ИЗМЕНА. Прощение не купишь

- Алиса Валерьевна, сейчас туда нельзя, - задерживает меня на входе молоденькая секретарша мужа. – Там очень важное совещание, и Руслан Игнатьевич просил никого не впускать.

- Хорошо, я подожду, - я без сил опускаюсь на диван и снимаю с уставших ног узкие лодочки. – Лиза, сделай мне пожалуйста кофе, будь добра.

Секретарша мило улыбается и быстро приносит мне белую керамическую чашку с ароматным напитком.

- Сливки добавить, - уточняет она, вежливо улыбаясь, но я отказываюсь и глотаю обжигающую чёрную горечь.

На душе скверно. Два часа назад позвонил юрист отца и объявил о его смерти. Как обухом по голове. До сих пор в висках пульсируют его слова: «Валерия Николаевича с нами больше нет, примите мои соболезнования, Алиса Валерьевна, похороны завтра».

Как? Он же ещё совсем молодой! Почему этот злосчастный тромб оторвался именно сейчас?

В кабинете Руслана раздается игривый женский вскрик.

Я поднимаю глаза на Лизу, но она быстро отводит взгляд и делает вид, что занята бумагами. Она тоже это слышала, мне не показалось.

Обуваюсь, поднимаюсь с дивана, подкатывающая к горлу злость придаёт мне сил.

- Алиса Валерьевна, он меня уволит, пожалуйста, не ходите туда, - умоляюще шепчет секретарша, но я стреляю в неё таким гневным взглядом, что она замирает на месте и, хлопая своими пушистыми ресницами, просто провожает меня взглядом до дверей в кабинет своего шефа.

Нажимаю ручку, толкаю дверь из плотного дерева, делаю шаг в кабинет.

- Лиза, я же просил…, - его голос обрывается, когда он видит меня, а я до боли закусываю губу от открывшейся моему взору картины.

Раскрасневшаяся рыжая девка лежит на столе Руслана, бесстыдно оголив свою грудь в расстёгнутой прорези блузки.

- Алиса? - Руслан отпускает запястья рыжей, которые он до этого крепко прижимал к столешнице и медленным осторожным шагом начинает двигаться ко мне. – Что-то случилось? Почему ты здесь?

Он знал, что я сегодня очень плотно спланировала свой день, и точно не должна была оказаться в его офисе. Не должна была, но оказалась. Спасибо, папе, словно оттуда показал мне на предательство любимого человека.

Смотрю на своего красивого мужа, на его безупречное лицо и широкие плечи, узкие бёдра, и краем глаза вижу, как рыжая не спеша слезает со стола и поправляет одежду и растрепавшуюся причёску.

- Брысь отсюда, - поворачивает он голову к рыжей, та обиженно поджимает губки и цокает мимо меня каблучками.

- Рус, - протяжным голоском проявляется она уже в дверях кабинета, - такси хоть вызовешь?

- Быстро ушла! – кричит он на неё, а сам уже рядом, берёт меня за руку, заглядывает в глаза.

Такой родной. Был. Был буквально до того момента, как я вошла сюда. До той секунды, когда я увидела его лицо, зависшее над декольте этой рыжей козы. Он хотел её. Более того, он бы её взял, если бы я не нарушила эту идиллию своим неожиданным появлением.

- Ты бледная, очень бледная, как ты себя чувствуешь?

Притворная забота? Пытается загладить свою вину? Тянет меня к большому кожаному дивану возле окна. Сколько раз на этом диване стонала в экстазе та рыжая девка? А может не только она? Может он меняет их как перчатки, пока я доверчиво пользуюсь теми благами, которыми он меня балует.

- Мерзко, - одним словом выплёвываю я свою обиду, пытаясь донести до него всё то, что сейчас бушует в моей душе. – Я чувствую себя полной дурой, которой ты сейчас начнёшь втирать нелепые объяснения. Кстати, можешь не стараться, я всё прекрасно поняла.

- Не пори горячку, - Руслан выпускает мои руки, когда я с ненавистью в глазах выдёргиваю их из его крепких пальцев. – Давай поговорим спокойно, - в его голосе лёденящий холод.

- Не о чем разговаривать, Рус, - сокращая его имя, я передразниваю только что покинувшую кабинет девчонку, и он это понимает.

- Всё совсем не так, как ты думаешь, это был мой деловой партнёр, да, я перегнул немного, но у нас ничего не было, ты сама видела.

- Видела? Да, я видела достаточно, чтобы понимать, что бы было, зайди я позже на пять минут. Кого ты обманываешь? Или ты действительно считаешь меня полной дурой? Так? Отвечай! – изо всех сил бью его ладонью в грудь, вкладывая в этот удар всю боль, что накопилась внутри меня.

Он делает шаг назад, и я теряя равновесие, падаю прямо к нему в объятия.

- Алиса, спокойно, я люблю только тебя, ты моя жена и единственная женщина с которой я делю постель, сейчас я говорю правду, верь мне, - он гладит меня по спине, крепко прижимая к своей груди, пытается успокоить.

- Я единственная, с кем ты делишь постель, а вот офисный стол ты делишь с другими, - упираюсь ладонями ему в грудь, стараюсь освободиться, но он не даёт мне и пошевелиться.

- Это неправда, то что ты сейчас здесь увидела – глупое недоразумение, давай просто про него забудем, сделаем вид, что ты только что вошла, и я сразу направился к тебе, с любовью обняв свою самую красивую жену.

- Ты дурак? – поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх. – Всё, отпусти, не могу больше…

Тяжело дышу, на глазах пелена слёз, ещё мгновение и горячие ручьи прольются по моим щекам.

Он отпускает, но идти нет сил, тяжёлая боль утраты родителя, перемешанная с предательством любимого мужа, давит так сильно, что я опускаюсь на стоящий рядом диван, закрываю глаза ладонями и отпускаю себя.

Не могу больше терпеть, не могу! Пусть видит, не буду скрываться, мне можно, я за этим и шла, я хотела выплакать своё горе с родным человеком, думала, он меня поддержит, а получилось…

- Лиза, принеси воды, - кричит он секретарше и пытается понять, почему я так безудержно рыдаю. – Алис, ну прости меня, да, я дурак, прости. Это был первый и последний раз, я не знаю что на меня нашло, я обещаю тебе, что такого больше никогда не повторится, я клянусь тебе. Клянусь своей жизнью! – горячо произносит он свои запоздалые обещания, а я отнимаю руки от лица и смотрю на него долгим, наполненным болью взглядом.

- Папа умер, - наконец произношу я то, зачем и пришла сюда. – Вчера у него оторвался тромб, спасти не смогли, завтра похороны.

- Чёрт! – он вскакивает с дивана, наконец, понимая, как мне сейчас больно, и тут же возвращается, сгребая в охапку и прижимая к себе так сильно, что мне нечем дышать.

- Прости, малыш, прости… - сейчас эти слова звучат действительно искренне.

Но мне уже не важно, мне хочется только одного: уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. В голове медленно складываются в едино рассыпанные от удара судьбы пазлы, и я начинаю видеть путь, которым пойду дальше. Руслана на этом пути нет. Совсем нет. Никогда.

- Мне нужно идти, - мягко отстраняюсь я, и он отпускает. – Прощай.

- Алис, я отвезу тебя домой, подожди, - возвращается к своему столу, хватает мобильник и идёт к выходу вслед за мной.

Пусть, пусть отвезёт, за рулём я сейчас ехать точно не смогу, ощущаю себя безвольной тряпочкой, мне нужна передышка, сразу столько боли – это жестоко.

Сажусь на пассажирское рядом с мужем, понимаю, что быстро он из моей жизни не исчезнет. Впереди похороны, и там он точно должен присутствовать, хотя бы как совладелец бизнеса моего отца. Смиряюсь с этой мыслью, выдыхаю и стараюсь просто смотреть в окно и ни о чём не думать.

Руслан тоже молчит, и я ему сейчас за это даже благодарна. Выяснять отношения больше не хочется. Сейчас будет столько хлопот, что не до личной жизни.

- Алис, - он поворачивает ко мне голову и глушит мотор, припарковавшись возле нашего дома. – Что будем делать?

Мне хочется его послать, но понимаю, что он сейчас не о нас и его гнусном поступке, а об отце и его похоронах.

- Виталик уже купил нам билеты, завтра в четыре утра самолёт, я лечу, а ты сам решай, - эти слова я словно выдавливаю из своей груди, так сложно сохранять спокойствие.

- Конечно, я полечу, я полечу с тобой вместе и буду поддерживать тебя, - он хочет взять меня за руку, чтобы показать серьёзность своих намерений, но мне противно.

- Поддержал уже, спасибо, меня от твоей поддержки тошнит, открой уже, - я отодвигаюсь на самый край сидения, дёргая за ручку двери, а он всё тянет, не выпускает меня.

- Я не знал, что твой отец…, - он словно давится этой фразой, не договаривая её до конца.

- А если бы знал, то, конечно же, не полез бы на эту рыжую, - передразниваю его с максимально скептическим выражением лица. – Ты бы её приберёг на потом, когда отправил меня на лечебный массаж или ещё куда. Руслан, я не глупая, не нужно сейчас пытаться запудрить мне мозги. Я всё прекрасно поняла.

- Да что ты поняла? – срывается он. – Что поняла? Что на моём столе лежала баба, которую я хотел? И что с этого? Она сама меня спровоцировала, у неё цель такая была, специально для этого и явилась, а я мужик, здоровый мужик…

Бьёт ладонями по рулю и снова впивается в меня взглядом.

- Алис, ну прости, сейчас такой момент сложный, давай это забудем, прошу тебя. Нам нужно к Валерию Николаевичу, а не эти дрязги.

«Не смотри ему в глаза, не смотри ему в глаза», - как заклинание твержу я про себя, но справиться с собой не могу и поднимаю взгляд.

Руслан, мой Руслан, мой самый любимый мужчина заглядывает мне в душу умоляющим взглядом. Любит? Любил бы – не пошёл налево. И дело даже не в смерти отца, это всего лишь злосчастное стечение обстоятельств, просто ему со мной удобно, привычно, безпроблемно.

Нашему браку уже почти три года, познакомил нас папа. Вспоминая это, невольно усмехаюсь, а теперь он нас же и развёл. Недолгим было моё счастье.

- Открой двери, - повторяю свою просьбу, но он будто меня не слышит или делает вид, - открой эти чёртовы двери!

Я взрываюсь, чуть не ломаю ручку, бью ладонями по стеклу, прижимаюсь к нему лбом, плачу… Чего он добивается? Чтобы я сейчас ему сказала, что верю и не злюсь? Он не дебил, чтобы ждать от меня такого. Он прекрасно знает мой характер, знает принципы и поведенческие привычки, я не дура, совсем не дура.

- Я сейчас выйду из машины, открою дверь и возьму тебя за руку. Ты не будешь дёргаться и кричать, пока мы идём до квартиры, плакать можно, но не показывай людям свои психи, хорошо?

- Иди к чёрту, - посылаю его шёпотом, не отрывая лба от окна авто, в области возле моего рта стекло покрывается мелкими каплями конденсата, не могу сдержаться и пальцем рисую fuck.

Он делает всё именно так, как и проговорил, обходит машину, открывает мне дверь, подаёт руку и ведёт с паркинга к подъезду. Как примерный муж, как настоящая надежда и опора, поддерживая под локоть и открывая предо мной двери. Изменщик! Врун! Подлец!

В лифте с нами сосед, знакомый Руслана, интересуется у него, что случилось, Руслан отвечает, и нам выражают соболезнования.

«Засуньте себе в одно место свои соболезнования», - хочется выкрикнуть мне, когда сосед с жалостью смотрит на меня, качает головой и жмет руку мужу.

Я сдерживаюсь, не подаю вида, смотрю на кафель лестничной площадки перед дверью в нашу квартиру и жду, когда Руслан отопрёт замок.

Внутри тишина, сбросив с ног тисками сжимающие мои ступни туфли, я решительно иду в гардеробную, достаю из ниши чемодан, раскрываю молнии и начинаю собирать вещи. Беру много, но всё в чемодан не влезет, поэтому на ходу сортирую, заставляя себя брать только нужное.

- Ты хочешь там немного пожить? – заглядывает ко мне Руслан, опирается на косяк и долго смотрит на мои манипуляции с одеждой.

- Нет, - отвечаю я, злобно стрельнув в него глазами.

- Тогда зачем берёшь так много?

Блин, он сейчас серьёзно ничего не понимает? Он не догоняет того, что я собираюсь от него уходить? Он думает, что мы слетаем в Ставрополь на похороны и, вернувшись сюда, как ни в чём не бывало, будем продолжать семейную жизнь?

- Я беру только самое нужное, остальное ты упакуешь в коробки и пошлёшь мне доставкой. Я больше сюда не вернусь. На развод подадим через Госуслуги.

- Нет, Алис, так дело не пойдёт, я не собираюсь с тобой разводиться из-за этой ерунды. Ты моя жена, и я тебя люблю, ни о каком разводе не может быть и речи!

Отодвигает ногой в сторону чемодан и делает шаг в мою сторону. Гардеробная маленькая, здесь только полки с вещами и полтора квадрата пространства, когда нас здесь двое, становится трудно дышать.

- Не трогай меня, - шиплю на него, когда он тянет руки, чтобы выволочь меня отсюда, но ему это не мешает сделать то, что он и намеревался.

- Сейчас мы будем разговаривать, долго и обстоятельно, чтобы твои мозги наконец-то встали на место, - усаживает он меня на диван в гостиной и придерживает рукой, не давая вскочить и убежать. – Я тебе очень сочувствую, потерять дорогого человека это больно, именно поэтому ты психуешь, именно эта боль заставляет тебя на мне срываться, именно это двигает тебя на безрассудные решения. Алис, развода не будет, это я тебе ответственно заявляю. Мы проводим Валерия Николаевича в последний путь, пробудем там ровно столько, сколько требует ситуация, а потом вместе вернёмся. Ты меня слышишь? Мы вернёмся вместе и будем жить дальше, всё будет как прежде, ничего не изменится. Я буду любить тебя, а ты будешь любить меня.

- Не буду, - злобно произношу я, - не буду я тебя любить, отлюбила своё, больше не буду. И сюда я не вернусь, останусь там, мне с тобой рядом больше не место, можешь рыжую свою звать под бочок. Всё, Руслан, всё! Ты в этом виноват, и отца и мои переживания сюда не вплетай, я вполне могу отделить чувства тоски по папе от презрения к твоему низкому поступку. Не надо думать, что промыванием моих мозгов, ты сможешь вернуть всё на свои места. Ты разрушил, теперь с этим живи. Ненавижу тебя!

Мне хочется изо всех сил треснуть по его холёному лицу, и я, себя не сдерживая, залепляю громкую пощёчину этому мужчине. Вот. Точка.

Он терпит. Не откланяется, не отворачивается, просто, как данность принимает мои беспорядочные удары ладонями, которые я наношу ему снова и снова.

- Хватит, - мягко перехватывает мои ослабшие руки и укладывает их мне на колени. – Перестань, уже достаточно. Тебе лучше?

Смотрю на него сквозь затуманенные от слёз глаза и понимаю, что мне действительно стало немного легче. Вместе с относительным спокойствием, всё моё тело охватила выкачивающая силы безысходность. Так вот как ощущается пустота. Я на физическом уровне чувствую, что от меня ничего не осталось. Не хочется ничего, даже двигаться, даже просто моргать. Была бы моя воля, я и дышать бы перестала.

Больно. Тоска внутри меня выгрызает своими острыми зубьями огромную дыру, которую совсем нечем залепить.

- Принеси, пожалуйста, воды, - тихо шепчу одними губами, но Руслан меня понимает.

Он помогает держать стакан и не даёт его уронить моим трясущимся рукам, ну почему я так расклеилась? Прохладная вода прокатывается маленькими порциями по пищеводу, снимая сухость в горле и одновременно вгоняя меня в состояние оторванности от реальности.

- Пойдём, я помогу тебе прилечь, - протягивает он мне руку, но я отказываюсь, отворачиваюсь от него, ставлю стакан на столик рядом и, обняв двумя руками пушистую диванную подушку, укладываю голову на мягкий подлокотник и подтягиваю ноги к груди.

- Уйди, - закрываю глаза и жду, когда он выполнит и эту мою просьбу.

Руслан сидит ещё пару минут, а потом поднимается с дивана. Я с облегчением выдыхаю. Слежу за его шагами, слышу, как он идёт на кухню, наливает себе воды, пьёт.

Я настолько привыкла к нему, что я сейчас даже с закрытыми глазами вижу, как с каждым новым глотком двигается его кадык на шее. Сейчас он поставит стакан на стол и проведёт обеими руками по волосам, обхватив голову своими крепкими пальцами. Не о том я думаю…

Я вспоминаю тот день, когда нас познакомил папа. Мне было двадцать три, я только закончила свой универ, планировала помогать отцу в его бизнесе. Дела тогда шли не очень хорошо, производство функционировало, а вот сбыт и логистика сильно хромали. Я пыталась на свежих знаниях разобраться в причинах этого, но отец с его опытом решил по-другому.

- Алиса, познакомься, это Руслан Владимирович, мой новый партнёр из Москвы, заключаем долгосрочный договор на поставку, надёжный и положительный во всех направлениях мужчина.

Я тогда смотрела на этого москвича с пренебрежением, а он повёл папин бизнес в гору. Вскоре про трудности мы забыли, на завод покупалось новое оборудование, штат увеличивался, поставки в столицу шли косяком, а Руслан Владимирович стал частым гостем в нашем доме.

Я не сразу подпустила этого холёного мужчину к своему сердцу, долго строила из себя ледяную принцессу, но папа и здесь помог, усадил меня и объяснил, что Руслану доверять можно, и он меня не обидит.

Так и было, почти три года нашего идеального брака, годовщина была бы осенью, теперь вместо неё развод. Как дальше? Больше мой папуля не посадит рядом и не объяснит, как правильно.

Слёз больше нет, я выплакала всё, глаза сухие, веки усталые. Сколько сейчас времени? Ещё день, выезжать из дома нужно ночью, до этого важно собраться. Нужно встать и вернуться к сбору вещей. Не могу. Нет сил. От этой навалившейся усталости дико хочется спать. Подремлю, не опоздаю…

Сквозь наваливающийся сон слышу звонок мобильника Руслана, его голос, слов не разбираю, только приглушённый тембр любимого мужчины, засыпаю…

- Алис, Алиса, просыпайся, пора ехать, - он тихонько трогает моё плечо, и я разлепляю свои веки словно в первый раз оглядывая нашу спальню.

Он перенёс меня с дивана на кровать, раздел и спал рядом?

- Я спал на диване и тебя не трогал, - словно прочитав мои мысли в долгом взгляде на его подушку отвечает Руслан.

- Сколько времени? – хватаю телефон, привычно лежащий на тумбочке, сейчас час ночи.

- У тебя есть двадцать минут на сборы, ты всё успеешь, потом выезжаем, дороги пустые, до аэропорта быстро долетим.

- Почему ты не разбудил меня раньше? – злобно бросаю в его сторону, вылезая из-под одеяла.

Голова кружится. Упираюсь ладонями в кровать, жду, когда карусель в глазах успокоится.

- Тебе плохо? Принести воды? – тут же спешит он ко мне, но я протягиваю руку в останавливающем жесте.

- Не подходи ко мне и больше меня не трогай, никогда меня больше не трогай, понял?

Поднимаюсь, медленно иду к дверям ванной, сейчас плесну холодной водой в лицо, и всё пройдёт. Не доходя до нужной двери, сворачиваю в туалет, где меня просто выворачивает наизнанку.

- Алиса, тебе помочь?

- Нет, - хриплю я и новый спазм в желудке заставляет схватиться обеими руками за кольцо унитаза.

Этого ещё не хватало. Подождав пару тройку минут, я смываю и выхожу из туалета. Он стоит за дверью и смотрит на меня обеспокоенным взглядом. Демонстративно толкаю его плечом, проходя мимо, и на пять минут зависаю в ванной. Становится легче. Желудок успокаивается и больше не бунтует. Отлично.

- Алис, нужно поспешить, самолёт не такси, ждать нас не будет, - пытается он меня поторопить.

- Будить нужно было раньше, - я понимаю, что он, скорее всего, не виноват, я вообще должна была будильник поставить, но я даже не думала, что меня так вырубит. – Где мой чемодан?

Захожу в гардеробную, чтобы дособирать вещи и не нахожу его.

- Я всё собрал, вещи уже в машине, тебе нужно одеться и спуститься вниз. Кофе будешь?

Хватаю с полки хлопковые брюки и тонкий свитер, тут же натягиваю майку и снимаю с плечиков чёрное платье. Почти новое, всего один раз одела, когда ездила на похороны друга отца. Теперь в нём папу буду провожать.

Одетая и с платьем в руках иду к входной двери, где он меня ждёт.

- Есть ещё пара минут на чашку кофе, я тебе сделал, - показывает жестом на кухонный стол, но я отрицательно качаю головой.

- Поехали.

Больше мы не разговариваем до самого аэропорта. Он сосредоточено ведёт машину, а я пытаюсь не заснуть, хотя очень хочется.

Дорогие читатели, знакомьтесь:

это Алиса. Ей 26 лет, оформлена антикризисным менеджеров в компании отца в Ставрополе, но по факту там не работает и живёт с мужем в Москве. Сейчас переживает очень сложный период жизни, когда требуется поддержка родного человека, а опереться не на кого.

А это Руслан, муж Алисы и совладелец бизнеса её отца. 34 года, целеустремлённый мужчина, успешный бизнесмен, владелец нескольких фирм смежного профиля, сильно любящий свою жену, но внезапно оступившийся.

До Ставрополя три часа полёта плюс чистый час ожидания в аэропорту, если исключить регистрации переходы, сдачу багажа. Всеми организационными вопросами занимается Руслан, я просто сижу. Он подходит ко мне, что-то уточнят, снова отходит, потом ведёт в другой зал, приносит воды, пытается меня накормить, разговорить, отвлечь от грустных мыслей, но я на это не введусь.

Мне хочется, чтобы всё это скорее закончилось, я боюсь видеть папу не идущим мне навстречу, а неподвижно лежащим. Я не хочу провожать его и оставаться только с мужем. У меня даже мамы нет, только мачеха. Ни родной сестры, ни брата, никого, что мне потом делать?

- Пойдём, - он снова меня ведёт, на этот раз объявили посадку.

Всё время полёта я сплю или делаю вид, что сплю. Руслан рядом, он постоянно пытается ко мне прикоснуться, но я не позволяю ему этого делать, веду себя как загнанный зверёк, выдёргиваю руки, отодвигаюсь, насколько можно, всячески шиплю на него сквозь зубы.

Он не настаивает, жалеет меня, терпит, хотя раньше он так себя не вёл, мог запросто сорваться и накричать, если его что-то не устраивало. Виноват. Чувствует свою вину. Она на него давит, вот он и подлизывается.

В аэропорту Ставрополя нас ждёт Виталий Сергеевич, юрист фирмы папы и его самый близкий товарищ. Он давным давно правая рука моего отца, сколько себя помню, Виталик, так его обычно звал папа, и так он разрешал называть себя мне, всегда был рядом, всегда появлялся, когда был нужен. Он предупреждал непредвиденные события, как ангел-хранитель оберегал от нападок конкурентов и неожиданных визитов надзорных служб. Он чувствовал, когда нужно остановиться, а когда ускориться, по сути, он был главным управляющим, но не хотел этой должности, скромно носил звание юриста компании и никогда не пытался бравировать своей важностью.

- Привет, ребята, как долетели? Алиска, прими мои соболезнования, - он здоровается с Русланом за руку, крепко стискивает меня в объятиях, выражая свою скорбь по внезапно ушедшему шефу, и я чувствую, что он искренен со мной.

Я чувствую тепло от этого пятидесятилетнего мужчины, доверяюсь ему, обнимаю в ответ и снова плачу в плечо, хотя мне казалось, что плакать я больше не могу.

- Вот ведь как получилось, ты меня прости, что я позвонил только вчера. В день смерти все на нервах были, пытались спасти, я лично врачей в больницу сгонял, бригада реанимации постаралась, но видимо не судьба. Прости, Алис, не уберёг твоего папу, - он грустно вздыхает, и я верю, что всё было именно так, как он рассказывает. – Я не знал, где вы захотите остановиться, поэтому снял на всякий случай номер в отеле, или дома с Маргаритой, она тоже сейчас не в лучшем виде, не знаю, как сделать.

- Спасибо, Виталий, мы разберёмся, - Руслан тянет меня за руку к себе.

- Ну раз так, то говорите, куда вас везти? – уточняет папин друг, и я удивляю его своим ответом.

- Меня домой, а его в отель, беру свой чемодан из рук мужа и качу его в сторону выхода из аэропорта.

Родная земля словно придаёт мне сил, я выросла здесь, провела детство и юность, я здесь своя. Иду и думаю о том, что имел в виду Виталик, когда говорил о моей мачехе, что значит не в лучшем виде? Подавлена? В шоке? Что там не так?

- Вези нас домой к Валерию Николаевичу, а дальше мы сами, - слышу за спиной голос мужа.

- Что-то случилось? – спрашивает у него Виталик, но Руслан не любит панибратства, поэтому разговор обрывается, и они просто идут следом за мной.

На часах только половина восьмого утра, а в Ставрополе уже жарко. Выйдя из аэропорта, мы все ощущаем обнимающее тепло и спешим к машине, где можно спастись в прохладе кондиционера.

До родного дома добираемся достаточно быстро, не смотря на пробки, в центре.

- Я с вами зайду, - как-то нервно предупреждает нас Виталик и спешит первым к дверям моего родительского дома.

Руслан достаёт вещи из багажника, и догоняет меня, хватая крепко за руку. Из дома доносится громкая и совсем не траурная музыка.

- Может здесь подождёте? Я немного её в порядок приведу и выйду к вам? – Виталик оборачивается на нас, не спеша открывать двери, но я с ним не согласна.

- Если она адекватна, то нам нечего осторожничать, - со злостью в голосе говорю я, - а если на фоне смерти отца у неё поехала крыша, то определим её в соответствующее заведение.

На лице мужчины непередаваемая смесь извинений и полного согласия с высказанным мною, он кивает, нервно сглатывает, открывает дверь и делает шаг внутрь. Мы не отстаём, чтобы не пропустить то, от чего он бережно хотел нас оградить.

В нос ударяет очень концентрированный запах ладана, меня тут же мутит, и я отступаю на крыльцо.

- Откройте там окна, я дышать не могу, - прошу мужчин, и они спешат навести в доме относительный порядок.

Через пять минут, после того как на первом этаже раскрывают все окна, я могу зайти внутрь. Запах стал заметно слабее, но всё равно меня тошнит. Музыку Виталик выключил, тёмные шторы на окнах распахнуты, и мы втроём наблюдаем фееричный спуск по лестнице жены моего покойного отца. Она в одном нижнем белье и с бокалом в руках.

- О, Виталя, иди ко мне, родной, утешь бедную вдову Валерика.

Виталик спешит навстречу Маргарите и старается развернуть её в обратный путь на второй этаж.

- Стоять, - орёт она пьяным голосом, - а это у нас кто такой красивый? – замечает она Руслана. – И ты иди ко мне, малыш, втроём гораздо веселее, надо почить память моего покойного муженька, думаю, что он славно повеселится наверху, наблюдая за нами.

Сдержать эту женщину невозможно, она, похоже, не просто пьяна, у неё конкретно помутился рассудок. Я никогда не была в восторге от своей мачехи, но в таком виде вижу её впервые. Она была нормальной женщиной, культурной, вежливой, ни разу не развратной, любила отца, может это так по ней горе бахнуло?

Мои проблемы с изменой мужа плавно отступают на второй план, сейчас перед нами нездоровый человек, жена покойного, а похороны уже через несколько часов. Нужно что-то делать.

- Русечка, ну что ты, как не родной, - танком прёт она, узнавая моего мужа, а я прошу Виталика скорее вызвать врача.

____________________

Виталик (Виталий Сергеевич Сычёв) - 52 года, юрист и внегласный управляющий фирмы отца Алисы. Давний друг семьи и главный помощник во всех делах. Женат, четверо детей, спокойный и рассудительный.

Маргарита Алексеевна Ковтун 52 года, мачеха Алисы, до смерти мужа была культурной, адекватной женщиной, став вдовой, стала вести себя неподобающим ситуации образом. Детей не имеет.

Через примерно полчаса приезжает вызванный Виталиком врач, и с помощью двух мужчин, Маргариту укладывают в кровать и устанавливают ей капельницу. Мы ждём внизу. Разговор особо не клеится.

Пока врач находится с моей мачехой, Виталик рассказывает Руслану последние новости производства. Бизнес поделен на две половины, отец занимался выпуском, Руслан – реализацией. Теперь нужно время, чтобы вступить в права наследования и не забрасывать производство. Пока управление с согласия Руслана берёт на себя Виталий, далее, после оглашения завещания будет созыв собрания собственников и принятие решений исходя из сложившейся ситуации.

Мужчины посматривают на меня, ожидая, что я приму участие в их разговоре. Завещание у отца точно есть, и предполагается, что я будущая владелица бизнеса. Не знаю, радоваться мне этому или нет.

Смотрю на часы, через час ехать в морг. Со второго этажа спускается врач.

- Как она? – поднимается навстречу ему Виталик.

- Вы видели, в каком она была состоянии, при вас колол успокоительное, она проспит несколько часов, ни о каком присутствии на похоронах не может быть и речи. Ей нужен покой.

Провожаем врача, и время начинает бежать словно в два или три раза быстрее. Дорога, морг, процедура прощания, принятие соболезнований у кучи знакомых и незнакомых мне людей, поминки в ресторане. Всё чинно, тихо, и безумно тоскливо. На душе скребуться кошки, совершенно не хочется находиться в куче людей, которым жаль Валения Николаевича, но по сути, они спокойно проживут и без него.

- Хочешь, я отвезу тебя домой, - Руслан замечает, что я очень устала.

- Я не знаю, - отвечаю я, взвешивая, хочу ли я находиться в одном доме с мачехой накаченной успокоительными, и Руслан словно чувствует мои сомнения.

- Я останусь там с тобой, не переживай, спать ляжем в разных комнатах, но бросать на тебя Маргариту, я не хочу. Позволишь?

Такой заботливый и внимательный. Поворачиваю к нему голову и долго с презрением смотрю ему в глаза, но мне приходится согласиться на его предложение.

По приезду домой, мы застаём мачеху всё ещё спящей. Она даже не смогла попрощаться со своим мужем, сама виновата.

Я запираюсь в комнате, которая когда-то была моей девичьей, а потом служила нам с Русланом спальней, в короткие приезды к отцу.

- Алиса, ты спать? – в дверь стучит мой муж, пытаясь открыть.

- Да, я хочу отдохнуть, - отвечаю ему я, ложусь на кровать и прижимаюсь щекой к подушке.

Лежу, грущу, думаю о том, что буду делать дальше. Незаметно для себя засыпаю, а просыпаюсь от грохота, который доносится из коридора.

- Вы не имели права так со мной поступить! – кричит Маргарита на весь дом, видимо поняв, что она пропустила самое важное на сегодня событие.

Слышу приглушённый голос Руслана, пытающегося её утихомирить. Я не могу разобрать его слова и решаю выйти из комнаты.

Через несколько минут я очень жалею о своём решении, получив в свою сторону целый ворох обвинений вперемежку с оскорблениями. Её поведение непонятно. В какие-то моменты у Марго проясняется сознание, она начинает говорить по делу, но спустя мгновения, в неё словно вселяется неадекват. Звоню по телефону врачу, который был здесь недавно, объясняю ситуацию, он предлагает платный стационар, я соглашаюсь.

Вскоре в доме воцаряется покой, мачеху увозят, мы с Русланом остаёмся вдвоём.

- Испугалась? – спрашивает он меня.

- С чего ты взял? – пытаюсь бравиться я, но перед глазами до сих пор стоит перекошенное лицо Маргариты и реальный страх за свою безопасность.

- Я видел твои глаза, когда она швыряла вазы, - он смотрит на меня и медленно приближается.

Боже, как же хочется забыть обо всём и броситься к нему в объятия, прижаться, ощутить его крепкие руки на своих плечах и талии, вдыхать его запах, окунуться в чувство защищённости и расслабиться, перестав себя сдерживать.

Мысленно напоминаю себе увиденную вчера в его офисе картину, и место нежности тут же занимает обида и ненависть. Отворачиваюсь от него и иду к лестнице на второй этаж.

- Подожди, - окрикивает он меня, и я на мгновение останавливаюсь. – Алис, я люблю тебя, правда, люблю. Я вижу, как ты страдаешь, у меня сердце от этого разрывается, разреши мне хоть немного тебе помочь.

- Как, - скрипучий хрип вместо обычного голоса вырывается из моего горла.

- Я поддержу тебя, помогу справиться с этим горем, обниму. Я же чувствую, что тебе это нужно, отодвинь на время назад своё презрение, прими мою заботу, я всё-таки ещё твой муж.

Он думает, что это так просто? Отодвинул назад измену и живёшь, как ни в чём не бывало?

- А если бы я у тебя на глазах поцеловалась с Виталиком и оголила перед ним свою грудь, ты бы смог это на время отодвинуть назад? – смотрю за его реакцией и вижу в глазах зажигающуюся злость.

- Ты была с Виталием? – резко выдохнул он.

- Вот видишь, как тебя легко завести. Ты этого даже не видел. Что там говорить? Такого вообще не может быть в реальной жизни, но ты представил и разозлился. А что было бы, если б увидел такое своими глазами с близкого расстояния?

- Убил бы, - не раздумывая, отвечает он и учащённо дышит, будто сейчас действительно увидел картину моей ему измены.

- У меня схожие чувства внутри, - глотаю я подступающие слёзы.

- Алис, Виталик и какая-то девчонка - это разные вещи!

- Ах вот как? Это уже никакой не деловой партнёр, а просто девчонка, на которую у тебя встал? Сколько таких девчонок прошло через твой кабинет, Тверкаев? Я так понимаю, что твоя секретарша в курсе всей этой вакханалии? Она так умело отводила глаза, будто не раз уже слышала эти ахи и охи. Даже не проси меня, тебя прощать. Ты облажался по полной, а за меня не волнуйся, переживу как-нибудь. Справлюсь.

Снова отворачиваюсь, чтобы не показывать ему бегущие ручьями по щекам слёзы. Иду к лестнице и вцепляюсь обеими руками в перила, голова предательски начинает кружиться. Со вчерашнего дня на одной воде, в горло вообще ничего не лезет. Опускаюсь на ступеньку и сижу, опустив голову и обхватив колени руками, жду, когда отпустит.

- Тебе всё равно придётся со мной контактировать, Алиса. Зная тебя, я уверен на сто процентов, что долю в бизнесе отца ты не продашь на сторону, а значит, мы будем партнёрами. Я тебя так просто не отпущу.

ПРОКАТ скидка 50% на 5 дней "РАЗВОД. Отпусти и забудь" https://litnet.com/shrt/lOPO

‍- Пошёл вон! - шиплю на него вкладывая в эти слова всю свою ярость и ненависть. - Ага, сейчас, - ухмыляется он, - разбежалась. И, толкнув меня плечом, невозмутимо идёт на кухню, открывая холодильник и ища глазами, что бы поесть. Я просто в ступоре от такого его поведения, ни извинений, ни оправданий, ни элементарного “прости”. Грудь выжигает боль, в голове клубится злоба, я, без лишних слов, иду в кладовку и достаю с верхней полки чемодан. - И куда ты пойдёшь? Решила меня напугать? Строишь из себя обиженную? Кто тебе поверит? – кричит он мне из кухни, но я не останавливаюсь. Да, он прав, нашу семью считают идеальной. На людях Лёша сама любезность: любящий муж и заботливый отец. Вот только дома этот фасад сменяется на совершенно другой, о котором знаем только я и Лиза. К чёрту! Терпеть ещё и его измены я точно не буду.

Читать тут: https://litnet.com/shrt/lOgO

- Пошёл к чёрту! – срываюсь я. – Какое право ты имеешь мне такое говорить. Не отпустит он.

Злость на Руслана словно придаёт мне сил, так хочется сделать ему больно, также как он мне, чтобы дыхание перехватило, чтобы в сердце прострел. Хочется, чтобы он прочувствовал, каково это думать, что у тебя с партнёром всё в порядке, полностью доверять ему, любить, нежничать по утрам, страстно проводить ночи, заботиться, покупать бытовые мелочи, зная его вкусы и предпочтения, закрывать глаза, когда он тебя обнимает, замирать от его нежных прикосновений, а потом…

Потом мне становится плохо, я резко встаю, чтобы высказать ему в лицо все свои упрёки, но лучше бы я этого не делала.

*-*-*-*

(от лица Руслана)

- С ней ничего страшного, похоже на переутомление, как питается? – заполнял документы молодой врач, куда я привёз Алису на осмотр. – Раньше были обмороки?

- Вроде нет, - отвечаю я, и сжимаю голову руками, чтобы как-то себя успокоить. – У неё отец умер, похороны сегодня были, да и так, навалилось…

С горечью в горле понимаю, что в «так, навалилось» полностью виноват только я. Если бы не Ольга и её неожиданный визит, если бы не та полупрозрачная блузка и откровенный вырез на груди, если бы я себя сдержал и не придавил её к столу, чтобы успокоить, то ничего бы этого не было.

Ещё и Валерий Николаевич…

Алиске так плохо от потери отца, а я накосячил. Мудак!

- Ваша жена не беременна? – вырывает меня из задумчивости врач своим вопросом.

- Не говорила вроде ничего, - растерянно отвечаю я, а сам в голове прокручиваю события последнего месяца, чтобы припомнить, когда у неё были «эти» дни.

- Кровь на анализ мы взяли, ХГЧ тоже проверим, а так - покой, сбалансированное питание, снизить стресс, насколько это возможно в вашей ситуации, - даёт мне рекомендации доктор, прописывает это на бланке, протягивает мне и отпускает.

Я выхожу в коридор и вижу её сидящей на кресле с уже порозовевшими щеками.

- Пойдём, - протягиваю ей руку, чтобы помочь встать, она не отказывается, видимо ещё не совсем пришла в себя. – Алис, тебе нужно хорошо кушать, отдыхать и не нервничать, - веду её по коридору приёмного отделения к выходу и ловлю на себе ненавидящий взгляд.

Прям ножом по сердцу. Я ж её люблю, она моя родная, самая лучшая девочка, такая нежная, тёплая, сладкая… Так хочу, чтобы хоть на мгновение вернулся её наполненный любовью взгляд, чтобы она мне улыбнулась, чмокнула в губы и шепнула что-то ласковое в ухо. Уже сутки со мной рядом только её тень, не могу, бешусь, и ничего не сделаешь. Она словно ледяная, на любое моё предложение отказ, попытки показать своё раскаяние заворачиваются сразу. Что мне делать?

Идём к такси, сажусь с ней рядом на заднее, едем по городу.

Она отвернулась и равнодушно смотрит в окно, взять её за руку здесь даже не пытаюсь, знаю отдёрнет и заморозит взглядом. Моя ледяная принцесса.

Помню, когда в первый раз увидел её, прям выбешивало это равнодушное высокомерие. Хотелось доказать, что она не такая, какой себя показывает, что ничего в ней особенного нет, спустить с ледяного трона на землю к простым смертным. Но она меня победила. Я таким послушным никогда не был, хвостом за ней вился, добивался, старался поразить, покорить, влезть и растопить её сердечко.

Сколько мне сил и нервов это стоило, зато то, что было потом, я не забуду никогда. Эти распахнутые глаза и манящие губы, ммм…

Наша свадьба была здесь, я забирал её из дома отца и никак не мог поверить, что эта волшебная, хрупкая малышка теперь полностью принадлежит мне. На руках носил, задаривал подарками, обожал, боялся потерять, а потом слегка расслабился.

К хорошему быстро привыкаешь. Нет, Алиска в быту не утонула, переехав со мной в Москву, она вела активный образ жизни, завела подруг, посещала культурные мероприятия, всегда была со мной рядом в нужные моменты. Нас считали идеальной парой. Мы были идеальной парой, до вчерашнего дня…

Чёрт! Что я наделал? Когда успел упустить себя? Потянуло на сладенькое. Придурок.

- Алис, пойдём на кухню, я тебя накормлю, - прошу её, когда мы подъезжаем к дому и входим внутрь.

Кивает. Идёт в просторное помещение и присаживается на диван. Я к холодильнику, лишь бы там было что-нибудь. Слава Богам, в этом доме не бедствуют, нарезаю сёмгу, намазываю тост маслом, доктор сказал, что питаться нужно хорошо. Параллельно включаю чайник и завариваю крепкий чай.

Чувствую себя ровным счётом как тогда, когда она ещё не согласилась стать моей. Волнуюсь, снова бледная, взгляд ничего не выражает и направлен в пол, она даже мельком не взглянула, как я здесь суечусь.

- Держи, - ставлю перед ней на столик большую кружку с чаем и тарелку с бутербродами.

- Спасибо, - безжизненный голос, совсем не похож на голос Алисы, грызу себя изнутри, настраиваясь на долгий марафон, по возвращению её улыбок.

- Алис, может, ты чего-нибудь ещё хочешь? – смотрю, как она берёт булку с маслом, но рыбу отодвигает, странно, знаю, что любит сёмгу.

- Хочу помидор, - морщится от горячего чая и отставляет кружку.

- Сейчас, подожди, - в Ставрополе этого добра навалом, и не какого-то пластмассового вкуса, а настоящего, живого, я такие только здесь ел.

Быстро мою самый красивый мясистый овощ, режу на дольки, несу ей.

- Ммм…

Угодил, фу… Как камень с души, смотрю с каким удовольствием она откусывает и высасывает кисло-сладкий сок. Ты ж моя девочка. Как я тебя люблю.

- Руслан, спасибо за заботу, дальше я сама, - она отставляет тарелку с недоеденными дольками, смотрит мне в глаза холодным взглядом и, по её каменному выражению лица, я понимаю, что она сейчас меня прогоняет.

- Алиса, я не могу тебя бросить здесь одну, а вдруг снова станет плохо.

- Не станет, я себя уже хорошо чувствую, - как подтверждение своим словам, уверенно встаёт и идёт к выходу. – Я не хочу находиться с тобой в одном доме, едь в гостиницу.

Эх, сейчас бы схватить её в охапку, прижать к себе и не отпускать никогда-никогда, но нельзя, знаю, что будет ещё хуже. С ней теперь только медленно, очень медленно. Блин, какой же я дурак.

- Алис, я обещаю, что не буду к тебе приставать, просто я должен быть рядом и должен видеть, что с тобой всё в порядке. Пожалуйста, - испытывающе смотрит на меня, взвешивает, сейчас огласит вердикт, но чувствую, что он будет отрицательным, нужно добавить что-то весомое, от чего она не сможет отказаться. – Я сделаю тебе массаж ступней, - вспоминаю её любимое и с надеждой смотрю в глаза моей малышке.

- Тверкаев, ты дурак, даже не смей ко мне приближаться, - равнодушно бросает мне, разворачивается в сторону лестницы и идёт по ступеням наверх.

Ладно, не выгнала, и то хорошо. Один мяч я отбил. Теперь нужно не терять бдительности.

Сегодня утром приезжал Виталик, сказал, что завещание Валерия Николаевича готово к оглашению, наследника три: Маргарита, Алиса и я.

Каким боком я затесался в этот список, не понимаю: Маргарита - жена, Алиса – дочь, я – зять и совладелец бизнеса, может из-за этого. На оглашении должны присутствовать мы все трое, но Маргарита в стационаре, придётся подождать.

Рассказываю об этом Алисе, а она даже не удостаивает меня взглядом, словно я пустое место, словно ничего для неё не значу. Неужели одна-единственная ошибка способна разрушить в прах наши отношения, я не верю. Ну не может человек одномоментно перестать любить. Просто злится, ничего, я подожду, время лечит.

Еду с Виталиком в больницу к Маргарите, в палате женщина под успокоительными просто сидит в кресле и смотрит в окно.

- Мы назначили ей небольшой курс, который стабилизирует и не вызовет привыкания, пока ещё возникают срывы, но они уже легче и не долгие. Пациентка сейчас не может сама купировать агрессию, мы ей в этом помогаем. Не переживайте, ваш случай не тяжёлый, думаю недели хватит, а потом можно и домой, - отвечает на наши вопросы лечащий врач.

- А как будет после отмены препаратов? Она не начнёт снова вести себя неадекватно? – уточняет Виталий, я просто стою и слушаю.

В принципе я не испытываю к Маргарите никаких тёплых чувств, за что её так любил Валерий Николаевич, я до сих пор не понял, может она была какой-то особенной рядом с ним.

Вспоминаю её выход со второго этажа в день нашего приезда, может она держала бесстыжим и жарким сексом, фигура у неё ничего, даже не смотря на возраст.

- Препараты мы отменяем последовательно и наблюдаем, поэтому нужна неделя. На дом она тоже получит лекарства, которые должна будет принимать более длительный период, но капельницы мы делаем обычно три дня. Так что не переживайте, если возникнет непредвиденное, то оно случится в этих стенах, и мы сможем с этим справиться.

Прощаемся с доктором, идём к машине:

- Что у вас с Алиской, - спрашивает меня Виталик. – Неужели поссорились, похоже она на тебя крепко обижена?

- Ну да, случилось такое, ничего, помиримся, - отвечаю я, не желая посвящать его в подробности.

Виталик хмыкает, будто знает что-то, чего не знаю я.

- Она легко не сдаётся, - продолжил он, - с детства характер показывает, она тебя так просто не простит. Что натворил-то?

- Виталий Сергеевич, соблюдайте субординацию, я не обязан посвящать вас в такие подробности, - да, он меня старше, да, он уже длительное время друг этой семьи и практически её член, но я не обязан перед ним отчитываться.

- Как знаешь, Руслан. Я ведь не просто помочь хотел. Алиска мне, как родная, мы с Валерой обещали друг другу, что в случае непредвиденных обстоятельств детей не бросим. Я её не брошу.

- Кончай уже, она моя жена, и позаботиться о ней моя обязанность, можешь в это даже не лезть.

- Жена, которая гонит от себя мужа, не обнимает и смотрит с ненавистью, это обиженная жена. Обижать Алиску не надо, если она мне пожалуется, я буду вынужден вмешаться, - он выруливает от больнички и едет в сторону дома.

- Виталь, я сейчас не понял, ты что, мне угрожаешь?

- Пока воспринимай это, как дружеский совет. Эту девочку не стоит обижать, за неё есть кому заступиться, - меня прямо взбесило это спокойное утверждение.

Я что, должен за свои отношения с женой перед кем-то отчитываться? Ладно, когда был жив её отец, папа это святое, он свою дочь не бросит, а тут какой-то юрист будет мне соль на рану сыпать.

- Спасибо за совет, думаю, он мне не понадобится, - отрезаю ему в ответ и снова вижу лёгкую ухмылку.

Да пошёл ты, Виталя со своими советами.

В дом входим вместе, хотя я его не приглашал, Алиса встречает нас и ждёт новостей из больницы. Виталик быстро вводит её в курс дела, и её взгляды направленные в сторону этого мужчины вызывают у меня внутри спазмы ярости. Нет, она точно не могла его целовать. Мужику полтинник даже больше, а ей всего двадцать шесть. Приглаживаю волосы обеими руками и пытаюсь вслушаться в разговор, но ревность меня уже охватывает жарким пламенем. Зачем она привела в пример именно этого мужчину. Ненавижу Виталю, хочу выставить его за дверь сейчас же, чтобы духу его больше не было рядом с моей женой.

- Мы не будем ждать, - долетает до меня Алискино «мы», я всё прослушал, встряхиваю головой, отгоняю эмоции, внимательно слушаю.

- Ну, Алис, это как-то не по-человечески, - пытается её образумить Виталик.

- Какая разница, когда она узнает о том, что отец оставил ей в наследство? Виталик, ты же юрист, знаешь, что соблюдение таких формальностей не обязательно. Свяжись, пожалуйста, с папиным нотариусом и скажи ему, что мы готовы к вскрытию завещания, пусть назначает день и время.

Она такая жёсткая сейчас. Прямо скала. Даже Виталику досталось.

- Вы торопитесь уехать? - уточняет мужчина, которого я уже заочно ненавижу.

- Руслан торопится, ему уже сильно пора, только одно держит. А я не хочу, чтобы это завещание мешало его планам на дальнейшую жизнь.

- Я никуда не тороплюсь, - поспешно ляпаю я и ловлю на себе сразу два взгляда: один с жгучей ненавистью от Алисы, второй с снисходительным презрением от Виталия.

- Хорошо, я свяжусь с ним, не переживай. Сегодня, думаю, он вряд ли успеет подготовиться, а на завтра окошко освободит, лично позабочусь об этом, - он в поддерживающем жесте накрывает своей ладонью сцепленные в замок пальцы Алисы, и у меня срывает крышу.

- Не трогай мою жену, - вскакиваю я с дивана и хочу уже его ударить, но между нами встаёт она.

- Тверкаев, держи себя в руках!

(от лица Алисы)

Мне уже легче, первый шок прошёл. Я ненавижу Руслана, бесит его присутствие, хочется, чтобы он исчез из моей жизни навсегда, но понимаю, что случится это не так скоро, как хотелось бы.

Он старается, проявляет заботу, приносит воды, готовит еду, спрашивает о самочувствии. Мне на это плевать. Какое ему дело до моего самочувствия? Он думал о моих чувствах, когда раскладывал на своём рабочем столе эту рыжую сучку? Он вообще в тот момент помнил, что у него есть жена, любимая (как он не перестаёт сейчас повторять) жена…

Козёл.

Интересно, а если бы я тогда не поехала, а просто позвонила? Он трахнул бы её или бросил и поехал ко мне? Действительно, интересно.

Сижу в гостиной и бесцельно скролю ленты соцсетей. Хочется на что-нибудь переключиться, перестать гонять в голове эту измену, отправить Руслана в Москву и выдохнуть. Просто выдохнуть. Пока он рядом, у меня внутри постоянное напряжение.

А вот они и вернулись, к Маргарите ездили. Виталик молодец, как же я ему благодарна. Вроде простой на вид мужик, а как умеет всё разрулить. Сколько они всего вместе с папой прошли.

Он быстро рассказывает мне о лечении, о том, что будет после выписки, успокаивает, с готовностью предлагает свою помощь в любое время, как будто оберегает, защищает от внешнего, пытается в этот трудный момент облегчить мне жизнь, взяв организаторские вопросы на себя.

Руслан сидит, погрузившись в себя, и словно не слышит наш разговор. Я прошу ускорить оглашение завещания, демонстративно показываю Руслану, что ему пора возвращаться к себе в Москву, но он реагирует запоздало и как-то неправильно.

- Не трогай мою жену! – режет мне уши его злобный крик, и я подскакиваю с дивана, чтобы не допустить драки.

- Тверкаев, успокойся, держи себя в руках, - говорю ему холодно, что остужает его пыл, но ярость в глазах не гаснет.

- Алиса, ты моя жена, моя! И я не позволю, чтобы хоть тысячу раз друг вашей семьи распускал свои потные ладошки в твою сторону!

Он что, думает, что Виталик за мной ухаживает? Совсем кукуха поехала? Снисходительно смотрю на него, хочу высмеять этот порыв, но замечаю его взгляд. Не поддельный, настоящий, словно зверь готов защищать меня даже от мнимой опасности. Память подкидывает картинки из прошлого с аналогичными ситуациями, тогда меня это восхищало, кончики пальцев леденели от ощущения власти над этим мужчиной, сердце начинало биться быстрее, внутри разгорался огонь и безудержное влечение.

Что сейчас?

Я потёрла ладони друг об друга, сцепила пальцы в замок и решительно произнесла:

- Руслан, наш брак уже просто формальность, всё закончится гораздо быстрее, чем ты думаешь. И Виталия Сергеевича к нашим разборкам не приплетай, во всём, до чего мы сейчас дошли - виноват исключительно ты. Поэтому имей гордость признать это, извиниться и отойти в сторону.

- Алис, я признаю, вёл себя глупо, недопустимо, я уже тысячу раз перед тобой извинился, но я не могу отойти. Я тебя люблю, я уже не единожды повторял тебе это, повторю ещё, даже в присутствии этого, - он злобно кивает в сторону Виталика. – Я не отойду в сторону, я буду рядом, пока снова не верну тебя, ты должна дать мне шанс, прошу!

Высокий, красивый, мужественный, а всё, что я сейчас к нему ощущаю – это презрение. Он мне противен, не хочу даже смотреть в его сторону.

- Если ты меня всё ещё любишь, как говоришь, – отойди! Отойди, Тверкаев, и оставь меня в покое. Я тебя ненавижу, и любовницу твою ненавижу, и секретаршу, которая мне кофе наливала, вместо того, чтобы сказать сразу, чем ты там в кабинете занимаешься. Ненавижу, понимаешь? Так ненавижу, что готова взять дубину и бить тебя, пока ты не сдохнешь от боли! Ты хоть можешь на секунду представить себе, через что я прошла? Это как ржавый гвоздь в гноящуюся рану. Если бы это было хотя бы не в день, когда я узнала о смерти папы, может в какой другой, любой другой…

Меня начинало трясти. Крупная дрожь по всему телу. Обняв плечи своими руками, я пыталась сдержать её.

- Я не выбирал день, - рычит он мне в ответ, - а если бы мне дали возможность переиграть, то что было, я бы ни за что не сделал этого. Поверь мне, ни за что бы не сделал!

- Но ты уже сделал, - шепчу я, - переиграть такое невозможно. Уйди, прошу тебя по-хорошему, просто уйди и всё. Дай мне побыть одной, без тебя, я сейчас вообще никого не хочу видеть. Пожалуйста, - последние фразы вырываются из моего горла, как жалобное поскуливание.

Я без сил опускаюсь на диван и закрываю лицо руками.

- Пойдём, Руслан, - слышу спокойный голос Виталика.

- Иди куда угодно, - взрывается на него Тверкаев, - я останусь здесь, со своей женой, я не могу бросить её в таком состоянии.

- Ты сам довёл её до этого состояния, не заставляй применять силу, давай просто выйдем и дадим ей побыть одной.

- Ты не понимаешь, ей может стать плохо, она уже падала в обморок, если с ней рядом никого не будет, это может повториться!

- Пойдём, я сказал!

От неожиданности я отнимаю руки от лица и удивлённо смотрю на Виталика, он никогда раньше так себя не вёл.

- Алис, тебе действительно будет легче, если я сейчас уйду, - Руслан ловит мой взгляд и впивается умоляющими глазами.

- Да, мне будет легче, - подтверждаю я.

- Обещай, что позвонишь, если почувствуешь себя нехорошо.

- Обещаю, - выдыхаю я и откидываюсь на спинку дивана, услышав спасительный хлопок входной двери.

Всё. Теперь точно всё. Теперь я одна и больше не впущу его в свою жизнь. Дверь закрыта.

Окидываю взглядом пустую гостиную и холл, и ещё сильнее ощущаю щемящее одиночество внутри. Вот ведь как бывает. Так хотела оттолкнуть, выгнать, убрать с глаз долой, а теперь… Нет я не жалею, я сделала всё правильно, так было нужно, но теперь стало ещё тоскливее.

Пока Руслан находился рядом, я выползала из безысходности с помощью злости на него, я видела его лицо, вспоминала, как он оторвал свой взгляд от груди рыжей, и ненавидела. Теперь его рядом нет и ненавидеть становится сложнее. Теперь я погружаюсь в горе потери отца. Оно не такое острое, как измена, но оно гораздо глубже и высасывает все силы.

Хочу встать и налить себе воды, но тело не слушается. Я словно медленно умираю. Клеточка за клеточкой, последовательно, начиная от груди и расходясь во все стороны. Я понимаю, что это не по-настоящему, чтобы доказать себе, что я живая – шевелю пальцами, двигаю шеей. Всё нормально. Это психосоматика. Это пройдёт. Нужен просто толчок, какая-нибудь мотивация, чтобы жить дальше, настрой.

В кармане вибрирует телефон, и я смотрю на входящий звонок с неизвестного номера. Может отрубить его? Вдруг это снова Руслан. Да нет, вряд ли он, он бы сначала позвонил со своего номера.

Тяну по экрану за зелёную кнопку и подношу гаджет к уху.

- Алиса Валерьевна Тверкаева? – уточняют с той стороны.

- Да, - отвечаю я.

- Это с больницы, вы вчера обращались по поводу обморока. Результаты анализов готовы, мы сейчас отправим вам их на почту, показатели в пределах нормы, кроме одного, повышен ХГЧ, вас нужно записать к гинекологу?

- Стойте! – кричу в трубку, - Куда вы хотите отправить результаты анализов?

- На вашу электронную почту, которую вы указали в договоре, - спокойно отвечает мне администратор.

- Она поменялась, сейчас у меня другая электронная почта, запишите, пожалуйста, - вовремя перехватываю нежелательное письмо Руслану, нечего ему знать о моём состоянии, обойдётся.

- Диктуйте адрес по буквам, - администратор записывает мою личную электронку и, ещё раз предложив запись к гинекологу, вешает трубку.

Я сижу и нервно покусываю губы, смотря в одну точку перед собой. Я знаю, что такое ХГЧ, и в каких случаях он повышается, одного не понимаю, когда это могло случиться?

Мы с Русланом не планировали детей, пока не планировали, он списывал на то, что мы ещё недостаточно крепко стоим на ногах и не успели вдоволь пожить для себя. Я смотрела на знакомых, которые утонули в своём материнстве, и не стремилась к зачатию. Нет, я конечно же была не против малыша, но постоянно возникали какие-то обстоятельства, которые отодвигали мысли о детях на задний план.

И вот произошёл сбой, но я же пила таблетки, как так?

Набираю номер клиники, из которой мне только что звонили и записываюсь на приём. Сама я в этом копаться не буду, пусть врач обстоятельно объяснит, почему так могло произойти, и как поступать мне дальше. Сегодня у них окошек нет, только завтра, записываюсь с утра в надежде на то, что нотариусы так рано не назначают свои приёмы.

Выдыхаю. Пытаюсь успокоиться. Блин, как это сделать? Внутри меня сейчас растёт малыш, это точно ребёнок Руслана, я в отличие от него верная жена, но почему именно сейчас?

В голове хаотично носятся разные мысли: смогу ли я воспитать его одна, как сделать так, чтобы Руслан хотя бы пока ничего не узнал, я не смогу скрывать это вечно, у меня начнёт расти живот, может тоже найти себе прикрытие от нежелательного внимания Тверкаева?

Ладно, это позже, сейчас главное не проболтаться на эмоциях и начинать о себе заботиться, а то снова рухну в обморок, тогда он точно от меня не отстанет, пока не пройду полное обследование. Хотя, что я говорю? В смысле заставит? Я теперь свободная женщина, надо быстрее на развод подавать, как сейчас это делается?

Я заставила себя встать с дивана, и пошла кормить завтраком. С этими нервами, я совсем забывала про приёмы пищи, Руслан старался меня накормить, но мне не хотелось, есть с его рук. Сейчас я понимаю, что кушать нужно в первую очередь для того, кто поселился в моём животике.

Подхожу к холодильнику, придирчиво оглядываю его содержимое взглядом, ищу за что зацепиться и мне снова в глаза лезет большой мясистый помидор. Интересно, помидоры не вредно для беременных? Гуглю, вижу что разрешено, с удовольствием мою и режу себе на тарелке сахарную мякоть. Одними помидорами сыт не будешь, получив гастрономическое удовольствие, ищу, чтобы ещё съесть полезного.

По мере поступления в желудок еды, ко мне возвращаются силы. Даже захотелось что-нибудь поделать. Убираю за собой на кухне и иду во двор. В тени плодовых деревьев свежо и не так палит солнце. Прохожусь по дорожкам, смотрю на клумбы с цветами, ищу шланг или лейку, чтобы всё полить. Папа любил свой сад, а Маргарита любила сажать и ухаживать за разными растениями, в этом они очень гармонировали. Пролив подсохшую землю, беру миску с веранды и набираю самых красивых абрикосов. Рай.

Хорошо, что я решила сюда вернуться, самые полезные фрукты и овощи в своём саду. Помыв абрикосы, иду на задний двор и вижу высокие палки, к которым привязаны кусты томатов, тех самых томатов, которые я только что ела из холодильника.

Спасибо Маргарите, ощущаю в себе укол жалости к своей мачехе. Может, не стоило её в клинику помещать? Может, нужно было поговорить, вместе пережить это горе. Но её поведение было слишком агрессивным. Возможно, я смогу загладить вину, когда она вернётся домой.

Вижу два раскидистых куста с кабачками, и в голове зарождается мысль об овощном рагу. Отставляю недоеденные абрикосы, беру другую миску, нахожу все необходимые мне овощи прямо на грядках. Идеально.

Иду на кухню, настроение немного поднимается, я думаю о том, какой у меня замечательный был отец, мысленно благодарю его за всё, что он дал мне в этой жизни, рассказываю ему о своём неожиданном секретике, вспоминаю прошедшие здесь годы детства и юности, улыбаюсь, на душе становится легче.

Он словно всё ещё здесь, рядом, обнимает и шепчет на ухо: «Всё будет хорошо, Алиска! Ты справишься!»

Я с ним соглашаюсь, конечно, я справлюсь, просто всё в кучу навалилось, просто всё в один день, поэтому так прибило. Но время лечит, а теперь у меня есть тот, ради которого нужно будет не просто справиться, а ещё и пойти вперёд и преодолеть все трудности на своём пути. Я сделаю это!

Погружаюсь в готовку: мою, чищу, режу, пассирую, ловлю носом вкусные запахи, ставлю кастрюлю на маленький огонь, тушить подготовленные овощи. Снова навожу порядок, даже что-то мурлычу себе под нос, думаю о том, кто же у меня родится?

Представляю все эти специфичные хлопоты: коляска, кроватка, ворох белья и одежды, пачки подгузников, соски, бутылочки. В голове полная карусель, радостная карусель, это как маленький островок надежды в том океане боли, в котором я жила последние два дня.

На телефоне пикает смс, вижу оповещение о входящем письме на почту. Сразу открываю свои результаты анализов, пробегаюсь глазами по длинному списку цифр и вижу в конце приписку: показатель ХГЧ соответствует сроку беременности три недели.

Вот это да. Уже три недели он со мной. Три недели внутри меня, а я и не знала. Кладу руки на свой ещё совсем плоский живот и ласково поглаживаю его, будто хочу передать ему, что у нас всё обязательно будет хорошо.