Измена. Возлюбленный враг

Оказавшись ночью в городе, я была напугана. Это не совсем то же самое, что ехать в комфортабельной карете, в окружении родных, друзей или слуг, поглядывая в окна на красивые дома, освещенные улицы с гуляющей приличной публикой, во время приятной беседы. Ночной город оказался очень темным, когда я свернула с центральных улиц в его глубины, для меня неизведанные. Эта темнота странно и часто неприятно пахла, была полна шныряющих теней. Люди, что встречались мне по пути, сплошь одетые в темные и мешковатые одежды, не смотрели по сторонам торопясь по своим делам.

Не так уж далеко я ушла от главной улицы, позади еще можно было расслышать цокот копыт лошадей по брусчатке, тянущих богатые кареты и экипажи, говор и смех праздно прогуливающихся людей и свет от множества уличных светильников. Здесь освещались только вывески питейных заведений и тускло светлись маленькие оконца в домах. Груженую какими-то ящиками повозку, я рассмотрела только совсем близко оказавшись. Испуганно замерла у стены, прислушиваясь к голосам возле нее. Но потом немного расслабилась, сообразив, что люди, что копошились возле повозки, вполне обычные жители столицы и похоже, один из них куда-то должен был отвезти товары, что они уже загрузили, а сейчас укладывали и увязывали.

И тут я поняла — это мой шанс! Куда мне идти в этом городе? Теперь уже некуда, после того, что произошло. Я осталась одна, никому не нужная и раздавленная. Сбежав из ставшего ненавистным мне дома, я оказалась здесь. Так не лучше ли покинуть город совсем? Хотя бы из боязни скандала, меня будут искать, это я понимала. Ни отец, ни мой жених, не допустят, чтобы я просто исчезла. Только я не собиралась возвращаться. Слезы снова вскипели на глазах, а сердце разбитое заныло так, что я прижала руку к груди. За что они так со мной? Что я им всем сделала?!

Мужчины у повозки громко засмеялись чему-то и это привело меня в чувства, вернув к реальности. Не время плакать, не время убиваться по моей разрушенной жизни. Все потом, сначала нужно уехать куда-нибудь и желательно подальше.

Возница остался один, остальные ушли и я робко выступила из тени, где пряталась до сих пор.

— Господин… — позвала я мужчину, но так тихо, что он меня не услышал.

Сглотнув ком в горле с трудом, я хотела позвать его снова, но он сам обернулся и заметил меня. Просто застыл уставившись на меня на мгновение, а потом стал отварачиватся. Чтобы привлечь его внимание я подняла руку и сделал еще один шажок вперед:

— Господин, — громче гораздо выговорила я.

— Господин? — хмыкнул мужчина, но не сердито. — Чего тебе, малый?

— Куда… куда вы едете, позвольте узнать.

Я поздно спохватилась, что нужно было голос грубее сделать, ведь на мне была мужская одежда и в темноте возница наверняка принял меня за мальчика. Но мой голос так охрип после рыданий, что сошло и так.

— В К…, — назвал городок, в паре дней пути, где-то на востоке от столицы мужчина. — А тебе какое дело?

— Возьмите меня с собой!

— Куда же я тебя возьму? — изумился возница, указав на груженную до верху повозку. — Мне и самому тут места почти нет.

Он был прав, указав на скамеечку на передке повозки, для него предназначенную, двое там просто не смогли бы сесть. Я обвела взглядом ящики в повозке и сделала еще один шажок вперед, умоляюще сложив руки на груди:

— Ничего страшного, я как-нибудь устроюсь. Мне очень надо!

— Надо, говоришь? — обвел меня скептическим взглядом мужчина. — А деньги у тебя есть?

— Есть! — обрадовалась я и тут же вытащила кошелек.

Какое счастье, что он попался мне на глаза, когда я покидала свою комнату! Денег там было совсем немного. Буквально позавчера, я взяла у отца несколько монет, чтобы отправиться на прогулку, в торговый квартал, с подругами. Пару вещей я купила, но за них платить было не надо, просто отправив со счетом ко мне домой. А дешевые вещи меня не особенно привлекли, так - пара безделок, оставшуюся мелочь ссыпав кошелек, я просто забыла об этом.

Не представляя даже, сколько может стоить такая поездка, я выхватила из кошелька несколько монеток и протянула их вознице не глядя. Он странно на меня посмотрел, но потом хмыкнул и подставил свою ладонь, куда я с радостью и облегчением, высыпала деньги.

— Лезь, но смотри не поломай ничего, — строго сказал он мне.

Забраться на повозку мне с трудом удалось, но помощи просить я конечно не стала. Вроде бы уселась, но когда повозка тронулась с места, чуть не рухнула вниз, до крови расцарапав руки, когда вцепилась в ящики рядом с собой. Пришлось на ходу искать место поудобней. Кое-как простроившись, я баюкала свои израненные руки, смахивая вновь набежавшие слезы. Быстро попа заболела из-за жесткого ящика на котором я сидела, я наверное вся в синяках буду после такой поездки, но жаловаться я не имела права и терпела толчки и неудобства. Все это мелочи, главное выбраться из города. Сердце ныло гораздо больнее.

Я не чувствовала себя неправой. Для меня в тот момент не существовало другого выхода, кроме как бросить все и уйти. Но как же больно и трудно все это было! Вся моя жизнь оказалась фальшивкой, все кого я любила, кому верила - предали меня. А про Хэварда я даже вспоминать не хотела, перед глазами все темнело, дышать невозможно было, будто у меня и сердца совсем не осталось — сплошная дыра. Мама говорила… и новый укол. Она поддержала отца. Все знала и всегда была на его стороне! Не на моей!

Слезы все лились и лились и откуда их во мне столько накопилось? Я же думала, что счастлива, искренне верила всем им. А меня… выращивали, как вещь, живую собственность для дракона. Чтобы отдать в положенный срок, человеку который никогда меня не любил. Я так верила ему! Но и этого было мало, я для него совершенно никто! Меньше, чем никто! Глупая девчонка на которой он был вынужден жениться, не чувствуя и капли уважения или каких-либо еще чувств. Иначе смог бы он так со мной поступить? А я была слепа и глуха, так наивна, что думая об этом, мне умереть хотелось от стыда. Дура, дура, дура!

Сколько времени прошло? Кажется светать уже начало, так всю ночь я и варилась в своих мыслях, слезах, перебирая осколки своей жизни. Неожиданная остановка застала меня врасплох. Вокруг какой-то лес, туман из него наползает на дорогу. Я замерзла оказывается и только увидела пар от моего дыхания, поняла это, скукожившись между ящиков в комок.

— Эй малый, ты там где? — начала было приподниматься я, на зов моего возницы, но неожиданно услышала: — Вылезай, приехали.

Куда приехали? Я еще раз огляделась — лес же кругом! Я еще наивно надеялась на что-то и приподнялась. Чтобы не вывалится по пути, я забралась на самый верх горы ящиков и там между ними нашла щель куда забиться. Возница стоял внизу и в руках у него зачем-то толстая палка была.

— Спускайся, кому говорю, — заметив меня, потребовал он.

Спорить с ним я не нашла повода и стала спускаться. Мне повезло, что в последний момент, нога меня подвела. Я уже почти спустилась на землю, но пошатнулась и тут же рядом с моей головой в бок ящика палка возницы с треском ударила, я отшатнулась и от резкого и слишком громкого звука и нелепо свалилась, приземлившись на спину так, что из меня дыхание на мгновение выбило.

— Что вы делаете?! — просипела я. — Я же заплатила…

— Ага. И еще заплатишь. Монеток еще много осталось?

С этим словами, осклабившись мужик потянулся ко мне. Я сама не знаю, как меня осенило под повозку откатиться, но выбравшись с другой стороны, я рванула в лес не оглядываясь. Крики и ругань я не слушала, стремясь только подальше оказаться от подлого возницы, вздумавшего меня ограбить, как выяснилось.

Бежала, пока не задохнулась. Вокруг было относительно тихо — птички только перекликались лениво. Но криков за собой я точно не слышала. Долго сидела, съежившись под кустом, но возница так и не пришел за мной. Холодно было ужасно, когда встала меня трясло от озноба больше или из-за страха я сама понять не могла. Куда теперь идти? Мне казалось, что я запомнила направление, откуда прибежала, но сколько я не шла, все никак не могла найти дорогу. Хотя бы согрелась во время ходьбы. Но заплутала похоже окончательно.

Ужасно пить хотелось и хотя до меня это не сразу дошло — есть тоже. Что же поделать, если впервые в жизни я была голодна? Как бесприютное приведение, я бродила по этому бесконечному лесу, впадая в отчаянье. Пока просто не села на землю расплакавшись. И наконец услышала журчание воды, когда проплакалась немного. Пометавшись бестолково, я наконец нашла нужное направление. Передо мной стена бурелома оказалась, из-за которой я отчетливо слышала журчание ручейка. Мое отчаянье достигло апогея. Даже воды попить мне нельзя?! И я полезла через бурелом.

Мало представляя в чем тут подвох, я упорно лезла и лезла сквозь ветви приплетённые, которые цепляли меня за одежду и волосы, покрывая меня грязью. Умаявшись совсем, я остановилась и обнаружила, что смогла пробраться совсем немного и еще больше разозлилась. Рванувшись вперед, собрав остатки сил я, казалось, выпуталась из нагромождения веток, в лицо мне уже дохнула желанная прохлада… И я покатилась вниз по крутому склону оврага, что прятал от меня бурелом.

Зацепиться ни за что было просто невозможно, слишком пологим был склон. Меня хлестали ветки сминаемых растений, перед глазами только зелень одна мелькала. Как я не переломала себе ребра или что-нибудь еще — загадка. Зато остановилось мое кувыркание в такой вожделенной, всего пару минут назад, воде! Подняв тучу брызг, я грохнулась в ручей!

Скуля и подвывая одновременно, я никак не могла подняться. И руки и ноги дрожали, все тело гудело будто, голова ничего не соображала. Грязь на мне еще и намокла, я снова замерзла в ледяной воде. Поэтому я не сразу заметила, что с моим лицом и руками что-то не то происходит.

Пока я поднялась, на коленях отползла на склон, стащила с себя одежду и попыталась ее отжать, быстро сообразив, что это совершенно бесполезно, стала натягивать ее обратно — прошло наверное не менее часа. Овраг очень глубоким оказался, как взобраться на верх, я не представляла. Чуть передохнув, я вернулась к воде, желая умыться и напиться наконец.

В сумраке, деревья наверху отражаясь в воде, словно в зеркало ее превращая. Поток был не бурный, хотя хорошо заметный. Себя я хорошо смогла рассмотреть в нем. И закричала, отскочив от воды, пока не упала снова. Еще не отдышавшись даже, я вцепилась в собственные щеки и опять завыла от ужаса. Опять метнувшись к воде, я только убедилась в том, что мое миленькое личико теперь совершенно не узнаваемо — оно было опухшим и скособоченным, на ощупь совсем не мягким, словно трогаешь рубец. Запоздало я и на руках обнаружила пару полос вспухших и затвердевших. В растерянности поведя взглядом вокруг, я уставилась на борозду, которая там осталась, после моего скольжения по склону. Подошла поближе и пригляделась. И опять застонала и рухнув на колени, вцепилась себе в волосы. Канарка! Канарка трехлепестковая — вот что росло сплошным ковром на склоне, по которому я прокатилась. Она хлестала меня по лицу и рукам, а потом я намокла, чего категорически нельзя делать, если получаешь ожог этим растением! Я обезображена! Обезображена навсегда!

У меня не осталось никаких сил, я была выжата до отупения. Не осталось ни слез, ни возмущения несправедливостью произошедшего. Моя жизнь в пыль превратилась, разбитая. Я будто перегорела в миг. Только лечь и умереть, в том месте было совсем негде и я тупо побрела вдоль ручья, даже не пытаясь штурмовать крутые склоны. Вода уже пробила себе дорогу, значит и я куда-то приду в конце концов. Хотя бы до водоема, в котором можно будет утопиться. Я думала об этом совершенно серьезно, но без надрыва, просто решая задачу, как мне умереть поскорее, будто выбирала блюдо себе на обед. Возвращаться мне было некуда. Жить с таким лицом? Об этом не могло быть речи.

Сколько я так брела — понятия не имею. Сапоги не промокали, но ноги замерзли в воде до онемения, я как колоды бесчувственные как-то их переставляла и шла и шла. Ручеек уже стал расширяться и вода стала доходить мне по пояс. Пока я наконец не упала без сил, оступившись на камне. Ушла под воду с головой и вот оно, казалось бы, осталось совсем чуть-чуть и мое желание бы исполнилось — нужно было просто ничего не делать и я утону. Но тело само по себе задергалось и я коснувшись дна, рванулась наверх, глотнуть еще раз воздуха. Тупой инстинкт выжить распорядился за меня. Но даже всплыв, я уже была не в состоянии выбраться из воды самостоятельно. Вода несла меня все дальше и дальше, как тряпку, я слабо бултыхалась, тратя жалкие остатки сил на то, чтобы держаться на поверхности.

А потом поток вдруг стал более бурным и меня стало мотать по нему и бить о камни. Сознание я потеряла в полной уверенности, что это мой последний вздох.

— Ты смотри, живой!

Разлепив глаза, я тут же зажмурилась. Кто там живой, я никак не могла сообразить. Тело не слушалось, болело совершенно все, но мне было хотя бы тепло.

— Эй, малый! Ты откуда взялся?

Опять открыв глаза, я с трудом сфокусировалась. Кажется, я на какой-то лодке была и на меня смотрели два лохматых мужика. Пахло рыбой просто нестерпимо.

— Это он удачно в сети запутался, — прогудел один из них.

— А чего ж ты его вытаскивать не хотел?

— Так я думал труп! На кой он мне?

— И куда его теперь? Видать хорошо его приложило, вона глазами лупает, а ничего не соображает.

— Повезли в город, куда еще? Там голова разберется. Может и сродственники там его найдутся, за сеть заплатят.

— Так цела вроде?

— Ну, а улов где нынешний?

— Тоже верно.

Ни в какой город и ни к какому “голове” я совершенно не хотела, чтобы меня везли, но сил не было даже слово протеста сказать. Рыбаки исчезли из моего поля зрения, суденышко заскрипело и парус захлопал на ветру. Я слегка удивилась, ведь по речкам с парусом не плавают?

Солнце так меня согрело, что мне казаться стало, что голова моя сейчас взорвется от этого жара. В то же время телу было напротив, зябко и я начала мелко дрожать. Озноб волнами пробегала по жилам, мучая и без того измочаленное мое тельце. Я просто отключилась в итоге. А когда очнулась, услышала голоса вокруг и будто скрип множества лодок. Воняло все так же.

— Так не приезжал никто к нам, ни вчера, ни сегодня. Откуда вы его выловили-то?

— Ну мало ли, где он в воду свалился? Какое дело твое? Забирай, а то он вон бледный он совсем и стонет, у меня мурашки по загривку бегают. Помрет тут мне, не дай боги, удачу спугнет.

— Ну и рожа! А одежка вроде господская? Сапоги вон получше, чем у самого головы.

— Да?

Даже в своем состоянии, я сообразила, что последний вопрос нес в себе нежелательный для меня интерес к моему имуществу. Мужчины зашептались, что только усилило мою тревогу. Я вся горела, все так же обессиленна была и сопротивляться была ни в силах. Но что я могла поделать?

Правда, стягивать с меня одежду и сапоги, спасители, сразу постеснялись. Меня подхватили под руки один из рыбаков и выволок на пристань, не слишком церемонясь и потащил куда-то.

— Постой-ка тут чутка, — привалив меня к стене, сказал мужик и ушел куда-то.

С трудом дыша, я вцепилась в стену, чтобы не свалиться, понимая, что иначе встать я просто не смогу, и огляделась. Какая-то подворотня, а чуть дальше была видна пристань с рыбацкими суденышками. Что задумал мужик я не представляла, понимая только, что это мой единственный шанс хотя бы попытаться сбежать. Не одежды и сапог было жалко, а вот то, что им откроется когда они ее с меня снимут - пугало. Обнаружив, что я не парень могут и похуже грабежа, что-нибудь сделать. Защитить себя, кроме меня самой было некому. Насилия я боялась больше, чем боли.

Держась за стену я двинулась вглубь проулка, надеясь только найти там какую-нибудь щель и забиться в нее.

— Ты куда это собрался, малый?

Голос за моей спиной, так неожиданно прозвучавший, придал мне сил и я даже смогла отлепиться от стены и несколько шагов вперед сделать. И тут же упала врезавшись во что-то!

— Ты что творишь?! — закричала какая-то женщина.

Я слабо копошилась, совершенно не в силах подняться или хотя бы перевернуться. Моего лица что-то теплое и мягкое коснулось и странно громкий звук дыхания я услышала. Раскрыв глаза, я едва не закричала от страха, но поняла, что это всего лишь морда лошади надо мной. Я врезалась в нее?!

— Сударыня, это мой малой, щас я его…

Я замотала головой, не в состоянии говорить, но хоть так пытаясь выразить свой протест. Хозяйка лошади, это поняла, по крайней мере.

— Твой говоришь?

Рядом со мной зашуршала юбка, я не задумываясь повела рукой на звук и вцепилась в нее.

— Помогите… — просипела я из последних сил, едва не лишившись опять сознания, от напряжения.

— Тетушка, чего вы так поводья дергаете, я синяк набила!

Еще один женский голос донесся до меня и я только сильнее вцепилась в юбку незнакомки.

— Сама набила, сама и вылечишь.

Если женщин двое, они могут поспорить за меня, с тем мужиком? Просто, чуть-чуть мне помочь, только чтобы он ушел? Кто знает, что было в тот момент у меня в голове, но я просто чувствовала, что женщина, за которую я цеплялась - добрая. То есть может мне помочь.

— И чего мы стоим? Что там у вас?

— На нашу лошадь напали, — хмыкнула женщина.

— Что?!

Я услышала новые шаги, девушка была явно помоложе первой и присела рядом со мной.

— Ой! — испуганно вскрикнула она. — Что у него с лицом?!

— Дай поглядеть, — отозвалась та, что постарше.

— Да чего там глядеть, — напомнил о себе рыбак, не состоявшийся грабитель, но вяло уже как-то.

— Хм… Ты смотри, как не повезло. Канарка трехлепестковая только такие следы оставляет. Еще и водой намочили.

— Правда? — почему-то заинтересовалась девушка.

— Вы к знахарю его, по всей видимости тащили, мужчина? Так вам повезло. Мы как раз к нему едем, заберем вашего страдальца с собой.

— Вот спасибочки, — совсем не радостно отозвался мужик.

Если бы могла, то расплакалась бы от облегчения. Настаивать на знакомстве со мной мужик не стал и ушел, боги знает почему. Меня подняли и уже более бережно дотащили до повозки.

— Да ты еще и горишь вся, — услышала я.

Меня уложили на жесткое, но пахло вокруг хорошо — травами и медом. Уже почти провалившись в темноту, я вдруг сообразила — как это незнакомка догадалась, что я не мальчик?

Размеренное движение, поскрипывание повозки, вот до чего сжался мой мир в последующие дни. Я ненадолго приходила в себя, чаще всего когда движение прекращалось и исчезала эта убаюкивающая меня сила. Иногда я слышала еще голоса множества людей, но чаще птичий гомон. Хотя большую часть времени я находилась в забытьи, выныривая из своих путаных снов лишь ненадолго. Мне даже казалось, что я и эта повозка, катимся сами по себе по какой-то бесконечной дороге.

Женщины, что подобрали меня, словно ускользали от моего сознания. Я думаю потому, что я доверилась им и в моменты просветления, реагировала только на внешние раздражители, исключив их из круга “опасно”. Я помнила только их мягкие руки и успокаивающую ауру, что окутывала меня, согревая.

— Сильно же тебе досталось, — еще в первый день, сказала старшая из женщин.

Поездка длилась и длилась. Как и моя болезнь, что не отпускала. Я то горела, то дрожала от холода, то мучилась от того, что все тело ныло нестерпимо. Это казалось никогда не кончится. Но поездка все же завершилась. Я снова очнулась от того, что повозка остановилась и услышала голоса, но исключительно женские почему-то. Потом меня вытащили на показавшийся нестерпимо ярким свет и понесли куда-то. Я едва не расплакалась от облегчения, оказавшись снова в помещении, где не было такого яркого света. Кто-то переговаривался рядом со мной, но уловить смысла слов я была не в состоянии, впитывая в себя приятную прохладу и запахи.

Из своего пограничного состояния, я вынырнула спустя несколько дней уже наверное. Мне казалось, что смену дня и ночи я все же ощущала. Моя болезненная немощь, вместе с болью, наконец ослабли и я полностью пришла в сознание.

Я лежала на узкой кровати, в узкой, маленькой комнате, где все было деревянным — стены, потолок, пол разумеется, а так же мебель. Не так уж и удивительно? Но мне показалось это странным. Может быть от того, что стены выглядели так, будто дерево, из которых они были сделаны, словно бы живым казалось. Приятного медового цвета и покрытые чем-то так искусно, что все линии срезов были прекрасно видны, сплетаясь в красивый рисунок. Мне захотелось прикоснуться к ним, чтобы ощутить теплоту, которую они излучали.

— Очнулась, наконец? — голос был мне знаком, еще бы его хозяйка не кричала так громко и пронзительно, что я дернулась всем телом: — Те-ту-шка!!!

— Все-таки я накормлю тебя когда-нибудь типун-травой, — пообещала тетушка, придя на зов. — Зачем ты девушку напугала?

— Чем это я ее пугала?

— Она же не привыкла к твоим воплям.

Голос у девушки и правда был своеобразный. Когда она говорила обычно — самый обычный, но вот если она повышала голос, то он становился слишком уж оглушающим и каким-то всепроникающим. Всего один вопль, а у меня осталось ощущение, что мне на уши давят.

Наконец, я смогла рассмотреть своих спасительниц. Тетушку звали Виша, а девушку — Мирка. Обе светловолосые и голубоглазые, но тетушка была гораздо красивее, на мой взгляд. Правильные черты лица и спокойная сдержанность ее, придавали ей вид благородный. И двигалась она неторопливо и изящно при этом. А еще ее глаза — очень красивые и выразительные, придавали ей особенную изюминку. На мой взгляд “тетушка” ей совсем не подходило с таким-то манерами.

Мирка, хотя черты ее лица не были, какими-то слишком уж, не правильными, явно была погрубей и манер таких не имела, из-за этого и проигрывала. Но прелесть юности еще никто не отменял и она ей обладала в полной мере. И это только если сравнивать их только чисто внешне. Можно сказать, что они разные слишком были для сравнения. Обе были хороши по своему.

Мои мысли и ощущения в полубредовом состоянии уже надо мной не довлели и я вполне трезво оценила ситуацию. Эти женщины меня спасли и подобрали. Потом и лечили, но это еще не значит ничего. Беспокоиться обо мне они были не обязаны.

— Спасибо, что помогли мне. Я заплачу за лечение, — решила я сразу расставить точки над “и”.

— Заплатишь? — спокойно, но с ощущением “внутренней улыбки” ответила мне тетушка. — Это хорошо.

И тут я только сообразила, что платить мне собственно и нечем! На мне только сорочка была и та не моя. А где мои вещи, я понятия не имела и цел ли мой кошелек тоже. Да и хватит ли мне моих невеликих средств, чтобы расплатиться, не знала. Словно угадав мои мысли тетушка тут же велела:

— Мирка, принеси ее вещи.

Девушка тут же выпорхнула из комнаты и вернулась быстро. Положила стопку, похоже постиранных уже вещей, мне на колени, а потом еще торжественно, мой кошелек сверху положила. Хорошо, что сапоги не поставила сверху…

— Ты бы поосторожней с такими деньжищами разгуливала, — неодобрительно поджав губы, сказала она и еще и руки на груди сложила. — Кто же все свое состояние с собой таскает, вот так запросто?

Я с искренним недоумением уставилась на нее. Какое еще “состояние”? Не зная, что думать, я высыпала на ладонь горстку монеток, вдруг я что-то упустила — четыре золотых, десяток серебряных и сколько-то медных. Никакого “состояния” там не было.

Тут спохватившись, я сообразила, что выглядят мои действия не слишком красиво. Будто я не доверяю этим женщинам и решила пересчитать деньги, проверяя. Сделав вид, что так и задумано, я взяла золотую монетку и протянула им.

— Этого хватит?

Я бы все им отдала, но почему-то решила, что это будет неправильным. Мирка уставилась на меня, вытаращив глаза на вытянувшемся лице. А тетушка Виша только взгляд бросила короткий на монетку, а потом усмехнулась:

— Ты хоть знаешь, что на ЭТО можно купить?

Ленты, простенькие заколки, безделушки, сладости? Что я еще покупала обычно, когда гуляла по торговым кварталам? Я не спрашивала никогда, что и сколько стоит. Мне всегда хватало тех денег, что давал мне отец, для таких прогулок. За мелочи, так было удобней расплачиваться, ведь за большинство вещей я и не платила никогда сама, просто отправляя их домой, где торговцы сами за них получали плату. Мне никто никогда не отказывал в этом.

— Вижу, что нет, — не дождавшись моего ответа, сделал верный вывод тетушка. — Спрячь и никому не показывай, если жизнь дорога.

— Да, спрячь! — очнулась тут и Мирка. — Нечего богатствами тут сверкать. Мы и сами…

Что “они сами” она не договорила, сделав замысловатый жест покрутив рукой в воздухе. Мне стало немного стыдно и я убрала деньги в кошелек, не зная куда его теперь деть, вместе с “богатством”. Хотя мне и совсем не верилось в него.

— Мирка! — протянула немного устало и закатила глаза под лоб тетушка, а потом вышла.

Девушка фыркала и бросала на меня гордые взгляды, а она уже вернулась.

— Приподнимись повыше, — помогла мне она сесть, переложив подушку так, чтобы мне было удобней.

Дальше начался осмотр и вопросы, как я себя чувствую. Длилось это довольно долго, я была еще слишком слаба и сильно устала, не в силах бороться с липкой сонливостью.

— Поешь сначала, а потом отдохнешь, — тем не менее сказала тетушка и Мирка выступила вперед с уже приготовленной тарелкой. — Нужно понемногу заставить желудок работать.

Тормоша меня и ворча беспрерывно, девушка скормила мне половину тарелки. Больше я просто не могла проглотить, чувствуя себя объевшейся даже с такого мизера и меня оставили в покое. Заснула я уже нормальным сном, а не впала в то, бредовое состояние, что не отпускало меня много дней.

Выздоравливала я медленно, и большую часть времени просто спала. Мирка девушка живая и неугомонная даже, болтала со мной обо всем, когда я бодрствовала. От нее я узнала, что нахожусь в совсем уж отдаленной провинции, про которую разве что слышала что-то раньше. До столицы, где я родилась и выросла, отсюда было очень далеко. Это меня ставило в тупик. Ведь не так уж и долго меня сюда везли? Когда Мирка рассказала, где точно они с тетушкой меня подобрали, я немного разобралась, как это случилось. Похоже было, что рыбаки выловили меня в озере Чару, огромном водоеме, примерно в центре нашего королевства находящимся. По форме оно было вытянуто и городок, где мы встретились, располагался на самой дальней его стороне. Именно на той, что дальше всего была удалена от противоположной его стороны, а оттуда до столицы было уже совсем не так далеко. Получалось, что начав путь с ручейка, я попала в речушку, а потом и в реку, что притащили меня в озеро. Уму не постижимо, как я не утонула, но другого объяснения, как я могла так далеко от дома оказаться, я не находила.

С другой стороны, мне не о чем было печалиться. Я же выжила? И к тому же исполнилось мое желание — оказаться от дома как можно дальше. Куда уж больше?! К тому же, отыскать мои следы, а по ним и меня - теперь вовсе невозможно и я могла расслабиться, не ожидая, что меня найдут и вернут домой. Так я думала, но червячок сожаления все же грыз, где-то глубоко очень. Как не противоречиво это звучало, но я немного хотела, чтобы меня нашли. Вернули в родной дом, устроили суету, просили все забыть, баловали в надежде заслужить прощение. Такая маленькая мечта для момента, когда засыпаешь и застываешь где-то награни между сном и явью. Я же знала очень хорошо, что это невозможно. Тот отрезок моей жизни теперь полностью в прошлом и не вернется никогда.

И самое главное, что выболтала мне Мирка и самое удивительное. Оказалось, что мне здорово повезло встретить их с тетушкой, потому что они редко покидали свою обитель, не чаще двух трех раз в год.

— У вас тут какая-то секта? — еще толком не разобравшись в потоке словес, что выливала на меня Мирка, спросила я, не без опаски.

Я слышала, что в таких глухих местах и не такое можно встретить и разумеется не хотела попасть, что называется из “огня да в полымя”.

— С ума сошла? Мы травники! — возмутилась Мирка так, что даже обиделась и не стала со мной больше разговаривать, фыркая ушла, совершенно не подумав, что оставляет меня в растерянности и страхе.

Травницы, если точнее, как потом она мне все же объяснила. Только женщины в этом поселении жили и занимались этим мирным делом вдалеке от страстей мира.

— То есть вы знахари? — еще не разобравшись в тонкостях, снова чуть не оскорбила я гордую девицу.

— Не целители, а травники, — сказала тетушка Виша, заходя в мою комнатку с лекарством для меня.

— А в чем же разница?

— Знахари, лекари лечат. Пользуются тем, что мы сделали, — разбубнелась Мирка, опять обидевшись, но не настолько, чтобы оставить меня теряться в догадках. — Неужели не понятно?

Не было понятно, на самом деле, но потом я разобралась. Оказалось все просто и сложно одновременно. Суть была в том, что это “племя” травниц, существовало очень давно и так уж повелось, что только женщины жили в поселении. Я думаю, просто из-за того, что работа эта требует большой тщательности и терпения, чем мужчины в нужной мере, редко обладают. Общипать только верхушки растения, ни в коем случае не больше сантиметра длиной, в определенный час, всего раз в году, в течении получаса пока не высохла выпавшая роса — такие задачки были тут сплошь и рядом. Тоже касалось и сушки растений. Хотя это было самое простое с ними действо. Иногда, чтобы получить драгоценный мешочек трав, травницам приходилось очень долго и много работать. Они и работали. С удовольствием и интересом.

Но даже не это было самое интересное. Они не были знахарями, как все травницы подчеркивали, но именно лечебные эффекты растений они тщательно изучали и экспериментировали, создавая все новые и новые лекарства. Это неожиданно важно и для меня оказалось:

— Люса, а ты не хочешь избавиться от шрамов? — спросила меня как-то тетушка Вишу между делом.

Я понемногу ходить стала уже по комнате и от ее слов, чуть не упала, там где стояла.

— Следы от Канарки нельзя убрать, — ответила я шёпотом.

Я все время забывала, какое теперь у меня “личико”. А вспомнив или заметив реакцию окружающих, что впервые со мной встречались, все время чувствовала, как горло сжимается и дыхание перехватывает.

— Не хочешь, так не хочешь, — в своей манере, едва улыбнулась она.

Она тут же отвернулась, но я кинулась к ней, схватив за рукав.

— А вы сможете?

— Не могла бы, не говорила, — после паузы ответила она.

— Но как? — поверить я все же никак не могла в правдивость ее слов.

Вообще-то никакой необходимости или хотя бы особого желания, изучать растительный мир, у меня не было. Просто я немного интересовалась этим в прошлом. Скорее… как садовод? Но не тот, что сам выращивает свой сад, я таким не занималась, только отдавая распоряжения садовникам. Кстати, сад вокруг нашего дома, был одним из лучших. И все же я совсем не так, как эти женщины интересовалась вопросом, обращая внимание не на свойства растений, а только на их внешний вид. Та же Канарка, к примеру, и в столице растет. Только используют ее как защиту, высаживая на верхушках оград. Если не касаться, ее резные листочки очень красиво выглядят.

— Я расскажу, не цепляйся за меня так, — тетушка слегка похлопала по моим пальцам, что я сжала слишком сильно, причиняя ей неудобство.

Я тут же ее отпустила и мы присели, чтобы обсудить животрепещущий для меня вопрос.

— Чтобы ты понимала, сразу предупреждаю, это не стопроцентный способ.

Я кивнула, боясь высказаться. Хоть какой-то шанс это уже чудо! От воздействия Канарки можно было защититься “до”, но никак не “после”, тем более после взаимодействия с водой.

— И мало того, он очень долгий.

Время тоже не было для меня проблемой — идти мне было совершенно некуда, чего уж там. Я кивнула, показывая, что слушаю ее внимательно.

— Способ, крайне болезненный, — бросила на меня взгляд, словно на прочность хотела проверить тетушка, но и это ее заявление меня не испугало. Боль не вечна. Бояться ее глупо, это я на себе уже поняла.

— И самое плохое, — тон был таким угрожающим, что я даже дыхание задержала. — Скорее всего, твое лицо неузнаваемо измениться после завершения лечения.

Пауза длилась совсем недолго:

— Когда можно начать?

Незаметно пролетело три года. Незаметно для меня. Потому что я была все это время очень занята. Чем? Просто жизнью.

Скрывать, что я девушка не из простой семьи было бесполезно. Я поняла это очень быстро и не изображала из себя ту, кем не являлась, ставя в глупое положение саму себя, в первую очередь. Об этом и так догадались по моей одежде, рукам и тем мелочам в поведении, что заметны только со стороны, но не для меня. Заявлять, что я простая крестьянка было бы равносильно тому, что в овчарню заявилась породистая лошадь и заявила, что она тоже овечка.

Откуда я и как оказалась в таком положении, специально меня никто не расспрашивал. Я потом поняла, что травницы собрались в этой глухомани, не от хорошей жизни. Говорить о причинах, что их привели было не принято. Я поначалу думала, это как-то обидно даже немного. Вроде бы жили травницы дружно, помогали друг другу во всем, а о самом главном молчали? Будто им было все равно и от этого их забота и добродушие фальшью отдавали. Но потом тетушка мне объяснила.

— У всех свое горе, зачем им мериться, как нарядом? Не верь тем, кто много плачется, они просто пользуются окружающими, наживаясь на их жалости.

Не сразу, но я все же поняла, как правы были эти женщины. Сама я не хотела ничего рассказывать. И больно вспоминать было и стыдно как-то. Ведь и правда — неудачами неприятно хвалиться. А что уж говорить о тех, у кого и вовсе вся жизнь рухнула? Если бы были силы остаться, я бы осталась и пережила бы свои горести. Но раз уж ушла, начать “с чистого листа”, выстроить свою жизнь заново - разве не лучше?

Выздоравливала я медленно и постепенно начала учиться. Самым простым вещам — для начала за самой собой ухаживать. Стирая руки в кровь во время стирки, портя продукты, готовя несъедобные блюда, опрокидывая и портя вещи во время уборки и так далее. Тетушка Вишу умела не повысив голоса так посмотреть, что стыдно за то что я такая неумеха мне было сильно. Но в то же время и похвалить она умела так, что желание учиться и совершенствоваться только возрастало.

Наука несложная и освоила я ее довольно быстро, хотя до конца все же не смогла в себе благородную госпожу изжить. Я не ленилась и не стеснялась простой работы, прекрасно понимая, что это я выделяюсь на общем фоне, а большинство простых людей именно так и живут. Но все же, как не старалась, привычки из прошлой жизни все время меня подводили.

— Не нужно так стараться, — сказала как-то тетушка.

— Но у вас и Мирки и остальных, так ловко все получается, а вот у меня…

— И у тебя получится, только потом. Это не ловкость, это практика многолетняя. Ты не ленивая и не боишься испачкаться, этого достаточно. Опыт придет со временем.

Как я могла ей не верить? Тетушка Виша стала для меня учителем, которой я верила, чтобы она не сказала. Мне казалось нет ничего на свете, чтобы она не знала. Многие приходили к ней за советом и помощью и она никому не отказывала. Она же стала меня учить еще одной науке, которая давалась мне не в пример легче, чем самая обычная стирка.

К травничеству у меня даже талант небольшой открылся. Запоминала я их с первого раза, никогда не путала, и свойства любого известного мне растения, помнила на зубок. Причем не важно было в каком виде растение я видела, даже растертым в пыль я легко определяла что это такое, с чем смешано и в какой пропорции. Умение крайне полезное, кстати. Мой авторитет в общине сильно возрос когда оно открылось. Мирка мне даже немного завидовала, но я же ничего специально не делала, такой уж я родилась.

Еще у меня чутье было на растения. Собирали мы травы по всей округе, иногда очень далеко заходя, специально выращиваемых растений было совсем немного. Так вот, даже зная, зачем и куда надо идти, не все травницы могли найти необходимое, несмотря на многолетний опыт в этом деле. А вот со мной такого никогда не происходило — я всегда приносила именно то, что нужно и попутно отыскивала много редкостей к тому же.

Сидеть на шее у приютивших меня травниц, я не могла. И занималась всеми этими делами подталкиваемая искренней благодарностью. Хотя конечно, обучение простым бытовым вещам нельзя было назвать моей помощью, это я скорее для себя делала. Не было больше слуг и служанок, что любое мое желание готовы были исполнить. И оказалось, что так живут большинство людей к тому же. Не то, что я этого не знала, но увидеть воочию это же совсем другое дело. Я так мало знала о настоящем мире, живя в своем собственном обласканная заботой, балуемая родными и близкими. Я ведь и не подозревала, как много на самом деле имела.

Ну и наконец, о самом интересном. Как же проходило мое лечение? Очень медленно. Тетушка меня не обманула ни в чем. И все оказалось совсем не таким, как мне представлялось. Следы на моем лице и руках, выводили вытяжкой из нескольких растений. Процесс довольно не быстрый, растения были весьма редки. Иногда, чтобы добыть для него ингредиенты, мне приходилось заходить очень далеко и даже с моей удачей не всегда удачно. То есть находила необходимое я всегда, но в таком мизерном количестве, что средства изготовленного едва хватало на одну, две процедуры. Другие травницы мне помогали отыскивать нужное, но попутно со своими делами.

Лечение проходило следующим образом. На мои шрамы накладывали мазь и собственно все. Просто, правда? Если бы… Излечивалась я медленно, не только из-за недостатка лекарства, но и по еще одной немаловажной причине. После того как лечебная мазь впитывалась, можно сказать, что она начинала разъедать затвердевшую, поврежденную ткань из которых и состояли следы Канарки под кожей, взамен выращиваю новую, здоровую. Могу сказать одно — это было больно. Очень, очень больно. Оставалось только терпеть, пока процесс не закончится и иногда это длилось несколько суток.

Никакие обезболивающие средства принимать было нельзя, как они подействуют вместе с лекарством, никто не знал и экспериментировать на мне не собирались. Мало того… во время проведения процедуры желательно было совсем не двигаться. Мышцы на лице слишком тонкие и чтобы они не застыли в гримасе, нужно было максимально расслаблять лицо. Сложно совместимый процесс, когда это же самое лицо будто разъедает кислотой. Шрамов на нем было много, накладываясь друг на друга, образовывая узлы и это тоже была проблема. В общем, терпеть слишком часто эту пытку было просто невозможно. За прошедшие два года, только мой лоб полностью очистился, нос обрел форму и скулы. А вот с тем что ниже была проблема. Нижняя часть лица все же подвижней всего остального и убирали мы шрамы с нее по чуть-чуть. Выглядело так, будто из грубо смятого куска глины, начали только лепить лицо, сверху вниз снимая лишнее.

И — да. Мое лицо, та его часть, что уже была здорова, стало совсем другим. Моя внешность, что была раньше, меня полностью устраивала, меня называли красивой даже, а вот та незнакомка, что теперь глядела на меня из зеркала… Я никак не могла определиться, как отношусь к ней. Я каждый раз удивлялась, увидев свое отражение, а потом долго рассматривала. Но вот нравится оно мне или нет — никак не могла решить.

— Люса, ты собралась?

— Да, тетушка. Жду только Мирку, — указала я на собранный уже короб с лямками, поверх которого лежал мой плащ и шляпа.

— А она тебя у колодца ждет и всем проходящим мимо жалуется, какая ты капуша.

— Почему у колодца? — растерялась я.

Еще два дня назад решив, что нужно идти в горы, мы назначили этим утром выйти пораньше. Но ни о каких встречах в определенном месте, мы не договаривались с моей напарницей. Да и зачем? Жили же в одном доме!

— Это же Мирка, — со смехом, закатила глаза тетушка. — Сама себе проблему не придумает, день зря проживет. Иди скорее, пока она своими жалобами воду в колодце не испортила. И будьте осторожнее. Не заходите слишком далеко, похоже погода портиться.

— Хорошо! Не волнуйтесь, — подхватила я свои вещи и выбежала на улицу.

Мирка действительно ждала меня у колодца, но слова мне не сказала, о своем долгом ожидании.

— Ты почему тут меня ждешь? — все же решила я спросить, чисто из любопытства.

— Ну, а где же еще? Ты же в любом случае мимо бы прошла, — как не в чем ни бывало заявила она. — Говорят, погода будет портиться, боюсь далеко мы не уйдем.

— Слышала, — кивнула я. — Главное до хижины добраться. Если дождь пойдет, переждем там, зато побольше Вируна наберем. Он после дождя самый лучший.

— Да знаю я, просто сказать не успела, — проворчала Мирка и ускорила шаги.

Иногда на нее находили вот такие вот взбрыки. Девушка она была не глупая и добрая. Мне казалось, что она просто немного ревнует меня к тетушке, поэтому и вредничает. По настоящему, ничего плохого она мне никогда не делала. Один раз даже на спине тащила до нашей деревеньки, когда я ногу подвернула. Это мнимое соперничество только в ее голове существовало, наверное внося разнообразие в ее повседневную жизнь.

Несмотря на то, что мы вышли немного позже намеченного, быстро набрали хороший темп и к вечеру были уже в хижине. Это строение так только называлось, на самом деле это была пещера в склоне горы, к которой пристроили деревянную часть, в основном из веранды состоящей. Неизвестно кто и когда это все построил, но сделано было все добротно, в пещере даже стены обтесали, пусть и грубовато, но главное, что там было сухо, так же имелась печка и был источник с чистой водой. На крыше веранды и под ней сушились травы. Наверх было удобно забираться по специальным лесенкам из чего я сделал вывод, что это строение все же возвели специально для травниц. Может какой-то благодарный больной, излеченный ими постарался. Для жилья он все же был слишком уж на отшибе.

Пока совсем не стемнело мы быстро навели порядок, приготовили для себя постели и еду. Переночевали прекрасно и с рассветом отправились в лес. Мне не тяжело было долго ходить, а в лесу очень нравилось. Слушая пение птичек и подпевая им, я гуляла и собирала травы, наслаждаясь покоем разлитым вокруг.

Потом я набрела на очень хорошую полянку всю заполоненную кустиками Фиркарны, что мне были очень нужны. Добыча была очень знатная. Оценив масштаб находки, я покричала Мирке, надеясь на ее помощь, но она не отозвалась. Наверное ушла куда-то далеко. В этом не было ничего страшного. Когда короба наполнялись, мы возвращались к хижине, иногда по несколько раз и друг с другом только вечером встречаясь.

Кустики были очень циплючие, а брать их нужно было вместе с корешками. Вооружившись лопаткой, я взялась за дело и так закопалась, что в себя пришла когда уже и короб набила и в руках у меня по большому пучку Фиркарны имелось, бросать ее было очень жалко. Солнце в зените уже было и жарило сильно, недвижимый воздух одуряюще нагрев. Ни порыва ветерка не было и я совсем одурела от жары, пока вернулась в хижину. Мирка еще не вернулась, я занялась раскладкой кустиков сразу, быстро отмывая их, пока земля не присохла к ним совсем. Пока возилась, дело к вечеру уже подошло. Решив, что идти в лес уже поздно, я занялась готовкой. Уже и темнеть начало, а моей напарницы еще не было. Я немного волноваться начала, а вокруг все темнее и темнее становилось.

Сидя на веранде, я зажгла несколько фонариков, чтобы Мирке было проще найти наше убежище, но ее все не было и не было. Я сидела и ждала ее, пока не поняла, что темень кругом совсем уж непроглядной стала. Похоже небо тучи заволокли, замазав звезды. И очень скоро мне пришлось зайти внутрь, начался дождь. С Фиркарной ничего не случится, дождь только еще раз ее промоет, а сбить с сушилок не сможет. Капли все сильнее и сильнее шлепали по крыше. А потом мне показалось, что я слышу что-то. Я выскочила на веранду, но больше ничего кроме шума дождя не смогла расслышать. А потом все небо расколола молния и загрохотало так, что у меня уши заболели! Ветер, отдохнувший за день, набросился на лес и трепыхал деревья так, что они трещали.

Я никогда не боялась грозы, но вот так ночью, одной, в самой глуши, да еще и переживая за Мирку, совсем испереживалась. Вернулась внутрь хижины и вздрагивала от каждого раската, прислушиваясь к буре разыгравшейся за порогом.

Дорогие друзья)

Лайфхак, как порадовать автора этого произведения:

1. Подписаться на страничку (дабы не упустить новости) -

2. Поставить сердечко книге - поверьте, ценны они только для автора. Но зато, как греют!)

3. Добавить книгу в библиотеку - исключительно для вашего удобства, чтобы не пропустить обновления конкретно этой книги.

Всем бобра! Надеюсь, намеки услышаны и приняты к действию)

Гроза ушла ближе к рассвету, но ливень все не прекращался. Заснуть я так и не смогла и едва рассвело, отправилась в лес. Несмотря на непромокаемый плащ вымокла довольно быстро, но это меня не остановило, я бродила между деревьев, кричала зовя Мирку, но она все не отзывалась. Совсем отчаявшись, я решила — надо возвращаться в нашу деревеньку. С моей подругой явно что-то произошло, но отыскать ее самостоятельно я была не в силах. Времени уйдет много, но так были хоть какие-то шансы ее найти.

Только я повернула назад, дождь стал утихать и скоро даже солнце, в просветы между тучами, стало проглядывать. Это показалось мне хорошим знаком и даже придало сил, ведь в такие моменты цепляешься за любую мелочь, лишь бы хоть немного утихло волнение.

Под плащом я была еще относительно сухая, но вот мои юбки напитались водой, став тяжелыми и неприятно липнущими к ногам, я остановилась, чтобы отжать их хоть немного. Хотя вокруг никого не могло быть, все же огляделась, прежде чем приподнять подол платья и развязать завязки нижней юбки. Ничего со своей стеснительностью не могла поделать. Даже мыться с кем-то из девушек вместе, я до сих пор не могла привыкнуть, хотя для них это было в порядке вещей. Отжав кое-как подъюбник, я раздумывала, стоит ли его надевать обратно, ведь лес напитался водой так, что совсем скоро он снова будет еще более мокрым, чем был. Даже представлять, как буду натягивать его обратно, такой мокрый и холодный, было неприятно. Но и без него мне было неуютно, я будто полуголая была.

И тут, за моей спиной, громко хрупнула веточка. Я чуть не подпрыгнула от испуга, резко развернувшись. И от страха совсем дышать перестала. Совсем недалеко от меня, в прогалине между деревьев, стоял крупный волк. Откуда он тут взялся, я понятия не имела, ведь хищников тут никогда не водилось, иначе мы бы не бродили по лесам так спокойно. Но этот зверь явно был не дружелюбен, оскалившись и глухо зарычав на меня. Я так перепугалась, что взвизгнув, сорвалась с места прежде, чем подумать о чем-нибудь успела.

Бежала, не чуя под собой ног, пока не выскочила к краю склона, резко уходящего вниз. В последний момент, вспомнив все-таки, что летать не умею, вцепилась в дерево, едва руку не вывихнув, повисла над провалом на пару секунд и крутанулась вокруг ствола по инерции, но все же мне хватило сил удержаться и не свалиться вниз.

Зверь выскочил из прорехи в кустах, что я пробила своим телом, несясь не разбирая дороги, буквально через пару секунд, я только выдохнуть от облегчения, что избежала падения и успела. И долго раздумывать, что делать, волк не стал, кинувшись ко мне. Как я не потеряла в этой беготне свою нижнюю юбку, для меня до сих пор загадка. Но я не придумала ничего лучше, чем махнуть ею. Мокрая ткань знатно шмякнула зверюгу по морде, он даже взвизгнул, едва не опрокинувшись и резко затормозив, хотя больше от удивления кажется. А я не додумалась ни до чего лучше, как бросить подъюбник ему в морду, накрыв им его с головой. А сама, пользуясь заминкой, снова схватилась за дерево и нырнула со склона вниз. Трава покрывала крутой склон в небольшом промежутке между кустами и я полу лежа на боку, стала соскальзывать по ней. Я только и надеялась на то, что не переломаю себе ребра, а зверь не настолько безумен, в отличие от меня, чтобы лезть за мной.

Я вполне удачно скатывалась вниз, разве что немного ободрав кожу на боку, но тут на моем пути из склона камень вылез. Я врезалась в него обеими ногами и дальше уже покатилась кубарем. А остановилось мое падение встречей с еще одним камнем, который мне в бок врезался, когда я плашмя грохнулась.

Как же мне не везет с такими вот природными ландшафтами. То овраги, то склоны и не по одному из них, я не могу спуститься спокойно и безопасно! С трудом налаживая выбитое падением дыхание, я кое-как перевернулась на спину. Зверюга, вытаращив глаза, глядела на меня сверху. Может и не вытаращив, издали мне было не очень хорошо видно, но мне кажется это было бы уместно и осуждать ее я бы не стала. Лежала я под углом, ноги выше головы. Руки в стороны, завязка сбившегося назад плаща давила на горло, одна нога вытянута, а другая подогнута и к тому же юбка весьма неприлично задралась, выставив на обозрение зверя мои совершенно голые колени. Вид был тот еще, я бы сама вытаращила глаза на такое.

И тут волк повернул морду чуть в сторону и… гавкнул! Я прикрыла глаза, чувствуя, как щеки от стыда, жаром наливаются. Ну, что же я за дурочка! Надо же было благородное животное спутать с облезлым хищником! Радовало только, что моего позора, кроме меня, никто не видел.

Собака снова гавкнула и я раскрыла глаза. А что он тут делает, возник закономерный вопрос. Собаки слишком ценны, чтобы разгуливать вот так вот запросто. Где-то же и ее хозяин должен быть неподалеку, а я тут валяюсь в неприличном виде, как курочка на блюде, готовая к употреблению.

Собака опять загавкала и я обратила на нее внимание, заметив, что эти звуки не мне предназначаются, смотрела она в сторону. И повернув голову, я наконец обнаружила, что свидетель моего позорного падения все же был. И в данный момент он обозревал мои голые колени! Откуда только силы взялись, но я тут же подскочила. Правда порыва хватило только на то, чтобы на коленях сидя сжаться. Потому что страшно мне стало и не в пример сильнее, чем когда я думала, что хищника встретила. Этот хищник был не в пример опасней. Мне крайне повезло, что я прямо на морду ему не свалилась! Это очень легко было представить — как я, распластавшись, наподобие своего подъюбника на собаке, лежу, свесив руки и ноги по сторонам. Голова дракона была больше меня и это вполне осуществимо было.

Но эти глупые мыслишки в миг вылетели из моей головы, когда дракон обратил на меня свой взор. Хотя вообще-то он лежал, распластавшись по земле и выглядел так, будто головы он поднять не мог. Но глаз, что я могла видеть, смотрел на меня вполне осмысленно. И крайне недружелюбно, как я быстро заметила. Более того, узкий зрачок внутри него просто пылал! На самом деле горел изнутри! Выглядело завораживающе, на самом деле, я даже залюбовалась на пару мгновений, забыв обо всем. Я не видела настоящего дракона так близко и понятия не имела нормально это или нет, но мне казалось это крайне угрожающим. Так же как струйки дымные, сочащиеся из его ноздрей. Все же когда дракон в свой истинной ипостаси, не зря же они держатся от людей подальше?

— Я… я…

Больше ничего из себя я выдавить не смогла, да и не зная, что сказать. Не надо на меня так смотреть и злиться? Я не причиню вам вреда? Как бы он не умер от хохота после такого…

Но дракон только смотрел на меня и больше ничего, не издавая пугающих звуков и огонь в его зрачках стал заметно угасать. Его недвижимость наконец привлекла мое внимание и я более внимательно пригляделась к нему. И только тогда сообразила, что дракон скорее всего упал и ранен. Может быть даже не соображает ничего, меня вовсе не замечая. Падение явно было нешуточным и самое плохое — он зацепился крылом за дерево. Угол под которым оно вывернулось, явно не нормальным был и наверняка он от этого нешуточную боль испытывал. Видимо сам освободиться он не мог и в человека превратиться тоже из-за этого. Для перевоплощения дракону нужно было сжаться, закутавшись в крылья, это я точно знала.

Разобравшись, я все же немного боялась взяться за дело. Это же все же дракон, а не какая-то там собачка! Одна голова больше меня, мне и кончик его хвоста не поднять! Но все же жалость победила — ну не могла я его вот так вот бросить!

Неуклюже поднявшись, я оправила одежду, но и шага второго сделать не успела, как огонь в глазах дракона, почти угасший, снова вспыхнул! И он даже дернул головой, а внутри него утробный рык заклокотал. Я будто приросла к месту! Но как только я застыла, рычание сошло на нет и он явно успокаиваться начал, судя по всполохам огненным.

— Я… я помогу… не волнуйтесь… — дрожащей рукой я указала в сторону вывернутого крыла.

Но кажется он меня не слышал или не понимал из-за боли. Стоило мне двинутся, он снова заполыхал и зарычал уже гораздо громче. Делать с этим что-то надо было и я, немного помявшись, рванула в сторону, выбегая из его поля зрения.

Рык это ничто оказалось по сравнению с теми звуками, что издал дракон придя мгновенно в ярость и забившись на земле. Я на ногах едва устояла, зажав уши руками и присев на корточки сжалась в комок, чувствуя, как земля подо мной дрожит от ударов лапами и головой.

Но это очень быстро прекратилось, похоже он истратил последние силы и просто потерял сознание. Это был мой шанс и пока дракон затих, я подобралась к дереву за которое зацепилось его крыло. Забраться наверх у меня получилось со второй попытки, вот дотянутся долго не могла, пока до меня не дошло, что можно просто обломать ветку, где крыло запуталось. Усевшись поудобней, я достала свой ножик и стала пилить ветку. Нож был совсем короткий и не предназначенный для такого использования, но я все же справилась надпилив ее, а потом под тяжестью крыла, она и сама надломилась. Крыло ухнуло вниз вместе с веткой, едва не смахнув и меня заодно.

Едва придя в себя, избежав очередного падения, я полезла вниз. Все же не зря так мучилась, судя по звукам у меня за спиной. Подсматривать я как-то постеснялась, все же трансформация это дело интимное, как мне казалось. Обернулась я только тогда, когда все стихло.

Все же удивительно, как такая громадина может умещаться в таком маленьком человеке, думала я осторожно продвигаясь вперед. Пока наконец не увидела в кого теперь превратился громадный дракон. И тут же зажмурилась — потому что мужчина оказался совершенно голым! Даже с расстояния смотреть на это я была не в состоянии, резко отвернувшись! Но бросать раненого по такой причине, может быть для кого-то и глупой, я тоже не могла и не придумала ничего лучше, чем пойти спиной вперед.

Добравшись до мужчины, точнее увидев его голые ноги я остановилась и сдернула с себя плащ, не глядя накрыв его. И немного перестаралась, так как умудрилась накрыть его вместе с головой.

Опустившись на корточки, я тихонько сдвинула ткань в сторону. И почувствовала, что воздуха мне категорически не хватает. Я отпрыгнула в сторону, тут же плюхнувшись на попу.

— Ты?!

Почему? Как?! Зачем?

Совершенно бессмысленные вопросы кружились у меня в голове и ни один не имел ответа. И одновременно во мне пустота словно образовалась и эти бесполезные вопросы плавали по краю сознания, как на поверхности мыльного пузыря.

Ничего не соображая, я стала просто отползать спиной вперед, с единственным желанием — исчезнуть немедленно, оказаться где угодно, только не здесь. Пока не врезалась попой все в тот же камень, что уже знаком был с моими ребрами. Это не только остановило мое бессмысленное движение, но еще и помогло немного прийти в себя.

Знакомое до боли лицо, было все таким же прекрасным. Каждая черточка его врезалась мне в память, словно мы только вчера расстались и не было этих трех лет между нами. Платиновые волосы рассыпались по траве, безупречной шее и плечам. Кто угодно залюбовался бы этой картиной. Но только у меня от вида моего бывшего жениха совсем не приятные чувства возникли, а совсем наоборот. Горло сжалось и дышать стало трудно. Слезы вскипев мгновенно, покатились по щекам. Да откуда же он тут взялся на мою голову?! Я же только-только, не без труда наладила свою жизнь, искреннее считая, что пусть прошлое и не забыла, но успокоилась уже и способна смотреть на мир не вспоминая его больше.

Я даже рассердилась и нервно утерев лицо, неуклюже поднялась и решительно направилась в лес. Я и так уже сделала больше чем он заслуживал. Сама виновата, что не узнала его драконью ипостась. Хотя я и видела его в таким виде всего несколько раз и издали, это не оправдание. Не существует двух одинаковых драконов на свете, все они отличаются друг от друга, только общие черты и форму сохраняя, а остальные индивидуальные особенности — шипы, окрас и тому подобное, разное настолько, что и человеки легко видят разницу.

Далеко я не ушла, просто ноги подогнулись и я припала к дереву ближайшему обняв его. Смотреть назад я категорически не хотела. Драконы живучи и мне не стоило беспокоиться. Не стоило! Сам придет в себя и выберется отсюда. Зачем мне с ним встречаться? Совершенно незачем! Сказать друг другу, через прошедшие годы, нам тоже было нечего. Я забыла, забыла! Мне не в чем его обвинять и требовать ответов, ведь мы теперь совершенно чужие.

Слезы опять подступили и закрыла лицо руками, надеясь прекратить этот поток. Мой бывший жених их не стоил, совсем не стоил! Даже одной слезинки моей! Но слезы сами собой прекратились, когда я вдруг вспомнила — мое лицо! Он же не узнает меня теперь никак! Нечего бояться! И я осторожно посмотрела назад.

Не так уж и далеко я ушла, Хэвард лежал все в той же позе, будто сияя в лучах солнца, все такой же до невозможности красивый. Бросить его здесь было самым лучшим выходом. Но все же… А вдруг он ранен так сильно, что без помощи умрет? Что я буду тогда делать? Я же даже не взглянула на его раны…

Проклиная саму себя, я все же пошла назад. Уговорила себя, что только посмотрю, нет ли у него чего-то серьезного, а потом сразу же уйду. Оказалось что было. Отодвинув плащ, я обнаружила, что все его тело будто исполосовано и кажется дело было действительно серьезным, ведь даже мелкие царапины на нем не заживали. А ведь должны были! Я сама несколько раз видела, как это происходило у него с мелкими порезами. Еще до того, как он успевал смахнуть капельку крови с царапины, она уже затягивалась и всего через минуту от нее не оставалось и следа. Потом я заметила, что и волосы у него в крови, рана на затылке была.

Вот и итог — я убедилась, что без моей помощи, мой бывший жених точно умрет. И зачем я вернулась?! На этом моменте меня стыд обуял. Чтобы между нами не произошло, я не мстительна настолько, чтобы желать ему смерти. Но почему он не мог умереть, где-то не здесь, не попадаясь мне на глаза?! Да любая девица была бы счастлива его спасти! Зачем ко мне его принесло провидение? Что за жестокая шутка?!

Разозлившись еще больше, я снова пошла в лес. Нужно было понять, где я нахожусь и придумать, как тащить бессознательное тело, этого СОВЕРШЕННО ЧУЖОГО мне человека! Но, как же мне не хотелось этого делать!

С местом я определилась, только забравшись на дерево. Склон с которого я свалилась, был большим препятствием, а если бы не мой нежеланный груз, я добралась бы до хижины в течение часа. А теперь мне придется идти вдоль него сделав порядочный крюк. Я нашла пару больших веток и подобрала ту, что отпилила, соорудив волокушу, собственным поясом связав ветки. Как я втаскивала на это сооружение дракона, лучше не вспоминать. Ухватившись за ветки я наконец потащила его в сторону хижины. Дорога, что заняла бы у меня час, вместе с ним растянулась до самого вечера. Я вымоталась полностью. Еще и дождь снова зарядил, хотя и не такой сильный, как прошлой ночью, но без плаща, пожертвовано на защиту моей невинности, от нежелательных зрелищ, я вымокла полностью.

Про Мирку я просто забыла, но едва дошла до дома, в душе тревога и стыд за мою забывчивость и эгоизм всколыхнулись. Но тут я увидела, перед порогом, висящего в воздухе магического посланника. Бросив дракона под дождем, прочитала письмо сначала. Прислать его могли только из деревни травниц и я очень надеялась, что там есть новости о Мирке. И торопилась открыть письмо, чтобы те кто его послал, увидели, что я это сделала и поскорее. Ведь, раз открыла, значит в порядке. Магов у нас не было, тратить ценные амулеты просто так, чтобы поболтать, никто не стал бы и у меня их не было.

Но я оказалась права. С Миркой все было в относительном порядке, она была в деревне. Эта дуреха умудрилась провалиться в яму и просидела в ней до самой ночи, не в состоянии выбраться. А ночью, когда налетела гроза, ей немного повезло, молния ударила в дерево, свалив его почти на ловушку, в которой застряла моя подружка и та смогла выползти наружу, цепляясь за ветки. Я вздохнула от облегчения, что все удачно закончилось.

Но дальше новости были для меня не очень хорошие. Пытаясь вернуться назад, Мирка обнаружила, что с горы сошел обвал и запрудил ручей. Он находился примерно в четверти пути от хижины до деревни и обычно мы переходили через него без особых трудностей, по камушкам перескакивая или даже вброд, воды в нем было едва по колени. Но теперь, он превратился в грязный и бурный поток, который даже не стоило пытаться перейти, пока вода не пробьет себе дорогу и не спадет. Я была отрезана от деревни полностью! Из-за этого неожиданного разлива, Мирке ничего не оставалось, как вернуться в деревню.

В отчаяньи, я схватилась за голову. Что же происходит? Почему мне так катастрофически не везет?! Не страшно то, что я застряла тут — выживать в лесу, я уже умела, найду еду, вода есть, крыша над головой тоже. Но почему все это случилось именно в этот момент? Почему я вдвоем, с самым ненавистным мне драконом, тут застряла?!

Но стенать и плакать можно было до бесконечности, это ничего не меняло. Из последних сил втащив дракона в хижину, я чуть было не рухнула рядом с ним, мечтая умереть, лишь бы больше не надо было двигаться. Заставить себя встать, стало еще одним подвигом того дня. На улице уже совсем стемнело, дождь превратился в ливень. Нужно было растопить печь, переодеться и что-нибудь поесть. А потом заняться драконом… От усталости руки тряслись и ноги подгибались, но кто еще мог нам помочь? Ведь если я свалюсь мы гарантированно оба тут и умрем. Дракон от своих ран, а я от банальной простуды.

Я занялась делами, глотая слезы обиды — ради кого я тут стараюсь? Зачем я притащила его сюда? Никаких перемен за то время, что я тащила дракона с ним не произошло. Можно было бы обработать его раны там, где я его нашла, это дало бы ему необходимую передышку и поддержало. А дальше он сам себя бы вылечил уже. Но полностью в этом я была не уверена и понимала, что все это просто попытки саму себя заговорить. Не смогла я быть настолько хладнокровной, чтобы бросить его умирать. Не смотря ни на что.

Провозившись несколько часов, я все же закончила с делами и рухнула на свою кровать без сил совершенно, заснув кажется раньше, чем моя голова коснулась подушки.