Измена. Путь обмана

— Единственная. Истинная. Любимая… — шептал мужчина, снимая меня с холодного каменного ложа.

Он аккуратно придерживал мою голову, тяжелую из-за сна и последствий ритуала. Мужчина нежно сжимал в своих объятиях, поправляя простое ночное хлопковое платье, прикрывал мои ноги и озябшие плечи, закутывая в теплый меховой плащ. Он шептал, что так рад, что нашел меня, что его благословили сама Богиня и ее супруг, что мы неразрывно связаны. Мы — половинки одного целого. Незнакомец обещал мне заботу, любовь и защиту.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться. Все для тебя. Весь мир положу к твоим ногам, никто не посмеет обидеть тебя. Ты моя единственная, — хриплый полунадрывнй шепот ласкал меня, пока я пыталась понять, как оказалась в этом сыром подвальном помещении, окруженная неизвестными мужчинами в плащах.

Я хотела разогнать дурман и тошноту от очередного перехода, но силы покинули меня. Как тогда, когда я три месяца назад перенеслась в новый магический мир Арингард.

И вот снова я в той же ситуации. Мне страшно и зябко. Я большим пальцем нащупала невидимое кольцо на указательном пальце и выдохнула. Она со мной. Значит, с остальным мы справимся, где бы я не оказалась вновь.

Вдруг мир закружился, и мужчина поднял меня с ложа. Я издала стон, чувствуя голыми стопами ледяной каменный пол, а пальцы ног невольно поджались. Только я хотела сказать, что холодно и недалеко до цистита, но новый приступ дурноты подкатил к горлу. Я увидела, как черноволосый мужчина с острыми, словно лезвие, высокими скулами обеспокоенно посмотрел в мое лицо. Его желтые и хищные глаза внимательно осмотрели меня. Он поправил на мне плащ, запахнув его еще сильнее. Затем незнакомец поджал узкие сухие губы и нахмурил темные широкие брови. Он был одет так роскошно, что казался в этом сыром каменном «мешке» чужеродным элементом.

Мне было страшно. Кто все эти люди или нелюди? Ведь в этом мире, к моему глубочайшему удивлению, жили и эльфы, и драконы, и оборотни-волки, и демоны.

То, что мужчина не просто человек, а со второй ипостасью, я ощущала всей своей обезвоженной и немагической сущностью. Но его шепот меня успокаивал. Он слегка наклонился, но лишь для того, чтобы подхватить меня на руки и унести прочь из этого странного места. Я из последних сил обхватила его крепкую шею и прижалась к мощной груди, слегка оцарапывая щеку от броши, что держала шелковый изумрудный шейный платок.

А стоило мне вновь почувствовать теплый, гладкий пол под ногами, как незнакомец, не удержавшись, провел носом вдоль моей шеи. Раздув ноздри, он втянул мой запах, зарылся в волосы, придерживая за талию и сжимая в стальных объятиях. Затем подарил мне нежный и тягучий поцелуй.

Я проснулась и вяло улыбнулась. Сон был таким реалистичным, словно это произошло всего пару дней назад, а не полгода назад. Хотя шесть месяцев минуло с тех пор. Я потянулась рукой, провела по шелковой холодной простыни и приоткрыла глаза. Эдмунда не было рядом. Я уснула без него, да так крепко, что даже не слышала его прихода. И вот проснулась в постели одна.

Перевернувшись на спину, я посмотрела в потолок, в расписанный цветами, потом улыбнулась и положила руки на свой пока еще плоский живот. Мое сердце затопила любовь к маленькому комочку счастья, что рос во мне. Три дня назад я призналась в том, что беременна. Лекарь, которого вызвал Эдмунд, подтвердил, что я и так чувствовала. А позавчера мой возлюбленный устроил мне романтический ужин. Мы праздновали замечательную новость: зачатие наследника главы клана черных волков.

Вот и сегодня Эдмунд явно что-то задумал, раз я не застала его в нашей постели. Такого обычно не бывало, и это немного выбивалось из того порядка, к которому я привыкла. Ведь все эти месяцы, что он призвал меня при помощи ритуала, как свою вторую половинку, способную принести ему наследника, он не выпускал меня из постели, был обходителен, всячески доказывая мне свою любовь и преданность. Вечер и утро мы проводили вместе. И только с момента подтверждения моей беременности Эдмунд начал сдерживать свой ненасытный темперамент.

Однако был один момент, который я хотела бы прояснить. Вчера я, переодетая в наряд обычной горожанки, увидела его в стеклянной витрине одной из лучших рестораций столицы с молодой женщиной — ухоженной, изысканной, в дорогом платье и точно знающей какое впечатление она производит на мужчин. Мое сердце тогда замерло, но я не смогла пересилить себя и спросить кто она.

Я понимала, насколько убого буду смотреться среди посетителей ресторации. Эдмунд всегда меня просил не привлекать внимание и, выходя в город, одеваться так, словно я — простая горожанка. У клана было много врагов, которые хотели избавиться от меня, лишив Эдмунда истинной, той, что могла укрепить его власть и родить ему наследника.

Я решила не закатывать некрасивую публичную истерику, а поступить, как взрослая женщина. В конце концов, мне уже двадцать семь. Да и я, пока они обедали и мило разговаривали, не заметила от Эдмунда никаких особых интимных поползновений в ее адрес. Я с трепыхающимся сердцем еще немного постояла и решила вернуться в особняк, и уже дома дождаться супруга и поговорить с ним.

Но беременность сказывалась на мне больше, чем я того хотела бы. Поэтому не смогла его дождаться и уснула, а проснулась уже одна. Внизу зашумели слуги. Видимо, Эдмунд находился в особняке. Я поспешила встать, чтобы позавтракать с ним, а потом зацепила краем глаза часы и охнула.

Впору уже обедать! Почему меня никто не побеспокоил?! Эдмунд наверняка отдал подобное распоряжение. Он вообще очень внимательно относился ко всему, что связано со мной.

С его маниакальной помешанностью на мне, я была очень удивлена, как он разрешал мне гулять в городе. Но я была этому рада. Его любовь казалась нерушимой и всепоглощающей. Никогда не думала, что стану парой оборотню, ведь я всего лишь человечка. Пока что человечка. Эдмунд еще не знает мой маленький секрет. Но думаю, что он будет просто в восторге, когда я наконец-то напитаюсь магией и смогу пробудить свою истинную суть — суть химеры. Той, что может принять любой второй облик, выбрав по духу какое-либо существо. Стоит ли говорить, что пробежаться в облике волчицы в компании черного волка Эдмунда — моя мечта.

Я уже закончила с водными процедурами, переоделась в легкое платье бежевого цвета, слегка расклешенного от талии и спадающего красивыми складками до пола. Руки и грудь были скрыты кружевными вставками черного цвета, причудливой вязью, распускающейся по бежевому шелку. Свои пшеничного цвета волосы я убрала в высокий хвост, оставляя пару прядей свободно спадать, подчеркивая овал своего лица. Затем я надела туфли на каблуке, уже понимая, что скоро не смогу позволить себе подобного. Но сегодня я хотела выглядеть красивой. Я поспешила к своему супругу и уже на лестнице услышала его властный голос. Он отдавал распоряжение о дополнительных столовых приборах.

У нас гости?

Впервые за долгое время к нам кто-то пришел. Эдмунд любил тишину и уединение, поэтому никого не приводил и не приглашал в дом. Мне стало интересно, кто же к нам пожаловал. Ведь последние полгода я была центром внимания моего супруга.

Стоило только спуститься по лестнице и дойти до просторного обеденного зала, как я, распахнув дверь, замерла. Он помогал устроиться за столом молодой женщине с такими же хищными чертами лица, что характеризовали оборотниц.

Хотя я не чувствовала их в полной мере, но по внешним признакам могла догадываться кто передо мной. Высокие скулы, хищный разлет бровей, тонкие алые губы, яркие медовые глаза, впалые щеки, острый нос и вытянутое лицо. Незнакомка притягивала к себе хищной грацией и красотой. Она сняла шляпку и отложила ее на соседнее место. Иссиня-черные кудри рассыпались по плечам бордового бархатного платья.

Но кто она? И почему сидит так близко к моему мужу? Ведь именно с ней я видела его в той ресторации.

— Дорогая, ты спустилась к нам? Как ты себя чувствуешь? — Эдмунд, пододвинув стул гостье, наконец-то оставил ее и поспешил ко мне.

У меня немного отлегло от сердца, особенно, когда горячая ладонь супруга дотронулась до моей руки, а шершавые и чуть обветренные губы коснулись середины ладони. Даже непривычное обращение «дорогая» вместо обычного «любимая» не так расстроило. Хотя сегодня у нас гостья, возможно, поэтому муж так обратился ко мне.

Он помог устроиться мне с левой стороны от себя, и я втянула приторный аромат духов незнакомки. Все же она слишком близко к нам сидела. Ее лицо ничего не выражало, как и лицо моего супруга, на которое я смотрела украдкой, пока перед нами ставили тарелки с аппетитно пахнущим крем-супом.

По гостье и Эдмунду было сложно понять, кем они приходятся друг другу. Я терялась в догадках, и это было невыносимо. Кольцо на моем пальце мгновенно нагрелось. Только этого мне сейчас не хватало, когда и так в душе полный раздрай.

— Ты не представишь нас? — слегка хрипло спросила я.

Незнакомка растянула губы в змеиной улыбке. Не потому, что она была такой стервой, а потому что именно сейчас она больше напоминала не оборотницу, а змею в человечьем обличии. И мне с моей бурной фантазией никак не удавалось найти более подходящего сравнения.

— Конечно. Это леди Лауренсия Розендали, баронесса. Моя давняя знакомая. Я пригласил ее, чтобы она взяла на себя управление особняком и помогла с делами стаи.

— Но… — я чуть было не воскликнула

Как это понимать? Ведь я сама управляла особняком. Да и много ли ума надо: закупать необходимое, исправно платить жалование, следить, как выполняются распоряжения. Для человека с высшим управленческим образованием это было сущей ерундой. Но Эдмунд этого не знал, для него я была бедной сироткой, живущей за городом, в старом доме практически посреди леса, в который когда-то превратился ухоженный парк. Только муж недовольно стрельнул в меня глазами, и слова не успели сорваться с моих губ.

— Ты в положении и должна больше отдыхать. Ни к чему тебе излишние волнения заботы, — сказал он, вроде бы не повышая голоса, но от чего-то спорить расхотелось.

Я знала твердый, а порой тяжелый характер супруга, так как видела, как он общается со слугами или ведет переговоры по артефакту связи, что был наподобие телефона в моем мире. Просто не видела смысла раньше с ним конфликтовать. Да и никогда Эдмунд не был столь категоричен по отношению ко мне. Что это — забота? Такая же удушающая, как и его желание оградить меня от всего света? Не знакомить меня с кланом, родными, друзьями и просить всегда переодеваться в горожанку, когда я собиралась в город?

— Мой клан требует твердой руки. Мне будет спокойнее, зная, что ты дома, и никакие волнения тебя не касаются.

Тем временем баронесса не смотрела на меня или Эдмунда. Казалось, что она полностью поглощена едой. Я не стала ничего спрашивать, ведь женщина была посторонней. Лучше я все выскажу Эдмунду наедине. А сейчас мне пришлось взять серебряную ложку и начать есть крем-суп, о чем очень красноречиво говорил взгляд моего дорогого супруга.

Только вот все разгорающееся теплом мое кольцо не сулило ничего хорошего. По крайней мере, моему отчаянно трепыхающемуся сердцу, полному сомнений.

«Он врет», — бескомпромиссно раздалось в моей голове.

«Он заботится обо мне…» — мысленно и со вздохом простонала я, защищая своего супруга, при этом полностью поглощенной едой.

Тишина в обеденном зале позволяла не слушать и не отвечать на вопросы расположившихся за столом людей, но это не значит, что я могла игнорировать собственную бабушку, душа которой была заключена в родовом кольце-вместилище. Редчайший артефакт нашего рода и созданный великим ученым того времени, моим дедом.

«Он привел в дом женщину!» — не унималась ба.

«Она управляющая и его помощница».

«Ты сама себя слышишь?» — негодовала ба.

«Он мой истинный».

«Это не гарантия, — воспротивилась ба. — Тем более ты человек. Пока…»

«Он мой супруг. Я ему верю», — твердо произнесла я.

«Я чувствую тебя и все твои смятения».

«Вот поэтому на них играешь. Но нет. Я должна ему верить. Тем более по баронессе не скажешь, что их что-то может связывать», — я снова бросила взгляд на невозмутимую женщину.

«Дурочка, он был с ней в ресторации», — не унималась ба, распаляясь все сильнее.

«Это не показатель. Они просто обедали и обсуждали рабочие моменты», — нашлась я.

«Наивное создание! А ты когда в последний раз была в ресторации со своим супругом? Дай-ка вспомню… М-м-м. Никогда, кажется», — я отчетливо чувствовала злость бабушки, а ее замечание против воли резануло по моему сердцу.

Мы и вправду никогда и никуда не выбирались. Мой мир замкнулся на Эдмунде. Моя потерянная душа так отчаянно нуждалась в поддержке, любви и тепле, что этот мужчина заменил мне все в этом мире.

«Эдмунд переживает за меня, а теперь и за ребенка. Вокруг опасно. Он же альфа, а мы его слабость».

«Ему плевать на тебя. Ему нужен только наследник!»

«Это не так! Он любит меня! Я это чувствую!»

«Он не ночевал в вашей постели, когда узнал о твоем положении!»

«Я точно этого не знаю!»

«Это первый звоночек!»

«Прекрати! Он устроил мне романтический ужин, и всю ночь признавался в чувствах!»

«И ты растаяла? А ужин? Как ты его назвала… романтическим? А должен был быть званым. Он должен был тебя представить клану, показать свою пару и мать своего наследника, чтобы все знали, кого они должны оберегать и слушаться. И ты все время забываешь о ритуале, с помощью которого он призвал тебя».

«Да что с ним не так? Почему отчаянное желание мужчины иметь наследника надо расценивать только в негативном ключе?! — я начала уже закипать.

Эдмунд никогда не нравился бабушке. Поэтому она просила сначала меня бежать, а потом, когда поняла, что я не сделаю этого, просто попросила не сообщать ему о том, кто я есть. Тем более мне никто не поверил бы, ведь я пока что человек.

«Каждый захочет присвоить себе ту, что сможет родить вне зависимости от истинности. Ему будет проще избавиться от тебя».

«Что ты такое говоришь? Эдмунд защитит меня».

«Нет».

«Да почему ты не веришь мне?»

«Тебе верю, моя девочка, но не волку. Считай, это интуиция».

«Давай закончим этот разговор. Мне и без того тяжело, как и тебе».

Ба ничего не ответила, а просто пропала. Я знала, как ей сложно давалось любое напоминание о прошлом. Ведь именно из-за того, что она — химера, император, что правил пятьсот лет назад, решил не ждать свою истинную, а приказал убить моего деда ученого и получить наследника — гарантию перехода трона и стабильности в империи. Я уважала ее горе и не собиралась напоминать об этом, потому и согласилась молчать о своей сути, как и о том, что я — землянка. Ведь один секрет был тесно связан с другим.

Когда моя бабушка поняла, что ее любимый мертв, то не пожелала доставаться тирану и убийце. У нее была дочь, которая недавно стала совершеннолетней. Ей пришлось провести ритуал и отправить мою мать в другой немагический мир, где император-дракон не нашел бы юную беглянку. Самой бабушке пришлось выбирать: либо отправиться следом, либо остаться в этом мире, ждать возвращения дочери, быть ей тут поддержкой и опорой.

Рожденное в Арингарде дитя не могло принадлежать другому миру, и тот обязательно вернул бы «чужеродный элемент» обратно, отторгнув его. Поэтому ба решила дождаться дочь здесь. Она заключила свою душу в кольцо, которое рано или поздно должно было позвать ее дочь. Только ба не рассчитывала, что в Арингарде с тех пор минует пятьсот лет (время в мирах течет по-разному), а вместо дочери вернусь я, ее внучка.

Тот император, которого в народе прозвали Свихнувшимся, насколько мне удалось выяснить, поспрашивав на рынке людей, умер четыреста пятьдесят лет назад. Слава местной богине, она так и не наградила его истинной. С тех пор сменилось несколько императоров по совершенно другой линии, и мы обе смогли выдохнуть с облегчением. Нам ничего не угрожало. Однако я по-прежнему была всего лишь человеком, а моя мама оставалась на Земле.

— Дорогая, я думаю, что тебе лучше всего отправиться отдыхать, — Эдмунд вытер свой рот льняной салфеткой, небрежно отбросив ее в сторону.

Лауренсия бросила взгляд из-под опущенных ресниц на Эдмунда и отложила приборы, перестав, наконец-то пилить несчастный кусок говядины на стружку.

— Я не устала, дорогой, — ответила я, изрядно накрученная бабушкой.

— И все же я настаиваю на этом, — Эдмунд был непреклонен и затем встал, помогая баронессе выйти из-за стола. — Леди Розендали, ожидайте меня в кабинете.

Та молча сделала легкий поклон и вышла, так и не посмотрев на меня, а я чуть было не задохнулась. Она знает, где его кабинет? Потому что ее никто не собирался провожать. Эдмунд тем временем подошел ко мне и нетерпеливо протянул руку. Я нервно бросила столовые приборы, и звон металла о фарфор резанул по ушам. Эдмунд скривился, но промолчал. Я сама отодвинула стул и встала.

— Я не устала, Эдмунд. Почему ты заставляешь меня идти в спальню? Кроме того, я решительно против, чтобы нашим особняком занималась баронесса. Я сама неплохо справляюсь с обязанностями.

— Вот именно что неплохо, — с непрошибаемым достоинством ответил он.

— Что? — я запнулась на полуслове, ведь точно знала, что это было не так.

— Что слышала, дорогая. А теперь пройдем. Я провожу тебя до твоей комнаты и советую не спорить со мной, — он подхватил меня под локоть и просто потащил вперед.

Я была поражена его настойчивостью, поэтому молчала в первые мгновения. А потом мы уже вышли в коридор, где то и дело бесшумной поступью ходили слуги. Мне пришлось заткнуться и подавиться возмущениями.

Только на лестнице, ведущей в хозяйское крыло, я позволила себе выдернуть руку из крепкого захвата Эдмунда, что ему явно не понравилось. Его губы поджались, а глаза недовольно сверкнули.

— Мне больно! У меня останутся синяки от твоих пальцев! — я растирала локоть под бешеный стук своего сердца.

Меня впервые напугало поведение моего супруга.

— Я попросил тебя отдохнуть. Что было в этом сложного? Всего лишь быть покорной и услужливой супругой? Разве я о многом прошу в обмен на твою сытую и роскошную жизнь? — Эдмунд пренебрежительно усмехнулся.

А я замерла на верхней ступеньке, глядя на него и не узнавая.

— Ты попрекаешь меня за то, что… у меня ничего нет? — мне было сложно скрыть удивление в своем голосе.

— Ты должна быть благодарной. Вот поэтому я решил напомнить тебе об этом, — а потом он настойчиво развернул меня и практически затащил в нашу комнату.

— Эдмунд!

Но ответить мне было уже некому, так как супруг плотно закрыл дверь. Я ошарашенно смотрела на искусную резьбу, которой было украшено полотно. Ну уж нет! Никто не заткнет меня за пояс и не поставит в угол, как ненужный элемент мебели.

Я решительно открыла дверь, желая позвать Эдмунда, но его и след простыл. Я спустилась вниз, быстрым шагом перебирая ступеньки, и отстукивала каблуками рваный и напряженный ритм. Дойдя до кабинета, я рванула ручку и поняла, что дверь закрыта. Я даже не могла провернуть чертову рукоятку. Затем я прислонилась к деревянному полотну, но оттуда ничего не было слышно. Значит, Эдмунд поставил артефакт-заглушку.

«Он там с ней наедине», — снова появилась бабушка.

«Вижу!»

«Я говорила тебе, что он сволочь», — проворчала она.

«Я не понимаю… его», — удрученно проговорила я.

«Надоела ты ему. Вот что случилось».

«Он любит меня».

«Он любит своего наследника в тебе. Если он, конечно, способен на это чувство!»

«Ты чересчур строга к нему».

«А ты не хочешь многого замечать! — припечатала бабушка. — Уходи отсюда. Незачем тебе подпирать дверь».

«Но…»

«Уходи. Потом поговоришь с ним, когда остынешь».

«Хорошо».

После диалога с бабушкой я направилась на улицу, не желая сидеть в четырех стенах. Добравшись до белоснежной беседки в глубине парка, я села на резную изящную скамейку. Почему-то мне казалось, что этот день станет поворотным в наших отношениях. И от этого осознания мурашки страха побежали по плечам. Я прижала руки к пока еще плоскому животу, желая обрести частичку равновесия.