё. А теперь он важен и для меня.

Я отложила зеркало на кровать, чувствуя, как внутри меня загорается новая решимость. Я сделала глубокий вдох, постаравшись осознать всю важность происходящего. Раз у меня не получилось создать и сохранить семью в прежнем мире, то здесь я сделаю всё, чтобы её сохранить. Я не позволю Марике разрушить то, что у меня теперь есть. Эта женщина не должна стать причиной разлада в нашей жизни. Она не заберёт у меня мужа.

Я слегка сжала кулаки, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь решимости. Теперь я — Эмилия. И я сохраню этот брак любой ценой. Я не дам никому занять моё место рядом с Кэрианом.

В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошёл высокий мужчина. Мой мужчина. Он подошёл ко мне с серьёзным выражением на лице, но в его глазах читалось беспокойство. Я внимательно посмотрела на него и осознала, что теперь это не просто мой муж — это человек, за которого я должна бороться.

–– Здравствуй дорогой.

Когда в комнату вошёл Кэриан, моё сердце пропустило удар. Он был высоким, сильным, таким, каким я запомнила его из воспоминаний Эмилии. Я глубоко вдохнула, стараясь унять нарастающее волнение, и произнесла:

— Здравствуй, дорогой...

Но тут же замерла. За ним в комнату скользнула Марика, её невинное лицо и плавные движения напоминали притворно-благочестивую овечку. Взгляд её скользнул по мне, как будто она оценила, насколько плохо я выгляжу после болезни.

Кэриан подошёл ближе, его лицо выражало заботу, но слова, которые он произнёс, вонзились в меня словно ледяные стрелы.

— Тшшш …Не трать силы, дорогая, тебе нужно восстановиться. Леди Марика любезно приехала помочь со своей служанкой, — он кивнул в сторону девушки, которая недавно подала мне зеркало. — Несмотря на всё, что ты устроила, она не держит на тебя зла.

Я едва сдержала стон. Что это значит — несмотря на всё? Я едва успела задуматься об этом, как нежный голос Марики, заставил меня снова напрячься.

— Леди Эмилия, не переживайте, я вас искренне простила. Мы вас не оставим, — Марика, подошла ближе, мягко улыбаясь. — Паола не отходит от вас, протирает, освежает комнату, — она невзначай морщила носик, как будто что-то её оскорбляло. — Паола, почему здесь такой запах? Ты плохо справляешься с обязанностями? Леди Эмилию надо было хорошенько протереть.

Она произнесла это тихо, почти шёпотом, но так, чтобы все в комнате это услышали. Гнев всколыхнулся во мне, как буря, но я не могла найти в себе сил, чтобы ответить. Моё тело казалось слабым, голос пересох, а унижение было слишком острым.

Кэриан посмотрел на Паолу, стоящую с опущенной головой, и снова обратил взгляд на меня.

— Приходи в себя, дорогая. Вечером снова придут лекари, — его слова звучали мягко, но я почувствовала, как отчаяние медленно накатывает.

Я хотела что-то сказать, отвлечь его от Марики, вернуть хотя бы каплю своей уверенности, но голос сорвался:

— А как ты? Как дом? — еле слышно пролепетала я.

Но Марика, конечно, не дала ему ответить. Её голос, словно бархат, обволакивал комнату, но я слышала в нём фальшь.

— Ох, дорогая, не беспокойтесь, — её взгляд был полон сочувствия. — Я присматриваю за Керианом... о, простите, за лордом Кэрианом, — она сделала вид, что оговорилась, и улыбнулась. — Не переживайте, Эмилия, пока я рядом, дом не потеряет хозяйской руки.

Её вызывающий взгляд метнулся ко мне, словно она бросала вызов. Но я не стала устраивать концерт, здесь требуется более тонкая игра.

Она снова повернулась к Кэриану, и её лицо приняло ангельское выражение

— Вам, Эмилия, так повезло с лордом Кэрианом, — её голос звучал сладко, почти убаюкивающе. — Он столько за вас переживал, пока вы были в бреду. Такой заботливый, настоящий мужчина.

Кэриан улыбнулся, едва заметно, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как что-то ломается внутри меня. Марика точно знала, что делает. Она хвалила его, играя на его самолюбии, и он принимал её слова с видимым удовольствием. Я видела, как его глаза смягчились под её льстивыми словами.

Гнев и обида накатывали, но я была готова противостоять. Марика умело пользовалась моментом, строя образ заботливой подруги, но я приду в себя, и она у меня взвоет, еще одного мужчину я не потеряю.

Кэриан посмотрел на меня, затем на Марику.

— Я думаю, тебе стоит отдохнуть, дорогая, — сказал он, вставая. — Леди Марика, не будете ли вы так любезны...

— О, не стоит, — прервала его Марика с наигранной добротой в голосе. — Девочкам нужно посекретничать. Я останусь с леди Эмилией, успокою её. Ей это сейчас нужнее всего.

Кэриан посмотрел на неё, затем снова на меня, и кивнул, хотя на его лице появилась тень сомнения.

— Хорошо, но недолго. Моя супруга ещё слишком слаба.

Марика улыбнулась и слегка поклонилась.

— Разумеется, милорд.

Кэриан вышел, а Марика осталась стоять у двери, наблюдая, как она закрывается за ним. Как только он ушёл, она сразу повернулась к Паоле.

— Паола, выйди, — сказала она тоном, который уже не был таким мягким, как раньше.

Паола быстро поклонилась и вышла, оставив нас вдвоём. Я почувствовала, как напряжение в комнате возросло. Марика шагнула ближе и, остановившись у моей кровати, уставилась на меня своими большими голубыми глазами.

— Леди Эмилия, — начала она тихо, сладким голосом, — я осталась, чтобы успокоить вас. Вы зря ревнуете Кэриана. Между нами ничего нет, и не было... пока.

Она сделала паузу, словно смаковала свои слова, и я почувствовала, как мои кулаки сжались от гнева.

— Вы так долго болели, а ваш муж... — она вздохнула с лёгкой усмешкой. — Такой благородный, смог удержаться и не пасть к моим ногам. Вам с ним невероятно повезло, Эмилия. Я бы даже сказала, что вы совсем не цените своё счастье. Постоянно скандалите, устраиваете сцены ревности...

— Пошла вон, дрянь, — проскрипела я, чувствуя, как гнев кипит внутри, и этого уже что-то физическое, а не только мои эмоции.

Марика засмеялась, и это был тихий, издевательский смех.

— Я не собираюсь отказываться от своего счастья. Лорды могут заводить любовниц, имея жену. Да, пока Кэриан не собирается этого делать, но всё может измениться в любой момент. Рожайте детей, Эмилия, займитесь своими обязанностями, а Кэриана и светскую жизнь предоставьте мне.

Её улыбка осталась такой же милой, когда она повернулась к двери.

— Желаю вам скорейшего выздоровления, леди Эмилия, — бросила она на прощание и тихо вышла.

Как только дверь за Марикой закрылась, гнев внутри меня нарастал, и я чувствовала, что не могу больше это контролировать. В воздухе передо мной начал формироваться небольшой тёмный шар, словно сотканный из чёрного дыма, размером с мою ладонь. Он медленно вращался, будто питаясь моей яростью и болью.

Я смотрела на него, не в силах понять, что происходит. Вдруг шар сорвался с места и со свистом устремился прямо в дверь. Раздался глухой удар, а затем дверь взорвалась, слетев с петель. Осколки разлетелись в стороны, а я почувствовала, как с этим взрывом из меня ушли все силы.

Опустошение захлестнуло меня, словно не осталось больше ничего внутри. Голова закружилась, и я рухнула на подушки.

Последнее, что я подумала перед тем, как провалиться в темноту, что если Марика пострадала, меня снова назовут истеричной и обвинят во всех грехах. Ну и пусть. Надеюсь, что у этой дряни, хотя бы шевелюра обгорела.

Голоса вокруг меня начали постепенно проясняться, пробиваясь сквозь туман, окутывающий сознание. Я попыталась глубже вдохнуть, но тело всё ещё было тяжёлым, как будто привязанным к кровати. В комнате витал запах гари и лёгкий дымок, который щекотал ноздри. Остатки того взрыва, который я невольно устроила, всё ещё напоминали о себе.

— Это просто немыслимо, — прошептал один из лекарей, склонившись над кроватью. Его голос дрожал от удивления. Он вглядывался в меня так, словно я только что воскресла из мёртвых.

— Никто не ожидал, что у вас проявится такой дар. До этого не было ни намёка на магию.

— Да уж, — подтвердил другой лекарь, стоя чуть в стороне и наблюдая за моим состоянием. — Лорд Вальторн, вы понимаете, что вам придётся быть готовым ко всему? Магия в этом возрасте... это нечто совсем иное. Мы никогда не сталкивались с подобным в её случае.

Я чувствовала, как их взгляды пронизывают меня, словно изучают каждый вздох, каждое движение. Но прежде чем я успела что-то сказать, в разговор вмешался Веорн Каларис. Его голос резанул тишину, как удар хлыста:

— Дар? Дар, говорите? — в его тоне звучало откровенное презрение. — Это не дар, это безумие! Ты видишь это, Кэриан? — Он шагнул вперёд, оборачиваясь к моему мужу, его глаза сверкали от ярости. — Она специально напала на мою сестру! Тебе стоит открыть глаза и увидеть правду. У неё с головой не всё в порядке!

Его слова словно врезались в меня. Сердце защемило от боли. Я едва смогла повернуть голову в его сторону. Каждое обвинение, которое он произносил, словно наносило удар в самое сердце. Но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, Кэриан прервал его, голос его прозвучал уверенно и твёрдо:

— Эмилия слишком ослаблена после болезни. Как она может напасть, если раньше в ней вообще не было никакой магии? — В его тоне сквозила защита, словно он хотел оградить меня от всех возможных обвинений. Я чувствовала его силу и поддержку, но внутри всё равно гудел страх.

Лекари переглянулись, но прежде чем кто-то из них успел вмешаться, вперёд шагнул мужчина в тёмной мантии. Его голос был холодным и чётким, лишённым эмоций:

— Я провёл магический анализ. . Перед нами остаточные следы магии тьмы, — он посмотрел на Кэриана, его взгляд был серьёзным. — Ей обладает только королевская ветвь, и человек с такой магией должен состоять на служении короны.

Комната моментально замерла. Все взгляды были обращены к моему мужу. Я посмотрела на Кэриана, который, казалось, на мгновение замер, но затем его голос снова прорезал воздух, полный возмущения и внутреннего гнева:

— Это моя жена, — сказал он резко, его тон был резким, почти агрессивным. — Она занимается домом и должна рожать мне детей. Женщины не служат. — В его словах звучало возмущение, словно сам факт того, что меня могли бы забрать из нашего дома, казался ему оскорбительным.

Но мужчина в мантии не отступил. Он не показал ни страха, ни уважения перед титулом Кэриана. Его голос оставался спокойным, но непреклонным:

— В любом случае, милорд, я обязан сообщить королю. Магия тьмы — редчайший дар. Такие люди подлежат особому учёту. Независимо от пола, человек с таким даром должен служить короне.

Я почувствовала, как Кэриан напрягся. Он шагнул ближе к мужчине, словно пытаясь задавить его своим авторитетом и физическим присутствием. Его глаза вспыхнули гневом, а кулаки были сжаты так сильно, что казалось, они вот-вот треснут.

— Я не отдам свою жену, — сказал он резко, его голос был полон решимости. — Она останется здесь, в моём доме. Её место — рядом со мной, и никто не имеет права забрать её.

Мужчина в мантии кивнул, но не изменил своего выражения лица.

— Я понимаю ваши чувства, лорд Вальторн, — произнёс он мягко, но не отступая. — Но тёмная магия требует контроля. Её нужно обучить, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Корона должна знать о существовании каждого, кто обладает таким даром. Это закон.

Я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает, словно воздух стал гуще и плотнее. В этот момент я поняла, что должна вмешаться, чтобы сменить тему. Мне не хотелось становиться объектом споров, но мне нужно было понять, что произошло с Марикой.

Приподнявшись на подушках и делая вид, что совершенно не волнуюсь, я мягко спросила:

— А как себя чувствует... леди Марика?

Веорн буквально вспыхнул от моего вопроса. Его лицо стало напряжённым, словно он ожидал удара, и голос снова прозвучал резким и злым:

— Вы спрашиваете, как она себя чувствует? — его голос дрожал от негодования. — После того, что вы сделали? Вашей магией её впечатало в стену, леди Эмилия! Она залечивает ушибы и синяки! Думаете, это ерунда?

Я посмотрела на него. Ушибы? Синяки? Я ожидала чего-то более серьёзного. Сделав притворно огорчённое лицо, я вздохнула:

— Синяки? Мне так жаль, так жаль... — произнесла я с мягкой улыбкой. — А я надеялась хотя бы на пару переломов, — добавила я уже шёпотом, так тихо, что только самый внимательный мог бы услышать.

Веорн же буквально вскипел от ярости. Его лицо покраснело, глаза сверкнули. Он шагнул ко мне, не в силах сдержать себя:

— Вы... вы издеваетесь?!

Но прежде чем он успел сделать хоть шаг в мою сторону, Кэриан резко встал между нами, его голос был холодным и властным, словно стена, которую никто не мог пересечь:

— Веорн, хватит! — сказал он, его взгляд был острым и суровым. — Ты в гостях в моём доме. И не имеешь права обвинять или разговаривать с моей женой в таком тоне.

Веорн замер на месте, словно его ударили. Его лицо оставалось полным негодования, но он не решился ответить. Комната погрузилась в напряжённую тишину. Я, с лёгкой улыбкой на губах, откинулась на подушки, довольная тем, как всё обернулось. Кэриан быстро ставил всё на свои места, и я не могла не восхищаться этим.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Паола. Она сделала лёгкий поклон и обратилась к Кэриану и Веорну:

— Простите, что беспокою, милорды, но леди Марике становится хуже. Она просит вас немедленно прийти.

Кэриан нахмурился, мгновенно обратив внимание на Паолу, а Веорн едва не вылетел за дверь, бросив мне последний злой взгляд. Я осталась на подушках, с трудом подавив смешок.

—А чего это вы там говорили про короля? — мой голос прозвучал ровно, но с едва уловимой иронией. Настроение однозначно идет вверх.

Когда двери за Веорном и Кэрианом закрылись, напряжение в комнате немного ослабло, но всё ещё витало в воздухе. Мужчина в тёмной мантии снова обратил на меня внимательный взгляд, как будто взвешивал каждое слово.

— Леди Эмилия, вам необходимо понять всю серьёзность вашего положения, — его голос был тихим, но в нём слышалась настойчивость. — Магия, которая у вас проявилась, принадлежит исключительно королевской ветви. Это редкий и могущественный дар, и его нельзя оставлять без контроля. Как бы ни хотел того ваш супруг..

Я почувствовала, как сердце сжалось. Магия тьмы? Королевская ветвь? Это звучало как нечто далёкое от реальности.

— Я не принадлежу к королевской семье, вроде как— прошептала я, чувствуя, что слова застревают в горле. — Как это возможно?

— Это сейчас не имеет значения, — мужчина нахмурился, видимо, решив не углубляться в объяснения. — Важно другое: ваш дар требует обучения и контроля. Скорее всего, вам назначат наставника из королевской семьи. Пока король не уведомлён о произошедшем, но в ближайшее время вестник отправится во дворец, и вскоре будет принято решение.

Я не могла сдержать беспокойства. Наставник из королевской семьи. Я просто хочу жить по человечески, быть замужем, растить детей.

Мужчина протянул руку и достал из своего одеяния маленький амулет, который сверкал тёмным блеском. Он был сделан из серебра и заключал в себе гладкий чёрный камень, от которого веяло прохладой.

— Держите, — произнёс он, протягивая мне амулет. — Это артефакт, который поможет вам контролировать ваши способности. Он временно подавляет магию, чтобы не допускать таких вспышек, как сегодня. Но если вы почувствуете, что магия снова хочет вырваться, постарайтесь успокоиться, этого может быть опасно, в первую очередь для вас.

Я осторожно взяла амулет, чувствуя, как его прохладная поверхность ложится на мою ладонь. Он казался таким простым, но в то же время от него исходила сила, которую я не могла игнорировать.

Он наклонил голову в знак уважения и отошёл к двери, жестом указывая лекарям, что можно покинуть комнату.

— Мы вернёмся, чтобы продолжить наблюдение, — один из лекарей коротко поклонился и направился к выходу. — Но сейчас вам нужно отдыхать.

Как только дверь за ними закрылась, в комнате осталась только одна служанка, которая тихо подошла ко мне.

Голова гудела от усталости, но я понимала, что время отдыхать закончилось. Каждая минута, проведённая в этой постели, только приближала меня к поражению. Я сжала кулаки, пытаясь собрать в себе хоть каплю сил.

— Леди Эмилия, если вам что-то понадобится, я буду рядом, — голос служанки звучал мягко, но я ощущала за её словами что-то большее. Это был намёк. Она, как и я, понимала, что бездействие здесь непозволительно. Я внимательно посмотрела на женщину, она определенно на моей стороне, надо будет получше узнать ее.

— Помоги мне... — сказала я, собирая остатки воли. — Надо привести себя в порядок.

–– Меня зовут Марута госпожа, – тихо сказала молодая женщина, обратив внимание на мою заминку.

Она шагнула ко мне и, не задавая вопросов, поддержала за локоть. Её руки были сильными, но мягкими, словно она привыкла носить тяжёлые предметы, но при этом обращаться с ними деликатно. Я заметила, как её глаза коротко скользнули по разбитой двери, но она промолчала.

Я тоже бросила взгляд на дверь. Она выглядела словно символ моих внутренних разрывов. Или как знак того, что я буду сражаться за свою семью.

— Лорд Вальторн позаботится о замене двери, — спокойно сказала Марута, будто это само собой разумеется.

Я на мгновение закрыла глаза, впитывая её слова. Да, это был бы правильный ход. Кэриан всегда знал, как действовать в любых ситуациях.

— Мне нужны другие покои, — твёрдо произнесла я. — Я не собираюсь оставаться в этой комнате. Мои вещи нужно перенести в комнату моего мужа. Я буду спать там.

— Как пожелаете, леди, — ответила она, но я уловила тонкое колебание в её голосе. Это было не беспокойство — скорее ожидание того, как я буду действовать дальше и возможно нотка одобрения.

Она поддержала меня, пока мы медленно шли к ванной. Каждый шаг отзывался болью в мышцах, будто тело протестовало против моего решения, но я была слишком упряма, чтобы сдаться. Взгляд остановился на мраморной бадье. Она была наполнена тёплой водой, от которой поднимался лёгкий пар, и воздух был пропитан ароматами трав. Воду явно набрали заранее по приказу Кэриана, который всегда думал наперёд. Или ему запали в голову слова этой дряни Марики, что госпожу следует помыть?

— Леди Эмилия, разрешите помочь, — молодая женщина сделала шаг вперёд и, не дожидаясь ответа, начала расстёгивать на мне платье. Её движения были точными и уверенными.

Когда я вошла в воду, тепло окутало меня, словно мягкий кокон. Сначала я просто сидела, позволяя воде смыть остатки напряжения. Но расслабиться до конца не получалось — мысли всё равно крутились вокруг Марики. Её искусственные улыбки, её наигранная невинность... Если я ещё хоть день позволю ей быть рядом с Кэрианом, она пустит корни в нашем доме. Я не могла этого допустить.

Марута, аккуратно мыла мои волосы, её прикосновения были такими нежными, что я на мгновение забыла обо всём. Вода, смешанная с ароматами трав, стекала по плечам, смывая остатки тревоги, но не мою решимость.

— Как вы себя чувствуете, леди? — спросила она, осторожно смывая пену с моих волос.

— Лучше, — я чуть приподнялась, чувствуя, как тело начинает восстанавливать силы. — Спасибо, Марута.

После купания она помогла мне выбраться из воды, обернув в мягкие полотенца. Я наблюдала за её точными движениями. Она не была просто служанкой. Нет, эта девушка явно знала, что делала. Её молчаливая поддержка, уверенные действия — всё это говорило о её профессионализме. Она не задавала лишних вопросов, и это мне нравилось.

Когда она помогла мне одеться, я взглянула на себя в зеркало. Фиолетовое платье на мягком корсете обнимало моё тело, подчёркивая хрупкость и нежность. Оно выгодно оттеняло мои огненные волосы, которые Марута уложила в простую, но элегантную причёску. В отражении я выглядела изящно, хрупкой, но не слабой.

— Госпожа, вы уверены, что вам не требуется отдых? — осторожно спросила Марута, заметив мою решимость вырваться из этой комнаты.

— Да, — я взглянула на своё отражение ещё раз, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. — Я не могу позволить себе лежать дальше.

Её глаза блеснули уважением, но она ничего не сказала, просто кивнула и подала мне руку, чтобы помочь встать. Ходить было тяжело — тело ещё не восстановилось полностью, но я знала, что если ещё немного пролежу в этой кровати, Марика окончательно займёт моё место. Кстати о Марике, теперь моя очередь справиться о ее здоровье, или если все так плохо, как говорила Паола, то добить несчастную, чтобы не мучилась.