Измена. Развод. Смерть

Я сижу в кабинете мужа на полу возле его письменного стола и ничего не понимаю. Случайно полезла по ящикам - нужно было два чистых файла для упаковки договоров. Шарила по ящикам и натолкнулась на один из них, закрытый на ключ. Все дело в том, что мы с мужем никогда ничего друг от друга не прячем.  Я даже предположить не могла, что у моего мужа появятся от меня тайны. Хотя замок на том ящике такой простенький, что можно было открыть любой отверткой. Что я и сделала.

Не знаю почему. Даже не предполагала, что полезу. Просто вдруг накрыло такое неприятное чувство, будто в этой жизни я что-то не вижу, чего-то тайного, что происходит прямо на моих глазах, но у меня шоры.

В закрытом ящике лежала папка. Такая толстая черная папка, на ней не было подписей или указателей, что в ней содержится. Никогда не была любопытна, но ее открыла. С титульного листа одного из документов на меня смотрела надпись «Тест  на отцовство по ДНК», а дальше вниз уходили колонки цифр и непонятных символов. Вверху титульного листа было название организации, проводившей тест « ООО Генетическая экспертиза». А дальше шли ещё файлы с экспертизами, и копии свидетельств о рождении.

Это значило только одно, что мой муж не бросил мысль заиметь детей и регулярно ходит налево.

Мы  с мужем не можем иметь детей.

Сначала, в молодые годы, предохранялись, детей не хотелось, самим бы выжить. Потом все не получалось, почти пять лет. И только после пяти лет нас послали на обследование. Выяснили, что у нас с мужем несовместимость на генетическом уровне, выработка антиспермальных антител. То есть от другого мужчины я могу родить, а от него нет. Да и мужу  провели анализ спермограммы,  у него астеноспермия, его сперматозоиды малоподвижны. Нам даже в программе ЭКО отказали, сказав, что для нашего случая – это невозможно.

Сначала я рыдала, бегала по другим клиникам, искала светоча науки, который бы нам смог помочь, даже ездила заграницу консультироваться, но все разводили руками. А один светоч даже намекнул, чтобы я сходила «налево». Я тогда ему чуть морду не расцарапала. Мой муж для меня единственный мужчина на свете.

Когда в последнем месте мне отказали, я впала в депрессию. Мне долго пришлось лечиться, ходить к психологам. И мой муж больше о детях не заикался.

Он всегда говорил мне: Нам и вдвоём хорошо.

Значит не хорошо!

И эта папка прямое доказательство того, что он мне изменяет, пытаясь заделать ребенка на стороне!

Что теперь? Развод?

А как же двадцать лет брака? Собственный бизнес?

Я сидела на полу опустошённая, не зная, что делать дальше, прокручивая в голове нашу совместную жизнь. И не могла вспомнить, когда все так круто изменилось. И что делать дальше?

А дальше суд и развод...

Или нет?

Мне через полгода должно исполниться сорок. Цифра для меня ужасная. И не потому, что эта цифра сорок, а потому, что ничего не достигла я в этой жизни к своим сорока годам. Когда ты подходишь к очередному рубежу, ты анализируешь свою жизнь. А мне даже нечего оценить. У меня нет работы, отсюда нет и карьерных устремлений, у нет детей, семья со Стасом еще то испытание, у меня ничего нет.

Я живу в «золотой клетке».

Да, сейчас многие женщины бы начали возмущаться, а что тут такого. Потому что они так не жили. Это со стороны, кажется здорово, а внутри этого пространства ты замкнута на потребности своего мужа и дома.

Хотя начиналось все хорошо.

Мы с мужем окончили  университеты. Он по специальности  «управление и право»,   я училась в медицинском по специальности «фармация». Поженились ещё будучи студентами, хоть родители и были против столь ранней женитьбы. Нам было всего-то по девятнадцать. Но мы настояли на своем. Пришлось очень трудно, подрабатывали, чтобы снимать комнату. Родители немного помогали, но обеспечивать нас полностью не спешили, думали, что наш брак быстро развалится.  Но мы выстояли. Муж подрабатывал по вечерам сисадмином, а я ночным дежурантом в круглосуточной аптеке.

Выстояли. Хоть валились с ног от усталости. Именно тогда мой муж сказал мне: Встанем на ноги, ты больше никогда работать не будешь.

Так все и получилось. Через пять лет после окончания института у него бизнес пошел в гору,  и он сделал из меня домашнюю клушу.

Мой муж Стасик уже с двадцати лет начал вкладываться в развитие своего бизнеса. Сначала он ремонтировал компы, потом открыл магазин по продаже техники, потом стал завозить запчасти к компам. Сейчас у него есть все. У него открыто два десятка магазинов, столько же, а может и больше, специализированных центров по ремонту, и свой сайт по продаже оборудования. А с некоторых пор он еще и участвует в тендерах на поставку оборудования в госучреждения. Поэтому с деньгами у нас все хорошо.

После института я поработала в аптеке три года. Потом уволилась и больше про работу не заикалась, ведь домашние дела работой не назовешь. Я профессиональная домашняя клуша. Многие женщины мне в ответ скажут, что можно заниматься собой: массаж, СПА, бассейн, косметологические клиники, наконец, спортзал. Но мой муж терпеть не мог, когда его вещи трогали чужие люди. Поэтому я отвечала за стирку и глажку. И постель перестилать должна была только я. А еще готовить ему завтрак, потому что обедал и ужинал он в ресторане, и очень редко дома. Конечно,  у меня были два помощника по хозяйству. Но основную работу всю делала я.

В те часы, которые оставались у меня свободными,  я ходила в бассейн, иногда косметический кабинет, и раз в месяц в парикмахерскую.

Наш огромный дом фактически построила я. Муж нанял архитектора, дизайнера  и строителей и устранился, сгрузив на меня все проблемы.  А я командовала всеми, проверяла работу, дорабатывала дизайн проект. И пока шла два года стройка, я успевала совмещать домашнюю работу и руководила  постройкой нашего дома. Пришлось вникать в разные нюансы и тонкости строительного дела.

Никогда не понимала, зачем нам двоим такой огромный дом. Ведь использовали мы в нем только одну спальню, гостиную и кухню. Иногда, правда, мой муж работал в кабинете, но очень редко. Но остальные   –дцать квадратов просто пустовали. Конечно, там был проведен ремонт, организованы гостевые спальни, кинозал и библиотека, но туда лишь заходила прислуга, что прибирала и наводила марафет. Гости у нас останавливались редко. Родных у нас не осталось. И его и мои родители умерли, ни братьев, ни сестер. И по большому счету такой громадный дом нам не нужен.

Мои подруги восхищаются моим мужем.

Он не красавец. Нет. Как в дамских романах пишут: кубики пресса, брутальная щетина, накаченный, фигуристый. Этот идеал далек от моего Стаса. Он светловолосый, голубоглазый, у него обычное, круглое  лицо, симпатичный, но не смазливый, этого у него не отнять, красивая, мужская  фигура. Правда, к сорока годам начал чуть лысеть, да и за животиком перестал следить. Не то чтобы у него был живот, но так, выпуклость появилась. Иногда он тоже ходит со мной в бассейн, да в тренажерный зал раз или два в неделю. Он не фанат залов брутальных мужчин, не будет до седьмого пота тягать железо и хвастаться перед мужиками весом штанги, которую толкнул. Легкий фитнесс  только для поддержания фигуры.

Меня любит и уважает, а в последнее время, больше уважает.

Но никаких поползновений у Стаса на сторону я не замечала.

Дамочки в его сторону смотрят. На что мне не единожды намекали мои подруги. Некоторые из его сотрудниц  даже пытались прыгнуть к нему в койку, но  были уволены тут же. Мой муж не любит женщин, которые навязываются сами. А мне  Стас постоянно повторяет: Разлучить нас может только смерть.

Я всегда боялась, когда он так говорил, было в этих словах что-то такое…пророческое и страшное.

Да и некогда ему фигней страдать. У него тендеры, поставки, клиенты, поставщики. Он часто бывает в разъездах. А когда возвращается, мы проводим время вместе. Всегда! Вдвоем!

У нас семья и любовь!

Хотя о чем это я? Прошло двадцать лет, нет уже той пылкой страсти, нет того трепетного чувства. Даже секс у нас стал обыденным и по расписанию. Просто Стасу по-другому и не надо. Я пыталась изменить хоть что-нибудь, влить огонь в наши затухающие отношения, добавить романтики, но натолкнулась на его не понимание.

Теперь мы с ним больше друзья, партнеры по бизнесу, чем любовники.

А меня есть две  подруги: Натуся и Веруся. Мы дружим с института, вместе учились, но на разных факультетах.

Натуся заканчивала факультет «управление в сфере  здравоохранения»,  и  после окончания медицинской Академии  «работает» у нас в Министерстве Здравоохранения области. Ну как работает? Делает вид. Ведь ее любимый мужчина там занимает очень высокий пост.  Она у нас профессионально разводит мужиков на деньги. Содержанка. Натусь – красавица, каких мало: высокая, стройная, большая грудь, длинные ноги, длинные черные волосы, лицом и кожей  модель. Она даже до тридцати лет снималась в разных каталогах  и рекламах. Мужики слюной вокруг все закапали. Но она выбирает только избранных, с толстым кошельком, поэтому быстро захомутала какого-то крутого чувака у себя в управлении и его доит. Тот женат, но кто ж откажется от такой шикарной любовницы.

Мы с Веркой ее не осуждаем, у нее мать такая, вот и вырастила дочь *лядью. Мать Натуси прожила так жизнь. Потом нашла себе русского мужика в Англии, вышла за него замуж и уехала к нему. Сейчас живет в Лондоне.

Вера окончила факультет «акушерства и гинекологии», с первых дней работала  в простой, отечественной консультации, она мой лечащий врач. Но к сорока годам Вера уже защитила диссертацию, получила к.м.н., и теперь принимает в крутых частных клиниках и работает в перинатальном центре. К ней в очередь на роды  не возможно записываются.

Так уж получилось, что из всей нашей троицы только у меня нет детей. Натуся родила от какого-то богатого мужика сына, с пеленок его воспитывает ее мать, сейчас сыну десять, и он учится в Англии.

Верка вышла замуж за хирурга Володьку с нашего потока. У них два сына. Старший через год будет поступать, тоже выбрал медицинский.

И только у меня с мужем нет детей.

Я уже внутренне с этим согласилась. Хотя тринадцать лет назад, когда мы выяснили, что не сможем иметь детей, мы стояли перед возможностью развода. Ведь с другими партерами у нас бы все получилось. По крайне мере у меня. Но Стас меня не отпустил.

В тот момент мы были еще очень близки, наши чувства еще горели, и нам обоим было больно.

Вот тогда он и сказал, что так любит меня, что не сможет без меня жить. И ему важнее я, чем наличие детей.

Что изменилось за это время? Почему он меня предал?

А все началось с того, что Стас поехал в очередную командировку. Его фирма опять выиграла тендер, и он уехал подписывать документы.

Именно в этот дурацкий день мне вдруг понадобились пустые файлы. В кабинете мужа всегда были канцтовары. По ящикам огромного стола были разложены пачки бумаги для принтера, записные книжки, ручки, кнопки, скрепки, степлеры и  много прочей ерунды. Это могло лежать годами, так и не быть востребованным, но муж всегда требовал, чтобы дома было все.

И вот мне понадобились два файла вкладыша, надо было упаковать и разместить в папках два договора на страхование моей новой машины ( Стас купил мне очередной внедорожник) и копию документов на машину.

И я полезла в его стол. Каково же было мое удивление, когда я натолкнулась на запертый ящик. А все дело в том, что у нас не было тайн друг от друга. Мы знали пароли от ноутбуков и телефонов  друг друга, мы не заводили  аккаунты в соцсетях, чтобы не выставлять свою жизнь на показ. Между нами  не было секретов. Я всегда знала, где мой муж находится в данный момент, он всегда брал телефон, когда я звонила. Он не прятал от меня переписки, ведь они были по работе. Не уходил в туалет, чтобы с кем-то поговорить. У нас не было тайн.

И вдруг ящик, который заперт от меня на ключ. Может быть,  я  и не стала смотреть содержимое той папки, если она бы лежала в свободном доступе, мало ли какие документы хранит мой муж. Но эта оказалась спрятана.

И тайны жизни моего мужа были извлечены на свет божий.

Я сидела на полу в кабинете, и по моим щекам текли слезы. Он мне соврал. Он соврал, что дети для него не важны, что любит меня и согласен прожить остаток дней без детей. Он соврал, навсегда изменив мне жизнь. Мне сорок скоро, а у меня нет детей. Тогда тринадцать лет назад я могла бы просто уйти. Каждый бы из нас построил свою жизнь с другим человеком и родил бы  детей в другом браке, с другим партнером. У нас у обоих был шанс.

А что теперь? Теперь получается, он хочет детей, но без моего на то участия.

От каких-то левых баб!?

Я в ярости! Вся моя жизнь летит под откос!

Ну, Стас, только вернись домой, я тебе последние  волосенки выщеплю  во всех местах!

Единственные люди, кого я в таком состоянии  рада видеть, - это мои подруги. Стоит мне их позвать к себе, как уже вечером в наш коттеджный поселок въезжают два авто: красненький ауди Натуси и синий минивен Веры.

Мои подруги верны себе. Натуся приезжает с литром шампанского, суши и овощами на гриле, заботливо упакованные в контейнеры из фольги. Верка везет Мартини, колбаску и рыбку на закуску, а еще оливки. Где только она покупает такие вкусные и большие оливки, для нас до сих пор секрет. Я достаю сыр и закуски. У меня чудесная кухарка - тетя Даша. Она делает вкуснейшие салаты и печет обворожительные, тонкие  коржи, из которых сооружает вкуснейшие пирожные.

И вот мы уже в сборе. Натка накрывает стол на веранде,  а я расставляю свечи и светильники. Девчонки всегда приезжают поздно вечером, ведь у каждой куча хлопот. Кто-то удовлетворяет очередного пупсика, а кому-то надо наготовить кастрюлю борща на трех мужчин.

Только мне ничего не надо. Может поэтому у меня так рвет «крышечку у чайника».

Пока  накрываем на стол, я вкратце рассказываю девчонкам  о своей находке под их охи и ахи. Те костерят моего муженька самыми жуткими ругательствами. И козел то он винторогий, и осел то он парнокопытный (хотя это животное точно относится непарнокопытным), и баран то он безрогий. Список эпитетов практически бесконечный, особенно старалась Натуся. Уж прозвища для моего мужа из ее рта сыпались такие, что у грузчика бы уши в трубочку свернулись. Ната всегда преклонялась перед моим мужем. Ведь не каждый мужик с нуля создаст свой бизнес, женится на любимой женщине и будет ей хранить верность несмотря ни на что. И вот этот светоч любви и верности вдруг так наложал.

- Прости, Васька, но может ты ошиблась, - обращается ко мне Вера. Она со студенческим времен зовет меня не Василисой, а Васькой, и это имя так ко мне прикипело, что Васькой меня теперь кличут все.

- Вась, может действительно ты все выдумала? – вдруг спрашивает меня Ната.

И я достаю свой аргумент – папку с тестами.

Девчонки листают, Вера удивленно приподняла брови, а Ната …все делает как-то очень нервно. Она внимательно  просматривает каждый тест и пересчитывает их.

- Четыре! Вот козёл! – выдает она. – Это ж  надо! Четыре бабы значит у него!

- Почему четыре? Может, у какой-то бабы родилось два ребенка, мы же не знаем, - удивляюсь я.

- Нет, ты посмотри на него! – продолжает изрыгать ругательства Ната. – Вот ведь конь с яйцами, осеменитель хренов, неймется ему.

Даже Вера удивленно посмотрела  на Натку.

- Нат, ты чего? Ваську успокоить надо, а ты ее еще больше заводишь, - Верка пытается угомонить подругу.

- Вот и верь после этого мужикам, - Натка наливает себе шампанское, потом смотрит на тонкий фужер. – Вась, а у тебя нет коньяка?

Я иду в кухню и шарю по полкам. Коньяка не завалялось, а потом вспоминаю о баре, что в кабинете у мужа.

Там действительно целый  набор коллекционных коньяков. Перебираю бутылки, нюхаю пробки. Не люблю коньяки, от них пахнет клопами. Выбираю тот, запах которого мне больше всего понравился, и иду обратно, по дороге  прихватив три бокала под напиток. Чувствую, что ночь у нас сегодня будет длинная, благо завтра выходной и подругам не надо спозаранку ехать на работу.

- Значит, твой благоверный решил исполнить мечту о наследнике? – Вера задумчиво чешет подбородок.

Натка хмыкает и отворачивается.

- Не могу поверить, что он пошёл налево, а как хорошо мне в уши заливал, - я смотрю на стоящий передо мной бокал с напитком и представляю лицо своего мужа, рука стискивает фигурную ножку. Бокал хрустит в моей руке, и ножка отлетает, разрезая мне руку.

- Ой, Вась, кровь, - визжит Ната, только Верка сразу находится, бежит на кухню к шкафчику, где хранится аптечка. Через полчаса моя рука перевязана.

- Ну, все, красавица, пьешь только из пластмассовой посуды, - и Вера ставит передо мной обычный стаканчик, с которым мы когда-то ходили в походы. – Для твоей нервной системы сейчас лучше помять пластмассу.

- Вер, вот объясни мне, почему он меня не отпустил? Ведь тринадцать лет назад я бы могла начать другую жизнь. Мужики вокруг меня еще крутились.

- Вась, ну сама подумай, любил, наверное.

- Тогда что сейчас? – и я закидываю в себя коньяк из стаканчика, морщусь и закусываю оливкой.

- А сейчас у вас кризис отношений, который вы запихнули внутрь себя, и внешне никак не проявляете, - спокойно вещает Вера.

- Кризис? Это у них то кризис? Да катаются, как сыр в масле, - зло обрывает Ната. -  Он с жиру у тебя бесится, Вася. Надо было ему предложить что-то новое в постели, например, игрушки для секса.

- С ума сошла, он бы меня так далеко послал, а потом бы полгода мозг чайной ложкой выедал, - злюсь на Натку, легко ей говорить, с моим бы мужиком пожила.

- У вас, Вася, кризис сорокалетия. Ему наследника вдруг захотелось, а ты оказалась …

- А я оказалась домашней клушей, никому не нужной, отработанный материал, - горько говорю я.

- Вась, ну какой ты отработанный материал, - возмущается Вера. – Измени ему и роди ребеночка.

- Вера, мне скоро сорок, какой ребеночек?

- Вася, ты совсем дура, у меня на днях женщина рожала пятидесяти лет, двойню родила.  А тебе всего-то сорок будет, ты еще и вырастить успеешь, и выучить, - возмущается Вера. – А на счет твоего козла винторогого, то надо спросить у Славки, а мог ли он вообще зачать ребенка, насколько я помню, Слава говорил, что там у него в анамнезе астеноспермия более семидесяти процентов. Если он не лечился, то любое зачатие весьма проблематично. Разве что бабенка термоядерная попадется, которая от его чиха забеременеть сможет.

- Он не лечился, сказал, что это все ерунда, и он здоров, -  машу я рукой.

- Тогда не понятно, почему он начал делать тест ДНК, значит, сомнения все же появились, - Верка рассуждает прямо как следователь.

- Может и появились сомнения, мне то от этого не легче, - бурчу я.

- Так ты считаешь, что он не мог зачать детей, - как-то странно вдруг спросила Ната.

- Ну, не то чтобы совсем не мог, но я помню по результатам исследования, что вероятность там была очень низкая, конечно, если он после этого не лечился,  может быть тайно, - добавляет Вера.

- Он не лечился, - это уж я точно знаю, от меня  бы не скрылся прием таблеток или другое лечение, пока он был дома, я знала всё его расписание, в нем не было врачей, обследований и прочего. Да и интимную сферу не скрыть. - И последнее время его мучала простата.

- Тогда вероятность нулевая, - спокойно рассуждает Вера.

- И что мне теперь делать? – смотрю на подруг. – Развод? В сорок лет остаться никому не нужной брошенкой?

- Вась, ты на себя в зеркало давно смотрела? – обрывает меня Вера. – Красивая, молодая, стройная, что значит брошенка, да мужики мимо проходят, шеи сворачивают. Тебе на вид больше двадцати лет никто не даст.

- Вер, ну какие двадцать? Сорок уже не скрыть,  - отмахиваюсь я от Веры.

- Вась, могу записать тебя к хорошему пластическому хирургу, - вдруг врывается в разговор Ната. – Губки подкачаем, сиськи увеличим…

- Ты мозги себе подкачай, - обрывает ее Вера. – Сиськи она собралась увеличивать. С  твоими  имплантатами дите грудью не покормишь, а Ваське родить нужно. Да и нормальная у нее грудь, зачем ей вымя.

- Ничего ты Верка не понимаешь, мужики любят большую грудь, их возбуждает  вид большой груди, а еще они любят между грудей…

- Фу, Ната, фу, не нужно озвучивать твои больные фантазии, - Верка обрывает Нату на полуслове.

- Вера, это потому, что вы с мужем закостенели, небось, в миссионерской позе всех своих детей зачали, а мужик твой в отделении со своими медсестрами, наверное, уже все позы попробовал, - выплескивает свой гнев на Верку Ната.

- Ната, я тебя сейчас по губам отшлепаю! И нормально у нас все с мужем, и позы мы тоже разные пробуем, - обрывает  Нату Вера.

- Девочки! А давайте не будем ссориться, я вас сюда позвала не для этого.

- Да, прости, что-то мы разошлись, - Верка выдыхает. – Мое слово такое, тебе надо Стасику изменить и родить себе ребеночка.

- Как? С кем?

- Ну, это другой вопрос, найдешь. И тебе надо найти адвоката и посоветоваться, ведь в случаи, если у него появится наследник, то бизнес уже придется делить на троих,  ты будешь в проигрыше, - Вера говорит очень умные слова, только вот я никак не могу принять в душе измену мужа, я до сих пор на стадии отрицания.

- Как найти адвоката, если я пойду в ту контору, которой пользуется муж, то ему сразу станет известно, - задумываюсь я.

- Давай я тебе дам данные конторы, к которой обращалась моя сестра при разводе, там ушлые адвокаты.

- Ну, я не знаю пока, буду ли разводиться.

- Просто поговори с адвокатом, через них столько разводов  прошло, что там тебе точно подскажут, чем дело с твоим муженьком закончится, - Верка из нас самая умная. – А еще я поговорю с нашим  андрологом, что обследовал твоего мужа. Может ещё что интересное накопаю. Почему-то ведь тогда дал заключение, что твой Стас бесплоден.

- С чего вы взяли, что Стас бесплоден, - язвительно спросила Ната. – Он вон как резво по койкам скачет.

- Ната, у тебя точно мозгов нет, силикон туда тебе влили, - осаживает ее Верка. – У Стаса с потенцией может быть все нормально, а вот сперма его оплодотворить не может. Тем более все тесты с отрицательным результатом,  отцовство ноль процентов, значит, мои подозрения не беспочвенны.

Но Натка только дергает плечиком.

- А ты уверена, что ваш андролог не  ошибиться? -  не пойму, почему Ната пытается уверить нас в состоятельности моего мужа.

- Ната, наш андролог работает в паре со мной много лет, мы ни одной  паре бездетной помогли, он не ошибается, - Верка стукает кулачком по столешнице. – И мне не понятно, почему ты встала на сторону Стаса.

- Да бог с тобой,  причем тут Стас, - Ната дернула худеньким плечиком.

- Девочки, давайте мирно жить. У меня еще вопрос. Что мне дальше делать? Чем заняться. Ну, вот я со Стасиком разведусь, а куда дальше, ну не сидеть же без дела дома, - развожу я руками.

- Ну, то есть потенциально ты уже готова со Стасом развестись, - тут же подпрыгнула Ната.

- Нет, ещё не готова, но обдумываю этот вопрос. Да я, черт возьми, занималась только домом и хотелками Стаса. Я даже не знаю, чем заняться потом, когда всего этого у меня не будет, - я гляжу на подруг, вряд ли они меня поймут.

- А что ты любишь делать? – спрашивает Вера, она у меня сегодня психотерапевт.

- Да не знаю я, честно не знаю, - смотрю на Верку.

- Вот моя мама говорила, что женщина может зарабатывать только *издой, - Натуся в своем репертуаре.

- Я бы таким, как вы с мамой рожать бы не разрешала, - режет ее Верка. – Совсем ополоумели. Вот и зарабатываешь всю жизнь этим место. А если бы жила своими мозгами, а не мамиными, то нашла бы себе и мужа и работу нормальную.

- Вер, зачем работать, если деньги и так сами идут, - Натка пальцем показывает на меня.- Вот ты действительно дура. Хочешь бросить сытное место. Поругайся со Стасом, вынеси ему мозг, а потом крути из него веревки, он тебе все за это отдаст на блюдечке.  Будешь ездить по курортам и отдыхать.

- Натусь, я так не могу. Я не смогу жить с мужчиной, который мне периодически изменяет. А как жить с ним, зная, что он ходит к левой тетке, у которой от него есть ребенок? И как жить, если  у меня в жизни не случилось, не срослось и нет ребенка? – удивленно смотрю на Нату.

- Зачем тебе эти спиногрызы, мой вон живет в Англии,   - спокойно говорит Натуся, разглядывая свои ногти с модным маникюром.

- А тебе его не жалко, ты его совсем не любишь? – смотрю на Натку, та лишь ведет плечиком.

- Вот и я говорю, что таким рожать нельзя! – выносит категорическое решение Вера.

Ночь закончилась скандалом. Верка подралась с Наткой, допив бутылку коньяка. Просто у меня подруги с разными взглядами на жизнь. Целеустремленная Вера  - жена, мать, отличный врач. Для нее важнее всего семейные ценности.

Наташка же выросла с мамой, которая всю жизнь была  содержанкой. Она так и воспитала дочь. На уме у Наташки были клубы, тусовки, мужики. А когда она от всего уставала, то приезжала к нам. И мы давали ей глоточек того, чего не было в ее жизни – любви.

Утром девчонки даже встали в разное время, чтобы не пересекаться друг с другом. Они разъехались, а я осталась опять одна со своими мыслями.

Мы дружим  почти двадцать один год, с того самого дня, когда поступили в Медицинскую Академию. Никогда бы не могла и подумать, что пройдут годы, и мои подруги поссорятся из-за меня и моих семейных сложностей.

Я не приняла аргументацию Натуси. Ни при каких обстоятельствах не смирюсь с гуляющим мужиком, даже ради сытой жизни. Я согласна  работать, ведь раньше как-то работала в аптеке,  а смена там двенадцать часов.

Я понимаю Веру с ее взглядами на жизнь, она правильная до мозга костей, рациональная, а еще и умная. Но мне сложно вот так рубить все сразу сплеча. Еще не пережила, не переварила внутри, не прошла все стадии потери. И хоть в один день я испытала весь спектр эмоций: отрицание и агрессию, ярость, но сегодня  свалилась в депрессию.

Не могу понять чего сейчас хочу. Мужа простить не могу, но развестись и шагнуть в неизвестность страшно.

Еще несколько лет назад, при таких же обстоятельствах я бы билась головой об стену, рыдала, заламывала руки, а что теперь? А сегодня я еду к адвокату. Пусто на сердце, и абсолютно чистые мозги, только душа сидит тихонько в уголке и плачет. Может права Вера, у нас  со Стасом кризис отношений, все ж двадцать лет за плечами. За это время чувства угасли и стерлись, трансформировались во что-то другое, и мы не стали  решать свои семейные проблемы. Мы их замалчивали, прятали друг от друга, стремясь сохранить внешнюю и благополучную  сторону нашей жизни. Мы были респектабельной парой. Бизнес, шикарный дом, жизнь с высоким достатком. А что дальше? Пустота?

Мы последнее время даже говорили только о насущных делах. Какой костюм ему надо приготовить на завтра, в чем пойдем на прием к мэру, благотворительный бал, собрать ему чемодан для следующей командировки.

И мой муж перестал замечать меня. Я как будто исчезла, растворилась, стала приложением к нему, гаджетом для моего преуспевающего мужа, как дорогой смартфон, крутая машина, шикарный дом. Я его комнатная собачонка, покорная, все понимающая  и принимающая, такая  хорошая  и красивая, что можно показать партнерам по бизнесу: Посмотрите, она еще и команды умеет выполнять.  Просто все надоело!

Или меня зацепило, что он хочет воплотить свою мечту о детях в жизнь, но помимо меня.

Нет! Больнее всего ударила его измена! Это как нож в сердце. Ты верой и правдой служишь этому мужчине много лет, любишь его, греешь ему постель, а он оказывается уже несколько лет ходит налево, исправно выполняя там свой супружеский долг, старательно работая над рождением  наследников.

А я не из тех женщин, которые будут сидеть и рыдать на полу, оплакивая свою молодость, что прошла зря, размазывая сопли по рукавам, уливаясь слезами. Да я лучше ему серпом по яйцам проведу!

И вот я еду в контору, адрес которой дала мне Вера.

Контора крутая, на последнем этаже самого дорогого офисного здания в городе, прямо возле мэрии. Контора всем своим видом подчеркивает, что здесь простым клиентам не место. Скоростной лифт доставляет меня на место. Шаг из него, как шаг в другое пространство. Здесь ноги утопают в коврах, кожаные кресла в фойе, журнальный столик, рядом стойка со свежей прессой, огромная плазма на стене. Тихо мурлычет музыка, встречает девушка модельной внешности. Я чувствую себя неуютно, потому что сегодня не потрудилась над своим образом. Без косметики, натянула на себя джинсы, футболку  да набросила на плечи пиджак. Хорошо хоть  волосы расчесала.

- Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста, - воркует девушка секретарь.

- Оборина, я к Кострову.

Верка сказала, что Костров лучший из лучших адвокатов по разводу, лучше его только бог. Все дела он решал в пользу своего клиента, ни одного дела не проиграл. И уж если кому и браться за мой развод, то только ему.

Меня проводят в кабинет.

Кабинет под стать хозяину: огромный, с массивным столом посередине, шкаф весь уставленный папками, массивный стул для хозяина и кресло для посетителя. Да и сам хозяин массивный, здоровый, брутальный мужик. Черные, по-восточному раскосые  глаза, черные волосы, ухоженная щетина на щеках, костюм, шитый у портного, обтягивает брутальную фигуру, да и сам хозяин дышит тестостероном.

Иду к креслу, как на эшафот, под взглядом хозяина кабинета. Сажусь в кресло для гостей на краешек.

- Давайте познакомимся. Меня зовут Костров Рашид Семенович.

Фамилия и отчество русские, вот только имя восточное и яркая внешность.

- Вася, - вырывается у меня.

- Что?  - брови Рашида ползут вверх, а лицо расплывается в улыбке.

- Ой, простите. Василиса Александровна Оборина, - представляюсь я. – А можно водички, в горле пересохло.

Рашид странно смотрит на меня, но нажимает кнопку селекторной связи и вызывает секретаря.

- Чай, воды и мне кофе, - командует он и вновь буравит меня глазами. – Я так понял, что вы здесь из-за развода с мужем.

Я только трясу головой, нет сил произнести это слово «развод».

- Уважаемая, Василиса Александровна, перед адвокатом и врачом стесняться не надо, все сказанное вами в кабинете, тут и останется, это не станет достоянием гласности, не будет нигде озвучено, разве что в суде.

- Понимаете, я еще не знаю, как мне поступить, - блею я. – Я мужу про развод не говорила.

- Понятно. Значит, поступим так. Вы сейчас все рассказываете, как на духу, если в результате нашего разговора  вы не решитесь на развод, то оплачиваете мне консультацию. Если же решаетесь  идти до конца, то итоговая сумма за мои услуги будет зависеть от суммы компенсации, которую вам выделит супруг.

Не чего сейчас не поняла, в глазах звездочки, во рту пустыня Сахара, в голове пустота. И я пью чай, потом открываю бутылку минеральной воды и выпиваю ее всю до дна и с надеждой смотрю на своего адвоката.

- Он мне изменяет, - вылетает из моего рта.

А потом как из рога изобилия сыплется все, что наболело:  и наше с ним бесплодие, и то что, как специалист я себя потеряла, обслуживая хотелки мужа, и то, что живу, как в дне сурка.

- Я хочу развода, - вырывается из меня под конец. Уф, я это произнесла.

- Хорошо, - говорит Рашид, для него все просто, а я переживаю гамму чувств, меня так штормит, что трясутся руки. Задам встречный вопрос: Вы владеете пакетом акций предприятия вашего мужа?

- Я соучредитель, -  в этом вопросе  я  не сомневаюсь.

- Есть ли у вас брачный договор?

- Нет, мы поженились в девятнадцать, об этом не думали, в дальнейшем такой вопрос поднимался, но мы не довели его до конца.

- Что вам принадлежит из собственности: квартиры, машины, может быть драгоценности?

- Я не знаю?  - удивляюсь его вопросу и начинаю рыться в сумочке, извлекая на свет божий документы на авто. – Вот! Машину он оформил на меня.

Я показываю документы на авто. Но на кого оформлен дом? Когда-то у нас была еще небольшая квартирка, продал ли он ее? А наши апартаменты, которые мы приобрели, уже встав на ноги?

Оказалось, что не так уж и много я знала  о состоянии нашей семьи.

Рашид выслушивает меня, а потом нажимает кнопку связи и кидает короткое: Зайди.

Через минуту на пороге вырастает ещё один брутал. Высокий, косая сажень в плечах, черные волосы и такие же черные глаза, но в отличие  от Рашида, у этого глаза большие и миндалевидные. Волосы подстрижены коротко, рукава на мощных руках закатаны, открывая взору бугры мышц в переплетении вен.

Я чуть слюной не захлебнулась, испуганно моргаю и от страха жмусь в кресле.

- Знакомьтесь,  Богдан Левентис. Он  сыщик. Он займется поиском активов вашего мужа, чтобы к разводу нам ничего не упустить, - спокойно вещает адвокат.

- И-а-д-да, а зачем? – я хлопаю глазами, ничего не понимая.

- Ваш муж мог скрыть от вас часть имущества, например, приобрести его на другого человека, утаить часть доходов, и надо разобраться с тестами ДНК и его любовницами, если мы докажем факт супружеской измены, то у суда при разводе меньше будет вопросов. Вас разведут быстрее.

Оба мужчины смотрят на меня, как на дурочку с переулочка. А я и правда дурочка, никогда не лезла в дела мужа, от слова совсем, не интересовалась нашей недвижимостью, даже не знаю, на кого он оформил дом.

Лишь киваю головой.

- Да мне много и не надо, - блею я, - заберу только  часть наших доходов, чтобы купить квартиру, а то мне жить будет негде.

Квартиру своих почивших родителей я продала, вложив деньги в бизнес мужа, и вот теперь останусь без крыши над головой.

Богдан с Рашидом переглядываются и смотрят на меня, как на уникума. Так смотрят  в кунсткамере на уродцев, заспиртованных в банке.

- Василиса Александровна, давайте мы будем решать,  сколько вам должен ваш муж  в результате развода, и не вздумайте без меня подписывать бумаги, что он вам подаст. Теперь все действия только через меня, никаких с ним договор. Вы поняли меня, Василиса Александровна?

- Можете меня звать  Вася, да я вас поняла, - снова овцой блею я, а адвокат переглядывается с Сыщиком.

- Может вам пока перебраться на другое место жительства? – спрашивает Богдан.

- Н-не-нет, у меня никого нет, и других квартир нет, только наш общий коттедж с мужем,   - удивленно смотрю на сыщика.

- Ммм, да, ну так следует поискать съемную квартиру, очень советую, - кидает в ответ мне сыщик.

А я кручу в голове, к чему это все он говорит  мне? Зачем нам с мужем разъезжаться.

- Не думаю, что это разумно, - отвечаю ему. – У нас очень большой дом, на время развода мы с мужем можем проживать на разных половинах.

- Я бы вам советовал побеспокоиться о наличных средствах, карты вам муж может заблокировать, - снова включается адвокат в разговор.

- Ну, что вы? Он на такую подлость не пойдет, он же знает, что других средств у меня нет.

- Вот поэтому и заблокирует, чтобы вы вернулись и отказались от развода.

Я лишь отмахиваюсь, а в душе вдруг такие нехорошие мысли бродить начинают.

- Ты веришь, что такие женщины еще есть на свете? – Богдан посмотрел на Рашида.

- Единственный экземпляр, - заржал Рашид. – Давно таких святых невинностей не встречал, жаль ее, муженек по ней катком проедет, сломает и выбросит на помойку. В конце развода он разорвет на куски ее психику, и она еще долго будет лечиться где-нибудь.

- Да, и спасти нам ее не под силу, разве помочь развестись с чмо, что исполняет сейчас роль ее мужа. Ну, что у нас там в первую очередь?

- Давай я возьму на себя имущество, кину запрос в палату, а ты займись его любовницами, детьми и прочим грязным бельем.

- Ок.

И они разбежались. И каждый смаковал образ красивой, молодой женщины с пепельными волосами и голубыми глазами, что обратилась  к ним за помощью.

- Ну, и мудак ее муж, - бубнил себе под нос Богдан. – Такими женщинами не разбрасываются.

Я вышла от адвоката в раздрае, с душой,  порванной  в клочья, мне казалось, что я ненавижу саму себя. Мне некому поплакаться, поэтому набрала Веру.

- Привет, ты не занята? – с тоской говорю я.

- Привет,  только студентов отпустила, - последнее время Вера ещё и преподает в нашем вузе,  говорит, что это надо для докторской.

- Вер, я была у адвоката.

- Да ты что? Рассказывай, говорят  Рашид так хорош, что у баб течка начинается. На  него столько разведенок вешалось, но ни одна его еще не уговорила, холост, -   смеется подруга, а мне сейчас не до смеха.

- Там не только Рашид, там еще и Богдан ого-го, - вздыхаю я. – Вера, мне так грустно.

- Я тебя понимаю подруга, но жить с гуляющим мужиком еще та история, это я тебе как гинеколог говорю, - утешает меня Вера.

- Может я не права, надо было сначала с ним поговорить, надо разводиться как цивилизованные люди.

- Вася, ты о чём? Какой цивилизованный развод! Да у меня таких клиенток знаешь сколько? У одной муж гуляет, она уже два раза в клинике неврозов лежала, он ей гонорею прошлый раз подарил. Вторая все время сражается с какими-то непонятными болячками, у нее вечная молочница, которую ни один препарат победить не может, потому что там член прыгает по разным дыркам, - Вера говорит эмоционально, сердито, а мне становится жаль этих бедных женщин, которые вынуждены терпеть козлов-мужей.

- И что мне делать?

- Разводишься и срочно беременеешь, тебе не девятнадцать, лучше это сделать в этом году, - от Вериных слов у меня голова кружится.

- Вера, от кого я могу забеременеть? Вокруг меня мужики не прыгают, - удивляюсь я.

- Ой, Вась, вот давай потом об этом подумаем, главное получить развод и выдоить твоего Стасика, как корову, - рубит с плеча Вера.

- Скорее, как бычка, - отвечаю ей.

- Ой, Вась, следующая группа студентов идет, все, давай, пока, - и Вера сбрасывает звонок.

Я сажусь в машину. Жму на кнопку, двигатель заводится тихо, движок тихо урчит, так хорошо. Я выворачиваю на магистраль и тихо двигаюсь в коттеджный поселок. Стас должен вернуться на следующей неделе, у меня есть немного времени, чтобы подготовиться к разговору.

Машина бежит резво, за окном мелькают ели вперемежку с березками, лес изрезан  маленькими полянками, где угнездились коллективные сады. Через несколько километром наш коттеджный поселок. Шлагбаум на въезд, будка охранника, наш дом в самом конце въездной аллеи, Стас выбирал место тихое и удаленное, дабы нам не мешал шум.

Уже подъезжая к дому, заметила его машину на парковке. Стас дома. Окатило холодной волной, значит, нам не избежать разговора.

Захожу в дом. У входа валяется чемодан. Стас никогда не удосуживается донести его до гардеробной. Я сама разбираю его вещи, отправляю в стирку или чистку, раскладываю все гигиенические принадлежности по полочкам.

Молча перешагиваю через его баулы и захожу в гостиную. Стас что-то быстро просматривает на планшете.

- Привет, милая, - бросает сухо и мимоходом, словно статуе, что стоит у него на пути.

- Привет, ты рано вернулся, - вздыхая, говорю я, не знаю, как начать разговор.

- Да, сегодня прием у мэра, надо обязательно там появиться, Минздрав  скоро объявит о тендере, надо подсуетиться, - муж наконец-то отрывается от планшета и поднимает на меня глаза. – Собирайся, у тебя три часа, в семь выезжаем.

Он бросает это, походя, так собаке отдают команды.

Хотя я и есть та дрессированная собачка, и команда для меня «к ноге», «принеси» и хозяин бросает ей мяч.

- Стас, я хотела с тобой поговорить, - мнусь я.

- Василиса, все разговоры завтра, ты выглядишь, как моя домработница, а не как жена. Быстро к парикмахеру, что там у вас еще, косметолог. На все про все три часа, - рыкает на меня муж, и внутри меня взводится пружина.

- Вот об этом я и хотела поговорить. Я давно у тебя перешла в ранг прислуги, а не жены, - уже в ответочку рычу я. – И знаешь, обиднее всего, что я у тебя нашла это.

И я кидаю в лицо своему мужу тесты ДНК. Он растеряно смотрит на листы, комкает их и поднимает на меня свой взгляд.

- И что? Ты мне не можешь родить наследника, мне родят другие женщины, - спокойно говорит мой муж.

- Что? Стас, ты не о*куел случаем, ты спишь с другими бабами и считаешь это нормально? – взвиваюсь я.

- Что тебя не устраивает? У тебя все есть, живешь, не работаешь, детей родить мне не можешь. А они всего этого не имеют, с удовольствием мне родят наследников, у тебя при этом ничего не изменится, - муж с какой-то долей издевки смотрит на меня.

- Ты точно о*куел, Стас, ты козел безрогий! Да ты…Да…

У меня просто нет слов.

- Поистерила? Все, иди, собирайся, через три часа выезжаем, - презрительно бросает мне муж.

- Я никуда не поеду! Я с тобой развожусь!

Стас разворачивается ко мне лицом, делает шаг и произносит: Из нашего брака ты, дорогая, можешь выйти только ногами вперед!

Я стою и хлопаю глазами. Это мой муж? Где тот Стасик, за которого я выходила замуж? Куда делась любовь, взаимоуважение, порядочность. На меня сейчас смотрит хищный зверь.

- Я сказала, никуда с тобой больше не поеду, я с тобой развожусь!

И тут же получаю оплеуху по лицу. Потом с другой стороны. От этого удара отлетаю в угол между креслом и диваном, снося журнальный столик  своей грудной клеткой.

- Еще как пойдешь, - рычит над моим ухом Стас, хватая меня за руку.

Я упираюсь, но он наматывает мои волосы себе на руку и поднимает меня с пола. Кожа головы трещит. В глазах мелькают мушки, в ушах звон от оплеух.

- Стас! – ору я.

- Пойдешь, сука, волоком поволоку, - рычит Стас, а потом бросает на пол так, что я опять бьюсь ребрами о столик.

- Стас!

- Пошла быстро наверх, собралась, и чтобы я больше не слышал ни о каких разводах, - рычит он.

И тут я понимаю, что Богдан и Рашид были правы, когда предлагали мне съехать из этого дома, это не первый развод, который они ведут, знали, что так будет.

А я дурочка надеялась, что у нас будет цивилизованный развод. И тут я подхватываюсь и бегу в прихожую, хватаю свою сумку и выбегаю из дома. Машина моя стоит у края площадки, я ее не загнала в гараж.

Пиликает сигнализация, открывая мне дверки. Прыгаю на сидение и захлопываю дверь, блокируя замки. Движок заводится с полтычка. Вижу краем глаза, как Стас выбегает из дверей дома наперерез моей машине, давлю на газ и выворачиваю руль. Кажется, я его зацепила, и он улетел в кусты. Но я боюсь останавливаться. Мне так страшно, я никогда таким мужа не видела. Слезы застилают глаза. Я чуть не сбила шлагбаум на выезде.

Жму на газ, лечу, и тут вдруг понимаю, что сейчас мой муж бросится в погоню, а у него крутой внедорожник, ему догнать меня пара пустяков. И я сворачиваю в какой-то  поселок. Пришлось снизить скорость. Тут куры ходят по дороге, маленькие дети играю возле большой лужи. Тихая спокойная жизнь. И только у меня сейчас все как на вулкане.

Проходит несколько минут, я все езжу по маленьким улочкам, пока машина не подает мне сигнал о топливе.  В моем бензобаке пусто. Я черте где и не знаю что делать.

Сижу, рыдаю. И тут раздается звонок. Смотрю на дисплей «Адвокат».

- Да, - всхлипываю я, принимая звонок.

- Василиса, я хотел кое-что уточнить…Василиса, вы плачете? – его голос такой проникновенный, что у меня срывает все стопкраны, и я уже реву в голос.

- Василиса, сейчас к вам подъедет Богдан, никуда не уезжайте.

- Как, как, как вы меня найдете? – продолжаю рыдать я.

- У вас на телефоне стоит геолокация, - спокойно кидает мне Рашид, держитесь, скоро будем.

А я вдруг с ужасом осознала, что по этой геолокации  меня может найти и муж. А у меня нет ничего, чем бы я смогла защититься. И я с ужасом смотрю по сторонам. Но вокруг меня течет спокойная размеренная жизнь. Мужик пилит дрова, изредка  бросая взгляд на мою машину. Две бабки судачат на скамейке, стая детишек пробежала мимо.

Что я буду делать, если он приедет?

Но первым появляется здоровый внедорожник Богдана. Он подходит к моей машинке и стучит костяшками пальцев в стекло. Я открываю дверку, а он замирает, гладя на меня. Потом берет мой подбородок и поворачивает лицо из стороны в сторону.

- Это он так тебя?- спрашивает Богдан, и глаза его темнеют.

- Я хотела поговорить с ним о разводе, - блею я, не понимая, о чем он спрашивает.

- Василиса, нужно было этот момент обговорить с адвокатом, либо во время разговора дозвониться до Рашида, пусть бы он онлайн поучаствовал в разговоре. Нельзя такой разговор начинать без него.

- Я не знала, что он сорвется, думала, что мы цивилизованные люди, с ним это впервые, - блею я.

- Садись в машину, поедем на освидетельствование, - бросает мне Богдан.

- К-ка-ка-ка-кое освидетельствование?

- Побоев, - Богдан смотрит на меня с жалостью.

А я копошусь в сумке, ищу зеркальце. Оно как всегда завалялась в самый дальний угол. Достаю и смотрю на себя. Мама дорогая! На обеих скулах по огромного фиолетовому синяку, одна из щек опухла, под носом кровь, как я этого не заметила. Красавица писанная, чего там мой муженек хотел? К мэру в гости! Да с такой рожей только с алкашами под забором валяться, а еще мне очень больно в боку. Чуть задираю футболку. По моим ребрам растекается синяк. Богдан замечает это и дергает футболку выше.

- У тебя может быть перелом ребер, - кивает он.  – Ты как себя чувствуешь.

- Нормальнооооо,  - тяну я, а звон в ушах все нарастает.

И тут появляется машина моего муженька. Я вся скукоживаюсь, как сухой листик, готова прикрыть руками голову, только чтобы не бил.

- Ты чего, сука, уже с хахалем снюхалась, - летит на меня мой муж. – Отойди от нее!

Это он уже орет Богдану. Но тот делает шаг, прикрывая меня от мужа, а потом выбрасывает вперед кулак.

Ой, кажется, сегодня не только я не поеду  к мэру в гости, но и мой муженек.

- Садись в машину, Василиса, - отдает приказ Богдан.

А потом все, как в фильме. Из его машины выходит молодой парень, садится в мою, меня закидывают на заднее сидение. Тут же решают проблему с бензином. И пока идет суета. Над моим мужем стоит какой-то мужик, удерживая Стаса в положении лежа с руками, заведенными за голову.

Вот мой муженек и попал. Полежи, полежи в грязюке, поглотай пыль!

Пока едем в город, я успеваю созвониться с Верой, та бежит в больницу.

- Васька, приедете в больницу, ждите меня у травмы, я сама тебя ко всем врачам свожу, - командует подруга.

И я выдыхаю. Слёзопад закончился, и только так подумала, как вижу на подъездной дорожке приемного отделения Веру. И снова начинаю рыдать.

Вера, как тепловоз, тягает меня по всем этажам огромной больницы. Меня успевает осмотреть травматолог, мне делаю снимки головы, грудной клетки, потом меня ведут в массивной двери, на которой висит золотая табличка «Профессор оториноларинголог Венедиктов А.А», дальше меня смотрит седой, хмурый  дядечка  и выносит вердикт: Надо оперировать, тут явно смещение. И опять меня куда-то тащат, берут анализы, делают КТ, МРТ.

А через несколько часов  я оказываюсь в операционной.

Утро наступает для меня неожиданно. Упс! Утро!

Лежу  с комфортом в отдельной  палате, в носу у меня два тампона, во рту пустыня  Сахара.

Через минуту появляется медсестра, приносит мне поесть и бутылку вода.

- Скоро к вам зайдет доктор, - говорит хорошенькая девчушка и исчезает.

Завтрак оказался очень даже ничего, я думала, что в больнице еда отвратная. Вот только есть, когда у тебя заткнут нос, очень проблематично.

Но не успела я посетовать на свою такую непростую жизнь, как в двери ворвалась Верка.

- Привет, как ты?  - глаза у Веры испуганные и на мокром месте, хотя вчера она меня с воинственным видом таскала по всем докторам, и ей никто не смел отказать.

- Привет, уже лучше, - улыбаюсь я.

- Выглядишь паршиво, - Вера начинает выкладывать из сумки кучу припасов и кило конфет.

- Вер, ты меня решила собрать в дальнюю дорогу? – смеюсь я.

- Типун тебе на язык, - ворчит Вера, украдкой вытирая слезу. – Может сладенького вдруг захочется.

- Вер, тут нормально кормят, - пытаюсь отбрыкаться я.

- Конечно, нормально, мне ли не знать, я в гинекологии здесь  пятнадцать лет пахала, а сейчас на  кафедре.

Я встаю и иду умываться, представляю, как от меня сейчас пахнет. Вчера муж бил, полдня по больнице таскали, потом операция.

- Аааааааааа, - ору я, увидев себя в зеркале.

- Что, милая, что случилось? – беспокойно заглядывает ко мне Вера.

- Ты это видела?  - тыкаю пальцем в  свое отражение.

- Ещё вчера видела, - Вера утирает слезы.

Да на меня смотреть страшно. Все лицо вздулось подушкой, глаза почти заплыли, окрас кожи фиолетовый с желтоватый отливом у висков. Можно фото сделать и поместить в книжки для наркологов. Да если я выйду на улицу, люди шарахаться от меня будут. Даже хорошая одежда не поможет. Я как опойка после недельного загула.

Слезы брызжут из глаз. А Верунчик меня успокаивает.

- Все пройдет через недельку, а эту недельку ты в больничке полежишь. У тебя еще сотрясение, - бормочет мне на ушко Вера.

И тут скрипит дверь и в палату входит Богдан. Веркина рука застывает в воздухе. А я не знаю, куда деться, в таком виде на меня смотреть страшно, а на меня смотрит красивый мужчина.

- Здравствуйте, Василиса,  - кивнул он головой. – Как вы себя чувствуете?

- Хорошо, - выдавливаю из себя.

- Сейчас к вам подъедет Рашид  со следователем, вы составите заявление на своего мужа.

- Хорошо, - киваю я.

И мой спаситель исчезает за дверями.

- Уф, дышать забыла как! Какой мужчина! Блин  блинский, Васька, это же золотой генофонд! – шёпотом говорит Верка. – Так! Значит! Не теряемся, юбку покороче, вырез побольше, охмуряем мужика.

- Вера, ты в своем уме? Ему столько не выпить, ты на мое лицо посмотри?

- Васька, с лица все быстро сойдет, я тебя вечерком к лучшему физиотерапевту стаскаю, она так процедуры делает, что все проходит на раз. Не успеешь оглянуться, опять красавица.

Но не успели мы договорить, как в палате появляются следователь и Рашид. Верка, извинившись, ускользает.

А Рашид со следователем внимательно осматривают меня.

Что и говорить, Верка  к физиотерапевту поведет, да тут никто не поможет. Лицо-подушка, все фиолетовое, на руках синяки от рук мужа, про ребра вспоминать не хочу, хорошо, что не сломал, только две трещинки.

Следователь представляется и достает бумагу. Приходится вспомнить все дословно, что там происходило, очень тяжелые воспоминания. От таких воспоминаний можно легко уйти в депрессию, но возле меня все время люди. Меня дергают, со мной разговаривают, заставляют совершать какие-то действия. И у меня нет времени на переживание, некогда обдумывать события и поступки моего муженька, и нет и секунды на воспоминания.

И вот сейчас следователь окунул меня в тот ужас, что я пережила.

Я пишу на автомате. Рашид поправляет меня, иногда заставляет поменять формулировку. Ему виднее, он ведь адвокат. И наконец, опрос заканчивается. Рашид передает следователю копии заключений медицинского освидетельствования. И тот уходит. Мы остаемся вдвоем.

- Вчера ты выглядела  немного лучше, - выдает Рашид, - сегодня очень плохо, но все заживет. Главное, чтобы ты на финальной стадии не дала задний ход.

- О чем вы? – поражаюсь я.

- О том, что твоему мужу светит статья, его не спасет заступничество мэра, он постарается  надавить на тебя, чтобы ты забрала заявление.

- Я никогда не заберу! – резко произношу, немного пафосно.

Мой адвокат вздыхает и внимательно смотрит на меня.

- Василиса, помни, что пока над твои муженьком весит  Дамоклов  меч уголовной статьи, он любые документы на развод подпишет. Только стоит дать тебе задний ход, и твой развод  затянется на годы.

- Я не откажусь от развода.

- Поверь мне, Василиса, девяносто процентов жен очень богатых мужчин перед разводом прощают все своему муженьку. Нередко у них налаживаются отношения на какое-то время, а потом все начинается по новой. Поэтому я предупреждаю загодя.

- Я хочу развода!

И тут в двери протискивается Натка. Сногсшибательна, как всегда, в длинном  голубом платье с разрезами по бокам, так чтобы было видно ноги, на высоченных  шпильках. Она даже не посмотрела на меня. Ее взгляд прикован к Рашиду. И в этом взгляде столько обещания, похоти, желания, что даже я опешила, а у Рашида  челюсть сжалась до зубного скрежета.

- Ой, Васька, а я не знала, что ты не одна, - томным голоском проворковала Ната. – Натали.

Она протягивает руку моему адвокату, но тот только холодно пожимает  ее пальцы и сухо бросает: Рашид. А потом, обернувшись ко мне, прощается.

- Я прощаюсь с вами до завтра, Василиса, завтра продолжим разговор. Отдыхайте, -  и удаляется  быстрым, размашистым шагом.

- Блин, сразу бы сказала, что тут к тебе такие экземпляры ходят, я бы макияж ярче сделала, - шипит на меня Ната.

- Нат, ты и так, как новогодняя елка блистаешь, куда уж ярче, - смеюсь я, если это можно назвать смехом.

- Ой, Вась, прости, засмотрелась на мужика, ты сама-то как?- и Натка смотрит на меня с жалостью в глазах. – Неужели тебя так Стас отделал?

- А кто? Конь в пальто! Конечно Стас, - морщусь я.

- Но я за ним не замечала садистки наклонностей, - удивляется Ната.

- Знаешь, Наташа, я тоже двадцать лет с ним прожила, спала в одной постели, не было у него наклонностей к садизму, но вот случилась на старуху проруха, - развожу я руками, а Натка морщится от моих слов. Она не любит, когда ее называют Наташей, и ей не нравится мое упоминание мужа. Странность заключается в том, что она все время защищает моего мужа. Что в день нашего пьянства, что сейчас. Что это с ней? Или решила, что скоро мужик освободится от уз брака и весь твой?

И тут зашёл Богдан.

Натка опять встала в стойку: грудь вперед, платье с ног само сползло, открывая длинные, красивые ноги, губки бантиком, ресничками хлоп-хлоп. Не девушка – модель для глянца. Вот кому не дашь ее тридцать девять лет.

Но Богдан лишь усмехнулся на все потуги моей подруги.

- Василиса, я тут принес твой телефон, поколдовал немного, теперь я могу отслеживать твои перемещения, а твой муж – нет, - вещает Богдан.

Натка ведет плечиком, строит глазки.

- А вы ко всем клиенткам с таким рвением относитесь, -  мурлычет мартовской кошкой Ната. – Тогда я хочу быть вашей клиенткой.

- Ну, разводиться будете, велком, - бросает ей сухо Богдан.

- Так я еще не замужем, - воркует Ната.

- Тогда ничем помочь не могу, - бросает ей Богдан и уходит.

- Блин, какой мужчина….

Ната течет мартовской кошкой, нить разговора уходит в сторону. Теперь говорить только Натка, и весь разговор о мужиках. У меня резко заболела голова, и я уже было хотела  отправить Нату подальше, в пешее эротическое путешествие. Но на пороге возник тот, кого видеть я совсем не ожидала. И я хватаю подругу за руку.

- Привет, жена. Плохо выглядишь, - кивает мне муж, а у самого под глазом фингал, сбита скула и лопнула губа.

- Привет, тебе, смотрю, тоже  вчера досталось, - бормочу я.

- По твоей вине, по твоей, - в глазах мужа вновь загорается злой огонек.

- Я, наверное, пойду, - Ната пытается встать, но я ловлю ее за рукав.

- Не вали с больной головы на здоровую, муженек, если бы ты меня не избил, я  вряд ли бы бросилась к адвокатам, - вываливаю на мужа.

Надоело! Отболело! Во всем всегда виновата я. То не ту рубашку ему погладила, то не так чемодан собрала, то в кровати оргазм не соизволила имитировать.

- Во всем ты виновата, я тендер могу проиграть, у меня в бизнесе проблемы, а ты вдруг разводиться решила, - муж делает решительный шаг к моей койке.

- Я решила развестись потому, что ты по чужим койкам начал прыгать, - рычу я.

- По чужим койкам я прыгаю, потому что ты пустышка, родить мне не можешь, - рычит муж, а Ната, поняв, что попала в замес, начинает пятиться к дверям.

- Это я родить не могу? Так почему тринадцать лет назад ты меня не отпустил? Я бы за другого замуж бы вышла, родила бы, мои дети бы в школу уже ходили, - меня подкидывает от возмущения. – Это ты у нас пустышка, чья сперма никого оплодотворить не может.

И получаю удар в ухо. Заслуженно, не надо было мужика из себя выводить. Это что тигра за усы дергать. Указать мужику, что он не состоятелен, как мужчина, жутко того оскорбить. Но именно это я и сделала, не сдержавшись.

 Ната верещит. А я хватаю с тумбочки стакан и кидаю в голову мужа. Стакан ударяет его в лоб и падает на пол, разбиваясь.

Стас таращит на меня глаза, а по его лбу расползается синяк.

На крик и шум появляется медсестра и охранник.

Стаса скручивают, пытаясь выволочь из палаты, но он дерется с охраной, пинает подбежавшего врача. Через несколько минут появляется наряд полиции, и моего муженька в наручниках утаскивают.

- Боже, что ты с ним сделала, - плачет Ната, - он же не был таким.

- Я с ним сделала? Ты с дуба рухнула, подруга? – я смотрю на Нату, и тут до меня доходит то, что до сего дня было скрыто от глаз. – Ты его любовница?

- И что такого, да мы со Стасиком давние любовники, - вдруг вываливает на меня Наташка информацию, вот к чему это мне сейчас.

- Пошла вон!

И тут в дверях появляется Вера.

- Девочки, что стряслось? – Вера таращит на нас глаза.

- Нет, ты представляешь, эта дрянь созналась, что она любовница моего мужа,  -  ору я.

- Ната? – удивленно смотрит на нее Вера. – Это правда?

- А что? Она, - Ната тыкает в меня пальцем, - не дает ему того, что хочет каждый мужчина, а я могу дать.

- И что ты можешь дать? – усмехается Вера. – Отсосать?

- А что если так? – Ната многозначительно поднимает бровь.

- Вот я всегда знала, что ты у нас дешевая давалка, - Верка настроена по боевому, мне страшно, сейчас не хватала нам только драки между подругами.

- Все, стоп! – командую я. –Ната, пошла вон!

- Ой, да подумаешь, - та разворачивается и бежит на выход, только полы ее платья взметнулись и опали, на прощанье приоткрыв ее неглиже.

- Ты на нее посмотри, даже трусы не носит, - рычит ей вслед Вера.

- Ладно, оставь ее, просто не хочу больше ее видеть.

Верка зовет доктора, тот осматривает мое ухо и выносит вердикт, что ничего страшного не произошло, чтобы ухо не опухло, мне  прикладывают  лёд.

На следующий день я была просто красавицей: глаза щелочки, одноухо торчит, как у Чебурашки, фиолетовый цвет моего лица трансформировался, теперь местами я зеленая, местами желтая, но отек не спал.

КРЫСАВИЦА неописуемая!

Утром в моей палате опять  следователь, адвокат и Богдан.

Следователь проводит опрос, врач ему вручает следующее заключение, адвокат потирает руки.

- Мы его закопаем, теперь он подпишет все бумаги, - Рашид улыбается, доволен, быстрое завершение дела, быстрее получит гонорар.

- Мы тебе поставим к палате охрану, - уточняет Богдан, - больше он пройти не сможет, но охраннику назови всех, кто имеет право к тебе приходить.

А мне и назвать кроме Верки некого. Родных нет, мужа нет, Натка – сука.

- Хорошо, - бубню я.

Мои защитники выходят. А я остаюсь, мне поставили  сотрясение мозга и оставили на четырнадцать дней в больнице.

Дни текут очень медленно. Я уже перечитала все книги, которые давно отложила, пересмотрела все видеоролики, поиск  в интернете дела, которым мне бы захотела заняться, ни к чему не привел. Так ни на чем и не остановилась. Время идет. А у меня кроме развода ничего не двигается. Правда Вера убеждает меня, что с деньгами, полученными в результате развода,  я могу долго сидеть дома. Вот только мне не хочется. Скисну, как сметана.

Наконец, появился Рашид и обрадовал, что через неделю у нас первое заседание, как раз накануне меня должны выписать. Но в коттедж возвращаться мне запретил. Поэтому я звоню Вере.

- Спасай, мне некуда идти, - рыдаю в телефон.

- Дай подумаю, - Верка замолкает на пару минут. – У меня есть один вариант, позвоню позже.

Не прошло и дня, как появляется Вера.

- Я нашла тебе вариант по сходной цене, хозяйка попросила оплатить коммуналку за два месяца, сама живет на даче, в город не приезжает.

- Вер, я не проверяла карты, вдруг он мне заблокировал?

- Вась, ты чего такая дурная, войди в банковское приложение и проверь.

Ох, Вера, если бы не она, я ведь, как малолетнее дитя. Вон она мне и адвоката подогнала и квартиру…

Захожу. Ну, точно, стервец все заблокировал. Вот только он не знал о еще одной карте. У меня всегда оставалось немного средств к концу месяца, и я завела отдельную карту, где откладывала эти остатки и копила денежку, рассчитывая купить хороший подарок мужу на двадцатилетие нашей свадьбы. Фигу ему теперь.

А ведь мы с ним планировали с шиком отметить наше двадцатилетие! Ресторан зарезервировали.

- У меня есть немного денег, - показываю Верке счет.

- Немного! Васька, на эти деньги можно полгода  прожить, если не шиковать, - смеется Вера.

Я только вздыхаю, придется  привыкать к жизни обычной  среднестатистической  домохозяйки. А еще срочно искать работу.

Меня выписывают на день раньше. И мы с Верой перевозим барахло в мою новую квартиру. Квартира! Она меньше моей гардеробной комнаты и ванной вместе взятых. Маленькая однокомнатная квартирка в панельной многоэтажке. Крохотная кухня, маленькая ванная, масяпусенькая комнатка. Спать пришлось на диванчике.

Впервые смотрю на себя в зеркало без содрогания. Конечно не красавица, но фиолетовость сошла, кое-где остались желто-зеленые разводы, но в целом уже хорошо.

Поэтому собираюсь на заседание суда: заштукатурила остатки синяков, подвела глаза, накрасила ресницы, даже про помаду не забыла. Волосы красиво уложила локонами. Надела платье и каблуки. Осмотрела себя со всех сторон. Красавица! Вот, думаю, здорово!  Пусть мой благоверный локти то покусает.

Вызвала такси. Решила дождаться машины на улице. Вышла, а там небо хмурое, тучи висят, вот-вот прольются дождем. Возвращаться обратно за зонтиком, плохая примета, все ж день у меня сегодня ответственный. Да и подумала, что на машине же поеду. А из суда Вера обещала меня забрать.

Но машина все не едет. Я уже начинаю бегать вдоль подъездов и нервно поглядывать на телефон. И только я увидела, как авто въехал в наш двор, хлынул дождь. Да не просто дождь – ливень. За секунды я промокла до нитки.

Чертыхаюсь, но я уже опаздываю на заседание. Поэтому ныряю в машину и тороплю водителя. А сама ищу зеркальце в сумке, оно как всегда куда-то запропастилось.

Вот и здание суда. Но оно расположено на другой стороне дороги и нам надо развернуться, но водитель упёрся рогом в землю. Пришлось расплатиться и бежать через дорогу. Я почти добежала до бордюра, как проезжающая мимо машина окатила меня с ног до головы из грязной лужи.

- Черт, Черт, - твержу я, как назло в сумке потерялся платок, и бумажные салфетки исчезли в неизвестном направлении. По моим волосам стекает грязная вода, и они повисли, как сосульки в марте. Платье намокло, прилипло к ногам, вызывая не самые приятные чувства.

Но мне  уже звонит Рашид, некогда приводить себя в порядок и я лечу навстречу адвокату. И только по его округлившимся глазам понимаю, что что-то пошло не так.

При входе в вестибюле суда зеркало. Я лишь бросила быстрый взгляд и чуть в обморок не упала. Из зеркала на меня смотрело пугало: волосенки висят грязными сосульками, платье, как с помойки, макияж поплыл, тушь вся под глазами.

- Кхмы-км, может вам зайти в туалетную комнату, - Рашид поступает как истинный джентльмен, протягивая мне белоснежный платок.

- Да, наверное, - блею я, краснея, как алый мак.

Хватаюсь за тот белый платок, как за спасительную палочку. Хорошо еще в туалете нет посетительниц. Приходится смыть весь макияж, прополоскать концы волос, просушить это под обычным феном для рук. Высушенные таким зверским способом волосы пушатся, делая из меня одуванчик. А на лице явственно проступают зеленоватые пятна. Платье не застирать, поэтому вид у меня ужасный. Но делать нечего. Вот такой красивой я и иду на заседание.

Возле дверей нас встречает мой бывший муж и его адвокат. Стас окидывает меня презрительным взглядом и шипит: До чего без меня докатилась, на бомжиху похожа.

Но мой адвокат быстро пресекает всяческие поползновения в мою сторону.

И мы входим в зал. Нас рассаживают по разные стороны, а адвокаты садятся с краю, словно стараются отгородить  нас с мужем друг от друга.

Наши адвокаты выступают друг за другом, доносят до суда свои аргументы, показывают бумаги. И я чуть не падаю в обморок, когда озвучивают итоговую сумму раздела по имуществу. И это только имущество! А еще бизнес. Оказывается мой муж на попе ровно не сидел. Он приобретал квартиры у нас в городе, но и в Москве успел купить пенхауз. Я лишь глазами хлопаю.

А дальше идет раздел бизнеса. За последние несколько лет компания поднялась и выросла в цене. И хоть мой муж кричит, что это все он развивал, но, кажется, у судьи совсем другой подход к этому.

К концу заседания мой муж уже понимая, что ему не избежать раздела, вдруг объявляет, что хочет помириться со мной и против развода.

Судья, вздохнув, дает нам месяц на примирение.

Рашид морщится, но ничего не говорит, только ободряюще хлопает меня по руке.

Мы выходим на улицу. Стас, хоть и просил время на примирение, пролетает мимо меня, как мимо статуи. Словно я сейчас не стаю на этом крыльце. И я для него никто.

- Мы арестуем ему счета, чтобы не увел деньги на сторону, - говорит Рашид.

- Мне уже все равно. Я не хочу мириться, я хочу развод, - упрямо повторяю.

- Но судья не мог вынести другого решения, так как одна из сторон попросила время на примирение. Ясно, что оно ему нужно совсем для другого, - Рашид спокоен, как скала. – Давай я тебя увезу домой.

- Я сама.

- Прости, но ты в таком виде, что тебя в транспорт не пустят, а таксист в машину не посадит.

Да. Еще та красавица.

Рашид уже было посадил  меня в машину, как к крыльцу подкатил минивен Веры.

- Васька, - кинулась Вера мне на шею.

- Вер, нас не развели, - обнимаю я Веру, а та с удивлением смотрит на Рашида.

- Вторая сторона попросила время на примирение, - кивает головой Рашид.

- Вот сучёныш, - шипит Верка. – Специально нервы крутит. Ну, ничего, ничего, я ему-то морду подправлю.

И мы прощаемся с Рашидом и идем к ней в авто.

- Чего делать будем? Я уж думала сегодня отпраздновать твой развод.

- Вер, надо мне что-то из одежды прикупить недорогое, а то вся одежка у меня в коттедже, я боюсь туда ехать.

- Давай, знаю одно место.

Мы быстро добираемся до торгового центра, и заходим в самые большие магазины, где продают одежду масмаркет.

Накупив мне футболок, прикупили еще одно платье и летние брюки. Я надеюсь, что к осени мы уже разберемся с разводом, и я вывезу из коттеджа всю свою одежду.

Но, не успев выйти из торгового центра, я натыкаюсь на одну из жен крупных чиновников, с которой часто контактировала на благотворительных аукционах и приемах.

- О, Василиса, привет! Слышала твой с тобой разводится, - делает большие глаза Снежана. – Неужели вы не помиритесь.

- Вообще-то я с ним развожусь, а не он со мной. И не помиримся, - смотрю на фифу, а у той сомнения в глазах, никак мой муженек наплел что-то.

- А мне он сказал, что разводиться с тобой, потому что ты не можешь родить ему наследника. А еще говорил, что тебя с мужиком с каким-то засек, ты ему изменяла, - Снежана хлопает ресницами.

- А он не рассказывал случайно, что  сам «стреляет холостыми», поэтому у него ни одна из его любовниц  родить не смогла, - влезает в разговор Вера.

Я хватаю Верку за руку и волоку на выход. Еще не хватало нам сплетни разводить.

Волоку ее в алкомаркет.

- Нет, ты погляди на него, сучонок кривоногий, - ругается на всю улицу Вера. – Родить, видишь ли, ему не смогла, да у него сперма мертвая.

- Как сперма мертвая? – пугаюсь я.

- Некрозооспермия, более пятидесяти процентов сперматозойдов в эякуляте не живые, олигоастенотератозооспермия – этот диагноз ему поставил его лечащий врач. Васька, он пытался лечиться, это было десять лет тому назад.

- Но мне он говорил, что не лечился, так как у нас с ним детей не могло получиться.

- Тебе говорил одно, а сам бегал по докторам, хотел видать заделать деток на стороне, - хмыкает Вера. – Но диагноз у него не дает ему много шансов. Скорее всего, у него так и не получилось. Если только он не прибегнул к ЭКО.

- Но ЭКО не делают не женатым?

- А что ему мешала представить свою бабу женой?

Я тихо выдыхаю. Сдуваюсь, как шарик. Правда, если мы не могли родить через ЭКО. Что мешала попробовать ему это проделать с другой женщиной. И может сейчас где-то по земле бегает его ребенок. А я тут понимаешь сидела, как дурочка с переулочка, и наглаживала ему рубашки, ожидая его появления с очередной командировки.

Мы идем с Верой в магазин, закупаемся продуктами, а то у меня в холодильнике шаром покати. И едем ко мне домой.

У подъезда нас останавливают старушки. Им делать нечего, на лавочке сидят. Поэтому с дотошностью следователей расспрашивают нас, кто мы и в какой квартире  живём. Потом смилостивившись, с удовольствием принимают от нас угощение.

Распрощавшись с бабулями мы поднимаемся ко мне в квартиру.

Ключ поворачивается в замке не с первого раза, что-то заело его. Мне это показалось странным, так как до этого с ним все было нормально.

Я делаю шаг в темную прихожую и спотыкаюсь о что-то мягкое и тяжелое.

Включаю свет?! И дико начинаю орать, потому что в моей прихожей лежит труп.

Прямо возле двери лежит труп моего мужа!

Я его узнала сразу, как только включила свет.

Он не успел переодеться, был в том же костюме, что и на заседании суда. Почему-то обратила внимание на ботинки. Они были коричневые, а его костюм серым. Он всегда очень внимательно относился к выбору одежды, все должно было быть в тон, а тут такое не комильфо.

Правая рука его была вытянута вперед, и на ней поблескивало обручальное кольцо. Он его не снял!

Почему-то именно этот факт меня больше всего задел. Стало нехорошо, словно это я его предала, а не он меня.

Голова трупа, я не сомневалась, что он мертв, была залита кровью, а на затылке была рана.

Он умер!

Сейчас мне было страшно, но даже сквозь страх, пробивался вопрос: Как он узнал, где я живу? Почему он убит у меня в квартире?

- Аааааааа, - вдруг раздается позади нас. – Убили! Убийцы!

Это бабке, что сидела на скамеечке подле подъезда, вздумалось подняться в квартиру. А тут мы. И не сотрешь!

Труп, кровь и две девки. Только молотка в руках не хватает, руки по локоть в крови, да брызг по стенам. Эта картинка появилась в моей голове. Мне бы сейчас в руки окровавленный топор. И я склоняюсь над забитым до смерти телом своего мужа.

Ой, не то у меня в голове!

Верка делает шаг вперед.

- Отойди, Вась, я проверю пульс, - голос ее глухой.

Она садится на корточки, чтобы не забрызгаться кровью, осторожно прижимает два пальца к сонной артерии. И машет головой из стороны в сторону, давая понять, что перед нами точно труп.

Потом встает и набирает на телефоне экстренную службу, вызывая скорую и полицию.

Бабка отмирает и тихонько, словно боясь потревожить убитого, спрашивает: А это не вы его, девоньки?

- А вы думаете, мы бы успели? – насмешливо спрашивает Вера. – Пять минут назад с вами говорили, потом поднялись наверх и забили мужика до смерти.

Полиция появляется на удивление быстро, быстрее, чем скорая.

Спрашивает наши документы, интересуется, узнали мы труп. Конечно, узнали, этот труп буквально пару часов назад со мной в суде разводился. И только они узнали про развод, тут же мертвой хваткой цепляются ко мне. Ну як же! У меня же ж есть мотив! Тюфу! Никого искать не будут!

- Нет у меня мотива, - отфутболиваю я следователя. – Нас бы так и так развели через месяц. А вот у него мотив был меня убить, так как я бы забрала половину его бизнеса.

Но следователь наседает, и я звоню Рашиду. Тот тоже появляется очень быстро, и по его растрепанному виду я понимаю, что выдернула его из дома, где он, по всему виденному, хорошо проводил время.

Он быстро построил следователя. Тот сразу сдулся, и дальше разговор пошел совсем в другом русле. Мы дали показания, затем я расписала по часам, где была, с кем была и если там камеры, затем мы подписали с Верой листочки, что нам подсунули. Рашид все проверил.

В этот момент из квартиры выносили труп, укрытый белой простыней, из-под нее торчала рука моего мужа с обручальным кольцом на пальце.

И только мы хотели зайти в дом, как на нас налетела тетенька непонятных лет в длинном сарафане, с халой на голове  и с огромной авоськой в руках.

- Ай-я-аааа, орала тетка, а ну пошли вон «отседова», я разрешала жить, а вы охренели, мужиков они убивают в моей квартире. Воооооон!

Тетка орала, материлась и пыталась ударить нас с Верой сумкой. Пришлось ретироваться. Я успела схватить только свою сумку и рюкзак с вещами, стараясь не наступать на обведенный мелом контур трупа, выбежала в подъезд.

Когда мы вышли на улицу, то там нас ждал Рашид. Он стоял возле своей машины и разговаривал с кем-то по телефону. При виде нас, прервал разговор и устало нам улыбнулся.

- Я так понимаю, что адвокат по разводу вам больше не нужен? – усмехнулся он.

- Да, видимо, - ответила я, качнув головой. – Вышлите мне счет, я все оплачу.

- Хорошо, - он в ответ кивнул головой. – Только вот что, если при оформлении наследства вдруг появятся из ниоткуда внебрачные дети, то обращайтесь. Помогу избавиться от нахальных родственников.

- Как вы будете помогать избавляться? Вывезите в лес и закопаете?

- Ну, зачем так радикально, мы уже не в девяностых живем, - смеется Рашид.

- Правильно, - вдруг в разговор врывается Вера. – Надо найти лабораторию, где он делал тесты ДНК, там сохранились его данные, если появятся детки, то надо будут заставить их сдать тесты ДНК.

- Неужели ты думаешь, что кто-то предъявит мне его ребенка, а он будет не от него? -  удивляюсь я.

- Ты телевизор не смотришь, там половина ток шоу о таких родственниках, каждая *изда привозит своего выродка, доказывая, что именно от этого мужика она его родила.

Я с опаской смотрю на Веру. Неужели мне придется столкнуться с его любовницами.

- Я думаю, что Вера права на сто процентов, - поддакивает Рашид.

Я с ужасом смотрю на адвоката и подругу. Моя нервная система не выдержит встречи с его любовницами. Меня макнут в говнище, что развел мой муженек по маковку.

- Хорошо, - выдавливаю я. – За развод счет присылайте.

Разворачиваюсь и иду к машине Веры. Вера еще несколько минут о чем то говорит с моим адвокатом и нагоняет меня.

- Вер, мне теперь жить негде, - потеряно говорю я.

- Почему негде? – подскакивает Вера. – А коттедж?

И я хлопаю глазами. А ведь верно! Мужа нет, значит, никто мне не помешает спокойно жить в моем доме. Я хлопаю в ладоши.

- Верка, ты чудо! – вырывается у меня.

- Поехали?

- Поехали.

В коттеджный поселок мы въехали уже поздно вечером. Мой дом стоял темной, безжизненной громадиной посреди красивой лужайки. Ни в одном окне не было даже проблеска света, что очень странно. Когда темнело, на лестнице автоматически загоралась подсветка. Сейчас же в доме не было света совсем.

- Почему нет света? Мне что-то жутко, - говорю я дрожащим голосом.

- У тебя дом на сигнализации?

- Да, но сейчас явно она не включена.

- Где у тебя электрический щиток?- В гараже, но как туда попасть?

- Не дрейф.

Мы выбираемся из машины, Верка берет из бардачка фонарик,  и идем в сторону дома.

Я набираю свою домоуправительницу тетю Дашу.

- Дарья, добрый вечер, а вы не подскажите, почему у нас в доме выключено освещение?

- Ой, Василиса Александровна, как я рада вас слышать, а Станислав Олегович сказал, что ни его, ни вас долго дома не будет, так я холодильники помыла, все убрала и рубильник выключила.

И я выдыхаю уже спокойней.

- Спасибо, Даша, я приехала домой.

- А Станислав Олегович? – спрашивает Даша.

- А Станислава Олеговича сегодня убили, - спокойным голосом говорю я  и только потом понимаю, что сморозила глупость, потому что на том конце Даша падает в обморок. – Даша, Даша…

Я кричу в трубку, но через несколько секунд слышу, что звонок прервался. Вот ведь я дура!

Но рассусоливать пока некогда. Мы входим темный, мертвый дом. Передвигаемся почти на ощупь. Свет фонаря прыгает по стенам, рисуя страшные тени от предметов, тени скачут, наше дыхание хриплое, и ощущения ужасные. Наконец щиток найдет. Щелкает рубильник, и холл, лестницу и гостиную заливает яркий свет. Мы выдыхаем.

Пока Вера ходит к машине за пакетами и сумками,  я прохожу по дому. Все на местах, после моего бегства ничего не поменялось, Даша только прибралась и разложила все по местам. Будто здесь ничего и не было.

Захожу в нашу спальню. Постель застелена свежим бельем, в спальне стойкий запах кондиционера для белья. Все на местах. В ванной зубная щетка мужа, его гель для бритья и бритва. Сгребаю все в пакет и бросаю в тумбочку под раковину. Не хочу, чтобы что-то напоминала мне о нем. Все! Перелистнула эту страницу.

Когда спускаюсь в кухню, слышу, как Верка звонит мужу и уговаривает того, объясняя, что мне сейчас тяжело, и в доме одна. Мне жаль, что я порчу Верке ее семейную жизнь, но мне действительно сейчас страшно остаться одной в большом доме.

Мы по-быстрому готовим себе ужин. И съедаем его, запивая все вином. О моем муже стараемся не вспоминать, говорим только о будущем, о делах, о бизнесе.

Уже поздно и мы разбредаемся по спальням.

Я ложусь в наше общее ложе, только теперь я одна. Совсем одна. Эта кровать для одной меня настолько большая, что я чувствую себя лежащей на футбольном поле. Цветочный аромат кондиционера  щекочет ноздри, раздражает и не дает уснуть.

То ли от того, что я много спала в больнице, толи от того, что сегодня был очень нервный день, но сон ко мне не идет. Я кручусь в постели, меня подушку, но уснуть никак не могу.

Мысли. Они мучают мой и без того уставший мозг.

Все они вертятся вокруг моего мужа. Почему я ничего не ощутила, когда нашла его? Ничего, кроме страха. Будто не было двадцати лет совместной жизни. Ведь жили, не ругались, спали в одной постели. И вот!

Сначала я узнала про его измены, а потом он поднял на меня руку.

Когда он успел так поменяться? Когда из милого и влюбленного в меня юношу вылупилось чудовище?

Я пропустила этот момент в своей жизни.

Я вновь листаю свои воспоминания. Как кадры кинопленки или альбом с фотографиями.

Вот мы молодые, юные, он вечером уходит на работу в офис, я бегу на дежурство в аптеку. Беру с собой ужин и кучу книг. Пока нет посетителей, я пишу реферат себе и ему. Скоро сдача, а на учебу совсем нет времени. Он звонит мне в двенадцать, проверяя, как у меня дела. Потом желает спокойной работы. Дома мы делим наши крохотные заработки на несколько частей: за квартиру, на еду, и откладываем чуточку на развлечения.

Нам было хорошо, мы любили друг друга.

Потом он начал строить свой бизнес. Советовался со мной во всем, Начинал трудно, денег постоянно не хватало, приходилось разрываться. И хоть доходы были уже лучше, чем во времена юности, но мы всегда вместе распределяли бюджет.

А потом…

Да, бизнес начал расти, муж сказал, что я могу не работать. И я осела дома, быстро превратившись в домохозяйку. Он больше не говорил мне о деньгах. Не говорил, сколько нам приносит денег наш бизнес. Перестал посвящать меня в тонкости дела.

Просто однажды ему нужны были средства, и он попросил меня продать квартиру моих родителей. Я продала. И он ввел меня учредителем в свою компанию.

Дальше он влез в тендеры. Стал скуп на слова. Я все меньше знала о его делах. Так иногда вскользь он рассказывал мне, да еще перечислял города, в которые уедет в командировку. Вот и все.

Он стал сух со мной. Все меньше я видела его улыбку, все реже он меня обнимал.

Я стараюсь вспомнить, когда это у нас началось.

А началось это десять лет назад!

Из воспоминаний меня вырвал тихий скрип половиц, будто кто-то ходил за дверью.

Я испуганно подскочила и зажгла свет.

- Кто там?- крикнула я.

Скрип стих. А через минуту в дверях появилась заспанная Верка.

- Ты чего кричала?

- Вера, у нас кто-то ходит по дому.

- Ой, уймись, Васька, ну, кто тебе будет ходить. Мы дверь заперли.

И Верка упала рядом со мной на кровать. Через несколько минут мы уже обе спали.