Измена в 40. У мести рыжие волосы

Прямо сейчас я еще не подозревала, что моя идеальная жизнь вот-вот развеется пеплом. Одно радует – в этот момент я выглядела потрясающе. Надеюсь, он это запомнил.

- Мама, ты вообще меня слышишь?

Я отрываю взгляд от экрана телефона, где в мессенджере разрывается чат с администратором ресторана, и смотрю на дочь. Катя стоит в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку, и улыбается той улыбкой, которая делает меня слабой. Всегда делает.

- Каждое слово, - вру я, хотя на самом деле услышала только последние три. Ладно, вру, два. – Ты так прекрасна в этом платье.

- Ты даже не посмотрела, - смеется она, закатывая глаза. Она вся в меня. Те же рыжие волосы, только светлее, та же привычка прикусывать губу, когда нервничает. Сейчас она не нервничает. Она счастлива. Мы все сегодня должны быть счастливы.

- Мне и не нужно, ты всегда выглядишь отлично, - я все же поднимаю взгляд и на секунду замираю. Катя в длинном изумрудном шелке, который я выбрала для нее в прошлом месяце, и выглядит так, будто сошла с обложки. Когда она успела так вырасти? - Ладно. Теперь я смотрю и не могу отвести взгляд. Ты украдешь все внимание!

- Это твой вечер, мам. Двадцать лет брака. Это круто.

Двадцать лет. Я прокручиваю эту цифру в голове, пока пальцы машинально выводят сообщение администратору: «Проверьте рассадку, через два часа будем». Отправляю. Смотрю на экран. Тишина. Виктор до сих пор не ответил ни на одно мое сообщение.

- А где папа? - спрашивает Катя, словно прочитав мои мысли.

- Скоро будет. Отъехал по делам.

Сын выходит из своей комнаты, и я чувствую этот звук - тяжелые шаги, нежелание. Павел в темно-синем костюме, который я заказала ему на прошлой неделе, и выглядит он так, будто этот костюм для него - кандалы.

- Вырядили, - бросает он, даже не глядя на меня, а я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается. – Это вообще обязательно? Просто рубашки недостаточно?

- Ты отлично выглядишь, - говорю я ровно.

- Я похож на менеджера среднего звена.

- Павел.

Он поднимает взгляд. Ему двадцать, но в этом взгляде - весь Виктор, его отец. Та же легкая отстраненность, та же привычка проверять границы, в каком бы возрасте он ни был.

- Ладно, - он дергает плечом. - Выгляжу нормально. Довольна?

- Я всегда тобой довольна, - отвечаю я, и это чистая правда. Как бы он ни пытался делать вид, что ему все равно, я вижу его насквозь. Так же, как видела Виктора двадцать лет назад. Тогда это казалось даже милым.

Я возвращаюсь к зеркалу. Платье сидит идеально. Бордовый бархат, открытые плечи, линия, которая спускается ровно туда, куда нужно, чтобы Виктор вспомнил, почему он вообще женился на мне двадцать лет назад. Я провожу пальцами по шее - золотое колье, подарок на пятнадцатилетие. Тяжелое, красивое. Символ нашей любви.

- Мам, ты просто богиня, - говорит Катя, подходя ближе. Она поправляет локон, выбившийся из моей укладки, и ее пальцы пахнут ее новыми духами – сладкими и свежими. - Папа обалдеет. Скажи, что я унаследовала твои гены и в сорок буду выглядеть так же круто?

- Ох, милая, если бы дело было только в генах… Но пока тебе еще рано об этом думать.

Телефон вибрирует. Я ловлю его раньше, чем Катя успевает заметить движение. Администратор ресторана. 

«Валерия, у нас проблема с тортом. Доставка говорит, что заказ не подтвержден. Вы не знаете?»

Я прикрываю глаза и стараюсь не сойти с ума от количества проблем. Обещаю администратору выяснить в чем проблема.

- Вы идите, я сейчас спущусь, - говорю я детям голосом, в котором нет ни тени беспокойства.

- Папу ждать? - спрашивает Павел, и в его тоне - что-то новое. Настороженность. Как будто он знает что-то, чего не знаю я.

- Не знаю, не могу до него дозвониться.

Катя послушно выходит, чмокнув меня в щеку. Павел задерживается на секунду, смотрит на меня, и в этот момент он так похож на отца, что у меня сводит скулы.

- Все нормально? - спрашивает он.

- Абсолютно, - улыбаюсь я.

Он уходит. Я жду, пока закроется дверь, и только тогда набираю Виктора.

Гудки. Раз. Два. Пять. Сброс.

Снова. Гудки. Голосовая почта.