«Чувства хрупкие... Осторожней!
Не бросайте любовь... Разобьется...
И по венам осколки дрожью...
Только жар в душе остается...»
nata-arch
Пролог: Невероятное, но возможное
«Призрачно всё в этом мире бушующем.
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь…»
Л. Дербенев «Есть только миг»
«Две полоски, две полоски» – скакала теннисным мячиком в голове мысль, а сама я замерла вспугнутым сусликом в туалете гостиничного номера.
Но сделала это не кстати, потому что через некоторое время, пока я пыталась прийти в себя, в дверь уже начали ломиться с воплями:
- Мама, мама! У тебя всё в порядке? Выходи, ты тут не одна…
Мой прекрасный сын, теперь я могу гордо называть его «первокурсник», а не «абитуриент», как всегда, чуть что – обеспокоен.
Вот такой тревожный мальчик у нас вырос.
Кирюша успешно окончил школу и поступил на бюджет в выбранный им Институт, на ту специальность, какую хотел.
После этого его гордый отец сказал: «Заслужили!» – и отправил нас на море на целый месяц.
Из которого уже прошли две с половиной недели.
И, видимо, в этой средиземноморской благодати тошнит меня последние пару дней совсем не оттого, что фрукты были немытые или морепродукты несвежие.
Милая белая палочка с двумя красными полосками утверждает совершенно обратное.
Открываю дверь и выхожу из туалета, всё ещё слегка подтормаживая.
А с Киром так нельзя.
- О, мать, ни хрена себе! Две полоски! Круто, ну чё? Это у меня теперь брат будет? Или сестра?
- Милый, я сама немножко в шоке, – бормочу, дико смущаясь.
Нет, я понимаю, последние шесть лет моя жизнь похожа на сказку. Меня окружают мои любимые мужчины: мой бесценный племянник, ставший мне сыном двенадцать лет назад, и мой любимый и единственный, который после того, как я защитила магистерскую, наконец-то, увидел во мне женщину, достойную своего внимания.
Но все равно, хоть мы и живем под одной крышей уже двенадцать лет, а вместе с Олегом – последние шесть, но подобную тему с Кириллом мне обсуждать неловко.
Но это мне тревожно, неловко и слегка муторно, а моего замечательного сына не смущает ничего. Он активен и бодр:
- Ну, мам, раз такое дело, давай, наверно, возвращаться.
- Но, сынок, у нас ещё полторы недели отдыха, – по привычке начинаю, вспомнив, сколько стоит наше здешнее проживание.
Кир меня перебивает:
- Слушай, я не разбираюсь, конечно, в этом вашем женском и детском, но тебе же к врачу надо?
- Вот вернёмся и схожу, - кстати, отличная мысль.
Сын очень знакомо и по-взрослому хмыкает:
- Ну, поскольку ты у меня хоть и красотка, но давай честно: тридцать лет, есть тридцать лет. А тут ребёнок. Собирайся. Да и не будешь же ты отцу такие новости по телефону сообщать? Он же тебя на руках носить после этого должен или как?
Смеемся вместе предвкушая. И я сдаюсь:
- Уговорил, полетели.
И мы полетели.
Всю дорогу домой чувствовала я себя не очень, и поэтому вместо того, что бы явиться на работу к любимому с сюрпризом, мы с Киром, взяв такси, покатили из аэропорта домой.
Наш маленький, уютный коттедж в пригороде был построен Олегом пять лет назад со словами: «Лучшее для моих любимых».
Когда мы переехали, не было в мире никого счастливее нас с Киром, правда.
Так вышло, что мы с ним оказались любителями простых малых форм, и огромные трёх- и четырёхэтажные коттеджи друзей, коллег и приятелей Олега нас откровенно пугали, вызывая дискомфорт в душе.
А наш домик-крошка всегда казался нам с сыном идеальным.
В этот раз, увидев знакомую и любимую террасу, вместо умиротворения, меня охватило волнение.
Но это и понятно: планы изменились резко, а дом, скорее всего, пустовал все время нашего отсутствия, потому что Олегу одному удобнее жить в городской квартире.
Он вообще никогда не рвался жить в доме, но считал, что для нас с Кириллом так будет лучше, и терпел.
К нашему приезду Олег обычно вызывает клининг. Не страшно, мы с Киром справимся сами, раз уж раньше прикатили без предупреждения.
- Ма, ты бы посидела на веранде, – напряженным голосом вдруг попросил сын.
- Что я, грязи в доме не видела? – отмахнулась и прошла мимо него в холл.
- Такой – точно нет, – обреченно прозвучало в спину.
Затормозив на пороге и задохнувшись от впечатляющего действия, разворачивавшегося в гостиной, вынуждена была согласиться:
- Ты прав. Такой грязи я ещё не видела.
Ужасно хотелось зажмуриться, пробормотать: «Показалось» и выйти вон, но я заставила себя смотреть.
О том, что это вынужден был делать со мной вместе и мой сын, мысль пришла не сразу.
На моем любимом кремовом диване сидел мой же любимый и единственный мужчина. Голый.
А перед ним на коленях стояли две столь же одетые юные барышни.
- Так вот, ты какой, кризис среднего возраста. Они хоть совершеннолетние? А то, Олег Михайлович, это же статья… - протянула, выдыхая с трудом.
В груди все сковало льдом, горло перехватило, странно, как вообще звук хоть какой-то получился?
- Папа, что за хрень? – рявкнул Кир.
Скульптурная группа, наконец, распалась. Барышни остались сидеть на полу, призывно улыбаясь в пространство, а Кирюшин папа попытался прикрыть свои выдающиеся достоинства вышитой мною диванной подушкой.
Видимо, именно это меня и добило.
Я всхлипнула-всхрипнула:
- Как ты мог? Олег! В нашем доме, на моем любимом диване. Это так ты устаёшь на работе?
- Мам, мам, - забормотал сын, - мам, тебе нельзя волноваться. Пожалуйста, успокойся. Лучше не станет, но ты хотя бы сохранишь…
- Что? – рявкнул мой любимый.
А я вздрогнула и согнулась от внезапной резкой боли в животе.
Замолчала и замерла.
Осторожно выдохнула:
- Нет-нет-нет, - тихо зашептала.
Но легче не становилось, и острая, режущая боль внизу живота только нарастала.
- Скорую, - крикнул Кир и, подхватив меня под руку, довёл до кресла.
Когда я рухнула в него, заливаясь слезами, сын понял, что вызовом врачей заниматься придётся ему.
Олег, повелев своим гостьям собираться, был занят приведением в порядок себя любимого.
А мне было так больно, что я не могла определить – это физически или душевно меня так рвёт на части?
- Чего вам на море не отдыхалось? – рыкнул на Кира, принёсшего мне воды и аптечку, его отец.
Сын просто отмахнулся.
- Мам! Ты как?
- Больно. Очень больно! – почти прорычала, потому что обида и злость перли из меня вместе с паникой.
- Подожди, сейчас будет «Скорая». Они обязательно помогут… - начал Кирилл, но по мере того, как он говорил, его глаза становились все больше и больше.
Вероятно, оттого что очень выразительное кровавое пятно медленно, но верно расползалось по моим белым льняным брючкам.
- Что происходит? – вопрос Олега был сейчас настолько неуместен, настолько глуп, что я не удержала в себе свою горечь и обиду:
- Ты просто сейчас убил нашего ребёнка!
- Мам, ты что? Ну, говорят же – так бывает. Сейчас приедут врачи, они обязательно помогут, - на нервах Кир всегда становился болтуном.
- Какого ребёнка, Нонна? Мы с тобой детей не планировали.
- А он, представляешь, получился, - прошептала еле слышно и вновь сжалась от сильнейшей боли, накатившей волной и сжавшей все внутри.
Не смогла вздохнуть. Просто не смогла.
А потом взгляд мой затянуло темнотой, и я провалилась в глухое чёрное ничто.
Мои драгоценные!
Рада вас приветствовать в истории еще одной "Правильной девочки" - Нонны.
Будет непросто, больно, замысловато и витиевато. Порой спорно, зло и обидно.
Будет по разному, потому что будет - про жизнь.
Жду вашей поддержки, внимания, комментариев, лайков и прочего.
Помните: ругать героев - можно, а вот Автора - нет:)
«Hе счесть путей во вселенной этой,
Hе счесть pазлук во вселенной этой,
А вновь найти любовь, найти всегда нелегко.
Hо всё ж тебя я ищу по свету,
Опять тебя я ищу по свету,
Ищу тебя сpеди чужих пpостpанств и веков...»
Л. Дербенев «Ищу тебя»
- Мама! Я победил! Я – первый! Мама! – вопил Кирилл и несся ко мне через весь зал, раскинув руки.
Боже! Невероятно!
Я ждала этого долгих шесть лет.
Шесть лет, полных настороженного недоверия, обид и страхов, боли, уныния и надежды.
Свершилось.
Плевать на полученный сегодня диплом магистра по специальности «Бизнес-аналитика», какая мелочь!
Мальчик, которого я воспитываю последние шесть лет, назвал меня мамой, притом что свою биомать он помнит достаточно четко – вот мое главное достижение.
Всхлипнула, распахнула объятья.
- Мамочка! Ты знала! Спасибо! – Кир впечатывается в меня и чуть не сносит, потому что ребенок у нас в свои одиннадцать он достаточно рослый и крепкий.
- Конечно, ты же лучше всех! – шепнуть тихо на ухо.
И замереть в невозможно счастливом моменте.
Это невероятно просто. Тепло, нежно, пронзительно.
Он такой, такой… мой!
Ершистый, нескладный еще, высокий для своих лет, с растрепанной челкой – мой сын.
Сын!
Плевать, что жизнь ему дала моя старшая непутевая сестра.
Ох, как в нашем тихом городке взбаламутилось стоячее болотце сплетен, когда Лида выскочила за Олега!
Ох, что было!
Соплячка, только-только школу закончила, а он – красивый, образованный, с машиной, из райцентра. Ну, счастливый билет вытянула девка.
Все матери нашей так и говорили:
- Повезло тебе, Зинаида. После всех мытарств, такой подарок. Вот, Лидка хорошо устроилась, а как Нонка подрастет, так она и ее в райцентр заберет.
Да-да. Гладко было на бумаге и в планах родни. Но Лида плевать на них хотела. И на нас.
Родила Кира через год после свадьбы, а потом, только ему пять исполнилось – свалила по-тихому за границу.
Прости-прощай, не поминайте лихом.
Трындец!
Я тогда только-только в Институт Экономики и Права поступила.
До сих пор помню почерневшую от горя мать:
- Нонна, мы обязаны помочь Олегу. Ты будешь жить у них и помогать растить Кирилла. Может, хоть так сможем этот дикий позор смыть. Пусть младшая сестра заменит старшую для мальчика…
Естественно, имелся в виду Кирилл, но романтическая дурочка-зубрилка в моем лице, конечно же, с третьего взгляда влюбилась в его мужественного отца.
- А папа, как всегда занят, да? – с обидой спросил Кир отстраняясь.
- Ты же знаешь, милый, у него сейчас много работы, сложные контракты, горящие сроки…
- Конечно. У тебя, вон, защита была, и то ты все успела, со всем справилась и здесь. Со мной.
Вздыхаю, притягиваю его обратно. Обнимаю, стараясь передать Киру все тепло, что у меня внутри:
- Да, милый, я же обещала.
- Вот! Ты обязательно выполняешь, что обещала. У тебя всегда есть для меня время…
- Не сердись, мой герой. Давай собираться и поедем домой, отпразднуем твою огромную победу!
Кирилл хмыкнул:
- Я сейчас. Быстро. Там тренер хотел с родителями переговорить. Ты бы подошла…
Ну, я подошла, естественно. Это же тренер.
Михаил Борисович.
Негасимая последние четыре года звезда на небосклоне Кировой жизни.
МС – МК, многократный Чемпион страны, заслуженный тренер, сильный, уверенный в себе, харизматичный мужчина – все про него, но для меня важным было то, что он был еще и невероятно талантливым педагогом, обращал внимание на все сложности своих учеников и в школе, и в семье. И всегда был готов обсудить проблему с родственниками. И помочь.
- Здравствуйте, Нонна Аркадьевна. Как обычно, приятно видеть Вас у нас. Кир говорил, что Вас можно поздравить? – тренер возник на пути бесшумно и внезапно.
Но за четыре прошедших года я к подобному привыкла и больше с воплями не подскакивала, никого в ужасе не сбивала и водой из бутылки не обливала, «славься, Джей»!
- Михаил Борисович, добрый день! Это я Вас поздравляю. Такой успех, причем улов-то богатый! Да, спасибо, я сегодня защитилась, наконец-то. Сейчас с Киром поедем отмечать.
Стараюсь не подходить близко, слишком уж он подавляющий.
- Если есть желание, можете с Кириллом присоединиться, мы с ребятами планировали поход в пиццерию… – и вопрос такой в глазах.
Нет, я, может, и молодая еще, но не совсем же дура?
Да, тренер Кира меня лет на пятнадцать постарше будет, но то, что он вот уже полгода оказывает мне знаки внимания, даже такая лопушка, как я уловила.
- Большое спасибо за приглашение. Как-нибудь в другой раз!
Вежливо кивнуть и быстрее топать в сторону выхода, где вполне можно будет подождать Кира.
Эта симпатия Михаила Борисовича, ну, к чему она?
Если я жила под одной крышей с идеалом?
Да, недостижимым, запретным, но мои попытки завести какую-нибудь личную жизнь за последние три года уже проваливались с треском все три раза, так что смысла в четвертой я не видела.
И зачем?
Олег всегда был хорош. Но когда он был женат на моей сестре, то для меня был скорее эталоном мужчины, по которому я мерила всех своих немногочисленных кавалеров.
Отец Кира сейчас воплощал в себе все девичьи мечты: рослый, статный, красивый, успешный, обеспеченный, умный. А также внимательный, заботливый, вежливый – список его достоинств можно было продолжать бесконечно.
Да, шесть лет назад он еще не был успешным, не был богатым, но мозги, целеустремленность и амбиции-то были при нем!
Я категорически не понимала Лиду, которая от такого сокровища куда-то делась.
Сама.
Дура, как есть дура.
Идиотка.
И не просто, а в квадрате, потому что к Олегу прилагался еще и Кирилл, мой чудесный, исключительный, восхитительный племянник.
- Кир, это Нонна, она сестра твоей мамы и поможет нам, – заявил Олег, когда я в середине августа прибыла к ним с чемоданом подарков и маленькой сумкой с личными вещами.
- Где мама? – эти чистые грустные глаза вынимали душу.
- Я бы тоже очень сильно хотела это узнать, – проскрипела я, потому как больше всего на свете хотелось орать матом, найти Лидку и оттаскать ее за рыжие патлы.
Не за горькие складки у рта и глубокие поперечные морщины на лбу Олега, нет. За красные от частых слез глаза Кирилла, за его готовность стоять у окна часами, в ожидании, или бросаться на звук открывающейся двери в любое время дня и ночи.
И так целый год.
О, что это был за год.
Скажем откровенно: программу первого курса я усвоила и не вылетела из Института чудом. Во многом помогли школьные знания и то, что было наработано с репетиторами к поступлению, потому что вне Института вся моя жизнь была сосредоточена на пятилетнем мальчике, который только что внезапно потерял маму. Самого главного своего человека.
Наши дни были наполнены:
- Нон, а ты там по дороге маму не встретила?
- А мы сегодня в саду рисовали, кто что хотел. Я вот маму нарисовал. Гляди, правда, здорово получилось?
- Нон, а давай до почты прогуляемся? Там же главную дорогу хорошо видно.
Хотелось плакать.
Ну, про прибить Лидку я уже говорила?
Вот никуда это желание за последние годы не делось, нет.
Да, там дальше за следующие пять лет тоже много всего было, но сейчас, обняв примчавшегося из раздевалки с вещами сына, я была по-настоящему счастлива.
Как до сих пор не была никогда.
Я выучилась и получила диплом. Мне нравится моя профессия и я готова посвятить ей жизнь. Это круто.
Но главное мое счастье – вот оно. Этот, прижавшийся ко мне, счастливый ребенок, который машет рукой и вопит на весь зал:
- До свидания, Михаил Борисович. Мы с мамой поедем отмечать. Сегодня у нас двойной праздник!
Можно ли быть счастливее?
Мастер спорта международного класса
к/ф Барри Зонненфельда «Люди в черном – 2», 2002
«Родительский дом, начало начал,
Ты в жизни моей надежный причал.
Родительский дом, пускай добрый свет
Горит в твоих окнах много лет…»
М. Рябинин «Родительский дом»
О чем думает девочка из маленького городка, когда умудряется поступить в ВУЗ на бюджет да еще и в райцентр?
О том, что теперь у неё начнётся совершенно другая жизнь. Определенно. Яркая, необычная, динамичная, но главное – отдельная от всей поучающей и воспитывающей родни. Не жизнь, а малина.
Нет, я никогда не рассчитывала на помощь матери, сестры или её новой семьи. Про отца мы скромно умолчим, да.
Отношения с Лидой у нас были не очень, поэтому поступала я туда, куда она вышла замуж, скорее по настоянию мамы (просто в другой город меня не отпускали категорически):
- Будете с Лидкой жить рядом. В случае чего она поможет тебе. Мало ли что у тебя, безголовой, в студенчестве случится, - бормотала родительница, возвратясь с огорода, где проводила практически все время с марта по ноябрь.
Нельзя сказать, что наш участок в десять соток был прямо реальным кормильцем, но в её памяти ещё были живы сложные восьмидесятые, голодные перестроечные 90-е, о которых она нам периодически напоминала, собственно:
- И все здесь выжили-то исключительно благодаря нашим картошке, патиссонам, кабачкам, курам и кроликам. Да! А ну, быстро за лопаты. Несите ведра!
И все мое детство мы покорно несли: ведра, вилы, лопаты, тяпки, стремянку, полиэтиленовую пленку для парника и теплицы, изоленту и смолу для привоя, табак – посыпать бутоны пионов от муравьев, комбикорм для кур, «траву и моркву» для кроликов…
К счастью, после того, как родители развелись, вопрос с курами и кроликами был закрыт. Так как ими занимался отец, и при разделе имущества, мы с Лидой достались маме, а куры-несушки и породистые кролики – отцу.
- Неравноценно, вообще-то, но что люди скажут? – ворчала тогда часто матушка, но потом как-то смирилась.
После развода, кроме работы на своем химкомбинате, всю энергию, силы и вдохновение наша мать посвятила огородному хозяйству.
Поэтому Лидка через пару лет после развала нашей семьи и расселения родителей очень быстро и целенаправленно сбежала «взамуж», а я изо всех сил училась. Просто уже тогда понимала, что жить с матерью, которой ты не нужна, но которая регулярно тебя воспитывает, – удовольствие так себе.
Замужество не казалось мне отличной идеей, потому что развод мамы с папой сказался на детской психике сильнее, чем на подростковой. И если для Лидки выйти замуж было логичным шагом для того, чтобы покинуть отчий дом, то для меня замужество виделось неким затяжным прыжком в глубокую яму, где в итоге ты все равно разбиваешься об острые камни предательства.
Брак на долгие годы стал для меня олицетворением страданий, боли и страха.
То есть выход у меня был один: учиться, учиться и учиться, как завещал тот, чей мраморный бюст мать наша регулярно использовала в качестве гнета при закваске капусты.
Поэтому планы на свое студенчество, если удается поступить на бюджет, я строила конкретные. И подруге своей единственной так и говорила:
- Первые три года я работаю на зачётку, а дальше уже она работает на меня. Плюс я, наверно, смогу позволить себе найти подработку ближе к четвёртому курсу. А может, получится и раньше чего-нибудь с репетиторством. И тогда, к концу учебы, я, вероятно, буду обладать и знаниями, и навыками, и каким-никаким опытом работы. То есть и устроиться после получения диплома смогу получше. И квартиру снять, и в райцентре остаться.
Тайка завистливо вздыхала и соглашалась:
- Это было бы идеально.
Крутой нрав матушки моей секретом в нашей дыре ни для кого не был, и желание мое бежать без оглядки да подальше тоже.
Хотя истинную величину моей радости от возможности умчать в большой город из-под гнета родни мало кто представлял, да я и не распространялась особо, разве что тихонечко, Тае на ухо.
Но я, конечно же, на Лидкину помощь никогда не рассчитывала.
Так, просто знала, что нужно будет отвезти от мамы гостинцы, потискать племянника, которого видела примерно года три назад последний раз, да и честь знать.
Тут-то гром и грянул.
Только вот креститься было некому. Все в ужасе: кто пил, кто истерил, а кто-то получал ЦУ от матушки и побудительный пендель на дорогу в большой город.
- Собирайся, мы обязаны помочь, раз Лидка своей выходкой нас так под монастырь подвела. Уму непостижимо! Бросить мужа и ребенка! Я ее этому не учила! Какой позор… Ну, все одно на пользу – хоть не в общаге будешь жить, – напутствовала меня мать.
И вот так лихо начались мои студенческие годы.
Что тут можно было сказать?
Мне только исполнилось восемнадцать, я всегда была младшей дочерью, и мне достался пятилетний ребёнок с огромной жизненной трагедией.
Я ничего не знала и не понимала.
В голове роились вопросы: на что обращать внимание, куда бежать, в случае чего, что вообще делать? Что экстренно, а что потерпит?
Первые полгода я постоянно пребывала в ужасе и панике, так как дополнительно (это уже перестало было для меня основным занятием) вынуждена была ежедневно ездить в Институт.
Мы жили в маленькой двушке Олега на окраине города, официально Кирилл ходил в садик, но были нюансы.
Олег работал практически круглые сутки, и совесть не позволяла мне обращаться к нему за помощью еще и с Кириллом.
А Киру было ужасно сложно. Он все время звал маму, постоянно плакал и очень-очень часто болел при этом, конечно, сад не посещая.
К концу первого семестра Институте все знали, что у меня маленький ребёнок. Но поскольку я была очень ответственной, обстоятельной и старалась максимально хорошо учиться, а также обладала достаточным багажом знаний, то первый курс я как-то выдержала.
Мы выстояли. Справились.
Киру исполнилось шесть, я сдала вторую в жизни сессию, Олег заключил свой первый большой контракт с городом и принёс домой подарки.
- Кирюш, беги скорее! Гляди, что у нас на праздник! - на день рождения Кирилла я сделала его любимый салат с курицей, испекла торт, а отец принёс ему огромную коробку с «Лего».
- Нон! Нон! Смотри! Настоящий конструктор! Мой! И торт!
Счастью ребёнка не было предела.
И тогда, сидя за столом, наблюдая за счастливо ползающим по полу сытым Киром, я рискнула и чуть выдохнула.
Первый этап адаптации завершился.
Дальше должно стать легче.
Вероятно, так оно и вышло.
- Должен отметить, Нонна, что в этом семестре ваши работы получаются более глубокими по содержанию, емкими по смыслу и изящными по форме, - похвалил меня в ноябре профессор, преподававший высшую математику.
Не могла же я сказать:
- Это потому, что Кирилл стал ходить в сад три недели из месяца, а болезни его теперь протекают чуть легче. Да и высыпаться я стала целых два утра в неделю.
Поэтому я скромно улыбалась, кивала и соглашалась взять дополнительные работы по математическому моделированию для кафедры.
Я мысленно уже звала Кира сыном, он начал спать без слез пять дней в неделю, и, хотя я по-прежнему ночевала в детской на диванчике, должна отметить – иногда у нас бывали совершенно «сухие» ночи: без потопа и слез.
Мы постепенно принимали нашу новую реальность и учились в ней жить.
До поры...
«Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает!
Я за тобою следую тенью,
Я привыкаю к несовпаденью…»
М. Танич «Черное и белое»
Я прекрасно понимала, что я никто и звать никак: мышь серая, обыкновенная, и сестре своей статной, фигуристой, огненноволосой и в подметки не гожусь. Характер золотой? Мозги есть, усидчивость, работоспособность? Кому это?
Мужчины первым делом смотрят на обертку.
А мне не до нее.
Поэтому никаких перспектив в отношениях с Олегом у меня не было. Я приняла сие, как данность, а, когда под конец второго курса жить стало чуть полегче, решила оглядеться.
Ничего достойного в поле зрения не нашлось.
Увы, Олег своей идеальностью заслонял весь горизонт.
Да и ладно, дел у меня и так выше маковки ближайшей к Институту церкви.
Лето Кирюшкино перед школой мы пережили очень оптимистично: Олег работал, но по выходным вывозил нас к ближайшему озеру, в остальное время мы с Киром активно готовились к учебе. Он рисовал школьные будни и собирал портфель, а я писала максимально возможное количество докладов, рефератов и расчетно-графических работ на грядущий год. Спасибо, на кафедре местным дамам я как-то пришлась по душе, и они снабдили меня учебными планами. Было время, возможность и место для маневра.
И вот наступил момент, когда я шла на третий курс, а Кир как раз стал первоклассником. К счастью, в его жизни разнообразных эмоций и впечатлений в связи с этим прибавилось.
- Нон, я буду учиться лучше всех! Вы с папой будете мной гордиться, – часто повторял Кирилл.
На что я всегда отвечала:
- Мы тобой гордимся в любом случае, ведь ты умница, красавец и просто потрясающий, самый лучший и любимый мальчик на свете!
Олег, если слышал подобное, то хмыкал, но никак не опровергал моих смелых заявлений, за что ему большое спасибо.
Тень Лиды для Кирилла становилась все призрачнее. Пусть я плохая сестра, но меня это радовало.
Мы с ним столько за эти два года пережили вместе, что мое первоначальное недоумение и негодование в адрес сестры постепенно переплавлялось в презрение.
Пусть она будет счастлива, только подальше от нас.
Олег за прошедшее время пришел в себя. Не знаю, что он думал по поводу беглой супруги, но периодически задерживался на работе и возвращался подшофе, окутанный шлейфом женских духов и в помаде.
Это было больно, но понятно.
А когда стало совсем тяжело, то я заставила себя остановиться, замереть и принять решение – бессмысленно вздыхать о далекой звезде, так вся жизнь в тоске бесполезной мимо и пройдет.
Пора оглядеться. Еще раз.
Подходящий случай представился вот прямо в начале учебного года.
Дела у нас к этому времени действительно пошли лучше. Не только финансовом плане, где, благодаря успехам Олега, мы могли теперь не сильно напрягаться и не считать каждую копейку, но и в моральном – состояние Кирилла почти выправилось.
Естественно, жизнь стала размереннее, предсказуемее и спокойнее. Поэтому я смогла себе позволить надеть в Институт что-то иное, кроме свитера и джинсов.
- Куда это ты так нарядилась? – удивился Олег, когда мы с Кирюшей спустились к машине, чтобы ехать в школу на его первую линейку.
Как и положено: с ранцем и букетом.
Кир, вообще-то, в школу хотел. Ему казалось это важным этапом взросления, и мы с ним серьезно готовились не только в садике, но и дома. Так что это было событие.
К вечеру я даже испекла его любимый торт.
Пожала плечами недоумевая:
- Ну, так 1 сентября же. И Кирюша в школу идёт, да и я после линейки поеду в Институт.
- Как в институт? А праздновать? Мы же собирались отмечать? – зять мой удивился так, словно я ему сообщила, что Земля плоская.
- Олег, сейчас я провожу Кирилла на линейку и поеду. У нас две пары сегодня на кафедре.
- И ты вот вся такая в платье, на каблуках, с причёской и макияжем, туда поедешь?
Странно все это, конечно.
- Не совсем понимаю твой вопрос. Мои одногруппницы каждый день ходят в таком виде. Ты же помнишь, что на втором курсе, я не говорю уже про первый, я ничего подобного себе позволить не могла по многим причинам?
Олег посмотрел на меня внимательно, покачал головой, а потом удивил:
- Хорошо, мы тебя отвезём.
Вот это поворот.
- Погоди, вы же с Кириллом собирались сходить в детский развлекательный центр, потом погулять, поесть всякого вредного? Ну а вечером уже у нас будет праздничный ужин дома. И торт, и горячее почти готовы…
- Нон, мы тебя отвезём. Погуляем в парке около твоего Института и заберём после занятий домой праздновать, – Олег мрачно зыркнул на меня в зеркало заднего вида. Мы то с Киром, как всегда, сзади вместе устроились.
Странно это всё, конечно, но:
- Спасибо, я буду очень рада!
Ещё бы, на другой конец города не пилить общественным транспортом и пешком по подворотням.
На том и порешили.
В целом 1 сентября у нас удалось.
Кирилл был счастлив, потому что его первая учительница, Дарья Григорьевна, воплощала в себе идеал бабушки: уютная, заботливая, внимательная, с тихим, мягким голосом, прекрасно поставленной речью, очень вежливая, очень спокойная.
Шикарная, настоящая бабушка.
Мой мальчик не был избалован вниманием умудренных жизнью женщин: родительница Олега умерла ещё до того момента, как Кирюша на свет появился, а мать мою, его единственную бабку, он за семь лет своей жизни видел всего три раза. Поэтому Кир был счастлив и Дарью Григорьевну уже обожал.
Приятные сюрпризы продолжались: ребята и правда отвезли меня в Институт и спокойно удалились соседний парк на прогулку, а я пошла на кафедру.
К третьему курсу уверенности у меня прибавилось, успеваемость была приличная, преподаватели меня ценили и практически все знали.
Поэтому я шла ещё и за комплиментами с одобрением.
- Ах, Нонночка, ты же наша красавица, – встретила меня восторженным заламыванием рук Алевтина Альбертовна – бессменный секретарь зав.кафедрой.
- А у нас такие новости, такие новости. Я все думаю – кого бы порадовать, а тут такая красота, – подхватила Ирина Георгиевна, наш самый титулованный и известный профессор, специалист в математическом анализе и теории вероятностей.
Как выяснилось, серьезных новостей было две. Первая: к нам в группу пришел переводом из столицы некий Макар Тихомиров. Для нашего города – настоящий «золотой мальчик»: папа – советник губернатора, у мамы свой дом моды.
Ну, как говорили горячо любимые моей матерью ребята из команды КВН «Дети лейтенанта Шмидта»: «А нам-то что от этого? Это ж тост!». Но все мои тосты сегодня будут за хорошую учёбу и успешный год. И поднимать их я буду вечером дома. С Киром и компотом.
А новостью номер два было то, что наша группа, наконец, получила персонального куратора, который будет помогать нам с курсовыми проектами, грантами и выбором спецкурсов, ну, и прочими учебными мелочами. Из трёх групп на потоке только нам куратор достался мужского пола. Аспирант нашей кафедры Павел Валерьевич.
Умный, обходительный, спокойный и, судя по сегодняшнему дню, действительно готовый помочь.
Вот и ладненько, вот и хорошо.
Кому как, а мне его помощь совершенно точно пригодится. Внезапно болеть Кир до сих пор не прекратил, да и как там у нас пойдет адаптация к школе – шут его знает.
Познакомились, обсудили расписание, планируемую учебную нагрузку мы с Павлом Валерьевичем очень продуктивно, на мой взгляд. А наш новый куратор нашему новому одногруппнику под занавес второй пары внезапно посоветовал:
- Вот лучший источник знаний и информации в вашей группе. Это – Нонна.
Я, конечно, признательна за такую высокую оценку моих способностей, но подобная реклама мне в группе была совершенна не нужна. Наши хищницы, что на столичного красавчика, что на куратора, уже сделали стойку, а мне еще только проблем с ревнивыми и завистливыми девицами не хватало.
Учиться-то когда?
Но делать нечего, объясню я новенькому, что тут у нас к чему. И почём. Если спросит.
Пока Павел Валерьевич наслаждался вниманием практически всех барышень в группе, я решила тихо свалить.
Но куда там.
- Нонна! – окликнул меня «золотой мальчик».
Причем в прямом смысле – сияющий собственным светом голубоглазый блондин.
Тяжело вздохнула, но социальная нагрузка, она такая.
Ради хорошего отношения куратора и кафедры придется потерпеть. Поэтому на крыльцо мы с Макаром вышли вместе.
Я успела просветить его касательно преподавателей, пересдач, пропусков и опозданий, а теперь перечисляла, ведя пальцем по расписанию, в каких корпусах находятся нужные аудитории. Он же себе что-то отмечал на планшете и в смартфоне.
Вдохнула прохладный осенний воздух и задумалась: как бы так вежливо новенького послать. К счастью, изобретать космический корабль не пришлось.
- Нон, пойдём скорей! Мы тебя заждались! – завопил Кирилл, как только увидел меня, да ещё и побежал ко мне навстречу.
Вздрогнула, торопливо спустилась по ступенькам и остановилась поустойчивее, чтобы ловить свое сокровище в объятия.
Обернувшись, коротко пояснила:
- Так, Макар, я вроде основное тебе рассказала. Ты подумай и завтра скажешь, какой информации ещё не хватает. А сейчас я пойду.
Кивнула на прощание, и мы с Киром радостно потопали сторону машины, у которой нас ждал сердито хмурящийся Олег.
Непривычный гулять с сыном, вероятно, он за это время слишком уж утомился.
«Отойди, хороший, добрый парень.
Ты мне загораживаешь вон того мудака»
Грустный анекдот
Где это видано – я не знала, куда девать букет.
Сначала не хотела принимать, но Макар уговорил. Потом, как дура, ходила и светила этой красной тряпкой перед девицами-одногруппницами:
- Скажи, это был твой коварный план: испортить мне жизнь, взбаламутить наше тихое болотце, чтобы полюбоваться на движуху, как на МКАДе? – сердито прошипела нахалу, развалившемуся на соседнем кресле в аудитории-амфитеатре для всего потока.
- Зато гляди, как весело стало. Шипение, сплетни, коварные планы. Они скоро потравятся собственным ядом, – хихикнул он, сохраняя выражения лица «морда кирпичом».
- Для начала они потравят меня. Забери его, а? Подари, вон, нашей старосте, она будет счастлива! Пусть эти фурии на нее внимание обратят.
- Не-а. Мне она не нравится, – хмыкнул Тихомиров.
Продолжала тихонечко шипеть, хотя рычать тянуло нестерпимо:
- Ну, подари той, что нравится!
- Так я уже…
- Что ты уже?
- Уже подарил.
Обалдела я прямо с головы до пят:
- Да ладно? С ума сошел?
Макар усмехнулся так по-взрослому:
- Вполне возможно. Ты, Нон, не осознаешь собственной ценности.
Да ладно, только не эти глупости, ну, правда.
- О нет. Не начинай. Это подкаты на уровне первого класса. У меня Кир так в песочнице еще недавно с девочками знакомился…
Головой покивала, хихикнула, вспомнив, какой бешеной популярностью у противоположного пола пользуется мой малыш. И видимо, улыбалась слишком уж мечтательно, потому что Макар передвинулся поближе, вместе с креслом, склонился ко мне и задушевно так поинтересовался:
- Кстати, расскажи про своего мелкого. Он тебе кто?
Чуть не брякнула: «Сын». Прикусила язык, вздохнула, головой покачала:
- Племянник. Но вышло так, что я ему заменяю маму.
- Круто. И не испугалась?
Хмыкнула и честно ответила:
- Не до того было. У всех был стресс. Надо было как-то выживать.
- Судя по всему, вы справились.
- То правда, – кивнула и повернулась к вошедшему в аудиторию лектору.
«Архитектура сетей», которая нам преподавалась, хоть и почти факультативно, для общего развития, читалась такой «занозой в одном месте», что лучше было не нарываться лишний раз.
Так что тему Кира я посчитала исчерпанной, а букет передвинула поближе к Тихомирову. Пусть, и правда, Ленке подарит. Она у нас звезда и королева, ей пойдет.
Макар так не считал и исправно таскался за мной следом с букетом наперевес, чем изрядно раздражал девчонок и бесил меня.
- Прекрати этот цирк. У меня совершенно нет времени на все эти бабские склоки. Я здесь учусь. Причем мне и надо, и интересно, и нравится. А теперь даже в уборную не сходить лишний раз – как бы не утопили в сортире. И все из-за тебя, с твоим дурацким букетом.
Тихомиров картинно возмутился. На всю аудиторию:
- Ничего он не дурацкий! Это хризантемы и гипсофилы. Очень миленько вышло. Мама моя собирала.
Да что ж такое.
Мама собирала.
С ума сошел, если не соврал:
- Капец! На второй день в Институт с букетом. Что она подумала?
- Она рада, что я нашел себе, наконец-то, приличную девушку. Наш декан ей уже про тебя все рассказал.
- Ты спятил! - фиг с ним, с деканом.
Совсем не в нем проблема может оказаться.
Он у нас мужик нормальный, хоть и своеобразный. Но меня помнит, потому что на первой лекции, которую он читал нашему потоку, я узнала его любимый фильм по цитатам.
А как его не узнать? Откуда еще могли быть: «В Нью-Йорке чёрные так и сыпятся с неба!», «Это тянет на девять баллов по моему личному дерьмометру!» и «Человек разумен. А толпа – это тупой, склонный к панике опасный зверь…»?
Моя матушка пересматривает «Людей в черном» регулярно, так что я с детства тоже могу их цитировать, да.
До сих пор.
Киру, кстати, больше всего первый фильм нравится.
- Я не твоя девушка, – вздохнув, уточнила, глядя на наш «московский сюрприз».
А то мало ли, не понял?
Его маму-модельера я совершенно точно не устрою, даже теоретически. Вот и не нужно плодить сложности. Тем более на пустом месте.
Макар оглядел меня внимательно, задумчиво покивал сам себе, а потом, доверительно склонившись ко мне, проинформировал:
- Ну, это ты пока так думаешь. Такое сокровище надо скорее хватать и к себе волочь. Я ж из столицы. Мы быстрые.
- Жуть. Значит так: я – своя собственная. Не твоя. Понимаешь?
- Не волнуйся, Нон. Девочкам это, говорят, вредно, – с этими словами он открыл передо мной дверь на улицу.
Пребывая в шоке от таких неожиданных заявлений и не успевая как-то обдумать входящую информацию, я не сразу замечаю, что меня встречают.
- Нон! Нон! Меня сегодня Дарья Григорьевна похвалила! Я лучше всех и быстрее посчитал кораблики и нарисовал самолет, – восторженно сияя глазами и вопя на всю улицу, от машины ко мне несся Кир.
- Все, мне пора. А ты за ночь смирись с мыслью, что я не твоя девушка, – я хлопнула Макара по груди букетом и пошла навстречу Кирюше.
А мне тут же полетело вслед:
- Милая, ты забыла свои цветы. Какая ты у меня рассеянная, лапушка!
И чертов букет вновь оказался в моих руках.
К негодованию Кира и хмурому молчаливому неодобрению Олега.
Нет, родственники ничего прямо не сказали, но вечером по-мужски поговорили за закрытыми дверями кухни, и Кир мне после этого официально объявил:
- Будем с папой тебя встречать. Раз уж он за мной все равно приезжает в школу.
Вот спасибо, не откажусь возвращаться с комфортом, в тепле и безопасности. Да еще и тратить на дорогу на час меньше.
Хоть на что-то дельное сгодился букет Тихомирова, да.
А потом втянулась в учебу, закрутилась, замоталась. Кирилл успел два раза поболеть, когда я с удивлением обнаружила, что наши странные с Макаром танцы продолжаются уже достаточно долго.
Ну, пару месяцев точно.
Он носил мне яблоки, конфеты, какие-то маленькие букетики, сумку и сплетни. Встречал у входа в Институт, сидел со мной на всех парах, провожал до машины после занятий и даже сподобился познакомиться с родственниками.
Пока что мужчины держали вооруженный нейтралитет и ругать друг друга мне не пытались, славься, Джей.
А вот Макар повадился обсуждать со мной сплетни, и было это примерно так: он бегал покурить с народом на перемене, а потом устраивался рядом на паре, и начиналось…
- Слушай, объясни мне, что это значит. Ребята сказали, что «супчик» поймала борщ за изменой. Он хотел сбежать, но она оказалась быстрее, и «Скорая» увезла его в травму.
Тяжело вздохнув, поясняла особенности именования и тонкости взаимоотношений:
- Капец. Борщ – это фамилия нашего профессора по культурологии, а «супчик» или Супроня – его жена, преподает историю.
Ну и сама удивлялась по ходу дела, что уж. Вот это у педагогов опять полыхает, а Борщу-то меж тем уже за шестьдесят.
Всем бы нам такое здоровье и психику.
- Нонна, а ещё пацаны говорят, что у Хомяка новая изба, то есть нора, то есть дыра. Короче, я не понял. У вас что, живой уголок есть? – и изумление на лице такое искреннее.
Было бы, если бы не хитрый прищур.
- У нас есть живая кафедра. – тяжело вздыхаю, но делать нечего, бояре. – «Хомяк» или профессор Орлов ведёт у нас «Математическое моделирование».
- А почему «хомяк», а не «орёл»?
Фыркаю, потому что знаю:
- Да выглядит он не как орёл, а как хомяк, который попал орлу в клюв.
- Добрые вы, я смотрю, – слегка обалдевший Макар таращится на меня круглыми глазами.
- Не все, не все, – замечаю глубокомысленно, мечтательно улыбаясь.
Удачно, вообще, с Хомяком вышло. Он до сих пор так и не понял почему.
- Да ладно? Ты, что ли это, милая девочка?
Пожимаю плечами:
- Когда-то давно была милая, а сейчас выросла.
На какое-то время Тихомиров успокаивается, и можно даже немного поучиться для разнообразия.
Но недолго.
Потому что со следующего перекура он приносит очередную порцию:
- Слушай, вот тут ещё болтают про Севу…
- Не смей. Если ты собираешься что-то сказать гадостное про Всеволода Кирилловича, просто закрой рот. Тогда есть шанс прожить подольше, чем ближайшие пять минут, – вскидываюсь мгновенно, потому что нельзя пачкать «святое».
- А чем он так хорош? Это что, ректор? – вообще, наплевательское отношение Макара к педагогам и учебе в целом меня раздражало.
Но у меня, к счастью, уже был мальчик, о чьем образовании болела голова.
Поэтому тихонечко вздыхаем и повторяем раз пятый, кажется:
- Всеволод Кириллович преподает у нас «Историю экономических теорий» и он офигенный! Просто шикарный мужик: умный, понимающий, хорошо воспитанный, отличный профессионал, интеллигентный и вежливый.
Макар нагло и громко ржет:
- А как ты его рекламируешь! Он, поди, ещё и состоятельный красавец с машиной, квартирой и нежадный.
Ох, уж эта мужская логика и стереотипы.
- Вполне вероятно, так и есть. Я не в курсе его финансового положения, но вот что я тебе скажу: даже будь он нищий, но на двадцать лет моложе своих семидесяти пяти, я бы хотела за него замуж. Он невероятный.
- Вот вы странные девицы, – Тихомиров смотрит на меня неким исследовательским взглядом и качает головой, что-то явно обдумывая.
- Ещё бы. Поэтому держись-ка ты от меня подальше, авось не зацепит. Будешь жить спокойно, с нестранными.
- Э, нет, - смеется и обнимает за плечи и грозит пальцем. – С ними скучно.
Стряхиваю руку и, прищурившись, уточняю:
- А со мной, значит, весело? Посмотрим, долго ли ты будешь продолжать так думать.
А потом мы смеемся оба.
Вместе.
И я понимаю, что Макар Тихомиров, «золотой столичный мальчик» – классный: весёлый, умный, общительный.
В принципе, идеал парня?
Да и романтическая душа просит же светлой, нежной, счастливой истории. И все, возможно, было бы прекрасно, если бы не…
Если бы я каждый день с учебы не возвращалась домой, где проводила вечер в обнимку с Кириллом, его уроками, рисунками и тренировками.
А ближе к ночи дома появлялся усталый Олег, которого нужно было кормить, о нашем прошедшем дне рассказывать и живо интересоваться его делами.
Короче, шансов у хорошего мальчика Макара не было.
Ни с такой конкуренцией.
«Счастье - такая трудная штука:
То дальнозорко, то близоруко.
Часто простое кажется вздорным,
Чёрное белым, белое - чёрным…»
М. Танич «Черное и белое»
Сказка про Золушку хороша, спору нет.
Но, увы, это совершенно не моя история. Я, как тот сверчок, абсолютно точно знаю свой «шесток».
И, честно говоря, никуда с него не рвусь.
Да и вообще, чтобы там сам Макар ни думал, ни его матушка, ни, естественно, его чиновник-отец в восторг от моей возможной кандидатуры в невестки не пришли и не придут.
Это же реальный мезальянс. Ну, если не в рамках нашего города, то по столичным меркам точно.
Маменька Тихомирова даже как-то тут явилась познакомиться в Институт, когда Макар был на соревнованиях.
Парень он спортивный и умчал в соседнюю область на очередной турнир неожиданно, хотя меня с собой приглашал. И в составе официальной группы поддержки, и индивидуально тоже.
Не поехала. К чему эти пустые авансы?
А тут на второй день мадам нагрянула под занавес учебы. Перехватила меня после уроков.
Ну, что скажу?
Если бы я обожала Макара безмерно или любила без памяти, то мне, вероятно, было бы обидно, а так просто неприятно.
Слушать это все.
- Ты же понимаешь, девочка, что моему сыну ты не пара? – процедила холёная золотистая блондинка, кутаясь в меха и шелка.
И это в октябре месяце, когда до снега ещё минимум ноябрь.
Спокойно поправила сумку на плече и уточнила:
- А сам Макар тоже так считает?
Ох, как ее перекосило.
А я представила, что это Лидка с претензиями к Кировым симпатиям явилась.
Чуть не заржала.
- Он одумается. Миленькое личико – это хорошо, но твоё происхождение, да и семья… никак, вот совершенно нам не подходят.
Занятно.
Мы, хоть и не очень дружные и счастливые получились, но в нашем захолустье матушка, как главный технолог химкомбината стратегического назначения, ценилась весьма высоко.
Отец мой, пусть они и в разводе, тем не менее, отмечен за особые заслуги, как «почетный агроном области». Ну, не лаптем щи хлебаем, да.
Но! Будем откровенны:
- Я, вообще-то, и не навязываюсь. Это сын ваш настаивает. Да и мои родственники категорически против Макара. Поэтому вам не за что переживать.
Улыбаюсь мило и почти откровенно. Примерно, как женам коллег и деловых партнеров Олега на обязательных парадных выходах, куда мы регулярно являемся всей толпой.
Эффект оказался неожиданный:
- Против? С чего вдруг? Чем он плох? Да как они вообще…?
Ой-ой-ой, и это она же пришла с претензией.
А тут опасность: сын ее идеальный какой-то семье не подходит. Как так? Стыд-позор и караул!
- Вы, наверно, знаете «Реал-строй»? Его владелец – муж моей сестры. Он, как мой ближайший родственник сейчас, категорически против наших с Макаром отношений.
- Ну, я этого так не оставлю! Вот ещё! Мой сын идеален!
Мадам Тихомирова взмахнула своими мехами и, гневно фыркая, удалилась.
Было бы смешно, если бы не оказалось так печально.
После Макаровых соревнований какое-то время вроде было тихо. Дело шло к Новому году, и мы все были прилично заняты, сдавая хвосты, но ощущение подвоха все равно никуда не делось.
А потом жмякнуло.
Кир с классом уехал на губернаторскую елку с квестом, что устраивалась в этом году в детском санатории, на два дня.
У Олега на работе неделю назад возникли какие-то проблемы, и он уже третий день метался между домом и офисом невероятно злой.
Я сдала все курсовики и зачеты, успешно допустилась к сессии, а теперь сидела в нашей с Киром комнате и не отсвечивала.
Ближе к вечеру, Олег умчал на работу, бросив:
- Сиди дома, погода ни к черту.
Да я никуда и так не рвалась. Но приятно, что он вроде как обо мне переживает, хотя на самом деле просто не хочет в ночи и метели меня разыскивать по ближайшим подворотням.
Такова наша объективная реальность, да.
А ближе к одиннадцати ночи в дверь позвонили.
Подозревая, что Олег мог накушаться на радостях, если проблемы решились, и его приволок домой «трезвый водитель» или кто-то из подчиненных, дверь открыла не сильно переживая.
А там сюрприз.
Очень заснеженный, полураздетый и вдрызг пьяный Тихомиров.
Боги, за что?
- Нонна, я не могу больше скрывать своих чувств. Я люблю тебя, моя дорогая, – и тут этот нахал повалился на колени на наш потрепанный коврик.
Обхватил мои ноги, поднял голову и забормотал:
- В каждом твоем взгляде, в каждом слове, в каждом касании я вижу свою мечту. Пожалуйста, пойми меня, давай сбежим вместе, далеко от всех, далеко от этой лжи и лицемерия.
О, а у мажора что-то случилось.
Сегодня у них по плану вроде визит на какой-то важный прием. Нужно было непременно явиться всей семьей, и Макар много по этому поводу нецензурно выражался на неделе.
Поскольку он вряд ли чего сейчас осознает, то можно вполне в духе сериала высказаться, который я тут недавно видела. Мыло какое-то турецкое, сопливое:
- Макар, ты знаешь, что это невозможно. У нас разные миры, разные судьбы. Я не могу бросить свою семью, племянника, которого очень сильно люблю.
Ну, мечты мои, что этот фарс закончится быстро, сдохли, как только Тихомиров вполз в квартиру, сбросил на пол куртку, поднялся на ноги, привалился к стене плечом и предложил:
- Но мы можем быть счастливыми вдвоем, мы можем создать свою семью, наш мир, где будет только любовь и нежность. Ты же понимаешь это, Нонна. Давай, прими мою любовь, дай мне шанс быть рядом с тобой.
Вот это поворот, так сказать.
Мне не нравится.
Отрицательно затрясла головой и от Макара попятилась. Он встряхнулся, будто бы собираясь с мыслями, а потом шагнул вперед. Ко мне:
- Нонна, ты знаешь, я люблю тебя по-настоящему. Ты самая нежная, самая заботливая девушка, которую я когда-либо встречал. Я не могу жить без тебя, я готов бросить все и уйти с тобой, чтобы мы могли быть вместе каждый день.
Это, конечно, льстит, но пугает больше.
Кто ему позволит уйти со мной?
А мне?
- Макар, я не могу. У меня есть обязательства перед своей семьей, я не могу бросить их. И я не люблю тебя так, как ты хочешь. Мне больше нравится с тобой дружить, но на этом все.
Схватил в охапку, зарылся лицом в волосы и забормотал, захлебываясь эмоциями:
- Но, Нонна, мы можем быть счастливы вместе, мы можем создать собственную семью, где нет места чужим заботам и глупым семейным долгам и обязательствам. Я дам тебе всю свою любовь, внимание и заботу. Поверь мне.
Попробовала отстраниться и выбраться из удушающих объятий:
- Макар, у меня уже есть семья, которую я люблю и за которую отвечаю. Мой племянник Кирилл нуждается во мне, он мой ангелочек, и я не могу его бросить. Прости.
А дальше, как в идиотских комедиях или сопливых мелодрамах, распахнулась дверь, и на пороге появился Олег. Недовольный.
- Что за номер? – рыкнул вопросительно.
Махнула рукой, что сама разберусь, но кому это?
- Нон, я не могу жить без тебя, – пошел на второй круг Тихомиров. – Ты – воздух, которым я дышу, свет, который меня освещает. Давай уедем вместе, давай бросим все и начнем новую жизнь вдвоем.
Вот его накрыло-то некстати. Как же его родители допекли, что такие мысли революционные в голове завелись?
- Макар, ты не понимаешь. У меня есть Кирилл, он для меня сейчас важнее всего. Я не могу его бросить, он – моя жизнь.
Тихомиров плевать хотел на недовольного зрителя в дверях, прижал меня к стене и бормочет в шею, обдавая горячим дыханием и алкогольными парами:
- Поверь, мы найдем способ, чтобы быть вместе. Я обещаю заботиться о вас обоих, любить и уважать. Пожалуйста, дай мне шанс.
Покосилась на злющего Кирюшиного папу и начала увещевать:
- Макар, ты не понимаешь. Это невозможно. Олег не примет тебя, не позволит нам быть вместе.
Все разумное мимо.
Пьяный мужик – страшное дело.
- Нонна, я готов бороться за наше счастье, за наше будущее. Ты – самое важное для меня, я не могу представить свою жизнь без тебя рядом, – и тут он совершил стратегическую ошибку – полез меня целовать.
Тихомирова от меня оторвало в буквальном смысле слова.
Олег, судя по сжатым кулакам и напряженной спине, был в бешенстве:
- Вон из моей квартиры, Макар. От тебя одно беспокойство. Ты приносишь слишком много сложностей моей семье. Проваливай. Довольно, больше ты не причинишь никаких дополнительных проблем моей семье!
Ой, какое позорище.
Это просто стыдоба, как я в Институт теперь пойду?
Макар, если наутро вспомнит, то подобного оскорбления и пренебрежения не простит и спустит на нас всех своих родственников с их связями.
Капец.
Захлопнув за Тихомировым дверь, Олег зло зыркнул в мою сторону и ушел читать Киру по телефону сказку на ночь, потому что был четверг – его вечер, как и вторник. Дома ребёнок или на выезде, но до полуночи он должен получить свою главу "Волшебника Изумрудного города".
А я осталась осознавать, что, по сути, я, конечно, ошеломлена и расстроена, но мой выбор Кира – правильный. Именно он – моя жизнь и главная забота. Мне нужно вырастить племянника, это сейчас мое предназначение и самое важное дело.
Отправилась на кухню, выпила чаю, сделала уборку и поплелась в ванную, продолжая размышлять.
Любовь Макара – это вроде бы здорово, но и верится в нее с трудом, да и к чему она, если мое сердце он не трогает?
Тот, кто очень сильно трогает, сейчас, завершив сказку, скрипит зубами и ругается матом в телефонную трубку на кухне. И знать не знает о моих пустых и глупых страданиях.
«Кто ошибется, кто угадает.
Разное счастье нам выпадает.
Часто простое кажется вздорным,
Черное - белым, белое – черным…»
М. Танич «Черное и белое»
Привезла Кира на тренировку и осталась ждать его в спорткомплексе, потому что погода вновь чудит.
И метель, и мороз. Надо же, точно, как два года назад, когда пьяный Макар явился со своими признаниями под Новый год.
Вздохнула печально, потому что хлопот и беспокойства тогда, после праздников, мне выпало достаточно, чтобы возненавидеть «хороших мальчиков из приличных семей», да.
Как проспался и отмечал праздники Тихомиров, мне было не известно, но то, как Олег наутро после явления Макара меня воспитывал, помню до сих пор.
Его пламенная речь длиннющими гвоздями прошивала мозг и сердце. Так ведь у меня и ноет внутри.
- Нонна, я всегда считал тебя взрослой, адекватной, понимающей и целеустремленной. И что же? Разве ты не знаешь, что любой парень сейчас, когда ты учишься, будет отвлекать тебя и просто-напросто воровать твое время и угрожать твоему профессиональному будущему? Я удивлен. И разочарован. А что ты скажешь Киру? Ты не сможешь отвезти его на занятия, потому что у тебя свидание?
Я молча стыдилась и розовела.
А Олег продолжал нагнетать:
- Нонна, я тебе серьезно говорю: подумай о себе, о своей вероятной карьере, о перспективах. Это важно. Кстати, этот парень не лучший выбор. Семья там с запросами и претензиями. Да и вообще, долго ли они еще у нас пробудут? Он умчит в голубую даль, едва только отец получит новое назначение, а ты останешься рыдать в подушку и с испорченной репутацией?
Вздохнула, извинилась, согласилась:
- Ты прав, я должна думать об учебе. И да, у меня совершенно нет свободного времени. Вообще-то, Макар мне не парень, мы дружили.
- Ох, Нонна, твоя наивность порой меня убивает. Ни один парень не станет дружить с девушкой, если не планирует затащить ее в постель. Запомни это и будь осторожна, - Олег хмыкнул и налил мне кофе.
А я была так потрясена его заботой и вниманием, что решила, будто Новый год для меня уже наступил.
Ведь такие подарки внезапно!
Праздники прошли, а с ними и время на подготовку к экзаменам.
Но в первый день консультации Институт больше гудел о внезапном повышении Тихомирова-старшего, и отбытия к новому «месту службы народу» всего золотого семейства.
А я, узнав, куда именно, хоть и с повышением, перевели отца Макара, начала сильно подозревать, что без друзей Олега из Администрации не обошлось. Иначе откуда бы он знал?
Да, надеюсь, мадам Тихомирова теперь счастлива: в Салехарде наверняка у ее модного дома не будет отбоя от клиентов. Девушек приличных и хорошеньких, подходящих ее идеальному сыну, там совершенно точно очень-очень много. Должно быть.
Бедный Макар.
- Нечего тебе его жалеть, – фыркнул тогда Олег в ответ на новости. – Приятеля твоего отец в Питер перевел, хоть с потерей курса, но в Гос.Универ и вроде как достаточно удачно.
Мне оставалось только вздохнуть: с исчезновением Макара жизнь моя успокоилась, вошла в прежнее мирное русло и была снова наполнена Кирюшей, учебой и домашними делами.
Очень размеренная и комфортная была жизнь.
До самого поступления в магистратуру, где моим личным уже куратором стал Павел Валерьевич, успешно защитившийся к этому времени кандидат наук и доцент нашей кафедры.
- Счастлив вновь сотрудничать, Нонна, – обратился ко мне мой свеженазначенный руководитель магистерской диссертации. – Давайте сейчас определимся с темой исследования, наметим основные вопросы для освещения и пути достижения результата.
А ничего, что еще два года до защиты? Ничего уважаемого руководителя не смущает, нет?
Нет, не смущает.
За прошедший семестр я накатала «в черне» всю теоретическую часть и добралась до моделирования процессов. То есть если и дальше будет такой темп, то я защититься могу в июне. Только кто ж мне даст? Еще обязательная практика, да выпускные ГОСы.
Капец.
Ну, зато больше времени с Киром в следующем году проведу за учебой. У него там выпуск из началки грядет, да языки надо подтянуть к средней школе.
Олег хочет, чтобы он в лицей поступал, а там такие требования, что мы с нашими тренировками никак не вписываемся, да и сам Кир не сильно туда рвется:
- Нон, чего мне там делать? Я никогда среди всяких заучек и мажоров быть не хотел. Давай лучше уговорим папу на спортшколу с пансионом?
Это был мой педагогический провал.
Я попыталась два или три раза поуговаривать Кирилла, но натолкнулась на уверенное, жесткое сопротивление и в начале сентября решила передать этот вопрос в руки его достопочтенного отца:
- Олег, прошу тебя поговорить с Киром. Не давить, не заставлять, а обсудить. Ты же понимаешь, что через его саботаж у нас ничего не выйдет?
- Это мой сын и он будет учиться там, где я скажу, - ох уж этот несгибаемый характер.
- Ты же видишь, как он не хочет? Ну, будем мы сейчас год готовиться, потом поступим туда, но Кир же бросит учебу, и его из лицея выпрут. К чему нам дополнительные детские травмы и позор? У нас неплохая школа, его все знают, пусть ребенок учится спокойно. Да еще спорт. Не балду ребенок пинает, не по подворотням шарахается, он делом занят, и успехи его впечатляют даже опытных тренеров.
Олег поглядел на меня своим фирменным взором для переговоров с конкурентами и неугодными:
- Твоя задача – заставить его учиться.
Очевидно, что здесь только умереть.
Хорошо же.
Но я подумала-подумала и решила пойти другим путем. Поэтому в октябре, против этого сурового, несгибаемого «лома» привлекла в помощь Михаила Борисовича, кратко обрисовав ситуацию:
- Отец Кирилла хочет впихнуть его в лицей. Кир против, спортивная карьера под угрозой.
- Нонна Аркадьевна, вас понял. Все решим. Не волнуйтесь.
И хвала всем богам, решил. Спасибо ему.
Кир спокойно учится в своей прежней школе, никуда поступать в пятый класс отдельно не будет. Тренировки пять дней в неделю по три часа, результаты и достижения достойные.
Олег косится на меня недовольно.
А теперь еще и Павел Валерьевич.
Да, полгода магистратуры очень хорошо мне продемонстрировали, что, хоть мой научный руководитель и увлечен своей докторской и преподаванием, но от походов в спортзал и по дамам он не отказывается.
Мне ужасно повезло, что с Макаром тогда у нас ничего не успело толком начаться, поэтому дамы нашего Института меня за конкурентку не считали.
Ведь только мне назначили куратора, все выдохнули:
- Ну, Ноннка нам не помеха, как встречались с Пашей, так и будем, – смеялись на кафедре аспирантки и молодые преподавательницы.
Павел Валерьевич был любвеобилен, и весьма. Но никому из своих поклонниц ничего, кроме необременительных встреч, не обещал и склок не терпел. Любая, посмевшая покуситься на его свободу или интриговать, тут же отлучалась от тела. Навечно.
Хорошо, что мне этого самого выдающегося тела было не надо.
Но все равно я очень печалилась, что мой куратор не Всеволод Кириллович, да.
А сейчас загрустила еще сильнее.
Потому что в мессенджер внезапно упало сообщение: «Нонна, есть проблемы в расчетном блоке. Надо обсудить. Я сегодня на кафедре допоздна, приезжай после тренировки Кирилла. Жду».
И что делать?
«Я привыкаю, я тебе рада!
Ты не узнаешь, да и не надо!
Ты не узнаешь и не поможешь,
Что не сложилось - вместе не сложишь!»
М. Танич «Черное и белое»
До сих пор в моей жизни бывали иногда ситуации, про которые я позже думала, что это был позор-позор.
Ну, как показал опыт, сын ошибок трудных, не знала я до середины пятого курса, что такое позор.
Что делает ответственная девушка, когда сталкивается с ситуацией, где подозревает подвох?
Правильно, боясь побеспокоить своими проблемами близких, выкручивается сама.
Хорошо, что я, как ответственная «мать», всегда объясняю план действий: куда и за какой надобностью я иду, да.
- Кир, собирайся быстрее, я завезу тебя домой, да мне нужно в Институт метнуться, – заявила я моему спортсмену, лишь только он показался из зала.
- В Институт? В девять вечера? – мальчик наш тревожный насторожился.
- Там проблемы с диссером, только что куратор написал.
- Ага. Мужик?
- Павел Валерьевич, очень перспективный молодой ученый. Доцент нашей кафедры.
- Мужик. Понял тебя. Жди, я соберусь быстро.
Возможно, в будущем мне придет в голову, что мой маленький мальчик, мой чудесный племянник, травмированный и тревожный ребенок, тоже повел себя не как малыш, а как взрослый мужчина – взялся решать чужие проблемы.
- Погнали в Институт. Раньше сядем, раньше выйдем, да? – появилось мое сокровище из раздевалки спустя десять минут.
Боги, кого я воспитала? Чего я упустила?
- Милый, уже поздно, завтра с утра в школу, а у тебя еще стихи не учены. Давай, пока я по делам езжу, ты как раз все выучишь, а?
Но кому все эти разумные доводы?
Мой чудесный мальчик резанул острым, взрослым взглядом и хмыкнул: «Нон!».
Я вздохнула, подняв руки, и мы поехали.
- Значит, я тебя устрою на месте секретаря, достанешь литературу и будешь учить, а я пока с расчетами разберусь, да лучше домой их возьму. Все же время уже позднее, чтобы тут задерживаться, – бормотала я себе под нос, дабы как-то продемонстрировать, что я еще управляю этим кораблем.
Кирюша улыбался очень приторно и со всем соглашался.
Поскольку я была приличной студенткой, вежливой девочкой, то ко мне хорошо относились люди в большинстве своем. Наша охрана не была исключением:
- Нонна, будем считать, что это маленький ребенок. Так что, слышишь, парень, поднырни под вертушку.
- Спасибо, Николай Степанович! Мы быстро. Там у Павла Валерьевича какие-то сложности с расчетами в моей магистерской. Сейчас поправлю, и домой. Киру еще стихи учить на утро.
- Ты там не зевай, – напутствовал наш ночной дежурный.
Кого именно – я, правда, не совсем поняла, но Кирилл согласно кивнул.
Когда мы добрались до кафедры, было начало десятого. Поздновато, но что делать? Наука требует жертв. От всех.
- Ох, Нонна, что-то долго ты, – пробормотал, не отрывая взгляда от монитора, мой куратор.
- А она, вообще-то, занята была, – спокойно ответил тот, кого как бы не спрашивали.
- Павел Валерьевич, это мой племянник Кирилл. Честно говоря, сейчас несколько неурочное время, а у меня есть жизнь помимо учебы. Так же, как и обязанности. В чем сложность в расчетах? Я переделаю уже дома, Киру еще уроки на завтра готовить.
Тихо обалдела от собственной наглости.
Подобное заявить руководителю – для меня нонсенс. Но он сам напросился. У меня ребенок после тренировки уставший, да и уроки не доделаны. А я вынуждена тут время свое терять.
Короче, воспитание вошло в конфликт с ответственностью. Ответственность победила, но стыдно мне было.
Но лишь до тех пор, пока мой куратор не заявил, усмехаясь:
- Не верил, что такие девушки еще существуют. Нонна, хотел пригласить тебя вечером в бар. Так, выпить немного и обсудить перспективы исследований, но ты смогла меня удивить.
Я так обалдела, что у меня, натурально, пропал голос.
Зато он никуда не делся у Кирилла, а жаль:
- А она вообще удивительная. Давайте свои претензии, Нонна дома посмотрит. Да мы пойдем. Там за нами уже папа приехал. И он будет зол, я вас уверяю. А еще папа – КМС по боксу.
Вот это поворот.
Этих подробностей о юности Олега я не знала. Теперь становится понятным, как Михаил Борисович нашел с ним контакт и возможность гнуть свою линию.
Олег любит повторять, что дети должны превзойти родителей в своих успехах, так что я могу быть спокойна: до тех пор, пока Кир не получит МС или лучше МС-МК, спорт он не бросит.
Хоть что-то хорошее среди этого абсурда.
- Поправьте меня, если я ошибаюсь, Павел Валерьевич: Вы, равно как и любой сотрудник кафедры, знаете, что у меня не очень много свободного времени, потому что уроки и дополнительные занятия Кирилла многочисленны и разнообразны? Но, тем не менее, сочли допустимым вызвать меня в Институт из-за пустяка и практически ночью? Как это понимать?
Поскольку я настолько пылала негодованием, то, уперев руки в боки, надвинулась на сидевшего за столом куратора. Он впечатлился.
- Нонна Аркадьевна, приношу свои извинения. Не учел эти особенности вашей жизни. Вы всегда очень заняты и малоуловимы для простых бесед. Сегодня я, конечно же, отвезу вас с Кириллом домой, но прошу выбрать день, когда вы примете мое приглашение.
Кир выступил вперед, стараясь загородить меня, но поскольку он пока еще был меня чуть пониже, смотрелось это забавно, хотя и невероятно мило:
- Нонна – приличная девушка и с вами никуда не пойдет. Вот еще, выдумали. Вы ее опозорите, а ей, как потом жить?
Ой-ой.
Подобного я как-то не предполагала.
- Кир, все в порядке. Я, конечно, никуда с Павлом Валерьевичем вечером не пойду. Не волнуйся, – погладила по плечу своего нахохлившегося защитника.
И куратору повторила, а то, мало ли, не уловил посыл:
- Павел Валерьевич, мне подобные приглашения очень странно слышать. Но уточняю, на всякий случай: все рабочие вопросы я всегда готова в учебное время обсудить в Институте, а за его пределами нам с Вами совершенно ни к чему встречаться. Нигде.
- Нонна, вы – исключительная девушка, и мне очень хотелось бы познакомиться с вами поближе, – расплылся в широченной улыбке этот странный человек.
Но пока я подбирала вежливый вариант, Кир не стал миндальничать. Совсем:
- А ей нет. Вы для нее слишком старый. Да и вообще. Короче – вы нам не подходите. Моя Нонна ждет нормального, упакованного принца. Чтобы, значит, дворец, шестерка лошадей и никаких родственников.
Тут мы знатно э-э-э изумились с Павлом Валерьевичем оба, но Кирюше было море по колено:
- Нон, пошли, папа ждет.
И он потянул меня на выход.
- Прошу прощения, Павел Валерьевич, но официальную позицию моей семьи вы теперь знаете, – улыбнулась и с удовольствием потопала следом.
Пока мы спускались по лестнице, Кир уточнил:
- Я же прав? Тебе он не нравится, да?
Моя ж ты заботливая радость.
Поспешила успокоить:
- Ты был прав, но в следующий раз, давай, ты подобные выступления будешь со мной согласовывать заранее? А то получилось несколько неловко. Ну и я сильно удивилась.
Кирилл внимательно на меня посмотрел, покивал и предложил:
- Тогда ты сама мне скажи, когда появится кто-то годный, ладно? А пока будем считать, что все – мимо.
Оригинальный подход. Удобный.
Тихо посмеиваясь, я открыла дверь на улицу, выпуская Кира:
- Договорились. Пока принимаем такую схему.
Ребенок расцвел, но переспросил:
- Точно, сейчас нет никого подходящего?
- Точно нет, – улыбнулась, так как я адекватная и понимаю, что не все мечты сбываются.
И вздрогнула от неожиданного:
- Чего у тебя нет? Скажи, купим.
Олег припарковался прямо перед входом и сейчас курил у машины.
- Не, пап, не надо, – хихикнул маленький хитрец.
- Смотри сама, но если что, говори. Сейчас мы, в принципе, можем себе позволить достаточно. Даже если ты вдруг машину захочешь.
Переглянулись с Киром ошеломленно: вот это новость.
- Мы с Нонной обсудим твое предложение, – постановил Кир и открыл передо мной заднюю дверь.
Как обычно.
«Всегда быть pядом не могут люди,
Всегда быть вместе не могут люди.
Hельзя любви, земной любви пылать без конца.
Скажи, зачем же тогда мы любим?
Скажи, зачем мы дpуг дpуга любим,
Считая дни, сжигая сеpдца?»
Л. Дербенев «Ищу тебя»
Все же, оглядываясь на прошедшие полтора года в магистратуре, нужно отметить: все было к лучшему и сложилось в итоге очень даже удачно.
После сольного выступления Кирилла Олеговича перед Павлом Валерьевичем год назад, учеба моя пошла в гору, потому что претензий и недовольства мной у куратора поубавилось. А когда он в районе 8 Марта подарил мне букет и снова пригласил в ресторанчик посидеть, я совершенно без зазрения совести рассказала об этом Киру, принеся домой цветы.
- О, Нон, это вас там одногруппники уже поздравляют? Так вроде рано?
- Нет, это Павел Валерьевич.
- А, я понял, что он не понял. Звал опять куда-то? Ты как? Надо тебе?
- Звал, но я не пойду, потому что и времени нет, да и не сдался он мне, ходить с ним по ресторанам еще. Делать больше нечего.
Кир похихикал, но после этого вечером целенаправленно караулил с работы отца и шушукался опять с ним на кухне.
Куратор потом аж до майских, когда мы подбивали итоги расчетного блока, вообще не подавал признаков хоть какой-то заинтересованности в моей персоне.
А на праздник Олег с Кириллом подарили мне курсы вождения.
- Ты, Нон, пока время есть, поучишься, а там к лету уже с правами будешь. Папа спрашивал: нам с тобой кроссовер или мы седаном обойдемся, – объяснял мне фанат идеи второго автомобиля в семье.
Я дико смущалась, выходило, что я выпрашиваю подарок. Ужасно неловко и неприлично.
- Кирюш, может, не надо? Ну, мы же и так справляемся…
- Прекращай! Отец сказал «можем», значит, нам надо! Берем, пока дают, короче. А ну, как закроется сундук с подарками? И это, я сказал, что нам нужен кроссовер, а то как мы к бабушке Зине поедем, а? Там такие дороги… – и этот поросенок закатил глаза.
Ну, дороги на моей малой родине, и правда, оставляли желать… никогда по ним не ездить, да. Так что я упорствовать не стала, решив, что Кириллу лучше знать все про машины.
А раз «мужчина» постановил, что нам с ним машина нужна, то кто я такая, чтобы возражать?
Пошла учиться. Так как проблем по основной учебе в Институте не было, то и вождение вполне заладилось. Пошла-то я не абы куда, нет, а в автошколу к школьному другу Олега и отношение ко мне там было очень внимательное и бережное.
Млела и таяла.
А какой мне достался инструктор: умный, опытный, вежливый, терпеливый – мечта!
Только когда я сдала экзамены в школе и пошла в сдаваться в ГИБДД, узнала от владельца учебного заведения маленький секретик:
- Ну, Олег сразу попросил для тебя лучшего инструктора – постарше и поопытнее, чтобы ты, значит, быстро научилась ездить и сдала без проблем.
Постарше и поопытнее, чтобы без проблем сдала и научилась нормально ездить – позаботился обо мне. В груди потеплело, на душе запели соловьи.
Преисполненная эйфории и восторга, я сдала на права всего лишь с третьего раза. И счастлива была безмерно.
- О, отлично вышло, – заявил Кир, окуная мои новенькие права в бокал игристого, который у нас был по случаю окончания Киром третьего класса, мной – пятого курса и получения прав.
Олег выдал нам единственную уцелевшую шампанку из набора, что моя мать дарила им с Лидой на свадьбу, налил из красивой и явно дорогой бутылки в нее вина и приглашающе махнул:
- Давай, за удачу на дорогах! Ни гвоздя, ни жезла!
Мы с Киром бурно радовались, а я, засыпая в тот вечер, думала о том, как он мне улыбался, как хвалил за успешную сдачу экзаменов, как обнял, когда я выскочила на улицу, только-только получив права.
Я был невероятно счастлива тогда.
Но восторг Кира через неделю после его последнего звонка затмил мое счастье стократно.
Олег привез нас воскресным утром в магазин за продуктами, а после того как необходимые закупки на неделю были сделаны, небрежно бросил:
- Теперь надо тут по делу кое-куда заехать. А потом забросим домой пакеты и на аттракционы, как собирались.
Кое-куда по делу, это оказалось к отцу его институтского приятеля. В автосалон.
- Ну вот наш самый надежный, самый верный, самый стойкий зверь! А раз для таких важных и ценных гостей, то в полной комплектации, – владелец салона, улыбаясь, протянул Олегу ключи, но тот кивнул на нас с Киром, замерших памятниками белке из «Ледникового периода»: рот открыт, глаза выпучены, руки загребущие в стороны раскинуты.
Красота.
Все, конечно, посмеялись и отнеслись с пониманием.
Еще бы не оторопеть, когда тебе вдруг перепадает такая красота: новый серый «Ниссан-Кашкай». Обалдеть!
Формальности были завершены в кратчайшие сроки, мы попрощались и поблагодарили, а потом наступил конец света лично для меня.
- Давай, садись за руль. Дорогу до дома ты знаешь. Тут недалеко. Я первый раз следом поеду, проконтролирую, – сказал Олег и ушел в свою машину.
Я впала в панику.
Как? Я не могу!
Ехать самой?
Одной?
Куда? Как?
Все эти вопросы теснились в голове и парализовали работу мозга напрочь.
- На, Нон, тебе кофе, – протянул мне стаканчик Кирилл.
А потом, пока я, трясясь и икая от ужаса, захлебывалась горячим американо, добавил:
- Я с тобой поеду. Спешить не будем. Знак у тебя висит. Поползем по крайней правой. Тут и правда, до дома близко.
Обняла его и разрыдалась. Но потом, минут через пять, успокоилась, собралась, утерла слезы и сопли… и поехала!
Хотя ужас и панику, которые пребывали со мной и во мне всю дорогу от автосалона до дома, я не забуду никогда. Так же, как и молчаливую поддержку Кира на протяжении всего пути.
Мы добрались домой целые и невредимые.
Мы справились.
А вечером, Олег неожиданно спросил:
- Так, может, не нужна тебе машина, раз ты так трясешься и боишься?
Я вздохнула, поглядела на Кира, кивнула и спокойно ответила:
- Мы с Кириллом справимся. Научимся. Освоим.
И, глядя сейчас в окно, где перед поездкой на тренировку мой чудесный мальчик откапывал нашего верного Кешу из сугроба, я поняла – мы смогли.
Мы с Киром справились.
«Новый Год к нам мчится,
Скоро все случится,
сбудется что снится,
Что опять нас обманут, ничего не дадут…»
А. Рыжов «Новогодняя»
Надо же, приехала к спорткомплексу сегодня и не взмокла как мышь под метлой, то есть насквозь. Удивительно.
Неужели и правда «терпение и труд все перетрут»? Ну, и, безусловно, поддержка Кира. Без него я бы умерла на первом перекрестке от ужаса. Еще давно.
Устроилась в ожидании своего чемпиона с чайником чая в кафе на первом этаже Дворца Спорта. А все потому, что погода выдалась вновь совершенно нелетная, и наш традиционный «день жестянщика» как-то незаметно превратился в «месяц автослесаря» давным-давно.
Сидела, глядела по сторонам, любовалась новогодней иллюминацией и размышляла.
Редко у меня в последнее время получается просто подумать.
О разном.
Для начала – о срочных планах. Тут все четко: послезавтра забираю отзыв о прохождении практики на работе, везу в Институт. Потом сдаю рецензенту рукопись диссертации, обсуждаем сроки. Выдыхаю и отдыхаю от учебы весь январь, а с февраля начинаю плотно готовиться к ГОСам.
Ясно, что работу при этом никто не отменял, но вроде до Рождества все равно выходные.
Поразилась тому, как стало грустно от мысли, что в офис поеду только в Новом году и не раньше, чем дней через десять. Дернула эту идею за хвост.
И зажмурилась.
От откровения.
Что ж у меня так по-дурацки с чувствами все время получается? То любовь-наваждение к Олегу, невозможная и затяжная, то вот уже полгода как симпатия к собственному начальнику, которая категорически не приветствуется в фирме.
Совсем-совсем.
И не уволиться же.
Что я скажу высшему руководству о причинах ухода?
- Извините, мне так безумно сильно нравится мой начальник, что просто сил никаких нет работать…
Так, что ли?
Понятное дело, это сказать нельзя. Причина «по семейным обстоятельствам» тоже не подходит, так как руководство все про мои обстоятельства знает.
Уволиться, потому что работа не нравится? Нравится она, нравится. Очень. Я вообще в восторге, если честно.
Зарплата не устраивает? Да всем бы такие деньги за столь удобный график и степень занятости.
Офис далеко расположен, и добираться неудобно? А вам для этих целей (в том числе) машину подарили, Нонна Аркадьевна.
Так и слышу недовольный голос Олега:
- Хватит выпендриваться, Нонна. В чем дело? Кто тебя обидел?
И что ответить?
Только разве что:
- Сама я себя обидела, вот в чем дело.
И глаза зажмурить, он же начнет сердиться, выяснять.
А что тут скажешь? Печаль.
Хотя лучше все же не опускать веки, потому как под ними сразу начинают плыть всякие провокационные картинки и визуализация вдохновенных полуночных мечтаний.
Вот, как сейчас, только стоило глаза прикрыть, и все… вот и он – жгучий брюнет, белокожий и синеглазый… окутанный холодным, колким динамичным ароматом. И я даже знаю теперь, что это.
Почти классика – «Малль Герань», и ведь так и тянет же его обнюхать каждый раз при встрече.
Каждый. Рабочий. День.
А как удержаться и не провожать Вячеслава Владимировича взглядом восторженно хлопающих глаз, напоминая себе малолетнюю фанатку-идиотку? Ведь он такой: стремительный, как ветер, тонкий и гибкий, как клинок дамасской стали…
Все, полезли исторические и приключенческие романы юности из меня.
Пора сворачивать эти размышления. Ни к чему хорошему они не приведут. Может, за новогодние каникулы я хоть чуть-чуть в себя приду?
Тем более шансов у меня нет.
Вячеслав Владимирович, как второй соучредитель и весьма обеспеченный мужчина, пользуется у дам бешеной популярностью. На всех приемах и вечерах, куда я сопровождала Олега, он бывал с совершенно шикарными красотками: и юными наследницами в фамильных бриллиантах, и ослепительными дивами шоу-бизнеса, и роскошными бизнес-леди в шелках, жемчугах и мехах.
А я? Сплошное унылое разочарование. Но умная, исполнительная, стрессоустойчивая. За это меня и ценят.
Так что, Нонна, очнись. Расти Кирюшу, учись, работай и не выдумывай глупости. Вячеслав, он…
- «Не для ме-е-еня придет весна…» – затянул телефон внезапно.
Вздрогнула, посмотрела на него, как патологоанатом, доктор Лорел Уивер (восхитительная женщина, которая не любит живых) на труп инопланетянина с занятной начинкой: с ужасом и восторгом.
Хорошо еще, никто не знает, что эту мелодию я поставила на вызов начальства. Чтобы, так сказать, напоминать себе…
Вот, пригодилось.
- Слушаю вас, Вячеслав Владимирович, – субординация наше все. Иначе мне крышка.
- Нонна, ну сколько просить, просто «Слава». От этого твоего жуткого «Вячеслав Владимирович» кровь в жилах стынет. Очень вежливый такой и деликатный посыл.
- То есть?
- То есть «Отстань!», – тихо и легко засмеялся начальник.
Выпила разом все, остававшееся в чашке, потому что, ну, это же невозможно. Какой пожар внутри от этого голоса, а от смеха кидает то в жар, то в холод. Руки трясутся. Чуть не облилась, дурочка.
Ох, не к добру все это.
Одним местом чую.
- Вячеслав Владимирович, ваш посыл понимаю, принимаю, но сделать ничего не могу – субординация! – правда и ничего, кроме правды.
- Ох, Нонна, невероятная ты девушка. Я бы сказал – фантастическая. Но ладно, к делу. Тут аналитические таблицы за второй и третий кварталы прошлого года не бьются с итоговыми результатами, а нам это завтра к утренней планерке надо утрясти. Так что, увы, вынужден просить тебя приехать в офис. Я помню, что сам отпустил до следующего года, но это не терпит. Абсолютно.
Капец-капец-капец.
Вдох, выдох, вдох.
Опустим нецензурщину, которую приносит из школы Кир и с работы Олег, вспомним, что я вежливая, воспитанная и культурная, да.
- Я все понимаю, но сейчас жду Кирилла с тренировки, потом отвезу его домой. Поэтому в офисе смогу быть, самое раннее, с учетом пробок, в восемь – полдевятого.
Ужас.
Пока то-се, с таблицами там сидеть часа два минимум, а то и три.
- Все претензии принимаю, как ты сказала, ничего сделать не могу. Жду тебя, Нонна.
И отключился.
Да что у меня за дурацкая традиция – под Новый год с разными мужиками по-идиотски сталкиваться?
И пока я собиралась с мыслями, получила еще одно подтверждение, что лучше бы мне в берлоге, как медведю, проводить всю зиму:
- Добрый вечер, Нонна Аркадьевна, – ох уж эта бесшумная поступь Кирюшиного тренера.
Славься, Джей, я все уже выпила, так что в этот раз не облилась.
- Здравствуйте, Михаил Борисович! – и улыбаться максимально скромно и нейтрально.
Некогда мне сегодня болтать о пустяках. У меня работа внезапно нарисовалась.
- Нынче Кир прямо молодцом. Достойно держался, хоть соперник был старше, опытнее, да и по весу тяжелее, – в груди похолодело.
- С Кириллом все в порядке? Или в «травму» надо?
- Ну что же вы так плохо о нас думаете? – и улыбается, как крокодил: широко, многообещающе и хищно.
Зло выдыхаю:
- К сожалению, в последний год мы с тренировки в «травму» ездим регулярно, что весьма меня беспокоит.
- Я учту ваши пожелания, Нонна Арка…
- Нон, поедем? А то пока доберемся по пробкам… да и я бы полежал, кажется… – мое зеленоватое сокровище добрело до меня и с явным усилием приволокло свою сумку следом.
Вот оно: паника и ужас, с одной стороны, выбор между ребенком и работой – с другой, а на закуску – необходимость выставить себя грубиянкой.
Да и плевать.
- Прошу нас простить, поедем мы в «травму». Сегодня никак обсудить ничего не сможем, – тихо рыкаю, прихватываю на плечо деткину сумку, а под руку – саму детку.
Чтоб ты провалился со своими «тренировками в условиях, приближенных к боевым».
Вероятно, только беспокойство о состоянии Кира позволило мне наплевать на правила и нарушить негласный запрет: я позвонила Олегу.
- Прости, что отвлекаю. У нас ЧП. Везу сейчас Кирилла после тренировки в «травму», сильно он нехорош. До этого мне звонил начальник и требовал приехать проверить аналитику по прошлому году к завтрашней утренней планерке. Я не успеваю никак. Мы с Киром дома будем в лучшем случае часам к десяти. А сам понимаешь…
- Я понимаю, что Славик охренел, – рыкнул Олег и отключился.
Ну, наше дело маленькое – предупредить.
Да и поехали мы, пожалуй, в травму.
ДЖ – это время, когда внезапно выпавший снег и гололедица застают автомобилистов врасплох. Многие водители не успевают подготовить автомобиль к зиме, что становится причиной массовых пробок и аварий на дорогах. Этот день получил название в честь мастеров по кузовным работам — «жестянщиков». Именно к ним после резкой смены погоды выстраиваются очереди водителей, чьи машины нуждаются в замене летних шин на зимние или ремонте после мелких и более серьёзных ДТП.
FREDERIC MALLE Geranium Pour Monsieur — один из самых холодных мужских парфюмов. Выпущен во Франции в 2009 году. Роскошный, изящный, чувственный. Освежающая мята, терпко-сладкие нотки, воздушная горьковатая герань. Этот аромат будто зимний морозный воздух, идеален в жаркую летнюю погоду.
«И перед кем же мне извиняться?
Мне уступают, я не в силах отказаться.
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар…»
Ю. Ким «Белеет мой парус»
В «травме», естественно, нас встречали, как родных.
С одной стороны, клиенты мы теперь более чем платежеспособные и на протяжении последних четырёх лет навещаем клинику с завидной регулярностью.
А с другой, мы известны здесь ещё и тем, что мальчик наш, при всей своей внешней покладистости и воспитанности, совершенно спокойно может мощно зажечь.
И это моя вечная печаль и огромный позор.
История была такая.
Олег только-только начал зарабатывать достаточно приличные деньги для того, чтобы мы могли перейти на платную медицину, а не проводить по сто-пятьсот тысяч часов в районной поликлинике.
После долгих обсуждений и споров мы остановились на вполне достойном по уровню специалистов и доступном по деньгам медицинском центре. Другое дело, что не очень удобно было туда добираться, но чаще всего нас возил Олег или мы ездили на такси, а вот в последнее время приспособились к Кеше.
Так вот, эпическое наше позорище случилось, кажется, на медосмотре перед первым классом. Тогда мы с Киром пришли сдавать, в том числе и кровь.
Конечно, к сдаче анализа мы готовились. Говорили о том, что Кирилл у нас уже настоящий мужчина: самостоятельный, храбрый, ответственный. Я просто постою рядом, а кровь он сдаст сам.
Лучше бы я постояла в коридоре.
Потому что, после того как медсестра проколола ему палец, а он увидел выступившую каплю крови и, естественно, испытал боль, мой совершенно спокойный, прилично одетый и воспитанный ребёнок поднял свои огромные, бездонные глаза на барышню и ровным голосом, хоть и с холодным негодованием, спросил:
- Ты что, сука, сделала?
Мне до сих пор хочется провалиться сквозь землю, вспоминая этот момент.
Поэтому, да, нас с Киром в клинике знают.
Нынешнее посещение давно ставшего родным травматолога прошло исключительно в любимом Кировом стиле.
Моя маленькая прелесть, до самого кабинета тащившаяся еле-еле, вдруг резко набрала прыти, распрямилась, гордо вздёрнув нос, и вошла в кабинет, чуть ли не пинком, распахнув дверь.
Му-у-у-ужик.
После осмотра нас, конечно же, отправили на рентген, откуда зайчик явился уже не такой весёлый, но упорствовал по-прежнему:
- Даже если там перелом, я все равно поеду в Сочи на чемпионат.
Сергей Анатольевич мягко улыбнулся и предложил:
- Я тебя очень понимаю, но давай для начала все же посмотрим снимки?
Поскольку я ни минуты не сомневалась в том, что мой прекрасный ребёнок способен поехать через месяц на Чемпионат страны с рукой в гипсе, то следующие десять минут в ожидании результата, молилась, чтобы гипс нам не понадобился.
Ну что ж, должно уже было мне когда-то повезти?
- Значит так, Кирилл Олегович, фиксируем. Лангет и полный покой. Вот, это будешь пить, а этим мазать. Покажетесь через неделю: будем решать вопрос с программой реабилитации и восстановления формы.
Выдал заключение и, благословив нас на выздоровление, отпустил с миром.
Счастливые и радостные, покатили сквозь метель и не чищенные дороги к себе.
Дома нас ждал сюрприз.
На столе в кухне были разложены бумаги, стояло два ноутбука и штук шесть грязных чашек из-под кофе, а также пара пустых тарелок, и выразительно тянуло табаком.
За столом с выражением великой печали на лицах восседали Олег Михайлович и Вячеслав Владимирович и очень грустно глядели на распечатанную таблицу аналитики за прошедший год. У одного в руках был большой калькулятор, а у второго телефон.
- Нонна! – завопили хором.
И так и продолжили:
- Наконец-то, чего так долго?
- Кир, ты в порядке?
Радость моя окинул кухню голодным взором и буркнул:
- Жить буду.
- Ну и отлично, – начал отец его. – Иди посмотри, там на столе была какая-то еда.
А товарищ по несчастью продолжил:
- Нонна, давай гляди сюда, потому что мы ничего не понимаем. Мистика какая-то. Все совершенно точно билось и сходилось, но потом, после добавления всего лишь двух строк, все к чертям слетело, и мы никак не можем найти хвосты…
Вздохнула печально:
- Спокойно, никто не умирает. Я бы хотела хотя бы выпить чай.
- Ты пошла бы, умылась да переоделась. Потом поешь, а потом уже будешь смотреть, что там да как, – укоризненно проворчал Кирилл.
«Ребёнок дело говорит!» – подумала и пошла приводить себя в порядок.
За время моего отсутствия ничего, кроме атмосферы, на кухне не поменялось.
Просто мужики расслабились, налили себе виски, вытянули ноги и сидели, с ожиданием глядя на меня.
Ясно, нужно срочно всех спасать.
Кир протянул мне чашку с чаем и бутерброд:
- Поешь хотя бы.
Согласно угукнула и полезла файл.
Где, заглянув в пару мест, я обнаружила глупейшую, простейшую и, откровенно говоря, идиотскую ошибку.
- А кто вносил после меня правки в таблицу? – уточнила осторожно.
- Кажется, Оксана что-то добавляла, – задумчиво пробормотал Олег припоминая.
- Да, я просил её добавить два договора. Один ещё прошлогодний, он пошёл у нас переходящим, а второй новый. Мы вот только заключили, но, поскольку получили аванс, вынуждены учитывать.
Фыркнула. Секретарь руководителей, по моему скромному мнению годилась лишь варить кофе, приносить папки с документами и ну, еще кое на что. С такими-то губами уточкой, да.
- А теперь будет магия, – выдохнула устало.
Пара движений и восторженное, на два голоса:
- Смотри!
- Да ну, чётко же…
- Но в чем прикол? – уставились на меня выжидающе.
- Прикол в том, что кто-то, вероятно, отродясь «Excel» не видел, –хмыкнула.
Два друга переглянулись, и Вячеслав Владимирович затянул:
- Ну, Нонночка, мы знаем, что умнее тебя у нас в фирме никого нет. Как показал сегодняшний вечер, даже мы с Олегом не тянем…
- Не надо пустых комплиментов. Вы не проверили формулы, а добавленные строки просто не считались. Так что нечего тут, – быстро исправила, что требуется во всех таблицах, сохранила и, полюбовавшись идеальной сходимостью отчета, закрыла его и выслала высокому руководству на почту.
Пока я допивала чай и дожевывала бутерброд, работу мою проверили и похвалы отжалели:
- Нонна, как всегда, прекрасно, – восхитился Вячеслав Владимирович.
А Олег хмыкнул и уточнил:
- Наконец-то оценил сокровище наше. Нонна, ты там вроде в офис зачем-то еще в этом году собиралась?
Пожала плечами:
- Так за отзывом о практике. Надо куратору отдать до праздников для всех этих бюрократических процедур финальных, перед защитой диссертации.
- Диссертации? – удивленно переспросил непосредственный начальник.
Кирюшин папа гордо, будто сам лично ее писал, покивал и подтвердил:
- Летом Нонна защищает магистерскую. Кстати, раз все здесь, сейчас будет тебе отзыв. Перекинь мне «рыбу».
Порадовалась, что в тьмутаракань тащиться не будет необходимости, а на Шефа своего я и дома умудрилась полюбоваться. И парфюмом его насладиться, да.
Поэтому с радостью переслала Олегу, что он просил, и пошла навестить Кира: выдать таблеток, намазать, где нужно, и поцеловать перед сном.
Смешно, но на все мои увещевания, что он уже большой, ему надо жить отдельно от взрослых, и пора бы мне переселиться из его комнаты на кухню, ребенок сначала отнекивался, а потом переговорил с отцом.
Однажды, вернувшись из трехдневной командировки в соседний райцентр, обнаружила, что балкон, расположенный в Кирюшиной комнате, застеклили и утеплили. Соорудили там настоящее обиталище подростка, и радостный ребенок туда переместился, оставив мне свою территорию. В самой комнате сделали косметический ремонт, освежили пол и потолок, а обои из младенческих превратились в нейтрально кремовые с золотыми звездочками. Ну и мебель чуть сменилась.
Так мы и жили: вроде и отдельно, а по сути, вместе.
Обсудив планы на завтра и устроив пострадавшую крошку спать, вернулась на кухню.
- Вот, смотри, – зять приглашающе махнул рукой.
Подошла и заглянула в монитор.
Отзыв на бланке, написано то, что нужно. Даже рег.номер стоит правильный. Идеально, но…
- А печать? – уточнила.
Головой Олег привалился к моему боку, приобнял за талию левой рукой:
- Не волнуйся. Сейчас сделаем в лучшем виде.
Шеф, сидевший напротив, фыркнул:
- Тоже мне, маг-волшебник нашелся. Нонна, не смотри с таким восторгом. Он просто скан-копию от нее воткнет сейчас, да распечатает.
Я рассмеялась.
Что бы они понимали?
У меня остались на завтра куратор и рецензент.
И все!
Никуда больше тащиться по холоду и снегу не надо. Будем с Киром печь имбирные пряники, мастерить из них домик, наряжать елку и украшать квартиру. Петь новогодние песни, лопать мандарины и пить какао с зефирками, смотреть «Один дома» и «Двенадцать месяцев» – настоящий праздник начнется у нас в этом году гораздо раньше, чем обычно.
- Да у меня тогда завтра только Институт, и у нас с Киром начнется счастливое время.
Улыбнулась, довольная. Убрала на кухне, попрощалась, поблагодарила да пошла готовиться ко сну.
А выходя из ванной, услышала окончание разговора в прихожей, где Олег провожал гостя:
- Слав, чего ты добиваешься?
- Знаешь ведь. Сам виноват. У тебя было преимущество, ты его упустил. Твое время вышло, Варяг, – тихо ответил Вячеслав Владимирович и вышел.
Ничего не понятно, но да и ладно, не мое это дело.
Пожав плечами, ушла спать.
Наутро у подъезда меня неожиданно встретил «Гелик» Шефа.
К чему бы это, а?
- Карета подана, Принцесса, – в неофициальных джинсах и расстегнутой куртке поверх черного кашемирового свитера, Вячеслав легко выпрыгнул из салона и, обойдя своего черного монстра, распахнул передо мной переднюю пассажирскую дверь.
- Да-да, иду, – заторможенно пробормотала, захлопав глазами.
Только слюни подберу.
А пока Нонна пребывает в некотором шоке, приглашаю в замечательную историю:
Женский семейный роман от Зой Ясиной.
В тексте: начальник и подчиненная, героиня с ребенком, тайный поклонник
«Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей.
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей…»
Ю. Ким «Белеет мой парус»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги