Измена. Прощай (не)навсегда

– Тише, тише ты! – Шикает мужской голос, так подозрительно похожий на голос моего парня. – Какая ты громкая!

Поневоле замедляю шаг, вглядываюсь в полумрак коридора.

– Да ладно тебе, никого здесь нет. Кого нам стесняться? Твою Анечку что ли? – отвечает ему хрипло какая-то женщина. ­– Она на улице, я сама ее видела у бассейна.

Останавливаюсь, как вкопанная.

– Давай еще разок, а? Ты такая горячая! – Уговаривает мужчина. – По-быстрому.

Это точно голос Антона. Я не могу ошибиться.

И тут же слышу подтверждение своим догадкам:

– Антон! Что ж ты такой голодный? Не дает что ли твоя Анечка?

– С тобой никто не сравнится! – Горячо уверяет ее мой жених.

Буквально полчаса назад он сделал мне предложение, и все гости нас поздравляли, желали долгих лет семейной жизни. А она даже не началась у нас. И никаких долгих лет не получилось. Тридцать минут от силы. И уже все кончено.

Толкаю дверь, из-за которой доносятся голоса. И застываю, пораженная увиденной картиной: верхом на Антоне скачет его бывшая первая любовь. Ее длиннющие белые локоны и серебристое полупрозрачное платье ни с кем не спутаешь.

Сердце ухает в бездну, я не могу поверить в реальность происходящего. Это какой-то дурной сон, который и не думает заканчиваться.

Она оборачивается, видит меня, но вместо того, чтобы отвести взгляд, совершенно нагло рассматривает, ничуть не смущаясь позы, в которой я их застала, и задранного платья, опадающего складками вокруг Антошиных бедер.

– Привет! Хочешь присоединиться? – произносит низким сексуальным голосом.

Антон наконец фокусирует на мне свой взгляд, выглядывает из-за спины блондинки:

– Аня! – чеканит строгим голосом, будто я виновата в чем-то. – Что ты тут делаешь?!

За день до этого.

– Зая, ты должна поехать сегодня со мной! В наших Малинках сегодня грандиозная пати у Горыныча. Потом поедем ко мне домой, дома никого не будет. Отец завтра вернется, и я вас познакомлю, – шепчет Антон мне куда-то в шею, зацеловывает свои слова на моей коже.

По ней разбегаются мурашки. Мне очень нравится и его предложение, и его поцелуи, но я сомневаюсь:

– А как я домой потом поеду?

Антон смотрит на меня своими большими серыми глазами.

– Никак. Домой ты не поедешь ни-как! Я не планирую тебя отпускать, зай.

– Ты же наверно будешь пить? – спрашиваю я, хотя уверена в этом на двести процентов.

– Конечно! – соглашается он со смехом. – И ты тоже!

– А как ты потом сядешь за руль?

– Ну что ты такая? Я же говорю: заночуем в доме отца, – в его голосе начинают звучать нотки раздражения.

Антон привык, что все его желания исполняются сию минуту, стоит ему только сообщить о них. Он капризный, и со мной ему приходится непросто.

Но он любит меня и терпит все мои вопросы и сомнения, только иногда раздражается, отвечая на них.

– Но я ведь никого не знаю из твоих друзей, – выдвигаю я свой последний аргумент.

– Неважно! Ты там будешь со мной – это главное. Познакомлю тебя со всеми, если этого так тебе хочется! – обещает, хмыкая.

Робко улыбаюсь ему. Он такой красивый, и мой.

Никак не могу привыкнуть, что самый видный мальчик-мажор нашего университета обратил внимание на меня.

У него темные волнистые волосы и пристальный взгляд серых глаз.

Мы вместе уже шесть месяцев, и мне кажется, у нас все серьезно.

Он так красиво ухаживал за мной, и после двух месяцев «осады», как он называл свои ухаживания, я сдалась.

Вспоминаю наш с ним первый раз

Я жутко стеснялась, когда он привёл меня в гостиницу и на белоснежном белье шикарного номера лишил невинности.

Я знала, куда мы идем и зачем, и была согласна на это, но после произошедшего испытала разочарование. Где этот «восторг любви», так воспетый в романах и подругами?

Мне было больно, но я убеждала себя, что всем больно первый раз, просто надо немного потерпеть. И я терпела.

Антон шептал мне на ушко: «Чёерт! Ты такая тугая, расслабься!», вонзился в меня, с разгона взял быстрый темп.

А потом с удивлением смотрел на красные пятна на простынях, будто не мог поверить:

– Ань! Ты серьезно девственница была? – Он был изумлен до предела. – В двадцать один??

Этот факт, похоже, никак не хотел укладываться в его голове.

И бросился меня целовать со словами:

– Ох, ничего себе мне с тобой повезло! Ни за что б не поверил! Серьезно?! Может, эти дни у тебя? Нет?? – уточнил на всякий случай. – Очуметь!

Через неделю после нашего первого раза он предложил остаться в его квартире неподалеку от университета, и я переехала к нему, отказавшись от своего места в общежитии.

Комендант общежития три раза переспросила, принимая мое заявление:

– Уверена, что правильно от места отказываешься среди года? Смотри! Потом сложно будет вернуться! С местами напряжёнка у нас!

Я же только краснела и лепетала:

– Я к парню своему переезжаю, на улице не останусь!

– Ох, девочка! Ты аккуратнее с таким! – поцокала она языком.

– О чем вы говорите! Мы любим друг друга! И планируем пожениться! – выпалила на эмоциях.

Про жениться я тогда соврала, никто мне ничего такого не предлагал еще.

С той поры прошло шесть месяцев, Антон ловко уходит каждый раз от разговоров о семье и о браке.

Да и я особо не предлагаю, считаю, что нельзя навязываться в таком вопросе. Пусть сам начнет этот разговор, решаю я. Но он молчит.

Зато регулярно последнее время заводит разговоры о том, что я зажатая, а ему нравятся раскрепощенные в сексе девушки.

– Ань, ну ты, может, порнушку со мной посмотришь? Поучишься приёмчикам всяким, а? Ты холодная какая-то, тебя возбудить – это полчаса надо не меньше! Могла бы как-то погорячей быть?

Антон говорит, что между нами не должно быть тайн, и поэтому надо все прямо говорить. И говорит. Прямо.

А я не знаю, что на такое отвечать. Только, опустив голову, краснею.

– Со мной все кончали за пять минут! – Сравнивает он меня со своими прошлыми девушками, – У тебя одной проблемы.

Я не ревную, когда он так говорит. Понимаю, что он очень красивый. К тому же он мальчик-мажор, всегда при деньгах, ни в чем никогда не знал отказа.

А я обычная девушка из средней семьи маленького областного центра. Вообще чудо, что он обратил на меня внимание.

Вздыхаю.

Антон прав: я, наверно, фригидная. Он мне показывает разные ролики, в которых женщины всегда хотят секса и громко кончают в любых позах за пару минут.

Я только краснею, когда смотрю их, и теряю дар речи от смущения.

Но Антон потом всегда целует меня, говорит:

– Малышка, я люблю тебя все равно, просто тебе надо немного поработать над собой! И всего-то! Но ты так классно краснеешь, когда смотришь видео для взрослых, что я возбуждаюсь! Давай сейчас повторим то, что посмотрели?

Он кладет мою руку себе на пах, демонстрируя свое возбуждение.

Требует:

– Погладь! Сожми!

И ставит видео на повтор, стаскивая с меня трусики.

Так обычно у нас и проходят наши вечера.

Но я счастлива, о таком парне можно только мечтать. «Он любит меня, а все остальное неважно» ­– убеждаю я себя.

Поэтому мне приятно, что сегодня он зовёт меня в Малинки, и обещает познакомить с друзьями и со своим отцом. Это явно прогресс в наших отношениях.

А то, что там будет вечеринка, на которой я никого не знаю, а Антон скорей всего напьется, это я перетерплю.

– У меня для тебя будет там сюрприз! – добавляет парень свой последний аргумент. ­– Тебе точно понравится.

Интересно, что за сюрприз он мне приготовил?

Сюрпризы сюрпризами, а сидеть на шее у Антона я не планировала никогда. Его деньги, верней, деньги его родителей, никогда для меня ничего не значили. Никто не сможет сказать, что я выбрала Антона из-за денег. Даже если бы вдруг они все у него пропали, в наших отношениях ничего бы не изменилось.

Я привыкла рассчитывать на себя, поэтому еще три месяца назад нашла себе почасовую удаленную работу в рекламном отделе строительного холдинга «Юг девелопмент», а сейчас, на время каникул, вышла туда на полный день, чтобы побольше заработать.

Это Антон может себе позволить не работать, родители не дадут ему пропасть,

а мне самой надо помогать моей маме и брату.

Антон даже не интересовался, где и кем я работаю, считал, что это моя блажь, ведь деньги и так есть, и я ни в чем не нуждаюсь.

Но я не хотела быть содержанкой.

Так что после утреннего разговора с Антоном, когда он пригласил меня на вечеринку и пообещал сюрприз, меня ждет метро и восьмичасовой рабочий день.

А уже после него – роскошная, по словам моего парня, вечеринка.

Домой я после работы уже не успею заехать, путь до поселка Малинки неблизкий. Одеваюсь на работу так, как поеду вечером на встречу с друзьями Антона: красивое летящее платье и лодочки на высоченных шпильках.

Выхожу из метро и спешу к большому офисному зданию холдинга. Из-за того, что я укладывала локоны и красилась, теперь опаздываю и вынуждена торопиться.

У нас горят сроки по проекту, так что опаздывать ни в коем случае нельзя, скорей всего, еще и задержаться придется сегодня.

Так некстати, учитывая, что Антон меня будет ждать, чтобы вместе поехать на вечеринку к другу.

Опаздываю я не одна. Тех, кто заходит в офис в последнюю минуту перед началом рабочего дня, сегодня, как назло, особенно много. Теряю драгоценные секунды у входа, пока все сотрудники один за другим прикладывают электронный пропуск перед тем, как войти.

Бегу со всех ног на своих шпильках до самого дальнего лифта, который приветственно распахивает двери перед мужчиной в дорогом костюме.

Проклинаю каблуки, и того, кто их придумал, да и саму себя тоже, лучше бы я в кроссовках решила пойти на вечеринку, зато сейчас бы домчала до лифта в секунду.

Пять метров до лифта за пару секунд? Конечно, запросто! Мужчина заходит в лифт, жмет на нужный ему этаж, и створки начинают закрываться. Но я буду не я, если не ускорюсь и не попытаюсь успеть заскочить.

Успеваю в последнее мгновенье и каким-то чудом. Влетаю в лифт, и почти падаю на незнакомца, стоящего с нечитаемым выражением лица. Он ловко удерживает меня, не дает позорно свалиться перед ним на колени. Если б не его руки, подхватившие меня, я бы сейчас точно была бы на полу.

С ужасом поднимаю на него глаза, боюсь, что сейчас он посмеется надо мной. Но он молчит, просто разглядывает меня и все. Я же заливаюсь горячим румянцем, и пытаюсь подняться на ноги.

Но руки незнакомца на секунду сильней стискиваются на моей талии. Мне даже чудится, что он делает какое-то движение, притягивая меня к себе. Но я убеждаю себя, что мне только кажется.

Воздух в моих легких заполняется его древесно – грейпфрутовым ароматом, от которого хочется прикрыть глаза и вдохнуть еще поглубже.

Решаю про себя, что надо будет погуглить, что за парфюм такой или, может быть, набраться наглости и спросить у этого незнакомца? Чтобы потом Антону подарить и нюхать его сколько душе моей будет угодно.

Божечки-ежички, о чем я только думаю?

– Извините пожалуйста, – произношу тихо.

Пытаюсь в голове построить фразу, как можно спросить у незнакомого мужчины про его аромат. Но в голову совершенно ничего не приходит. Да даже если бы и пришло, то немедленно вылетело бы, настолько с каменным выражением лица он произносит:

– Ничего, бывает.

И смотрит куда-то поверх моей головы.

В молчании доезжаем да моего этажа, на котором я выскакиваю из лифта, словно ужаленная и мчу к своему рекламному отделу.

Где меня и находит примерно через час Лера, наш специалист по развитию персонала.

– Аня! Кроме тебя больше некому! У генерального сегодня день рождения! И сегодня же сделка сорвалась, которую мы готовили полгода. Все боятся, что он их уволит, если они ему на глаза сегодня покажутся, понимаешь? А тебя как уволишь? Ты же все равно на два месяца пришла всего. – выдает Лера свой сомнительный аргумент.

Правда, я сама толком не понимаю, как через десять минут после этого, я обнаруживаю себя входящей в дверь кабинета генерального директора.

И застываю на пороге. Из-за стола поднимается и быстро шагает навстречу мне сегодняшний незнакомец из лифта.

Практически бегу от здания офиса к парковке, где меня ждет Антон.

Я очень хочу ему нажаловаться на поведение своего генерального директора. Но моментально забываю об этом, когда вижу парня, в настроении чернее тучи.

– Мы же опоздаем! Ты могла пораньше освободиться? – Антон раздраженно бросает на меня взгляд, когда я сажусь в его машину.

Оглядывает меня с ног до головы.

– Садись давай! Поехали!

Антон лихачит почти всю дорогу. Я еду молча, нервничаю всегда, когда он гоняет, но не хочу говорить ему об этом, просто вцепляюсь пальцами в сиденье до побелевших костяшек и молчу.

А он непринужденно болтает, держит руль одной рукой, вторую положил мне на коленку, поглаживает ее или стискивает, пытается забраться под подол платья.

Я в ответ сжимаю бедра. Не люблю, когда он отвлекается от дороги. Он и так несется, превышая скорость.

Мне остается только закрывать глаза от страха на крутых поворотах.

Машина у Антона крутая, и водит он хорошо, но мне все равно страшно так гонять.

– Эй, трусиха! – Дразнит меня парень, – открой глаза! Неужели тебе не нравится?

Качаю головой.

Мне не нравится, но как ему сказать об этом, если он обожает скорость?

В Малинки въезжаем в густых сумерках. Может быть, если бы мы приехали сюда днем, поселок не произвел бы на меня такого впечатления, как знать? Но сейчас, на фоне пурпурно-фиолетового неба, утопающие в зелени вековых дубов, огромные особняки в викторианском стиле выглядят совершенно сказочно.

Я не могу оторвать взгляд, разглядываю проплывающие за окнами дома, открыв рот от изумления.

Антон снижает скорость, так что теперь все не сливается в темное пятно, а имеет вполне ясные очертания. И они прекрасны. Я словно в сказку попала.

Правда, сказочную атмосферу разрушают громкие звуки музыки, доносящейся откуда-то справа и впереди.

Мы движемся на ее звуки. Похоже, кто-то решил устроить праздник для всего поселка.

Шокировано смотрю на Антона, когда он еле втискивается между машинами на парковке, закрывает проезд.

Темные аллеи, стриженные аккуратно газоны, огромные особняки производят впечатление величественного спокойствия. Гремящая из динамиков музыка кажется тут чужеродной.

– Пошли! – Антон берет меня за руку, тащит прочь от машины.

Вечеринка проходит на заднем дворе. Толпа народа разной степени опьянения и веселья, занята кто чем: танцуют с бокалами в руках, болтают, разбившись на группки и стараясь перекричать музыку.

Антон подтаскивает меня к одной из таких групп. Все шумно его приветствуют, а на меня смотрят будто на диковинку, особенно после слов Антона:

– Познакомьтесь: это Анечка, моя девушка!

Представляет мне стоящих по кругу парней, начиная с хозяина вечеринки:

– Горыныч. В миру – Макс Горинов. Держись лучше от него подальше. Он известный бабник! – дает Антон краткую характеристику.

Макс ржет и возвращает любезность моему парню:

– На себя посмотри! Кто еще больший бабник?

Мне не нравится, что я слышу. Но я решаю списать все на то, что это просто дружеские подколки, которые не имеют ничего общего с действительностью.

Вежливо улыбаюсь, пока Антон представляет рядом стоящих парней и девушек. Их так много, что все лица у меня запоминаются размытым пятном, в голове закипает каша из имен, прозвищ и голосов.

Алкоголь на вечеринке льется рекой. Кто-то уже ныряет в бассейн купаться.

Визги, взрывы хохота, музыка, звон бокалов – бесконечный фон сегодняшнего вечера, уже переходящего в ночь.

Антон всегда, когда выпьет, начинает ко мне приставать, вот и сегодня не исключение.

Лапает меня, будто мы наедине. Приходится на него шипеть.

– Ань! Ну ты чего? Тебе надо расслабиться! – сует мне в руки стакан с каким-то коктейлем.

Подталкивает стакан к моим губам, заставляет пить.

Я закашливаюсь.

– Пей давай, расслабишься, отдохнем, – увещевает он.

Приходится выпить все до дна под одобрительный гул друзей моего парня.

Крепкий алкоголь разливается жаром в груди, мчится по венам. У меня кружится голова, когда Антон отбирает микрофон у ди-джея и на весь двор произносит:

– Друзья! Сегодня особенный день! Мы с Анечкой решили пожениться!

Я прирастаю к месту. Антон машет мне рукой, подзывает меня подойти:

– Аня! Давай ко мне! Ты рада? Я обещал сюрприз, я сделал сюрприз!

Я настолько ошарашена, что не могу точно понять, какая из эмоций сейчас преобладает во мне.

В груди кипит смесь разных чувств:

Во-первых, стыд, что он выставил на обозрение всем мое замешательство от сюрприза. Я не ожидала, и теперь стою, хлопая глазами, вместо того, чтоб прыгать и хлопать в ладоши.

Во-вторых, мне не очень приятно, что он не спросил у меня. Просто решил за нас обоих. Нет, не то, чтобы я против. Но мне бы больше понравилось, если бы он спросил наедине, чем выставляя напоказ перед кучей малознакомых мне пьяных молодых людей.

Но и еще я чувствую радость, что Антон сделал предложение, и мы поженимся.

Это самое главное! – убеждаю я себя. Задвигаю остальные эмоции на дальнюю полку.

Встряхиваю головой, прогоняя ненужные мысли, и, смущаясь от всеобщего внимания, подхожу к Антону.

Он притискивает меня к себе одной рукой, смачно целует в губы, обдавая запахом элитного алкоголя. Не выпуская меня из рук, кричит в микрофон:

– Эй, народ! Наливайте! Давайте выпьем за нас с Аней!

Со всех сторон разносится свист, улюлюканье, нестройные поздравления. Антона хлопают по плечу, и по спине, ржут как кони его веселые друзья.

Меня тоже поздравляют, желают долгих лет семейной жизни.

А меня почему-то не покидает ощущение нереальности происходящего, звуки замедляются и растягиваются, огни мерцают в совершенно бешенном ритме.

Не сразу понимаю, что это действие алкоголя.

Антоша тащит меня подальше от ярко освещенных газонов в темноту под деревьями. Начинает лапать. А я пытаюсь оттолкнуть его руки, шепчу ему, уговаривая:

– Люди же кругом!

­– Да насрать! – отмахивается он, лезет мне под юбку, дергает вниз трусики.

Как могу отпихиваю его руки:

– Антош! Нас могут увидеть!

– Что ты ломаешься, как целка? Мы с тобой поженимся скоро. Тут все люди взрослые и все знают, что муж с женой трахаются!

Грубо тянет за тонкое кружево трусиков, разрывая их с треском.

Трусики, а точней, то, что от них осталось, оказываются в кулаке Антона.

Промежность неприятно холодит. Стискиваю бедра.

Шепчу укоризненно:

– Антон! Мы же не одни тут!

Вздрагиваю от звука приближающихся шагов. Антон тоже слышит их и нехотя отрывается от меня, позволяет одернуть задранную юбку.

Из темноты нарисовывается Антошин друг, тот самый Горыныч.

Хмыкает, замечая, что нас застал в такой неловкий момент.

В его руке пара коктейлей, которые он протягивает нам со словами:

– О! жених и невеста! Вас-то я и ищу, пришел вас поздравить! Давайте до дна! – командует он.

Антон лениво прячет мои порванные трусики в карман брюк, безропотно берет бокал и опрокидывает его в себя. Я краснею и закашливаюсь, мне кажется, что Макс обо всем догадывается, чем мы тут занимались и что прячет мой жених по карманам.

Беру себя в руки, убеждая, что он ничего не заметил, и не нечего стыдиться.

Пытаюсь отказываться от выпивки:

– Спасибо! Я не хочу!

– В смысле не хочешь? – синхронно удивляются парни.

­– Надо пить! Я же пришел вас поздравить, а ты не хочешь, что ли, от меня поздравлений? – Наезжает на меня Макс.

– Открывай рот! – командует мне Антон, а когда я пытаюсь ладонью отодвинуть бокал от лица, приказывает Максу: – Давай руки ей подержи.

Тот хватает меня за руки. Антон подносит к моим губам бокал:

– Пей, Анют! Надо расслабиться тебе, а то ты напряженная какая-то! Ты же не хочешь облиться?

Начинает опасно наклонять бокал. Если я не открою рот, чтобы выпить коктейль, он просто прольет его на меня.

Послушно размыкаю губы, стараюсь пить большими глотками, потому что бокал Антон наклоняет очень резко. Как я ни стараюсь все равно часть проливается мне на подбородок, на шею и грудь.

– Вот так-то лучше! – удовлетворенно заявляет мой жених, берет меня за руку, кивает другу: – Пошли к бассейну, почилим там.

Тащит меня как на буксире к бассейну, где много людей и громко долбит музыка. Мне не по себе от осознания, что вокруг полно народа, а на мне нет трусиков, благодаря Антону. Но алкоголь взрывается пузырьками коктейлей в моей крови, заставляя забыться.

И именно в тот момент, когда я решаю просто смириться со всем этим, и постараться наслаждаться пьяной вечеринкой, взгляд Антона спотыкается на эффектной женщине с длинными блондинистыми локонами, которая сидит у бассейна, свесив в него ноги.

Мой парень замирает, как вкопанный, и смотрит прямо на нее.

Встречаюсь с ней глазами. Не могу определить ее возраст: ей может быть и двадцать, двадцать пять, а может и за тридцать. Выглядит она отлично, разве что глаза – холодные, со стальным блеском – портят ангельскую внешность.

– Привет! – роняет она небрежно.

– Карина? Сто лет не виделись! – спохватывается Антон и представляет меня ей: –познакомься, это Аня!

Она мерит меня взглядом, оглядывая с ног до головы, пока я произношу:

– Очень приятно!

– Арверин, ну неплохо, – хвалит она его за выбор, будто речь идет не обо мне, а о туфлях или рубашке.

После чего она кривит губы в искусственной улыбке, грациозно поднимается и уходит, теряется в толпе. Антон несколько секунд следит за ней взглядом и потом снова переключается на друзей.

Градусы и какая-то детская обида ударяют мне в голову, хочется присесть, и я отхожу от компании, в которой Антон с друзьями шумно обсуждают чье-то новое авто.

Оказавшись в тени, случайно подслушиваю чужой разговор двух незнакомых мне сплетниц:

– Ты видела? Карина прилетела! Сто лет ее уже не видно было.

– Видела. А в честь чего переполох? Ну прилетела и прилетела.

– Ты что? Карина – это же любовь Арверина. – доверительно сообщает ей подруга. –Только она не дура, с мажорчиками водиться. Она тут папиков скорей ищет, вот у пап реальные деньги и власть. А эти – она презрительно рисует круг рукой с бокалом, обводит взглядом сборище, – эти просто на папенькиных денежках многое могут себе позволить. Одно только НО. Пока папа позволяет, у них все хорошо.

Девушки переключаются на кого-то другого. А у меня на душе оседает неприятный осадок. Только что эти две сплетничающие сейчас девицы обнимались с Кариной и улыбались ей во весь рот, болтали без умолка. Стоило ей отойти – и они моют ей кости. Как и всем другим.

Да и замечание про то, что в нее влюблен Арверин, тоже не добавляет радости в мой сегодняшний вечер.

Что за день у меня такой сегодня?

Нет, сегодня было и хорошее, конечно. Антон сделал мне предложение, значит у нас все серьезно. А остальное – ерунда, я перетерплю.

Спешу вернуться в компанию, но плутаю. Все уже перегруппировались. Веселье становится все разнузданней. Шокировано наблюдаю, как одна из девушек скидывает платье и бросается в бассейн в одном белье. Другая танцует сразу с двумя парнями, недвусмысленно трётся своей попой об пах то одного, то другого.

Не понимаю, где искать Антона.

Горыныч ловит меня за руку:

– Ань! Ты Тоху ищешь? Держи коктейль! Сам смешивал! – гордо заявляет он, – Выпьешь, скажу, где Тоха.

Беру из его рук коктейль, аккуратно подношу к губам, пробую на вкус. Крепкий.

Горинов проделывает со мной тот же подлый фокус, что недавно и Антон. Толкает стакан ближе к моим губам, опрокидывает его на меня. И я вынуждена сделать пару больших глотков, прежде чем успеваю оттолкнуть его руки от себя.

Макс по инерции делает шаг назад, потом все равно приближается, хватает меня за руку:

– Пошли танцевать, льдинка! Сдался тебе Тоха! Что такая замороженная? Давай тебя отморожу, будешь горячая штучка! – ржет он одному ему понятной шутке.

Тащит на импровизированную площадку, где танцуют пары. Ведет своими ручищами по моей спине, делая вид, что танцует. Это больше похоже на лапанье, чем на танец.

Оглядываюсь на другие парочки. Похоже, тут все так «танцуют».

Но мне это не нравится, чувствую себя не в своей тарелке. Но вырваться из лап Горинова – задача не из простых, поэтому приходится врать:

– Мне в туалет надо! – кричу Максу.

Сказанных обычным голосом слов не слышно, так сильно гремит музыка.

– В дом иди, там на первом этаже сразу по коридору налево! – кричит он в ответ мне в ухо. – Проводить тебя? – галантно предлагает этот джентльмен, нетвердо стоящий на ногах.

– Я сама! – шарахаюсь от него в шоке.

Отхожу подальше от долбящей в уши музыки.

Ищу Антона, обхожу все на три раза. Его нигде нет. Куда он мог исчезнуть?

Решаю, что Антон зашел в дом.

Поэтому я ныряю в полумрак дома, тихонько зову:

– Антон! Антоша!

Сейчас я найду его, – уговариваю сама себя, – и мы пойдем домой.

Антон говорил, что его дом, где-то поблизости. Значит, уже скоро я смогу улечься в кровать и уснуть.

Алкоголь в моей крови не веселит, как всех остальных присутствующих, а будоражит. Я чувствую нарастающую тревогу, и не могу с ней справится.

Мне нужно выспаться хорошенько, у меня был очень длинный и трудный день.

Так что мы ляжем спать, а утром все забудется: и пьяная вечеринка, и поиски Антона, и его бывшая, оглядывающая меня оценивающим взглядом. Завтра будет новый день, где я снова буду счастлива и любима. Смутно улыбаюсь этой перспективе, сворачиваю в коридор, ведущий направо. Иду практически наощупь.

Понимаю, что Антон был прав, когда не брал меня с собой на вечеринки его друзей. Если они все такие, то мне они не нравятся. Мне здесь не место.

Снимаю туфли, ноги ужасно устали, решаю походить по дому босиком, все равно никто не увидит, а ноги немного отдохнут.

Неслышно ступаю по коридору. И неожиданно слышу голоса.

– Тише, тише ты! – Шикает мужской голос, так подозрительно похожий на голос моего парня. – Какая ты громкая!

Поневоле замедляю шаг, вглядываюсь в полумрак коридора.

– Да ладно тебе, никого здесь нет. Кого нам стесняться? Твою Анечку что ли? – отвечает ему хрипло какая-то женщина. ­– Она на улице, я сама ее видела у бассейна.

Останавливаюсь, как вкопанная.

– Давай еще разок, а? Ты такая горячая! – Уговаривает мужчина. – По-быстрому.

Это точно голос Антона. Я не могу ошибиться.

И тут же слышу подтверждение своим догадкам:

– Антон! Что ж ты такой голодный? Не дает что ли твоя Анечка?

– С тобой никто не сравнится! – Горячо уверяет ее мой жених.

Буквально полчаса назад он сделал мне предложение, и все гости нас поздравляли, желали долгих лет семейной жизни. А она даже не началась у нас. И никаких долгих лет не получилось. Тридцать минут от силы. И уже все кончено.

Толкаю дверь, из-за которой доносятся голоса. И застываю, пораженная увиденной картиной: верхом на Антоне скачет его бывшая первая любовь. Ее длиннющие белые локоны и серебристое полупрозрачное платье ни с кем не спутаешь.

Сердце ухает в бездну, я не могу поверить в реальность происходящего. Это какой-то дурной сон, который и не думает заканчиваться.

Она оборачивается, видит меня, но вместо того, чтобы отвести взгляд, совершенно нагло рассматривает, ничуть не смущаясь позы, в которой я их застала, и задранного платья, опадающего складками вокруг Антошиных бедер.

– Привет! Хочешь присоединиться? – произносит низким сексуальным голосом.

Антон наконец фокусирует на мне свой взгляд, выглядывает из-за спины блондинки:

– Аня! – чеканит строгим голосом, будто я виновата в чем-то. – Что ты тут делаешь?!

– Искала тебя, – голос сбивается, но я прочищаю горло и отвечаю правду, – и вот… нашла.

Не понимаю, что мне делать: то ли выйти и закрыть за собой дверь то ли устроить скандал с криками и воплями.

Парочка ничуть не смущена. Карина по-прежнему сидит верхом на моем женихе.

– Уступить тебе место? – интересуется у меня.

У меня чуть ли челюсть не падает от такого вопроса. Фу-у-у, ну и похабство. Меня сейчас стошнит. Я обеими ладошками закрываю рот, сдерживая то ли крик, то ли рвотные позывы. Мне так плохо, что я не замечаю ничего вокруг. Тело дрожит крупной дрожью, в одну секунду становится холодно, а в следующую – бросает в жар, чтобы через мгновенье снова погрузиться словно в реку с ледяной водой.

Я молча резко разворачиваюсь и спешу к выходу из дома на дрожащих ногах.

Артем

Если бы у меня был дерьмометр, для измерения уровня этого самого дерьма в моей жизни, то сегодня бы он показывал максимальные значения прямо с утра.

Перед глазами проносится сегодняшний день в мельчайших подробностях:

Утром звонит бывшая и сообщает, что наследство после ее отца достается нашему сыну, но только после того, как он женится.

Дедуля был большой поклонник семьи и семейных ценностей. А до свадьбы наследника, все имущество в управлении бывшей.

Не то, чтобы мне было какое-то до этого всего дело, но зная безалаберную в финансах натуру бывшей, понятно – затянет сынуля с матримониальными планами, то лишится всего.

О чем я ей и сообщаю. А в ответ получаю тираду о том, как я ошибаюсь и что мальчик вот-вот женится.

Что ж, прекрасно! Может тогда он наконец возьмется за ум. Пока же хвастать нечем.

Не выперли его из универа только благодаря моему личному спонсорству. А про работу он слышать даже не хочет.

На уме у наследника только девчонки и гулянки.

Нет, я все понимаю: молодость, секс, веселье. Против секса и сам ничего не имею.

Только однажды я устал от круговорота девиц в нашем доме и запретил сыну их приводить.

В ответ он просто снял квартиру в городе, и в Малинках не появлялся уже полгода.

Признать, отношения у нас не очень.

Жена ушла от меня к другому и уехала с мужем заграницу, когда нашему сыну было восемь. Так что все наше общение с ребенком свелось к телефонным звонкам и моему перечислению денег на счет бывшей.

Правда, когда тому исполнилось восемнадцать, она сообщила, что больше не справляется с ним и отправила его мне «на воспитание».

Вот и считаем: звонок прям с утра от бывшей – три балла на шкале дерьмометра.

В офисе в лифте еду с какой-то юной девчонкой. Молодая и легкая, как сейчас говорят «тонкая и звонкая», влетает стремглав, когда двери лифта почти закрывались, чуть не сносит меня с ног. Так разогналась, что на пороге спотыкается и падает прямо на меня.

Чисто инстинктивно вытягиваю руки, хватаю ее в объятья, удерживая ее от падения.

И тут она поднимает на меня глаза.

А там – туманы.

Серо-сизый цвет глаз, обрамленных пушистыми ресницами в сочетании с перепуганным взглядом. Хороша!

Грудь-двоечка – мой любимый размер, белая нежная кожа, плавные изгибы тела.

Стоило этой ходячей невинности захлопать испуганно глазами, дернуться в моих руках, как захотелось этими самыми руками стиснуть ее покрепче и не выпускать. А лучше всего утащить к себе в постель и не выпускать дня три, ну а дальше – как пойдет.

Но мы же цивилизованные люди.

Я размыкаю объятья, она лепечет:

– Извините, пожалуйста, ­– сильно краснея и поднимаясь на ноги.

Невольно веду взглядом по ее бесконечно длинным ногам на бесконечно длинных шпильках.

– Бывает! – бросаю как можно более равнодушней.

Дежурно улыбаюсь и сам исподтишка рассматриваю ее.

Удивляюсь своей реакции, она ведь даже не особо в моем вкусе. Слишком тонкая, слишком юная, меня интересуют женщины постарше, да и покрупней. Эта совсем пигалица.

Решаю про себя, что пора найти себе кого-то. Три недели без секса – и меня штырит не по-детски от юной девицы в лифте.

Плюс два балла на шкале дерьмометра.

Правда, мое маленькое приключение в лифте быстро забывается под новостями о том, что у нас сорвался крупный проект, по которому мы вели переговоры полгода.

И это третья причина для того, чтоб добавить плюс сто делений дерьмо-метру сегодняшнего дня.

Я просто в бешенстве! Полгода – коту под хвост! Отделы начинают спешно перекладывать вину друг на друга. Секретарша ходит на цыпочках, в приемной шепчутся руководители департаментов, и все как один боятся зайти в мой кабинет. Как будто это может спасти их от разбора полетов. Но под мою горячую руку никто не хочет попадаться.

Ненадолго от рабочих проблем отвлекает звонок друга.

– Артемыч! С днюхой тебя, старик! Сорок два! Ты стар, ты супер стар! – ржет Иван. ­–

бабу тебе надо, Арверин! А пока ты ее ищешь, я тебе стриптизершу заказал! Вдруг это твоя судьба?

В этом весь Иван, сколько дружим с ним, все у него какие-то приколы. Но так даже веселей, уж точно лучше, чем если бутылку коньяка бы мне подарил.

– Давай, увидимся в ресторане! – посмеиваясь, напоминаю другу о праздновании своего дня рождения сегодня вечером.

– Не могу, старик! Вчера пришлось срочно вылететь в Гонконг, мои там не справляются, так что сорян! Но через месяц – обязательно! – обещает он.

На моем дерьмометре добавляется еще с десяток делений.

Похоже, с празднованием меня ждет облом. Не то чтоб я любитель отмечать, но с Иваном сто лет не виделись, оба заняты вечно работой. Забились, что встретимся на мою днюху, но вот снова облом.

Какой-то день обломов у меня.

Едва нажимаю на «Завершить» после нашего разговора, как в дверь стучат.

И вуаля, вот так сюрприз!

В кабинет заглядывает та девочка из лифта с глазами олененка-Бэмби. Глаза ее расширяются, голос дрожит:

– Здравствуйте, Артем Леонидович! Я Аня. Мне сказали, что у вас сегодня день рождения?

Деления на дерьмометре падают вниз, обозначая, что в жизни наступает и белая полоса. Член приветственно дергается вверх. Это что за заклинательница змей такая?

– Заходи! – киваю ей властно, решая, что это и есть подарок Ивана, просто девочка, видимо, где-то заблудилась, а то времени уже много прошло с нашей поездки в лифте.

Поворачиваю ключ в замке под испуганным взглядом огромных глаз.

Отыгрывает девочка на все сто! Но это мне нравится. Так даже больше заводит. Поиграем, если ты так хочешь.

– Артем Леонидович, я от коллектива пришла поздравить! – лепечет, хлопая глазищами.

Сует мне в руки конверт и букет цветов.

Не слушаю, машинально забираю все из ее рук и бросаю на стол.

– Поздравить это хорошо! ­– смотрю ей в глаза.

С этими словами подхватываю этот нежный подаренный мне цветочек и усаживаю на стол, удобно вклиниваюсь к ней поближе между ее разведенными ногами. Надежно фиксирую голову и впиваюсь поцелуем.

Гулять так гулять. Не зря я на нее в лифте отреагировал. Чувствовал – Моя!

Отвлекусь от негатива, выплесну напряжение.

Но эта фарфоровая кукла застывает в моих руках, не отвечает на поцелуй. Отрываюсь от нее. Успеваю перехватить руку, летящую влепить мне пощечину. Неженка какая, подумаешь. Ну перепутал стриптизершу с эскортницей, не велика разница.

– Перегнул палку, да?

Не может вымолвить слова, только кивает молча, не сводя с меня глаз.

Смотрит завороженно как на хищника, готового в любой момент напасть.

– Ладно, прости, – с трудом отступаю от нее на полшага, – давай тогда сама делай то, что должна: раздевайся!

Артем
Глохну на секунду от прилетевшей пощечины. Смотрю удивленно на эту пигалицу, сидящую на моем столе. Если б стояла рядом, фиг бы дотянулась до моего лица.

Ну и замашки!

Тру затылок. Мне нужна перезагрузка. Не припомню, чтоб в стриппластику входило рукоприкладство к благодарным зрителям.

Или это за поцелуй? Вроде ей понравилось. Отвечать не отвечала, но замерла в моих руках, и смотрит расширенными зрачками, не мигая, тяжело дышит.

– Как тебя? Аня? Танец-то будет?

– К-к-какой танец, Артем Леонидович? Меня Лера попросила вас поздравить.

– Лера? – морщу лоб, пытаясь переварить полученную информацию. – Мне тебя Иван подарил! – настаиваю на своем.

Мотает головой:

– Нет. Меня Лера, специалист по развитию персонала, попросила. Все к вам боялись заходить, а Лера вообще беременная, ей нельзя волноваться! Я вам цветы принесла и подарок.

Мне перестает нравится такой расклад. Не даю ей спрыгнуть со стола, хоть она и планирует. Залипаю на круглые коленки.

Набираю Ивана.

Хмуря брови выслушиваю этого несостоявшегося дарителя:

– Да не, друг, ты что? Кто тебе с утра в офис то поедет? Шутишь что ли? Я в рестик заказал, на вечер. Сюрприз, приватный танец. Тебя порадует… – друг делает паузу, роется в телефоне, находит имя и сообщает его мне: – Сабрина.

Даю своей временной пленнице аккуратно дотянуться ногами до пола и тихонечко соскользнуть с моего стола.

– Кхм. Извини! – в упор смотрю на желанную девочку.

Она не эскорт и не стриптизерша. Как я сразу то не заметил? Слишком краснеет, слишком невинно выглядит.

– Бывает, – возвращает она мне мою утреннюю фразу, натянуто улыбаясь.

– Спасибо за подарок коллективу! – спохватываюсь и благодарю.

– Ну, я пойду? – робко интересуется, заглядывает в глаза.

Вот повезет же кому-то, достанется такая нежная красотка. Впрочем, я не о том думаю.

Нарочито небрежно бросаю:

– Да, можешь идти работать.

Она мигом скрывается за дверью.

Деления дерьмометра добавляют с десяток пунктов. Вообще-то я был бы рад, чтоб она оказалась стриптизершей.

Точней, я ее уже раздел мысленно и пару раз трахнул. Первый раз – еще в лифте.

Усилием воли возвращаю мыслительную деятельность в рабочее русло. Попутно напоминая себе, что мне сорок два сегодня, а девушка, которую я только что прилично напугал, моложе вдвое.

Мой возрастной ценз – женщины тридцати или лучше тридцати пяти лет. Аня эта до него не дотягивает, да и по внешности не мой типаж. И по поведению тоже – напоминаю себе.

Приходится воскрешать в памяти какие же женщины нравятся, мысленно прокручиваю галерею последних своих пассий.

Прихожу к выводу, что яркие, броско накрашенные и одетые.

Куклы с витрины, – подвожу женские типажи, побывавшие в моей постели за последний год, к общему знаменателю.

На куклу Аня не похожа от слова совершенно.

Надо выбросить ее из головы.

Дальше день закручивается обычной спиралью, за исключением вечернего ресторана в честь моего дня рождения.

Хорошо посидели с друзьями, жаль Иван не смог. Но Сабрина, подаренная им, пришла и станцевала, как и было обещано.
Я оценил ее пластику и старания, я также минимум одежды демонстрирующий хорошую спортивную фигуру, но вот только что-то не то.

Когда она уселась ко мне на колени, развязано двигая бедрами в имитирующих движениях, понял, что «не то» – это со мной не то: в брюках ничего не отозвалось. Просмотрел выступление на автомате, отметил гибкость танцовщицы. Все.

Мысленно сравнил ее с Аней на моем столе, тут же понял, что зря это сделал. Член приветственно дернулся, Сабрина приняла это на свой счет, задвигалась активней.

Ссадил ее с колен под ржач друзей:

– Темыч! Да ты не стесняйся, все свои!

Отвлекся на телефон, на который пришло сообщение от Ивана:

– Ну что? Как она?

– Норм. – печатаю в ответ

– Норм??? Да она лучшая вообще! Походу, мы тебя теряем. Старость пришла?

Хорошо посидели с друзьями, домой возвращаюсь ближе к полуночи на пассажирском кресле своего Мерса.

Взгляд цепляется за светлое платье, маячащие впереди. Странно. Поселок у нас небольшой. Ночами босые девушки не ходят. Обычно, не ходят.

Но она явно не плод моего воображения. И что-то еще неуловимо цепляет в ней, не пойму что.

– Притормози-ка немного! – бросаю короткий приказ водителю.

Тот жмет на тормоз, машина снижает ход, опускаю стекло, обращаясь к незнакомке:

– Девушка, все в порядке? Помощь нужна?

Не оборачивается, молчит, шагает не сбавляя темпа. Активно мотает головой из стороны в сторону.

– Потихоньку езжай! – говорю водителю.

Машина медленно обгоняет девушку, я оглядываюсь на нее, пытаясь понять, что дергает за ниточки в ней.

И узнаю свое сегодняшнее приключение. Оно, оказывается, и не думает заканчиваться.

По дороге идет Аня. Босая. Туфли держит в руках. Она топает в том самом платье, что я сегодня уже задирал, усаживая ее на свой стол.

Молча жестом показываю водителю, чтоб дорогу ей перегородил. Он тут же выполняет.

Быстро выхожу из машины, распахивая дверь:

– Аня! вот так встреча! Давай в машину, подвезу! Я как начальник обязан заботиться о подчиненных.

Несу всякую ерунду, не спуская с нее глаз, внимательно рассматриваю.

Поднимает на меня заплаканное лицо и потрясенно смотрит.

– Давай в машину! – рукой мягко подталкиваю ее по направлению к салону.

Она делает первый шаг машинально и тут же останавливается в нерешительности.

– Давай, давай! – поторапливаю ее, – лезь уже!

Послушно забирается в салон. Забираюсь на заднее сиденье за ней следом.

– Куда едем? – коротко спрашиваю.

– Не знаю, – выдает эта пигалица, – мне некуда сегодня.

­– Ладно, тогда давай ко мне сейчас, завтра разберемся!

Похоже, я все-таки хорошо себя вел весь год и заслужил подарок, который от меня никуда не уйдет.

Третий раз за день судьба подбрасывает его. Сейчас я его разверну и наслажусь наконец-то!

Открываю глаза и, ничего не понимая, озираюсь. Где я?

Большая комната, сквозь плотные шторы по краям пробивается яркий солнечный свет.

Я лежу на огромной постели на темно-бордовом белье. Гладкие простыни холодят кожу.

Глаза расширяются. Яркой вспышкой в голове возникают воспоминания вчерашнего дня.

Мамочки, во что я вляпалась?

Сначала сбежала от жениха после нашей помолвки, продлившейся примерно тридцать минут. Я не могла больше оставаться на этой пьяной вечеринке после того, как застукала своего парня с его бывшей. Он изменил мне почти сразу же после того, как объявил, что мы женимся.

Прокручиваю в голове воспоминания вечера с того момента, как я шла по дороге. Мозг восстанавливает картинку.

Я иду по дороге, но понятия не имею, куда мне идти. Телефон разрядился, и я не могу вызвать такси, да и куда мне его вызывать? В квартиру Антона?

Через десять минут ходьбы ноги просто отваливаются после целого дня на каблуках, и я решаю снять туфли.

Мне уже все равно, что чулки порвутся. Разницы нет. Мысли о завтрашнем дне пугают, да и сегодня мне негде ночевать.

Решаю, что с утра пораньше отправлюсь в общежитие. Возможно, мне найдется комната?

О том, где мне зарядить телефон, предпочитаю не думать.

Но я ни за что не вернусь в этот проклятый дом, на пьяную вечеринку мажоров.

Где были мои глаза? Почему я не видела, какой Антон самовлюбленный и эгоистичный? Ему нет дела до меня. Он даже не пытался меня остановить, когда я убегала в слезах.

Мои мысли прерывает шелест шин по дороге, я невольно ускоряюсь, но конечно же, сбежать от машины не получается. В голове рождается глупая надежда, что, может быть, это Антон ищет меня, колесит по поселку.

Сама себя одергиваю, что лучше бы ему пьяным за руль не садится, да и голос из салона притормозившей машины, на голос моего жениха совсем не похож.

Решаю никак на него не реагировать, только машина вдруг преграждает мне путь, почти утыкаясь капотом в высокую зеленую изгородь.

Сердце пропускает удар и тут же пускается вскачь, когда я понимаю, что пассажир в этой машине – это мой шеф, Артем Леонидович Арверин.

Убеждать он умеет! В голосе сквозят командные нотки, отказать ему очень сложно. Особенно ночью на пустынной дороге.

Тем более, когда мне некуда идти.

Тем более, когда я пьяна после коктейлей, влитых в меня моим женихом и его другом.

И тем более, когда я разбита предательством на своей помолвке.

Забираюсь в машину. За мной следом на заднее сиденье протискивается шеф, почти полностью занимая все пространство и заполняя своим парфюмом весь воздух.

Как можно незаметней втягиваю такой притягательный запах. Странным делом это отвлекает меня и успокаивает. Делаю еще один вдох, как сигаретой затягиваюсь запахом малознакомого мужчины.

Сама себе бы дала, наверное, оплеуху, но я сейчас я пьяна. Обещаю себе завтра устроить разбор за то, что села в машину. Но сейчас я чувствую себя в безопасности гораздо больше, чем на вечеринке, и тем более, на пустой дороге.

Невпопад отвечаю на вопросы Артема. Пытаюсь натянуть туфли, но ноги распухли от целого дня на каблуках, и мои лодочки никак не хотят надеваться.

Поэтому выходить и идти до дома босса я планирую босиком. Уже ступаю на землю, как он тут же оказывается рядом, грозно спрашивает:

– Куда босиком? Стоять!

Послушно замираю столбиком.

И в ту же минуту мир опасно качается назад и переворачивается. Мне требуется целых два удара моего частящего пульса, чтоб осознать, что Артем меня просто подхватил на руки и несет к дому.

А я вынуждена обвить его шею одной рукой. Во второй я по-прежнему держу свои туфли.

Осматриваю окрестности. На переднем дворе вековые дубы, делающие территорию похожей на поместье. Стриженный газон. И даже работающий в ночи фонтан.

Дом выступает как огромный корабль из-за деревьев.

В голову приходит глупая затея и тут же вырывается словами:

– Я бы намотала на деревья гирлянд, и они бы светились словно в сказке! – мечтательная улыбка растягивает губы.

Босс хмыкает, вглядывается в мое лицо:

­– Сколько тебе лет, девочка? Восемнадцать точно есть? ­– усмехается.

Вижу, как в уголках его глаз собираются лучики-морщинки, на мгновенье меняя выражение сурового лица.

– Есть! – бурчу обиженно, ­– мне почти уже двадцать два! Я просто так сказала, видела такое в кино, мне понравилось.

Молча поднимаемся по ступенькам лестницы к входу в дом.

Аккуратно ставит меня на ноги на крыльце. Щелкает замком, открывая дверь. Властно кладет ладонь мне на поясницу, и подталкивает в дом. Робко вхожу, внезапно понимая, что мы сейчас останемся наедине в огромном доме.

Артем зажигает свет в прихожей. Щурится пару мгновений, давая глазам к нему привыкнуть. И окидывает меня внимательным медленным взглядом. Словно раздевая. Или мне это только кажется? Но краснею удушливой волной, ярко представляя, что он сейчас видит перед собой.

Ноги в разодранных от хождения босиком по улице чулках. Маленькие ступни, вероятно испачканные асфальтом. Стесняюсь и поджимаю пальчики, стараясь выдержать взгляд и не отводить свой. Пораженно наблюдаю, как дергается кадык у стоящего непростительно близко мужчины.

Он поднимает свои глаза выше, оценивая короткое платье. У меня кружится голова от осознания, что я сейчас в огромном доме с малознакомым и очень опасным мужчиной.

И на мне нет трусиков, они остались у Антона.

При воспоминании о женихе заметно ежусь и резко вздыхаю. Артем отрывает взгляд от моих коленок и смотрит в лицо. Правда, недолго. Потому что теперь его взгляд скользит сверху вниз.

– Ты откуда тут взялась? ­– задает вопрос, на который мне совершенно не хочется отвечать.

– Я была на вечеринке.

– Ясно. Это где музыка долбит?

Киваю.

– А чего сбежала?

– Поссорилась с парнем.

– Вот как? У тебя парень есть?

– Уже нет, – вздыхаю

– И как же он тебя отпустил?

Непонимающе смотрю на босса, что он имеет в виду?

– Легко отпустил. Не заметил, что я ушла, был очень занят.

Видимо, горечь в моих словах позволяют Артему сделать какие-то свои выводы, но он улыбается и сообщает довольным тоном:

– Понял.

Легко перемещается еще ближе ко мне, опирается рукой на стену, ловит меня в капкан. Наклоняется ко мне и целует.

Второй раз уже за сегодняшний день.

И я не знаю, то ли алкоголь, то ли желание все забыть или, может быть, желание отомстить, делают со мной странную вещь.

Я застываю на месте, закрываю глаза и отвечаю на поцелуй.

Артем

Ловлю ее в капкан, прижимая телом к стене.

Плющу ее грудь об себя. Приятно.
Целую губы.

Внутри разливается горячей волной предвкушение продолжения вечера: запах возбуждения, стоны, ощущения кожи к коже.

Охрененно.

Член делает стойку на эту самочку, фантомно чувствуя, какая тугая она внутри, и как будет обнимать его еще туже, кончая.

Ощущения практически реальные.

Будто у нас уже все было, и еще будет много раз.

И от этого не хочется спешить.

Хочется медленно раздевать ее. Зацеловывать сантиметр за сантиметром сладкое тело.

Раздвигать молочные бедра, устраиваясь между ними поудобней.

Ласкать ее грудь, чувствуя, как под языком твердеют соски.

Заставить выгибаться, подставляясь под мои руки и губы.

Гладить нежные складочки, почувствовать выступающую влагу.

Не торопиться, дразнить ее бесконечно долго, чтобы она сама начала умолять.

Войти в нее одним плавным толчком. Тягучими движениями начать двигаться внутри…

Давненько у меня такого не было, чтобы я так ярко представлял еще не случившийся секс.

Да вообще никогда не было. По ходу, трехнедельный целибат мне не пошел на пользу. Но ничего, сейчас все исправим.

Целую ее, сам себя убеждая, что сейчас все будет. И не надо фантазировать. Сейчас ВСЕ будет у меня.

В конце концов, у меня день рождения. Мне положен подарок.

Вот именно этот. Нежное и податливое тело девушки в моих руках. Качественный секс и здоровый сон после него. И снова секс при пробуждении. То, что доктор прописал. Хмыкаю про себя. Не зря мы с ней уже третий раз за сегодня случайно сталкиваемся. Мой подарок никуда от меня не уйдет.

Она неуловимо пахнет морем. Втягиваю носом ее запах, откликающийся внутри меня, он разливается по венам, горячит кровь, заставляя еще чаще дышать.

Замкнутый круг: вдыхаю ее запах, дыхание частит, требуя еще больше ее вкуса внутри меня и я глубже дышу…

Целую ее. Нежно раздвигаю губы, глажу своим языком верхнюю губу и нижнюю, выманиваю ее язык.

Она отвечает на поцелуй. Сначала робко. Потом выдыхает в мой рот свои сомнения стоном и отпускает себя.

О да, малыш, мы на одной волне! И твой стон тому подтверждение.

Скоро у нас все будет – обещаю ей мысленно – ты останешься довольна! Я – так точно!

Я уже доволен.

Дерьмовый день, похоже, завершится горячей ночью. И не менее горячим утром.

Глажу руками ее подрагивающую спину, плавный изгиб между бедрами и талией.

А девочка хороша. Тоненькая, а бедра крутые, попа, судя по всему, тоже – лапать и лапать.

Кровь вся отхлынула вниз, к стратегически важному сейчас органу. Тот дергается в нетерпении, с нажимом давит на ширинку, требуя выпустить его уже наконец.

И отдать ему самочку. Немедленно!

Сейчас все будет, друг! Надо только добраться до спальни.

Шпилить ее в прихожей не хочется. Хотя тело требует именно этого: взять прямо сейчас, присвоить.

Она обвивает руками мою шею, доверчиво прижимается. Взгляд совершенно поплывший.

Сука, весь день этого ждал.

Пробираюсь ей ладонью ей под юбку. И охуеваю. Трусов на фиалке нет.

Потрясенно шарю по бедрам рукой.

– Ты без трусов? – я выдаю это вслух. Сам себе даю увесистый подзатыльник. Дебил! На секунду в голове проносится сожаление. Не могу понять. Мне бы радоваться – доступная девочка в моих руках. Но, блять, нет. С ней хочется эксклюзивных прав.

Хмурю брови. Охреневаю от самого себя.

Она вдруг зажимается вся, стискивает с силой бедра, распахивает глаза.

Туман застилавший радужки ее глаз еще секунду назад схлынул, его заменяет ужас, будто она только что осознает, где она и что делает. И с кем.

Ойкает. С силой отрывает мои ладони от себя.

Сипит мне почти в ухо:

– Простите!

Вынуждает увеличить расстояние между нами. Нехотя отрываюсь от нее, отступаю на полшага. Ругаю себя последними словами. На кой черт ляпнул про трусы? Вот было мне дело? Все, теперь наказан, дебил.

– Вы все не так поняли! – шепчет, испуганно глядя в мои глаза.
– Готов еще раз все не так понять, – ухмыляюсь, снова придвигаюсь ближе.

– Я не такая! – выдает эта пигалица, на которой нет трусов.

– Конечно, нет! – убеждаю ее.

Прижимаю к себе покрепче. Наклоняюсь, нежно целую раз, другой, третий около уха

– Тебе понравится! – обещаю хрипло, – гарантирую.

Но она больше не откликается, застыла испуганным зверьком.

Срывающимся голосом произносит:

– П-п-пожалуйста, не надо! Пожалуйста…

Приходится отстраниться. Я, конечно, знал, что она будет умолять, но как-то рассчитывал, что о другом.

Смотрю на нее, как она быстро хлопает ресницами, смаргивая выступающие слезы.

Ну заебись!

Ревущих баб я еще не трахал.

День рождения, бля! На тысячу просто по сто-балльной шкале дерьмометра. И подарок в виде болезненного стояка.