Измена. Я знаю всё - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Руфина Брис (самиздат)

Лучи солнца проникли сквозь шторы в больничную палату.

Аккуратно высвобождаю руку из-под головы Машеньки. Всё тело затекло. Трудно вдвоём ютиться на узкой больничной кровати. Но дочке там легче, да и мне спокойнее, когда я могу слышать её дыхание, пока она больна. Нежно касаюсь её лба губами. С облегчением прикрываю глаза. Фух, прохладная. Уже пять дней, как температура спала, а я всё ещё не могу справиться с паническими мыслями, вспоминая тот ужас, что мы пережили. Ощущение страха, когда до боли сводит в животе, а в глазах темнеет, и голова кругом, словно летишь в пропасть. От невозможности помочь ей мне то хотелось трусливо спрятаться, то убежать куда глаза глядят, то заорать во всё горло, не знаю на кого. На ситуацию. Моё главное желание в те дни – забрать её болезнь, впитать, освободить. Пусть я лучше буду мучиться. Но я не хотела пугать Машу, поэтому держалась изо всех сил.

Моя девочка лежала слабая, с ледяными ручками и ножками. Щёки алые, а сама бледная. Жар достигал сорока целую неделю, и почти не сбивался. Семейный врач, которого я, наверное, замучила, вызывая раз за разом, выдавал одни и те же рекомендации: сбивайте температуру, полоскайте горло ромашкой и брызгайте в нос, сейчас все так болеют, вирус злой.

Но ничего не помогало, Маша угасала с каждым днём. В одну из бессонных ночей я не выдержала и вызвала скорую. Нас отвезли в инфекционный стационар, где поставили другой диагноз. Ангина. Было непросто уговорить врача разрешить мне остаться с дочкой. Всё из-за того, что Маша по документам мне неродная, она дочь мужа от первого брака. Но Денис развёлся с бывшей, когда дочери был всего год. А когда я впервые взяла её на руки, Машульке ещё не было двух. Она другой мамы не помнит. А я… Пока я ещё не знаю, как любят родных детей. У нас с Денисом нет общих, никак не получается. Но я очень сомневаюсь, что способна на более сильные чувства, чем сейчас.

Денис потребовал, чтобы его соединили с главврачом, обсудил с ним что-то на своём, на бизнесменском. И нам с Машей выделили отдельную палату. Комфортную, просторную. Лечение начали немедленно. И дочка сразу пошла на поправку: температура снизилась через несколько часов. Но мы остались в стационаре, чтобы долечиться. Сегодня шестой день, как мы здесь. Всё неплохо, но мы очень скучаем по папе Денису.

Поднимаюсь, стараясь не разбудить спящую малышку, на цыпочках подхожу к окну. Аккуратно вставляю и поворачиваю ручку в раму. Вообще, в детском отделении не положено самостоятельно открывать окна, но для нас делают исключение. Я выпрашиваю ручку тайком у дежурных медсестёр, чтобы проветривать палату после сна. Те дают, «только тссс, и до обхода вернуть». Приоткрываю окно, с наслаждением вдыхаю свежесть весеннего утра. Пахнет сиренью и зеленью. Птицы щебечут… Как хорошо…

В коридоре какой-то шум, гулкие шаги, взволнованные разговоры. Быстро закрываю окно. Тут же на стекло ложится детская ладошка.

- Мамуль, так хочу погулять. Когда нас отпустят?

Вздрагиваю от неожиданности. Моя сонная кроха подошла так тихо. Маша, осоловело поморгав припухшими глазками, прилипает своим курносиком к стеклу.

Я ласково улыбаюсь:

- Ты меня напугала, так незаметно подобралась. А почему босиком? Пол же холодный. Ну-ка пошли одеваться.

Отрываю её от окна, чмокаю в нос, на котором остался тоненький, мятый след, подхватываю на руки и несу к кровати. Усаживаю, только успеваю спрятать ручку в ящик тумбочки, как дверь распахивается.

На пороге стоит заспанный дежурный врач.

- Анна Витальевна, хорошо, что вы проснулись. Есть разговор.

Он по-хозяйски усаживается на кровать.

- У нас форс-мажор. Ночью привезли восемь человек со рвотой и высокой температурой. Свободных мест в отделении не осталось. В этом палате мы легко положим четверых, понимаете… Вашей дочке намного лучше. Дома стены лечат. Тем более, есть вероятность перекрёстного заражения другой инфекцией, вам же это не нужно, правда? Предлагаю вам освободить палату, оформлю вас на дневной стационар. Утром и вечером будете приезжать на процедуры и осмотр.

- Ураааа, - Маша счастливо хлопает в ладоши, - мамулечка-красотулечка, соглашайся. Я так домой хочу, что даже буду тебе помогать: посуду мыть, и цветы поливать, и Соньку кормить сама буду, как только она помяучит, честно-честно.

Она умоляюще складывает ручки перед грудью. А меня зачем уговаривать? Я тоже домой хочу. Соскучилась по мужу невозможно. В стационаре посещения запрещены, мы только в окно друг на друга любовались всю неделю.

- Да, конечно. Можно сейчас собираться?

Доктор отправляется по своим делам, а мы с Машей быстро складываем немногочисленные вещи в сумку. Дочка что-то радостно щебечет, а я достаю телефон, набираю номер Дениса. Длинные гудки. Не берёт трубку. Спит ещё. Всего шесть утра. Ладно, на такси доедем. Вот он обрадуется, когда проснётся, а мы уже дома...

Через полчаса мы выходим из машины у ворот. Я надеваю ремень сумки на плечо, беру Машу за руку, мы спешим к входу. Охранник открывает калитку. Он странно смотрит на нас. В его глазах мелькает напряжение, жалость, растерянность:

- Анна Витальевна, вас уже выписали? Сообщить Денису Ивановичу, что вы вернулись?

- Зачем, Сергей? – приветливо улыбаюсь ему, - пусть спит, мы устроим сюрприз ему.

- Сюрприз… Понял… - озадаченно запускает пальцы в волосы, помолчав пару секунд, окликает меня, - Анна Витальевна, думаю, должен вас предупредить…

Но мне так хочется скорее зацеловать Дениса, что я отмахиваюсь:

- Потом, Серёж, пожалуйста, я подойду к тебе чуть позже, и всё обсудим.

Мы почти вприпрыжку поднимаемся по мраморной лестнице, открываю дверь. Маша подхватывает на ходу вислоухую золотую Соньку, которая как будто заранее знала, что мы вот-вот вернёмся, и ждала нас в прихожей.

- Сонечка моя, как же я соскучилась! Пойдём в комнату, я тебе покажу, куда мне уколы делали. А ты меня пожалеешь, да? – ласково бормочет ошарашенной кошке, у которой круглые зелёные глаза, крупные от природы, стали ещё больше.

С улыбкой смотрю, как дочка проходит сквозь гостиную в коридор и скрывается за дверью детской. Так, ребёнок будет занят некоторое время, значит, что? Мне надо скорее бежать к мужу. В тёплую постель. Мы так соскучились друг по другу…

Поднимаюсь по лестнице. По пути поддеваю пальцем со ступеньки кусок чёрной ткани. На втором этаже ещё один. Помощница не убиралась вчера, что ли? Бардак какой. Подхожу к спальне и, загадочно улыбаясь, приоткрываю дверь. Вот и я. Не ждал, любимый?

И застываю на пороге. Действительно, Денис меня не ждал.

Он лежит на животе, накрытый одеялом, а рядом с ним спит совершенно обнажённая блондинка.

Меня накрывает ощущением нереальности. Может, я сплю? Зажмуриваюсь изо всех сил. Под веками копошатся чёрные мушки, некоторые начинают превращаться в крошечные вспышки и отпечатываться на сетчатке. В затылок долбануло болью, жёсткой и тёплой.

Нет, это неправда. Денис не мог так поступить. Всего несколько часов назад, около двенадцати ночи, он шептал мне по телефону о том, как любит, как соскучился и хочет, чтобы мы с Машулей вернулись домой. А ещё жаловался, как ему холодно спать в одиночестве…

Похоже, теперь согрелся. Я медленно открываю глаза и залипаю взглядом на стройном, холёном теле соперницы. Оно словно отсвечивает на сером шёлковом постельном белье, гладкое такое, глянцевое, будто отшлифованное. Идеальное, от тонких лодыжек до точёных плеч и атласной шеи. Кажется, именно таких любят мужчины… Похожих на куклу Барби: высоких, стройных, с длинными прямыми, как натянутые нити, волосами. А не мелких, кудрявых, русоволосых простушек типа меня.

Сильно сжимаю в руке ткань, которую подобрала с пола. Так, что ногти впиваются в ладонь. Один неприятно цепляется за материал. Ойкаю. Заторможенно поднимаю руку, рассматриваю, что это за вещь вообще? К горлу подкатывает тошнота. Брезгливо отбрасываю в сторону чёрное кружевное нижнее бельё. Фу, это же принадлежит ей, любовнице моего мужа...

- Маам, а где все булочки или шоколадки? – слышу снизу голос Машеньки.

Пульс сбивается с ритма, отрывисто лупит по вискам. Боже, она же сейчас поднимется и войдёт. Увидит их. И как мне объяснять, что происходит? Я должна срочно увести дочь из дома, подальше от отца и этой… Этой…

Я резко срываюсь с места и бегу вниз по лестнице:

- Маш, быстренько обувайся. Поехали завтракать в кафе. Папа же не ждал нас, продуктов дома почти нет.

Дочка стоит у распахнутой двери холодильника. Растерянно оборачивается на мой голос. В её руке желтеет банан.

- Нет, тут колбаса есть, сырки, сок виноградовый, и даже тортик, - постепенно замедляясь, испуганно всматривается в моё лицо, - ты плачешь?

Провожу пальцами под глазами, облизываю губы. Они солёные. Правда ведь, плачу. Все щёки в слезах. А я и не заметила.

- Нет, малышка, просто умылась, а вытереться забыла, - хватаю её за руку, тяну к вешалке, - обувай скорее балетки, а то опоздаем везде. Давай отметим твоё выздоровление. После завтрака сходим на новый мультик, помнишь, ты хотела? На самый первый сеанс успеем. Бери банан, в машине доешь.

Маша быстро обувается:

- А ты мне пот, - запинается, - поткорм купишь?

- Куплю, куплю, - накидываю ей на плечи джинсовую курточку.

Торопливо пытаюсь причесать. Маша недовольно уворачивается:

- Ма, ну не надо, не хочу прямые волосы, как у тебя хочу, чтоб пружинки дёргать, а они обратно.

— Так не получится, если не причёсываться, только колтуны будут, просто надо на ночь много косичек заплести, - с лихорадочной поспешностью тащу её за ручку в сторону моей Renault Scenic, припаркованной под навесом.

Усаживаю в авто, пристёгиваю ремень безопасности. Запрыгиваю за руль, завожу машину, двигаюсь к воротам. На несколько секунд останавливаюсь там, жестом подзываю охранника Сергея. Тот не может смотреть мне в глаза, отводит взгляд. Как будто он в чём-то виноват. Даже ему совестно за поведение моего мужа, похоже. А Денису не стыдно, интересно? В горле встаёт ком. Прокашливаюсь. Хрипло прошу:

- Серёж, давай так. Мы оставили тебе сумку, а ты сам отнёс её в дом. Не стали туда заходить, короче. Просто пересели в машину и уехали.

Мы, наконец, сталкиваемся взглядами. Охранник смотрит осуждающе. С ног головы меня окатывает обида. Да что ж такое... Какого лешего он лезет со своим мнением? Мне и так нервно, а тут ещё он.

Уголки губ сами опускаются вниз, когда я с трудом выплёвываю в его сторону:

- Не знаю я, как поступить! Разобраться мне надо, понял? И не вмешивайся не в своё дело.

Он качает головой, отступает, выставив ладони перед собой. Возвращается в кабинку.

Поднимаю стекло, достаю из очечника антифары, напяливаю их на свой болезненный покерфейс. Глаза наполняются слезами.

Резко газую и срываюсь с места. Мигом разгоняемся по полупустой улице, лавируем между редкими машинами.

- Ма, круто! Мы так быстро несёмся, - взвизгивает повеселевшая дочка с заднего сиденья, - а музыку включи громкую, чтобы бахала на весь город, пусть у всех уши заложит.

Послушно нажимаю кнопку и врубаю драм-н-бейс. И мы оглушительно несёмся в центр города. Перед глазами плывёт. Мысли разбегаются. И в голове в такт глубоким басам бьётся: не могу поверить, не могу поверить, не могу поверить. Почти впадаю в горько-мучительную одурь. Тупею. Мысленно покрываюсь густым туманом, добавляющим нереальности моему миру. Мне почти нормально.

Внезапно краем глаза я замечаю пешехода, ступившего на переход. И не успеваю притормозить. Резко возвращаюсь в чувство. Блин, что я делаю-то! Чуть человека не убила. Слава Богу, он был в самом начале. Шмыгая носом, вырубаю стереосистему. Постепенно притормаживаю, ухожу в крайнюю правую. И уже на минимальной скорости плетусь до съезда к огромному торговому центру.

Парковка почти пустая. Мы без проблем останавливаемся на первой полосе, рядом со входом.

Я облокачиваюсь на руль, прячу лицо в ладони и сижу. Силы как будто иссякли. Надо собраться. Взять себя в руки. Мне необходим план действий. Нельзя метаться, подвергать дочку стрессу. Только бы понять, что делать дальше.

- Ма, ты уснула? – слышу несмелый голосок.

- Нет. Пойдём.

Глубокий вдох и интенсивный выдох. Всё, Аня. Быстренько подняла себя за шкирку и вытащила из собственных соплей. Снимаю очки, рассматриваю лицо в зеркале. Вытираю салфеткой слёзы. Легко покусав слишком бледные губы, взбиваю волосы. Больше не раздумывая, выхожу из авто, высаживаю Машу. Жму на кнопку брелока сигнализации. Улыбаюсь дочке. Мы идём внутрь, взявшись за руки.

На прозрачном лифте поднимаемся на верхний этаж, в фудкорт. Усаживаю Машульку за столик в полупустом зале. Сама отправляюсь к стойке. Заказываю дочке кусок пиццы, пирожное и чай. Себе только латте, есть не хочется. Устало опускаюсь на стул. Отхлёбываю потихоньку горячий кофе и витаю в своём, фоном замечая, как Маша мне пересказывает содержание какого-то детского фильма, рекламу которого видела по телевизору. Вдруг на столе начинает вибрировать телефон. «Любимый». Губы немеют. Беру в дрожащую руку аппарат и не могу решить, отвечать или нет.

Мы сидим в одиночестве на красном велюровом диванчике в полумраке зала кинотеатра. Маша с удовольствием похрустывает карамельным попкорном и время от времени хохочет над хулиганскими выходками каких-то медведей в мультике. И мне, наконец, необязательно сдерживать слёзы. Пусть себе текут, дочка в темноте не увидит.

Я не стала отвечать Денису. Отключила телефон. И сейчас изо всех сил борюсь с собой, чтобы не достать его из кармана и не включить снова. Это глупо, но для меня очень важно знать, звонил ли он после этого и сколько раз. Я сейчас в раздрае. И вроде понимаю, что увидела достаточно, но трудно поверить собственным глазам, что ли…

В голове крутится всякое. Предположим, я сейчас заявлю Денису, что мне известно о его измене. И, собственно, что? Он откровенно признается. Или будет умолять простить его, или… В любом случае мы разведёмся. А как же Маша? Я не имею никаких прав на то, чтобы забрать её с собой. Но мы не сможем друг без друга. Она обожает меня, и я её невообразимо люблю. Если я сейчас пойду на рожон, то могу её больше никогда не увидеть. Вот решит её отец так, и всё. Расстались так расстались. И я умру от горя. Мало того что потеряю человека, которого горячо люблю с самой первой встречи. Ещё и дочь. Не могу допустить такого. Я должна её удочерить официально. И только после того, как Маша станет моей и по документам тоже, можно разводиться. Значит, надо пока молчать о том, что видела Дениса с любовницей. И найти хорошего адвоката, который сможет разложить по полочкам, как мне действовать, чтобы всё получилось. Да, так я и поступлю. Я должна немного потерпеть. Вытираю слёзы с лица.

За переживаниями полтора часа киносеанса пролетели незаметно.

В зале по периметру медленно загораются лампы. Мы с Машулей потихоньку идём к выходу. Дочка кипит эмоциями. Ей хочется обсудить со мной сюжет мультика, но я только с улыбкой киваю. Стыдно, но я всё просмотрела, ничегошеньки не отложилось в сознании.

Я выбрасываю пустой стакан от попкорна в большую урну с плотным чёрным пакетом внутри на выходе из зала. Достаю телефон и нажимаю кнопку включения. Больше не прячусь от мужа. После того как пазл будущих действий сложился в моей голове, мне стало легко. Уведомления о неотвеченных звонках и сообщениях прилетают одно за других. Я смахиваю их, не хочу читать.

- Папа, ура, папочка, - Маша вырывает руку из моей и несётся вперёд по коридору между бутиков.

- Осторожнее, не поскользнись, - тороплюсь было за ней.

Неожиданно осознав, что она сказала, замедляю шаг. Откуда здесь Денис? Может, она обозналась? Прищурившись, всматриваюсь вперёд. Нет, дочь не обозналась. Действительно, от эскалатора в нашем направлении спокойно и уверенно, немного вразвалку, двигается Денис. У меня перехватывает дыхание. Я останавливаюсь, глядя в его улыбающееся лицо. И не могу двинуться с места, ноги прямо вросли в напольную плитку. И улыбнуться в ответ не могу. Да как у него выходит невозмутимо вести себя после того, что произошло?

- Привет, солнце, - ловит он малышку, легко прокручивается с ней по часовой стрелке Уверенным движением, усаживает себе на плечи. Маша счастливо хохочет. Наклоняется, обхватывает ручками его под подбородком и трещит быстро-быстро:

- А меня выписали. А ещё я ела пиццу. А ещё мы смотрели мультик про медведей, интересный. Жалко ты не пошёл с нами. Мама сказала, пусть спит.

Денис подходит ко мне в упор, чмокает в нос.

- Привет, любовь моя.

Молчу. Пристально всматриваюсь в его глаза. Но в них нет ни волнения, ни раскаяния, ни каких-то других переживаний. Они светятся радостью и любовью. Невольно принюхиваюсь, пытаясь поймать посторонний запах. От той женщины. Но нет, его губы совершенно обычные. Такие же тёплые, мягкие, родные. Немудрено, что я не замечала раньше за ним ничего такого. Похоже, мой муж прекрасно маскируется… Но блин. Неужели он способен на такое изощрённое враньё и предательство? Мне же не показалось. Я видела собственными глазами, что… У меня опять встаёт ком в горле.

- Как ты нас нашёл? – хриплю, отводя глаза.

- Отследил по геолокации. По умным часам Маши. Почему вы меня не разбудили-то? Поехал бы с вами… - ласково укоряет меня в ответ, - не смог тебе дозвониться, как проснулся. В больнице сказали, что вас перевели на дневной стационар. Звонил сто раз. Писал. Ты молчала. Испугался, вдруг обидел чем-то. Рванул сюда. Оказывается, ты просто отключила телефон на киносеансе…

Он бережно опускает дочку на пол и подмигивает:

- Ну, вы нагулялись? Поехали домой?

Нерешительно киваю. Хочется нагрубить или хотя бы съязвить. Ты уверен, что вы с любовницей всё за собой убрали? Типа такого. Прикусываю язык, чтоб удержаться. Слишком рано.

Неторопливо идём к лифту. Мы спокойно по краям, а дочка вприпрыжку в центре между нами, держится за наши руки, что-то щебечет то мне, то мужу.

Спускаемся на первый этаж, выходим на парковку.

- Рядом припарковался, - Денис присаживается на корточки перед Машей, - с кем поедешь?

- Теперь с тобой, - заявляет она и деловито лезет внутрь его BMW, усаживается в детское автокресло.

Денис пристёгивает её. Я разворачиваюсь, делаю шаг к своей машине, но муж ловит меня за руку:

- Подожди. Ань, тут такое дело…

Оборачиваюсь к нему, с ноги до головы напитываясь предчувствием плохих новостей. Денис хмурится, мнётся. И вот оно, наконец, виноватое выражение глаз:

- Не хотел при Маше. У нас гости. Римма, её мать, - поймав на моём лице немое возмущение, сам себя поправляет, - в смысле, био. У неё проблемы. Идти некуда больше. Она поживёт в нашем доме некоторое время.

Не знаю, как это получается. Моё тело отвечает быстрее мозга. Размахиваюсь и со всей силы отвешиваю Денису пощёчину.

- Совсем уже? - сдавленно шиплю, глядя в его ошарашенные глаза.

- Ань, ты чего... - на щеке, по которой я ударила, расползается краснота, - девочка моя...

Он пытается обнять меня.

- Не надо, - отталкиваю от себя его протянутые руки, - не трожь меня вообще.

- Да что такого-то, малыш? Римме нужна помощь, поддержка. Ей больше не к кому обратиться. Мы с ней дружили с детства. И расстались нормально, по обоюдному. Мы не враги.

- Вы. Вы. Вы. Везде только вы!

Я завожусь всё сильнее, почти кричу, краем глаза замечая, что на стоянке полно людей, и они уже посматривают в нашу сторону. Но взять себя в руки никак не получается:

- Где же я в твоей жизни? Кто я для тебя? О моих чувствах ты подумал? Бывшая будет находиться рядом, значит. Ну, нормально, чё. А как я должна с ней общаться, тоже дружить? И Маша как?

Денис предупреждающе касается рукой моего локтя, глазами показывает на машину.
Понижаю градус, возмущённо шепчу:

- Ведь она не знает ничего, для неё это будет страшный стресс. А вдруг эта, - никак не могу подобрать подходящий эпитет, - отнимет её у нас?

Закрываю глаза ладонями и плачу навзрыд. Кажется, я не так выразилась. Не у нас, а только у меня.

Денис тепло обхватывает меня руками. Несколько раз дёргаюсь в надежде освободиться, но он не пускает.

- Тсс, тихо, тихо, любовь моя. Никто никого не отнимет, обещаю. Она больна, Ань. Подозревают онкологию. Приехала в Москву на обследование. Поэтому и попросила разрешения пожить у нас. Ей страшно одной. Пожалел её, впустил.

Так. Резко перестаю плакать. Шмыгая носом, вытираю слёзы и отстраняюсь:

- А где любовник её, с которым она усвистела от тебя? Почему он не поддерживает?

Денис пожимает плечами:

- Да мы ещё не поговорили толком. Не было времени.

Ага, зато потрахаться время нашли! Мне хочется заорать это во всё горло, но я нервно сглатываю рвущееся наружу возмущение. Застываю на несколько минут, лихорадочно кручу в голове новую информацию.
Потом, словно резко очнувшись, выпаливаю:

- Болеет? Тогда, значит... Значит, она не будет против, если Маша станет моей дочерью и по документам тоже. Ты поговоришь с ней об этом?

Пытливо всматриваюсь в глаза мужа. Тот мнётся:

- В такой момент... Может, чуть позже?

- Когда позже? Нет, сегодня. Сейчас, - требую жёстче, - или мне сделать это самой?

Выдыхает:

- Ладно, поговорю с ней вечером, - и прислоняется прохладными губами к моему лбу, влажному и горячему, - ну, всё, ты успокоилась?

Машу головой:

- Ты знал, что она приедет?

- Нет, клянусь, - его глаза честны, взгляд прозрачен и чист, - часа в два ночи явилась.

- И где она спала? - губы невольно дрожат, а их уголки сами опускаются, - с тобой?

Денис таращится на меня, захлёбываясь воздухом:

- Чегооо? Совсем уже? Ань, ты как обо мне думаешь вообще?

Молчу, только вздёргиваю выше подбородок.

- Ты ревнуешь? - он недоверчиво улыбается, - точно. Ни разу не видел, чтоб ты ревновала. Малыыыш, ну, ты что...

Он зацеловывает моё лицо, ласково бормочет:

- Мне никто не нужен, кроме тебя. Никогда, никогда, никогда не изменю тебе, клянусь...
Не надумывай себе, пожалуйста...

В стекло машины раздаётся настойчивый стук.

- Ладно, ладно, - упираюсь в его грудную клетку ладонями, - поехали, а то на нас уже люди смотрят, и Маша ждать устала.

Мы расходимся по машинам.

Дорогу до дома я не помню. Ехала почти на автомате. Но, оказавшись у ворот, резко прихожу в чувство. Как ледяной водой окатили. В висках яростно колотится пульс, забивая мне в мозг ужасное: скоро, очень скоро я столкнусь лицом с женщиной, которая, судя по всему, чересчур важна для моего мужа. Настолько, что он не боится потерять меня. И куда только моя смелость подевалась? Кажется, я не смогу оставаться вежливой и рассудительной в её присутствии. Да я придушу её просто, все волосы выдеру. Она разрушила мою жизнь, как мне сохранять спокойствие?!

Въезжаю следом за машиной мужа в ворота, паркую её на стоянке.

Мы выходим одновременно.

- Ань, ты бледная такая... - сочувствует мне муж, доставая из багажника какую-то коробку, - любимая, тебе надо отдохнуть, ты явно устала.

От тебя отдохнуть, от твоего вранья, от твоей любовницы! Мне хочется это крикнуть Денису в лицо, но я, сильно сжав зубы, вежливо киваю и улыбаюсь:

- Пойду, посплю немного. Машуль, - тяну руку к дочери.

Мы поднимаемся на крыльцо, входим в дом.

- Доброе утро, - встречает нас мелодичный женский голос.

- Доброе утро, - бывшая жена моего мужа поднимается с дивана в гостиной.

Впервые мы сталкиваемся с ней лицом к лицу.

Мою голову как будто сдавливает металлическим обручем, губы немеют, а нос шумно втягивает воздух. Красивая, блин… Кроме выпученных глаз желтоватого оттенка с огромными неестественно расширенными зрачками. Кто-то романтичный назвал бы их ореховыми, но мне они показались похожими на лягушачьи. А в остальном, к моему огромному сожалению, к внешности Риммы не могу придраться. Длинные светлые волосы заплетены в косу, которая переброшена через плечо на грудь почти до талии. На овальное лицо идеальной формы с гладкой, упругой, матовой кожей нанесён нежный и естественный макияж. Если не считать чересчур полных губ, они явно такие пухлые не с рождения, и слишком длинных, объёмных и густых ресниц, могло бы показаться, что Римма красива от природы.

С милой улыбкой она делает в нашу сторону несколько грациозных шагов, слегка повиливая узкими бёдрами в обтягивающих джинсах. Сосредоточив взгляд на Машуле, она протягивает к ней руки. Капец! Меня срывает в молчаливую истерику.

- Пошла на хрен, - цежу, кинув на неё, как мне кажется, злой, а на деле, скорее всего, безумный взгляд.

Та чуть-чуть отступает.

- Мам, а когда я так Сашке сказала, помнишь, он хотел мою куклу подстричь, ты заставила меня перед ним извиниться, - Маша вопросительно заглядывает мне в глаза, - а почему тогда тебе можно? Сама же мне говорила, что воспитанные девочки ниикоогда не используют грязные словечки.

Намеренно медленно складываю обувь на полку и цепляю курточку дочки на вешалку. Изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал невозмутимо, объясняю:

- Машенька, вот именно этой тёте даже нужно так говорить. Чтобы она не лезла в чужую жизнь грязными вонючими пальцами.

- А тётя ручки не моет, что ли?

Римма усаживается на корточки перед Машей, берёт её за плечи, проникновенно заглядывает в глаза:

- Нет, малышка, твоя тётя Аня, - она максимально выделяет эти слова, - ошибается. Я очень хорошо мою руки. И даже следы за собой отлично замываю. Забочусь, чтоб в доме всегда чисто было.

- Никакая не тётя Аня, а мамочка моя любимая, - строго поправляет её дочь.

Римма поднимает на меня вызывающий взгляд. Он полыхает яростью. Мышцы её лица сердито напряжены, костяшки пальцев белеют на глазах, так сильно она схватилась за мою девочку. Не только её рот, вся полностью, она источает лютую ненависть ко мне.

Помолчав пару секунд, продолжает:

- А знаешь, Машенька, я вообще-то никакая не тётя. Я…

- Заткнись, - выкрикиваю я, - ещё одно слово – и тебе не жить больше.

Ласково подталкиваю дочь в сторону комнаты:

- Машуль, поиграй пока у себя. Я скоро приду.

- А что эта тётя хотела сказать? Кто она, если не тётя? Бабушка? И чего такого, почему мне нельзя знать-то? Она на Сашину бабушку оочень похожа, такие же волосы белые и одевается точь-в-точь. Только нос покороче.

Римма негодующе переводит взгляд на Машу:

- Что ты сказала?

Хмыкаю. Дочка - умничка у меня. Но надо бы её в комнату отправить скорее.

- Нет, Маша. Эта тётя - злая ведьма, которая только и ищет, кого бы обидеть или даже украсть, - выпаливаю я.

Маша ойкает и бегом сматывается в свою комнату. А за моей спиной раздаётся злой, очень злой голос Дениса:

- Анна, что здесь происходит? Ты считаешь нормальным запугивать ребёнка и обзывать в её присутствии наших гостей?

- Я правду сказала, - складываю руки перед грудью.

- Я ничего плохого не делала, Дэн, клянусь. Просто хотела поздороваться с дочерью, - елейным тонким голоском застрекотала Римма.

- Что? – у меня дыхание перехватывает от возмущения, — это неправда, Денис. Она собиралась всё рассказать Маше.

Римма часто-часто заморгала и… бинго! Выдавила из своих глаз пару оскорблённых слезинок.

- Нет, я бы никогда не стала расстраивать дочь, - покачала она головой с невинным выражением лица.

Я подошла в упор, прошипела ей в острый подбородок:

- Ты бросила её младенцем. И ни разу за четыре года, которые я здесь живу, не интересовалась ей. Не приезжала. Не просила фото. Не поздравляла с днём рождения, с Новым годом. С какого хера ты теперь её мать?

- Анна, - громко одёргивает меня Денис, как нашкодившую девчонку, – Прекрати немедленно этот скандал. Не ожидал от тебя, конечно. Уходи в спальню, поговорим с тобой позже.

Болезненно прищурившись, поворачиваюсь к нему. Открываю рот, чтобы грубо, очень грубо ответить. Но, вспомнив о том, что задумала, захлопываюсь. И под торжествующий взгляд соперницы ухожу. Только не в спальню, а в комнату дочери.

Мы с Машей сидим на пушистом белом ковре в детской. Перед нами низенький столик, на котором открыто несколько баночек гуаши, налит стаканчик с водой и разложен плотный лист. Дочка уютно устроилась, прижавшись ко мне спиной. Я обнимаю её сзади и боюсь отпустить. Никогда не думала, что такая абсурдная ситуация может произойти с нами. Когда мы познакомились с Денисом, он не сразу рассказал о дочери. Он волновался, смогу ли я терпеть её. Но мне не пришлось никого "терпеть", я с с первой встречи приняла и полюбила Машеньку. Как только взяла на руки. Была счастлива стать её мамой. И мне даже не приходило в голову, что когда-то кто-то разлучит нас.

Сейчас мы рисуем в две руки. Я – разноцветные полевые цветы, рассыпанные в нежно-салатовой траве, а Маша старательно выводит дом и рядом с ним собаку. Прикрыв глаза от удовольствия, время от времени втягиваю носом запах её светлых волос. Боже, как жить, если я потеряю её, свою малышку?

В окно заглядывает солнечный луч, и сотни миниатюрных пылинок вспыхивают в его сиянии. Они медленно кружат в воздухе, словно парят в невесомости. И крохотными блёстками ложатся на нежную кожу детских ручек. Опускаюсь лицом к персиковой щёчке, сладко зацеловываю её.

Маша хихикает, пытается увернуться, склоняя лицо к плечу.

- Ну, мам, щекотно... А почему ты больше не рисуешь? Устала? Давай я тебе помогу. Только я одни тюльпаны умею красиво рисовать.

Она отнимает у меня кисть и окунает в баночку с водой.

Сзади раздаётся скрип двери. Я вытягиваюсь в струну, но не оборачиваюсь. Надеюсь, что на затылке понятно изображена степень моего игнора.

- Аня, выйди на минутку, надо серьёзно поговорить, - голос Дениса звучит спокойно, не агрессивно.

Но я слишком горячо обижена, до чёртиков расстроена сейчас. Ни слышать, ни видеть, ни разговаривать с мужем нет никакого желания.

- Тааак. Понятно. Тогда попробую иначе. Маша, принеси, пожалуйста, сюрприз, который мы с тобой подготовили мамочке на день рождения. Ей завтра придётся уехать по делам, мы преподнесём ей подарок заранее, прямо сейчас.

Что, блин? Это с какой стати Денис за меня что-то решает? Или они с Риммой вместе замыслили срочно избавиться от моего присутствия? Изнутри взмывает волна ярости.

- Уехать? - Маша растерянно оборачивается ко мне, - а куда?

Она поднимается, я встаю тоже. И не знаю, что сказать. Я и сама ещё не в курсе, если честно. И это так неприятно…

Маша берёт меня за руки, тянет к себе, чтобы я наклонилась ухом к её губам, громко шепчет:

- Только меня не забудь взять, ладно?

Кинув на мужа уничтожающий взгляд, киваю в ответ.

Маша уходит из комнаты.

- Аня, послушай. Это очень важно, - Денис подступает ко мне близко-близко, - я тебя обманул.

Он пытается обнять меня за плечи, но я с отвращением сбрасываю его руки. Отворачиваюсь к окну.

Ну вот. Момент настал, кажется. Как я должна вести себя после его слов? Убежать? Заткнуть уши? Понятно, сейчас муж будет сознаваться в своей неверности. И, похоже, объявит о том, что во мне больше никто не нуждается в этом доме. Выдыхаю через сложенные трубочкой губы. Я готова. Готова?

- А где эта? Твоя… - хрипло уточняю я, - на обследование уехала?

- Об этом я и хотел поговорить. Она не болеет, Ань. Прости, что соврал. Я растерялся, придумал на ходу отмазку. Должен же был как-то оправдать её присутствие в нашем доме, понимаешь... Она приехала сразу, как вас положили в больницу. Мы с Риммой не думали, что ты её застанешь, надеялись успеть утрясти проблемы до вашей выписки. Но не сложилось. И раз уж у вас с ней возник такой серьёзный конфликт, то я, как порядочный человек, должен признаться и расставить всё по своим местам.

Похолодевшими пальцами на мгновенье прикрываю лицо. Так трудно дышать… Не верится, что это происходит с нами…

Убираю руки в карманы брюк, болезненно смотрю мужу прямо в глаза. Ну, давай, добивай меня. И он начинает объясняться.

- У меня серьёзные, максимально существенные проблемы в бизнесе. Не хотел беспокоить, заранее пугать тебя. Думал, выкручусь. Но нет. Ты знаешь, что один из акционеров нашей фирмы – отец Риммы. Дело в том, что он не просто акционер, он ещё и главный инвестор. Сам живёт за рубежом. Поэтому так получилось… - Денис виновато мнётся, - все эти годы тесть не знал, что мы с Риммой развелись. Мы специально не рассказывали ему. Так было выгодно для всех. Римма получала от него деньги на внучку и дивиденды от доходов. Я имел работающий бизнес и кучу возможностей. Но недавно кто-то из «особо умных» доложил тестю, что мы с ней несколько лет, как в разводе. И этот урод объявил, что, раз мы так долго его обманывали, он больше не доверяет нам и не будет материально поддерживать. И я пригласил его в гости, чтобы он убедился... Короче, нам с Риммой придётся на короткий срок сойтись обратно, понимаешь… Чтобы показать ему идеально дружную семью: муж, жена и дочка.

- Чегооо? – возмущённо распахиваю глаза, - Если она снова жена, то я тогда кто? Я для тебя – пустое место, по сути?

- Нет, Аня, ты преувеличиваешь. Ну, зачем ты обостряешь? Я люблю тебя. Но сейчас речь вообще не о тебе. Пойми, умоляю. Тесть живёт далеко, очень далеко. И мы могли бы долго пользоваться его деньгами. И я, и Римма, если бы какой-то предатель… Короче, мы ему уже сообщили, что да, ссорились и на некоторое время расставались, но теперь снова помирились.

Я беззвучно открываю рот, не в силах прокомментировать то, что услышала. Денис опять тянется, чтобы обнять меня.

- Ну, не переживай так. У меня и так сердце разрывается, глядя на то, в каком ты состоянии. Мне так жаль. Мы бы сделали всё быстро и незаметно, ты бы ничего не узнала. Тесть должен был прилететь несколько дней назад, но у него что-то не сложилось. Поэтому он прибудет завтра. И тебе надо ненадолго уехать из дома.

Закрываю рот ладонями и в ужасе смотрю на Дениса. Как я не замечала раньше, как он лгун? С кем я жила всё это время? С бароном Мюнхаузеном?

- Всего на несколько дней. Он убедится, что мы опять вместе, и улетит обратно в Штаты. А потом мы все опять будем жить, как раньше.