Измени меня

Степан попал сюда совершенно случайно, и первое время сам не мог понять, что здесь делает. Окраина города больше напоминала какие-то трущобы, чем место, в котором собираются богатые люди. А то, что здесь сегодня собрались именно они, было очевидно. Полированные бока дорогих «железных» коней тускло поблёскивали в свете одинокого фонаря-инвалида, что, покосившись, стоял неподалёку. Несколько машин ревели моторами в ожидании старта смотрясь здесь несколько сюрреалистично, словно художник решил совместить два разных полотна. 

Пусто, убого, сыро и безлюдно. Край крошечной деревеньки, в которой жилых домов было разве что треть, а остальные уже давно дожили свой срок и теперь слепо таращились в зиму окнами без стёкол. Картину довершал завалившийся набок сетчатый забор, обильно присыпанный снегом, и стоящая возле него помойка, наполненная доверху. Что здесь забыли все эти люди и что, собственно говоря, забыл сам Степан, пока было неясно. Он и согласился-то поехать сюда с Виталием, потому что тот очень уговаривал его. Да и, откровенно говоря, на душе скребли такие чёрные кошки, что хотелось встряхнуться. Вот и встряхнулся, мать его так! Лучше бы сидел себе дома в компании двух самых любимых спутниц – сигары и бутылки коньяка. 

- Стёп, не кисни, на радуге зависни, - хлопнул его по плечу Виталя, невысокий коренастый мужчина. - Сейчас заезд начнётся, сразу повеселеешь. Интересно, где на этот раз ментов нацепим? 

Похоже, вся эта затея его другу представлялась детской забавой, или он просто бравировал перед новым зрителем, коим сегодня являлся Стёпа. 

- Скажи мне, Виталь, - Степан затянулся сигарой и выпустил изо рта аккуратную струйку сизоватого дыма, - вот милиция название сменила. Так может они теперь не менты, а пенты? 

Виталий замер, глядя на Стёпу и пытаясь понять, шутит тот или нет, ведь по лицу его было сложно что-то прочитать. Порой шутки он произносил таким серьёзным тоном, что собеседники начинали смеяться, а потом спохватывались: пошутил ли на самом деле Стёпа? 

- Может быть, - пожал плечами Виталий, делая вид, что его этот вопрос не интересует. - Кстати, хочешь проехаться с кем-то из ребят сегодня? Посмотреть, так сказать, на мир стрит-рейсеров изнутри? 

Степан задумчиво склонил голову набок, словно прислушиваясь к своим желаниям и ощущениям. Внутри было как-то гадко и пусто, и так хотелось заполнить эту пустоту хоть чем-нибудь. 

- А это мысль. Адреналину, знаешь ли, не хватает, - наконец, вынес он свой вердикт. 

- Тогда я сейчас. 

Виталя отбросил в снег недокуренную сигарету и устремился к водителю одной из машин. Наклонился к окну, о чём-то коротко переговорил с парнем. 

- Ну, всё окей. Садись вон в ту Субару, прокатишься с ветерком, - сказал через время.  

Хлопнул Степана по плечу и отошёл в сторону, потому что машины неистово взревели двигателями в сумраке ночи. Начиналось самое интересное. Стёпа сел на пассажирское сидение машины, на которую ему указал Виталий, и оказался практически в полулежачем положении. Это было не так уж удобно, хотя, для водителя всё выглядело несколько иначе. Им оказался небольшой худенький паренёк, одетый в специальный цельный костюм для автогонок и шлем бело-синего цвета. 

- Привет, - поздоровался Стёпа, пристёгиваясь ремнём безопасности. 

Водитель повернулся к нему, на мгновение обжигая взглядом чёрных глаз и кивая на заднее сидение, на котором лежал шлем. 

Степан сделал глубокий вдох, проклиная свой зуд в заднем месте, который сегодня выдернул его из привычного образа жизни и закинул на окраину Питера. Но шлем послушно надел. Мир стал каким-то приглушённым, разве что в него регулярно врывался рык двигателей нескольких машин. А через пару секунд Субару сорвалась с места и помчалась вперёд, тут же закладывая вираж вправо. Взвизгнули тормоза, машина чуть замедлила ход, заднюю часть мотнуло влево, и Стёпа чертыхнулся бы, если бы ему позволил шлем. Похоже, парень-водитель был настоящим сорви-головой, ибо то, с какой скоростью они неслись по заснеженной дороге было прямым тому доказательством. Степан чуть приподнялся в кресле, обозревая окружающую обстановку: перед ними маячила задняя часть раскрашенной БМВ, у которой то и дело загорались красным светом стоп-сигналы. Позади бампер к бамперу ехала ещё одна машина, свет фар которой освещал их салон. 

Едрить твою налево! И вписался же он в передрягу! Нет, он, конечно, очень любил адреналин и сам был не прочь погонять по ночным улицам Питера, выжимая из машины запрещённые три циферки в километровом эквиваленте, но вот так… И ведь не скажешь, останови, мне надо выйти! А то, что они могут оказаться на том свете в любую секунду, было ясно, как Божий день… 

Рука сама потянулась к карману, в котором лежала сигара, но Стёпа отдёрнул пальцы. Придётся подождать, когда они остановятся, и он выйдет из машины. Точнее, если остановятся. А между тем, гонка начинала принимать совсем уж скверный оборот: началась трасса, именуемая Московским проспектом, машины растянулись в цепочку, чтобы удобнее было обходить едущий по проспекту транспорт, а где-то вдалеке послышался вой сирен. На языке вертелись такие матерные слова, которые вряд ли Стёпа припомнил бы в обычной жизни, если бы захотел, а тут мозг и память выдали их просто в огромном количестве. А ещё память начала подбрасывать номера телефонов всех возможных адвокатов, которым можно было позвонить среди ночи с просьбой вытащить его задницу из переплёта. 

Он покосился на паренька, но тот уверенно сжимал руль затянутыми в перчатки руками, сосредоточенно ведя машину и иногда отточенными движениями обходя едущий в том же направлении, что и они, транспорт. Мысленно взмолившись всем известным богам чтобы сегодняшнее приключение закончилось положительно и как можно быстрее, Стёпа постарался расслабиться в кресле и получить удовольствие от процесса. Скорость всё увеличивалась с каждым метром, а за ними уже началась настоящая охота: теперь проблесковые маячки вспыхивали не только сзади, но и на отходящих от проспекта дорогах. А их Субару всё летела вперёд, полностью игнорируя то, что происходило кругом. Честно говоря, ощущение адреналина в крови было более чем явственным, и оно как раз и дало Стёпе то ощущение, которое он хотел испытать, чтобы встряхнуться. Да и уважение к щупленькому пареньку, что так уверенно вёл их машину, крепло с каждым мгновением. Но одновременно внутри проснулась такая жажда жизни, что вся эта встряска уже казалась не такой уж и нужной. 

Паренёк ловко вильнул влево, резво разворачивая машину, чтобы выехать на параллельную дорогу и мчаться обратно, и Стёпа машинально схватился за ручку на дверце, чтобы выровнять положение тела. На хвосте у них, словно приклеенная, висела машина полиции, которая, отчаянно вереща сигнальными маячками, вела преследование. В голове проносились картины того, как в утренних выпусках новостей засветится его распрекрасная морда лица, и как Влад, весело смеясь, будет изобиловать шуточками о Стёпиной ночной эскападе. А между тем, паренёк-водитель стал увеличивать скорость, стараясь оторваться от преследования и выжать из несчастной Субару всё, на что та была способна. 

За окном сплошным пятном пролетал зимний ночной пейзаж Питера, вызывая сейчас только слабую тошноту. Да пусть уже их сто раз поймают, чем ехать вот так и не знать, останешься в живых или нет!

Стёпа даже готов был оплатить адвокатов всем участникам этого чёртова стрит-рейсинга… Вот только ребята явно не ставили себе цели выбраться из переделки после гонки. Главным шиком было уйти от преследования во время погони. 

Машина свернула на загородное шоссе, прокрутив колёса на влажном асфальте, и Стёпа быстро глянул в зеркальце заднего вида, пытаясь разглядеть хоть что-то в клубах пара, которые оставил после себя их автомобиль. Сигнальные маячки были довольно далеко от них, сообщая о том, что им, кажется, удалось оторваться. Но водитель и не думал снижать скорость, «собирая» все ямы и колдобины, которых становилось всё больше. 

Они нырнули куда-то на боковую улочку. Одну из тех, что в изобилии отходили от шоссе вправо и влево и, не сбавляя скорости, полетели по узкой дороге, петляющей между домами и коттеджами. 

Так часто бывало в пригородах Питера, когда в небольших посёлках рядом с городом вполне комфортно существовали бок о бок старые покосившиеся домишки и очень дорогие и, как принято было говорить, «эстетские» коттеджи. 

Этот посёлок не отличался от обычных посёлков ничем, разве что мог стать для Стёпы, парня за рулём и их Субару смертельной ловушкой. Ну, или просто ловушкой, в которой их поймают сотрудники полиции. 

Правда, парнишка так явно не считал. Он быстро развернул машину, ставя её перпендикулярно дороге и, открыв крышку подлокотника, находящегося между их креслами, выхватил из него ключи и нажал на брелоке кнопку. Ворота забора, расположенного вокруг дорогого особняка, немедленно распахнулись, и через пару секунд сомкнулись за въехавшей во двор машиной, отрезая все пути для погони, которая, надо сказать, совершенно отстала. Парень снова нажал кнопку, и ворота подземного гаража стали медленно отъезжать вверх. Торопиться было некуда, поэтому Субару потихоньку въехала в их нутро и замерла. Только от капота вверх поднимался парок.

Стёпа с остервенением снял ненавистный шлем, бросил его на заднее сидение и вышел из машины.

Ну, сейчас он начистит пареньку морду, не глядя на то, что тот такой субтильный! Ведь их жизни сегодня висели на волоске, должно быть, несколько десятков раз! И сейчас Степан намеревался отбить у этого незнакомца охоту к такого рода приключениям если не на всю жизнь, то, как минимум, на оставшуюся её половину точно! 

Водительская дверца распахнулась, и из машины вышел водитель, который оказался ещё и довольно маленького роста. У Стёпы даже мелькнуло чудовищное подозрение, что это ребёнок, впрочем, оно очень быстро сменилось оторопью. Ибо паренёк стянул шлем и вдруг… тряхнул гривой роскошных чёрных волос, которые, взметнувшись, упали ему, - точнее, ей - за спину. 

А потом «он» заливисто и звонко рассмеялся, когда вдалеке послышался вой сирены. 

Это была молодая и очень красивая женщина, которая смотрела на Стёпу с таким неподдельным восторгом в глазах, что у него на мгновение перехватило дыхание. Она получала огромное удовольствие от всего происходящего, в этом не было никаких сомнений. 

Наконец, отсмеявшись, брюнетка открыла дверцу машины и кинула на заднее сидение шлем. Потом взглянула на Степана взглядом, всё ещё полным восторга, и представилась: 

- Привет, я Полина. Очень приятно познакомиться. 

И этот взгляд, полный огня и жизни, сказал Степану, что он явно «попал».

- Степан, - только и смог выдавить он из себя, опуская сжатые в кулаки руки. 

Выбивать дурь из паренька, который на деле оказался настолько красивой женщиной, решительно расхотелось. А Полина стояла, некоторое время глядя на него и, кажется, прекрасно понимая все его мысли и чувства. Окинула оценивающим взглядом лицо, немного задержавшись на губах, опустила глаза на торс и в это время пробежала языком по губам. Потом, будто спохватившись, что её застали за неблаговидным занятием, снова вернулась взглядом к лицу Стёпы и рассмеялась, теперь уже тихим музыкальным смехом. 

- Пойдём наверх, Стёпа. - Голос у неё был довольно низкий и звучный, с нотками лёгкой хрипотцы. – Думаю, что теперь не станем друг другу «выкать». 

Таким безапелляционным тоном обычно отдавало приказы начальство своим подчинённым, но, к слову сказать, Степану нравилось то, как началось их общение. Ему давно необходимо было что-то подобное, чтобы сосредоточить свои мысли только на происходящем, и теперь он открыто наслаждался ситуацией. А позволять пока Полине «руководить» было даже забавным. 

Он прошёл за ней в сторону витой лестницы в углу, созерцая вид её хрупкого, но такого женственно тела, пока поднимался за девушкой по ступеням. Она была настолько грациозна, даже в этом костюме, по которому невозможно определить пол, что не вызывала никаких сомнений в том, что перед ним женщина. 

- Сейчас ребята начнут отзваниваться, мы обычно после гонки в бар или в клуб едем до утра. Подожди меня несколько минут, я сейчас. 

Она слегка повернула к нему голову, одарив царственным взглядом, в котором сквозили весёлые нотки, и направилась в сторону одной из дверей, расположенных по двум сторонам от лестничной площадки. Справа находилась обширная гостиная, на которую Поля и кивнула, уже заходя в дверь. 

- Располагайся, выбирай, что хочешь выпить, я скоро. 

И с этими словами скрылась. Стёпа некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, словно та могла ему хоть что-то объяснить, а потом стряхнул с себя оцепенение и направился в сторону гостиной. Определённо, ему была просто необходима порция коньяка, чтобы только приглушить в себе смесь эмоций, которую он испытал недавно. Сейчас она, как это постоянно бывало у Степана, улеглась, оставляя внутри пустоту и странный ступор, названия которому он не знал. Организм будто бы защищался от переизбытка ощущений и отключал саму возможность что-то испытывать. 

Итак, Полина. Имя звучало на языке выдержанно, мягко и остро одновременно. Так же, как ощущался на нём вкус дорогого напитка, который Стёпа с удовольствием смаковал, присев возле разожжённого камина. 

Интересная женщина, причём во всех смыслах этого слова: и внешне, и внутренне. Разумеется, пока он смог составить лишь первоначальное представление о том, какая она, но то, что успел увидеть, уже влекло его к дальнейшему познанию. Желание уединиться где-нибудь с сигарой и бокалом спиртного исчезло, будто его и не было, уступив место сладкому предвкушению. 

Полина вышла к нему минут через сорок, прижимая телефонную трубку плечом к уху и роясь в чёрной сумочке. Стёпа поднялся на ноги, отставляя в сторону бокал с недопитым коньяком и оглядывая девушку с ног до головы. Быть может, это и было некрасиво, но он не смог сдержаться, потому что на его глазах буквально свершилось превращение в прекрасного лебедя. 

Нет, Поля, конечно, была прекрасна и в гоночном костюме, но сейчас преобразилась настолько, что взгляд Степана не мог оторваться от открывшейся картины. Она была одета в простое, но выгодно подчёркивающее все достоинства фигуры платье. Шикарные волосы убраны назад, открывая тонкую изящную шею, на которой красовалсь скромная подвеска. Макияж был неброским, а вообще, похоже, эта женщина просто знала, что чертовски красива и сексуальна, и это знание было у неё в крови. Поэтому Полина, не обращая внимания на взгляд Стёпы, который так и не смог оторвать от неё глаз, спокойно разговаривала по телефону. 

- Да, Виталь, мы будем минут через тридцать. Знаю, да, со Стёпой. Хорошо. 

Она отключила телефон и спрятала его в сумочку. Подошла к одному из кресел, на котором небрежно валялась шуба. 

- Куда едем? – спросил Степан, помогая Поле накинуть верхнюю одежду и на секунду задерживая ладонь на плече. 

- В клуб в центре. Там все уже собрались. Ты не против? 

- Нисколько. 

С каждой секундой внутри Степана росло ощущение, что сейчас всё происходит так, как и должно было быть в его жизни. И что всё случившееся весьма закономерно. Слова, жесты, улыбки, действия. Как будто они с Полиной знали друг друга всю жизнь, и в то же время не успели познать даже на треть. 

Они сели в её машину и направились в сторону выезда из посёлка, где их остановила дежурившая у дороги машина дорожной полиции. Степан весь внутренне подобрался, ожидая, что вот-вот последует допрос, но Полина открыла окно, повернулась к полицейскому и произнесла чувственным хрипловатым голосом: 

- Какие-то проблемы, офицер? 

Мужчина, явно не ожидающий такого обращения, которое было уместным где-нибудь на западе, моргнул, а потом попросил предоставить документы. Но на лице его злость сменилась каким-то растерянным выражением, и он, мельком просмотрев права, вернул их владелице. 

- Надо будет взять на вооружение, - ухмыльнулся Степан, встречаясь глазами с искорками озорства в глазах сидящей рядом Полины. 

Находиться в компании малознакомых, а порой, и вовсе незнакомых людей, не хотелось. Но раз Поля намеревалась провести с ними оставшуюся часть ночи, значит, Стёпа тоже собирался быть в этом клубе. Ему вдруг стало необходимо узнать о ней побольше. Её круг общения, привычки, вкусы. 

Ребята, которые сегодня участвовали в гонках, были приветливыми и доброжелательными и совсем скоро Стёпа почувствовал себя легко и комфортно в их компании. Они расположились в вип-зоне клуба «Грегориан», кое-кто играл в бильярд, кто-то танцевал, остальные предпочли расположиться за столиками и отдать дань дорогим напиткам. 

- Ну, как тебе сегодняшняя ночь? – без обиняков спросил Виталий, присаживаясь рядом со Стёпой, который наблюдал, как Полина о чём-то разговаривает с высоким статным мужчиной. В вопросе Виталия ему почудился скрытый подтескт. 

- Всё отлично, прокатился с ветерком. Всю дорогу по Московскому думал, где ж мне, мать его, денег лишних на лучшего адвоката добыть. 

- Обижаешь, - покачал головой Виталик. - Я же не зря тебя к Поле определил. Она у нас ещё и не из таких переделок выходила. 

Виталий бросил на Полину взгляд, полный восхищения, а у Стёпы вдруг почему-то отчаянно зачесались кулаки. Да что ж это такое? 

- Откуда она? Ну, чем занимается, чем увлекается? – задал он вопрос Виталию, почему-то искренне желая, чтобы взгляд Полины и её внимание принадлежали только ему одному, а не тому парню, с которым она болтала вот уже полчаса. 

- О, пусть она тебе сама всё расскажет, когда захочет, - покачал головой Виталик, поднимаясь из-за стола, но Степан его уже не слушал. 

Полина договорила со своим собеседником, и они оба отправились… танцевать. Несомненно, было бы очень глупо сейчас устроить сцену, потребовав уделять всё внимание только ему, но Стёпа почему-то вдруг превратился в отчаянного глупца. Он встал с диванчика и направился в сторону импровизированного танцпола. 

- Позволь, но этот танец дама обещала мне, - угрожающе проговорил, трогая мужчину за плечо. 

Тот остановился, оборачиваясь и сжимая руки в кулаки. 

- Не понял, - склонил он голову набок. 

- Полина обещала этот танец мне, - чуть громче добавил Стёпа, а парень повернулся к Поле, словно пытался найти подтверждения Стёпиных слов. 

- Всё в порядке, Саш, - подмигнула тому Полина, и парень послушно отошёл в сторону. 

Поля же, склонив голову набок, ожидала от Стёпы следующих действий, а на губах её витала слабая улыбка. Чертовка открыто наслаждалась происходящим, и Степан был готов пока позволить ей это небольшое превосходство.

- Потанцуем? – галантно поклонился он и тут же прижал к себе расхохотавшуюся Полину. 

- Даже если бы я ответила «нет», не думаю, что это хоть что-то бы изменило. 

- Резонно, - улыбнулся в ответ Стёпа, держа в руках хрупкое тело. 

Потом они долго целовались, сидя на одном из диванчиков, но Степан чувствовал, что это та грань, которую пока не стоило переходить. Да, сейчас, в эту ночь, переходящую в зарождающее утро, между ними было чуть больше, чем это обычно позволено людям, которые видятся в первый раз в жизни, но этому способствовала атмосфера. Адреналин, опасность, яркие эмоции и впечатления. Но что будет после? Чего сама Полина ожидает от этой ночи? Встретятся ли они вновь? 

А Полина, кажется, совершенно ничего не ожидала, неожиданно легко вспорхнув с колен Стёпы, на которых провела последние полчаса. Он поднялся следом, ожидая сам не зная, чего. Поля же целомудренно чмокнула его в сомкнутые губы и произнесла: 

- Ну, пока. 

Стёпа проследил за тем, как она удаляется в сторону выхода из клуба. Бежать за ней и спрашивать о чём-то, было глупо. И пусть он и так сегодня творил глупости одну за другой, что было ему совершенно несвойственно, больше позволять себе подобное был не намерен. 

- Тебя домой подбросить или такси вызовешь? – спросил подошедший Виталий, надевая куртку. 

- Я на такси, - буркнул Степан, выуживая из кармана пальто, валяющегося на спинке одного из диванов, сотовый. 

Ехать с Виталием в одной машине и слушать его вопросы или предположения, да и вообще болтовню, совершенно не хотелось. Сейчас вдруг возникла лишь одна потребность: оказаться в одиночестве. 

Уже сидя в такси и задумчиво глядя в окно на то, как за ним мелькают пейзажи просыпающегося города, Стёпа искренне пожалел о том, что не остался сегодня дома в компании своих самых верных спутниц.

Всегда, что бы ни происходило кругом, Стёпа знал – его спасение от неуместных мыслей - в работе. Только занявшись чем-либо, способным поглотить всё время и сознание целиком, можно было по-настоящему отвлечься и не думать ни о чём тревожащем. 

Сейчас, когда на него возлагал большие надежды Влад, который всё никак не мог разрешить свой «треугольный» вопрос, нужно было целиком и полностью погрузиться в работу, а именно, съездить и решить все проблемы, связанные с арендой торгового центра. 

Правда, таковым это строение было можно назвать с огромной натяжкой. Когда-то кирпичная «коробка» задумывалась именно в роли него, но, как это обычно бывает, то ли деньги у застройщиков кончились внезапно, то ли по какой другой причине, но строительство было заморожено. А потом хозяин вообще выставил здание в аренду. 

Влада интересовало это место по очень простой причине: Приморский район активно развивался, потихоньку обрастая гипермаркетами, торгово-развлекательными центрами и прочей ерундой. А вот приличного клуба не было не только в этом районе, но и в нескольких близлежащих. Это означало, что ставка делалась на выигрышный сектор, где потребитель нашёлся бы уж точно. 

У Владислава в голове уже был готов мега-проект, при реализации которого не было бы недовольных слоёв населения, ибо здание было «по-Церителивски» размашистым. То есть, место хватило бы на всё: и на клуб, и на недорогое кафе и на площадку для отдыха. Да и на магазин продуктов для граждан, обладающих небольшим бюджетом, ещё бы осталось. Словом, Влад возлагал на это место огромные надежды, а Степан, как его компаньон, хоть и был лишён такого эпического размаха мысли, но свою долю упускать не собирался. А так как он был более настойчив и решителен в переговорах, то и решать вопросы, связанные с ними, предстояло именно ему. 

За окном просыпался город, небо на востоке серело, предвещая очередной унылый зимний день. Люди куда-то спешили по своим делам, торопясь, не замечая, шагая только вперёд. Ах, да… Сегодня же Старый Новый год, а значит, праздник. Но никакого волшебства, что неизменно сопровождал первые дни января, Степан не чувствовал. Равно как и не ощущал оживления по поводу того, что вот-вот окунётся в работу и забудет обо всём. 

Он стоял возле окна своей квартиры, лениво попивая кофе и раздумывая о том, с чего ему начать. Нужно было позвонить людям, связанным с центром и договориться о встрече. Но Степан сейчас был не «в строю». Деловая хватка куда-то улетучилась, оставляя место лишь апатии. Он думал о Злате, жене Влада, в которую влюбился когда-то, как болван, но которая никогда не будет с ним. О том, что, наверное, эти чувства, несмотря на всю их полноту, и выдуманную им же цельность, всегда были и будут обречены на провал. Даже если бы у Златы не было Влада и любви к нему, самому Степану было бы легче любить её на расстоянии, не подпуская близко. Своего рода мазохизм, в котором ему было комфортно. 

Ему вспоминалась и Полина, с которой он расстался не далее, как пару часов назад, но странная горечь, которая так внезапно охватила его всего, стоило ей только уйти, исчезла, замещаясь облегчением. 

Она была опасной, эта женщина. Опасной для его давно созданного привычного мира, в котором он так удачно существовал почти всю свою жизнь. С ним ничего не случалось вроде того, что случилось с Владом. Не было никакой Стаси, которая бы оставила отпечаток, пройдясь грязным, незабываемым следом по нутру. Просто ему было так легче и всё. Он сам выбрал для себя этот путь. 

Несомненно, женщины существовали в его жизни. Точнее, в постели. Какие-то задерживались там чуть дольше, чем другие. Но неизменно, как только Степан чувствовал опасность разрушения своего мирка, он сам отстранял от себя подобную женщину. А вместе с ней и опасность, которую она несла в себе. 

Степан отставил кружку на стол и потянулся всем телом, испытывая приятную ломоту. Бессонная ночь почти не отразилась на нём. По крайней мере, физически он чувствовал себя превосходно. Набрав номер телефона, Стёпа прижал трубку к уху, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке и, дождавшись, пока ему ответят, ощутил, как с каждым произнесённым словом, внутри просыпается деловая хватка. 

Через полчаса, когда он стоял под душем, в мысли безо всякого спроса ворвалась Полина, и причин этой «диверсии» со стороны почти незнакомой женщины, Степан не знал. Размышления о ней яркими картинками пронеслись по начавшемуся просыпаться после апатии сознанию, мешая сосредоточиться на мыслях о работе. Она была опасна. О, один Господь ведает, насколько она была опасна! И то, с какой лёгкостью Поля сегодня заставила его делать совершенно нехарактерные вещи, говорило именно об этом. 

Искренне рассчитывая на то, что Полина в его жизни больше не появится, Степан вышел из душа и стал готовиться к поездке на объект. Работа, работа и ещё раз работа… 

Он приехал на назначенную встречу чуть раньше того времени, на которое договаривался, и, мельком осмотрев здание, которое требовало довольно больших капиталовложений, вышел на улицу с агентом, чтобы обговорить некоторые детали аренды. Разумеется, было бы проще выкупить здание целиком, но хозяин, понимая, что дело довольно перспективное, назвал такую цену, что Влад долго матерился, узнав о сумме. Да и к тому же, получив очень неплохие деньги за сдачу центра в аренду, хозяин вполне мог после окончания действия договора, открыть свой торговый центр, как он и планировал. Если бы, конечно, ещё был в состоянии, ибо, аренда была долгосрочной и в обязанности Степана входило, в том числе, решение юридической стороны вопроса. Чтобы потом Влад, вложивший немалую сумму в ремонт, не остался ни с чем. 

- Нас, в принципе, всё устраивает, - наконец, вынес свой вердикт Степан с ленцой в голосе, осматривая здание. - И если Владислав не найдёт никакого другого объекта под строительство, я думаю, что он готов заключить с вами договор. 

А вот реакция агента, мягко говоря, удивила. Парень замялся, а потом сказал то, от чего Степан мгновенно подобрался. 

- Видите ли… сейчас должен подъехать ещё один человек, который тоже заинтересован в том, чтобы заключить договор аренды. 

- Что? – Стёпа сделал вид, что не расслышал. 

Он очень не любил такие ситуации, ведь, вполне возможно, что именно сейчас приедет человек от агентства недвижимости или от хозяина, чтобы создать «искусственную» конкуренцию и набить цену. 

- О, поверьте мне, мы не играем в такие игры, - словно прочитав его мысли, поспешил заверить Степана в честности происходящего агент. - А вот, кстати, и этот человек. 

Стёпа проследил глазами за взглядом агента, который смотрел на подъездную площадку, и в его душу закралось очень нехорошее подозрение. Машина, которая только-только припарковалась, показалась Степану до боли знакомой. Именно её он видел несколько часов назад. Мало того, именно в ней он доехал до клуба вместе с Полиной. Большой и внушительный чёрный джин с тонированными стёклами. 

Гоня от себя мысль, что ему показалось, он надеялся на чудовищное совпадение. Степан с замиранием сердца ожидал, когда дверца машины откроется и из автомобиля выйдет водитель. А потом… Потом он понял, что если Господь и существует, то играет он явно не на его стороне, потому что из джипа вышла миниатюрная женщина с иссиня-чёрными волосами, собранными сейчас в конский хвост. Она что-то искала в сумочке, и голова её была низко опущена, но Стёпа был уверен на тысячу процентов из ста, что это Полина. Н-да, вот тебе и деловая хватка вперемежку с нежеланием пускать эту женщину в свою жизнь… 

- Добрый день, - поздоровалась Полина, подойдя к ним, и тут же её взгляд вцепился в лицо Степана, словно и она пыталась поверить в то, что у неё перед глазами – просто мираж. 

Степан же растянул губы в усмешке, которой он обычно отгораживался ото всего мира, если тот вдруг шёл на него войной. 

- Доброе утро, я бы сказал, - поправил он её, потому что на часах было всего одиннадцать. - Я Степан. - И протянул руку девушке. 

- Полина, - так же растягивая губы в холодной улыбке, ответила она. 

Всего на секунду ему показалось, что на дне её карих глаз мелькнуло замешательство, но сразу вслед за этим оно исчезло. Полина, будто бы потеряв к нему всякий интерес, повернулась к агенту и попросила того показать ей здание. 

Они удалились в сторону центра, а Степан вынул из кармана сигару, жадно прикуривая. Мысли метались с одной на другую, превращаясь в довольно интересный и странный по ощущениям коктейль. Итак, против воли в его жизнь вернулась Полина, которая скорее выглядела как женщина из параллельной реальности. И именно с ней, такой новой, холодной и деловой ему предстояло иметь дело. Но, чёрт побери, как же это всё было неожиданно! 

Он втянул в лёгкие привычный и успокаивающий дым, наблюдая за тем, как из здания выходят Полина и парень-агент, о чём-то тихо переговариваясь, а потом откинул сигару в лужу, подходя к ним. Интересно, что скажет парень на то, что именно он был первым, кто захотел получить это место? Однако, не успел он произнести ни слова, как Полина, одарив его очаровательной улыбкой, сообщила: 

- Я думаю, что мы обсудим все аспекты за деловым ужином. Вы не против, Степан? 

Стёпа снова усмехнулся, надевая маску циника. Его уже и называют на «вы», да ещё и приглашают на ужин. 

- Я не против поужинать с конкурентом, - ответил он ей в тон, с удовольствием отмечая, как на дне Полиных глаз отражается всполох огня. - А вы? 

- С конкурентом не против. Завтра в восемь вечера, ресторан «Баунти», подойдёт? – так же холодно улыбаясь, предложила Полина. 

- Конечно, моя бальная карточка завтра свободна только для вас, - ответил Степан, искренне забавляясь ситуацией. 

Парень-агент слушал этот разговор с долей интереса, но вмешиваться не спешил. 

- Я уведомлю вас о своём решении завтра вечером, – повернулась к нему Полина, одаривая его всё той же холодной и деловой улыбкой. – Всего доброго, господа. 

И ни прибавив больше ни слова, направилась к машине. 

Степан некоторое время наблюдал за тем, как она садится в джип и отъезжает, а потом кивнул пареньку и пошёл в сторону своего автомобиля. На смену калейдоскопу чувств пришли странные апатия и опустошение, и сейчас хотелось только одного: вернуться домой и лечь спать. А потом… 

Он просто обо всём подумает потом.

По спутниковому показывали какую-то дребедень. Мужик умирал от жажды в пустыне, но так бодро говорил что-то на камеру, что в его предсмертном состоянии приходилось усомниться. Но сейчас Степану было не до умирающих по пустыням товарищей, и телевизор, скорее, работал как фон. 

Внутри была апатия. Унылая, серая, странного цвета и вкуса, какой не было уже давно. Ничего не хотелось делать. Ни работать, ни хватать билеты на ближайший рейс до Майями, чтобы развеять там грусть-тоску. Ровным счётом ничего. 

Терпкая ароматная жидкость, именуемая коньяком, расползалась по нутру, слегка притупляя неприятные ощущения, но заметного облегчения не приносила. Интересно, что должно было случиться из ряда вон выходящего, чтобы у Стёпы вдруг проснулась тяга к жизни? Да, наверное, уже ничего. 

Хлопнула входная дверь, и в помещение вошёл Влад, на которого Степан почти не обратил внимания. Только бросил быстрый взгляд и снова уставился в телевизор, даже не стараясь понять, что там происходит. 

- Выглядишь, как кот, обожравшийся сметаны, - констатировал он, сжимая челюсти. 

Влад и вправду выглядел на удивление довольным. Учитывая, что только что едва не развёлся с женой, видимо, шансы сохранить брак ещё оставались. Дай Бог, чтобы всё у них наладилось, и чтобы они разобрались в своих жизнях, а уж в своей он как-нибудь разберётся. Сам. 

- Ага, - согласился Влад, угощаясь коньяком, - Ну чего? Какие дела? 

Стёпа пожал плечами. Иногда бывает так мерзко на душе, что не хочется отвечать вообще ни на какие расспросы. Просто нужно, чтобы тебя оставили в покое и не трогали хоть какое-то время. Люди кругом кажутся назойливыми мухами, лезущими в твою жизнь, в которой и так паршиво. И не вызывают никакого желания общаться, хочется просто прихлопнуть их, как надоедливых насекомых. 

- Да чего-то настроение на нуле, – сразу расставил все точки над «и» Степан, надеясь, что друг не станет расспрашивать о причинах, и перевёл тему в относительно безопасное русло: - Сегодня ездил, смотрел тот объект, что ты для второго клуба хотел, так, блин, не мы одни его хотим. 

А чуть позднее в кабинете воцарилась атмосфера делового общения, и Стёпа был этому только рад: не придётся делать вид, что хочешь говорить о жене друга, примирении с ней Влада и прочих довольно болезненных вещах. А ещё почему-то внутри разлилось острое сожаление. Он всего миг окунулся в атмосферу совсем иной жизни, когда сел тогда в машину Полины, а потом эта иная жизнь приобрела очертания вполне обычные. 

Постаравшись откинуть всю эту дребедень прочь, Стёпа вернул всё своё внимание делам, и был очень рад, что для них ещё осталось место в его жизни. 

Ехать именно на эту встречу не хотелось совершенно. У него даже возникло чувство, что ему подсунули пустышку, которая впоследствии оказалась не тем, за кого он принял её в первые секунды общения. 

Но какая всё-таки из этих двух Полин была настоящей? Та, у которой горели глаза, когда она с силой сжимала руль машины, уходя от погони, или та, которую он увидел вчера возле центра? 

Дошло даже до того, что Стёпа стал раздумывать о том, не попросить ли кого-то съездить в ресторан на этот ужин вместо него. Но, во-первых, на него очень полагался Влад, а, во-вторых, где-то глубоко внутри возникло желание увидеть Полю ещё раз. Возможно, даже убедиться в том, что та самая Поля из ночного Питера существует на самом деле, и ему тогда не показалось, что есть та, другая жизнь. В которой для него тоже имеется место. 

В этом ресторане на окраине Питера Степан до этого момента не бывал. Обычно для деловых переговоров снимали конференц-залы, или рестораны с большей площадью. А это местечко было небольшим, уютным и каким-то интимным, что ли. Обстановка кругом навевала ощущения, что посетитель попал в вечер где-нибудь на Кубе или в Доминикане. В общем, под определение «место для делового ужина» этот ресторанчик решительно не попадал. 

Сама Полина появилась, как и было положено, с двадцатиминутным опозданием, сухо кивнула поднявшемуся ей навстречу Степану, и продолжила разговор по телефону. Степан терпеливо ожидал, пока она закончит беседу и параллельно изучал винную карту, бросая на увлечённую беседой Полину короткие взгляды. 

- Прости, - наконец отложив телефон, извинилась она, отключая мобильный и небрежно бросая его на столик. - Очень важный разговор, привет. 

- Привет, - пытаясь понять, какая из двух Полин перед ним, ответил Стёпа. - Ничего, сам такой, если уж говорю по делу, то меня ни для кого нет. 

Он улыбнулся, ловя слабую ответную улыбку Поли. То ли ему показалось, то ли он сам себе что-то придумал, но на дне её глаз мелькнула усталость, и какая-то странная затравленность, которая совершенно не вязалась с внешним обликом собранной женщины. 

- Заказать тебе что-то? – как и полагалось, спросил он, видя, что Полина изо всех сил пытается показать, что не нервничает, но ей это не совсем удаётся. 

Она взяла в руки салфетку, расстелила её на коленях, потом, будто опомнившись, сдёрнула прочь. 

- Я буду только кофе, - после довольно продолжительной паузы ответила Поля, и Стёпа кивнул. 

После того, как перед ними поставили две чашки ароматного кофе, Полина, сделав глубокий вдох, и всё так же пытаясь спрятать за спокойствием своё состояние, отпила глоток и начала говорить. 

Но что-то здесь было не так. Что-то сильно тревожило её, быть может, даже пугало, и хотя Стёпа знал её совсем недолго, мог с уверенностью сделать именно такие выводы. 

- Я не стану ходить вокруг да около, скажу сразу, что мне просто жизненно необходимо получить это место. И других вариантов я не рассматриваю. Я тут изучила рынок предложений, - она взяла в руки папку и стала перелистывать страницы в ней. - Вот. Я могу рекомендовать вам ещё несколько похожих центров. Их даже в Приморском районе хватает. 

- Нас интересует именно этот центр. И других вариантов мы не рассматриваем, - в тон ей ответил Стёпа, не глядя на папку в её руках. 

Он наблюдал за лицом Поли, и совершенно точно уловил тот момент, когда его догадки подтвердились. Полина была растеряна и испугана. 

- Почему именно он? – упавшим голосом спросила Поля, откладывая ставшую ненужной папку в сторону. 

- Ну, вот так мы захотели, - пожал плечами Стёпа, отпивая глоток кофе. Кстати, вполне приличного. - Очень удобное сообщение, размеры здания. Неплохие условия аренды. Нас всё устраивает. Я, собственно, удивляюсь, почему его не арендовали раньше. 

Полина передёрнула плечами, словно ей было холодно. 

- Мне придётся предложить агентству большую сумму, чем это заявлено, тогда они согласятся на моё предложение. 

- Значит, в таком случае, агентство обогатится за счёт того, что мы с тобой не придём к договору. Потому что с нашей стороны я могу обещать то же самое. Влад вообще хотел выкупить это место, но сумма, честно говоря, даже для этого центра, запредельная. 

Лицо Полины отражало смесь самых разнообразных эмоций: испуг, оторопь, растерянность. Очевидно, она рассчитывала на то, что Стёпа согласится с одним из её предложений и была не готова к тому, что он так настойчиво будет стоять на своём. 

- Мне очень нужно именно это место, - прошептала она, глядя в глаза Стёпе. - Именно это. 

Степан опустил взгляд на её губы, сейчас чуть приоткрытые. Она то и дело облизывала их, словно они пересыхали. Совсем недавно он самозабвенно целовал их, веря в то, что бывает в жизни по-другому. Свободно, легко, в совершенно ином русле, чем он привык находиться. А сейчас почему-то представился их кофейный вкус с ароматом карамели и сладко-горькой пенки. 

Стёпа подался вперёд, отодвигая чашечку с кофе в сторону и опираясь руками на столик перед собой. 

- Нам тоже нужно именно это место. Так что ничем не могу тебе помочь. – Он сделал паузу, наблюдая, как тонкие пальцы Полины сомкнулись на телефоне, который она порывисто схватила со столика, и добавил: - Я хочу предупредить сразу, что у Влада очень много связей в самых разнообразных местах и он очень часто ими пользуется. Так что если ты планируешь получить этот центр в своё пользование, советую подумать, где тебе взять нечто подобное и чем надавить на несчастное агентство. 

Вместо ответа Поля снова затравленно взглянула на Стёпу, вскочила на ноги, схватила сумочку и сдёрнула с вешалки пальто. Ни слова не говоря направилась в сторону выхода из ресторанчика, но Степан и не думал её как-то задерживать. 

Он расплатился по счёту и вышел из заведения, машинально осмотрев парковку. Машины Полины в поле зрения не наблюдалось, да это было и к лучшему. Сейчас он был не готов к возможному продолжению беседы. Степан закурил, лениво наблюдая за проезжающими мимо машинами. Все куда-то спешили, занимались своими делами, что-то делали. В общем, жили. А Стёпа существовал в своём мире, в который не было хода никому из женщин. Вот только сегодня он всего на несколько мгновений снова допустил в этот мир эмоции. И они были связаны с Полиной. Её растерянность и испуг, которые она испытала, едва поняв, что Степан будет стоять на своём до последнего, что-то затронули в нём. Быть может, это был всего лишь интерес? Наверное, он. И всё же, именно эта девушка пробудила его в нём. Именно она смогла заставить его сопереживать, пусть он не знал причины её страха. И пусть это сопереживание длилось совсем недолго, оно было, и с ним стоило считаться. 

Стёпа постоял так немного, а потом, словно решившись на что-то, отбросил прочь окурок, вынул из кармана пальто мобильный и направился в сторону машины. Уже садясь за руль и включая зажигание, бросил в трубку: 

- Алё, Виталь, когда у вас состоится следующий заезд и где?

2 года назад 

Глеб умел бить больно, в прямом смысле этого слова. Его удары никогда не оставляли синяков, но наносились метко и очень болезненно. А если он переусердствовал, то обычно бил по тем местам, синяки на которых можно было скрыть при помощи одежды. 

Сейчас он наотмашь ударил по лицу, и из треснутой губы тут же засочилась кровь, капая на светлую блузку. Полина научилась терпеть побои молча, чтобы только не разбудить спящую в соседней комнате дочь. И пусть Марусю родила совсем не она, Поля относилась к четырёхлетней девочке, как мать. 

- Подотри кровь, - раздался возле уха хриплый шёпот Глеба. Он схватил её за волосы, толкая от себя к стене. 

Взгляд Полины заметался по спальне в поисках того, чем можно было промокнуть разбитую губу. Она не знала, можно ли ей идти в ванную, или её будут бить ещё. 

- Я сказал, подотри кровь, - снова хрипло выдохнул Глеб, бросая Полине белоснежную рубашку, которую она купила совсем недавно. 

Поля послушно прижала ткань к нижней губе, приседая на пол и ожидая того, что будет дальше. 

Всего год назад она была самой счастливой женщиной на свете. Встретила чуткого, отзывчивого, нежного мужчину, который стал для неё всем. А маленькая Маруся, крошечная, светлоглазая и темноволосая, казалась настоящим ангелом. Она почти сразу стала называть Полю мамой, потому что ей так не хватало женского тепла. Мама Маруси умерла во время родов. 

Первое время Полине казалось, что Глеб – само совершенство. Один воспитывал дочь, при этом не сдавался, не впадал в отчаяние и всё делал для малышки. 

Всё рухнуло в одночасье, и Поля некоторое время не могла поверить, что это происходит с ней. Они с Глебом вместе вложились в открытие клуба в Купчино, и хоть большую часть денег и забот взяла на себя именно Полина, она не винила Глеба ни в чём. Он и так пережил многое на своём веку и, слава Богу, что вообще смог справиться с тем, что свалилось на его голову. Но первая же неудача, связанная с клубом, окончилась катастрофой. 

Полина пришла домой очень поздно. Весь вечер почти до ночи  решала вопросы, связанные с отказом одной известной группы выступать в их клубе. С юридической точки зрения всё было верно: причиной стали невыполненные условия, которые поставили музыканты, но Полина была на грани отчаяния. Клуб терял довольно внушительную сумму. А если учесть, что они с Глебом только-только открыли своё дело, любой провал бил по их карману нещадно. 

Поля так безумно устала. Ей не хотелось ничего: только принять ванну, расслабиться, а потом пожаловаться любимому на то, как сильно она вымоталась. 

Она распахнула входную дверь, и почти в то же мгновение ей на лицо упало что-то тяжёлое. 

Оторопь. Вот то чувство, которое первым испытала Полина. А ещё непонимание, что стало причиной неприятных ощущений. Она не чувствовала боли, не ощущала ровным счётом ничего. Пока ей на лицо снова не упало что-то огромное, тяжёлое, неотвратимое. 

Это бил Глеб, бил со злостью, яростью и безумием, которое светилось на дне его чёрных глаз. 

- Сука! Ты всё испортила! – шипел он, нанося всё новые удары, от которых Поля пыталась хоть как-то укрыться. 

Боли она не чувствовала и теперь. Только огромный шок. В голове метались вопросы: как послезавтра она покажется перед клиентами, если у неё всё лицо будет в синяках? Что она скажет завтра Марусе, когда та придёт ей пожелать доброго утра? 

Потом Глеб перестал бить её, молча развернулся и пошёл в кабинет, а Полина поднялась с пола и поплелась в ванную комнату. Из неё словно разом вытряхнули всё нутро. Не было ни эмоций, ни чувств, ни даже страха. 
И только мысли о дочери не позволили ей свихнуться в этот момент. 

- Иди в ванную и приведи себя в порядок, губу замажь, - отдал равнодушный приказ Глеб, усаживаясь за компьютер и не глядя на Полю. – У нас сегодня встреча в ресторане с Кудрявцевым. 

Полина откинула испорченную рубашку и пошла туда, куда сказал Глеб. Круговорот, в который она попала, был ужасающим, но она не могла ничего поделать. В центре всего её существования стояла Маруся, её дочь. Которая называла её мамой. И именно ради неё Поле нужно было терпеть всё то, что творил Глеб. Чувства, которые родились в её душе по отношению к чужому ребёнку, были настолько сильными, что не принимать их во внимание было невозможно. 

Первое время ей казалось, что вот-вот всё закончится, что вернётся тот Глеб, которого она знала до того памятного вечера. Но шло время, а любой промах Полины он встречал с ещё большей злостью, чем то было раньше. 

Поля вошла в ванную и заперла за собой дверь, опираясь на неё спиной и закусывая избитую губу до боли. Хотелось кричать, рыдать, устроить истерику, но она не могла: во-первых, разбудила бы ребёнка, а, во-вторых, через час у них встреча с заказчиком, и она просто не имеет права прийти на неё заплаканной. 

Поля быстро умылась, постаралась аккуратно наложить макияж, чтобы не было видно, что её били, и стала переодеваться. Подняла руку, чтобы снять блузку и охнула от боли – прямо под грудью, на рёбрах красовался огромный кровоподтёк, который буквально на глазах наливался фиолетовым. Ругнувшись, Полина переоделась и через двадцать минут вышла, как ни в чём не бывало. Эту роль она успела выучить досконально и играла её на «ура». 

- Моя жена займётся этим вопросом, - лениво протянул Глеб, затягиваясь сигаретой, а левую ладонь кладя сзади на шею Полине.

Создавалось впечатление, что он проявляет нежность, поглаживая Полю по затылку. Но это было не так: он до боли сжал её шею, заставляя Полю сцепить зубы, чтобы не застонать или не дёрнуться от его «объятий». 

- Да, я уверена, что всё будет хорошо. - Полина пролистнула несколько страниц ежедневника, делая в нём запись. – Значит, 13 июня в 19.00? – уточнила она на всякий случай. 

Кудрявцев кивнул, копируя жест Глеба и так же положив руку на затылок своей жены. 

- Да, в 19.00 и ни минутой позже, - рассмеялся он, а Поля кривовато улыбнулась. 

Опоздать с праздником для Кудрявцевых было бы в этом случае смерти подобно. 

Когда Полина не смогла больше терпеть побои от Глеба, она приняла решение переехать и жить отдельно. Глеб отпустил её на удивление легко и просто. Был только один камень преткновения во всей этой ситуации – Поля больше не могла видеться с дочерью так часто, как это было, когда они жили вместе. Но Глеб не препятствовал их общению, хотя впоследствии, поняв, какое воздействие можно оказать на Полину при помощи дочки, часто использовал последнюю в своих целях, отменяя их встречи, когда Поля делала очередной промах в их совместном бизнесе. Будь то даже какая-то крошечная промашка, которая ровным счётом ничего не значила, для Глеба это был повод, чтобы лишний раз поиздеваться над ней, чем он и занимался. 

Полина не раз ловила себя на мысли, что, должно быть, в ней есть изрядная доля мазохизма, раз она так просто даёт возможность творить над собой такое мужчине, которого уже ненавидит всей душой. Но она ничего не могла поделать с этим: на стороне Глеба были все права на ребёнка, и он мог в любой момент запретить им общаться вовсе. Тогда Поле никто бы не помог. А поэтому оставалось только одно: не делать промашек в бизнесе и терпеть, если всё же оступалась. Других возможностей у неё не было… 

Наши дни
 

Полина вошла в дом и, что было сил, зашвырнула сумку подальше в угол прихожей. 

- Чёрт, чёрт, чёрт! – ругалась она, безуспешно пытаясь снять сапоги и забыв расстегнуть на них застёжку «молнию». 

Сегодня на ужине со Степаном её ожидал полнейший провал. Стёпа отказался уступить ей тот центр, что был так нужен Глебу, причём вцепился в возможность обретения этого помещения руками и ногами! Им что там – мёдом намазано? Ведь были места совсем не хуже этого центра, но и Глеб, и Стёпа вбили себе в голову, что им нужно именно это место, и ни один из них отступать не собирался. Только вот Глеб действовал руками Полины, а ей так хотелось послать всё ко всем чертям, и чтобы больше никто её не трогал. 

Из горла вырвалось беззвучное рыдание, которое было уже привычным. Полина боялась. Боялась не за себя и не за то, что Глеб продолжит избивать её. Она боялась, что он в итоге воплотит свою угрозу в жизнь и запретит им с дочерью видеться. А это означало только то, что Поля должна была любой ценой отвоевать этот центр для Глеба. И пусть делает с ним всё, что пожелает. 

- Полина Григорьевна, что-то случилось? – раздался рядом испуганный голос помощницы по хозяйству, Виктории Александровны, женщины шестидесяти лет. 

- Нет, Виктория, всё хорошо, - Поля присела на корточки и, наконец, сняла несчастные сапоги, которые пыталась стянуть с ног всё это время. – Просто трудный день на работе. Приготовьте, пожалуйста, ванну и кофе с корицей. 

Виктория Александровна покачала головой и кивнула, но ничего не сказала. А Поля вздрогнула, потому что в кармане пальто настойчиво зазвонил мобильный. Это мог быть только Глеб, которому теперь придётся сказать, что всё не так радужно, как казалось всё это время. 

- Алло, - хрипло выдохнула в трубку Полина, пытаясь совладать с голосом, - Да, я уже дома. 

Она прошла в сторону большой гостиной, подошла к окну и отдёрнула в сторону штору. Перед её взором раскинулся заснеженный сад с сотнями огоньков, подсвечивающих деревья и кустарники. Её любовь и гордость. 

- Нет, пока не отказался, но взял бумаги, чтобы выбрать себе альтернативный вариант, - она убрала трубку в сторону, потому что Глеб стал выкрикивать угрозы. Потом дождалась, когда он успокоится, и вернула трубку на место, произнеся отрешённым голосом: 

- Я же обещала, что ты получишь центр. Значит, так и будет, - и отключила связь, позволяя себе непозволительную роскошь – расплакаться.

В этот раз ехали по Кольцевой, начав маршрут недалеко от Парнаса. Закончить предполагалось там же, сделав круг почёта вокруг Питера, а потом свернуть на проспект Энгельса и затеряться в районе. 

Степан решил приехать к месту сборов чуть позже, чтобы Полина уже успела занять своё место на старте, и не стала бы протестовать, увидев его рядом. Её машину он увидел ещё при подъезде - она выделялась на фоне остальных ярким пятном. И тут же Степан испытал облегчение, как будто до последнего не был уверен в том, что Поля будет на месте. 

Припарковавшись в стороне от машин, участвующих в гонке, Стёпа вышел из автомобиля, направляясь к Виталику, который о чём-то переговаривался с незнакомым парнем. 

- А ты, брат, зачастил к нам, - улыбнулся Виталя подошедшему Стёпе, хлопая его по плечу в знак приветствия. - Собираешься снова прокатиться, или поедешь со мной ждать ребят в клубе? 

Степан хмыкнул. Было бы странно напроситься в гости на заезд, а самому посмотреть за стартом и поехать выпивать в клуб и ждать новостей. 

- Думаешь, мне ночью не спится, потому что я давно с тобой не проводил пару часов за бокалом вискаря? – Он вздёрнул бровь, поглядывая на Субару Полины. 

Не ровен час, она увидит его в окно, и устроит акт протеста. 

- Так-так, - ухмыльнулся Виталий, проследив за взглядом Стёпы. - И я, наверное, не ошибусь, если предположу, что ты захочешь снова прокатиться в той же машине… 

- Да ты сегодня прямо Кэп Очевидность, - ответил Степан, стараясь, чтобы по его тону было понятно, что он не собирается дальше дискутировать на эту тему. 

- Я пойду, договорюсь, - кивнул Виталик, благоразумно решив больше не лезть в бутылку. 

- Не нужно, - остановил его Стёпа, направляясь к Субару. - Я сам. 

Он ожидал чего угодно: злости, ярости, гнева. Даже предполагал, что его выставят из машины или Полина откажется от заезда, пока он не покинет её автомобиль. Честно говоря, это был даже наилучший выход для Стёпы, потому что оказываться снова в том состоянии, в котором он был тогда на Московском, ему совершенно не хотелось. 

Хвататься за ручку и размышлять о том, доедет ли он живой хоть до куда-нибудь… Ну, уж нет – увольте. Но если это будет цена за возможность поговорить с Полей и выяснить причину её страха, пожалуй, её придётся заплатить. 

Степан распахнул дверцу Субару и сел в машину. Было бы глупо спрашивать разрешения, по той простой причине, что он был априори уверен в стопроцентном отказе. Но, как ни странно, Поля только скользнула по пассажиру равнодушным взглядом и перевела взгляд на лобовое стекло, ожидая, когда будет дан старт. Чуть втопила педаль газа в пол, Субару зарычала, давая знать остальным, что готова к заезду. 

Полина сегодня была без шлема. Волосы рассыпались по плечам, и теперь уже Стёпе бы никогда в жизни не пришло в голову сравнение с пареньком. 

Он взял с заднего сидения шлем и положил его себе на колени. Полина всё так же равнодушно смотрела впереди себя, игнорируя наличие в машине Степана. Потом передёрнула рычаг коробки передач и снова газанула с выжатым сцеплением. 

- Шлем надень, - раздался тихий, но отчётливый голос Стёпы, а его правая рука легла на рычаг ручника. 

Он хотел дать понять ей, что он не даст ей снять машину с тормоза, пока Поля не наденет шлем. 

- Ты охренел?! – взвилась Полина, теряя всё своё равнодушие за доли секунды. - Выматывайся из машины немедленно! И не смей отдавать мне приказы! 

«А вот это другое дело!» - мысленно порадовался Стёпа, наблюдая за тем, как чуть раскосые глаза Полины метают гром и молнии. 

- Шлем, б**дь, надень быстро! – рявкнул он в ответ, понимая, что Поля находится на грани истерики. 

Глупо было позволять ей вести машину в таком состоянии, но Стёпа рассчитывал на то, что именно это привычное занятие, которое она так любит, выведет её из этого состояния. Чего он добивался своим присутствием и чего вообще хотел от Полины, кроме того, чтобы узнать её поближе, он и сам не знал. Почему избрал именно такой способ – не знал так же, хотя, надо было быть честным перед самим собой, поговорка «Наглость – второе счастье», была как раз про него. Сейчас всё смешалось в такой странный коктейль – жажда адреналина, женщина рядом, которая манила его, её состояние, в котором почему-то захотелось разобраться. Их будущие встречи, связанные с решением вопроса относительно центра. В общем, Стёпа был заинтересован, мягко говоря. Они с Полиной словно начали проживать две разных жизни, встречаясь в двух разных реальностях. И это было таким необычным и так влекло. 

Полина снова впала в состояние равнодушия, молча взяла свой шлем с заднего сидения и надела. Степан кивнул, пристегнулся и тоже надел шлем. 

Едва Виталик дал старт, как Полина с остервенением сорвала машину с места, вылетая с площадки в первых рядах, развернулась через две сплошные полосы и помчалась в сторону Кольцевой. Если так будет продолжаться, то им на хвост дорожная полиция сядет ещё до выезда на КАД. Пожалуй, зря он всё-таки позволил Полине выехать на эту гонку, но уже было поздно. Остальные машины сравнялись с ними, занимая места рядом – никто не собирался тащиться позади, когда Поля задала свой темп гонке. 

Степан мысленно присвистнул. Интересно, что случилось с его обычной и размеренной жизнью, если он сам, по собственной воле, допускал в неё подобные происшествия? Внутри снова разлилось ощущение мандража и повышенного адреналина. И Стёпа пока не мог понять, какие чувства он испытывает по отношению к этому новому ощущению. То ли оно пугало его, то ли наоборот – возвращало к жизни, и именно этого он и желал всё это время. 

До поворота на Лисий нос ехали относительно спокойно, кое-где играя в так называемые шахматы, перестраиваясь на пятиполосном шоссе в произвольном порядке и увеличивая скорость до невозможных единиц. Полина, надо отдать ей должное, перестраивалась чётко и уверенно, и Стёпа доверился ей и её мастерству. Они летели вперёд, объезжающие редкий транспорт, играя в свои, понятные только им, игры. 

Летели до тех пор, пока на Кольцо не стали выезжать сотрудники дорожной полиции. С этого момента начался настоящий драйв – то, ради чего они все и выехали сегодня на трассу. Некая борьба, когда на кону стояла возможность остаться на свободе и помчаться дальше. 

Стёпа был уверен, что именно эта борьба ещё больше заставит Полю собраться, но он ошибся… Когда Полина услышала вой полицейских сирен, которых с каждой минутой становилось всё больше, кажется, растеряла всю свою обычную уверенность. Их машина замедлила ход, и Стёпа с ужасом понял, что Поля сдаётся. Он протянул руку и пару раз несильно ударил её по правой ноге, давая понять, чтобы она жала на газ. Полина послушно втопила его в пол, мчась дальше. Однако, Степан понимал, что она на грани. Что Поля сдалась, что ей уже неважна борьба. 

Справа мелькнул указатель, возвещающий о том, что через пятьсот метров будет поворот на Ольгино, а оттуда было рукой подать до Лисьего носа. В этом посёлке у Степана был коттедж, в котором он бывал крайне редко, но это была единственная возможность укрыться. Потому что Поля явно не собиралась выходить из этой гонки победительницей. 

Стёпа тронул девушку за плечо, показывая ей, чтобы она сворачивала направо. Полина кивнула, давая понять, что согласна, а потом весь мир закрутился, когда девушка сделала просто невообразимый кульбит, на огромной скорости притормаживая и дрифтуя прямо на повороте. Машина полиции пролетела мимо, а Поля прибавила газу, выезжая на шоссе, ведущее к Лисьему носу. 

Стёпа выдохнул: слава Богу и всем святым, что она всё-таки не растерялась. Это было странно. Он был уверен, что именно эта женщина всегда будет держать, что называется, руку на пульсе. И пусть они встречались всего два раза, Полина произвела на Степана именно такое впечатление. 

Их машина вдруг дёрнулась и остановилась, и это обстоятельство вырвало Стёпу из плена размышлений. Явно какая-нибудь из полицейских машин, увидев, что один из автомобилей свернул с Кольца, развернётся и поедет за ними. 

Он молниеносно сдёрнул шлем и крикнул Поле, пока та не заглушила мотор: 

- Выходи из машины! 

Странно, но на Полю очень хорошо действовали крики, угрозы и вообще повышенный тон. И если поначалу она хоть как-то сопротивлялась, то сейчас покорно вышла, Стёпа же выскочил из авто, чтобы перейти на водительское место. 

- В машину! - скомандовал он Полине, которая уже стянула шлем, стоя возле Субару. 

Она опять повиновалась и едва только заняла место рядом с ним, как Стёпа сорвал машину с места, мчась в сторону Лисьего носа. Поля сидела на пассажирском сидении, безучастно глядя в окно, только иногда проводила ладонью по щеке. Плакала, что ли? Но сейчас это было неважно: они второй раз за небольшой промежуток времени скрывались от преследования. А уж если взять во внимание тот факт, что оба были взрослыми, состоятельными людьми, то эти детские игрища выглядели глупыми. 

Хотя, это, похоже, не имело ровным счётом никакого значения – ведь даже он, казалось бы, такой циничный и твёрдо стоящий на ногах, не удержался от соблазна. 

До дома Степана добрались очень быстро и без приключений. Никаких «хвостов» с мигалками за ними не наблюдалось, оставалось только надеяться, что сторож, несмотря на поздний час, не спит и откроет им ворота. Стёпа коротко просигналил, тормозя возле забора, и почти в тот же миг над высокими железными воротами вспыхнул прожектор. Степан вышел из машины, помахал в камеру, висящую над створками ворот, и те сразу же разъехались в стороны. 

- Чего, Кузьмич, не спишь? – ухмыльнулся Степан, выходя и кивая невысокому, коренастому мужичку, вышедшему из двухэтажного домика, расположенного прямо возле забора. 

- Ну так, дежурю, - потёр заспанное лицо мужичонка, явно до этого спавший и видевший десятый сон. 

- Молодец, дежурь-дежурь, - похвалил Степан и отвернулся от сторожа, потеряв к нему всякий интерес. 

Полина, покинувшая Субару, стояла, ни слова не говоря, всё такая же безучастная ко всему, как и раньше. 

- Идём, - тихо проговорил Стёпа, подходя к Поле и беря её за руку. 

Ладонь была ледяная. Полина позволила увести себя в сторону дома, а Степан решил, что сегодня он выяснит если не всё, то основное, что его тревожило. Почему-то это стало очень важным.

- К сожалению, из напитков только коньяк. – Степан повертел в руках бутылку Хеннеси, наблюдая, как Поля, обхватив себя за плечи, стоит возле окна. - Сойдёт? 

- Да, - раздался хрипловатый голос. 

Она не обернулась, так и продолжая стоять и смотреть на улицу. В небольшой гостиной было холодно. Растопленный Стёпой камин ещё не успел нагреть комнату. Оставалось греться подручными средствами – коньяком и… коньяком. 

Стёпа подошёл к Полине и встал рядом, протягивая ей бокал. Та послушно взяла его и тут же ополовинила, заставив Степана удивлённо кашлянуть. Она заметно нервничала, хоть и старалась скрыть это за обманчиво спокойным видом. 

- Ничего не хочешь мне рассказать? – осторожно поинтересовался Степан, решив не тянуть кота за все подробности. 

Разумеется, разговаривать о центре и связанных и с ним делах он не собирался, но Полину что-то тревожило, и он хотел узнать причину. 

- Нет, - чуть дрожащим голосом ответила Поля, делая ещё один глоток из бокала. - И не думаю, что должна хоть что-то тебе пояснять. 

Степан хмыкнул, отставляя бокал. Затем развернулся, прислонившись к подоконнику и складывая руки на груди. 

- Ты понимаешь, что если бы ты сегодня была одна, могла бы оказаться где-нибудь на том свете? 

Поля кривовато улыбнулась. Перевела взгляд на Стёпу, чуть задержав его на губах. И почему-то от этого взгляда Степану стало жарко. 

- Я не просила тебя садиться ко мне в машину, и уж тем более не просила проявлять по отношению ко мне ненужную заботу, - ответила она мягко, отворачиваясь к окну. 

Это было резонно. Однако Стёпу её слова нисколько не тронули. О чём бы она его просила или не просила, он привык делать то, что хотел сам, не особо полагаясь на мнение остальных. А уж если было ясно заранее, что от его решения зависит очень многое, то Стёпа это решение принимал не спросив. 

- Очень логично, Полина, - склонил он голову набок. - Но не думаю, что стоит говорить о том, что ты не просила сделать, если всё уже случилось. И если ты не желаешь мне ни о чём рассказывать – это только твоё право. Но я хочу, чтобы ты знала - если тебе нужна будет помощь, я готов её оказать. 

Она бросила на него быстрый взгляд, в котором сквозило желание удостовериться, правдивы ли его слова. А потом, будто решив, что он говорит неправду, отвернулась. 

- У меня всё хорошо, - проговорила тихим неуверенным голосом. 

- Отлично, - кивнул Стёпа, отталкиваясь от подоконника и проходя в сторону бара. - Ещё выпьешь? 

- Да. 

- Голодна? 

- Нет. 

Поля подошла к Стёпе, протягивая ему бокал, который он тут же наполнил. 

- Я скоро поеду, спасибо, - произнесла она, передёрнув плечами, словно ей снова стало холодно. 

- Куда поедешь? – удивился Степан, глядя на то, как Полина с жадностью пьёт коньяк. 

- Домой, - пожала она плечами, будто он спрашивал какую-то глупость. 

- За рулём? – на всякий случай уточнил Стёпа, кивая на полупустой бокал в руках Поли. 

- Мне не впервой. 

- Нет, дорогая моя, так дело не пойдёт, – покачал головой Степан, - Сегодня мы переночуем здесь, а завтра съездим к Парнасу за моей машиной. В таком виде ты отсюда не уедешь. Да и такси – не вариант, - предвосхищая возможные протесты со стороны Полины, произнёс он. - Не волнуйся, домогаться тебя не стану. Если, конечно, ты сама не попросишь. 

Он сдержал смешок, видя, как вытянулось лицо Поли и, вынув бокал у неё из рук, протянул ей ладонь. 

- Идём, провожу тебя в гостевую комнату, тебе ещё нужно переодеться. 

Степан не мог заснуть, не в силах понять, что является тому причиной. Навряд ли это была Полина, которая находилась в соседней комнате. Он привык к присутствию женщин в своей жизни, разве что они обычно не затрагивали никаких струн в его душе. Он просто пользовался их телами, зная, что не увидит больше никогда в своей жизни, а если и увидит, то равнодушно скользнёт взглядом, если вообще узнает. Совсем другое дело – Полина. Да, она вызывала у него симпатию, но иногда хотелось встряхнуть её, показать, что она неправа в своём странном желании доказать ему и самой себе, что ей никто не нужен. Разумеется, он не имел никакого права предпринимать какие-то действия, чтобы её этой уверенности лишить, но так чертовски хотелось, чтобы именно эта женщина показала, какая она на самом деле. 

А сам он? Разве не прикрывался своим цинизмом, не желая пускать кого бы то ни было на порог своей души или, ещё того хуже, - в душу? Быть может, и его броню кому-то хотелось пробить, и он бы стал сопротивляться этому изо всех сил. Но сейчас речь шла не об этом. 

И, тем не менее, пока Стёпа стоял на той грани, когда вполне мог позволить себе войти в спальню к Поле и удовлетворить своё желание, нимало не заботясь о том, что будет у них дальше. Возможно, даже с удовлетворением желания и пройдёт этот странный интерес. 

Степан повернулся набок, пытаясь заснуть. Постель была влажная и холодная. Обычно он предупреждал заранее о том, что приедет, и Кузьмич включал отопление, чтобы прогреть дом. Но сегодня он не имел права ни на кого злиться, потому что всё решилось спонтанно. Интересно, а Полине тоже холодно в её постели? 

В ответ на эту мысль дверь в комнату Стёпы приоткрылась, и он увидел на пороге хрупкую фигурку Поли. На ней была надета только его футболка, которую он выдал ей перед тем, как отправиться спать. Что, интересно, ей могло понадобиться в его комнате? Степан лежал, не шелохнувшись, наблюдая за тем, как Полина приближается к нему. Вот она ненадолго замерла на пороге, словно решала, стоит ли ей заходить. А Стёпа вдруг поймал себя на мысли, что ему самому хочется, чтобы она вошла. Чтобы она сама проявила инициативу. 

Поля, будто подслушав его мысли, шагнула в спальню, прикрывая за собой дверь. Первое время её не было видно во мраке комнаты, только были слышны легчайшие шаги. 

- Стёпа, - шепнула она его имя, остановившись неподалёку от кровати. 

Степан молчал, ему было очень интересно, что предпримет Полина дальше. А сомневаться в её намерениях относительно того, зачем она оказалась здесь, не приходилось. Вот только решится ли она на что-то сама? Постепенно глаза Стёпы снова привыкли к темноте, и он сумел разглядеть Полю, застывшую прямо рядом с его постелью Она, наконец, решившись, скользнула к нему под одеяло, замирая рядом. 

Стёпа физически ощущал тепло, исходящее от её тела. Возбуждение пронеслось по телу жгучей лавой, заставляя напрячься. Он уговаривал себя, что пока нужно подождать того, что же станет делать Полина дальше, хотя, имел полное право что-то предпринять, обнаружив её в своей постели. 

А потом прохладная ладонь скользнула по его руке, вызывая в теле дрожь. Чёрт! Как давно он не реагировал на прикосновения женщин подобным образом. 

- Ты понимаешь, что я отпущу тебя из своей постели только утром? – шепнул он в темноту, не предпринимая никаких действий. 

Ладонь на секунду замерла на его руке, а потом продолжила своё путешествие, скользя к плечу. 

- Да, - только и выдохнула Поля. 

И это короткое слово было последним рубежом, который отделял сегодня её от Стёпы. Он откинул одеяло прочь, потому что под ним стало невыносимо жарко. Теперь можн было разглядеть хрупкое тело рядом почти во всех подробностях. Степан облокотился на одну руку, а другую положил на лицо Полины, обегая большим пальцем контур её губ. Он уже целовал её тогда в клубе, но сейчас уже не помнил вкус тех поцелуев. Да и, наверное, они тогда были самыми обычными. Ни он, ни она не рассчитывали на то, что когда-либо снова увидятся. Сейчас же всё стало совершенно иным. 

Она раскрыла губы сразу же, позволяя Стёпе неспешно скользнуть в глубину её рта языком. От Поли пахло сандалом и коньяком, и Стёпе вдруг почудилось, что они в какой-то экзотической стране, где и сама Поля – что-то почти недоступное и редкое. 

Она гортанно простонала, впиваясь ногтями в его плечи, и закинув на него ногу. Стёпа еле сдержал рык – на Плолине была только футболка и больше ничего. 

- Не торопись, я хочу взять тебя медленно и не спеша, - шепнул он, чуть отстраняясь. 

Её глаза казались мерцающими в темноте, она возбуждала его, манила… 

Он никогда не говорил с женщинами в постели, разве что иногда мог грязно ругнуться, когда брал какую-нибудь шлюху, а сейчас от произнесённой им же фразы по телу прошла новая волна возбуждения. Что же делала с ним эта женщина, узнать и познать которую ему пока было не дано? 

Губы пустились в исследование её нежной кожи, которая и источала запах сандала. Потом пальцы дёрнули футболку в разные стороны, разрывая и оставляя Полю совершенно беззащитной перед ним. Но именно он чувствовал себя таковым. Словно на эту ночь все барьеры были разрушены, и он оказался перед женщиной без привычной брони. 

Полина извивалась в его руках, тихо постанывая, и это возбуждало ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее было просто невозможно. Она зарывалась пальцам в его волосы, притягивая его голову ещё ближе, когда он обводил языком соски. Раскрывала для него ноги ещё шире, когда он ласкал её, медленно доводя до оргазма, а потом всё смешалось в яркий калейдоскоп – все краски и ощущения, эмоции и чувства. Только влажные тела на влажных простынях, шёпот, стоны, сливающиеся в один. Медленные движения и полная потеря реальности. Её больше не существовало. Полина отдавалась ему вся, иногда трогательно прижимаясь всем телом, словно ища защиты. А Стёпа хотел укрыть её от всего мира, и чтобы она в этот момент принадлежала только ему. 

За окном засерело, возвещая о том, что в Питер пришёл очередной унылый и пасмурный день. Полина спала в объятиях Стёпы, которому было совсем не до сна. Он размышлял о том, почему этой женщине удалось так быстро дать ему ощущение, что он беззащитен перед ней? Да и от чего ему нужно было защищаться, находясь рядом с Полей? 

Он прижал её к себе ещё ближе, и Полина инстинктивно обняла его в ответ. А Стёпе почему-то очень не хотелось, чтобы это волшебство заканчивалось с приходом нового дня.

Впервые за долгое время Степану не хотелось выныривать из сна. Обычно он долго засыпал, допоздна сидя с выпивкой или же не ложился вообще, как это частенько бывало в клубе. А потом вскакивал ни свет, ни заря, чтобы занять себя какими-то делами. Иногда совершенно неважными и ненужными. 

Стёпа провёл рукой по постели рядом и широко распахнул глаза. Пусто. Может, всё, что произошло ночью, ему показалось? Но нет, кажется, он до сих пор ощущал аромат сандала, который нарисовал самые яркие и живые картины того, что произошло на этой постели каких-то несколько часов назад. 

Стёпа взглянул на часы над каминной полкой. Почти час дня. Чёрт побери, давненько он не позволял себе настолько расслабиться. А уж если вспомнить, что сейчас у Влада вся жизнь состояла в основном из понятия «личная», то его присутствие в клубе было обязательным. 

Стёпа поднялся с постели и прошёл в сторону окна, чтобы убедиться в том, что Поля уехала. Он чувствовал это, знал, да, наверное, другого и не ожидал, но почему-то когда увидел почти пустой подъездной двор, в душе была только тревога. Кузьмич вяло возил лопатой возле ворот, вероятно, изображая из себя деятельного работника. 

Степан быстро оделся и вышел из комнаты, бросив напоследок взгляд на смятую постель. Пока он предпочитал занять позицию наблюдателя, который выжидает. Хотя, чего именно выжидал, Стёпа и сам не мог сказать точно. Но предпринимать сейчас какие-либо действия было бы слишком глупым. Потому он вызвал такси и направился в клуб. Нужно было отвлечься от мыслей о Полине, а значит, впереди было много работы. 

Полю разрывали самые противоречивые чувства, какие только существовали на свете. Она одновременно жалела о том, что, повинуясь какому-то порыву и дозе алкоголя, принятой на голодный желудок, пришла ночью к Степану. И в то же время корила себя за то, что сбежала от него утром. Последние несколько лет стали её личным адом на земле. Но Полина понимала, что в этом в большей степени виновата она сама. Человек позволяет окружающим делать ровно столько, сколько он сам готов допустить. Значит, Поля допускала возможность физического насилия со стороны Глеба. Но в то же время ей так хотелось, чтобы рядом был человек, способный защитить, помочь, решить её проблемы. Возможно, таким человеком и был Степан, в это очень хотелось верить. Именно поэтому она и пришла к нему ночью сама, как будто подсознательно искала защиты. Но и боялась открыться, ведь не знала о нём ровным счётом ничего. И верила, и не верила в предложенную помощь. Она ушла через пару часов после того, как он уснул, некоторое время не решаясь выйти из комнаты. Потом решительно тряхнула головой, прогоняя наваждение прошедшей ночи и ушла. 

- Алло, Артур, привет. - Поля завела машину в гараж и направилась наверх, чтобы принять душ и переодеться. - Ты сегодня работаешь? 

Она открыла дверь, ведущую из подземного гаража, и улыбнулась. 

- Ну да, соскучилась, да и поболтать хочу. Давай тогда у тебя часа в четыре. Я без машины, готовь коньяк. 

Поля толкнула плечом дверь в свою спальню, на ходу расстёгивая костюм. 

- Ну, не знаю, как аристократы и дегенераты, а я пью коньяк днём, так что жди. 

Она положила трубку, с наслаждением стягивая с себя надоевший цельный костюм. При упоминании о коньяке внутри всё сжалось в болезненно-сладком спазме, и перед глазами в очередной уже раз нарисовался образ Степана. Если так пойдёт и дальше, не избежать ей постоянных мыслей о мужчине, которого она почти не знает. А уж если ещё припомнить, что ей придётся ещё не раз с ним встречаться… Поля поморщилась, проходя в сторону душевой кабинки, и настроила воду. Сейчас нужно выкинуть все мысли о Глебе, Стёпе, центре и прочем из головы настроиться на то, чтобы прекрасно провести время с Артуром. А кто, как ни Артур, способен её понять? 

Артура Полина знала, казалось, всегда. Она даже не могла припомнить то время, когда его не было в её жизни. Уж сколько было выплакано слёз в его «жилетку»! Иногда они менялись местами, и теперь уже Полина выступала в роли «жилетки» для Артура, но чаще у него было всё хорошо, и он просто выслушивал всё то, чем она с ним готова была поделиться. А готова поделиться была Полина с ним всем. Ну, или почти всем. Очень часто он, выслушав, наливал ей порцию своего фирменного коктейля, состав которого не раскрывал даже под страхом того, что Поля на него обидится, а потом укладывал спать. Ложился рядом, гладил её по волосам, пока она, всхлипывая, пыталась уснуть, и шептал ей на ухо всякие милые глупости. Вроде того, что она у него самая красивая, любимая и чудесная, а все мужики козлы. 

- Да ла-а-а-а-адно! – протянул Артур, едва Поля появилась на пороге его квартиры. 

Потом решительно взял за подбородок пальцами, на которых красовалось множество колец самого интересного вида, и поднял её лицо кверху, глядя в глаза. - Кто он? 

Поля фыркнула. 

- Дай я хоть обувь сниму, экстрасенс. 

В квартире звучала разухабистая музыка, которая почему-то никогда не казалась здесь неуместной. Артур терпеливо ждал рядом, держа в руках пару тапочек леопардового цвета. Сам он был одет в обтягивающие лосины тёмно-бордового цвета и длинную футболку с Микки-Маусом. 

- Микки? – прищурилась Поля, надев тапочки и стараясь оттянуть момент, когда пришлось бы рассказать о том, что произошло сегодняшней ночью. 

Не то чтобы она хотела скрыть правду, но и пока делиться впечатлениями, которые всё ещё бушевали у неё внутри, было как-то слишком интимно. 

- Микки, Микки, - кивнул Артур, проходя в сторону кухни. - Я так просто от тебя не отстану. 

На столе красовались фрукты, пара бутылок спиртного, лёгкие салатики, пара горячих блюд. Да и вообще создавалось впечатление, что Артур готовился к шикарному празднеству, а не к тому, чтобы к нему заехала поболтать подруга. По небольшой «плазме», висящей на стене, показывали что-то странное. Несколько мужчин, одетых во что-то обтягивающее, лихо отплясывали, несмотря на высоченные каблуки на туфлях и сапогах. 

- Кто это? – вздёрнула брови вверх Поля, присаживаясь за стол. – И вообще, зачем ты столько всего наготовил? Мы не осилим. 

- Это «Казаки», - пояснил Артур, нарезая лимон и бросая на экран быстрые взгляды. - Эх, хотел бы я так научиться. 

Поля улыбнулась, накладывая себе всего понемногу. Только сейчас, когда она оказалась в привычной и спокойной атмосфере, поняла, насколько проголодалась. 

- Ты очень исхудала, - покачал головой Артур, наполняя коньяком два бокала. - Ешь. 

Он присел рядом на угловой диванчик, поджав одну босую ногу под себя, и поднял бокал. 

- Ну, дорогая, за встречу! – кажется, ему не терпелось поскорее расспросить её о том, что он успел заметить. И как только у него это получалось? 

Поля приподняла бокал в молчаливом тосте и отпила из него глоток напитка с чудесным шоколадным послевкусием. 

- Ох, Артурка, я даже сама не знаю, что тебе рассказать, - усмехнулась Полина, отложив вилку в сторону. 

Аппетит при воспоминании о той ночи, что она провела со Степаном, куда-то улетучился, оставляя вместо себя странную волну сладкого предвкушения. 

- Только не говори мне, что Глеб запудрил тебе мозги и ты ему поверила, я этого не переживу, - взмолился Артур. – Я так понимаю, что это не что-то мимолётное, как обычно? 

- Не знаю, - Поля пожала плечами. - Я сама не ожидала, что испытаю к нему хотя бы симпатию. 

- Как хоть зовут это чудо? 

- Степан. - Она улыбнулась сама себе, делая новый глоток коньяка. 

Его имя произносить было легко, как что-то само собой разумеющееся. 

- Рассказывай. 

И Полина рассказала всё: как они в первый раз встретились с ним на гонках, как оказались у неё дома. Как она заметила злость в его глазах, ровно до тех пор, пока не сняла шлем и не поняла, что злость сменяется оторопью и неверием. Как они долго целовались на вечеринке, и Поля думала в этот момент о том, что это пройдёт с наступлением утра, и возможно она больше никогда его не увидит. 

Она рассказывала о том, как сильно удивилась, увидев его тогда возле треклятого центра. Рассказала об их ужине, о требованиях Глеба. Неужели так много всего случилось с ней за такой короткий, казалось бы, срок? Потом поведала о последней гонке, когда у неё была одна мысль – разбиться на машине ко всем чертям и проваляться в больнице как можно дольше. Потому что она не находила выхода из сложившейся ситуации. А потом снова увидела Степана, который поначалу показался ей Глебом с его приказным тоном. Но стоило только понять, что он заботится о ней, проявляя эту напускную агрессию, как внутри словно сломалась какая-то преграда, позволяя истинным чувствам прорваться наружу. И уже хотелось плакать, прижаться к нему, и чтобы он ничего не спрашивал, просто позволил бы ей передохнуть. Но она бы чувствовала, что рядом есть мужчина, рядом с которым можно просто помолчать. 

Потом она рассказала, о том, как сама пришла к нему, а утром уехала, чтобы избежать каких-то банальностей. Артур слушал внимательно, ни разу не перебив, лишь вглядывался в её лицо, словно искал в нём подтверждение своих догадок. 

- Вот такая весёлая история, - усмехнулась Поля, ощущая, как спокойно стало внутри. Артур поддержит, поможет, наведёт на те мысли, держа курс на которые можно остаться на плаву. 

- Бедная ты моя девочка, - покачал он головой, протянув к ней руку и коснувшись волос. 

Поля молчала, только слабо улыбнулась Артуру. А потом в её спокойствие ворвался звонок мобильного. Это был Глеб, слышать которого сейчас совершенно не хотелось. 

Поля поморщилась, Артур прошипел что-то нечленораздельное. Он ненавидел Глеба всем своим сердцем за то, что тот издевался над Полей. 

- Завтра вечером я хочу поужинать с теми парнями, что претендуют на наш центр, - безапелляционно заявил Глеб вместо приветствия. – Ты, разумеется, поедешь со мной. 

Поля замерла. Этого нельзя допускать! Если Стёпа увидит её рядом с Глебом, когда она будет изображать из себя любящую жену, то всему, что между ними начиналось, придёт конец. 

- Я же сказала, что всё решу сама, - глухо запротестовала Полина, пытаясь изобрести хоть что-то, чтобы этот ужин не состоялся. 

- Ты плохо слышишь меня? Завтра вечером чтобы всё устроила. Пригласи их к нам домой, ясно? – вкрадчиво произнёс Глеб и положил трубку. 

Поля отбросила мобильный на стол и прикрыла лицо руками. Кажется, всё окончится, даже не успев начаться…
Полину знобило. Она перекладывала вилки с ножами с места на место, потом быстро подскакивала и мчалась на кухню, чтобы проверить, всё ли готово. Затем опять устремлялась в столовую и переставляла бокалы и тарелки, хотя сервировка стола была идеальна. 

Сегодня к ним приедут Степан и Влад, который и намеревался получить этот центр под клуб. Честно говоря, Поля не понимала, почему мужчины схватились именно за это место, не желая уступать друг другу. То ли тут сработал извечный инстинкт самцов, борющихся за территорию, то ли Глеб поведал ей об этом центре не всё, что он на самом деле знал. 

Полина совершенно не представляла себе, как пройдёт её встреча со Степаном. Но она отчаянно боялась его реакции. Хотя, если уж так пораздумать над этим всем, то они просто провели вместе ночь, ничего не обещая друг другу. И если Стёпа был для неё кем-то чуть большим, чем просто знакомый, каким-то островком спасения, что ли, то что он думает о Полине, было неясно. Вполне возможно, он принял её за ту женщину, которая способна скрасить его одиночество, да и только. Да и был ли он одиноким? Это тоже было неизвестно. В любом случае, именно сегодня, встретившись с ним глазами, когда он поймёт, что Поля несвободна и что у неё есть семья, она поймёт по его взгляду всё, что он думает об этом. 

- Полишка, гости приехали! – раздался из холла голос Глеба. Рядом послышался восторженный голосок Маруси, и Поля поморщилась. Вся эта показуха была ей отвратительна. 

Она сделала глубокий вдох, оправила простое светлое платье, подняла руки наверх, проверяя, не сбилась ли причёска, и вышла в холл. Один из приехавших, очевидно, и был Владиславом, который о чём-то переговаривался с Глебом, рассматривая большой книжный шкаф. Поле было изначально ясно, что Глеб рассказывает Владу о своей коллекции старых фолиантов, которой очень гордился. В первые несколько секунд Полина почувствовала облегчение: кажется, Стёпа не приехал, но потом всё тело снова сковало оцепенением. Степан обнаружился сидящим на корточках возле Маруси. Девочка что-то увлечённо рассказывала ему, показывая зажатых в ладошках маленьких фей. 

- Мамочка! – завидев Полину, закричала Маруся и бросилась к ней.  

Поля подхватила дочку на руки, пытаясь отвести взгляд от Степана, который поднялся на ноги и теперь стоял, всматриваясь в её лицо. Полина ещё успела рассмотреть удивление, которое тут же сменила толика неверия. А потом глаза его стали насмешливыми и холодными. 

Всё то, чего так боялась Полина, случилось. 

- Принцев нет, до нас доходят только кони, - пробормотала Поля, сидя на краю постели Маруси и задумчиво проводя пальцем по корешку книги со сказками. 

Она сбежала сюда с этого отвратительного ужина, находиться на котором больше не было сил. Влад, оказавшийся довольно интересным собеседником и проницательным мужчиной, сначала посетовал на то, что ему не сообщили о наличии на деловой встрече такой прекрасной женщины. А потом, сообщив, что в следующий раз он обязательно возьмёт с собой жену, переключился на обсуждение дел. Стёпа же время от времени надолго задерживался на Полине взглядом, словно пытался прочесть что-то в её облике. А самое ужасное, что эти взгляды заметил Глеб. Но Поле было почти всё равно, что об этом подумает её мучитель: всё то, чего она боялась, уже произошло. 

- Что ты сказала, мам? – пролепетала Маруся, борясь со сном изо всех сил. 

- Я сказала, что перестала верить в принцев, - с грустной улыбкой ответила она, отводя от личика малышки прядку непослушных волос. 

- А в кого ты тогда веришь? – Маруся приоткрыла глаза, и в них Поля прочла серьёзность, которую было странно видеть в глазах такого крошечного ребёнка. 

- Я верю в злодеев и судьбу. 

- Хочешь, я спрячу тебя от них в моём замке? – Маруся приподнялась на постели, обнимая Полину и прижимаясь к ней всем своим маленьким, горячим телом. 

- Ты думаешь, у нас получится от них спрятаться? – смаргивая обжигающие слёзы, спросила Поля, прижимая к себе девочку. 

- А если нет, то нас спасёт принц, я в него верю! 

Давно Степан не испытывал настолько противоречивых чувств. Наверное, с тех самых пор, как понял, что Злата для него – нечто большее, чем жена друга. Понял? А может, придумал? Всё то, что он испытывал по отношению к Злате теперь казалось каким-то далёким и неземным. Но не тем, что ему хотелось испытывать и дальше. А вот Полина… 

Полина была той, кто пробудил в нём земные чувства, но именно они и казались самыми настоящими. Он боролся с ними, просто попытавшись не пустить их в свою жизнь. Но разве можно было избавиться от того, что стало настолько нужно? И то, чего он сам хотел? 

И насколько же горькое разочарование ждало его сегодня, когда он переступил порог этого дома и понял, что Поля принадлежит другому! Разочарование, по-иному не назовёшь. Всё то время, когда Полина была рядом, он пытался прочесть в её глазах, что всё происходящее неправда. Что оно показалось ему, и стоит им увидеться вне этих чужих стен, как всё развеется, как наваждение. Но нет. Полина отводила глаза, стараясь встречаться со Степаном взглядом как можно реже или не встречаться вообще. А потом и вовсе ушла к дочери. 

Стёпа почти не прислушивался к разговору между Владом и Глебом, которые, расположившись в гостиной с бокалами виски, обсуждали кажущиеся малозначимыми дела. Он лениво прошёлся по помещению, рассматривая снимки, расставленные на полках. Странно, но ему казалось, что Поля не счастлива на них. А быть может, всё это он придумал себе сам, потому что отчаянно хотелось, чтобы именно эта девушка не была связана с другим мужчиной. 

- Поля, наконец-то! – раздался голос Глеба, и Стёпа медленно повернулся к остальным. 

В голосе послышались раздражение и злость, но, наверное, виной всему были чувства Стёпы. Скорее всего, Полина была пресыщена жизнью, вот и искала для себя приключения если не за рулём машины, то в постели едва знакомого мужчины. И муж, кажется, нисколько не был против такого положения вещей. 

- Нам, наверное, пора, - сказал он, подходя к Владу и отставляя в сторону бокал с недопитым виски. 

И заметил, как на лице Поли промелькнула тревога, сдобренная облегчением. Поистине, самый противоречивый коктейль чувств. 

- Да, думаю, что мы поняли друг друга, - склонил голову набок Влад, следуя примеру Стёпы и ставя свой бокал рядом с его. 

- Думаю, что поняли, - цинично улыбнулся Глеб, поднимаясь на ноги. 

Он был опасным противником, но почему-то именно сейчас Стёпе вдруг до боли в сжавшихся кулаках захотелось, чтобы этот враг был уничтожен. 

- Что думаешь обо всём этом? – Стёпа затянулся сигариллой, выпуская в приоткрытое окно такси струйку ароматного дыма. 

- Думаю, что ваша симпатия с женой Глеба более, чем явная, - усмехнулся Влад, откинувшись на сидение довольно удобной машины. 

Степан поперхнулся дымом с привкусом шоколада. Курить такую сладкую лабуду он не привык, но для того, чтобы отвлечься от размышлений, сигарилла подходила прекрасно. Она оставалась на губах приятной горчинкой, напоминая Стёпе вкус поцелуев Полины. Такой же сладкий и в то же время горький, потому что Степан понимал: это ненадолго. Совсем скоро Полина покинет его жизнь, оставив после себя лишь послевкусие. Но именно это послевкусие так притягивало, так манило… 

- Что ты имеешь ввиду? – наконец, откашлявшись, спросил Стёпа, выбрасывая недокуренную сигариллу в окно. 

- Только то, что успел заметить, - пожал плечами Влад, изредка бросая взгляд на Стёпу. – Тебе нравится Полина . 

- С чего ты это взял? 

- Я тебя умоляю! – Влад закатил глаза, словно Стёпа говорил о чём-то очевидном, стараясь скрыть истинные чувства. 

- Ничего подобного, - отрезал Стёпа, отворачиваясь к безликому окну. 

- Ну-ну, - усмехнулся Влад, делая вид, что разговор окончен. – Только вот она явно недовольна своим замужеством. 

- Скорее, не обрадована тем, что я узнал о её несвободе, – нехотя ответил Степан. 

Ох, уж этот Влад – видит всё, кроме того, что происходит у него под носом. 

- У тебя с ней было что ли? – хмыкнул Влад, глядя на то, как друг нервно крутит в пальцах мобильный. 

Степан не ответил, только бросил на Владислава предупреждающий взгляд, ясно говорящий о том, что он не собирается обсуждать это и дальше. 

- Дела! Ты спишь с женой нашего конкурента. Ну, хоть где-то у нас полное преимущество. 

Он тихо рассмеялся, а Степан поморщился. Наверное, это была его плата за то, что он периодически комментировал жизнь друга. 

- Так-так, и что мы от меня скрываем? – раздался ненавистный голос Глеба, который, подойдя к Поле со спины, сжал хрупкое тело в руках, причиняя боль. – У тебя ведь что-то закрутилось со Степаном, так? 

Поля, которая стояла возле стола, опираясь на него руками, замерла. От омерзения и страха она была не в силах произнести ни звука. Во-первых, внутри растеклось жуткое ощущение потери, а во-вторых, она просто не понимала, что хочет от неё Глеб. То ли наказать за то, что у неё что-то было со Стёпой, то ли… 

- Это, по сути, неплохо, - холодно произнёс Глеб, садясь в кресло и усаживая к себе на колени Полю. 

В этот момент ей хотелось только одного: оказаться как можно дальше от этого мужчины и от этого дома. Единственное, чего желалось - забрать с собой Марусю. Но именно желаемого она достичь и не могла… 

- Ты можешь добиться гораздо большего, если Степан будет увлечён тобою. – Глеб мял её тело в руках, причиняя лёгкую боль, но сопротивляться ему означало получить гораздо большую порцию неприятностей. 

- Мне кажется, что Стёпа сегодня понял, что я несвободна и теперь всё будет по-другому, - тихо и хрипло выдохнула Поля. 

- Ошибаешься. - Глеб столкнул её со своих колен, потянулся за мобильным и указал глазами на дверь, когда Поля повернулась к нему. - Теперь ты добыча для него гораздо более привлекательная, чем раньше. 

Он набрал на телефоне какой-то номер и снова указал взглядом на выход. 

- А теперь - кыш, потом поговорим. Ты мне больше сегодня не понадобишься. 

Он начал общаться с кем-то, не дожидаясь того, когда Поля выйдет, однако ей было всё равно на то, с кем он говорит. Она постаралась поскорее убраться из столь ненавистного ей дома. Оставляя здесь Глеба и погибшие надежды.