Измена. Заставь меня простить

─ Есть разговор, ─ с порога бросает Альбина и бесцеремонно врывается в мой дом.

Сбрасывает с ног модные кроссовки на толстенной подошве, раскидывая их в разные стороны, и без приглашения шагает на кухню.

Мои брови ползут на лоб.

─ И тебе привет, ─ протягиваю я, изумленным взглядом провожая дочь мужа от первого брака.

Со вздохом закрываю входную дверь, поднимаю кроссовки с пола и аккуратно ставлю их на полочку.

Ну и манеры у современной молодежи. Ни такта, ни уважения к старшим, ни элементарной аккуратности в чужом доме. А ведь еще совсем недавно Аля была примерным ребенком.

Но я тактично решаю промолчать по этому поводу и не устраивать бесполезных сцен. Сама ведь была подростком и знаю, что в таком возрасте поучительные наставления лишь вызывают обратный эффект. В особенности, когда тебя пытается вразумить почти посторонний человек.

 В конце концов, не мне воспитывать Алю. Для этого у нее есть родители.

Вхожу на кухню, где Альбина сидит на стуле в позе лотоса и ковыряется в своем мобильном.

─ Разговор настолько срочный, что ты поздороваться не успела? ─ с улыбкой спрашиваю я, усаживаясь напротив нее.

Открыто я ничего высказывать Але не буду, но и молчать не собираюсь. Она должна чувствовать границы.

─ Срочный, ─ хмыкает она, откладывает телефон на стол и с вызовом смотрит на меня. ─ Ты мешаешь моим родителям быть вместе.

Нервно усмехаюсь и смотрю на Алю, изогнув бровь.

М-да, вот это новости.

И откуда она этот бред взяла?

С самого начала наших отношений Дима сразу мне сообщил, что уже разведен и имеет дочь от прошлых отношений, которую очень любит. И я отдавала себе отчет в том, что если у нас будут серьезные отношения с Димой, то его ребенок будет неотъемлемой частью нашей жизни.

Я знаю Алю с одиннадцати лет. Дима познакомил нас незадолго до того, как сделал мне предложение.

К Альбине я отнеслась с теплотой и старалась выстроить с ней дружеские отношения. Да и сама Альбина тоже восприняла меня вполне нормально.

Прослеживалась, конечно, легкая ревность к отцу, но мы часто проводили время вместе, и Аля не устраивала сцен протеста, не наговаривала мне гадостей. И уж тем более не обвиняла меня в том, что я мешаю быть ее родителям вместе.

Причиной развода Димы и Лены была не я, чтобы меня обвинять в этом. Мы с мужем и незнакомы были даже на тот момент! Так что мне совершенно непонятно, с чего вдруг Аля стала обвинять меня, да еще и спустя столько лет.

─ И откуда у тебя взялись такие мысли? ─ спокойно спрашиваю я, но с трудом понимаю, как мне сейчас вообще реагировать.

─ Это не мысли. Это факт! ─ с раздражением выплевывает Альбина. ─ Родители хотят снова быть вместе, но не могут из-за тебя! Но папа ведь чересчур совестливый, чтобы от тебя уйти. Он же просто тебя жалеет, бесплодную! А ты ему только жизнь своим присутствием портишь и не даешь быть счастливым!

Слова Альбины оседают горечью во рту. Шесть лет мы с Димой в браке, а я так и не смогла забеременеть. Бесчисленные попытки вымотали меня морально и физически, начались проблемы со здоровьем. А сейчас у меня на носу очередное ЭКО, которое будет последним. Потому что я больше не могу…

Но с чего вдруг Алю стало волновать наличие или отсутствие у нас с Димой детей? Явно не просто так. И от речи Альбины сквозит не ее собственным мнением, а мнением взрослого человека.

Я уверена, что Дима не говорил ей ничего подобного. Значит, эту ерунду наговорила ей мать… Но с чего вдруг ее-то переклинило?

─ Яна, оставь моего папу. Уйти от него сама! ─ бесцеремонно напирает Аля и будто даже не сомневается, что я пойду у нее на поводу, словно речь идет о какой-то незначимой мелочи.

─ Тебе пора домой, Альбина, ─ строго произношу я и указываю ей на дверь. ─ Я не собираюсь больше слушать этот бред и позволять тебе трепать мне нервы из-за того, что тебе что-то стукнуло в голову.

─ Не уйдешь, значит? ─ хмыкает она, скривив губы. ─ Ладно. Я хотела по-хорошему, но подозревала, что ты так просто не согласишься, ─ она хватает со стола телефон и усердно тычет в него. ─ Но у меня для тебя кое-что есть. И это тебя должно убедить.

Не успеваю ничего ответить, как из динамика телефона Альбины раздается голос ее матери:

─ Дим, давай начнем все сначала, с чистого листа. Нам ведь было очень хорошо вместе и будет снова. И наша прошлая ночь это только подтверждает.

Во рту моментально пересыхает, а горло схватывает удушающим спазмом.

О какой ночи она говорит? Они ведь не могли переспать?

Нет, не может быть. Муж так никогда бы со мной не поступил.

─ Не пори чушь, Лена, ─ грубо осекает ее мой муж, обнадеживая меня. ─ Я люблю Яну и уходить от нее не собираюсь. А то, что случилось между нами той ночью… Это было ошибкой.

─ Это было не ошибкой, а твоим истинным желанием, ─ усмехается Лена в ответ. ─ Ты ведь и сам знаешь, твоя жена не способна ни удовлетворить твои потребности, ни родить ребенка. Но ты ведь слишком совестливый, чтобы уйти от нее, так ведь?

Альбина отключает запись на своем телефоне и с ядовитой ухмылкой смотрит на меня:

─ Ну, убедилась? Убедилась?!

Дышать больно. Сердце панически бьется в груди, а перед глазами плывет туман.

Наверняка это не конец разговора, и Дима что-то ответил своей бывшей жене, но… Для меня это теперь не имеет никакого значения. Достаточно того, что муж изменил мне.

─ Убирайся из моего дома, ─ угрожающим шёпотом хриплю я, подскакивая со стула. ─ Живо!

Аля тут же подрывается с места и несется из кухни, нарочито громко топая ногами.

─ Это дом моего отца, не твой! ─ выкрикивает она из коридора и добавляет: ─ И скоро тебя здесь не будет!

Звонкий хлопок дверью будто удар под дых сбивает меня с ног, и я плюхаюсь на стул. Меня колотит, как при болезненном жаре, по спине бежит озноб.

Это какое-то недоразумение. Как такое вообще возможно? Не верю. Вернее, верить не хочу.

Дима ведь всегда относился с презрением к бывшей жене за то, что она ему изменила. Говорил, что такое простить нельзя, а теперь… Теперь он сам изменил мне. И не с кем-то, а с бывшей женой, которая его предала.

Размытым взглядом я смотрю перед собой на фарфоровую чашку из любимого сервиза, что подарил мне Дима, и до скрипа сжимаю челюсти.

Внутри что-то с треском надламывается и рассыпается на острые осколки, вонзающиеся в сердце. А через секунду я с истошным воплем запускаю чашку в стену.

Наступает мгновенное сожаление, но остатки зеленого чая уже расплёсканы по всей кухне, а осколки разбитого фарфора звонко осыпаются на кафельный пол.

Вот так просто. Всего одно необдуманное движение, а чашке конец. Ровно так же, как с моему браку…

─ Милая, я дома! ─ из коридора буднично отзывается муж, вернувшийся домой после работы.

Но вместо привычной радости я ощущаю липкий ужас, закрадывающийся под кожу ─ ужас перед предстоящим разговором.

После ухода Альбины у меня была мысль схватить свои вещи и бежать куда-нибудь без оглядки. Даже чемодан успела достать с верхней полки, но почти сразу затолкала его обратно.

Нет, во мне не заговорила гордая женщина, которая будет отстаивать права и жилплощадь. Я просто решила, что для начала мне нужно выслушать мужа, поговорить с ним о том, что я сегодня услышала. И только потом принимать какое-то решение.

Хотя какое решение можно принять? Это ведь и так очевидно, но я пока пытаюсь это отрицать.

Наверное, это отголоски надежды на то, что все окажется совсем не так. Хотя больше это похоже на потаенное желание быть обманутой, лишь бы не терять мужа и прежнюю жизнь.

Но, конечно, я не хочу быть обманутой. Не хочу нелепых оправданий и лжи во благо. Я просто хочу услышать правду.

Только зачем я хотела услышать эту самую правду? Я этого сама не понимаю, потому что именно это сейчас меня пугает больше всего. Я боюсь признания мужа, после которого уже не будет пути назад.

─ Почему не встречаешь? ─ Дима входит на кухню и замирает на пороге, столкнувшись с моим взглядом. ─ Ян, что-то случилось?

Нет, глаза у меня не заплаканные. После услышанного аудио я пребываю в таком странном состоянии, что даже плакать не хочу. Хочется выть от бессилия, вновь бить посуду, рвать волосы на голове… А плакать не хочется.

─ Это я хочу услышать от тебя, ─ мой голос настолько безжизненный, что я сама его пугаюсь. ─ Присядь.

Дима непонимающе смотрит на меня, нахмурившись, в глазах разжигается беспокойство.

─ Что ты хочешь услышать? ─ он садится напротив и взгляда не отводит. ─ Я пока ничего не понимаю.

─ Я тоже ничего не понимаю, ─ хочется усмехнуться, но мышцы на лице будто атрофировались, как и все внутри.

Сейчас я ощущаю себя куклой, которая может лишь издавать звуки.

─ Ян, мне это не нравится, ─ Дима недовольно поджимает губы в тонкую линию, его скулы заостряются. ─ Ты уже объяснишь мне, в чем дело?

─ Что у тебя было с твоей бывшей женой? ─ слова вылетают легко, как заученная фраза, будто я ведь день готовилась.

Но тут же я ощущаю, как острые осколки в сердце начинают шевелиться, причиняя боль.

─ В каком смысле? ─ его нахмуренные брови раздвигаются, а глаза увеличиваются от удивления.

Он уже все понимает, я вижу.

─ Я о той ночи, что вы провели вместе, ─ эти слова мне уже даются труднее, а сердце начинает панически метаться в грудной клетке. ─ Скажи мне правду, Дима. И не смей мне лгать.

Минутное молчание мужа кажется вечностью, а его тяжелый взгляд прожигает огромные дыры и в израненной душе. Ко мне медленно начинает возвращаться то истеричное состояние, что я сегодня уже испытала. Меня начинает потряхивать, а в груди распаляется пожар.

─ Ты говорила с Леной? ─ наконец, произносит Дима, и в его голосе слышны нотки гнева. ─ Что она тебе сказала?

─ Не с Леной, ─ качаю я головой и крепко сжимаю ладони под столом, до боли впиваясь ногтями в тонкую кожу. ─ С твоей дочерью.

На лице мужа вспыхивает недоумение.

Как мило. Удивлен, что его дочь обо всем знает? Или не верит, что она пошла на такое?

─ Она наговорила мне достаточно, ─ продолжаю я, заполняя невыносимую паузу. ─ Но она подросток, может говорить всякое, так что дело вообще не в ее словах. Дело в аудиозаписи, которую она включила мне, где вы с Леной обсуждаете проведенную вместе ночь и меня.

Дима молчит. Не оправдывается, не раскаивается и даже не бесится. Он просто молча смотрит на меня глазами, в которых бушует ураган.

И это молчание страшнее всего. Оно изводит и говорит гораздо больше, чем любые слова. И ранит оно еще больнее.

Значит, это правда. Мой муж переспал со своей бывшей женой…

Да, он говорил Лене, что любит меня и не собирается разводиться, но… Какой теперь вес имеют эти слова? Какой толк в любви мужчины, который позволил себе изменить своей жене?

─ Ты так и будешь молчать? ─ с горечью и раздражением спрашиваю я, потому что молчать становится просто невыносимо. ─ Хоть что-нибудь скажи уже, Дима! Хоть что-нибудь!

─ Да, мы переспали, ─ его признание звучит как выстрел в голову, и я закрываю глаза, до боли прикусываю внутреннюю сторону щек.

Боже, дай мне сил. Дай мне возможность пережить этот кошмар с достоинством и не утонуть в отчаянии, которое теперь накрывает с головой, словно черная волна.

─ Ян… ─ чувствую прикосновение его горячей ладони и тут же отдергиваю руку, как от раскаленного металла. ─ Я не могу объяснить, как это вышло. Но я люблю тебя и только тебя, слышишь? Ничего не изменилось…

─ Все изменилось! ─ отчаянным рёвом вырываются слова из груди. ─ Изменилось, потому что ты изменил мне! Предал и меня, нашу семью, наши чувства… Вообще все предал, даже самого себя!

─ Я знаю, ─ медленно кивает Дима, стиснув челюсти. ─ И что ты теперь хочешь, Яна? Попросишь у меня развод?

Чего я хочу? Хочу разорвать грудь, выпустить душу нарушу, чтобы больше не ощущать того кошмара, что творится сейчас внутри. Потому что эти чувства не растворятся за один день, а жить с ними постоянно будет слишком больно, даже невыносимо.

Хочу, чтобы все это закончилось по щелчку пальцев. Но лучше бы и не начиналось…

─ Нет, Дима, я не прошу развод, ─ хрипло отвечаю мужу. ─ Я его требую.

─ Да, я требую развод, ─ вновь повторяю невозмутимо, гордо выпрямив спину. ─ А ты чего-то другого ожидал от меня после того, как переспал со своей бывшей женой?

Внешне я само спокойствие, а внутри меня мечется дикий зверь, которого я по неосторожности выпустила сегодня, метнув чашку в стену.

Что я этим добилась? Да ничего, кроме царапины на стене и порезанного пальца. Палец до сих пор болит, пульсирует от боли. Но это ощущение немного отвлекает от того, что творится внутри.

И я усердно стараюсь держать себя в руках, чтобы не сделать еще какую-то глупость и не показать мужу, как сильно мне больно от его предательства. Не хочу показывать ему свою слабость и надломленность.

Уверена, от моих слез и истерик его бы сейчас пожирало дикое чувство вины вместе с жалостью ко мне. Но вот мое спокойствие и решимость сделают гораздо больше ─ они с размаха бахнут по его гордости и самолюбию, а вместе с тем зародят в нем чувство бессилия.

В момент слабости человек заведомо уязвим. Его можно прогнуть, доломать и получить желаемое. Но вот сильного духом уже не сломишь, даже если это качество лишь видимое.

─ Я ничего не ожидал, Ян, ─ хрипло отзывается Дима, сжимая кулаки до побелевших костяшек. ─ Мне идти собирать вещи?

Его немногословность меня просто убивает. И вроде бы логично, говорить тут больше не о чем. Но мне не дает это покоя.

─ Как ты вообще мог так со мной поступить? ─ голос начинает предательски дрожать.

Очевидно, Дима и не думал, что я узнаю о его измене. И, естественно, он не подготовился к этому разговору. Тем более необдуманные вещи он может сейчас произнести.

А ему это надо? Нет. Вот и старается говорить поменьше.

─ А мой ответ вообще имеет значение? ─ с пугающим спокойствием отзывается муж. ─ Ты ведь все равно требуешь развод, так для чего тебе мои объяснения? Чтобы убедиться, что поступаешь правильно?

Мысленно усмехаюсь. Действительно, зачем мне это знать? Но эта дурацкая формулировка о том, что мне нужно убедиться в верности своего решения… Это звучит как обвинение и просто добивает меня.

─ Какой же ты циник, Дима, ─ в неверии качаю головой и поджимаю губы. ─ Ты сам говорил, что измену не прощают, поэтому и ушел от первой жены. А теперь упрекаешь меня за то, что я не намерена тебя прощать? И не смей говорить, что мужская измена ─ это другое!

Дима смотрит на меня пристально и взгляда не отводит:

─ Тогда нам больше нечего обсуждать, верно? Или все же остынешь, и мы попробуем найти решение?

─ Да я еще даже не заводилась! ─ в недоумении усмехаюсь я. ─ Хотя могла бы и имею на это полное право! Но я не устраиваю истерию, не бью посуду и даже не пытаюсь расцарапать твою лживую физиономию! Как я, по-твоему, должна вести себя после твоей измены? Привычно спросить, как у тебя дела на работе, и накрыть на стол горячий ужин?

Наступает гнетущая тишина, и мы с Димой смотрим друг на друга, как противники, а не муж и жена. Мы словно выжидаем, кто сломается первым. И, кажется, пока победа не на моей стороне.

Я совсем не понимаю, как мне реагировать дальше. Но вот чего я не понимаю еще больше, так это для чего мы продолжаем сидеть с Димой на кухне и перекидываться бессмысленными фразами. В надежде, что все как-то само собой рассосется, забудется? Что через минуту Альбина с Леной выскочат из шкафа и со смехом скажут, что это был розыгрыш?

Абсурд какой-то. Я будто оказалась в плохом фильме с непродуманным сценарием и бестолковыми диалогами. Да и актеры из нас хреновые, импровизировать не умеем.

─ Я не хотел разрушать нашу семью, ─ слова мужа бьют по оголенным нервам.

─ Само собой. Ты просто захотел свою бывшую! ─ позволяю себе съязвить, хотя хочется вмазать мужу в морду за такие фразы. ─ Доволен теперь?

Мой замечательный, совестливый и правильный муж оказался среднестатистическим козлом. Разве я могла подумать, что так будет?

Я не только что родилась и прекрасно знаю, что мужья могут изменять. Но при этом я была твердо уверена в том, что со мной такого произойти не может.

Не потому, что я идеальная и чем-то лучше тех женщин, которым пришлось пережить предательство. И не потому, что я до безобразия наивная. Нет. Просто я верила своему мужчине. Верила, как самой себе.

─ Хватит, Яна! ─ от удара кулаком по столу звенит посуда в стоящей рядом витрине, а я подпрыгиваю от неожиданности. ─ Тебе легче становится оттого, что ты повторяешь это снова и снова?! ─ его голос вибрирует от гнева, а от прежнего спокойствия не остается и следа.

Злится? Пускай. Но только на самого себя! Потому что он создал эту ситуацию, в которой никто уже не может остаться хорошим и правильным.

─ Даже если и легче становится, ты что-то имеешь против? ─ колючий холод бежит по коже, а тошнота подкатывает к горлу.

У меня не было поводов усомниться в Диме. Не было и никаких тревожных звоночков, которые могли бы мне намекнуть на то, что впереди меня ждет разочарование.

Наши отношения были кристально чистым хрусталем, который внезапно дал трещину. Просто стоял на полочке и сам по себе треснул и разлетелся на кусочки без видимых причин.

Так тоже бывает, как оказалось. Хорошим женам примерные мужья тоже изменяют…

─ Легче? ─ он смотрит на меня с вызовом и сжимает челюсти. ─ Тогда давай, выскажи мне то, что я знаю сам!

От его баса мурашки бегут по коже. Внутри него будто была бомба замедленного действия, и сейчас она взорвалась.

Дима подрывается со стула, с грохотом роняя его на пол. Подходит к окну, уставившись куда-то вдаль, и запускает пятерню в волосы, сжимая их в кулаке так крепко, будто собирается вырвать.

─ Выскажи мне, Яна, ─ он понижает голос до хриплого шепота. ─ Выскажи, какое я чудовище, моральный урод, подонок… Давай, надави побольнее. Но хоть тебе, может, станет капельку легче.

От слов мужа на губах застывает нелепая усмешка.

Это ему сейчас больно? Как он вообще сейчас смеет заикаться о таком, пускай даже и не прямым текстом?!

А же благородно с его стороны подставить щеку, чтобы принести мне облегчение. Прямо рыцарь в серебряных доспехах. Хотя нет, круче. Святой мученик!

И если таким образом он пытается вменить мне чувство вины, то получается у него хреново. Потому что меня это только выводит из себя.

Нет, я могу сказать, что мой муж отличался равнодушием и безучастностью к моим проблемам и переживаниям. Напротив. Без его поддержки и заботы я бы уже давно поехала крышей, превратилась бы в невнятную субстанцию, которую окружают мягкие стены.

Слишком болезненно переживать моменты, когда чего-то отчаянно желаешь, но вселенная тебе этого не дает. И при этом ты знаешь, что кому-то это достается без каких-либо проблем, хотя он этого даже и не хотел.

Желание родить ребенка превратилось в смысл моей жизни, но постепенно стало походить на маниакальное безумие. Умом я понимала, что это уже слишком, но ничего не могла с собой поделать.

Сначала было вполне понятное огорчение, которое с каждым последующим отрицательным тестом сменилось слезами и отчаянием.

Затем врачи, анализы, лечение… Я снова обрела надежду, которая в дребезги разбилась о жестокую реальность.

Пару раз я даже видела своими глазами тесты с двумя полосками. Казалось, вот оно, счастье. Но короткая задержка сменялась болезненными женскими днями, и в эти моменты я просто проваливалась в черную бездну.

Слезы, истерики, глубокая депрессия с нежеланием вставать утром с постели… Все это я прошла рука об руку с мужем. Он был моим спасителем, и без него я бы просто не справилась.

Муж бросал работу и днями от меня не отходил, позволяя мне быть слабой. Хотя я понимаю, что и ему было непросто. Но он стойко держался ради меня и тщательно скрывал свои эмоции.

Он возил меня на природу, чтобы сменить обстановку и отвлечься, задаривал вкусностями и приятными мелочами, включал комедии и даже читал мне книги. А в самые переломные моменты буквально кормил с ложки.

А еще мы говорили. Часами могли болтать ни о чем и обо всем. И плевать ему было, что на работе горит важный проект. Он просто был рядом.

Вспоминаю это и жутко становится оттого, что все это реалии моей жизни. Я будто о другом человеке сейчас думаю, а не о себе. Потому что страшно осознавать, что в какой-то момент ты можешь вот так просто сломаться и стать кем-то другим, не собой.

Потом все стало иначе. После первого неудачного ЭКО я, кажется, достигла какого-то смирения, хоть и окончательно не потеряла надежду. Дима все еще поддерживал меня, как мог, но я избавила его от необходимости возиться со мной, как с маленькой девочкой.

Он никогда не жаловался, но сейчас… Сейчас я должна его пожалеть?

─ Так это тебе сейчас больно? ─ разрываю молчаливую паузу и поднимаю на мужа презрительный взгляд. ─ Как у тебя вообще язык поворачивается? Это мне сейчас больно, мне! Ты меня предал, разрушил нашу семью?

─ А я, по-твоему, бездушное чудовище без совести? ─ слова Димы проносятся по кухне разъяренным рыком, глаза безумные. ─ Я знаю, что тебе больно, Яна, прекрасно знаю! И осознаю, что натворил. Но уж прости, что позволил себе быть эмоциональным. Это ведь только твое право, да?

─ Не смей, ─ цежу по слогам и поджимаю губы. ─ Не смей упрекать меня за то, что я всеми силами старалась родить ребенка и переживала из-за этого!

─ А разве я упрекаю? ─ разводит он руками, изогнув бровь. ─ Я просто пытаюсь сказать, что… ─ он качает головой, понизив тон, и с тяжелым вздохом поднимает с пола стул, вновь садится напротив. ─ Ян, послушай…  Мне жаль, дико жаль, правда. Ты даже не представляешь, насколько сильно.

─ И даже представлять не хочу, ─ хмыкаю я, демонстративно отодвигаясь дальше. ─ Твоя бывшая жена наверняка тебе говорила то же самое, да?

─ Она сейчас тут вообще ни при чем.

─ О-о-о, ─ протягиваю я с нервным смехом. ─ Она тут очень даже причем! Это ведь с ней…

Под тяжелым взглядом мужа обрываю фразу. Но дело не в том, что я не хочу его злить. Мне просто самой уже тошно от этой фразы. Да и слишком много чести для этой швабры, чтобы упоминать ее каждую минуту.

─ Я знаю, что ты этого не заслужила и вправе подать на развод, ─ Дима опускает голову и несколько секунд молчит, а потом вновь поднимает взгляд на меня. ─ Но мы еще можем попытаться сохранить семью. Мы ведь хотели ребенка…

Дима режет по живому без ножа, бьет в самое уязвимое место.

Через три дня меня ждет третье, последнее ЭКО. Надежды мало, но я приняла решение, что на этом все. Не потяну я больше ни физически, ни морально.

Вот только теперь я не знаю, что мне делать. Бороться за свое желание стать матерью, даже если отцом моего ребенка станет муж-предатель, или навсегда отказаться от этого?

Пройдут месяцы, а то и годы до того момента, как я смогу позволить себе новые отношения. Хотя сейчас я даже не представляю, что в моей жизни и постели окажется другой мужчина. Это кажется чем-то противоестественным.

И отношения с кем-то другим нужно еще выстроить до того уровня, чтобы завести совместного ребенка. Да и не факт, что они выстроятся, и я не окажусь снова в поиске…

Сколько мне еще придется времени ждать, чтобы снова попытаться стать мамой? Если шансы родить вообще останутся…

─ Ничего мы не можем попытаться сохранить, ─ с горькой усмешкой я качаю головой, а по щеке бежит горячая слеза. ─ Потому что нечего уже сохранять! Ты ведь сам научил меня не прощать измену. Сам ее пережил. Так какого черта ты наделал, Дима?! Ты ведь знал, насколько это больно. Как ты вообще мог причинить такую же боль мне?!

─ Я задаюсь тем же вопросом: какого черта я натворил? ─ тяжело вздыхает Дима, нервно потирая подбородок, и щетина похрустывает под его пальцами. ─ Ян, я налажал, дико притом. И, черт, ─ он смотрит на меня взглядом, полным безысходности и отчаяния, ─ я не хочу тебя терять.

Я просто уже молчу, внутри сгорая дотла. Нет больше смысла что-либо отрицать, доказывать, спорить… Я уже высказалась, да и Дима сам прекрасно понимает, что теперь любые слова бесполезны.

─ Но все это ведь лирика, верно? Изменить что-то я уже не в состоянии, так что… ─ он горько усмехается, поднимаясь со стула, и тянет ладонь к моему лицу.

─ Не смей ко мне прикасаться, ─ шиплю я дикой кошкой, отбивая руку мужа.

─ Ну да… ─ снова тяжелый вздох, будто у него все еще была надежда на иную реакцию. ─ Я сейчас заберу часть вещей, за остальным заеду позже. Квартира останется тебе.

Тяжелые шаги эхом прокатываются по коридору и отражаются тревожным эхом в груди.

Сейчас Дима уйдет, и на этом все. Я останусь наедине со своим одиночеством и болью.

У меня нет понимания, как теперь жить дальше без любимого мужа. В голове и мыслях пустота. Панически страшно становится от этого.

Без Димы я не умру, конечно, и уж как-то точно проживу. Но с его уходом я потеряю часть души.

Может, это звучит слишком ванильно и глупо, но это так. Когда ты долгое время счастливо живешь с другим человеком, то начинаешь ощущать родство ваших душ. Но если вместе вам пришлось испытывать не только счастье, но и пройти рука об руку через самые тяжкие невзгоды, но ваши души уже не роднятся ─ они прирастают друг к другу.

А теперь мне нужно с мясом вырвать часть своей души и распрощаться с ней навсегда…

И куда теперь пойдет Дима? Где будет шить? Теперь меня это совершенно не должно волновать, но отчего-то волнует, и новая волна паники накатывает горячей волной.

Подскакиваю со стула и иду в спальню, где муж сейчас собирает свои пожитки. Не могу я сидеть просто сидеть на месте и просто ждать, когда он уйдет.

─ К Лене с Альбиной теперь поедешь? ─ язвительно спрашиваю я, прислонившись плечом к дверному косяку.

─ Нет, не к ним, ─ сухо отзывается муж, опустошая бельевой ящик. ─ Как ты вообще могла это подумать?

─ Действительно. Как же? ─ многозначительно протягиваю я, изогнув бровь. ─ Тебя же ни с одной из них ничего не связывает, да?

─ Яна, ─ с раздраженным шепотом выдыхает муж, швыряя охапку носков в чемодан, и переводит взгляд на меня. ─ Я ухожу не по своей воле и не к другой женщине. Ты этого захотела, не я. И с Леной меня ничего не связывает, кроме дочери. Так что прекрати накручивать саму себя и приписывать мне то, о чем я и думать не собирался.

─ А тебе и не надо. За тебя уже все решили, ─ хмыкаю себе под нос, вспоминая встречу с Альбиной.

Все эти манипуляции через свою дочь Лена прокрутила не просто для того, чтобы просто так развести нас с Димой, чисто ради развлечения. Она хочет вернуть моего мужа себе, о чем открыто заявила в той аудиозаписи, что я слышала.

─ Решать за меня могут лишь те, кому я это позволяю, ─ грозно отвечает Дима, заставляя меня поежиться. ─ А теперь выйди, Яна, потому что наш разговор перестает быть конструктивным. Если захочешь поговорить, то мы сделаем это в другой день. Нам обоим надо остыть. А мне еще и собрать вещи.

─ Только собирай более вдумчиво! Все, что останется, я вынесу на помойку, ясно?! Пускай бомжи щеголяют в твоих дорогущих костюмах!

─ Да хоть сожги! ─ выплевывает он и ладонью бьет по дверце шкафа, что зеркальная поверхность начинает дрожать. ─ Все, хватит. Остановись, ─ произносит он рвано. ─ Ситуация дерьмовая, знаю. Но не нужно все усугублять, Ян. Просто выдохни.

Боже, он издевается?! Просто выдохнуть? Это как сказать взбешенному человеку «успокойся» ─ то же самое, что дать зеленый свет на эмоциональный взрыв.

Но я держусь. Держусь из последних сил и скребу ногтями дверное полотно.

Да, мне надо выдохнуть, отсрочить взрыв внутренней бомбы до ухода мужа.

Что я там себе обещала? Быть спокойной, сильной, терпеливой? Не устраивать истерик и с достоинством выйти из ситуации, которую мой муж окрестил дерьмовой?

Справилась я с этой задачей на три с плюсом. А теперь мне, и правда, лучше уйти.

─ Я уйду из комнаты, ─ киваю, поджав губы. ─ Но не потому, что ты этого попросил, а потому что сама тебя больше видеть не хочу!

─ Естественно. Если теперь хоть что-то будет по-моему, ты же не переживешь! ─ зло бросает Дима мне вслед, когда я уже на полпути в кухню. ─ Удивительно, что ты с гордо поднятой головой не стала отказываться от квартиры!

Замираю и сжимаю кулаки. Зажмуриваю глаза и жадно втягиваю воздух носом, пытаясь остудить расшалившиеся нервы.

Спокойно, Яна, спокойно. Не нужно идти на провокацию и выставлять себя конченой истеричкой.

─ А знаешь, я передумал! ─ внезапно звучит голос Димы над ухом, а я даже и не услышала, как он подошел.

─ Что, прости? ─ в недоумении спрашиваю я, медленно оборачиваясь.

─ Ты услышала, ─ с вызовом отвечает он. ─ Я останусь здесь, с тобой, и развода никакого не будет. Да, будет сложно, но мы сохраним, мать его, нашу семью! Даже если для этого мне наизнанку придется вывернуться!

─ Дима, ты совсем обалдел?! ─ выкрикиваю я с безумным взглядом. ─ Ты не имеешь права ставить меня перед фактом! Не теперь!

Если бы под рукой сейчас было что-нибудь тяжелое, то я наверняка бы огрела этим мужа. Может, тогда бы мозги встали на место.

─ Я просто хочу сохранить наш брак, ─ банально, но сосершенно искренне отвечает он. ─ Люблю я тебя, понимаешь, Яна? И идиотом буду, если просто так откажусь от тебя.

─ Уму непостижимо, ─ нервно смеюсь, мотая головой из стороны в сторону. ─ Ты об этом думал, когда на свою бывшую полез? Нет? Так вот не надо теперь строить из себя любящего мужа! У нас ведь все хорошо было, а ты взял это и сам же перечеркнул!

─ Хорошо, значит? ─ вмиг вспыхивает он. ─ Для тебя наверняка так и было, Яна, потому что я всегда, всегда старался быть твоей опорой и поддержкой! А ты хоть раз подумала, каково было мне? Задумывалась когда-нибудь, что я испытывал, когда ты овощем лежала в постели и жить не хотела?! ─ желваки дергаются на его щеках, а крылья его носа раздуваются. ─ У меня тоже были минуты, когда я хотел просто лечь и больше не шевелиться. Но держался! Держался ради тебя!

В его взгляде черное отчаяние, которое засасывает меня за собой.

Прикусываю внутреннюю сторону щек и задерживаю дыхание. Конечно, я думала о том, что Диме непросто. Правда, уже позже, когда меня отпускало. Но я и не подозревала, что ему было настолько тяжело…

─ Конечно, ты не думала, тебе ведь было не до этого, ─ с горечью бросает он. ─ И, нет, Яна, я не жалуюсь и никогда не жаловался, потому что я мужчина. Я ведь всегда осознавал, что тебе как женщине гораздо тяжелее это пережить. Но и я не железный, Яна. Я всегда был рядом с тобой, но при этом мне в одиночку приходилось переживать все это.

 ─ Ты мог поговорить со мной об этом, ─ голос дрожит, а взгляд мутнеет за поволокой слез.

─ Никому бы от этого легче не стало, особенно тебе.

─ Может, и не стало бы. Но к чему ты сейчас об этом говоришь? Уже давно все стало иначе. Или я так и продолжаю быть для тебя обузой?

─ Не нужно переворачивать мои слова, ─ зло отвечает Дима. ─ Я не произнес ничего, чтобы ты стала так думать. Я лишь пытаюсь донести, что хреновые моменты были не только у тебя, но и у меня. И, знаешь… ─ он сцепляет зубы и делает паузу, будто решает, стоит ли произнести это вслух. ─ Все неудачные попытки забеременеть, все гормональные терапии сказались на тебе, на нашей жизни и близости. Секс для тебя превратился в обязанность, а я стал в твоих глазах не желанным мужчиной, а донором спермы.

─ Как ты можешь так говорить? ─ задыхаюсь от паники и возмущения.

Это ведь совсем не так. Это… это бред!

─ Потому что так и есть, Яна, ─ вздыхает Дима и рывком притягивает меня к себе.

Пытаюсь отшатнуться, отбиться от него, но он крепко держит меня в стальных объятиях, не оставляя шанса отстраниться.

Поверить не могу… Неужели Дима все видит именно так? И это я его толкнула в постель к бывшей?

─ Но я знаю, что ты все равно меня любишь, ─ шепчет мне на ухо, поглаживая по волосам. ─ И я тебя люблю, Яна, очень люблю. Только поэтому мы смогли пройти через все это и быть вместе, ─ сама трясусь и чувствую, как колотится его сердце. ─ Ты моя жизнь, моя родная, моя семья…

─ Вот только семью и любимых не предают, ─ всхлипываю в отчаянии и с силой отталкиваю мужа. ─ Даже если ты считал, что у нас в постели все плохо, то ты мог поговорить об этом со мной. Но вместо этого… ─ боже, даже дышать сейчас больно, ─ ты пошел искать утешения к своей бывшей!

─ Да ни при чем здесь она! ─ с утробным рычанием Дима резко замахивается и с силой бьет кулаком в стену, оставляя вмятину в гипсокартоне. ─ То, что произошло с ней, вообще не имеет никакого отношения к тому, о чем я сейчас говорю! Прекрати все время приплетать ее!

Пячусь назад и шокировано смотрю на мужа.

Я не знаю этого мужчину, мой Дима не такой. Он не выходит из себя по щелчку пальцев, не бьет кулаками в стены. И не пытается увильнуть от очевидного…

─ Хватит, ─ отзываюсь хриплым голосом. ─ Хватит этих идиотских разговоров, уходи. А если ты сам не уйдешь, то…

─ Ну конечно! Тогда уйдешь ты! ─ с яростной усмешкой всплескивает руками муж, совершенно точно продолжая фразу за меня. ─ Я тебя услышал, Яна. Хочешь, чтобы я ушел? Хорошо, я уйду. Но потом не нужно накручивать себя и считать меня уродом, который ушел от тебя! Я сделал все, что мог!

 С этими словами он проносится мимо меня в спальню и со всей дури хлопает дверью, отчего стены дрожат.

Начинаю чувствовать себя конченой стервой, которая так бессовестно выпроводила любящего мужа. И это чувство появилось сейчас неспроста ─ его внушил мне Дима своими словами.

На трясущихся ногах я доползаю до кухни, наливаю стакан холодной воды, желая смочить пересохшее горло, и залпом осушаю его.

Такое знакомое состояния ужаса и отчаяния… И прежде, когда испытывала его по иной причине, я снова восставала, потому что сохраняла надежду.

А теперь… Какая надежда может быть теперь? На что?

Устало опускаюсь на стул и закрываю лицо ладонями, большими пальцами массирую пульсирующие от боли виски.

Это все происходит со мной. Все это правда…

Больше не будет Димы и Яны, которые безумно любили друг друга и клялись быть верными до конца жизни…

Не хочу даже думать, что в измене мужа виновата я сама.

Нет, нет и еще раз нет! Я не должна себя корить за то, что муж видел проблему, но предпочел решить ее не со мной!

С тяжелым грохотом муж ставит чемодан в коридоре и надевает пальто. Смотрю на него, и сердце кровью обливается. Сегодня был последний день, когда мы еще были вместе.

Подхватив чемодан, Дима переводит взгляд на меня. Такой тяжелый и неуютный, что хочется поскорее отвернуться, но я зачем-то продолжаю смотреть.

─ Сообщи, если захочешь поговорить, ─ сухо отзывается он, еще несколько секунд смотрит на меня, а затем скрывается за входной дверью, оставляя меня наедине со всепоглощающим чувством одиночества.

Я думала, что смогла стать сильнее после всех неудач завести ребенка, и меня больше никогда не посетит состояние, при котором не хочется вставать с постели.

Но оно снова со мной, пронизывает каждую клеточку тела, отравляет душу и атрофирует мозг.

Вот только теперь я не могу себе позволить поддаться этому чувству. И сейчас я отчетливо понимаю, почему раньше все было иначе. Понимаю так отчетливо, как никогда прежде.

Я позволяла себе расклеиться и быть слабой только потому, что знала: рядом есть твердое плечо, на которое я могу опереться.

Даже не опереться, а рухнуть на него, опустив руки плетями. И муж мне это позволял. А теперь мне нужно справляться самой.

Потерять любимого мужчину ужасно. Это пугает до чертиков и окунает в глубокое отчаяние. И в этом отчаянии я прорыдала полночи, жалея себя, свое разбитое сердце и разрушившиеся мечты.

Я не позволяла при Диме выйти этой боли наружу, хотя она отчаянно вырывалась. Но наедине с собой я дала волю слезам.

Говорят, что станет легче, если поплачешь. Отчасти это так и есть, ведь после этого наступает опустошение. Временное, конечно, зато в этом опустошении ты не чувствуешь удушающей боли.

Мой муж больше не будет рядом, но теперь я понимаю, что слишком сильно полагалась на него, была зависимой.

И не желая того прежде, но теперь я могу научиться быть сильной и зависеть только от себя. Придется научиться, а иначе никак.

Вряд ли я бы я осознала свою слабость, если бы не наш разрыв. И как бы грустно ни было, но что-то полезное я вынесла из произошедшего, взглянула на себя так, как не смотрела раньше.

Я вообще потерялась в этой слабости. Потеряла саму себя. И, честно говоря, я уже слабо помню, какой я была до встречи с Димой и до попыток завести ребенка.

Но я была точно не такой, как сейчас, и умела справляться с трудностями. После школы я буквально сбежала из дома от деспотичной матери, которая хотела, чтобы я жила строго по ее модели.

Она хотела, чтобы я ушла после девятого класса и пошла в кулинарный техникум, чтобы пристроить меня поскорее к себе на завод. Ведь так я быстрее могла начать зарабатывать и избавить нас от нищенского существования на одну лишь зарплату мамы.

И плевать ей было, что не хочу я ни быть поваром, ни работать на заводе, ни уж тем более жить той же жизнью, что была у нее. Она была твердо уверена, что в нашем маленьком городе не будет никакого толка от высшего образования.

Моя классный руководитель отстояла тогда мое желание доучиться до одиннадцатого класса и каким-то чудом уговорила директора не выпускать меня, хотя мама настойчиво требовала отдать документы.

А после выпуска я просто собрала вещи и ушла из дома. Было жутко решиться на такой шаг, да и страшно, что ничего не выйдет, что я не справлюсь… Но я смогла.

До поступления в ВУЗ я жила в съемной коммунальной квартире, которую я позволила себе на средства, накопленные за последние два года. Тайком от мамы подрабатывала: мыла подъезды, листовки раздавала…

Я смогла поступить и получить общежитие. Училась старательно, чтобы получать повышенную стипендию, по вечерам и ночью работала.

И я безумно гордилась тем, что справилась и смогла отстоять свое будущее у своей же матери.

После университета я проработала два года в неплохой фирме, а потом встретила Диму.

До него у меня не было серьезных отношений, потому что просто не было времени на это. А, может, просто подходящего человека до него не встречала.

И Дима не только красиво ухаживал за мной, но и окружил заботой и теплом, в которых я так сильно нуждалась.

Наша любовь была яркой, если не сказать сказочной. И спустя год мы поженились.

А потом начались неудачные попытки завести малыша…

В какой-то момент я уволилась, занялась домом, мужем и своим здоровьем.

А сейчас я здесь, в этом моменте, и я просто в ужасе. Сначала я боролась за то, чтобы найди свое место в жизни, потом за возможность стать матерью… И вся эта борьба оказалась совершенно напрасной, потому что ни того ни другого у меня нет. И мужа тоже больше нет…

Теперь нужно как-то учиться жить заново, обретать новый смысл жизни, искать его. Но где найти в себе силы в такой тяжелый момент, когда сердце болит от потери единственного любимого человека? И как не только понять, что именно есть смысл моей жизни, но и достичь его?

Мыслей слишком много, но моральных сил совсем нет. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, осознать жестокую реальность, перешагнуть через нее и идти дальше.

Не знаю, есть ли люди, которые после предательства любимого человека тут же уверенно шагают вперед, моментально воспрянув духом. Наверное, есть. И это либо очень сильные и волевые люди, либо те, кто по-настоящему не любил.

А я не могу так. Не могу в одночасье забыть обо всем и жить дальше, как ни в чем не бывало. Потому что любила я по-настоящему. И потому что свой внутренний стержень я закопала глубоко внутрь и теперь еще должна его откопать.

Звонок в дверь раздается так неожиданно, что я едва не роняю чашку с ромашковым чаем из рук, расплескав кипяток на ладонь.

Дергаю кран, включая холодную воду, и остужаю обожженную кожу, тогда как в дверь продолжают звонить.

И кто это может быть?

На ум приходит только Дима.

Неужели он может вот так просто заявиться после вчерашнего без предупреждения?

Опять будет уговаривать меня сохранить семью? Или просто решил забрать оставшиеся вещи?

К лучшему или худшему, но мои догадки не оправдались. На пороге стоит свекровь.

─ Яночка, здравствуй, ─ тяжело вздыхает она, не скрывая своей тревоги. ─ Что у вас приключилось?

Не ожидала я, что Дима обо всем расскажет маме, да еще и пришлет ее со мной на разговор. Не маленький мальчик ведь, да и раньше за ним такого не было замечено.

Я очень люблю и уважаю Светлану Сергеевну, но даже с ней у меня нет никакого желания обсуждать отношения с Димой. По крайней мере, не сейчас.

Но и просто выставить ее за дверь я тоже не могу. Свекровь всегда относилась ко мне прекрасно и, можно сказать, стала второй мамой. Только такой мамой, которая с уважением относится к моему мнению.

─ Привет, мам, ─ глухо отзываюсь я, помогая снять ей пальто и вешая его на крючок. ─ Давайте хотя бы на кухню пройдем, я вам чаю налью. А там и поговорим.

─ Само собой, ─ сочувственно улыбается она и гладит меня по спине.

Нет, не нужно так на меня смотреть, и сочувствия тоже не нужно, иначе я совсем расклеюсь.

Иду со свекровью на кухню и включаю чайник. Поворачиваюсь к Светлане Сергеевне, опираясь на кухонный гарнитур, и спрашиваю у нее:

─ Дима уже вам все рассказал, да?

─ Еще чего, ─ хмыкает она. ─ Он даже трубку не берет. СО вчерашнего вечера пытаюсь ему дозвониться.

─ Тогда откуда вы… ─ хочу спросить, но обрываю фразу, потому что и так уже догадываюсь.

Выходит, Дима не присылал маму ко мне. Она сама решила приехать.

Светлана Сергеевна поджимает губы и тяжело вздыхает:

─ Внучка ко мне вчера днем в гости приезжала. Сказала, что вы с Димой разводитесь.

─ Понятно, ─ нервно усмехаюсь я и качаю головой.

Быстро же события развиваются. Не успела я вчера и с Димой поговорить, как Альбина уже со своими выводами побежала к бабушке.

Явно это все с подачи Лены, только я не понимаю, зачем она стала приплетать Светлану Сергеевну.

Рассчитывала на ее поддержку? Так это она вообще не по адресу обратилась. Но, может, ей сейчас кажется, что все средства хороши…

─ Так это правда? ─ во взгляде Светланы Сергеевны еще теплится надежда на то, что все не так, как сказала Альбина, но, увы, разубеждать ее мне не в чем.

─ Правда, ─ киваю я и нервно потираю ладони друг о друга. ─ Альбина вам, наверное, уже рассказала причину?

─ Ой, да что девочка вообще понимает? ─ отмахивается Светлана Сергеевна. ─ У нее переходный возраст, голова дурная. Могла сочинить все что угодно.

─ Дима мне изменил. С Леной, ─ развеиваю все ее сомнения и замечаю, как у свекрови начинает дергаться глаз.

─ Чушь какая-то, ─ фыркает она и отводит взгляд, покачивая головой. ─ Нет, не мог он с ней. Это все ерунда.

─ Дима все подтвердил. После того как Альбина включила мне запись его разговора с Леной.

─ Вот же засранка, ─ выплевывает свекровь, явно разочарованная во внучке. ─ Вот чего она полезла? Явно Ленка ее надоумила.

─ Причина неважна, только результат, ─ пожимаю я плечами. ─ И, знаете, я рада, что обо всем узнала. Потому что жить с изменником я не хочу.

Свекровь переводит на меня взгляд и прищуривается.

─ Ян, а могу я узнать, что было в том разговоре? ─ она спрашивает это осторожно, опасаясь расстроить меня еще больше.

Но больше уже некуда, предел достигнут.

─ Лена предлагала ему начать отношения заново. А еще они говорили о ночи, которую провели вместе.

─ И что, Дима согласился? Решил променять тебя на эту стерву?! ─ Светлана Сергеевна буквально вспыхивает от негодования.

─ Не совсем, ─ вздыхаю я. ─ Он ответил ей, что хочет быть со мной, а их ночь была ошибкой, но… Какое имеет значение, что он ей ответил? Измена была, и Дима ее подтвердил.

Свекровь недовольно сжимает губы в тонкую линию и потирает лоб, задумчиво глядя перед собой.

Не знаю, о чем она сейчас думает. И ей наверняка нелегко осознать, что ее сын оказался подлецом.

В неловкой паузе я достаю чашки и разливаю в них горячий чай. Ставлю их на стол и открываю навесной шкафчик, чтобы найти для свекрови что-нибудь к чаю.

─ Не ищи ничего. Я твои любимые пирожные привезла, ─ отзывается свекровь и достает из сумки голубую коробочку в горошек из пекарни возле ее дома.

─ Спасибо, ─ улыбаюсь я и прикусываю губу, потому что глаза неожиданно начинает щипать от слез.

Казалось бы, мелочь. Ничего ведь особенного, просто сладости. Но сейчас эта мелочь вызывает столько эмоций. Похлеще сочувственных речей и объятий.

Отворачиваюсь к свекрови спиной и зажмуриваю глаза, прикрыв рот ладонью.

Не знаю, что со мной такое. Я сейчас будто сгусток эмоций, который может неожиданно взорваться без объективных на то причин.

─ Ну-ну, милая, не надо, ─ тихо отзывается свекровь и обнимает меня за плечи.

Еще пару секунд молчания, в которых слышны лишь мои всхлипы, и Светлана Сергеевна волевым тоном произносит:

─ А, ну-ка, где у тебя чайные ложки? ─ выдвигает ящик справа от меня и берет оттуда приборы. ─ Нечего тут раскисать! Быстро взяла себя в руки и села пить чай. Соленым он точно не будет вкусным.

От строгости свекрови желание рыдать тут же отрезает. Но я понимаю, что таким образом она пытается меня взбодрить, а не просто отчитать за эмоциональность.

Быстро утираю лицо от слез, достаю десертные тарелки и сажусь за стол.

─ Вот так-то лучше, ─ с неизменной строгостью произносит свекровь, но тут же выпадает из своей роли, раскладывая пирожные по тарелкам и расплываясь в мягкой улыбке. ─ Кушай, Яночка, кушай, а то бледная, как стена. Понимаю, сейчас аппетита нет, но силы где-то надо брать. А сладкое и сахар тебе поднимет, и настроение.

─ Спасибо, мам, ─ на выдохе произношу я, накрываю ладонь свекрови своей, и она крепко ее сжимает. ─ Я стараюсь взять себя в руки, правда. Но пока не очень выходит.

─ Понимаю, ─ кивает она. ─ Дима поступил с тобой скверно, и пережить это нелегко. Но, знаешь… Ты можешь быть со мной несогласна, но я нутром чую, что что-то здесь нечисто. Я прекрасно знаю Лену, и своего сына тоже знаю. И просто не нахожу причин, из-за которых Дима мог бы так поступить.

Немного задумавшись над словами свекрови, я откровенно отвечаю:

─ Перед тем, как уйти, Дима упрекнул меня в скудной интимной жизни. Вот и все причины, чтобы сходить налево.

Свекровь нахмуривается и смотрит на меня с упреком, будто я сказала какую-то ерунду.

─ Ян, да он же Лену на дух не переносит! И по вполне объяснимым причинам, между прочим. Так что не верится, что у него, простите, хоть что-то поднялось на эту суку, ─ не стесняется в выражениях свекровь.

Со Светланой Сергеевной у нас очень доверительные отношения, и мы часто с ней затрагивали в разговорах темы, которые обычно обсуждаются в кругу самых близких подруг. Мне даже иногда казалось, что мы с ней более близки, чем она с родным сыном.

И меня крайне удивляет стереотип, что все свекрови и тёщи ─ это монстры, которые отравляют жизнь своим невесткам и зятьям, а порой и рушат браки. Наверняка, конечно, и такие есть, но не думаю, что подавляющее число именно такие. Ну или мне просто дико повезло.

─ Вы так говорите о ней, потому что она бывшая невестка? ─ нервно усмехаюсь я и добавляю саркастично: ─ Не хотелось бы тоже оказаться у вас в немилости после развода.

─ Да что ж ты такое говоришь, бесстыжая, ─ упрекает свекровь и тянется ко мне, обнимает за шею. ─ Я ж люблю тебя. Ты для меня как родная дочь! И это не изменится, что бы у вас с Димой ни случилось. Но я надеюсь, что вы еще помиритесь.

─ Вряд ли это произойдет, ─ тихо отзываюсь я, целую Светлану Сергеевну в щеку и отстраняюсь.

─ Я ж Ленку не люблю не потому, что она изменила моему сыну, ─ поясняет свекровь. ─ Она с самого начала их отношений была как заноза в заднице, огрызалась со мной, дерзила и все мои советы всегда воспринимала в штыки. Хотя я долго терпела, старалась найти с ней общий язык. Выбор моего сына, как никак. Но и у Димы надолго терпения не хватило. Он уже и сам с ней был на ножах после того, как прошла первая влюбленность.

─ И зачем тогда они вообще поженились? ─ хмыкаю я.

─ Так по залёту же, ─ усмехается свекровь. ─ Дима не хотел, чтобы его ребенок без отца рос, вот и женился на Ленке. А ты не знала?

─ Впервые слышу. Мы с Димой даже и не затрагивали тему его прошлых отношений.

─ Ну и правильно, ни к чему прошлое ворошить, ─ кивает свекровь. ─ Зато теперь ты знаешь, что не по любви они были вместе, а из-за Альбинки. И я-то надеялась, что с рождением ребенка Ленка как-то поумнеет, поспокойнее, что ли, станет. А не тут-то было! Она с появлением Али вообще озверела. У нее ж мать молодая, не хотела обременять себя ролью бабушки, вот я и старалась Лене как-то помочь. Сама знаю, как тяжело бывает справляться одной с новорожденным, когда муж все время на работе, особенно в первые месяцы. А Дима два года не только работал, но еще и в университете доучивался, так что домой дай бог переночевать приходил.

─ И что, Лена отказалась от вашей помощи?

─ Ой, да лучше б она сразу меня послала. Я б тогда тут же забыла дорогу в ее дом и не мучилась от угрызений совести, ─ отмахивается свекровь. ─ Нет, не отказалась она, но все нервы мне тогда вытрепала. И еду я ей не такую готовила, и Альбинку не так держала, и пеленки не так стирала… Тьфу ты! Даже вспоминать противно эту неблагодарную, ─ отзывается с пренебрежением и вдруг расплывается в искренней улыбке, глядя на меня: ─ И как же я была рада, когда Дима привел тебя.

Да уж, вот это неожиданно. Если Лена была такой, как говорит свекровь, то не представляю, как Дима прожил с ней десять лет. И теперь еще больше не понимаю, как он мог с ней снова сблизиться…

─ Тяжело было Диме с ней, ─ со вздохом продолжает свекровь. ─ Он-то у нас парень молчаливый, не привык чем-то делиться, жаловаться. Но когда совсем уж припекало, он мне такое рассказывал про Лену, что на голову не наденешь!

─ Даже знать не хочу подробностей, ─ качаю я головой и вдруг понимаю, что этот разговор о совершенно неприятном человеке отвлек меня от собственных переживаний, хоть и ненадолго.

─ Да я даже и не стану тебе этим голову забивать, ─ отмахивается свекровь, цокнув языком и отвернувшись.

─ Знаете… ─ с задумчивой паузой говорю я. ─ Вы хоть и говорите, что отношения их были не сахаром, но вместе ведь они были десять лет. Не думаю, что Дима терпел все это время Лену только из-за Альбины. Наверняка чувства были. И, может, так и не прошли…

Собственные слова растекаются вязкой горечью во рту. А я ведь никогда даже и не допускала мысли, что мой муж до сих пор любит бывшую.

А вдруг так оно и есть, только Дима тщательно скрывал это, потому что Лена уязвила его самолюбие своей изменой? Но по какой-то причине его выдержка лопнула по швам, и он отдался своим чувствам…

─ Я всегда была с тобой честной, Ян, ─ протягивает свекровь. ─ И уж можешь поверить моим словам, любви у Димы к ней не было. Нет, когда-то и была наверняка, иначе и Альбинку они бы не заделали. Но потом Лена задушила эту любовь своими же руками, ─ произносит с полной уверенностью Светлана Сергеевна, медленно кивая. ─ И если бы не чувство ответственности и любовь к дочери, Дима бы развелся с Леной еще в первый год брака. А когда эта дрянь налево стала гулять, то и кончилось его терпение. И уже дочь его даже не удержала.

─ Вот видите, Дима не простил измену, ─ развожу я руками. ─ Он сам говорил, что такое не прощают. Вот и я не стану.

─ Не прощают, когда любви нет, ─ незамедлительно отвечает свекровь. ─ А когда любовь есть… Когда есть, за что держаться, то всякое можно простить. Но это так, к слову. Я ни в коем случае не собираюсь ставить под сомнение твое решение, потому что это твоя жизнь, и только тебе решать, как поступать. Но я бы на твоем месте сильно не торопилась, подумала еще, постаралась бы разобраться в ситуации. Вот хоть ножом режь, а я не верю в эту измену.

─ И как вы мне предлагаете разбираться? ─ горько усмехаюсь в ответ. ─ В голову Диме залезть? Или к Лене? Да и что тут разбираться? Я бы еще задумалась, если бы Дима все отрицал. Но он ведь не сделал этого.

─ Дай эмоциям немного утихнуть, а потом поговори с ним снова, если у тебя есть хоть капля сомнений в необходимости развода, ─ тяжко вздыхает свекровь. ─ Но если все же решишь разводиться, то я поддержу тебя и не брошу. Ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью или советом. Будет грустно, если мой сын потеряет такую замечательную жену. Но ты для меня навсегда останешься семьей.

─ Я очень это ценю, мам, ─ снова накатывают слезы, но я усилием воли сдерживаю их, глотая колючий ком. ─ Вы для меня тоже как семья.

─ Ян… ─ интонация свекрови меняется, становится настороженной. ─ У тебя ведь ЭКО назначено на днях. Ты уже решила, что будешь делать?

─ Нет, я ничего не решила насчет ЭКО, ─ отвечаю свекрови и тут же добавляю: ─ Но я бы не хотела сейчас это обсуждать, простите. Даже если я пойду на процедуру, и она чудом пройдет успешно, то этот ребенок будет только моим. Не Димы.

─ Ты ведь понимаешь, что он своего ребенка не оставит? ─ качает Светлана Сергеевна головой. ─ Я тебя не пугаю, не пытаюсь уговорить, или, наоборот, отговорить. Но ты должна учитывать этот момент. Если уж Дима с нелюбимой женщиной прожил столько лет из-за Альбины, то ребенка от любимой жены точно не бросит.

─ Вы рассуждаете логично, ─ киваю я. ─ Именно это меня и останавливает от ЭКО. Но у меня еще есть пара дней для размышлений, а сейчас я просто не готова еще решить что-то вразумительное. Я уже даже думала провести оплодотворение от другого донора, ─ нервно усмехаюсь, потому что мысль хоть и появилась, но она кажется абсурдной.

─ У ребенка должен быть отец, Ян, ─ свекровь медленно перестукивает пальцами по столешнице. ─ Да, есть матери-одиночки с детьми, ненужными своим отцам. Но в жизни детей все лучше складывается, когда у них есть оба родителя ─ любящих родителя. И целенаправленно лишать свое дитя отца…─ она вздыхает. ─ Не знаю. Решать тебе, конечно, но я бы посоветовала тебе отказаться от такой идеи. Лучше уж не делать ЭКО совсем, если ты точно решишь разводиться с Димой. Без ребенка тебе будет легче потом устроить свою судьбу.

Не хочу я устраивать свою судьбу, не хочу видеть в своей жизни другого мужчину. Да, понимаю, это иррационально, и сейчас я так думаю только потому, что люблю своего мужа.

Но ведь надо понимать, что рано или поздно я отпущу его, выкину из своего сердца. Да и жизнь проводить в одиночестве мне совсем не хочется.

Но Светлана Сергеевна совершенно права. Матери-одиночке гораздо сложнее встретить хорошего мужчину и сознать с ним семью.

И теперь мне надо принять решение: думать о расплывчатом будущем, которое вообще неизвестно каким будет, или думать только о настоящем, в котором я все еще могу попытаться исполнить свою мечту.

─ Спасибо за советы, мам, я подумаю, ─ вяло улыбаюсь свекрови и иду к раковине мыть чашку с ложкой.

Посудомойка у меня есть, но если учитывать, что теперь я буду жить одна, то проще мыть посуду сразу, а не копить ее несколько дней, чтобы не гонять зазря полупустую машинку.

─ Яночка, не намывай, ─ отзывается свекровь. ─ Или лучше полежи, или ванну прими. Отдохни немного, приди в чувства. А я пока и на кухне чуть приберусь, и обед тебе приготовлю.

─ Спасибо вам за заботу, но не нужно, ─ улыбаюсь, чтобы не обидеть свекровь и не становиться подобием Лены. ─ Я, правда, очень ценю ваше рвение помочь, но сейчас я просто хочу немного побыть она. А насчет еды не волнуйтесь, я доставку закажу.

─ Как скажешь, настаивать не буду, ─ понимающе кивает она и поднимается из-за стола. ─ Тогда я поеду домой, но ты звони мне, если понадобится помощь, ─ хмурит брови и смотрит на меня строго: ─ Договорились?

─ Договорились, ─ усмехаюсь я и обнимаю свекровь. ─ Обязательно вам позвоню в случае чего. Вы только не переживайте. И спасибо, что навестили.

Попрощавшись со свекровью, я снова остаюсь одна, и на душе становится очень тоскливо.

На самом деле мне сейчас совсем не хочется быть одной и утопать в своих переживаниях. Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то был рядом, но при этом не затрагивал душераздирающих тем. А со свекровью, увы, сейчас это невозможно было бы осуществить.

И меня посещает странная мысль ─ позвонить подругам и предложить встретиться. Странная, потому что мы уже давно не собирались все вместе и лишь изредка общаемся в соцсетях.

Девчонки-то продолжают тесно общаться в своей компании, а вот я из нее благополучно выпала, отдалилась по собственному желанию.

Пока я отчаянно боролась за возможность стать мамой, они уже все родили, и каждый наш разговор всегда сводился к мамским обсуждениям.

Для меня это было невыносимо. Это как размахивать денежными купюрами перед бедняком, которому кушать нечего.

Мы хорошо дружили, и назло что-то говорить девочки бы точно не стали. Они элементарно не понимали, что я испытываю.

Да и как понять, если сам не пережил ничего подобного? Для них рождение детей было не чудом, а данностью.

И в итоге я приняла для себя решение, что без встреч с подругами мне будет лучше и спокойнее на душе. А сейчас, когда мне так нужен кто-то близкий рядом, у меня никого и нет. Потому что сама лишила себя этого.

Но кто знал, что все так сложится?

Мы ведь с Димой так любили друг друга, он с меня пылинки сдувал. Подруги завидовали тому, какой у меня замечательный муж, а по итогу он оказался не таким уж и замечательным.

Нет, я не умаляю всех достоинств своего мужа и его прежних заслуг. Но всего одним поступком он перечеркнул все хорошее, что было в нем, что было у нас.

И ведь больше всего мне не дают покоя его собственные слова о том, что измену не прощают. Понимал ведь это, осознавал. И все равно изменил…

На удивление подруги охотно соглашаются собраться и прямо сегодня. Я рассчитывала на встречу хотя бы через пару дней, чтобы прийти в себя.

Но это во мне говорит страх показать свою уязвимость в тяжелый период. На самом же деле такая скорая встреча даже лучше, она должна пойти мне на пользу.

Надеюсь, подруги помогут мне отвлечься. И, может, после разговора с ними, я смогу принять окончательное решение насчет ЭКО…

Когда в последний раз я наряжалась и выразительно красилась? Уже и не помню. Дима всегда говорил, что я безумно красивая, и без макияжа мне гораздо лучше.

Да и не было у меня повода усомниться в его словах, но делать макияж я все же любила. Покупала всякие интересные косметические новинки, экспериментировала…

А потом желание краситься как-то само отпало, и даже в ресторан я стала ограничиваться лишь тушью для глаз и неяркой помадой.

Стало как-то не до этого. Я перестала видеть необходимость и хоть какую-то радость в украшении себя. Все это стало казаться пустым и незначительным.

Но на сегодняшней встрече с подругами мне хочется выглядеть эффектно и красиво. Это своеобразный кокон, или даже маска, за которой не увидят настоящую меня. И мне будет так спокойнее.

С макияжем я ковыряюсь долго, сноровка уже не та. Но выходит красиво. Сейчас я больше не похожа на блеклое и безжизненное пятно, по которому без слов читается: в моей жизни случился крах.

Из нижней полки тумбы достаю уже запылившуюся плойку и завиваю волосы легкими волнами. И все больше и больше мне начинает нравиться собственное отражение в зеркале.

Сейчас я переживаю трагедию, но ровно в этот же момент будто заново жить начинаю. Я, действительно, заблудилась, потерялась в своем стремлении стать мамой и просто забывала жить. Перестала радоваться простым мелочам, да и вообще всему остальному. Я ведь вообще перестала ценить то, что у меня есть.

Наверное, это неправильно. Далеко не у всех есть то, что имею я: красивый и большой дом, жизнь в достатке, любящий муж… Последнее, правда, можно уже вычеркнуть, но все же. У меня все это было, но ценность всего этого медленно опускалась к нижней планке.

Но сложно радоваться тому, что имеешь, когда у тебя нет самого важного в жизни.

Не для всех важно, согласна. Есть люди, которые очень поздно созревают для рождения ребенка, или вообще не хотят заводить детей и наслаждаются своей жизнью. Это их выбор, их право. Но это совсем не про меня.

В мрачным мыслях я выбираю платье на вечер, и рука сама тянется к черному наряду.

Нет, не сегодня. Темных красок и так достаточно в моей жизни, хочу надеть что-то яркое и жизнерадостное. Пора учиться наполнять свою жизнь яркими красками не только в прямом, но и переносном смысле.

Интересно, если бы я не цеплялась так сильно за возможность забеременеть, случилось бы в нашей жизни с Димой то, что произошло? Может, я сама незаметно для себя довела до этого?

Нет, не хочу так думать. Я не должна винить себя в том, что мой муж переспал со своей бывшей. Вина за это лежит на нем и только на нем.

Мы ведь люди, а не животные, и для коммуникации у нас есть рот и язык. Если его что-то не устраивало в нашей жизни, то он мог просто со мной об этом поговорить.

Да, меня могло бы это задеть, я не спорю. Но только так ведь я могла понять, что есть проблемы, которые беспокоят моего мужа. И вот если бы я ничего не предприняла и просто забила на его слова, тогда бы можно было и меня винить в том, что он решил сходить налево.

Но он не говорил со мной и просто сделал то, что сделал. И не с кем-то, а с ненавистной бывшей женой.

Боже, как же меня это бесит!

Мне кажется, что было бы даже легче узнать, что он переспал с какой-то посторонней девкой. Вряд ли бы я в этом случае посчитала измену приемлемой и не стала бы просить развода. Но все равно было бы не так больно.

Это как слышать всю жизнь от человека, что курение ─ это плохо, а однажды застать его с сигаретой в зубах. А потом снова услышать от него, что это по-прежнему плохо, но его за это все же нужно простить.

Да, пример не самый яркий и подходящий, но параллель ясна. Нельзя постоянно кричать о своих принципах, а потом их нарушить и требовать от партнера ими поступиться во благо ему.

Сдергиваю с плечиков темно-бардовое платье, прижимаю к себе и оседаю на пол.

Плохая идея была пойти на встречу сегодня. Я еще совсем не готова ─ не готова к тому, чтобы отбиваться от дурных мыслей и не позволять им отравлять душу.

Боже, Дима, ну как же ты мог? Как ты мог так поступить со мной? С нами? Как у тебя вообще хватило совести самому окунуться в эту грязь и потянуть меня за собой?

По щекам бегут горячие слезы, и я быстро смахиваю их ладонями.

Нельзя плакать, иначе испорчу макияж, над которым я так долго трудилась.

Дима уже достаточно отравил мне жизнь. Не буду эти обязанности брать еще и на себя.

Собрав волю в кулак, я понимаюсь с пола и надеваю платье. Смотрю на себя в зеркало и с усилием улыбаюсь.

Говорят, что если смотреть на собственную улыбку в отражении, то настроение начнет подниматься. Это кажется глупостью, но стоит попрактиковать. Вдруг поможет.

Но попытку поднять себе настроение нарушает звонок мобильного.

Дима.

Что ему нужно? Для чего он звонит?

─ Слушаю, ─ произношу я максимально холодно и отстраненно, подняв трубку.

─ Привет, Яна, ─ интонация его голоса словно лезвие режет по внутренностям и заставляет их болезненно сжаться.

─ Что ты хочешь? ─ теперь мой голос звучит уже не так уверенно и глохнет. ─ У меня сейчас нет времени на разговоры.

─ Я могу зайти домой? ─ спрашивает муж и тут же добавляет: ─ Вещи свои хочу забрать.