Измена. Ты нам не нужен

— Детка, ты такая сладенькая, — источая запах алкоголя, муж надвигается, теснит меня к стене.

— Кирилл, пожалуйста, ты пьян!

Отворачиваюсь от влажных губ мужа, который норовит меня схватить в охапку и поцеловать. Стараюсь не дышать, от аромата виски голова идет кругом и тошнота поднимается из желудка.

— Лапуля, иди ко мне!

Не слушает меня он и крепко прижимает к накачанному телу. Я кручу головой, пытаясь увернуться, но куда там! Разве могу справиться с гигантом на целую голову выше меня.

— Дорогой, иди спать!

— А это что? — Кирилл вдруг обнаруживает, что я прячу одну руку за спиной. — Покажи своему котику, что у тебя в ладошке.

Я еще крепче сжимаю тест на беременность с двумя полосками.

Черт! Черт! Черт!

Надо же так проколоться! До боли прикусываю нижнюю губу. Муж застал меня врасплох: только вышла из туалета, ошарашенная увиденным, а тут — он.

Я не успела сориентироваться, придумать отговорку, выбросить тест в конце концов. Ведь знаю же, что эта трубочка подействует на мужа, как красная тряпка тореадора на быка.

— Дорогой, ты пьян, — наконец выжимаю из себя.

Сейчас мечтаю превратиться в букашку и забиться в щелку от глаз подальше.

— Нет, детка. Ни за что! Что за секреты у тебя?

Игривость мгновенно исчезает из голоса. Муж с силой зажимает мою руку и вытаскивает ее из-за спины.

«Все, пропала!» — мелькает отчаянная мысль.

Муж вытаскивает из ослабевших пальцев тест и подносит его к глазам. Я сжимаюсь. Сердце отбойным молотком колотится в груди, от страха немеют пальцы, подгибаются колени. Кирилл стоит, покачиваясь, большой, сильный, уверенный в себе, а я тешу себя надеждой, что он спьяну не разглядит полоски.

Увы!

Разглядел.

Он вдруг встряхивается, как огромный лохматый пес, и смотрит на меня красными глазами.

— Нагуляла все-таки, коза?

— Н-нет что ты! Это наш ребенок, — сиплю я ответ и пячусь к выходу.

Только бы унести ноги! Только бы не успел достать!

— Издеваешься? — он говорит тихо, но я-то знаю — это предвестник бури, которая через миг обрушится на мою голову.

— Кир, так случилось, — тороплюсь я. — Не хочешь ребенка, никогда его не увидишь.

— Кто твой любовник?

— Дорогой, у меня никого нет.

И тут муж срывается: он бросается на меня, сжимает горло в ладонях. Я приподнимаюсь на цыпочках, пытаюсь ослабить захват, но в глазах темнеет, из горла со свистом вырывается воздух.

— Говори, стерва, от кого нагуляла? — ревет муж. — Убью!

Он резко отталкивает меня. Я падаю, еду попой по паркету, тут же вскакиваю и бросаюсь к органайзеру, стоящему на столе. Ножницы сами прыгают в руку.

— Не подходи, — выдавливаю помертвевшими губами.

— Давай, — муж рвет на себе рубашку, пуговицы разлетаются во все стороны. — Вперед! Прямо сюда? Смелее!

Он пальцем тычет в грудь.

— Кир, пожалуйста, — молю его я. — Не доводи ситуацию до абсурда. Давай поговорим.

— Дрянь! — орет муж и швыряет на пол стул.

Туда же летит кресло, посуда со стола, цветочный горшок. У меня есть миг, чтобы найти дорогу к спасению. Окидываю взглядом комнату: дверь в спальню, в прихожую, на балкон. Туда!

Но выскочить не успеваю: Владимирский догоняет, я — в сторону. Он промахивается и попадает кулаком по стеклу. Кровь брызжет во все стороны. Холодный ветер врывается в квартиру, штопором закручивает тюль, бросает штору в лицо мужа. Он яростно срывает ее с карниза.

— Успокойся! — умоляю. — Пожалуйста! Ты поранился.

Но слова на разъяренного гиганта солидно подшофе не действуют. Он, как бык, отключив мозги, несется на меня, не разбирая дороги. Я замираю: «Все, конец! Этому дерьмовому договорному браку конец, да и моей никчемной жизни тоже конец».

Звонок в дверь церковным колоколом гремит по пентхаусу.

— Что у вас происходит? — кричит кто-то. — Я вызвал полицию.

— Кирилл, Лиля, откройте! Немедленно!

С облегчением слышу голос Руслана, брата мужа, и всхлипываю:

— Спаси меня!

— От него нагуляла, значит, дрянь! — рычит муж.

— Нет же! Нет! — ужас охватывает холодом все тело. Сейчас ярость мужа перекинется на ни в чем не повинного Руслана. — У тебя кровь! Нужна скорая, — плачу уже навзрыд и ползу по стене к выходу. — Кирилл, успокойся!

И тут он выпрямляется и выдыхает:

— Убирайся! Чтобы ноги твоей не было в моем доме, тварь!

— Сейчас?

Растерянно смотрю на окно, где завывает осенний ветер.

— Ты не поняла? — муж подается ко мне, я шмыгаю за поваленное кресло. — В-о-о-о-н!

Он сопровождает крик пальцем, указывающим на дверь. Я больше не жду: срываю с вешалки куртку и в одних тапочках на босу ногу вылетаю на лестничную клетку. Сосед и Руслан отодвигают меня и вваливаются в квартиру.

Щелчок замка, и я остаюсь одна…

Без денег, без документов, без вещей…

Зато с ножницами в руках.

***

Лиля пулей вылетает из квартиры.

Я дергаюсь за ней, но на пороге показывается братец и сосед. Они перекрывают дорогу, не дают догнать подлую бабу.

В груди бушует такая ярость, что сам боюсь, ненароком двину фальшивой жене по сопатке и прибью, как муху. Пожалел эту стерву, денег дал, в дом пустил, а она…

«Гадина! Какая гадина!» — свербит в голове беспрестанно.

Руслан расставил руки, не пропускает. Наклоняю гудящую башку и иду на таран: перепрыгиваю через лежащий стул, но цепляюсь носком за спинку и с грохотом валюсь на пол прямо на что-то твердое и круглое.

— Твою ж мать! — зверею от боли, которая насквозь прошибает тело и мозги.

Прикладываюсь спиной так сильно, что на миг отключается сознание.

— Кир, ты как? — бросается ко мне брат. На его лице написано беспокойство, что еще больше бесит меня.

На заднем плане до кучи мелькает Михаил Андреевич, противный дядька, которому всегда есть дело до всех.

— Уйди! — цежу сквозь зубы, судорожно хватая ртом воздух. — Скройся!

Пытаюсь сесть, но боль еще сильнее скручивает тело.

— Успокойся! Давай руку, — Руслан протягивает пятерню. — Вот так, потихоньку, садись.

Бросаю на него быстрый взгляд и вдруг вижу в карих глазах смешинку.

— Издеваешься? Ты еще и издеваешься?

Бешенство вспенивает адреналин в крови, боль исчезает. Вскакиваю на ноги и выбрасываю кулак. Мечусь в челюсть, но Руслан уворачивается, гибкий, сукин сын! Мы принимаем бойцовские стойки и начинаем кружиться по комнате. Драка вот-вот вспыхнет, как факел.

А с нами кружится робот-пылесос, который невесть как выкатился с базы и мешается, сволота, под ногами.

Выброшу к хренам собачьим!

Но сначала разберусь с предателями в своем доме.

— Кир, остынь! — уговаривает Русич. — Ты сейчас на Кинг-Конга похож. Скажи, чего озверел вдруг, жену напугал?

— Это ты моей Лильке живот надул? — скриплю зубами.

— Что? — в его глазах мелькает растерянность. — Совсем кукухой поехал?

— За кукуху ответишь!

Делаю новый выпад, спотыкаюсь о пылесос и подпрыгиваю. Брат отскакивает, но натыкается на кресло, теряет равновесие, хватается за тюль. И тут я достаю его хуком справа. Русич складывается пополам, я торжествующе трясу кулаком.

— Кирилл, что ты творишь? — носится рядом с воплями сосед. — Я буду жаловаться в домовой комитет.

— Свали, брехло, в сортир! — рявкаю на него, не отводя взгляда от братца.

Сосед мигом исчезает из поля зрения. Трусливая тля! Мне надо выпустить пар, иначе сгорю изнутри от бешенства и злости. Ненавижу бабье племя! Ненавижу! Все одинаковые. Прикидываются ласковыми кошечками, а сами…

Но моя-то какова! Стерва!

Тихая, почти незаметная мышка. Скромница, мать ети с вечно красным от смущения лицом. Завтраки, обеды, ужины, пенная ванна и теплая кровать. И в постели податливая, как глина, лепи все, что хочешь.

Усыпила бдительность, гадина! Чуть не растворился в видимости благополучия, идиот!

Руслан трясет головой, приложил я его знатно, но встает, смешинки в глазах уже нет, там просыпается злость.

— Может, поговорим? — предлагает он.

— Окей, бро. Рассказывай, когда Лильку обрюхатил?

— Ты мозги включи. Я тут ни при чем.

— Конечно. Благородный Руслан, защитник униженных и оскорбленных, всегда не у дел. Но и я не могу ей ребенка сделать. Сам знаешь, почему.

— Язвишь?

— Подойди ближе, все зубы пересчитаю.

— Проспись, завтра по-другому заговоришь.

Мы продолжаем кружиться. Я слежу за братом, он за мной, пылесос за нами. То и дело тычется в ноги, так и хочется его пнуть, но опасно, можно пальцы переломать. Рогоносец на костылях — таким босса сотрудники еще не видели.

— Вспомнил! Это ты мне Лильку подсунул!

— Точно спятил! Ты же сам хотел жениться, чтобы зубастые щучки губешки на твои капиталы не раскатывали.

— Вот ты и нашел деревенщину.

— Я нашел? Да она сама к тебе пришла, денег в долг попросила.

— Ты ее привел?

— Я даже не знал ее. Опомнись, тупая козлина!

— Зато сейчас знаешь, сам видел, как ты глазки ей строил.

— Точно кочан капусты вместо головы! Да ты, бро, спятил от ревности!

— Я ревную? — меня до глубины души потрясло это заявление. — Эту подзаборную шлюху ревную? Да таких, как она, у меня вагон! Ненавижу предателей! Убивать готов, не раздумывая!

— Ну, понеслась душа в рай! Сколько ты сегодня выпил? — и тут Руслан, отступая, натыкается на робота и разражается трехэтажным матом.

— Так его, так! — подзадориваю я пылесос. — Высоси всю подлую душонку.

— Твоя подлее.

— Неужели?

Резкий свист бьет по ушам. Мы с братом подпрыгиваем и разворачиваемся: теперь перед нами общий враг — Михаил Андреевич. На его губе висит спортивный свисток, а за спиной толкутся чужаки.

— Хватит! — рявкает сосед. — Заткнулись все! Сели!

— Ты не командуй в моем доме! — бросаюсь на него я.

Но не успеваю сделать и шага, как двое амбалов скручивают мне руки и пригибают к полу. Но справиться со мной не так-то просто, сопротивляюсь отчаянно. В полицейскую машину буквально волоком тащат, пристегивают наручниками к металлической скобе и захлопывают дверь.

— Проспись, мужик, в обезьяннике, — миролюбиво говорит один.

— Гады! Сволочи! Да пошли вы все…

А перед глазами стоит Лилька, сжимающая в кулаке тест с двумя проклятыми полосками.

Я растерянно смотрю на орудие убийства. И что собиралась, идиотка, делать?

«Защищаться! — подсказывает внутренний голос. — И спасать своего ребенка».

Ребенок!

Кладу руку на живот. Неужели там растет малыш? Поверить в это невозможно! Кирилл говорил, что бесплоден, я даже обрадовалась, одной проблемой меньше. Думала, отработаю долг за год, как в договоре прописано, и уеду на край земли подальше от всех. Особенно от бестолкового брата, из-за которого и оказалась в такой жизненной ловушке.

И вот на тебе! Получи фашист гранату! Даже осмыслить не успела эту новость, осознать и принять ее, как оказалась выброшенной за борт нормальной жизни.

Что же теперь делать? С кем посоветоваться?

Получается, не с кем. Телефон остался в квартире, в которой сейчас слышатся крики и грохот. Нет, надо уносить ноги.

— Как нам жить, малыш? — шепчу и сразу оглядываюсь: вдруг кто-нибудь услышит.

Шаркая тапочками, иду к лифту, спускаюсь на первый этаж.

— Лиля, опять твой разбушевался? — спрашивает консьержка.

Кошусь на нее: любопытная, зараза, мигом сплетни по дому разнесет. Хотя… мне уже все равно. Сюда точно не вернусь ни за какие коврижки.

— Все в порядке, Алевтина Викторовна. Все в порядке. Вызовите мне такси, Кирилл потом заплатит.

— И куда собралась, горемычная, в тапочках?

Хороший вопрос, но на него нет ответа.

В ожидании такси нервно поглядываю на лифт, на лестницу. Муж может броситься вдогонку. В ярости, сдобренной спиртным, ему крышу сносит, не зря его все сотрудники опасаются, за взрывной характер прозвали Буяном.

***

Я сначала тоже его до колик в животе боялась. Он широко шагал по коридорам своей компании, постоянно с кем-то ругался по телефону, кого-то отчитывал. И сотрудники, к которым относилась и я, прятались за перегородками своих отсеков. Если бы не жизненная необходимость, ни за что не показалась бы боссу на глаза.

Но, увы! Иногда приходится наступить на горло гордости и совести.

А все брат Гришка, урод, виноват!

Увлекся спортивными ставками, набрал долгов на несколько миллионов и сбежал. А нас с мамой одолели судебные приставы и коллекторы.

Пальцы сами сжимаются в кулаки: прибью не глядя, братца, если попадется на дороге.

Нет, я сунулась в кабинет к Владимирскому без всякой надежды, от полного отчаяния. Даже предположить не могла, что он ухватится за идею одолжить мне денег в обмен на услугу.

— Ты выйдешь за меня замуж, — сказал он и взмахнул рукой, как топором разрубил воздух. Я даже присела от ужаса. — А я закрою все твои долги.

— Н-на к-какой с-рок? — зубы выбивали барабанную дробь. — На всю жизнь?

— Да не трясись ты так, не съем! — хохотнул босс. — Год продержишься, полностью отработаешь долг. Согласна?

Что даст ему этот год, представления не имела. От безумного предложения голова шла кругом, а решение нужно было принимать немедленно.

Я на миг закрыла глаза, собираясь с духом. Но положение было отчаянным. Мама, не выдержав напряжения, попала в больницу с инфарктом, брат сбежал, а у дома караулили бандиты. Только в охранную фирму Владимирского они боялись сунуться, поэтому я тайком ночевала в бытовке офиса.

— С-согласна. Наверное… — я набрала полную грудь воздуха и выпалила: — Нет! Простите! Не могу!

Помчалась к выходу. В голове крутилась только одна мысль: «Сбежать!»

— Русич, верни девку! — рявкнул Владимирский.

Наш директор Руслан бросился к двери и закрыл ее своей спиной.

— Лилия Михайловна, — едва слышно сказал он. — Советую не отказываться. Такая удача раз в жизни летит в руки.

— Я н-не могу, — еще сопротивлялась, но уже на автомате.

— Наш брак будет фальшивым, — успокоил Кирилл.

— Понимаю, — пролепетала я, едва дыша от страха, и выдохнула. — Где подписать?

Директор тут же подвинул мне договор — много-много пунктов, крупными и мелкими буковками. Они сливались перед глазами в один мутный текст. Я зажала в кулаке ручку и поставила подпись. Все равно идти больше некуда.

— Но раз я плачу за товар, — вкрадчиво начал босс, — то буду его использовать.

— Что? — выдохнула я. Мне показалось, что я ослышалась. — К-как?

— В постели. Ты будешь со мной спать. Усекла? — тяжелый взгляд из-под бровей пронзил до печенок.

Я попятилась. Так глупо попалась в очередную ловушку! Так глупо! От разочарования в людях хотелось плакать, но в сухих глазах не было слез, внутренний жар высушил их.

— Но… мы так не договаривались. А вдруг… ребенок.

— Киндер-сюрпризов не будет! — Владимирский поднял палец. — Я бесплоден!

Вот и пришлось приспосабливаться. Сначала мучилась, стеснялась, а потом привыкла. Владимирский дома бывал редко. Он не буянил, на меня руку никогда не поднимал, первый раз сегодня.

***

Невольно передергиваюсь: ни пожилой сосед, ни менее крупный Руслан его не удержат, если он разойдется по-настоящему.

— Лиля, — вырывает из воспоминаний меня консьержка. — Такси.

— Куда едем? — спрашивает водитель.

В его глазах подозрение и презрение. Профессиональным взглядом он уже оценил мой вид и платежеспособность.

— Пока прямо.

— Девушка, мне нужен маршрут.

Обшариваю карманы и облегченно выдыхаю: в правом обнаруживаю пластиковую карту, днем ходила в аптеку. Мозг мгновенно активируется.

— К ближайшему банкомату, пожалуйста.

Нервно сжимаю между коленей руки: только бы успеть! Только бы успеть! Но водитель чутьем понимает подтекст: не поторопится, не получит плату, поэтому мигом разворачивается.

Банк находится недалеко. Я выскакиваю из машины и от нетерпения приплясываю, пока жду свою очередь. Наконец ввожу пинкод и снимаю максимально большую сумму. Обрадованная удачей, наконец повернувшейся ко мне лицом, несусь к такси.

— Куда?

— Дайте подумать.

Так, куда мне теперь? Если остановлюсь в отеле, охранники мужа быстро найдут: наверняка консьержка записала номер такси. К друзьям и знакомым нельзя, там тоже не скрыться. Остаются частники, принимающие оплату наличкой.

Черт!

Как же сложно сориентироваться без телефона! Конечно, муж сам выгнал меня из дома, но он проспится, одумается, и начнет искать. Ему непременно нужно будет разобраться, от кого я нагуляла ребенка. Жить не сможет с этой мыслью.

Мстительный сукин сын! Очень!

Вздыхаю и выпаливаю первый пришедший в голову адрес.

Такси тормозит у названного дома, я выбираюсь на асфальт и провожаю глазами габаритные огоньки.

И куда дальше?

Оглядываюсь. Я в спальном районе столицы. Вокруг высятся многоэтажки, усеянные прямоугольниками зажженных окон. Ветер такой, что едва стою, а голая кожа на ногах мгновенно покрывается пупырышками. Через минуту начинаю подпрыгивать, а потом несусь к дверям ближайшего магазина.

— Скажите, — выбиваю зубами чечетку. — Где здесь можно купить телефон?

— Что? — кассирша удивленно оглядывает меня с ног до головы. — Уже все магазины закрыты.

— Окей, — киваю ей и бегу в отдел, где заметила дачные ботики на меху и носки.

Утеплиться мне сейчас очень нужно. Переобуваюсь на крыльце и снова возвращаюсь в магазин. Девушка свапает по экрану телефона.

— Вы что-то забыли?

— Можно мне позвонить? — сопровождаю просьбу умоляющим взглядом. — Пожалуйста.

Продавщица пожимает плечами и протягивает мне смартфон. На миг закрываю глаза, пытаюсь вспомнить хотя бы один номер. С современными гаджетами не нужно держать в голове лишнюю информацию.

Кому же позвонить? Кому?

Варваре нельзя, Кирилл сразу направится к ней. В загородный коттедж тоже не поеду — слишком предсказуемо, да и охрана доложит.

Домой?

Но там брат. Как только муж выплатил долги, он сразу вернулся. Попытался сунуться в компанию, но громилы Кирилла показали ему, где порог. Катился по ступенькам, как мячик, подпрыгивая и завывая. Я наблюдала за процессом из окна, не испытывая жалости. Сердце зачерствело от проблем, которые он подбросил нам с мамой.

Мама…

Внутри все леденеет от боли.

Маму я похоронила через месяц от начала горьких событий, она так и не поправилась. На ресницах повисает слеза. Зло смахиваю ее: нельзя плакать. Нельзя!

Но этот мелкий гаденыш выдаст меня мгновенно за определенную мзду, стоит мне появиться дома.

Нужно найти другой выход.

— Вы уже все? — девушка недовольно смотрит на меня.

— Да, спасибо. Увы, не вспомнила ни одного номера.

— Сочувствую, — улыбается она.

Я выхожу на улицу. Оставаться в магазине опасно: он рядом с тем местом, где высадил меня водитель такси. Просто бреду по улице, вглядываясь в дома и представляя, как там сейчас хорошо и тепло людям.

Маленькую закусочную на углу замечаю не сразу. Лишь когда из нее с воплями вываливается пьяный мужичок, отскакиваю и испуганно прижимаюсь к стене.

— Пошел вон отсюда, гопота! — следом вылетает бойкая продавщица. — Живо, пока я тебя ментам не сдала.

Женщина хочет закрыть дверь и тут замечает меня.

— Извините, — бормочу я.

— Испугалась поди?

— Ага.

— Этих алкашей гоняй не гоняй, они снова приползают. И не доказать им, что у нас не продается спиртное.

— Неужели? Редкий случай.

— Ай, — девушка наклоняется ко мне и шепчет, — тут в прошлом году убийство случилось. Прямо под окнами мужика нашли, вот и закрыли все рюмочные и прочие в округе. Надолго ли, не знаю, но закрыли.

— Но у вас написано над входом «Закусочная», — показываю я на мигающую в припадке вывеску.

— Хозяин не стал менять название, хлопотно с документами. Вот я теперь гоняю всякую шваль каждый день. А так у нас повар вкусно готовит, постоянные клиенты заглядывают.

— И как вы одна ночью с ними справляетесь?

— А я не одна, с охраной, — смеется продавщица. — Заходи, компанию составишь.

— Нет, я не пью.

— А что так? Сейчас все закладывают, но меру знать надо.

— Я совсем не пью.

Кладу руку на живот, женщина понимающе кивает.

— Тогда чайку?

— От него не откажусь.

Я сама не понимаю, как оказываюсь в бытовке столичной забегаловки в компании разбитной продавщицы Лены, или Ленусика. До одиннадцати часов она бойко разносит по столикам заказы, а потом шумно убирается. Я сижу в уголке дивана и думаю, думаю, думаю…

— Чего застыла? — в бытовку вваливается продавщица. — Домой не собираешься?

— Некуда идти, — вздыхаю обреченно и встряхиваюсь: — Лен, а нельзя мне здесь переночевать.

— Нет, — качает головой та. — Хозяин злющий, как дьявол. Заявится с утра с проверкой.

Встаю, приглаживаю у маленького зеркала волосы. Ленусик наблюдает за мной, наклонив, как галка, голову. Ловлю ее взгляд и смущенно улыбаюсь.

— Вид плохой?

— Нисколько. Ты красавица. Без макияжа, а кожа как фарфоровая. А глазищи какие! И фигурка! Эх, мне бы такую!

Продавщица оглаживает округлые формы, а я чувствую, как краска заливает лицо. Но Лена не лукавит, читаю в ее глазах восхищение. Искренний комплимент получить приятно.

— А не знаешь, у кого можно комнату снять? — спрашиваю, не веря уже в удачу.

Придется ехать на вокзал, но и там сейчас проверяют документы и билеты, просто так в здание никто не пустит.

— Так, пошли ко мне, — хлопает в ладоши Лена. — Я одна. Ночь перекантуешься, а там видно будет.

Продавщица жила недалеко. Мы пробежали по улице, свернули пару раз и оказались у старой пятиэтажки. В подъезде пахло котами и пищевыми отходами. Сразу понятно, что элита здесь не живет.

— Ты не обращай внимания на вонь. В квартире у меня чисто, — оправдывается Ленусик, поднимаясь на пятый этаж.

Я обреченно плетусь за ней. Сейчас так устала, что готова упасть где угодно, а завтра будет новый день и новая пища для ума.

Лена не солгала: в маленькой двухкомнатной квартирке, действительно, была идеальная чистота. Хозяйкой продавщица оказалась хорошей. В холодильнике стояла кастрюля с борщом, в контейнере лежала горка котлет. Несмотря на поздний час, мы набросились на еду, будто сбежали с необитаемого острова.

— Ты ешь, ешь, — приговаривала Ленусик. — Тебе за двоих надо. Утром спи, сколько влезет, мне на работу во второй половине дня.

— И ты не боишься меня оставлять у себя? Все же незнакомая девка. Вдруг обворую.

— А ты на себя посмотри. Кроме жутких ботов, на тебе нет ни одной вещи с рынка. Сразу видно, из богатеньких. У меня свой шкурный интерес, — Лена мне подмигивает. — Я помогу тебе, глядишь, ты поможешь мне.

Лена стелет мне на диване. Я еще долго ворочаюсь, перебираю моменты сегодняшнего вечера, слова и жесты.

Нет, я ничем Кирилла не обидела. Он сам сделал поспешный вывод, назначил меня преступницей и объявил наказание.

Что ж, пусть теперь поищет!

Хотя… с неожиданной беременностью тоже надо разобраться. Если Кирилл бесплоден, тогда как получился малыш? Я-то точно знаю, что у меня больше не было мужчин, а в святое зачатие не верю.

Или…

Холодею, спина покрывается мурашками. А если это?

Нет-нет! Не может быть!

— Ну, как, проспался? — Руслан сидит у дежурного полицейского и хитро поглядывает на меня.

— Отвали.

Говорю, а во рту будто пустыня Сахара: язык едва ворочается, горло пересохло.

— Какая муха вчера тебя укусила, Кир?

— Дай попить.

Русич протягивает бутылку. Опрокидываю в себя воду и жадно глотаю.

— Вы свободны, — говорит дежурный.

— И все? А штраф?

— Наказание назначит суд.

Мы выходим на улицу. Кошусь на брата, но он шагает как ни в чем ни бывало, словно вчера мы не обменялись тумаками. В машине молчим. Я мечтаю добраться до дома и залезть под душ. А потом съесть гору яичницы с сыром, помидорами и зеленью. Лилька ее знатно готовит.

Лилька! Черт!

Память сразу подсказывает вечерние события.

— Русич, Лилька где?

— Стоп! Ты сам ее из дома выгнал.

— Так где она?

— Не знаю.

Я в упор смотрю на брата, а внутри закипает огонь. Ладно я спятил, отмечал вчера с партнерами подписание контракта, перепил, увидел у Лильки в руках тест и взбесился. Но Руслана я не зря директором назначил. Он никогда голову не теряет.

— И ты ее не искал?

— Зачем? Чтобы ты избил жену? Я за нее беспокоюсь.

— Я на монстра похож? — сердито соплю, надуваюсь как пузырь и ненавижу себя за это.

— Вчера — да. Бедная женщина чуть концы не отдала.

— Не преувеличивай! — смотрю в окно. Недоволен собой, женой, братом и в целом жизнью.

— Нисколько.

—Она взяла документы и деньги? — спрашиваю у Руслана.

— Не знаю.

— Как не знаешь?

— Ты кулаками размахался так, что мне не до твоей жены было.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Голова раскалывается от боли, мысли свалились в кучу, как шерсть старой овцы. Я и сам баран! Надо было сначала разобраться, а потом уж из дома гнать.

— Сколько у нас по контракту осталось этого брака?

— Последний месяц пошел.

— Расторгни его. Хватит, наигрался в семью, тошнит уже.

— Я тебя жениться не заставлял, сам хотел что-то Марианне доказать. Только зачем? Все уже в прошлом.

Я молчу. Прошлое, как гончий пес, преследует меня, не оставляет в покое. Разве можно забыть первую любовь, да еще такую, какая была у меня? Марианна вывернула меня наизнанку, высосала все соки и с милой улыбочкой выбросила на помойку, а я все не могу ее забыть.

Разглаживаю грудь, сердце ноет, стоит только вспомнить эту стерву, которая такого огромного и сильного мужика, как я, сумела сломать.

— Ладно, — боль отпускает, расправляю плечи. — Не гожусь я в мужья, но и измену у себя под носом терпеть не буду.

— Кир, не гони лошадей. Может, сначала с Лилей поговоришь.

— С предателями у меня разговор короткий — развод и девичья фамилия.

— Она и так осталась Лебедевой.

— Ну, ты меня понял! Больше не поднимай эту тему.

Русич сворачивает к дому и паркуется на подземной стоянке. Я вываливаюсь из машины, еще штормит, но уже не так сильно, поднимаюсь на свой этаж.

Рассматриваю разбомбленную квартиру и сразу взглядом натыкаюсь на раздавленную палочку теста на беременность. В душе мгновенно просыпается бешенство.

Вот же стерва! Я ее пригрел, одел, дал социальный статус, а она…

Скриплю зубами, сил нет терпеть боль, разливающуюся в груди.

— Кир, это Лилина сумка? — Русич протягивает мне кросс-боди от Диор.

Сразу вспоминаю, где и когда ее купил для жены, а внутри просыпается странная тоска. Ничего не испытываю к этой деревенщине! Совсем ничего, но все равно тревожно и тяжело на душе. Я же не последний подонок на земле. Человек все же.

— Дай сюда!

Выхватываю сумку, открываю. Карты, паспорт, ключи от дома — все на месте.

— Это ее телефон?

Русич держит в руках мобильник, а у меня в груди ворочается дикий зверь.

— Я в душ, а ты звони консьержке. Наверняка эта сплетница что-то знает.

В ванной лью и лью на голову холодную воду, а черепушка раскалывается от мыслей. Куда Лилька могла пойти?

Есть несколько вариантов.

Во-первых, подружка Варвара. Та точно должна что-то знать. Во-вторых, собственная квартира жены. А в третьи-х…

— Кир, — стучит в дверь брат, — консьержка вызвала Лиле такси. Его номер лежит на столе.

Выскакиваю из ванной, толком не вытерев тело. Какое-то беспокойство сжигает изнутри. Не может быть беременной жена у бесплодного мужа, если только она не изменила ему. Но с кем?

И первое подозрение опять падает на Русича.

«А чего это он такой спокойный?» — свербит виски вопрос. — Неужели знает, где Лилька прячется?»

— Звони в такси. Я сейчас.

Несусь в спальню, одеваюсь. Ловлю в зеркале свое отражение. Большой мужик с небритым подбородком сверкает бешеными глазами и прыгает на одной ноге, не попадая в боксеры.

Вылетаю в гостиную в одних штанах. От нетерпения не могу толком одеться.

— Держи водителя, — Русич протягивает мне телефон. — Он на линии.

Адрес, куда таксист отвез Лилю, очень странный. Первый раз такой слышу. А район, куда мы приехали, еще более убогий. Растерянно смотрю на старые пятиэтажки, кольцом окружавшие большой гастроном.

Что Лилька здесь забыла?

Подозрение сводит с ума, никогда еще так не бесился.

Ну, попадется мне жена! Я ее…

У этой тихони оказывается, свои тайны. Вот это влип! Женился, чтобы избавиться от одной бабы, а попал в сети к другой.

Нет, со мной так нельзя! Не прощаю!

— Слушай, бро, куда Лилька поехала? — смотрю на брата и очень стараюсь говорить жестко. — Что это за место? Я даже не знал, что в Москве есть такие нищие районы.

Но Рус невозмутимо стоит, прижав телефон к уху, словно его ситуация не касается. Он лишь косится на меня, дергает плечом и спрашивает собеседника:

— Варвара Ивановна, вы точно не знаете, куда могла пойти Лилия Михайловна?

Вежливый, сукин сын! Бешенство возвращается и приводит с собой в компанию ярость и злость. Я вырываю трубку из пальцев Руслана и ору:

— Говори, стерва, куда мою жену спрятала! Иначе…

Что будет «иначе» Руслан не дает мне сказать. Он выхватывает мобильник, отталкивает меня и отключается.

— Ты с дубу рухнул? — рявкает на меня.

Я даже встряхиваюсь: редко вижу невозмутимого брата таким взвинченным.

— Я не собираюсь со своими сотрудниками сантименты разводить.

— Ты бандит или владелец охранной компании?

— А какая разница? — все-таки удалось Русичу смутить меня.

— Методы разные. Хочешь быть уважаемым человеком, научись разговаривать.

— Да пошел ты!

Сплевываю на асфальт и растираю подошвой. Мне сейчас не до нотаций братца. Надо что-то делать с женой.

— Но и угрозами ничего не добьешься, — не успокаивается Рус.

— Ошибаешься! Всем своя шкура дороже чужой. Дай-ка телефон!

Протягиваю ладонь, но брат прячет мобильник в карман.

— Даже если Варвара знала, где прячется твоя жена, она уже ее предупредила.

— Дай мне телефон жены.

— Зачем?

— Дай.

Русич нехотя протягивает мне Лилькин смартфон. Я просматриваю журнал вызовов, ничего необычного, зато горит красная кнопочка уведомления на приложении сбербанка.

Открываю…

— Что там?

— Твою ж мать! — невольно вырывается у меня. — Эта стерва меня еще и ограбила!

Начинаю бегать по тротуару, в бешенстве даже забываю, как думать. Руслан вырывает телефон.

— Н-да. А твоя жена не дурочка, быстро сообразила. И не ограбила, а взяла свое. Она целый год тебя ублажала. Имеет право на зарплату. Ты же ее из фирмы уволил.

— Не уволил, — скриплю зубами. — Числится.

— Тогда просто забрала свое. Погоди…

Руслан куда-то звонит. По разговору понимаю, что он мучит вопросами бухгалтера компании.

— Ну? — от нетерпения даже подпрыгиваю.

— Лиля — умница. Она сняла с твоей карты только свою зарплату за год.

— Дьявол! — боль снова простреливает виски, зажимаю голову в ладонях. — Теперь у нее есть наличные, невозможно будет разыскать.

— Оставь ее в покое. Ты же хочешь развестись.

— Кукиш! — я сую в нос брату сложенные в узелок три пальца. — Никакого развода, пока не выясню, с кем, шмара, нагуляла приблуду!

— О боги! Дайте мне терпения, — вздыхает Русич и идет к машине. — Семь пятниц на неделе.

— Ты меня здесь бросишь?

— А ты решил дома по одному обходить в поисках жены?

— Нет, но…

— Предлагаю наведаться в магазин.

— Зачем?

— Лиля выскочила в одних тапочках, а на улице холод собачий. Если у нее есть деньги, она могла утеплиться.

— А если приехала к кому-то знакомому, могла просто пойти к нему домой, — язвлю я.

Руслан презрительно смотрит на меня, только что пальцем у виска не крутит, а в его зрачках вижу свое отражение, и оно мне совершенно не нравится.

— Как знаешь, — говорит наконец он и садится в машину. — Поехали! На одиннадцать утра назначено совещание.

Я плюхаюсь на пассажирское сиденье. Что-то жизнь пошла под откос. Жена нагуляла на стороне ребенка, я, конечно, ее выгнал, но она могла переждать бурю у соседей или у консьержки, а не удирать, как заяц. Раз сбежала, значит, есть что скрывать.

Эта мысль терзает меня весь день. А еще с ума сводит неизвестность. Еле дожидаюсь конца совещания и вызываю к себе начальника группы быстрого реагирования. Степаныч — башковитый мужик, быстро сообразит, как Лильку найти, и будет держать язык за зубами.

— Вызывали? — заглядывает он в кабинет.

— Проходи, Иван Степанович, разговор есть.

Короткими фразами передаю ему информацию. Он молча слушает, делает пометки в планшете, так и хочется взглянуть на экран, но держусь из последних сил. Наконец я замолкаю. Степаныч отрывает взгляд от планшета.

— Вы хотите найти сбежавшую жену, так? — я крякаю: из чужих уст слова, как нож, вонзаются в сердце.

— Ну…

— И узнать, кто ее любовник.

— Ну…

— У Лилии Михайловны есть некая сумма наличных.

— Ну… И что дальше?

Чувствую, что скоро замычу, как бешеный бык. И чего он тянет кота за хвост? Получил разнарядку от босса, выполняй!

— Будет сложно найти вашу жену.

— Твою ж мать! Так я тебя, профессионала, и прошу об этом! Ее таксист высадил в спальном районе. Посмотри камеры, опроси людей. Или мне тебя учить надо?

— Кирилл Андреевич, не злитесь. Я обозначил трудности, но не отказался от работы. Просто говорю, что придется набраться терпения. Лилия Михайловна жила замкнуто, круг друзей ограниченный. Я сомневаюсь, что у нее был любовник. Никаких предпосылок к этому не наблюдалось. Или вы что-то подозреваете?

— Н-нет! Хитрая стерва, — кулаком жахаю по столу и вскрикиваю от боли. Но она на миг отключает душевное страдание. — Главное, у меня под носом… гадина!

— Вот видите! А почему вы решили, что ребенок не от вас?

— Я же бесплоден!

— Кто вам это сказал? Вы давно у врача были?

Я открываю рот, чтобы покрыть Степаныча словесным дерьмом, да так и зависаю с отвисшей челюстью…

Удивительное дело, но несколько дней проходит спокойно. Меня никто не разыскивает, не преследует, а уж со связями мужа это сделать было бы несложно.

— Зря так думаешь, — рассудительно возражает мне Ленусик.

Я заплатила ей за комнату на месяц вперед и в качестве благодарности за помощь взяла на себя быт. Не ожидала, что совсем посторонний человек примет такое живое участие в моей судьбе.

— Почему? — спрашиваю, подкладывая ей в тарелку яичницу. И тут же вздрагиваю: приготовила ее так, как любил Кирилл. — Непросто разыскать иголку в стоге сена. То есть человека в спальном районе столицы.

— Уверена? — Ленусик уплетает завтрак и причмокивает. — Первое, что сделает муженёк, отследит тебя по карте.

— Я деньги снимала в банкомате в центре, далеко отсюда. А по номеру такси он вычислит только район.

— А камеры?

— Думаешь, в этом месте много камер?

— Гастроном, куда ты заходила, раз! Ты еще и с кассиршей разговаривала.

— Там пустой был диалог, — отмахиваюсь я. — Я даже ее телефоном не смогла воспользоваться.

— Не важно! Галантерейный магазин на углу — два. Салон мебели напротив — три. И все в округе нашей забегаловки.

— О боже!

Нарисованная перспектива немного пугает, нет никакого желания встречаться с мужем, теперь я отвечаю за две жизни.

И все же…

Каждый вечер вспоминаю, ворочаясь на старом диване, какие жаркие ночи были у нас с Кириллом. Он постоянно твердил, что я обычная баба на замену, что он со мной только на один год. Как закончится контракт, я получу развод, а пока должна отрабатывать долг, как и положено, только в статусе жены, а не любовницы.

Но его гадкие слова расходились с действиями.

Он привез меня в свою роскошную квартиру, сменил мой гардероб, никогда не стеснялся меня и всегда представлял как жену. На светских тусовках был рядом, словно другие женщины его не интересовали. Ну, или играл роль преданного мужа. Наши фото мелькали во всех светских журналах и теленовостях.

Я не могла понять, зачем Владимирскому понадобился такой скоропалительный брак по контракту, почему ухватился за меня, когда я пришла к нему просить в долг денег.

— Может, влюбился в тебя? — спрашивала подружка Варя.

— Спятила? — ужасалась я. — Мы с ним даже не знакомы.

Действительно, до этого момента я босса видела только издалека. На работу в кулл-центр компании меня принимал Руслан.

— У богатеньких буратинок свои причуды.

Вот именно, причуды! Особенно Кирилл удивился моей невинности. Не поверил сначала, что я девственница.

— Так не бывает, — он затряс большой головой и сел на край кровати, голый, мощный, как бык. Две меня могло поместиться в разворот его плеч.

— Бывает, — шепотом возразила я, встрепенувшись, что, может, оставит меня в покое.

— В двадцать два года? Не верю.

— Ваше право, — я закутываюсь в одеяло, мечтая спрятать трясущееся от страха тело.

— Тогда почему не попросила больше денег?

— Что? — его вопрос заставил выглянуть из норки.

— Ну, за девственность полагается награда. Или ты ее быстренько пластикой восстановила, чтобы меня захомутать?

— Что?

Я, наверное, выглядела тогда полной дурой. Лежит такая лахудра в постели, завернутая в одеяло, а лохматая голова торчит наружу и вякает: «Что да что?»

Но в глазах Кирилла что-то вдруг дрогнуло, он досадливо крякнул:

— Хватит болтать! Иди-ка сюда!

Он сорвал одеяло, подмял меня под себя, вдавил в кровать. Я лишь, задыхаясь, прошептала:

— Пожалуйста, не делай мне больно.

И он был трепетно-нежен, обращался со мной, как с фарфоровой статуэткой. Я стонала от желания, когда он вошел в меня и сделал своей. Первое время я зажималась, боялась пикнуть и возразить, а потом расслабилась, освоилась, даже стала строить планы на дальнейшую жизнь, пока...

Эх, во всем виноват тест!

Встряхиваюсь, прогоняя воспоминания. И этот идиот хочет мне доказать, что ребенок не его? Да у меня никого не было! Никого!

«А тот случай?» — подсказывает бдительная память, но гоню эту мысль подальше.

— Что же тогда делать, Лен? Я не могу всю жизнь прятаться и сидеть в твоей квартире.

— А что, твой мужик такой страшный? Не хочешь с ним встретиться с глазу на глаз?

— Нет!

— Вот засада! Ну, тогда думай, как быть, время еще есть.

— Для чего?

Что-то сегодня так болит голова, что туплю, не могу сосредоточиться. Да и утренняя тошнота появилась. Мой малыш напоминает о себе постоянно.

— До постановки на учет как беременной. Или решила избавиться от проблемы у частника?

— Нет, что ты! — внезапно пугаюсь до дрожи в коленках. — А почему у частника?

— Так, без паспорта тебя ни в одну клинику не возьмут.

Черт! Об этой стороне вопроса я как-то не задумывалась. Документы! Надо их добывать и срочно! Но тогда придется раскрыть свое место жительства и навлечь неприятности на Лену.

Куда ни кинь, везде клин. И не с кем даже посоветоваться. Собираю со стола посуду, складываю в раковину, включаю воду. «Думай! Думай! Думай!» — твержу себе.

— Слушай, а ты точно мужу не изменяла?

— Что?

Поворачиваюсь к Лене, она с любопытством смотрит на меня.

— Ну, если была только с ним, тогда смело иди, делай тест днк и в нос его благоверному суй, пусть умоется! Или все же есть проблема?

— Н-не знаю, — шепчу в ответ.

— Так, здрасте! Приехали! А ну, рассказывай!

— Да и рассказывать нечего, — вздыхаю. — Была одна светская тусовка, куда приглашались семейные пары. Кир потащил меня на нее.

— И?

— Руслан, брат мужа, принес мне бокал шампанского.

— А дальше?

— Не помню. Вырубилась и очнулась лежа на диване в директорском кабинете клуба, где была вечеринка.

— С кем?

— Одна.

— Раздета?

— Полностью одета.

— Может, помада размазана была по лицу?

— Не знаю, не приглядывалась.

— А муж?

— Тусовался с друзьями.

— И тебя не искал?

— Я сама к нему вышла.

— Вот дает! — Ленусик с досады хлопает себя по бедрам. — Да ты полная дура, мать!

— Знаю, — неожиданно всхлипываю. — Вернее, ничего не знаю.

— И не выясняла?

— У кого?

— Так и хочется тебя стукнуть! — Лена даже замахивается. — Камеры! Мы в современном мире живем. Кто-то же тебя отнес в кабинет.

— Я испугалась.

— Твою ж мать!

Я и сама понимаю, что в ловушке, но делать что-то надо. Кирилл о том случае ничего не говорил, значит, не знает. Руслан тоже не упоминал. Я словно телепортировалась в чертов кабинет, пробыла там час и вернулась в ту же точку, откуда исчезла.

— Ладно, с тестом днк погодим немного. Надо документы добывать.

— Как?

— Вариантов немного. Первый, — Ленусик загибает палец. — Едешь домой и забираешь сумочку, одежду, доки и телефон. Ты еще его жена, имеешь полное право.

— Нет! Только не это! А вдруг Кирилл опять взбесится?

— Возьми в помощники его брата. Он вроде бы смирный.

— Еще больше скандал будет, приревнует.

— А ты хорошо знаешь своего муженька, — Лена смотрит на меня пристально. — Даже не верится, что брак у тебя фиктивный. Точно, не врешь? — отрицательно качаю головой. — Тогда второй вариант, — продавщица загибает следующий палец. — Едешь к нему на работу и устраиваешь при всех показательный скандал.

— Что?

— Что слышала. Собирайся, подруга, идем на таран!

Уверенность Лены поражает и заряжает оптимизмом. Одна бы я не решилась на такой шаг, а вдвоем можно и попробовать. В такси разрабатываем примерный план.

— Ты позвони твоей подруге. В каком отделе она работает?

— В кулл-центре.

— Вот! Знаешь номер?

— Да, но ответить может любой оператор.

— Засада! Тогда будем названивать вместе, пока твоя Варвара не представится. Имя редкое, вряд ли есть еще такое.

Я согласно киваю и ловлю в зеркале насмешливый взгляд водителя. Смущенно отворачиваюсь.

— А дальше?

— Ты еще числишься в фирме как работник?

— Да.

— Отлично. Значит, есть копии документов. Твоей подруге их достаточно добыть.

— В что это мне даст? Везде нужны оригиналы.

— Твою ж мать! Не прокатит. Тогда грудь колесом и вали в кабинет мужа напролом.

— У него может быть совещание.

— А не наплевать тебе на него сейчас?

Я открываю рот, чтобы возразить, и захлопываю его.

— Я не смогу. Не умею скандалить, — говорю тихо.

— Тогда каждый тебя сапожищами топтать будет.

Вздыхаю, внутри все трясется. Мне всегда проще уступить, уйти в сторону, чем бороться за свои права.

Но мой малыш не должен страдать.

— Ладно, попробую.

Мы подъезжаем на такси к кафе и выходим. Сначала покупаем мне телефон. Кнопочный. Потом дозваниваемся до Варвары. Услышав родной голос, я чуть не плачу от радости.

— Это я.

— Лилька, идиотка! — вскрикивает подруга и добавляет уже почти шепотом. — Куда ты пропала? Босс сходит с ума, везде тебя разыскивает.

— Варь, я сейчас приду в компанию.

— Ты ненормальная! Он же…

— Выхода нет. Сможешь мне достать копии документов?

— Не вопрос. Сейчас в отдел кадров смотаюсь.

— Варюша, я у тебя в долгу. А вдруг он тебя уволит?

— Да плевать! Оператором в любое место устроюсь.

— Ну, — Лена возбужденно сияет серыми глазищами. — Получилось?

— Ага.

Я иду к стойке. Со стаканчиком кофе буду выглядеть не так агрессивно.

— Молоток! — хвалит меня за находчивость Лена. — Если что — в моську ему плесни! Пусть умоется горькими слезами.

Я только кошусь на новую подругу: вот это смелость и бойцовский дух!

— Ты замаскируйся, чтобы не узнали. Не хочу неприятностей для тебя.

— Не вопрос!

Ленусик натягивает до глаз шапочку и закрывает лицо черной маской. Узнать ее в таком виде сложно. И все равно, несмотря на поддержку, в здание компании вхожу на негнущихся ногах. Внутри будто разливается кисель и трясется противной желеобразной массой.

Девушки на ресепшн, заметив меня, вскакивают. Одна сразу хватается за телефон.

— Ша! Замерли все! — рявкает на них Ленусик басом. — Руки на стол!

Она стоит, широко расставив ноги, и держит кисти в карманах куртки так, словно там есть оружие. Девушки на миг замирают, а я бросаюсь к лифту. Конечно, выходка Ленусика из киношных боевичков низкого пошиба, но она работает. Несколько минут у меня есть.

Я поднимаюсь на третий этаж и, не оглядываясь, несусь по коридору к приемной Кирилла. «Только бы не передумать! Только бы не сбежать!» — крутятся мысли.

Секретарша вскакивает, бросается наперерез.

— Нельзя! Совещание!

— Уйди! Прошу!

Видимо в моем голосе звучит что-то такое, что Ирина Петровна отпрыгивает, тряся от усердия кудряшками короткой стрижки.

Я резко распахиваю дверь и застываю на пороге.

— Кто? Я же сказал, не беспокоить! — рявкает муж и замирает.

Он сидит во главе стола, а рядом начальник группы быстрого реагирования и Руслан.

— М-мальчики, — сиплю с перепугу я. — Я вам кофе принесла и пироженки.

Быстро, пока меня не остановили, иду к столу, хотя в мозгу стучит одно слово: «Беги!»

— Пироженки? — ревет, как медведь, Кирилл, и медленно встает.

Я мигом хочу превратиться в мушку и оглядываюсь, ищу щелку, куда бы спрятаться.

— Кир! — вскакивает Руслан. — Остынь!

— Кирилл Андреевич, — начальник гбр тоже настораживается, — держите себя в руках.

— Да я… да она… как посмела?

Кирилл хрипит, я отступаю на шаг, но застываю на месте. Пусть делает, что хочет, но без документов не уйду. Не имеет право их задерживать. Да и выглядит муж плохо: неопрятный, небритый, в помятой рубашке и криво завязанном галстуке.

— Дорогой, выпей кофе, поможет успокоить нервишки, — говорю, и сама не верю, что осмелилась возразить. Мой малыш придает мне сил.

— Что? Кофе?

Кирилл вдруг хватает подставку со стаканчиками и швыряет ее в меня. Я отпрыгиваю, задыхаюсь от горячего напитка, залившего мне футболку, жакет и джинсы. Часть кофе попадает на Руслана и начальника гбр. Они тоже матерятся, прыгают и отряхиваются.

Лишь Кирилл стоит, выпучив глаза, видимо, сам не понимая, что только что сделал.

Второй раз! Сволочь! Второй раз он оставил меня без одежды!

— Да, чтоб ты провалился, мерзавец! — в ярости кричу я и выбегаю из кабинета. — Бешеная псина!

— Лиля, стой! — несется вслед зов Руслана.

Но я влетаю в подъехавший лифт вне себя от злости. Она клокочет внутри бурливым гейзером. И только в кабине оглядываю себя. И что теперь делать? Я не могу в таком виде выскочить на мороз.

Выхожу на втором этаже и сворачиваю к лестнице. Внизу расположены туалеты и душевые для охранников. Бегу туда, на ходу звоню Ленусику.

— Ты где?

— Уже на улице. Эти девицы охрану вызвали.

— Обогни здание, зайди с черного входа и спускайся в подвал.

— Зачем?

— Там душевые. Они мужские.

— Что случилось?

— Потом. Посторожи меня! И позвони Варе, пусть принесет полотенце и сменку. Есть в моем шкафчике.

— Но…

Но я уже открываю дверь в душевую. Здесь никого нет. Охранники смывают с себя грязь и пот после трудового дня или занятий в спортзале, а Кирилл гоняет их нещадно, тренируя не только тела, но и крепость духа. Но я знаю, что тренировки вечером, а сейчас душевые должны быть свободны.

Не дожидаясь Лену, заскакиваю в кабинку, раздеваюсь и включаю воду. Теплый поток льется на голову, смывает с меня кофе, негатив злости и раздражения. Кожа немного саднит. Кофе, хотя и был уже остывший, все равно оставил легкий след ожога.

Внезапно слышу, как хлопнула дверь, потом топот ног. Выключаю воду и замираю. Наверное, девчонки. Но сердце молотом бухает в груди, колени подгибаются.

Отодвигаю чуть-чуть шторку, и вдруг ее выдергивают у меня из пальцев, и в кабину вваливается муж.

Кирилл толкает меня к стене и прижимает ко рту широкую ладонь. Я вращаю глазами, пытаюсь вырваться. Что он делает? Настолько невменяем, что хочет разобраться со мной, пока я в таком беспомощном состоянии? Эта мысль придает мне сил. Я бью ногой мужа по голени, он притягивает меня к себе и шипит в ухо:

— Тихо! Стой, не шевелись! Здесь люди!

Я замираю, и только сейчас понимаю, что в душевой целая толпа мужчин. Они громко переговариваются, смеются, толкаются.

— А наш босс спятил, — неожиданно доносится чей-то голос.

— Да ладно! Кир всегда бешеным был.

— Но последние дни что-то невероятное. Совсем с катушек слетел.

— Говорят, от него жена ушла.

— Эта хорошенькая малышка?

— Неужели?

— Эх, бы ей вдул, но босс успел первым.

Дружный хохот поднимается к потолку и эхом разносится по душевой.

— Ты лучше молчи. Буян услышит, пасть порвет.

Кирилл напрягается, его тело превращается в камень. Он так сильно сжимает меня, будто хочет слиться воедино. Его костюм промокает, по шее течет пот, на челюсти играют желваки. Кажется, сегодня кому-то достанется на орехи.

Но и выйти он не может. Ситуация страннее некуда. Что скажут сотрудники, увидев босса в душевой, полностью одетым, а рядом с ним голую девицу. И хотя девица — законная жена, по компании поползут слухи о нетрадиционных наклонностях шефа.

Картинка перед глазами настолько четкая, что я прыскаю от смеха.

— Тихо!

Охранники замолкают, слышится шлепанье босых ног, миг — и только шум воды, бьющей о пол, да смачные мазки мочалок по телу.

— Что делать будем? — одними губами спрашиваю я и трогаю мужа за локоть.

Он смотрит на меня сверху вниз долгим, злым взглядом. И опять, как в первую брачную ночь, его карие глаза покрываются туманной дымкой. Бедром я чувствую растущее мужское желание и начинаю с силой вырываться. Не хватало мне еще насилия до полного счастья развалившейся жизни.

Но Кирилл успокаивающе поднимает руки и отпрыгивает к противоположной стене. Он глазами буквально ест меня, а взгляд, пробежав по груди, талии и бедрам, застывает на животе. Я невольно теряюсь, прикрываю его руками, словно носить ребенка — самое постыдное занятие.

И тут муж делает неожиданное: он снимает мокрый пиджак, набрасывает мне на плечи и отворачивается. Мы стоим напротив друг друга и молчим, как самые настоящие враги. Я чувствую, как в груди растет ком разочарования и обиды. Пусть наш брак липовый, но мы жили неплохо, просто обходили стороной острые углы, не трогали спорные и скандальные темы. Я не выясняла подноготную мужа, а он, закрыв мои долги, больше не интересовался моей семьей.

А теперь мы словно по разные стороны баррикад. Нам и сказать друг другу нечего, кроме бранных слов. «Малыш, я не хочу, чтобы ты рос в ненависти и злости. Я выращу тебя сама», — думаю я, прислушиваясь к звукам за шторой.

Потихоньку начинаю замерзать. Ноги покрываются мурашками, руки, сжимающие полы пиджака, дрожат.

И опять Кирилл поступает необычно. Он снимает душевую лейку с крючка и включает воду. Он льет ее мне на ноги, а заодно и сам стоит в луже.

— Ты что делаешь? — глазами показываю на его туфли.

Он лишь машет рукой.

Наконец охранники с шумом и гамом покидают душевые. Кирилл сразу выскакивает из кабинки, несется к двери и запирает ее на задвижку.

— Поговорим?

— Прямо так?

— А что? Боишься, что трахну на полу? — усмехается он.

— Попробуй только! — я замахиваюсь и тут же сжимаюсь, почувствовав, как пиджак сваливается с плеч. — Ты выгнал меня из дома, вылил на меня горячий кофе, заподозрил в измене, — я выкрикиваю эти слова с надрывом, потому что слезы так и бурлят в горле. — Никогда тебе этого не прощу! Слышишь, никогда!

— А ты посмотри на себя! — рявкает он. — Это я тебя не прощу!

— Отдай мои документы и телефон, и больше меня не увидишь!

— Пока не скажешь, от кого нагуляла ребенка, не отдам.

— Да у тебя крыша протекает. Знаешь об этом? Даже сотрудники это говорят.

— Не меняй тему! С подчиненными я сам разберусь!

Кирилл бросает мне полотенце, которое достает из своего шкафчика. Оно пахнет его парфюмом и вызывает такое щемящее чувство, что хочется выть в голос.

— На что собралась жить? Я видел, что ты сняла деньги с карты.

— Я забрала только то, что мне полагается. И вообще, как ты меня здесь нашел?

— Не идиот, догадался, что ты побежишь в туалет. А раз ребя там нет, проверил душевые. Громкий стук в дверь прерывает гневную тираду мужа.

— Лиля, ты там? — встревоженный голос Вари звенит на высокой ноте, вот-вот сорвется.

— О, соучастница появилась, — хмыкает муж.

— Да, я здесь!

Я бегу к двери, путаясь в длинном полотенце, но Кирилл догоняет и дергает меня за руку.

— Мы не договорили.

— Ты, козел! Я сейчас вызову полицию! — теперь кричит Ленусик. — Хочешь ославиться на всю фирму?

— Ты где эту бандитку нашла? — шипит муж, но мою руку отпускает.

— Есть добрые люди на свете. Скройся! Видок у тебя…

Теперь я толкаю его в кабину, задергиваю шторку и только потом отодвигаю дверную задвижку. Подруги вваливаются в душевые. Они обнимают меня, всхлипывают, словно это им досталось, а не мне.

— А где муж? — Ленусик оглядывается.

— Ушел.

— Как? Я же его слышала.

— Тебе показалось.

— Переодевайся, уезжаем, — торопит Ленусик.

— Я не забрала документы.

— Позже придумаем что-нибудь.

— Лилька, ты не пропадай, а! — умоляет и Варя. — Я же схожу с ума от неизвестности.

— Хорошо. Потом. Все потом!

Я быстро одеваюсь. Варя принесла мне футболку и спортивные брюки. Как здорово, что куртка не пострадала, я ее сбросила в приемной, когда ворвалась к Кириллу в кабинет. Как она оказалась в руках Ленусика, не знаю, но ей очень благодарна.

— Лиля, не смей уходить! — кричит из кабины Кирилл, не выдержав напряжения. — Мы не договорили.

— При следующей встрече, — отвечаю ему и бегу к двери.

Лена оглядывается, хватает швабру.

— А это зачем? — пугаюсь я.

Но она не отвечает. Как только мы выходим из душевой, она упирает швабру ручкой в дверь. Поймав мой недоуменный взгляд, бормочет:

— Так, на всякий случай. А теперь — бежим!

Мы вылетаем из фирмы через черный ход и сразу прыгаем в такси, которое вызвала Ленусик. Хотя и веселое получилось приключение, но какое-то бестолковое. Цель не достигнута, отношения еще больше разлажены, а впереди — пустота и неизвестность.

Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза.

Ленусик наблюдает за мной, чувствую ее взгляд, не хочу реагировать. Навалилась какая-то усталость. В моей размеренной жизни стало много суеты и шума.

Не хочу! Что же делать? Как забрать документы?

А если…

— Я дала номер твоего нового мобильника Варваре, — говорит Ленусик.

— Спасибо, — отвечаю недовольно и тороплюсь спросить, пока она не сбила меня с мысли. — Лен, а в твоем районе много мастеров ногтевого дизайна?

— Тебе зачем? Коготочки хочешь наточить? — смеется подруга.

— Нет, хочу работать. Я когда-то неплохо их делала.

— Да зачем тебе?

Смотрю на нее долгим взглядом. Хочу и сомневаюсь, сказать ей или нет, что деньги скоро закончатся, придется искать работу и опять тупик: меня никуда не возьмут. Разве что нелегалом в салон.

— Так, на всякий случай! — отвечаю уклончиво. — Обдумываю варианты.

— Позвони Варе.

Ленусик не отстает, впервые ловлю себя на мысли, что хочу остаться одна.

— Зачем?

— Ну, узнай, выбрался ли муж из душевой.

— Конечно, выбрался, — поворачиваюсь к ней. — У него телефон был.

— А ты видела?

Ее вопрос ставит в тупик. Кирилл держит сотовый во внутреннем кармане пиджака, а его пиджак был на мне, и… он полностью промок. Представив, в каком он сейчас бешенстве, хватаюсь за сумку и набираю Варвару.

— Лилька, тут такой кипишь! — громким шепотом шипит подруга мне в ухо. — Скандал!

— Что? — от волнения потеют ладони, чуть не роняю телефон. — Что случилось?

— Босс проглотил озверин.

— Беги оттуда!

— Поздно. За мной уже пришли, — обреченно лепечет Варя.

В ухе раздаются короткие гудки, адреналин мощным потоком бьет в кровь и разносится по всему телу.

— Разворачивайтесь! — приказываю водителю, а у самой руки трясутся. — Немедленно!

— Лиля, не дури! — хватает меня за локоть Ленусик. — Дяденька, поезжайте дальше!

— Так, девки! — рявкает таксист. — Мне разворачиваться или ехать к месту назначения.

— Разворачивайтесь!

— Нет!

— Ну, вы договоритесь, а я подожду.

Не сбавляя скорости, таксист обгоняет переднюю машину и останавливается у светофора.

— Дайте ваш личный телефон, — прошу его, мозги кипят от высоковольтного напряжения, того и гляди взорвутся.

— Зачем? У вас свой в руках.

— Не хочу номер светить.

— А мой, значит, можно.

— Вам не угрожает бешеный муж. Очень надо. Я заплачу.

Таксист протягивает мне мобильник, я нахожу в интернете номер ресепшн компании Кирилла и набираю его.

— Переключи меня на кабинет директора! — холодно приказываю дежурной.

— Кирилл Андреевич занят, — отвечает эта коза.

— Я его жена! — холодная ярость клокочет в груди, едва держу себя в руках, чтобы не сорваться. — Если не переключишь, попрощаешься с работой!

— Ну ты даешь! — округляет глаза Ленусик, водитель тоже испуганно поглядывает на меня в зеркало.

Но я не обращаю на них внимания. Сейчас у меня одна задача: не дать в обиду подругу, которая так искренне помогла мне. Слушаю звенящую тишину, потом щелчок и наконец голос Кирилла:

— Да. Чего надо?

— Дорогой, ты свой тон умерь немного, иначе…

— Что иначе? Что ты мне сделаешь, шалава подзаборная?

— За шалаву ответишь.

Он бросает трубку, но я набираю ресепшн снова, раз, другой, третий и добиваюсь своего.

— Кирилл Андреевич велел ни с кем его не связывать, — лепечет перепуганная регистратор, попавшая в ножницы между разъярёнными супругами.

— Тогда я сейчас приеду с полицией.

— Ой, подождите.

Снова жду, а в груди бешенство такое, что готова разорвать сейчас любого. Это гормоны, наверное, разыгрались, я обычно и муху обидеть не могу, и комара сниму с себя, а не убью.

— Ты еще не все сказала? — рычит в трубку Кирилл. — Я из-за тебя…

— Из-за себя, — перебиваю его. — Я пришла с миром. Мне от тебя ничего не надо, хотела забрать паспорт да и то только потому, что без документов меня не поставят на учет в клинику как беременную.

— А меня не волнует, как ты своего приблудка рожать будешь.

— Верю, зато это волнует меня. И если ты своего ребенка приблудком называешь, грош тебе цена как человеку!

— Ты его нагуляла!

— Нет. Ты мой первый и единственный мужчина.

Говорю, а сердце сжимается, опять перед глазами диван в кабинете директора клуба. Кто-то же меня туда принес. Явно с нечистыми намерениями. Но сейчас это неважно, проверить все равно невозможно.

— Знаем мы эти сказочки!

— А кто тебе сказал, что ты бесплоден?

— Справку показать? — ревет в трубку муж.

— Покажи. Даже вазэктомия не дает стопроцентной гарантии, а уж все остальное тем более ерунда.

— Ведьм-а-а-а…

Слышу, как он швыряет вещи. Они глухо падают, что-то катится, что-то разбивается, а я радуюсь, что меня нет рядом. Внезапно бешенство уступает место усталости. Я вдруг замечаю, что машина стоит возле гастронома, чей адрес дала водителю Ленусик. Но ни таксист, ни подруга меня не торопят, сидят с выпученными глазами и только переглядываются.

— Потерпите еще немного, — прошу водителя.

— Да ладно, дело житейское, я понимаю.

— Это что за мужик там? —орет в трубку Кирилл. — Это он тебя обрюхатил?

— Да ты совсем от ревности спятил! — Ленусик выхватывает трубку. — Лечиться надо. Мы в такси, придурок!

Но я выхватываю у нее мобильник.

— Кирилл, — говорю медленно, чеканя слова, будто пытаюсь разъяснить что-то душевнобольному. — Мы сможем поговорить спокойно?

— Да пошла ты!

Он крикнул, но трубку не бросил, это уже хороший знак.

— Ты зачем к себе Варвару вызвал? Она в наших разборках не участвует, где я сейчас живу, не знает.

— Предателей ненавижу!

— Она не предавала тебя и компанию. Оставь ее в покое.

Молчание на другом конце на вес золота. Бешеный порыв у Кирилл прошел, мозги включаются в работу. Да и я ему подбросила пищу для ума. Если буду стоять на свое и доказывать, что ребенок его, возможно, он задумается.

Что буду делать дальше, не знаю, но я должна выдержать эту войну и выйти из нее победителем.

— А что я получу взамен? — наконец говорит Кирилл.

— Торгуешься?

— С тобой иначе нельзя.

— Я скажу, кто отец моего ребенка.