Измена. Сердце наизнанку

Держась за гладкие деревянные перила, быстро спускаюсь по лестнице на первый этаж.  Почти бегу по знакомым с детства клеткам напольной плитки. Миную широкий холл с невысокими скамейками по периметру. 
Не останавливаюсь, не смотрю по сторонам. Хватит с меня... 
Выскакиваю на крыльцо школы. Как была, без куртки.  Чёрт с ней, не хочу возвращаться.
За спиной захлопывается дверь, отделяя меня от удушающего воздуха, пропитанного ложью и предательством.

И от  злого крика моего мужа Дениса:
- Рената, стой. Дура.  Ничего не было!

***

Сегодня вечер встреч выпускников. 

 За пару недель до этого дня наша староста Алла Иванова создала отдельный чат, в котором собрала всех одноклассников. Путём голосования мы решили отметить юбилей без шика. Не в ресторане, а в школе. Прямо в кабинете  класса. 
 Разрешение на мероприятие было получено автоматически,  директором уже пару лет трудится один из нас, отличник Димка. Так сложилось, что и староста Алла, и даже мой муж работают здесь. Муж преподаёт английский, Алла - психолог. 

Мы договорились о времени, скинулись, пригласили классного руководителя.  
В назначенный час встретились в школе.  В кабинете математики ничего не изменилось. Те же портреты на стенах, постеры с формулами. Те же шкафы для методических материалов. 
Я присела за третью парту. Это было моё место. А он... Он сидел прямо передо мной. 
  Щупаю пальцами стол изнутри. Да, вот она. Нацарапанная чем-то надпись : " Моя кошка" и сердечко. Как было трогательно, волнующе, когда я  уронила ручку, наклонилась, чтобы её поднять, и увидела это впервые.
- Чего расселась?  Освобождай место, - дёргает меня Кира.
 Я необщительная с детства. В школьные годы у меня была всего одна подруга. Кира. Нет, не была. Она и сейчас есть. Мы продолжаем поддерживать отношения. И это ужасно злит моего мужа. Он тоже наш одноклассник, и они с Кирой не переваривали друг друга с начальной школы.  
Кира общительная и деловая. Сейчас она активно участвует в организации мероприятия. Я же тихонько прячусь в уголок. 
И вот столы сдвинуты и накрыты. На закуску накупили  салатов, канапе, фруктов,  мяса, сладостей.  И много алкоголя.

Стихийно получилось, что девчонки с вином  собрались в одной стороне стола, а парни с крепкими напитками - в другой. 
Льётся негромкая музыка. Хрустальный звон бокалов, щебетание девчонок, моих бывших одноклассниц. Я сижу в их толпе и чувствую себя неловко.
Вроде они не сильно изменились за десять лет после окончания школы, но у каждого своя жизнь, и я не знаю, о чём говорить.
Подруга же ведёт себя так, как будто и не было десяти лет, как будто мы все  только вчера разошлись после уроков. Подсаживается по очереди то к одному, то к другому. Болтает, чокается, смеётся. Она, в отличие от меня, непринуждённо находит с людьми общий язык.

С мужской стороны то и дело слышен звон рюмок, голоса становятся все оживлённее.
Я обеспокоенно замечаю, что мой муж Денис чересчур активничает с алкоголем. Весь  раскрасневшийся, выглядит слишком весёлым. Слышу краем уха, что речь у него изменилась, слова выговаривает нечётко. Рассказывает, как трудно в наши дни быть педагогом. Нагрузка огромная, денег мало. А какие дерзкие сейчас дети и какие злобные у них родители. Нет, десять лет назад таких точно не было....
Я знаю это наизусть. Он бубнит, как под копирку, про это каждый раз, как  выпьет. А на мои слова о том, что ещё не поздно сменить работу, всегда отвечает, что уходят слабаки. А он - сильный. Да и школа  в соседнем дворе от нашего дома, удобно же.

Опять пьёт. Как меня сейчас это раздражает!  Не люблю его пьяным. Хочу остановить, но не знаю как. Неудобно одёргивать при всех.

Пишу в мессенджер:
" Денис, не части, ты много пьёшь". 
Он реагирует на вибрацию, достаёт телефон, читает, хмурится. Поворачивается ко мне. Машет головой, и знаками показывает, что всё отлично. 
Но я  вижу, что нет. 
Сама я сижу с одним бокалом вина целый вечер. 
Мы давно планируем ребёнка. Вернее, я очень хочу. Денис тоже не против.  Вдруг что-то получится в этом месяце? Надо, чтобы малыш был здоровым. Я чувствую себя не в своей тарелке, не на общей волне. 
Наверное, надо было остаться дома. Зачем я здесь оказалась?

Прошло около часа. Ребята, видимо, дошли до нужной кондиции. Потому что выключили свет и вырубили музыку погромче. В кабинете стало жарко, душно. Хочу на свежий воздух.  Ищу глазами Киру, не вижу. Может, в туалете?
 Я пробираюсь сквозь толпу к выходу, замечая, как Денис дёргается в центре танцующих,  отрывается изо всех сил. Смешной такой...Танцор диско. Ну, пусть.  
Перед тем как выйти, оглядываюсь.  Неожиданно замечаю руку своего благоверного на ягодице Аллы. Вот разошёлся. Получит у меня дома.

 Открываю дверь, делаю шаг в темноту коридора. И утыкаюсь лицом в мягкий кашемировый свитер с невыносимо знакомым запахом.
- Саша, - выдыхаю и медленно скольжу глазами по мощному торсу вверх, по напряжённо сглотнувшему кадыку.
На несколько секунд задерживаюсь на сжатых губах.  Тех самых, что подарили мне первый поцелуй в жизни. И натыкаюсь на колючий неприязненный взгляд чёрных глаз.

Да, это он. Сашка Орлов, моя первая любовь. Чувствую в районе солнечного сплетения горячую пульсацию.
Его ноздри агрессивно раздуваются. 
- Котова, смотри, куда идёшь, - рычит он.

Внутри вскипает. Так грубо. А с чего бы?
 Сашка бросил меня тогда совершенно без причины, уехал на долгие годы. Не попрощавшись...  Я умирала от тоски, непонимания. Ждала.  Сначала даже писала ему, но ответа ни разу не получила. 
 И теперь  этот гад ещё и рявкает на меня.  
Я надменно вздёргиваю подбородок.
Звенящим голосом поправляю:
- Не Котова, а Лазарева.

Так тебе, нахал.  Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я не влюблена в тебя больше. Твой главный школьный соперник завоевал меня. А ты в пролёте. Обтекай...

Решительно отодвигаю его в сторону и, расправив плечи, иду по коридору.
Куда я хотела? 
Мысли бабочками хаотично бьются в голове. Невозможно собраться. Что-то думала про туалет... 
Я быстро сворачиваю в ту сторону. Скрываюсь за спасительной дверью, запираюсь изнутри. Ставлю руки на раковину, смотрю на себя в зеркало.
Щёки алые, глаза блестят, зрачки огромные. 
Брызгаю водой на лицо, поправляю причёску, на всякий случай тру указательными пальцами под глазами. Вдруг косметика размазалась.
Котова, ты чего так разволновалась? Успокойся. Во-первых, ты давно замужем. А во-вторых...  Вспомни, сколько боли он принёс тебе тогда. Плакала, ждала его. А он... Уехал в другую страну. 
Глубоко дышу, сердце отбивает чечётку. Не хочу здесь оставаться, не хочу видеть Орлова, находиться рядом с ним. Сейчас скажу Денису, что  пойду домой. Пусть остаётся, если ему нормально, а я больше ни на минуту не задержусь. 
Я выскакиваю из туалета, цепляю взглядом спину Дениса, он входит в свой кабинет. Как удачно. Не надо возвращаться туда, где все. 
Я решительно двигаюсь в сторону кабинета английского. Берусь за ручку двери и слышу  голос мужа:

- А ну, иди сюда.

С кем это он?

-  Я сказал, - пьяно приказывает кому-то, - подошла, сняла трусы, отдалась.

Что?  Мне не послышалось? У меня потемнело в глазах. С кем он там? Чуть шире приоткрываю дверь.

Раздаётся игривый женский шёпот:
- Отстань, Лазарев. Ты, вообще-то, не один здесь, забыл? С женой.
- Да с какой, к чёрту, женой? Она скучная, в постели бревно. То голова болит, то настроение унылое. Мы с ней давно живём,  как соседи. А ты офигенная.  Меня после тебя ни одна баба не вставляет.

Я начинаю часто-часто моргать. Не хочу верить, что это сказал мой Денис. Что происходит на самом деле? Чей-то тупой прикол, розыгрыш? Кто-то шутит надо мной, наверное. Оглядываюсь. Помутневшим зрением не замечаю необычного. Несколько человек курят около туалета, но они не смотрят в мою сторону. 
Прислушиваюсь.
-  Ой, все вы так говорите, женатики.  Только почему-то от жён своих не уходите... - ехидно заявляет та, после которой не вставляет, - да не рви мне трусы. Не ты покупал, не тебе рвать.
И нечленораздельно мычит, как будто ей зажали рот.
- Ну,  не ломайся. Чё ты вредная такая. Давай ещё разочек. Тебе же понравилось тогда, знаю. 
Слышу звук возни, возмущённый вскрик:
- Лазарев, блин, ты своей дочери на три года даже куклу не подарил!  На фиг ты мне нужен, жадная сволочь. Как не стыдно лезть ко мне после такого...
Раздался шлепок. И я почему-то почувствовала его своей щекой. Вздрогнула. Что она сейчас сказала? Пытаюсь переварить. Какая кукла, какая дочь? Так это же она ему говорит, моему мужу. 
Главное - успокоиться сейчас. 
У моего Дениса есть дочь, так... А почему он мне не рассказывал? Я лихорадочно подсчитываю. На три года не подарил куклу... 
 Широко открываю рот, хочу вдохнуть больше воздуха. Теперь всё встало на свои места... Значит,  девочка родилась, когда мы уже были женаты. Он изменял мне. Давно. Так вот почему он равнодушно относился к моему предложению завести ребёнка. У него уже есть...
Я пытаюсь собраться, но к лицу приливает кровь, в висках яростно пульсирует.  Кажется, накатывает паническая атака. 
Сквозь нарастающий гул в ушах слышу, как Денис не унимается, жарко бормочет:

- Подарю я ей куклу. Хочешь,  две подарю.  Кому скажешь, подарю, завтра. А сейчас повернись вот так.
- Да нет, - сопротивляется женщина.
- А вот так тогда.

-  Вот ты где. Что тут делаешь? - Кира незаметно подошла сзади и тронула меня за плечо. 

Я вздрагиваю. Выпадаю из чёрной дыры, в которую меня уже почти затянуло. И правда.  Чего я жду?  То, что я услышала сегодня,  переходит все границы.

Распахиваю дверь.
И вижу Аллу, стоящую ко мне лицом с задранной до пояса юбкой. А за её спиной  Дениса, пьяного,  потного, с неадекватным взглядом. Он прищуривается,  пытается сосредоточиться на моём лице, но у него плохо получается.  Наверное, он меня не узнаёт,  потому что даже не пытается убрать свои руки с груди нашей бывшей старосты, продолжает мять её.
- Пипеееец, - простанывает за моей спиной Кира.

На лице Аллы быстро меняются эмоции.  Удивление, шок, жалость, надменная усмешка. Она выбирается из-под мужа, поправляет одежду. 
Тот возмущается:
- Куда?
- Лазарев, здесь твоя жена, отвали уже.
- Где?
Муж сводит брови к переносице, пытается взять себя в руки.
Застёгивает брюки и укоризненно заявляет:
- Рената, что происходит? Ты видишь, мы заняты. Обсуждаем завтрашний классный час. Алла Сергеевна будет выступать на нём.
Наталкивается на неё взглядом и похотливо расплывается:
- Да, Алла Сергеевна? Выступишь классно на классном часе? 
- Идиот пьяный, - фыркает она, - ну, ладно, пообщайтесь, пойду.
- Нам  тоже пора, правда? - Кира тянет меня за пояс платья. 

Но я стою, как вкопанная. Нет, как вмёрзшая. Как ледяная фигура. Не могу вздохнуть. Даже моргать не получается. Только бешеный пульс напоминает мне о том, что я ещё жива. Одно дело услышать, другой - увидеть воочию. Это всё так мерзко, отвратительно. Воздух вокруг будто наполнился запахом протухших яиц. Меня тошнит.
Алла с дерзким пренебрежительным  выражением лица идёт прямо на меня.
Смотрит враждебно. 
Подойдя вплотную дёргает уголком рта:
- Кыш.
Я машинально делаю шаг назад и в ту же секунду прихожу в чувство.
- Постой, - хватаю за руку,
- Аха , - с вызовом роняет она.

- У вас общий ребёнок? - голос предательски дрожит.
В глазах Аллы на секунду мелькает что-то беспомощное. Но она берёт себя в руки и кивает:
- Дочка. Василиса.
Эти два слова, как удар в затылок. Мне стало совсем трудно дышать, будто я нахожусь в вакууме. Ну, теперь больше нет путей отступления. Нет возможности оправдать мужа в своих глазах. Списать на алкоголь, усталость, глупую шутку. 
Измена, другая женщина, внебрачный ребёнок - вот что сегодня пришло в мою , казалось, спокойную семейную жизнь. И теперь я должна что-то решить, как-то отреагировать. 
Боже, что мне делать?

Денис, кажется, начал приходить в сознание.
Сквозь пелену слышу его голос:
-  Малыш, не слушай её, было один раз по пьяни, и всё. Честно. Залетела, откуда я знал, что она не предохраняется? Да, родила. Но сейчас у нас нет ничего, клянусь. Не загоняйся, ладно?
Затыкаю уши ладонями и натужно выплёвываю ему в лицо:
- А сейчас. Вот сейчас. Здесь. Что происходит?
Болезненно смотрю в виноватые глаза. Он в ответ мычит что-то нечленораздельное и тянет ко мне руки.
Нет! Я делаю шаг назад, выставляя перед собой ладони. Надо уйти. 
Бежать.
Разворачиваюсь. Краем глаза замечая сочувствующие взгляды Киры, ещё кого-то, бросаюсь к лестнице.
Не останавливаюсь, не смотрю по сторонам. Хватит с меня унижений на сегодня... 
Держась за полированные перила, убегаю по лестнице вниз.  Перед глазами голографически мелькают знакомые с детства клетки напольной плитки. Широкий холл с деревянными скамейками по периметру, тяжёлая дверь, и я на крыльце.

За спиной  остаётся предательство мужа. 
Или нет... Кажется, оно со мной теперь навсегда...
 Я делаю несколько судорожных вдохов, бессильно рычу, обхватываю себя руками и начинаю горько рыдать.
Бреду по улице, не соображая, куда, зачем. Меня колотит от холода. Слёзы остывают на щеках, при порывах морозного ветра стекают медленнее. Наверное, превращаются во льдинки. Как и я. 
Чувствую на себе взгляды немногочисленных прохожих, кутающихся в куртки и шапки.  Наверное, крутят пальцем у виска, когда прохожу мимо. 
А я иду такая вся... Без верхней одежды. В коротком платье с люрексом, блестящих шёлковых чулках, которые, на улице мгновенно твердеют и колюче впиваются в бёдра.
Скользко... Шагаю медленно и осторожно. Обычно не ношу зимой сапоги на высокой  шпильке. Но сегодня надела. Под платье.  Как я жалею теперь об этом. И о том, что вообще пошла на этот дурацкий вечер встреч. Надо было остаться дома. Не узнала бы об измене мужа. Как хорошо ничего не знать... 
Но теперь нет обратного пути. Меня затянуло в эту паутину обмана.
 Вдруг сзади слышу шуршание шипованной резины и тихий шум мотора. Оглядываюсь. Ускоряю шаги. 
Чёрный внедорожник подкрадывается ко мне прямо по тротуару.
Страх накатывает тягучей волной. Я отступаю в сторону, надеясь, что автомобиль проедет мимо. Но он тормозит рядом. Я теряю равновесие и падаю в сугроб, проваливаюсь полностью в пушистый мягкий снег. 
- Котова! - слышу возмущённый окрик, - куда попёрлась раздетая?
Из машины выходит Орлов с моей курткой. 
Я лежу в сугробе, захлёбываясь в слезах, не имея сил подняться.
Саша быстро приближается ко мне. Злой, опасный.
Хватает за руку, выдёргивает из сугроба и рычит:
- Совсем уже?
Я всхлипываю, не отвечаю.
Он задумчиво осматривает меня с ног до головы.
- Дааа... Куртка не поможет. Быстро в машину!
-  Лазарева я, - запоздало вякаю в ответ.
- Уверена?

Сижу в салоне автомобиля, согреваюсь. Похоже, климат-контроль шпарит на самых высоких показателях. 
Я уже перестала стучать зубами.
Под ритмичные медленные басы  мы едем по вечерним улицам. Где-то. Совсем не понимаю где.  Не могу сосредоточиться. За окном мельтешат дома и деревья.  Виски пульсируют от пролитых слёз. Глаза устали, сами захлопываются.  Ещё не хватало задремать.  Надо отвлечься.
Я искоса бросаю взгляд на Орлова.
Как давно его не видела... 
 Он так возмужал. 
 В машине жарко, Саша снимает куртку  и кидает её на заднее сиденье. Закатывает рукава свитера. Замечаю краешек татуировки, сползающей с предплечья.  Приглядываюсь, нет, не могу рассмотреть...
Осторожно слежу за движениями его тела.  Широкие плечи, накачанные руки и торс, раньше Сашка не был таким спортивным.  Сейчас он похож на властного мачо из журналов для взрослых. 
Напряжённо сведены брови, взгляд направлен вперёд.  Следит за дорогой. Ни разу не посмотрел на меня с момента, как мы сели в машину. 
Я чувствую себя неловко. Пытаюсь отвлечься, но не очень получается. Глаза так и возвращаются к мускулистым жилистым рукам,  которые то нежно скользят по рулю, то переключают поворотники. Это так притягивает взгляд, завораживает.  В сумраке плохо видно, но мне кажется, что у него сбиты до крови костяшки пальцев.  
Прищуриваюсь, чтобы рассмотреть. 
Мысли кружатся в голове, но ничего конкретного.
Правая рука Орлова опускается на ручку коробки передач и случайно касается моего бедра. Мы одновременно вздрагиваем. Я отодвигаюсь к окну и отворачиваюсь. 

Чтобы не отключиться, гоняю в голове недавние  события.
  Сердце щемяще ноет. 
Почему Денис так со мной поступил? Предал меня. Унизил и растоптал наши отношения.  Наплевал в душу. Противно. Я ненавижу его. Ненавижу. 
Ох, что он говорил про меня своей любовнице...  Меня бросает  в дрожь. Я зажмуриваюсь от стыда. Неужели все эти годы он так думал... Зачем же притворялся тогда? Почему ни разу не упрекнул? Мог бы сказать в лицо.  Рената - ты унылое бревно, мне с тобой скучно. 
Я не заставляла его быть рядом, не просила, не душила собой. Какой смысл тогда  мучиться в моём обществе, если это тоскливо и неинтересно? 
Зачем  смотреть со мной  осенними вечерами фильмы, летом кататься на великах и гулять в парках, весной  дарить букеты сирени, тайком оборванные  в соседском палисаднике?
 Значит, его отношение было насквозь фальшивым.  Он всё врал. О  любви неземной, о счастье находиться рядом.  Как оказалось, ни любви , ни счастья в его душе не было. 
Потому что любовь - не только  ласковые слова, объятия и поцелуи. Это ещё и  уважение. То, что я услышала сегодня, говорит о том, что этого  точно нет и не было. 
 Может быть, я чересчур гордая.  Но мне такие отношения не нужны. Сейчас так больно от его слов... Как он мог? Предатель. 
Я тихо всхлипнула.
Обидно. Ядовитая муть разочарования заполнила меня и  давит, и разъедает изнутри. Хочется ныть в голос.
Как теперь верить людям, если  близкий человек  так страшно врал... 
Наша совместная жизнь  была пропитана его ложью. Театр одного актёра. Хитрого и подлого. 
И, самое ужасное, что я не знала о ребёнке. Родился настоящий человек, его плоть и кровь . А наши отношения оставались прежними. Ничего не изменилось ни в поведении Дениса, ни в  распорядке дня. Денис уходил на работу, вечером возвращался.  Не задерживался. Не пытался уйти из дома. Проверял тетради, подрабатывал репетиторством у нас дома.
Не было поздних возвращений, запаха чужих духов и следов помады на его одежде.  До сегодняшнего дня он ни разу не прокололся. Заработанные деньги нёс в семью. 
А как же расходы на ребёнка? Ведь у него дочь! Как можно жить по-прежнему, зная, что где-то растёт часть тебя. Девочка, которой ты очень нужен, которая любит тебя просто за то, что ты существуешь... И не обеспечивать её, не радовать  подарками, игрушками, вкусняшками....
Может, он  вообще не участвует в её воспитании, не общается с ней... Неужели мой Денис из тех отцов, которые считают детей  досадной помехой спокойной жизни? Судя по их разговору с Аллой, возможно, так и есть. 
Я увидела мужа другими глазами. И этот новый Денис вызвал в моём сознании отвращение. 
Я неожиданно поняла, что теперь точно не хочу от него ребёнка. У моего малыша не будет такого отца. Не хочу, чтобы он был похож на него хоть чем-то.  И самого Дениса не хочу в своей жизни больше. Абсолютно. Категорично.
После этого вечера мне противно видеть  его. Не буду даже  разговаривать с ним, выслушивать оправдания, входить в положение. 
Я собрала мысли в кучу. В голове окончательно прояснилось.  
Надо  немедленно расстаться с Денисом. Хочу, чтобы он ушёл. Пусть идёт к дочери,  туда, где нужен.  А у меня в душе всё сгорело и обуглилось после того, что произошло. Когда вернусь домой, сразу же соберу его вещи и выставлю.
Так, а когда я вернусь? Где мы вообще? Куда едем? На нервах я даже не додумалась спросить, куда Саша меня повёз.  Вот дура.
Мы притормаживаем у высокого кирпичного забора. Орлов достаёт пульт из бардачка, направляет на ворота, они медленно съезжают в сторону.

- Где мы?
Сашка сверкнул  чёрными глазами.  Молчит. Как будто я  пустое место.
Неприятно. Опять наворачиваются слёзы обиды. Сглатываю и отворачиваюсь.

Мы паркуемся у входа в большой  дом с верандой.

- Выходи, - коротко командует Орлов.
Я молча выпрыгиваю из машины, скольжу на шпильках и опять падаю.
Орлов недовольно качает головой, подхватывает меня под бёдра, перекидывает под плечо.
- А, - взвизгиваю я, - отпусти.
Он несёт меня по ступенькам крыльца, в дом.
Когда мы были вместе, он тоже носил меня на руках. Но это было по-другому, бережно, как в кино. А сейчас я бессильно свисаю с его плеча вниз головой, упираясь лицом в поясницу. Я мешок с картошкой, что ли? Сегодня все сговорились унижать меня?!
Я сосредоточиваюсь и сильно кусаю его за спину.
- Блин, - вскрикивает он и опускает меня на пол.
- Ты вообще уже? Что ты себе позволяешь?  - я глубоко дышу, нервно сдувая волосы с  лица.
Смотрит в упор не отрываясь.  Зубы стиснуты. Играет желваками. В глазах возмущение, злость и ещё что-то... Похоже на обиду. Не знаю, минута прошла или больше.
Он опускает глаза и как будто ничего не было, равнодушно показывает рукой:
-  Там  ванная комната.   Рядом спальня. В шкафу одежда. Моя. Но что-то должно подойти. Переоденься. Ложись спать.
Я не успеваю ничего ответить. Он разворачивается и уходит вверх по лестнице. Я ошеломлённо прислушиваюсь к удаляющимся шагам. Что это было?

Я растерянно осматриваюсь.  Есть здесь ещё люди? Кажется, кроме нас, никого нет. 
Пробегаю взглядом обстановку. Ну, ничего так, стильно. Интерьер минималистичный, но видно, что мебель дорогая.

Интересно, Орлов женат? 
Неосознанно поёжилась. Наверное, от мокрой одежды. Конечно, от этого,  какая мне разница, есть ли у него семья. Совсем не моё дело. Мы давно расстались, каждый из нас живёт как хочет. А озноб потому что перемёрзла. Так и есть, надо бы переодеться во что-то сухое.

Я  осторожно открываю дверь в спальню. Значит, здесь он проводит ночи... Нащупываю выключатель.

Вхожу в просторную комнату с высокими потолками и панорамными окнами.
По центру комнаты стоит огромная кровать. Провожу ладонью по мягкому одеялу, чуть задерживаюсь на пышной подушке. Интересно, на этой он спит обычно, или на той, что рядом? 
Дурацкие вопросы какие-то, что за глупости... Отдёргиваю руку. Поднимаю глаза вверх.
 Над кроватью нависает необычной формы красная люстра. И лампочка в ней тоже красная. Кошмар какой. Фу, пошлость... 

Рядом стоит стеклянный журнальный столик. На нём ноут и  зажигалка из серебристого металла с гравировкой морды волка. Надо же, Орлов  курит. А восемь лет назад не курил. 

Не могу удержаться от любопытства, обхожу комнату по периметру. Ни намёка на присутствие женщины, ни баночек с косметикой, ни симпатичных безделушек, ничего.
Открываю дверцу углового шкафа, пробегаюсь пытливым взглядом по полкам. Женской одежды тоже нет.  Он так и сказал, но мне почему-то захотелось в этом убедиться самой. 
Так, что тут у нас?
О,  какая приятная на ощупь футболка. Тонкая. Кипельно белая. Подойдёт. Расправляю. Большая, конечно. Ну, ничего, хоть что-то.
Беру её, захватываю с другой полки пушистое полотенце и отправляюсь в ванную комнату.   
Первым делом и здесь прощупываю обстановку. И окончательно убеждаюсь, что женщиной в этом доме и не пахнет.
На угловой полочке  с крючка   одиноко свисает мочалка. Над ней стоит мужской гель для душа, он же шампунь.  На керамической подставке лежит кусок белого мыла. Поднесла к носу. Запах нейтральный, не фруктовый, не цветочный. Именно такой должен выбирать мужчина. И последний штрих: на раковине стоит стаканчик с зубной пастой и единственной зубной щёткой. Всё.
Я раздеваюсь, развешиваю влажное бельё и платье на горячий полотенцесушитель. 
Надеюсь, до утра подсохнет.
Встаю под тёплые струи воды и с облегчением прикрываю глаза.  Да, именно этого мне не хватало сегодня. Согреться и отвлечься от случившегося. Смыть с себя грязь, в которой меня извозили. 
Вода течёт по волосам, лицу, телу. Я не шевелюсь, стараюсь ни о чём не думать. Просто расслабиться, взять себя в руки.
 Не знаю, сколько я уже так стою. Наверное, достаточно долго, потихоньку впадаю в медитативное состояние. Так тепло, хорошо...  
Вот бы  ещё  можно было изнутри  вымыть всю обиду, боль, горечь... К сожалению, не получится.

С трудом заставляю  себя закрыть воду.  Вытираюсь, натягиваю футболку и отправляюсь в спальню. 
Устраиваюсь на кровати.  Удобная вроде, но сон никак не идёт.
Ворочаюсь. В голове неразбериха,  всё смешалось: Денис, Алла, Сашка.
В висках надсадно давит от мыслей о том, что завтра я вернусь домой, и,скорее всего, нам с мужем предстоит серьёзный разговор. Боже. Не представляю, что я должна ему сказать. 
Начинаю про себя  репетировать речь. 
Денис, я доверяла тебе, почему ты так поступил? Нет, банальщина. 
Ты предал меня, это так мерзко. Тьфу,  опять всё не то.
Денис, ты сказал, что я не нравлюсь тебе, как женщина, что я бревно. А ты не думал, что  в этом есть и твоя вина, что секс с тобой не привлекает меня? 
Блин, чего я такая правильная... Скучная, Денис так и сказал. Пожалуй,  не буду развозить  унылую муть.  Кому от этих рассуждений и вопросов будет польза? Нельзя донести что-то до человека, в котором нет ничего святого.  Да и не мама я ему, чтобы воспитывать. 
Денис, пошёл ты в жопу. Собирай вещи и вали из моей жизни. Растворись. 
Так скажу и хватит с него.  Да, вот это единственно правильные слова.  Жаль, что где-то потеряла телефон. Прямо сейчас написала бы, и в сторону. Ладно, подожду до завтра.

Успокаиваюсь на этом.
Опять пробую уснуть.  Не получается. Как назло, сознание абсолютно ясное. 
Кидаю взгляд на часы, уже полночь, а  сна ни в одном глазу. 
Может, Сашка тоже не спит?  Мы столько лет не виделись. Интересно, как складывается его жизнь. Где он работает, с кем общается, что за татуировка у него на руке?
 Сжимаю лицо в ладонях, задерживаю дыхание и одёргиваю себя.  Что ты врёшь? Самой себе не ври только, Рената. Ты хочешь знать, почему он тебя бросил тогда, много лет назад.
Хмурюсь, пялюсь в потолок несколько минут.
Ну, и что такого?  Имею право узнать причину.  Я два года после расставания жила как в ночном кошмаре,  еле выползла из состояния депрессии. Пусть он ответит. Чтобы мне не думать об этом больше. Хочу обнулиться, начать жизнь сначала, без дурацкого чувства неполноценности и вины непонятно за что. Может это мой единственный шанс всё выяснить.
Решительно встаю и иду искать Орлова. 
 Поднимаюсь по лестнице, стараясь наступать босыми ногами как можно тише. Вдруг всё-таки в доме есть ещё люди. 
Вижу перед собой тёмный длинный коридор. Напрягаю глаза, окидываю взглядом несколько дверей. И только одна приоткрыта, из неё поблёскивает лучик света, слышна тихая музыка. Наверное, там.
Открываю дверь, вхожу в комнату. Меня встречает лёгкий запах парфюма и коньяка. 
Я упираюсь взглядом в камин, в котором лениво танцуют язычки огня. Заворожённо останавливаюсь. 
- Пришла всё-таки. - слышу  из-за спины насмешливый низкий голос.

Вздрагиваю, оглядываюсь. 
Орлов, вальяжно  развалившись, сидит в кожаном чёрном кресле у стены. Перед ним на столике стоит полупустая бутылка коньяка, бокал, абстрактной формы пепельница, пачка сигарет и зажигалка.
На губах играет циничная полуулыбка, а тёмные жгучие глаза смотрят серьёзно, изучающе. Он не просто смотрит, а хищно скользит  ими по моему  телу снизу вверх. Трогает на расстоянии. Чувствую кожей его прикосновения.
Нет, похоже, это была плохая идея. Меня влечёт  к нему  и одновременно не хочется приближаться.
Ох, интересно, ещё не  очень поздно убежать? 
Какая же я трусиха,в самом деле! Не побьёт же он меня...
 Делаю несколько шагов в его сторону. Орлов кивает на соседнее кресло.
Я послушно сажусь:
- Саш, давай поговорим.
Мой голос звучит неуверенно.
Он медленно и лениво приподнимается с кресла,  достаёт из небольшого настенного шкафчика ещё один бокал, ставит передо мной. Наполняет его коньяком почти до краёв. Возвращается в кресло.
С лёгкой ухмылкой предлагает:
- Догоняй.
- Не хочу, - отказываюсь я.
Пожимает плечами,  откидывается на спинку кресла:
- Тогда разговора не будет.
Я  беру бокал в руки и с сомнением смотрю на янтарную жидкость. Я, наверное, улечу от такого. Мамочки, мне страшно.
- Или ты боишься, что я напою тебя и воспользуюсь? - раздаётся вкрадчивый голос.

Я  тебя боюсь? Ха. Да не дождёшься.
-  Нет, ты так не сделаешь, - качаю головой, зажмуриваюсь,  выдыхаю и решительно пью коньяк до дна. 
- Зря, - слышу насмешливый шёпот, - ты, наверное, забыла, что я далеко не джентльмен.

В лицо с размаху бьёт кровь. То ли от коньяка, то ли от воспоминаний.
Да, я помню, каким ты был, Орлов. Дерзким, борзым, наглым, крышесносным. У меня отказывали тормоза рядом с тобой.

Десять лет назад

Мы с Кирой выходим из школы. Двигаемся по спортивному полю в сторону ворот, подсмеиваясь над тем, как удивился химик, когда не смог открыть  дверь кабинета. Какое возмущённое у него было лицо, когда он обнаружил, что замочная скважина  забита поломанными спичками. 
- Интересно, кто это сделал? - удивляется подруга.
Я знаю и молчу. 
Орлов. Как Сашка и рассчитывал, после нескольких бесплодных попыток вскрыть дверь, химик нас выгнал в холл на первом этаже, чтоб не болтались, не шумели и не курили в туалете. Мы спустились, покидали рюкзаки на скамейки и разбрелись кучками ждать.  Двадцать минут до звонка на перемену. 
- Кошка, - слышу тихий окрик. Оглядываюсь.
Орлов многозначительно подмигивает мне, кивая в сторону столовой. Я доверчиво иду за ним, думая о том, что мы сейчас попьём яблочного компота со сдобной булочкой.  Но неожиданно перед самым входом Сашка  оттесняет меня в тёмный коридор у спортзала, затаскивает в мужскую раздевалку. 
Командует сидящему там щуплому пятикласснику:
- Скройся.
Тот тенью выскальзывает. 
Орлов прижимает меня к стене. Смотрит с плотоядной улыбкой несколько секунд. Жадно выдыхает:
- Попалась, Кошка. 

И впивается в мой, попытавшийся возмутиться, рот  горячими властными губами. 
 У меня перехватывает дыхание. Я, как загипнотизированная, не могу даже пошевелиться. Он такой накалённый, такой страстный. Одна его рука на моей талии, сжимает, словно тисками. Другой он держит меня за затылок, и я, не в силах сопротивляться, начинаю отвечать на его поцелуй. Мой язык скользит по его языку, и в это время я чувствую, что его рука спускается ниже, к моему бедру, пробует подтянуть юбку вверх. Из последних сил что-то возмущённо мычу, и он понимает, поднимает руку выше, но не отпускает. Забирается мне под блузку, по животу  под бюстгальтер и что-то делает с мгновенно напрягшимися сосками. Забываю, где мы находимся.
Я ещё  девственница, и каждое действие Орлова вызывает во мне бурю эмоций, от испуга до разрядов тока, пробегающих по телу в совершенно неожиданных местах. И сейчас я растекаюсь горячей лавой от его настойчивых губ и рук, могу только  глупо моргать широко распахнутыми глазами, безуспешно пытаясь справиться с головокружением. 
- Так, что здесь происходит? - раздаётся грозный голос физкультурника. 
Это возвращает меня в настоящее. Ох, как стыдно...
Сашка отпускает меня, и мы стоим глаза в глаза. Задыхаемся, смотрим, изо всех сил стараясь, не прилипнуть друг к другу опять. 
Учитель тактично остаётся у входа, из-за его спины выглядывает испуганный пятиклассник.
Орлов улыбается. Учащённо дыша, ласково шепчет мне в губы:
- Повезло тебе сейчас. Ладно, позже продолжим.
Нагло смотрит в лицо физкультурнику:
- Извините, Сергей Алексеевич, так вышло.
Хватает меня за руку, тянет за собой. Смущённо семеню за ним, прячась  за широкой спиной.  
Орлов по пути отвешивает подзатыльник маленькому ябеде. 
- Завтра на уроке сто отжиманий, -  бросает ему вслед учитель.
- Хорошо, Сергей Алексеевич,  - вежливо соглашается Сашка.
Мы входим в столовую.  Переглядываемся. 
- Дурак, -  шутливо бью его по плечу.
Взрываемся в хохоте, раскрасневшиеся, растрёпанные, счастливые...

И сейчас я с  загадочной улыбкой вспоминаю это происшествие по дороге домой рядом с ничего не подозревающей подругой.
На улице тепло. В конце апреля погода ещё не устоялась. Утром мы идём в школу в куртках, а после уроков  тащим их в руках, почти жарко.

- Рената, постой! Ты выронила.

Оглядываюсь. За нами спешит Денис Лазарев, помахивая моей тетрадью. Удивляюсь. Надо же, странно, как это я могла выронить...
- Спасибо,  -  хватаю тетрадь, сую в рюкзак и собираюсь идти дальше.
Неожиданно  нас практически сносит ураган.

- Утырок, отошёл от неё, -  возмущённый окрик, и Денису в глаз летит кулак.
- Орлов, - взвизгиваю я, - чего опять-то?

Но он не слышит, валит Дениса и лупит его что есть мочи.
Я кидаюсь к ним, тяну Орлова за одежду, пытаюсь оторвать от сопящего под ним Дениса.
- Саш, он ничего не сделал, только тетрадь отдал, честно.

Он оглядывается на меня, опаляя взглядом чёрных взбешённых глаз:
- Кошка, брысь! На лавку села.  Задену, бл...

Я сразу слушаюсь, растерянно отхожу и опускаюсь на краешек скамейки, с ужасом глядя на драку. 
Несмело дрожащим голосом  прошу:
- Саш, ну, хватит, тебя же аттестат не дадут, уже третий раз за месяц.
- Да пусть дерутся, -  толкает меня локтем в бок плюхнувшаяся рядом Кира,- Орлов, всеки ему посильнее, уроду.

Сашка, красный и  взлохмаченный, с трудом  отрывается от Дениса, поднимает его за шкирку и пинает под зад:
- Пшёл отсюда. Повторяю последний раз, мою не трогать.

Подходит ко мне. Кипит от ярости.
- Что он крутится около тебя, а? Повод не даёшь, случайно? Он вытащил твою тетрадь из рюкзака, Соловей сказал.
Я отрицательно машу головой, не даю я никакого повода, вообще не обращаю внимания ни на кого другого. 

Денис отбегает на безопасное расстояние и кричит оттуда:

- Чё она твоя-то? Где написано?

- А ну, иди сюда, урод.
Орлов делает рывок телом в его сторону, я  в последнюю секунду обхватываю его руками, держу изо всех сил за корпус.
-  Саш, Сашечка, ну, не надо, оставь его.

Он дёргается. Ещё. Ещё. Слабее.
Не отпускаю.
Обтекаю вокруг, беру в ладони лицо,  целую яростно раздувающиеся ноздри, опухающую на глазах губу, щёки,  глаза с огромными зрачками.
- Ну, чё ты держишь, пусти. Добить его хочу, ублюдка, - цедит он.

Некоторое время рычит, пытаясь вырваться, потом его дыхание постепенно выравнивается, начинает успокаиваться.
Хрипит, глядя мне в глаза своими, чёрными, утягивающими в пропасть:
- Моя. Это понятно?  

- Понятно, знаю, знаю, твоя, успокойся, всё, - продолжаю зацеловывать его лицо короткими ласковыми касаниями губ.

Он одной рукой жёстко сжимает меня за ягодицу, другой забирается под школьную блузку, дёргает застёжку бюстгальтера, гладит спину. При всех. Я не возражаю, понимаю, почему он это делает. Метит, чтоб все, кто видит, запомнили. И я не против, пусть, лишь бы успокоился.

- Что происходит? - раздаётся возмущённый возглас из окна.
- Орлов, опять ты? Быстро ко мне в кабинет! - повышая голос почти до ультразвука, визжит директор, пожилая дама с седым пучком на голове. Правильная, идеально-непримиримая.
- Я скажу, он напал на тебя, и Кира подтвердит,  - быстро-быстро шепчу ему.
- Этот чмошник на меня?! Кошка, сдурела, что ли? Сам разберусь , - оскорблённо отказывается Сашка.

Обводит взглядом  школьный двор, на котором собралось немало зевак, на несколько секунд  впивается мне в губы. Я обессиленно обмякаю. Отпускает. Разжимает объятия. 
Шепчет:
- Выходи гулять с собакой в семь.

Я улыбаюсь, киваю.

- Котова, а ты завтра ко мне с родителями! - сквозь шум в ушах слышу голос директора.

На следующий день мы с мамой стоим рядом с учительской, чуть поодаль напряжённо пялится в окно Денис с огромным синим фингалом под глазом.
Мама раздражённо отчитывает меня:
- Опять из-за этого... Орлова в школу вызвали. Прилип к тебе, упёртый. Не вздумай с ним связаться. Вокруг столько хороших мальчиков, а такой нам не нужен.
- Мам, ты не знаешь Сашку. Он самый лучший, - твержу в ответ. 
- Да что ты понимаешь!  Таким дорога в тюрьму. А тебе надо перспективного найти. Хотя бы вон Денис, - кивает в сторону Лазарева, -  умный, красивый, джентльмен...
В эту секунду распахивается дверь учительской. На пороге Орлов. По моментально сузившемуся взгляду я понимаю, что он слышал последние слова.
- Входите, - зовёт директор.
Мы сидим за большим столом в учительской. Орлову присесть не предложили. Он стоит у шкафа с методическими материалами. Напряжённый, зажатый,  брови сведены к носу, руки в карманах.
 Директриса  возмущённо расхаживает вперёд-назад,  рассказывая о вчерашнем происшествии в красках. О том, как бессовестный раздолбай Орлов избил замечательного мальчика Дениса Лазарева, который не был ни в чём виноват, просто хотел помочь. 
- А потом  Орлов грязно лапал Ренату прямо у всех на виду,   - вытаращив глаза, громким шёпотом сообщает директриса маме, - обратите внимание на дочь, она идёт по скользкой дорожке.
- Я поговорю с ней, такого больше не повторится, - лицо мамы покрывается розовыми пятнами, она щипает меня за бедро под столом.
- Орлов, извинись перед Лазаревым, - требует директриса.
- Нет, - отрезает Сашка. 
- Ну, что за человек! Хоть ты и учишься хорошо, но, клянусь, я что-нибудь придумаю. Вылетишь из школы со справкой! - негодует директриса.
- Пох, - огрызается он.
- Отстаньте от парня, нормальный он, что привязались?- бубнит физкультурник, бочком пробираясь мимо нас к выходу из учительской.
- Это  всё потому, что я не джентльмен, Сергей Алексеевич, - объясняет Орлов.
***

И вот мы сидим друг напротив друга, подмагнитившись взглядами, как тогда. И я теряюсь от его чёрных глаз, забывая обо всём.  Не хочу уплывать в прошлое, разрываю зрительный контакт, опускаюсь  ниже. Зависаю на тенях, играющих по ткани расстёгнутой наполовину рубашки. Стараюсь не обращать внимания на выглядывающие из-под неё кубики пресса.
- Справилась, молодец. - слышу вкрадчивый голос Орлова, - ладно, можешь задать вопрос. Отвечу всего на один.

Так, я должна что-то спросить.
Мои мысли забились в голове сумасшедшими птичками. С ужасом понимаю, что коньяк потихоньку побеждает меня. Перед глазами немного мутно и плывёт.
Надо сосредоточиться. Всего один вопрос. Самый важный. Как выбрать? У меня их накопилось где-то сто тысяч за эти годы. Какой же важнее... А чёрт его знает.
Ну, попробую задать самый первый,что пришёл мне в голову после расставания.

- Почему ты уехал? 

Лицо Орлова мгновенно приняло отсутствующее выражение.  Пожал плечами и сразу ответил:
-  Чтобы никогда больше не видеть тебя.

 Надо же, какие новости! А то я раньше не поняла. Когда он в один момент перестал отвечать на звонки, а потом и вовсе сменил номер.  Когда я день за днём  приходила унижаться к его бабушке, выпрашивая новый адрес. И потом, когда писала обычные бумажные письма.  Упрямо. Каждый день. По письму в течение полугода. А он ни разу ни на одно из них  не ответил.  В душе, как и годы назад, задрожало от глубоко запрятанной обиды, она проснулась и попросилась наружу.
Как ты бесишь, Орлов!

- Но почему? Что произошло?
Он качает головой из стороны в сторону,  недовольно цокает:
- Это уже второй вопрос.

Если бы я была трезвой, то точно остановилась бы.  
Но сейчас  - нет. Слишком кипит внутри, хочется докопаться. Не верю, что наш разрыв произошёл без причины. Этого просто не может быть...  

Я  решительно встаю, тянусь к бутылке, наливаю себе коньяк, залпом пью.  Морщусь, закрывая ладонями рот, часто моргаю.
Сашка удивлённо следит за моими действиями.
- Крепко так, - жалуюсь сама себе  и обращаюсь  к Орлову, - Хочу задать второй вопрос. Какая  причина?

Куда он смотрит? Прослеживаю за его взглядом по своему телу вниз. Вода накапала с мокрых волос на футболку,  промочила её. И теперь Сашка гипнотизирует мою грудь с предательски торчащими сосками.  Беспомощно оборачиваюсь, нет ли пледа или чего-то вроде, чтобы прикрыться. Не нахожу.
Скрещиваю руки на груди и опускаюсь в кресло.
Орлов с облегчением выдыхает и, на секунду задумавшись, выдаёт:
- Нууу... Решил, что так будет лучше.

Вот сволочь. Это нормальный ответ?! Невозможно с ним... 
Всё больше злюсь на него.  Отворачиваюсь, сосредоточивая взгляд на язычках пламени в камине.  Почти медитирую под ритмическую пульсацию фолк-рока. 
Молчим несколько минут.

- У меня тоже есть вопрос, - раздаётся хриплый низкий голос.

Я надменно киваю на бутылку. Пусть принимает правила игры. Что мне, одной пьянеть, в конце концов?
Сашка усмехается уголком рта, выпивает, не морщась, как воду.
И неожиданно спрашивает:

- Как зовут ребёнка?

Даже мой, в эти минуты уже не совсем адекватный мозг, пришёл в изумление. Почему именно это его интересует сейчас? Очень неожиданный вопрос для этой ночи. Какая ему разница до ребёнка Аллы? Мог бы у неё спросить, я тут причём. 
А,понятно. Он, наверное, видел ту позорную  сцену, и теперь хочет насладиться моим унижением. Ну, издевайся и ты, раз я заслужила...
Надменно вздёргиваю подбородок и отвечаю:
- Василиса.

Он эхом повторяет :
- Василиса. И с кем она сейчас?

- Надеюсь, с Денисом, - недовольно фыркаю я.

Как будто это очень важно.  Что дало ему это знание, интересно? 
Мы опять погрузились в  неподвижность и молчание.
Обида отпускает меня потихоньку. Внутри алкогольно, горячо и мягко. Прихожу в состояние, когда хочется блаженно расслабиться и ни о чём не думать. Тем более,  со мной рядом Сашка.  
Я представляла нечто подобное в мечтах.  Но только в них Орлов улыбался и обнимал меня. А здесь он задумчиво крутит зажигалку в  пальцах, серьёзный, губы сжаты, в глазах болезненные искры.

Тянется к сигаретам, прикуривает, глубоко затягивается, выдыхает дым в противоположную от меня сторону и произносит голосом, в котором явственно прослеживаются металлические нотки:
 
- На утырка похожа.

- Откуда знаешь? - вот сейчас я совсем  в шоке. 

В голове шумит. Всё такое нереальное вокруг. Что здесь происходит? Вместо того  чтобы говорить о нас, мы обсуждаем ребёнка Дениса. 
Слышу, как издалека:

- Он мне показывал фото.
Пытаюсь осмыслить. Но пазл вообще не складывается. Непримиримые в недалёком прошлом, враги хвастаются фотками внебрачных детей... Мир перевернулся, что ли?
Блин, ну, ладно. 
Похоже, я уже в астрале. Больше  не хочу концентрироваться на этой новости. Меня волнует другое.
 Я, наконец, понимаю, какой вопрос для меня самый важный. Он ответит, не сможет увильнуть.

Я опять приподнимаюсь, роняю бокал, ойкаю. Всё, это точно последний.

Наливаю, пью несколько глотков и требовательно глядя ему в глаза, спрашиваю:
- Ты меня просто разлюбил тогда, да?

Пристально смотрит и молчит. Ну же, говори. Скажи мне это. Чтобы я больше никогда не подошла к тебе. Мне нужно услышать, очень нужно. 
Отпусти меня, Саш, пожалуйста. Я устала думать о тебе, о нас...

- Давай потанцуем? -  неожиданно предлагает Орлов.

Делает музыку погромче, поднимается ко мне. Кладёт руки на талию. В полумраке его бесконечно чёрные глаза кажутся ещё темнее. Не хочу опять в эту бездну.  В груди бешено дубасит сердце.
Я скидываю его руки, отступаю на пару шагов назад. Орлов дёргает меня за футболку, притягивает обратно, жадно разглядывает лицо чуть захмелевшими глазами.
От близости его дыхания у меня воспламеняется кожа. Напряжённые соски ноют, а между ног растекается тепло.
Спасите, я не хочу это опять чувствовать.  Так не должно быть, нельзя так закипать от его прикосновений, это против моей воли.  
Сейчас вырвусь. Вот только мне сначала необходимо начать нормально дышать.
Он молчит,  я вижу, как его губы подрагивают. А мне хочется закричать и вцепиться в него. Хочется прижать его к стене и вытрясти из него правду, но я слаба, понимаю, что тело не справится, оно уже не принадлежит мне опять. 
Безумие какое-то...
- Ответь, - требую, из последних сил, чувствуя, что могу потерять сознание от нахлынувших эмоций.

Он нежно трогает мои губы своими,  потом властно пробирается языком сквозь сжатые зубы и горячо целует, вжимая меня бёдрами в свой пах. Чувствую, что он очень возбуждён. Моё сознание наполняется чем-то трепетно-ватным.

Не хочу и не могу сопротивляться.
 А Сашка тем временем рукой гладит моё тело под футболкой и рвано шепчет на ухо:
- Скажу только сегодня.  Потому что пьяный. Имей в виду, никаких розовых облаков больше не будет. Всё, что было у меня к тебе, было по-настоящему. 

Нет, это последняя капля.  Он точно издевается!  Мой внутренний протест наполняет тело силой.
- Отпусти, ты опять увиливаешь, - яростно вырываюсь я, -  Если так, то почему? Мне важно узнать причину, в чём я виновата. Что произошло? Как ты мог уехать, даже не попрощавшись, после всего, что было? Что помешало нам быть вместе?

Орлов  отшатывается от меня, будто обжёгся, непонимающе зависает. Его лицо каменеет на глазах. 
Он холодно уточняет:
- Ты считаешь, что беременность от другого мужчины - не  очень важная причина для расставания? Я должен был остаться с тобой? Любовником, что ли? 
На последней фразе у него срывается голос, он сглатывает.
Я ошарашенно молчу, не понимая, о чём он сказал сейчас. Сюр какой-то.  Кажется, я забыла, как моргать. 

Орлов тянет руку за своим телефоном:
- Тебе пора домой. Одевайся, я вызову такси.

Пять утра. Еду домой, смотрю в тёмную синь за окном,  давлюсь слезами. 
Чувствую такое опустошение, что хочется завыть.
Больно, горько. Ну, почему всё это со мной случилось в один день? Сначала Денис, потом Сашка. 
Я понимаю, его кто-то обманул. Но в моих глазах это его не оправдывает. Почему он не пришёл ко мне тогда, не спросил. Орлов  даже не попытался спасти нашу любовь. Ничего не сделал для этого. И это самое отвратительное.  

Насчёт того, кто приложил руку к нашему расставанию, у меня даже есть некоторые подозрения.
Мама всегда ненавидела его, с первого взгляда твердила мне, что Орлов - худший парень в мире.  Я никогда не понимала  почему. Что её раздражало в нём до такой степени?
И она могла нас разлучить. Зная свою маму, я не сомневалась, что она на такое способна.

***

Вспоминаю случай. Мама застукала нас целующимися и устроила ужасный скандал.
В тот день она вышла в подъезд, услышав поскуливание Рэма, моего колли. Мы с Сашкой целовались у лифта, красные и взъерошенные. Руки Орлова хозяйничали под моей толстовкой. При виде нас мама впала в истерику.

- Чтоб ноги его не было в нашем подъезде, вообще рядом с тобой! - кричала она со слезами в голосе, не стесняясь выглядывающих из квартир соседей, - а если  он не отстанет, я ему такое устрою, на всю жизнь запомнит. Я тебя в тюрьму посажу, Орлов, если ещё раз дотронешься до моей дочери, она несовершеннолетняя!

 К тому времени мы с Сашкой уже почти год совмещали наши свидания с вечерним выгуливанием собаки.  
Я жила на окраине города,  в десяти минутах ходьбы от дома  начиналась лесополоса. В тёплое время года мы уходили туда и гуляли несколько счастливых часов. Бродили по тропинкам, держась за руки, болтали ни о чём, влюблённо рассматривали друг друга, наслаждаясь возможностью просто быть рядом. 

Рэм, наверное, немного ревновал меня к Сашке. Иногда подбирал длинную толстую ветку, разбегался и встревал между нами, разделяя ударом. Это было скорее смешно, чем обидно.  Мы вскрикивали, а потом ржали, как ненормальные, притягиваясь ладонями обратно.
У Сашки никогда не было собаки из-за аллергии  на животных у его мамы. И он с удовольствием  играл с Рэмом, учил с ним команды.  Нам никогда не было скучно втроём.

Мы гуляли, не оглядываясь на время, забыв обо всём. Главное -  оставаться рядом. Когда уставали ноги, находили большой поваленное дерево и устраивались на нём. 
Рэм ложился на землю рядом, увлечённо копал перед собой, потом укладывал  длинный нос в свежую яму и громко выдыхал, фыркал, издавая странные звуки.
 Мы не мешали ему, не запрещали так делать, хотя и не понимали, в чём тут кайф. 
И он не лез к нам, увлечённым до дрожи, мурашек по всему телу и опухших губ.

Мы тогда только начали изучать друг друга, и не переступали грань.  Но каждое касание, поглаживание и поцелуй вызывали в нас обоих море возбуждения, когда всё вокруг заполнялось стуком сердца,  горячим дыханием и неожиданно рождающимися  в горле стонами от новизны ощущений.  Наши ласки были невинны и развратны одновременно. 

Никто не учил, не подсказывал. По крайней мере, меня. 
А у Сашки я не хотела спрашивать, даже мысли не могла допустить, что у него когда-то было подобное с другой девушкой.
 Каждый день мы познавали друг друга, каждое новое действие жаркого и одновременно осторожного  петтинга возникало спонтанно из предвкушения чего-то большего.  И нам было очень трудно остановиться, не получив никакой разрядки. 
К моменту возвращения домой мы уже не могли разговаривать.  Шли наэлектризованные до лихорадки, продолжая  целовать и ласкать друг друга, только уже не телами, а  молчаливыми многозначительными взглядами. 
И в момент, когда за нашими спинами захлопывалась дверь подъезда, опять жадно слипались по-настоящему. И целовались до самой квартиры, не в силах разделиться. 
И вот в один такой момент мы были пойманы моей мамой  с поличным.

- Он не подходит тебе совсем, открой глаза, Рената! - кричала она, нависая надо мной, шмыгающей носом от льющихся по щекам слёз, - Он ничего в жизни не добьётся. Пойми, мальчик-хулиган - это интересно только в книжках и в кино, а на самом деле от него будут только проблемы. 
 Я затыкала уши и бубнила в ответ:
- Он не хулиган, он самый-самый-самый лучший в мире. Я никогда его не брошу, всегда буду с ним. 
- Да он сам бросит тебя, - взвизгивала мама, - вот увидишь. Он ненадёжный. Бросит, как только ты надоешь ему.
- Не бросит, -  трясу головой, изо всех сил стараясь не разрыдаться в голос.

Сашка всё-таки бросил...
Его родители собирались уезжать из страны по работе отца на несколько лет. Орлов отказался ехать, даже поступил в универ в нашем городе. Но вдруг уехал...
И мама  открыто радовалась, когда  это произошло.  Испекла огромный торт. Закатила праздничный ужин. И, конечно, главным гостем на нём был Денис.
Дни, месяцы я открывала глаза утром и начинала умирать от тоски с первой секунды после пробуждения. Не хотела ничего, мечтала об одном, чтобы Сашка вернулся. Жила, как робот. Улыбалась редко и по команде. Училась в универе,  вечерами тупо пялилась в телевизор, наблюдая мелькание картинок и не задумываясь, что там происходит. 
 На улицу выползала только на прогулки с собакой. Бродила исключительно по местам наших свиданий. Искала Сашку взглядом в каждом похожем парне. И Рэм искал.  Увидев подходящего по комплекции и причёске парня, тянул меня к нему, изо всех сил раскручивая спиралью пушистый рыжий хвост с белым кончиком. 
Так продолжалось два года.

 Маму моё состояние не волновало. Она  постоянно убеждала меня, что  вот теперь мы замечательно стали жить без него. Как прекрасно, что он уехал. И теперь я могу обратить внимание на правильных мужчин. Например, на Дениса. Он же всегда рядом. Он же терпит мои психи. Уважает родителей, вообще людей уважает. В пример некоторым, на всю голову отбитым.  И он-то точно никогда меня не бросит и не обидит. 
Как произошло,  что я начала верить ей? Может, я устала от своей боли, хотела заполнить пустоту в сердце, надеялась, что щемящая тоска по Сашке утихнет, если всё изменить в своей жизни. И  когда Денис мне сделал предложение, это было максимально естественно и ожидаемо. 
Конечно, надо идти замуж за него.  Он же ни_такой_как_всякие_ придурки.

***
Выхожу из такси у подъезда.  Пошатнувшись, застываю на месте, глубоко вдыхая морозный воздух. Понимаю, что меня укачало.  Пить крепкий алкоголь без закуски - такое себе...
Больше не хочу ни о чём думать. Скорее бы забыться, уснуть.
Вхожу в лифт, нажимаю кнопку этажа, упираюсь лбом в зеркало, прикрываю глаза, пытаясь справиться с тошнотой и головокружением. Дверь лифта раздвигается.
 У нашего порога меня встречают мама и уже протрезвевший Денис.
- Ты посмотри, она же пьяная в хлам! Где ты была, шлюха? - во весь голос орёт мама и бьёт меня по щеке.

Орлов
Вышел провожать её  на улицу. Ёжусь. Холодно, бррр.  
Она тоже мёрзнет, сжалась, обняла себя руками, зуб на зуб не попадает. Не смотрит на меня больше. Обиделась. Охренеть,  а на что? А ничего, что это я должен обижаться...
Тоже отворачиваюсь. 
Находиться рядом с ней -  испытание похуже, чем на скорости влететь в стену головой. И так еле выжил этой ночью. 
Искоса поглядываю, пальчики и нос красные. Так жалко, нахохлилась, как воробышек.
Хочется согреть. Но не буду, а то опять сломаюсь.  Снесёт ведь опять, веду себя, как гормональный подросток, влюблённый и неадекватный.  Осознаю.
 Поэтому не прикоснусь больше, пусть немного помёрзнет. А я - не безвольное мясо, буду держать себя в руках.

 Ещё в тот день, когда её мать притащила моим родителям результаты УЗИ,  решил для себя, что не буду одним из...  Или пусть только моя, или - свободна.

Терплю. Жду такси. Скорее бы уехала... 
Надо же было мне вернуться, и сразу в это вляпаться опять.

Так-то думал, можно возвращаться, всё, отморозило. 
Когда уехал, сначала было невыносимо.  Сменил телефон, только бы не позвонить. Пустился в загулы. Надеялся, что скоро забуду, переболею, другую найду.   Но ни одна, с кем пытался мутить, не стала постоянной. Вообще всё не то.  Какие-то они  ненастоящие, те, другие. И я с ними был не такой, как на самом деле, искусственный, фейковый.
Забил на женщин, перестал думать о постоянных отношениях. Иногда  с кем-нибудь снимал напряжение по обоюдному согласию, без обещаний и планов. Никому ничего не обещал.
Но её забыть так и не смог. Каждый день начинался с мысли о ней. Как она без меня... 
Убеждал себя, что всё хорошо, что поступил правильно. Постепенно смирился, привык к этой дебильной тоске и ноющей боли в солнечном сплетении. Ко всему привыкаешь...

Пока ничего не напоминало о ней, вроде ничего жил.
 А потом почему-то решил открыть бизнес в этом городе.  Почему здесь? Хрен знает.

Приехал. 
В первый же день попёрся в школу. 
Столкнулись с ней в дверях кабинета, и сразу стало понятно, что ничего не изменилось.  Как будто и не уезжал, не прошло столько лет в разлуке. Хочу её себе. Только её, никого больше.
Первое, что ощутил - запах. Нежный, тот же самый. Запах леса с оттенками сена и дождя. Встряхнуло, что в глазах потемнело. Не мог ни о чём думать больше. Как будто харакири себе сделал.  Хоть  вой от того, как это всё остро .

Надо было сразу уезжать, наверное. Но, блин, короткое замыкание.  
Поздоровался с пацанами, отправился искать её.  
Попал на их с Лазаревым разборки идиотские. 
Стоял за её спиной, смотрел на напряжённые плечи.  Не хотел думать о том, что там у них происходит. Только молоточками в виски: обнять, вжать в себя,  вдохнуть запах, намотать на кулак светлые волосы и прикусить нежную шейку. Потом зацеловать разбегающиеся мурашки. Как тогда. От меня мурашки. Язык онемел от нестерпимого желания попасть в её рот.  
Еле держался. Ждал. Не вмешивался.  
Сейчас разберутся, и заберу. Мне  нужнее, судя по всему.  Лазарева она, ага... Ненавижу утырка. Ещё трётся по углам с другими тёлками, урод. 
 
Она ушла. А я навалял ему. Не по привычке, а потому что заслужил, подонок. 

Поехал за ней, быстро нашёл. Долбанный магнит опять сработал. 
Привёз домой.  
А что дальше делать, непонятно. С опозданием дошло, что не моя она больше. Это я одинок, а у неё муж, ребёнок.  Она-то, в отличие от меня,  живёт на полную. Счастлива даже, может. И мне в её мире места, возможно, больше нет. Да почему вообще у меня возникла в башке мысль, что я  ещё нужен ей через столько лет? 
Короче, не решился сделать то, что хотел.
Отправил её в спальню. Пусть действует сама, раз я такой безвольный придурок.  Пусть поступит, как считает правильным.

Сидел один, уже ни на что не надеялся. Хотел забыться поскорее. 
А она вдруг пришла. Да такая, что ВАУ. Невыносимо притягательная. С годами стала только сочнее и желаннее, девочка любимая. В моей футболке. Без белья.  Свет так падал на её тело, что охренел от желания. Схватить, распластать, пока не сбежала и залюбить до полной отключки, как десять лет назад. 

Она всё что-то хотела узнать. Не мог сообразить, что именно. Пробки вышибло, здравых  мыслей не осталось. От её голоса горячая вибрация в паху. С другими не было такого никогда. Каждая минута с ней рядом - как средневековая пытка.  И  нет облегчения ни на миг. 
Она  задаёт вопросы, забавно пьёт, носик свой воротит обиженно, такая сладкая. И в голове одна мысль, как наваждение:  вот бы ещё один раз, всего раз ощутить её вкус...
 
Сорвался. И теперь точно знаю,  ничего не изменилось. Она всё такая же, моя, больше ничья. Если через столько лет мы также искрим,  тот же  охренительный фейерверк между нами, это же не просто так. 
Моя она, и точка.
Но как примириться с тем, что она сделала, с её предательством? Для меня унизительно делить её с другим, тем более с Лазаревым. При  всём этом, походу, она вообще не понимает, что натворила тогда. Неужели ей настолько плевать на меня?

Вызвал такси. И вот во двор въезжает жёлтая машина.

И тут  она такая:
- У меня нет и никогда не было  детей. И беременной я тоже никогда не была. 

Что?!  Пока я беззвучно  открываю рот, она уже садится в такси.

Хватаю за руку:
- Постой, давай поговорим.
Отрицательно машет головой, в глазах слёзы:
- Столько не выпью.
Исчезает за дверью машины, такси срывается с места. 
А я офигеваю. Что это всё значит? Я же видел эту бумажку. И по срокам выходило, что не мой ребёнок, я уезжал тогда.
Как сейчас помню просьбы её матери не мешать влюблённым строить семью. Чтобы  у ребёнка, её типа внука, был настоящий отец.
Обманула? А что, так можно было обманывать?!
И как же фотки те в галерее утырка? Он же сам их  мне показывал. 
Я приехал год назад, надо было собрать  и оформить документы для будущей фирмы. И зачем-то первым делом попёрся к Кошке.  А там Лазарев с тёщей чаи гоняют.  
Лазарев вышел в подъезд, типа по-мужски поговорить, и заныл, как баба. Типа оставь нас в покое, вот у нас какая дочечка есть прекрасная. 
Короче, ничего не понятно. Одно точно - надо разбираться, что к чему. Надо догнать мою девочку. Всё выяснить. Потому что то, что я услышал -это  аут. 
Может, она не виновата ни в чём. А предатель из нас двоих -  я.
Вот только у меня нет её адреса...

 Двери лифта разъезжаются, и я вижу на пороге свою маму с перекошенным от злости лицом. Из-за её плеча высовывается Денис. Он больше не похож на неадекватное животное,  выглядит обычным. Таким, каким я знала его раньше, до того как застукала с другой женщиной на дурацкой встрече выпускников. Только виноватые отблески в глазах подтверждают, что мне не привиделась его измена.
Мама и Денис  несколько секунд молча смотрят на меня. У них у обоих такое выражение лица, будто перед ними привидение.
- Ты посмотри, она же пьяная в хлам! Где ты была, шлюха? - вдруг  во весь голос орёт мама и бьёт меня по щеке.

Моя голова бессильно дёргается в сторону. И это немного отрезвляет.   В районе глаз будто лопается наполненный водой пузырь. Слёзы бегут по щекам быстрыми прозрачными змейками. Я не могу ничего сказать, потому что  горло перехватило от стыда и обиды. Стараюсь не сорваться в истерику.

Бочком пробираюсь между мамой и Денисом в квартиру, чуть прокашливаюсь и хрипло прошу:
- Дайте пройти, пожалуйста. Спасибо.

Слабой рукой нащупываю на вешалке мамино пальто и куртку Дениса, аккуратно снимаю и выношу за дверь, отпускаю на пол, возвращаюсь в квартиру.  
Денис было сделал шаг за мной, но я всё помню. И то, как он поступил, и то, что собиралась ему сказать:

- Пошёл в жопу, Денис, - устало  приказываю ему, подталкивая к лестничной клетке.
Он нехотя повинуется, продвигается в этом направлении. Я захлопываю дверь,  с облегчением прижимаюсь к ней спиной, съезжаю вниз и застываю на корточках. Подумав, на всякий случай тянусь к дополнительной защёлке, закрываю и её.

Мама громко стучит, дрожащим от возмущения голосом требует:

- Рената, открой, не позорь нас и сама не позорься. Давай поговорим.

Денис тихо мычит:

- Мам, не надо, давай  лучше я сам  с ней поговорю.

Он с первого дня свадьбы стал называть её мамой. Для меня всегда это звучало дико и неестественно.  Льстиво, что ли. Я была против. С какой стати она ему мама...  Но Денису было наплевать на моё мнение, и он продолжал звать её только так.

Как у него хватает совести так говорить сейчас, после того, что всё открылось про его измену и внебрачного ребёнка?!

- Ренат, пусти меня, ты всё не так поняла, разреши мне объяснить, - скребётся он в дверь.

Я не соглашаюсь.
- Нет. Я больше не могу тебя видеть, - говорю ему, - Это невыносимо.  Не хочу ничего с тобой обсуждать. Мне всё, всё, всё ясно. В жопу иди.

- Любимая, я же всё равно не отстану, пока мы не поговорим.
Возражаю:
-  Я тебе не любимая, хватит этих глупостей. Уходи, Денис, между нами больше ничего не может быть,  вообще ничего не хочу. 

- Это из-за него?- голос Дениса ревниво вздрагивает.

 Офигеть просто...  Похоже, этот подлец считает, что за ним нет  вины.  Так неожиданно, что даже стало интересно, какие тараканы в его голове сейчас дискач устроили. 

- Да почему из-за него? Из-за тебя.

Я  с трудом поднимаюсь на ноги, собираюсь идти в комнату, но тут  опять подключается мама.  Её тон  больше не такой агрессивный, она снижает обороты: 

- Ренаточка, доча, ну, прости меня, погорячилась.  Мы тебя искали всю ночь, нервничали, поэтому я сорвалась. На звонки ты не отвечала. На улице холодно, с тобой что угодно могло произойти. Пусти, давай поговорим по-женски, всё не так страшно, как тебе кажется. Если меня видеть не хочешь, ладно. Понимаю,  что  ты злишься за пощёчину, но хотя бы Денису дверь открой. Бедный мальчик  и так весь продрог на улице. К тому же ему надо обработать лицо. Этот ненормальный опять его избил.

Понятно.  Мне не показалось, что у Орлова сбиты костяшки на руке. Ох, Сашка.  В сердце защемило, слёзы полились с новой силой.  Почему всё так? Вернулся на мою голову, как теперь не думать о тебе? После сегодняшней ночи я вообще не знаю, как находиться рядом с Денисом. И тут дело не только в его измене... Хотя и в этом тоже. Просто я теперь ясно понимаю, что наш брак был серьёзной ошибкой для обоих.

- Мам, а забери Дениса к себе, если он тебе так нравится, мне он не нужен, -   апатично предлагаю из-за двери.

- Что значит, не нужен? Ты соображаешь, что говоришь? Денис -  хороший муж, - возмущается мама, - а кто тебе нужен, интересно? Орлов, что ли?  Мало этот дикарь тебе жизни попортил, смотрю. Ещё хочешь. 
Не отвечаю, но...  Да, хочу. Хочу быть с ним. С самого детства. Ну, что мне сделать с собой, как избавиться от этого желания? Если есть, что может исправить это, тумблер, например, или волшебная кнопка,  подскажите мне кто-нибудь... 
-  Мам, не волнуйся, у тебя сейчас давление поднимется, - бубнит Денис, - Я никуда её не отпущу,  не переживай. Ты же меня знаешь. Это просто кризис в отношениях, у многих случается такое.  Надо съездить в отпуск, перезагрузиться, побыть наедине. Мы скоро помиримся, и всё станет, как раньше. Орлов ей неинтересен. Да, Ренат?

Многозначительно молчу. Не хочу об этом. Мои чувства -  не ваше дело. Больше не доверяю вам.
Пауза затягивается. Кажется, они исчерпали аргументы. А я безумно устала.

- Короче, валите отсюда оба. Куда хотите.  Никого не хочу видеть. Вообще. Иду спать, -  завершаю переговоры я, отключаю  дверной звонок и ухожу в комнату.
Слышу вслед взволнованный голос Дениса:
- Я не уйду. Люблю тебя. Буду спать под дверью на коврике, как собака. 

Не буду отвечать. Ой, да делай что хочешь, вообще пофиг. 
Заваливаюсь прямо в платье на кровать, прикрываю глаза, плачу, плачу, плачу. В голове кружится, опять тошнит. Закусываю себе кисть, чтоб хоть немного протрезветь. Поворачиваюсь набок, подтягиваю ноги к груди и замираю. Незаметно для себя отключаюсь
Мне снится что-то тяжёлое и мутное. 
Просыпаюсь от жажды, с трудом поднимаюсь, бреду на кухню. Набираю себе в кружку  из-под крана холодной воды и пью до дна. Наливаю ещё.
Так, вроде легче, жива. Иду к окну. Открываю настежь форточку. Ледяной воздух сразу  освежающе обволакивает моё лицо. Делаю несколько глубоких вдохов. И ошарашенно раскрываю глаза. Прямо напротив подъезда ровно шумит машина Орлова. Сам он стоит, облокотившись спиной на дверь. Курит. 
Я резко отшатываюсь от окна. Что делать?