Измена. Призраки прошлого

— Ром, ты не видел мои ключи?

— Держи. И хватит нервничать.

Очередное беспокойное утро. Я уже десять минут металась по дому, то отвлекаясь на детей, то повторяя речь для презентации.

Сегодня решится всё: или меня повысят до руководителя отдела маркетинга, а значит, все усилия были не напрасны, или должность уйдёт Доронину, с которым мы соперничаем с первого дня в компании.

— Мам, где мой рюкзак?

— Отдай, я папе скажу!

Отправилась разбираться, но Рома перехватил меня, прижав к себе.

— Сами разберутся.

Оказавшись в крепких объятиях мужа, я выдохнула. Он всегда умел меня заземлять. Большой и надёжный, как скала. Спокойный и уравновешенный.

— Спасибо, Ром, — я поднялась на носочки за поцелуем, потёрлась о двухдневную щетину, вдохнула любимый аромат.

Он не изменял ему последние десять лет. Свежий, мужественный, дерзкий. Я обожала уткнуться в его плечо, я в этом всегда находила успокоение.

Минутной передышки хватило, чтобы настроиться, собраться и доделать дела.

— Кстати, ты вчера хотел о чём-то поговорить, — вспомнила я, надевая туфли.

— А, это… — на лицо мужа набежала тень. — Давай потом.

— Ты уве…

— Катя, Лёха, пора ехать.

Ладно, потом, так потом. Почесав Сырника за ухом, которому наша возня была до лампочки, я схватила сумку и собралась выходить, но меня остановил звонок.

Ромин телефон лежал на обувнице в прихожей экраном вниз. Я взяла его, чтобы отнести в машину, параллельно взглянув, кто звонит. И замерла в шоке.

— А, вот он где. Спасибо.

Стоя в дверях, Рома протянул руку, но осёкся, заметив мою реакцию.

— Ром, — оторопело произнесла я. — Что это значит?

С экрана телефона на меня смотрела Ольга, первая любовь моего мужа, разбившая ему сердце. И умершая пятнадцать лет назад при загадочных обстоятельствах.

Тяжело вздохнув, он забрал телефон.

— Я как раз об этом и хотел поговорить.

— Я не понимаю…

— Только давай не сейчас?

Нахмуренные брови, явное нежелание что-либо объяснять, что всё это значит?

— Она что, жива? — нервно усмехнулась я, понимая, насколько глупо это звучит.

— Нет, конечно. Это её дочь. Алёна.

Имя, сорвавшееся с губ мужа, прозвучало с затаённой нежностью.

— Алёна?

— Да. Недавно она вышла на связь. Поговорим вечером.

— А есть, о чём говорить? — не сдавалась я, чувствуя подвох.

Рома запустил руку в волосы, как делал всегда, нервничая. За восемнадцать лет я научилась читать его в мелочах.

— Полин, сейчас не лучший момент, — устало произнёс он. — Детям нужно в школу, а у тебя важный день.

Тут он был прав. Взглянув на часы, я кивнула.

— Хорошо, поговорим позже.

Рома проводил меня до машины, где уже ждали Лёша с Катей, и неловко поцеловал в висок. На выезде из посёлка, мы разъехались в разные стороны, и в последний момент я поймала его внимательный взгляд.

Внутри разливалось беспокойство, которое не могли заглушить даже голоса детей, снова о чём-то спорящих.

— Мам, скажи ему! — донёсся сзади голос Кати.

— Что? — очнулась я.

— Пусть отдаст мои наушники!

— Лёш.

— Она их проиграла, — раздражённо отозвался сын.

В последнее время длинных фраз от него не услышишь. Тринадцать лет, переходный возраст. Он начал замыкаться в себе. И сейчас, слыша его ломающийся голос, я испытала нежность.

Вспомнилось, как Рома, присутствовавший на родах, с гордостью взял сына на руки, а потом передал мне. С тех пор в семье появилась Катюша, а потом… Третьего ребёнка мы потеряли, замершая беременность.

Лишь сейчас я, кажется, отошла от того кошмара. По крайней мере, больше не просыпаюсь в слезах, увидев во сне нашего нерождённого сына.

Если бы не Рома, вытащивший меня из депрессии, взявший на себя всю рутину, все заботы о доме, о детях, я бы и сейчас рвала на себе волосы.

— Ну и что? Всё равно верни! — вырвала меня из воспоминаний Катя.

— Да на, забери. Не умеешь проигрывать, не играй.

В машине воцарилось напряжённое молчание, которое мне приходилось разруливать всю дорогу до школы.

А потом, по пути на работу, я пыталась проанализировать, что именно меня так напрягло в звонке этой Алёны.

Понятно, что в первую очередь потрясла её внешность. Она копия матери в молодости. Я видела её фотографии, когда мы только начали встречаться. Это потом Рома от них избавился.

Те же светлые волосы, серо-голубые глаза, та же улыбка. Тот же невинный образ.

Все, кто знал её поверхностно, влюблялись и очаровывались её ангельской внешностью. Все, кого она подпускала ближе, отползали изломанные.

И теперь из ниоткуда появляется её дочь. Что ей нужно от моего мужа?

Заехав на стоянку для сотрудников, я сразу заметила Люду, мою лучшую подругу, с которой мы работали в одном отделе.

— Привет! Готова порвать Доронина?

Её искренняя улыбка вытащила меня из мрачных мыслей, пусть и ненадолго.

— Порвёшь его, — хмыкнула я. — Где сядешь, там и слезешь.

— Слушай, ну не пуленепробиваемый же он. На одном умасливании начальства далеко не уедешь. Ты его сделаешь!

В этом я начала сомневаться, как только зашла в офис. В сумке не оказалось флешки с презентацией. А в облако я её не залила. Чёрт!

Что делать?

— Рома, — в панике позвонила я мужу.

— Что такое? — его голос, обычно спокойный и сдержанный, сейчас прозвучал иначе.

— У меня проблема.

Я отошла подальше, чтобы никто в офисе не мешал, и пересказала ему, как накосячила.

— Так, — выдохнул он, кажется, с облегчением. — На моём ноуте должна быть копия.

— Точно!

— Сейчас перешлю.

Через полминуты презентация была у меня на компьютере.

— Спасибо, ты меня спас! Что бы я без тебя делала?

— Пустяки, — хмыкнул он. — Удачи.

Я отключилась, не сдержав улыбки. На душе стало тепло. Рома всегда придёт мне на помощь.

И что я там себе надумала утром? Глупости какие-то. У меня в семье всё в порядке.

В двенадцать в переговорке началась презентация, на которой я показала себя суперпрофессионалом. Речь отскакивала от зубов, я держалась уверенно и спокойно. Добавила пару шуток, над которыми начальство искренне посмеялось.

Люда показывала мне пальцы вверх, а Герман Натанович, мой начальник, при всех назвал звездой отдела. В общем, из недовольных остался только Стас Доронин.

— Пусть победит сильнейший, — неприятно ухмыльнулся он, проходя мимо.

Я только кивнула, покидая переговорку. Я сделала всё, что могла, выложилась на сто процентов. Дальше решение за начальством.

Остаток дня я порхала на крыльях радости, совсем забыв о разговоре, запланированном с мужем. По дороге домой заехала в магазин, купила бутылку хорошего вина и всё, что нужно для пасты карбонара.

А когда приехала, дома было тихо. Даже слишком.

— А где все? — с порога крикнула я.

— Я здесь, — из кухни вышел Рома. — Детей отвёз к твоей тёте.

— Зачем? — не поняла я, протягивая ему сумку с продуктами. — Я хотела, чтобы мы все вместе отметили. Презентация прошла на ура! И за это спасибо тебе!

Я чмокнула его в щёку и пошла мыть руки.

— Приготовим пасту? — зайдя на кухню, я увидела Рому возле окна. — Ты уже и вино открыл?

— Извини, не дождался.

Он выглядел виноватым. Как я сразу этого не заметила?

— В чём дело?

Хорошее настроение вмиг улетучилось. Всё-таки Алёна…

— Зачем она звонила? — напряжённо спросила я.

Рома поднял на меня виноватый взгляд и произнёс:

— Полин, кажется, я влюбился.

Стоя босиком на прохладном кафельном полу, я почувствовала, как по телу побежали мурашки.

— Влюбился?

Рома кивнул и налил мне вина.

— В кого? — глупо спросила я, уже всё понимая.

Внезапно рука, протянувшая мне бокал, показалась рукой предателя.

— Сколько ей лет? Она же ребёнок!

— Ей двадцать, — хмуро отозвался Рома.

— Знаешь, вот этого я точно предположить не могла, — хмыкнула я, делая долгий глоток. — Представляешь, у меня даже промелькнула мысль, что она твоя дочь.

Истеричный смешок вырвался из горла.

— Как это случилось? Когда?

Всё так же, стоя у окна, за которым над лесом садилось солнце, Рома начал свой рассказ.

— Она нашла меня в интернете. Написала на рабочую почту три недели назад. Мы встретились.

— Зачем? Что она хотела?

— Выслушай. Я всё расскажу. Мы встретились в кафе, оказывается, она нашла письма матери. Та писала мне их много лет назад. Даже когда была замужем. Письма я не получал, и они возвращались назад. Там она признавалась… В общем, много всякого. Алёна решила найти меня, чтобы понять, что тогда между нами произошло.

— Ну и что? — поторопила я его. — Как от этого ты дошёл до влюблённости?

Тишина в доме была противоестественной. За годы материнства я от неё отвыкла.

— У неё было много вопросов, а я… Как ты понимаешь, был шокирован. Она ведь точная копия Ольги, ты ведь и сама заметила.

— Заметила, я не слепая.

Скрестив руки на груди, он смотрел на меня исподлобья.

— Мы продолжили общаться, её заинтересовал мой рассказ, а я хотел знать, как она росла.

— Зачем? Какое тебе до неё дело?

— Не знаю, — мотнул он головой. — Незакрытый гештальт. Хотел знать о том, как умерла Ольга, что конкретно с ней случилось.

— Ром, скажи честно, — предательский всхлип всё-таки прорвался, как бы я его ни сдерживала. — Ты всё это время продолжал её любить? Все эти годы?

— Не говори глупостей, — горячо отозвался он, подходя ко мне.

Взял меня за плечи и притянул к себе.

— Я люблю тебя. И никогда не изменял.

— Но с ней ты вопрос не закрыл.

— Это не то. Это просто… не знаю, шрамы юности. Но наш с тобой брак всегда был по любви.

— А что же сейчас? — я задрала голову, в глазах у меня стояли слёзы, готовые пролиться.

— Не знаю. Это другое.

— Я не понимаю, Ром. Что другое? Что ты собираешься с этим делать? Уходить из семьи ради двадцатилетней девчонки, которую три недели знаешь?

Я вырвалась из его хватки и отошла на два шага.

— Нет, конечно. Я не знаю.

Мы смотрели друг на друга, понимая, что оказались в тупике. Он говорит, что влюбился, но любит меня. Что за…

— Полин, — Рома закрыл лицо руками, а потом взъерошил волосы. — Ты не слушай меня. Это всё кризис среднего возраста.

Улыбка на его лице не была искренней ни разу. И преувеличенно бодрый голос тоже. Старается вернуть слова назад, вот только…

Рома решительно двинулся на меня, подхватил на руки и понёс в спальню.

— Ты что творишь?

— Буду выбивать дурь из башки.

Бросив меня на кровать, он навис сверху, срывая с себя рубашку. В сорок два года он выглядел потрясающе. Атлетичный, подтянутый, всё такой же сексуальный, как раньше.

Я растерялась, не понимая, как от разговоров о его влюблённости мы перешли к постели. Рома срывал с меня блузку, торопясь, как в юности, как будто в любой момент могут войти родители и застукать нас.

Мы так и не разделись до конца. Он накрыл меня своим телом, и, убедившись, что я готова, резко ворвался.

Я обожала этот момент. Момент первой близости. И мне давно не было хорошо так, как сейчас. Страстно, горячо. Будто в наш секс добавили перца.

Он шептал что-то развратное и двигался так, что у меня из головы вылетели все обиды.

Я взорвалась и рассыпалась на осколки вместе с ним. Одновременно. И сквозь туман слышала, как ему повезло, какой он дурак, и что никогда меня не предаст.

Я уснула в объятиях Ромы, выбросив из головы вечерний разговор. Отгородилась от этой информации, убедила себя, что это досадное недоразумение.

Кризис среднего возраста, он прав. Так у всех бывает.

А потом проснулась среди ночи одна в постели. Совершенно голая, бережно раздетая и укрытая одеялом.

— Рома? — позвала негромко, но не услышала ответа.

Завернувшись в одеяло, я вышла из спальни. С первого этажа доносились невнятные звуки, и я спустилась вниз. Наверное, Рома телевизор смотрит.

Он действительно сидел в гостиной, но говорил по телефону. Негромко, чтобы меня не разбудить.

— Котёнок, не плачь, всё будет хорошо.

В первую секунду я подумала, что ему среди ночи звонит Катя, но ошиблась.

— Да, я с ней поговорил. Это сложно, понимаешь? Она моя жена!

Стоя на лестнице, я затаила дыхание и сдерживала подступающие слёзы. Он только что переспал со мной, убедил, что любит, а теперь…

— Я по тебе с ума схожу, слышишь? Ни о чём думать не могу. Я тебя…

— Ром, — не выдержала я. — Поезжай к ней, ладно?

— Полина?

Поднявшись, он зажал телефон в руке, где по-прежнему была та, что перевернула нашу жизнь.

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — твёрдо произнесла я, сморгнув слёзы.

— Мы ещё ничего не решили.

— Тогда я решу за нас двоих. Уходи, я измену не прощу.

Полина Андреева, 37 лет

Роман Андреев, 42 года

Лёша, сын Романа и Полины, 13 лет

Катя, дочь Романа и Полины, 8 лет

Рома сбросил вызов и кинул телефон на диван. В темноте гостиной единственным источником света были фонари за окном. А сквозь предательские слёзы я вообще не могла рассмотреть его лицо.

— Полинка, — тихо и устало произнёс он. — Прости, я не хотел, чтобы так…

Он двинулся ко мне, с каждой ступенькой становясь ближе. Я остановила его, выставив перед собой руку.

— И давно ты меня разлюбил?

Хотела бы я, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, но он предательски дрожал.

— Я не разлюбил. Это наваждение какое-то, пойми.

— Да, я слышала. Ты по ней с ума сходишь, ни о чём больше думать не можешь, — мелочно повторила я его слова. — А меня ты, видимо, любишь иначе. Как привычные старые тапочки, да?

— Ну зачем ты…

— Я только не пойму, зачем ты со мной спишь, если я тебе надоела?

— А похоже, что ты мне надоела? — повысив голос, он поднялся ещё на пару ступеней. — Вечером я доказал, что по-прежнему тебя хочу.

— Ром, ты уж как-то определись, большой ведь мальчик. Или потрахушки на стороне с малолетней разбивательницей семей, или мы. Только думай быстрее, а то я тоже начну по сторонам смотреть.

Я скинула с себя одеяло и швырнула мужу. Развернулась и обнажённая отправилась в спальню.

— Спи на диване.

Пусть посмотрит, чего лишается.

Забравшись в постель, я сжалась в комок. Вся моя решимость мигом растаяла. Я изо всех сил старалась не разреветься, гнала от себя мысли о нависшей над семьёй катастрофе. Уговаривала не плакать, мне, чем чёрт не шутит, завтра новую должность принимать.

Но мрачные мысли о будущем разведёнки не желали отпускать. Если он уйдёт, что мы скажем детям? Как они это воспримут?

А если не уйдёт, значит, я должна его простить? А доверять-то ему как после таких признаний?

Ворочаясь, я поняла, что всё равно не усну, и полезла искать поддержку на женских форумах. Лучше бы я этого не делала.

Одна женщина жаловалась, что муж выгнал её с дочерью из квартиры ради какой-то неразборчивой мадам, и там с ней запил. И пока ты мыкалась по съёмным углам, он спалил квартиру.

Другая спрашивала, как отомстить мужу, который развлекался в их постели с её сестрой, пока сама она теряла ребёнка в родах.

От этой истории мне стало плохо. Сразу вспомнилось, что Рома не отходил от меня ни на шаг, когда мы потеряли малыша.

Я думала, он идеальный муж. И действительно был таким. Может, устал и захотел пожить для себя? Но кому не хочется вернуться в юность? Снова стать молодым и беззаботным. Это же не значит, что нужно ломать всё, что построено, ради сомнительного развлечения.

Я прочитала ещё несколько историй. По всему выходило, что у меня пока не самый страшный случай. Рома, конечно, не бросит детей, он прекрасный отец. Он бросит только меня.

Это я буду выдавать их ему по выходным, чтобы они весело провели время, а потом встречать и заставлять делать уроки и прочую скучную рутину. А он будет счастливым воскресным папой с молодой и задорной подружкой.

А всё, что светит мне, — работа, домашние дела и проблемы подрастающих детей.

Чудесно, Полина. Так держать.

Под утро я провалилась в беспокойный сон и очнулась, услышав возню в комнате.

— Прости, — заметив, что я проснулась, мрачно произнёс Рома. — Я за одеждой.

Я проигнорировала его и пошла в душ. Холодный. Нужно было смыть с себя последствия бредовой ночи. Так, чтобы и намёка не осталось.

— Дети вернулись, — он встретил меня, уже переодевшись на работу.

Ему всегда шли костюмы. Я понимала, что в нём нашла эта Алёна. Даже для двадцатилетки он не выглядел «старпёром». Красивый, представительный мужчина. Высокий, в отличной форме. Ещё и при деньгах. Тоже немаловажный фактор для девочек, желающих выгодно себя пристроить.

Это мы с ним начинали с нуля. А ей он достанется в полном комплекте.

— Завтракают.

Я вынырнула из размышлений, взглянув на Рому. Может, это ещё не конец? Поиграет и успокоится? А тебя саму-то это устроит, Полина?

Вздохнув, я зашла в гардеробную и, оставшись одна, сбросила полотенце. Вчерашний демонстративный жест с одеялом сейчас мне казался глупым. Я в хорошей форме, но вряд ли смогу соперничать с Алёной.

Надевая бельё, я почувствовала, что уже не одна, и резко обернулась.

— Что ты…

— Какая же ты красивая, — произнёс Рома, касаясь моего плеча.

Потянул бретельку бюстгальтера вниз, вызывая у меня мурашки. Почему-то всё, что теперь происходило между нами, казалось особенно острым. Наверное, потому что висело на волоске.

— Пусти, — глухо прошептала я, отталкивая мужа.

— Не хочу, — проворчал он, уткнувшись в мои волосы.

— Что за игры, Ром?! — мне не удалось скрыть обиду в голосе. — То влюблён, то кризис среднего возраста, то снова ей звонишь. Теперь это. Чего ты хочешь вообще?

Разозлившись, я отпихнула его от себя и прикрылась блузкой.

Мы смотрели друг на друга, распалившиеся, злые. Разве так бывает, если уже разлюбил? Зачем он мне морочит голову? Если не любишь, — просто уходишь. Ничего не чувствуешь. А тут…

— Ты права, — внезапно согласился Рома.

Я ждала другого ответа. Больно.

— Прости, я веду себя, как мудак, — он снова разворошил волосы, как делал теперь постоянно.

Больше ничего не добавив, он вылетел из гардеробной, снова оставив меня в растрёпанных чувствах.

Да, похоже, просто не будет.

Рома

— Пап, смотри, он совсем обленился.

Катя, играла с Сырником, подкидывая ему фантик на верёвочке. Тот лежал на боку и лениво шевелил лапой.

— Он старенький уже, чего ты хочешь?

Проходя мимо, я поцеловал дочь в макушку.

— Поела?

— Ага.

— Закинь в посудомойку.

Вся эта привычная рутина, повторяющаяся примерно одинаково изо дня в день, грозила вскоре сильно измениться. Если я всё-таки сделаю шаг в сторону.

— Как там по математике?

— Нормально, — отозвался сын, уткнувшийся в телефон. — Мама скоро? Опоздаем.

— Давайте сегодня я вас заброшу. Мне по дороге.

— Ты не на работу?

— По делам, — уклончиво ответил я. — Катюш, беги предупреди маму.

Две минуты спустя мы выехали, и начавшийся дождь грозил перерасти в ливень.

— Пап, а почему мама грустная?

И что ей сказать? Потому что папа дико хочет другую?

— У меня тоже настроение не очень. Погода противная.

— А я люблю дождь. А это чьё?

— Что там?

— Блеск для губ, — она протянула мне его с заднего сиденья.

Банальная ложь сама сорвалась с губ:

— Вчера коллегу подвозил, наверное, выронила. Давай сюда, я ей передам.

Забросил блеск в бардачок под пристальным взглядом сына и постарался побыстрее сменить тему. Благо Катя делилась, как они провели вечер с Оксаной. Надо их почаще туда отправлять.

Я всё никак не мог уложить в мыслях, что возможно, вскоре сам буду радоваться встречам с детьми. Если те вообще захотят меня видеть.

Отвезя их в школу, я собирался поехать к Алёне, та очень просила о встрече. После её ночного звонка, разрушившего шаткое перемирие с Полиной, пора было определиться, что делать дальше.

Давно не чувствовал себя школьником, мечущимся между двумя девчонками.

— Антох, можешь к Илье подъехать?

— А что у него случилось? Привет.

— Привет. Не у него, у меня.

— Сейчас буду.

Алёна подождёт.

Спустя полчаса мы сидели в баре у нашего общего друга Ильи.

— Чего это с ним?

— Не больше твоего знаю, — переговаривались они.

— Ты чего, запить решил?

С Ильёй и Антохой мы вместе росли. Школа, двор, футбол — всё вместе. Я и сейчас только с ними мог поговорить о том, что в жизни творится.

— Короче, — начал я, отхлебнув пива. — Три недели назад со мной связалась дочка Ольги.

— Макаровой? — в один голос переспросили парни.

— Угу.

Я протянул им телефон с фотографией Алёны.

— Ни хера себе, — присвистнул Илья.

По глазам Антона я увидел, что он мгновенно всё понял.

— Только не говори, что ты её трахнул.

— Не трахнул.

— А лет ей сколько? — вернув мне телефон, спросил Илья.

— Двадцать.

— Твою ж… Не вздумай, дружище.

— А ты не видишь? Он уже попал. Ну, чувак, я тебе не завидую.

— А от нас ты чего хочешь?

— Чтобы сказали, что я дурак, у меня отличная семья, дети, классная жена, и я всё потеряю, связавшись с Алёной.

— Так ты сам всё сказал, — хохотнул Илья. — Если всё понимаешь, чего хернёй маешься?

— Не, погоди, чувак. А ты сам бы как на такой подгон отреагировал? Представь, что твоя, не знаю… Как там эту твою первую звали?

— Светка, — ухмыльнулся Илья.

— Не, по которой тебя реально штырило. Рыжая такая.

— А, это Анюта, — мечтательно отозвался он. — Самая шикарная задница, ни у кого с тех пор…

— Ну вот, она. Прикинь, является она к тебе вся такая, будто и не прошло двадцать лет. Невинная нимфетка Анюта с самой зачётной задницей на свете. Хлопает глазками и говорит: «Я тебя хочу, Илюша».

От женского игривого голоса в исполнении двухметрового Антохи, даже я заржал.

— Ну и чё? Если дома ждёт Полинка с детьми…

— Ага, рассказывай, — отмахнулся Антон.

— А ты, что предлагаешь? Не, я всё понимаю, но развлекалово на пару дней, а потом ходи и надейся, что всё это не всплывёт. Что эта нимфетка не заявится к жене на работу с подробностями перепиха.

— Оно уже всплыло, — прервал я их.

Две головы повернулись ко мне.

— В смысле?

— Я вчера признался Полине.

— В чём признался-то? В том, что пока не трахнул, но очень хочется?

— Типа того.

— Походу, у него вся кровь к члену отлила.

— Ты серьёзно?

Кажется, они оба не могли поверить, что я настолько туп.

— Я её слишком уважаю, чтобы врать.

— Во дебил. А если ничего не будет? Если эта твоя Алёна вообще тебя не хочет?

— Но она хочет, — задумчиво произнёс я, повертев в руке бокал. — И я хочу.

— Ну так иди до конца, чё, — вдруг разозлился Илья. — Знаешь, я не образец благопристойности, — завернул он, — но я бы на твоём месте подумал, что с семьёй будет. С детьми. Ладно, Полина, разберётся как-нибудь, одна не останется, а дети? Катька твоя, которая тебе в рот заглядывает, с коленей не слезает.

Мне нечего было ответить.

— Я иногда смотрю на твою семью, и думаю, вот бывает же всё, как надо. Как в наивном бабском сериале. Меня мать до сих пор тобой тыкает. Как ни приеду: «Вот смотри, какой Рома молодец. Один из вас, оболтусов, нормально женился». Она мне до сих пор Наташку не простила. И бар этот. Это ты у нас сын маминой подруги, у которого всё правильно. И чего теперь? Всё враньё?

— Слушай, я же тоже живой. Не из рекламы. Могут у меня быть свои желания? Может и меня перемкнуть?

— На двадцатилетней писюхе? — всё больше распалялся Илья. — У тебя не было что ли таких? Или у неё не как у всех, поперёк?

— Ну ты следи за словами.

— А то что? Ты не за этим сюда припёрся? Не за тем, чтобы тебе популярно объяснили, какой ты придурок?

— Дружище, он прав, ты идиот. Какого хера ты Полине наговорил?

— Сказал, что влюбился. Чёрт, да не знаю я.

Я уже и сам чувствовал себя идиотом.

— Чего нам-то не позвонил, раз тебя так на ней кроет? Я бы хоть отговорил тебя с Полинкой это обсуждать. Что она ответила?

— Хочет, чтобы я ушёл.

— Серьёзно? Ну это она зря.

— Зря — не зря, я реально вчера накосячил. Ладно, пойду я.

Я встал, собираясь вызвать такси.

— За машиной завтра вернусь.

— Я тебя подвезу.

— Ну ты даёшь, — качал головой Илья. — Давай заканчивай эту херню. Шли свою малолетку подальше, а с семьёй в отпуск. Тебе, походу, башку проветрить не мешает.

— Спасибо, — мрачно отозвался я. — Серьёзно.

— Да брось, для чего друзья нужны?

— Антох, а ты что думаешь? — садясь в машину, спросил я.

— Я думаю, что ты попал, — без капли юмора ответил он. —  Она же копия Макаровой.

Он по-прежнему не желал называть её по имени, считал, что она этого не заслуживает. Даже после смерти.

— Ты знаешь, я эту стерву терпеть не мог, — выезжая на дорогу, продолжил он. — Но даже я понимаю, почему тебя так крыло. А теперь она у тебя на пороге. Всё такая же секси-шмекси. И ты ей даже предъявить ничего не можешь. Это не она была мразью, а её мать.

— Насчёт мрази…

— Тут ты меня не переубедишь, чувак, — усмехнулся Антон. — Распоследняя.

— Ладно. Но Алёна и правда в этом не виновата.

— Чего она хочет? Какого хера ты ей сдался? Ты ей в отцы годишься. У неё комплексы, что ли?

— Как будто это новость. Я, вроде, не первый.

— Ну, да. Но ты не думал, что это шкурный интерес?

— Ага, с женой и двумя детьми. И гипотетическими алиментами.

— И даже после этого.

— Я так далеко не думал.

— А ты подумай. Уверен, у неё и помоложе поклонники найдутся. И тоже при бабле. С какого хера она на тебя запала?

— Завидуешь? — усмехнулся я.

— Я бы не стал проверять, насколько далеко упало яблочко, — серьёзно ответил Антон. — Если она вся в мать, а я почему-то в этом не сомневаюсь, у тебя серьёзные проблемы.

Остановившись у бизнес-центра, он дал мне последний совет:

— Ром, подумай серьёзно, стоит ли оно того. Ты прав, всё банально: у тебя шикарная семья и устроенная жизнь. Не ломай всё ради перепихона с девкой, которой непонятно, что от тебя нужно. А если до сих пор не залечил башку после своей Ольги, иди к мозгоправу.

— Ладно, спасибо, Тох. Есть, о чём подумать.

— Угу. Я бы на твоём месте подумал, как загладить перед Полиной вину.

— Спасибо, что подвёз.

— На связи.

Антон уехал, а я быстро отправился в офис под усиливающимся дождём. Сбросил очередной звонок Алёны, но у самого входа столкнулся с ней.

— Рома, — подняв на меня глаза, готовые пролиться слезами, тихо произнесла она. — Прости, ты не отвечал, а я…

— Алён, ты зачем здесь?

Я и злился на неё, и испытывал нежность к девочке. Она мялась, будто не могла собраться с мыслями. Такая нежная и невинная. Влажные прядки липли к её лицу, и мне хотелось её защитить.

— Идём, — вздохнул я. — Марин, меня пока ни с кем не соединяй, — бросил секретарше, которая на Алёну и бровью не повела.

Не зря я её взял.

— Хочешь кофе? — закрыв дверь, спросил я, но Алёна проигнорировала вопрос.

— Прости за ночной звонок, я потом долго себя ругала. Полина услышала нас?

На её лице было написано искреннее раскаяние. Это чувство было мне хорошо знакомо.

— Да, — не стал скрывать я. — Услышала.

— Прости! — Алёна взялась за отвороты моего пиджака. — Я такая дура. Я просто не знаю, что ещё делать. Хочешь, я уеду? Так и надо было сразу сделать, не знаю, зачем осталась. Я ведь всё узнала, что хотела. Ну что ты молчишь?

Я смотрел на неё и понимал, что не хочу. Не хочу, чтобы уезжала.

— Мне уехать? — повторила она уже тише.

Подалась ко мне всем телом, и я ответил:

— Нет.

Алёна, та самая влюблённость Ромы)

Рома увёз детей, и я осталась одна. С ноющим чувством в пустом желудке и дырой в груди. Решила хоть что-то закинуть в себя перед работой, и, спустившись на кухню, обнаружила заботливо оставленный мне завтрак на столе.

Стояла и тупо смотрела на омлет с сыром и апельсиновый сок, и не понимала, зачем Рома это делает. Эта забота выглядела какой-то издёвкой. Или попыткой откупиться, показать, что он всё ещё хороший муж.

— Хороший муж, — хмыкнула я вслух. — Объелся груш.

Налила себе кофе в термокружку, достала шоколадный батончик с полки, где прятала от детей сладости, и отправилась на работу. Сладкое всегда помогало мне снять стресс.

Погодка сегодня была в духе происходящего. Хорошо, что зонт захватила. А стоило включить радио, заиграла какая-то заунывная мелодия, а певица выла так жалобно, что впору расплакаться.

Отличное настроение на новый рабочий день, ничего не скажешь.

К концу поездки шоколадка была уже во мне, и мне стало чуточку лучше, но бонус от сладкого тут же испарился, когда, выйдя из машины, я поняла, что зонт сломался. Дождь, как назло, превратился в ливень, и мне пришлось бежать.

В офис я зашла с сосульками вместо волос на голове. И конечно, столкнулась с Дорониным.

— Зонт дома забыла? — хмыкнул он.

Еле сдержалась, чтобы не нагрубить. Не хватало только начать на людей кидаться. Самое то, чтобы войти в образ, который они с мужиками в курилке называют «баба с недотрахом».

Интересно, чего это он такой довольный? Меня собрались оставить без повышения, и он об этом знает? Я подозрительно покосилась на него, но промолчала.

Лучше потратить время на попытки привести себя в порядок. И мне это почти удалось. Люда выручила. Чего только не было у неё в столе. Даже фен нашёлся.

В общем, когда меня позвали в кабинет к Герману Натановичу, я чувствовала себя более-менее уверенно.

— Полина, проходи, — слегка виновато улыбнулся он, и я всё поняла.

— Доброе утро.

Ладно, послушаем, что мне скажут.

— Вчера ты выступила великолепно. Да и вообще, последние полгода показывала феноменальные результаты.

Так что же ты мне отказываешь?

— Но, к сожалению, мы поняли, — под «мы» нужно было понимать «я», — что в данный момент нам нужен другой подход.

Мужской, вероятно?

— Тем не менее, — он закончил лить елей вперемешку со скорбными новостями и улыбнулся, — тебя ждёт внеочередное повышение зарплаты. Десять процентов.

Мне очень нравился Герман Натанович, но его прижимистость иногда била через край. Возможно, вчера я бы это проглотила, но сегодня что-то дёрнуло меня сказать:

— Жаль слышать, что я не получу должность, в последние полгода я действительно превышала показатели.

Я ненавязчиво напомнила о своих достижениях, а потом заявила:

— Но я считаю, что стою большего.

— Тебе предложили другое место? — сглотнул он.

Если честно, врать я не собиралась. Никто мне ничего не предлагал, а сама я и не думала искать что-то другое. В итоге я промолчала, а он додумал сам.

— Хорошо. Возможно, тебе показалось, что мы недостаточно тебя ценим…

В общем, из кабинета начальника я выходила без новой должности, но с гораздо более привлекательной зарплатой.

— Тебя зовут, — бросила я Доронину, который делал вид, что общается с секретаршей, а на самом деле грел уши.

— Ничего, в следующий раз получится, — бросил он мне в спину.

А через пять минут выскочил из кабинета с красным лицом и куда-то сбежал.

— Это что получается, — хмыкнула Люда, — ему должность тоже не досталась?

Не досталась. Как интересно. Ответ, кто станет новым начальником отдела, мы узнали через полчаса.

— Игорь? — оторопело уставилась я на своего бывшего одноклассника.

— Полина? — удивился он, растянув губы в улыбке. — Надо же, какое совпадение.

Да уж. Иначе не скажешь.

— Вы уже знакомы? — нас прервал довольный Герман Натанович.

— Да, — кивнул Игорь. — Полина была звездой нашего класса.

— Брось, — смутилась я.

— Не удивлён, она и здесь незаменимый сотрудник.

На собрании, где нам представляли Игоря, а вернее Игоря Александровича, местные дамы выпячивали свои достоинства, хлопали глазками и всячески пытались изобразить свой интерес.

А я с удивлением наблюдала за тем, как изменился Игорь. Тощий, долговязый мальчишка, с которым мы когда-то дружили, превратился в привлекательного мужчину.

— Тоже засмотрелась? — хихикнула Люда. — Смотри, Рома ревновать будет.

— Мы с Ромой разводимся, — внезапно сказала я.

Ответом мне было потрясённое молчание подруги. Возможно, я торопила события, о разводе пока что разговора не было, но Рома причинил мне боль, и я хотела сделать больно ему. А возможно, я просто желала показаться решительной. Той, о кого никто не сможет вытирать ноги.

Даже самый любимый на свете муж.

После собрания она потребовала объяснений, но к нам подошёл Игорь.

— Полин, как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь на обед? Мы так давно не виделись, хочу знать о тебе всё.

Его искренняя радость от встречи со мной, а ещё моя неготовность говорить вслух о том, что произошло ночью, заставили меня кивнуть.

— Конечно, я с удовольствием.

Я дала знак Люде, что объясню всё потом, взяла сумку и отправилась на обед. Доронин провожал нас нехорошим взглядом, но сейчас меня это волновало меньше всего.

— А ты совершенно не изменилась, — признался Игорь, открывая передо мной дверь своей машины.

Честно говоря, я была удивлена, что он может себе такую позволить.

— Не говори глупостей, — фыркнула я. — Мне уже не семнадцать.

Перед глазами мгновенно всплыла фотография юной Алёны.

— Что у вас, женщин, за пунктик на возрасте? — улыбнулся он, садясь за руль. — Ты выглядишь прекрасно, Полин.

Он сказал это так искренне, что я мгновенно поверила. Куда-то пропала неуверенность из-за утреннего происшествия с зонтом. Может быть, я и правда ничего? И Рома запал на молодую девчонку вовсе не потому, что я уже не торт?

Мой взгляд притянули руки Игоря на руле. Красивые длинные пальцы. И след от кольца, которое ещё недавно было на месте.

Увидев мой интерес, Игорь смутил меня признанием:

— Недавно в разводе. А ты, я знаю, вышла замуж?

Вышла, да. Только непонятно, что с моим браком будет через неделю. Возможно, на моём пальце останется такой же след.

Игорь Александрович Задорожный, 37 лет

Игорь привёз меня в очень симпатичное место.

— Владелец — мой хороший знакомый. Тебе здесь понравится.

Выбирая, что заказать, я поймала на себе его заинтересованный взгляд.

— Что такое? — улыбнулась натянуто, отложив меню.

— Просто думаю, о том, как всё совпало. Я выбирал между двумя предложениями, и выбрал именно то, к которому прилагаешься ты.

— Прилагаюсь? — хмыкнула я.

— Извини, не так выразился.

— Я поняла. На самом деле, я и сама претендовала на это место. Вернее, мы со Стасом Дорониным.

— Серьёзно? Чёрт, прости…

— Да брось, — отмахнулась я. — Я рада, что моим начальником будет не он.

— И всё же я постараюсь загладить свою вину. Для начала, обед с меня.

— Принимается, — уже искреннее улыбнулась я.

За окном снова усилился дождь, а внутри было тепло и уютно. Словно я оказалась на островке безопасности. Хотя и знала, что вскоре придётся вернуться в реальность, где меня ждут разборки с мужем и принятие сложных решений.

В ожидании заказа мы вспоминали школу, обсуждали новости бывших одноклассников и постепенно пришли к разговору о семейных статусах друг друга.

— Если честно, муж из меня получился не очень, — признался Игорь.

Интересно, почему? Первое, что пришло на ум — измены.

— Проблемы назревали давно, а я вместо того, чтобы с ними разбираться, ушёл в работу с головой.

За своё предположение мне тут же стало стыдно. Что ж я теперь всех буду с Ромой сравнивать?

Я не знала, что ответить, внезапная искренность Игоря застала меня врасплох. Свои проблемы я обычно обсуждала с подругами и семьёй, а с мужчинами как-то не привыкла. И всё же, сама от себя не ожидая, призналась:

— У меня сейчас тоже проблемы в браке. Может, дашь совет? Что делать, если муж влюбился в другую?

Я хотела, чтобы прозвучало с ноткой чёрного юмора, но в итоге получилось скорее жалко.

Игорь застыл, подбирая слова, но нас отвлекли, принеся заказ.

— Выглядит аппетитно, — нарочито бодро произнесла я, стараясь сгладить впечатление от предыдущего признания.

— Мне очень жаль, — посочувствовал Игорь, когда мы снова остались одни. — Всё серьёзно или…

— Понятия не имею. Он только вчера мне об этом сообщил.

— Вот чёрт. Ещё и я со своим назначением.

— Да брось, ты-то тут при чём?

— Слушай, если я что-то могу для тебя сделать…

— А что ты можешь? — горько усмехнулась я. — Заставить моего мужа вновь меня полюбить?

Помолчав, я добавила:

— Прости, зря я всё это сказала. Давай забудем, а то наш обед превратится в панихиду. Давай лучше отпразднуем твоё назначение. Я бы выпила какой-нибудь безалкогольный коктейль.

Под пристальным взглядом Игоря, на которого моя бравада не произвела впечатления, я смутилась. Ну зачем он так на меня смотрит?

— Конечно, — улыбнулся он. — Ты права. Давай отпразднуем нашу неожиданную встречу.

Всё-таки какой он деликатный человек.

Весь остаток обеда мы притворялись, что всё в порядке. Снова вспоминали о школе, и на этот раз Игорь подкидывал мне самые забавные моменты.

Под конец я уже искренне веселилась. А потом, выходя из ресторана, столкнулась с Антоном, другом Ромы.

— Поля, — он слегка изменился в лице, и я тут же поняла, что он в курсе. — Привет.

Быстрые объятия, поцелуй в щёку.

— Я жду в машине, — произнёс Игорь и оставил нас.

Антон проводил его любопытным взглядом, и я зачем-то объяснила:

— Мой новый начальник. Мы вместе в школе учились.

— А, это хорошо. Наверное.

Пауза затягивалась, и я прервала её:

— Ну ладно, рада была увидеться.

— Поль, — остановил он меня в дверях. — Ты это, если что нужно, обращайся. Мы тут говорили с Ромой. В общем, я на твоей стороне.

Я замерла в изумлении.

— Спасибо, мне приятно, правда.

— И не волнуйся ты, перебесится и успокоится. Ничего у них не будет.

— Не будет? — не поняла я. — А разве…

— Слушай, — вдруг сдал он назад, — зря я не в своё дело лезу.

— Нет, стой. У них что, ничего ещё не было?

— Ну… Нет.

Он снова попытался съехать с темы, смущаясь этой внезапной откровенности. Для меня он был приятелем, а для мужа — лучшим другом, и так откровенно мы никогда не общались.

Я не стала его пытать, и, попрощавшись, вышла.

Если Рома даже не спит с ней, тогда что вообще между ними? Разве мужья признаются в изменах заранее? Он что, разрешения у меня таким образом просил? Что за иезуитство?

Во мне боролись два чувства: с одной стороны — облегчение, что он пока не перешёл черту, с другой — он что, таким образом хочет остаться хорошим человеком? Мол, заранее предупредил.

— Всё в порядке? — поинтересовался Игорь, открыв передо мной дверь в машину.

— Да, — слабо улыбнулась я, не понимая, что я всё-таки чувствую.

А когда мы вернулись на работу, я нашла место потише и решила позвонить Роме, чтобы прояснить кое-что.

— Полина? — отозвался он после третьего гудка. — Всё в порядке?

— Не знаю, Ром, это ты мне скажи. Я только что столкнулась с Антоном, и он мне сказал…

Я не успела договорить, услышав в трубке:

— Рома, можно я выпью?

Нежный женский голос прозвучал сдавленно, словно сквозь стон. А за ним последовала какая-то возня и еле слышный ответ:

— Я с женой говорю.

Задохнувшись от боли, я сбросила звонок и игнорировала все последующие от Ромы.

Что ж, моя сдержанная радость от того, что самого страшного ещё не произошло, длилась недолго. Похоже, они перешли к основному блюду.