- Хочу съесть тебя, - хрипло произносит мужской голос. Слышен шорох одежды и громкий женский стон. Задыхаясь от испуга, я нашариваю выключатель на стене – приходится повозиться с новомодным механизмом, чтобы включилось чертово освещение. Вычурные споты, наконец, прогоняют полумрак. Я моргаю, стараясь привыкнуть к яркому свету, перед глазами прыгают мушки. На столе, спиной ко мне, восседает блондинка. Юбка задрана до талии, атласная блузка спущена с плеч. Я подхожу ближе, чтобы увидеть, кто стоит перед ней. Отмечаю на женщине кружевное боди цвета шампанского, чулки. На сливочном бедре лежит мужская рука. Вторая рука - на шее у блондинки. Я знаю эти узкие ладони, эти изящные, длинные пальцы. С трудом поднимаю взгляд. Замерев, словно животные, застигнутые в свете фар, на меня смотрят двое: мой муж – глаза дикие, волосы взъерошены, галстук съехал в сторону, - и странно знакомая женщина, брезгливо кривящая ярко-красные губы. Через секунду они приходят в себя и отодвигаются друг от друга. Артем  прочищает горло и тянет руку ко мне. Я отшатываюсь. Как болванчик, качаю головой и вслепую отступаю назад. Резко разворачиваюсь, едва не грохнувшись из-за непривычных каблуков и направляюсь вон из кабинета. В коридоре я почти бегу в сторону лифта. Нажимаю на кнопку много раз подряд, пытаясь ускорить прибытие. Я слышу шаги и бешено озираюсь в поисках пожарной лестницы, но в этом офисе, похожем на лабиринт, отделанный графитом и металлом, мне никак не угадать направления. Лифт, наконец, прибывает с громким «дзынь» и я, ввалившись внутрь, подскакиваю к панели, практически одновременно давлю на кнопки первого этажа и экстренного закрывания. Зеркальные двери почти сомкнулись, но между ними успевает втиснуться ладонь. Лифт послушно открывается и в кабину входит мой муж. Он даже не запыхался. Галстук на месте, волосы приглажены. Приличный офисный работник.

 - Ты ведешь себя, как ребенок, Надин, – ровным голосом говорит Артем. – Впрочем, как всегда. Куда помчалась? На улице мороз, а ты в одном платье. Кстати, миленькое, давно не видел. Сейчас мы поедем домой, там поговорим.

 - Это новое платье! У тебя на губах помада! – я так хочу его ударить! Подскакиваю и  размахиваюсь для пощечины, но Артем успевает схватить меня за запястье и держит. Он поворачивается к зеркальной стене, достает из кармана платок с монограммой – мой подарок! И вытирает рот. Отчаянно пинаясь, я пытаюсь вырваться из хватки.  Артем прижимает меня к стенке лифта и шепчет:
- Не позорься, идиотка! В потолке камеры! Дома будешь истерики устраивать! - Видимо, для лучшего понимания, он довольно ощутимо меня встряхивает.

Лифт звенит, оповещая о прибытии на первый этаж. Артем оборачивается и быстро нажимает на кнопку паркинга. В закрывающихся дверях я вижу ресепшионистку за стойкой. Со стороны может показаться, что мы просто обжимающаяся в лифте парочка, и я успеваю заметить ухмылку девчонки.

Через мгновение двери открываются этажом ниже, и Артем выволакивает меня на подземную парковку. Я почти бегу за ним в своих неудобных туфлях. Когда мы добираемся до служебной машины, Артем открывает заднюю дверь, вталкивает меня внутрь и садится сам.

 - Мы едем домой, – водитель кивает и заводит двигатель.

- С кем ты оставила ребенка? – шипит мне Артем. - Зачем явилась в офис?

- С няней оставила! Хотела сделать сюрприз! Поздравить с днем рождения своего мужа! – бешено шепчу я.

- Чудесная неожиданность, я поражен в самое сердце. Спасибо, милая. Хэппи бездей меня и так далее. Ты знаешь, как я ненавижу посторонних в доме и все равно притаскиваешь туда незнакомую девицу, да еще вверяешь ей Тимофея?! – Артем шумно дышит, нос морщится в отвращении.

- Ему уже четыре! Они просто почитают сказку, пока Тим не уснет, а потом няня подождет нас в гостиной! Ее агентство нашла твоя ассистентка! У них рекомендации!

Артем хмыкает, но больше ничего не говорит.

Всю дорогу он угрожающе сжимает мою шею сзади, тяжесть руки давит весом в сто тонн. Но я уже не могу сопротивляться. Силы покинули меня и остаток пути я еду молча, пытаясь понять, что же сейчас произошло.

Когда мы подъезжаем к дому, крупными хлопьями идёт снег. Вот и закончилось потепление. Артём выходит из машины и ждёт, пока выйду я. Он снимает пиджак и накидывает его мне на плечи.

Войдя в квартиру, мы видим сидящую в гостиной Катю. Я благодарю девушку и хочу отправить сообщение об окончании смены в её агентство, но понимаю, что оставила телефон в офисе у Артёма. Он досадливо морщится, отправляет сообщение сам, и мы прощаемся с няней.

- Надин, я хочу объяснений, зачем явилась ко мне на работу.

- Мне кажется, это ты должен начать…

- Нет, будь добра, делай, как я говорю.

 Я рассказываю, как мне было стыдно за испорченное утро, как я нашла няню и отправилась выбирать подарок. Как купила платье и туфли и переоделась в туалете офиса (тут он фыркнул), а пакет с вещами спрятала под стол его ассистентки (а тут нахмурился).

 - Что за чертовщина творилась в твоём кабинете? – Я еле сдерживаю слёзы.

- Мы всем офисом немного отметили мой день рождения. Вызвали кейтеринг, открыли коньяк. – Артём пожимает плечами. – Не всё же пахать, как ломовым лошадям.

- Артём, ты не говоришь о главном. Почему ты целовался с этой женщиной? Кто она?

- Надин, ради бога, не вздумай обвинять меня во всех грехах и не прерывай. Я слегка захмелел. Ты же знаешь, я почти не пью! Да ещё учитывая уровень моего напряжения. А ты никак не хочешь помогать! – Артём шумно вздыхает и поднимает руки в безмолвном бессилии.

 - Пожалуйста, не отходи от темы, - со всхлипом произношу я.

 - Чёрт возьми, Надин! Это Ирина, моя ассистентка. Наверное, ей тоже ударило в голову. Я клянусь тебе, между нами ничего не было! Уверен, дальше поцелуя дело бы не зашло. Я умею держать себя в руках. Не надо накручивать на ровном месте! Раньше я хоть раз подавал тебе повод? – Артём вцепляется обеими руками в волосы и ходит по комнате. – Я поехал обратно в офис, - через несколько секунд сообщает он. – Привезу тебе твои вещи.

- Артём, пожалуйста, мы должны поговорить! – молю я в слезах.

- Надин, ты знаешь, как я ненавижу, когда ты плачешь. Возьми себя в руки. Я скоро приеду.

 Он действительно быстро возвращается и отдаёт мой телефон.

 - Спасибо за свитер, дорогая. У тебя отличный вкус. Уже поздно, я иду спать.

- Тёма, у меня всё ещё много вопросов, давай обсудим всё завтра в Середниково? – Я забронировала выходные на знаменитой усадьбе, чтобы отметить день рождения Артёма втроём с Тимофеем.

- Ах да. Я забыл тебе сказать… С выездом в Подмосковье отбой, я уезжаю завтра в Кёльн на четыре дня.

- О боже, Артём, какой Кёльн? Мы ведь запланировали все ещё в прошлом месяце? Тим совсем тебя не видит! Ты приходишь домой, когда он уже спит, а уходишь, когда он ещё спит! – меня распирает от возмущения.

- Пожалуйста, меньше драмы, Надин. Мне очень жаль, я тоже скучаю по сыну, но это срочный вылет, мы должны на месте обсудить с партнёрами последние нюансы. – Артём демонстративно зевает и смотрит на часы.

- И что же мне делать, как объяснить Тимофею, что папы опять нет?

- Придумай что-нибудь, милая. В конце концов, всё, что я делаю – ради него. Он поймёт меня, когда вырастет. Напиши водителю, чтобы свозил за город вас двоих.

В Середниково весело. Могло быть, если бы у меня на душе не скребли кошки. Но ради сына я стараюсь вести себя, как обычно. Мы бегаем на все экскурсии, играем и катаемся на пони, до отвала наедаемся жирных блинов с разными начинками. Тим почти забыл, как спрашивал утром о папе и всем сердцем отдаётся забавам.

Вечером, уложив его спать, я набираю телефон подруги. Аня почти сразу отвечает:

- Ой, Надейка, а я тебе звонить хотела! Привет, дорогая! Слушай, ты помнишь, что моя Зоя ходит в танцевальную студию? Они прошли областной смотр и теперь едут на Всероссийский конкурс в Москву! Я хочу поехать! Только не знаю, смогу ли, у меня срок как раз на весенние каникулы выпадает! – Аня ждала своего второго ребёнка, мальчика, через месяц и довольно сильно волновалась – шутка ли, разница между детьми восемь лет!  А вдруг она не сможет вспомнить, как вести себя с младенцами?

Я радуюсь за подругу, но голос выдаёт моё смятение.

- Надейка, колись, что там у тебя стряслось! – тревожится Аня.

 Я рассказываю о вчерашнем дне и разражаюсь слезами.

- Слушай, а ты веришь ему? Ну, что ничего не было? Может, спросить у кого-то, слухи-то уж точно поползли? – С сомнением в голосе спрашивает подруга.

- Я не знаю. Я в офисе была раза два за год. Мне даже спросить не у кого, я ни с кем не знакома. Да и стыдно…

- И эту его ассистентку не знаешь?

- Нет, раньше другая была, в возрасте. – Я перевожу телефон на громкую связь и открываю почту. – Так и есть, ту звали Ольга Владимировна, а вчерашнюю Артём назвал Ириной.        

- Ну, ты ведь заметила бы звоночки? Помаду на воротнике, запах чужих духов? Вид обалделый?

- Ань, он ненавидит парфюмы, мог и любовнице сказать не пользоваться. На рубашках подозрительных пятен никогда не видела. Да ёлки, он же после работы ходит в спортзал, может и там вещи отдать в прачечную! Обалделый он всегда, сама знаешь.

- Хмм, хорошо устроился наш золотой мальчик, - задумчиво протягивает подруга.

 - О боже, Анька! У меня есть идея! – шёпотом восклицаю я.

Года три назад Артём был в командировке во Франции. Купил электронные билеты на поезд и отправил их себе на почту. Тёма позвонил мне с Лионского вокзала по ватсапу нервный, злой, кричал, что трижды неправильно ввёл пароль, не может войти в свой ящик и я должна подождать ровно пять минут и «аккуратно, - аккуратно, слышишь!" – ввести порядок букв и цифр, который он мне сейчас продиктует.

Вот так я и узнала пароль от Тёминой почты. Большими буквами инициалы нашего сына и полная дата рождения его мамы. В конце три точки.

На первый взгляд, в ящике ничего необычного. Рассылка из онлайн-магазина, подтверждения брони, полезные советы из фитнес-приложения, которые он так и не открыл… Не знаю, что я ищу. Электронные фискальные чеки. Подписка на онлайн библиотеку, чек из кофейни, чек из ООО «Ла Перла Россия Лимитед»?

- Надейка? Ты там живая ещё? – напоминает о себе Аня.

- Ань, у него есть чек из «Ла Перлы»!

- Погоди, а ты там разве не была вчера?

- Я со своей карты оплатила двенадцать тысяч. А этот чек на двадцать три. Время… Семнадцать сорок, я только из метро вышла. Так. «Кофетайм» - чашка эспрессо, время – восемнадцать двадцать пять! Аня! – Я зажимаю рот. – Я видела ее в кофейне! Это она, Ирина! Вспомнила, почему лицо показалось знакомым! А то боди на ней, - я видела такое же в La Perla!

 - Да ни за что! – в таком же шоке кричит, но тут же спохватывается и переходит на шёпот Анька. – Значит, сволочь Нилов своей девке ещё и карточку с барского плеча даёт! Так, Надейка, возьми себя в руки, смотри дальше по чекам.

- Магазины косметики, одежда, много доставок готовой еды. Фитнес-зал. Но это его, наверняка. Так, большая трата! Сейчас посчитаю нули. Чек на двести сорок тысяч, отправлен ООО «Элитные квартиры на Кузнецком» четвёртого февраля. Четвёртого января. Четвёртого декабря. - Задаю поиск в почте на «Элитные апартаменты» и мне выпадает шесть чеков.

- Аань?

- Надейка, ты только не нервничай, хорошо?

Утро дня рождения началось обычно. Проснувшись в шесть, я приняла душ, приготовила завтрак. К семи на кухню вышел Артём. Аккуратно выбритый, в белоснежной рубашке. Я поставила перед ним тарелку с кашей, тосты из зернового хлеба с индейкой и авокадо. Налила кофе в две большие кружки. Добавила овсяного молока Артёму, щедрую порцию сливок – себе.
Муж рассеянно кивнул, отпил кофе, взял ложку и принялся листать телефон. Я терпеливо дожидалась, когда он поднимет на меня глаза, чтобы пропеть: «С Днем рождения тебя!», но, отложив трубку, Артём внезапно спросил:
- Где мой протеиновый коктейль?
Чёрт!
- Тема, прости, я заказала его, но на сайте случился какой-то сбой, мне позвонили из службы поддержки и попросили продублировать, а я как раз шла в детсад…
- То есть, коктейля нет. – Тяжёлая пауза. – Я просил о такой простой вещи, но ты всё продолбала! Что это говорит о твоём отношении?
- Тёма, это всего лишь коктейль, ты ведь можешь хотя бы сегодня попросить сделать порцию в кафетерии на рабо...
- Надин! – обрывает меня Артём. – Я занят. Работаю круглыми сутками, ради нашей семьи. Чтобы вы гордились мной. Чтобы говорить: «Вот плоды моих трудов»! И не могу получить банку сраной протеиновой смеси, потому что у тебя явно другие жизненные приоритеты!
- Тема, пожалуйста, не злись, я всё исправлю. Поешь, остывает! – Артём громко фыркает, но, глянув на часы на запястье, принимается за еду. Молча съев завтрак, встаёт из-за стола. Ещё раз мрачно оглядев меня, он берёт пиджак и выходит из кухни. Я тоже подрываюсь, но муж бросает через плечо:
- Не провожай.
К восьми я отвожу нашего сына в детсад, возвращаюсь домой и заказываю четыре банки протеинового коктейля. По одной каждого вкуса.
Потом принимаюсь за повседневные дела. Проверяю, какие из костюмов Артёма пора отнести в химчистку, загружаю посудомойку и стиральную машинку. Прибираю у сына в комнате и включаю робот-пылесос. Теперь, пожалуй, можно и поработать.
Почти год назад Артём получил долгожданное приглашение в лучшее архитектурное бюро страны, и мы из Екатеринбурга переехали сюда – в Москву, в шикарную квартиру на Чистых прудах. Мне пришлось уйти с работы в компании, где я трудилась ещё с университетских времён. Дружной командой однокурсников мы организовали ООО и проектировали скверы, парки, спортивные и детские площадки. Но даже спустя год в Москве, я так и не нашла постоянную работу. Главным образом, из-за Тимофея. Отходив две недели в садик, он подхватывал насморк, и мы сидели дома следующие семь дней. Это был непрерывный процесс, какой-то круговорот соплей. Хотя бывалые родители обещали, что однажды станет легче.
Так что, удалённая работа – мой удел. Включаю музыкальный плейлист "Сеем, пашем" и пару часов пыхчу над заказом. Ничего особенного - фирменный стиль для семейной пекарни. Логотип и шрифт мы уже с боем утвердили, теперь я отрисовываю вывеску, меню, весёленькие фартуки, кепки официантов и тому подобную мелочь.
Я не нахожу себе места. Это первый день рождения Артёма в новом городе, на важной для него работе. Поразмыслив немного, я решаю устроить мужу сюрприз, отправившись к нему в офис и поздравив его там!
Залезаю в электронную почту и нахожу письмо почти годичной давности. Это ассистентка Артёма прислала по моей просьбе все данные, которые могли пригодиться. Телефон служебного водителя, нашего консьерж сервиса, доставка продуктов, клининг, услуги нянь. Последними двумя контактами я еще не пользовалась, так и не убедив Артёма, что иногда мне нужно свободное время для себя. Но сегодня – особенный случай! Набираю номер агентства по подбору нянь и объясняю в колл-центре, какая задача перед нами стоит.
В течение нескольких минут я получаю три резюме с рекомендациями. Всё просмотрев, решаю, что лучше всех мне подходит Катя. Она заочно учится на педагогическом, у неё задорный курносый нос и россыпь веснушек. Мы созваниваемся по видеосвязи. Я убеждаюсь, что интуиция не подвела – девушка мне однозначно нравится. 
Оставив сына с няней дома, отправляюсь на Тверскую площадь. В торговом центре я сразу иду к заранее присмотренному в интернете бутику. Раньше, в Ёбурге, Артём надевал на работу джинсы и толстовки, но, переехав в Москву и начав вращаться среди бизнес элиты, он сменил удобный кэжуал на строгий офисный дресс-код. Теперь в его гардеробе рубашки из египетского хлопка, приталенные костюмы из английской шерсти и лишь изредка он позволяет себе что-то «вольное». Вроде пуловера из кашемира, который я сейчас собираюсь купить.
Скрепя сердце, я отдаю за свитер пятьдесят тысяч из моих сбережений. И вспоминаю, что, готовя вечернюю вылазку, забыла пообедать.
В кофейне малолюдно. Заказываю себе бутерброд с ветчиной и чай с молоком. Наслаждаясь сменой обстановки, я оглядываю помещение. Недалеко от меня сидит блондинка в соболиной шубе. У ног на полу грудой свалены бумажные пакеты. Она громко разговаривает по телефону, и я невольно слышу разговор.
- … да, в «ГУМе». Ага, подарок покупала. Он с ума сойдёт, когда увидит его на мне! – Девушка заливается низким грудным смехом и прощается. Нажав на отбой, блондинка допивает эспрессо и встаёт. Подхватив пакеты, она встряхивает волосами и уходит, громко цокая каблуками.
Я перевожу взгляд на свои ноги в спортивных сапожках. Пожалуй, стоит купить платье и туфли к нему. Кажется, я видела магазинчик итальянского бренда, который мне нравился за свои забавные, а иногда и эксцентричные вещи. К моей радости, у них начались скидки на зимнюю коллекцию, и я подбираю себе изящное платье без рукавов. Оно делает женственной мою мальчишечью фигуру, а главное – узор в виде горошка при ближайшем рассмотрении оказывается крошечными дирижаблями! К нему мне помогают выбрать туфли, украшенные вышивкой в виде черешен. Каблук высоковат, но консультант уверяет, что такая колодка очень удобная и я буду прочно стоять на ногах.
Решаю, что переоденусь у Тёмы на работе. Будет жаль испачкать замшевые туфельки в февральской слякоти.
По дороге к выходу я вижу бутик La Perla. Обычно побаиваюсь таких пафосных мест, но сегодня я в ударе. Прохожу мимо бра, украшенных стразами, шелковых сорочек, трусиков с разрезами на стратегических местах к более скромным вещам и подбираю себе комплект из атласа, который, я думаю, будет чудесно ощущаться на коже.
Зайдя в здание, где располагается офис Артёма, я здороваюсь с девушкой на ресепшене. Слава богу, она помнит меня и не приходится звонить мужу, испортив сюрприз. Я забегаю в туалет и переодеваюсь в обновки. Сложив вещи в пакеты, поднимаюсь на последний этаж, где находится кабинет Артема.
Двери лифта открываются и я ступаю из кабины. Никого нет, тускло горит дежурное освещение. На часах восемь и Тема ещё должен быть у себя. В приёмной пусто, но дверь офиса директора, где золотыми буквами выгравированы фамилия и инициалы моего мужа приоткрыта. Я запихиваю пакет под стол его ассистентки и на цыпочках проскальзываю в кабинет.


В воскресенье я прошу забрать нас из усадьбы пораньше. По дороге домой я смотрю в окно, краем уха слушая, как Тимофей рассказывает водителю Артёма о своих впечатлениях. Чувствую себя больной.
Вернувшись в квартиру, я не знаю, что мне предпринять. Может быть, собрать вещи и уехать в Екб, пока не вернулся Артём? Но где мне там жить? В родном городе у меня никого, кроме Ани, не осталось, а они с мужем и дочкой живут в тесной двушке и скоро их станет четверо. Поехать и снимать там? Неплохой вариант, ведь в родных местах и дышится легче.

Своего жилья в Екатеринбурге у меня уже нет. После моей свадьбы пять лет назад, мама, наконец, решила заняться и личной жизнью. Где-то на встречах «тех, кому за сорок и даже ближе к пятидесяти» она познакомилась с Драгошем, черноглазым, романтичным и очень сентиментальным инженером из Черногории. У них закрутился страстный роман и вскоре, после скромной росписи в ЗАГСе, мама уехала жить в Будву. Так что, мы продали нашу двухкомнатную, и оставшуюся от деда однокомнатную квартиры и поделили деньги. На свою долю мама купила маленькую виллу в третьей береговой линии, отремонтировала ее и начала сдавать туристам.  Наконец-то, она наслаждалась жизнью без работы от звонка до звонка.

Моя половина пока лежала в банке. Я хотела, как и мама, потратить деньги с пользой. Например, расширить наше с Тёмой жильё в Ёбурге, но он был уверен, что получит место в компании своей мечты в Москве и не планировал оставаться в родном городе.
С другой стороны, мыслям об уходе от мужа противостояла тревога о Тимофее. Безумно жалко было лишать его полноценного внимания отца. Я сама выросла без папы, который погиб в аварии всего через месяц после моего рождения. Отца мне заменил дед, мамин свёкор. Он научился заплетать мне косы, варил куриный суп, ходил на родительские собрания. Сидел со мной, вечно болеющей, пока мама работала в две смены учителем ИЗО в школе и подрабатывала техничкой в соседнем магазине. Это благодаря деду я пошла в архитектурный. Он умер от инсульта через три месяца после моего выпуска из универа. Мне до сих пор не хватает его. По крайней мере, он все-таки увидел меня в мантии и смешной шапочке, получающей красный диплом из рук ректора.

Дед был для меня полноценным родителем. И всё же, в детстве я часто завидовала своей подруге Аньке, когда видела её папу – молодого, весёлого дядю Валеру. Тогда мне часто снился отец, которого я знала только по фотографиям, – такой же живой, смеющийся, и просыпалась с щемящим чувством утраты в груди.
Так я и провела время до возвращения Артёма: сходя с ума от роящихся в голове мыслей, то доставая из кладовки свой чемодан, то убирая его назад.
Наконец, в двери щёлкнул ключ. Артём совершенно не ожидал увидеть меня в гостиной глубоко за полночь. С его лица медленно сползла рассеянная улыбка.
- Тёма, я знаю, что ты снимаешь для неё квартиру. Вы уже полгода вместе, не так ли? -  Я не свожу взгляда со своего мужа, отмечая каждый нюанс эмоций, пробуя отыскать хоть крупицу раскаяния.
- Надин, мы взрослые люди, - отвечает Артём, плюхаясь на диван, - давай не будем устраивать сцен. Я устал. – Он машет рукой в мою сторону, - вся эта скорбь, статуя «Девушка с кувшином» - это для других разов, хорошо? Да, мы встречаемся с Ириной некоторое время. У неё были трудности с жильём, поэтому я решил немного помочь.
- Шикарный лофт на Лубянке, обеды в мишленовских ресторанах, шопинг в ГУМе и ЦУМе. Неплохо помог, Тём. Куда делась твоя прошлая ассистентка? Уволил, чтобы освободить место для этой? А как же «не обманывать, не предавать, жить ради друг друга и сына»? Как же дурочка-жена, которая как в тюрьме в этой чёртовой квартире? Без родных, без друзей, без поддержки любимого мужа? – Чем больше я перечисляю, тем жальче становится себя. И правда, когда Тим болел особенно тяжело в этом январе и хрипел, как конь в пене – где был Артём? Качал мышцы в фитнес-зале? Ел изысканный ужин с партнёрами? Целовал молодую любовницу?

Мне становится так обидно, что я не могу дышать. Обидно за каждый одинокий вечер. За каждые выходные, когда я придумывала, как объяснить Тиму, что папы опять не будет с нами. За каждый раз, когда нападала тоска по прежней жизни в Екатеринбурге.
Артём злится
- Надин, я не хочу это слышать. Ты как заезженная пластинка. Вечно ноешь, жалуешься, что-то просишь, требуешь. Когда я встретил тебя, ты была совсем другой. Лёгкой, весёлой, авантюрной. Готовая свернуть горы ради своей цели. И вот, я дал тебе всё. Жизнь в самом центре Москвы. Безбедное существование. Сейчас я работаю над проектом для Дубая, мы можем переехать туда. Будешь ездить на Ламборгини и ходить на шопинг каждый день, что тебе ещё нужно? Я думал, что встретил величайшее приключение в своей жизни, а ты превратилась в расхлябанную раздолбайку! Любой на моём месте повёлся бы на такую, как Ирина! Она даёт мне то, что я хочу, и принимает таким, какой я есть!
Я уже давно реву. "Заезженная пластинка"! «Расхлябанная раздолбайка»! Я никогда не жаловалась! Всегда, стиснув зубы, делала то, что от меня требуют и даже больше! Ждала его ночами, наглаживала рубашки, разбирала чемоданы. Готовила ему полезное питание, скрупулёзно соблюдая процент КБЖУ. Терпела вечные придирки. Отказалась от карьеры!  
- Я не могу с тобой больше жить! Мне нужен развод! – Резко вытираю слёзы с лица.
- Отлично! Слава богу, нам нечего делить! И я потребую совместной опеки над ребёнком!- Артём откидывается на диване и складывает руки на груди.

Таким образом, вопрос о моем возвращении в Екатеринбург снят.


 

Мы решаем, что я буду искать новое жильё, чтобы съехать туда с сыном. Артём останется на Чистых прудах, ведь за квартиру платит его работодатель. Когда он предлагает профинансировать первые три месяца аренды я не могу сдержать истерический смех: за любовницу он платит уже в два раза больше. Но, наверное, скоро траты Артёма уменьшатся. Уверена, Ирина будет считать дни до моего отъезда, чтобы впорхнуть сюда на своих шпильках.

Я гоню от себя эти мысли. Не время рефлексировать. Я робот, я ничего не чувствую.

Мне нужна двухкомнатная квартира где-то поблизости от садика. Но в центре, где находится наш безумно дорогой детсад, такая же безумно дорогая аренда жилья. Артём заверил меня, что, пока мы официально не разведены, плату за сад так и будет покрывать его соцпакет. Решаю искать квартиру хотя бы поблизости от красной ветки метро. Выбираю вариант подешевле, прикинув, что, пожалуй, если не буду лениться и возьму вдвое больше заказов; да ещё взмолюсь на старой работе и начну подрабатывать там, то смогу заработать нам на еду, оплату аренды и коммунальных услуг. Адвокат объяснил, что из-за совместной опеки алименты мне не положены, но муж щедрой рукой выделяет ежемесячное содержание в размере стоимости ботильонов от Маржела, как я помню из длинного списка чеков. Кстати, пароль от почты Артём изменил.
Через неделю, подписав договор аренды и получив ключи, я начинаю собирать вещи. Удивительно, как мы с Тимом обросли барахлом за этот год. А ведь я основательно расхламилась ещё в Ёбурге. Решаю на время сложить наши летние вещи, обувь и книги в одну из гардеробных у Артёма. Пока заберу только любимые книжки Тима и свои иллюстрированные альбомы, посвящённые архитектуре, градостроительству, дизайну, – их для меня по букинистам начал собирать ещё дед.

Три дня спустя я прошу о помощи Артёмова водителя, и тот присылает минивэн с парой крепких парней. Мы загружаем туда вещи, садимся с Тимом сами и уезжаем в новую жизнь. От Артёма пришло сообщение, что он не сможет нас проводить. Я робот. Я робот. Я робот.

Я нагружаю себя трудом. Трижды делаю уборку. Перестирываю шторы. Намываю окна, полы и сантехнику. Хорошенько обрабатываю влажной тряпкой шкафы. Раскладываю вещи сначала в одном порядке, потом в другом. Отвезя Тима в сад, я еду в хозяйственный магазин и покупаю новое постельное бельё, кофеварку, половики и забавные суповые миски. Наконец, я решаю взять ещё и чёрную грифельную доску для рисования мелом. Всегда мечтала поставить такую у входа, изображать на ней забавные картинки и писать мотивационные надписи красивым почерком. Артём считал это пошлостью, проявлением дурновкусия. Так что, это ещё и небольшая месть. Будет видеть доску каждый раз, являясь за Тимом.
Наступает утро субботы, и я жду, когда приедет Артём. У меня внутри глупая надежда, что он вдруг бросится передо мной на колени и начнёт молить о прощении. Но он просто стоит в дверях и ждёт, пока я одену Тимофея. Артём хмыкает, и я понимаю – это в адрес доски.
Они уходят. Заперев дверь, я думаю, чем мне заняться. Можно поработать, а можно почитать книгу или посмотреть фильм. Пойти прогуляться по новому району, выбрать, какие детские площадки будут интересны Тимофею. Найти аптеку, работающую круглосуточно. Понять, где стоит киоск со свежим хлебом.

Но, наконец, внутри рвутся тесёмочки, которые держали меня вместе.
 
Я иду в спальню, ложусь на кровать и просто наблюдаю, как лучи солнца передвигаются по стене течение дня, а потом и вовсе наступает темнота.

Две недели проходят как в полусне. Я будто бреду под водой. Выполнение простейших задач требует колоссальных усилий. Только ради сына я заставляю себя шевелиться. Улыбаюсь, варю кашу, наполняю ванну перед сном. Отведя ребёнка в сад, я возвращаюсь домой и ложусь на пол. Прямо в пуховике, едва скинув сапоги.
Любой телефонный звонок вызывает панику, так что вскоре я отключаю звук. Иногда я не могу заставить себя сходить в туалет. Я терплю боль от позывов в мочевом пузыре и ненавижу то, что жизненные процессы во мне всё ещё происходят: кровь бежит по венам, сердце сокращается, волосы и ногти растут. Я почти перестаю есть, потому что ощущение еды во рту вызывает тошноту.

Особенно тяжело отвечать на вопросы Тимофея. Мы с Артёмом объяснили ему, что папе с мамой придётся пожить отдельно. Что всё так же любим его и у него будут целых два дома и в два раза большее количество игрушек. Но Тим, хотя и привык засыпать и просыпаться без отца уже давно, тоскует по привычным ему вещам, соседям, друзьям во дворе.

Каждую минуту я веду внутренний разговор с Артёмом. В своих мыслях я кричу на него, швыряю в него вещи, царапаю лицо, рву любимые рубашки, выкидываю костюмы с балкона.
- Посмотри на меня! Я раньше бегала марафон, а теперь не могу дойти до туалета! Мои мышцы превратились в желе, я с трудом вытаскиваю нашего сына из ванны. Волосы грязные, я не расчёсывалась уже неделю, а ведь раньше ты так любил зарыться носом в мою макушку. Почему ты так со мной поступил?! Если разлюбил меня, почему не сказал прямо?! Разве мы не обещали друг другу быть честными?! Что с тобой произошло?!

Я всё время думаю, где мы свернули не туда. Почему Артём стал таким? И стал ли? Может, это просто я изменилась и увидела его по-настоящему?

Сколько хороших поступков нужно совершить человеку, чтобы понять, что он хороший? Я вспоминаю, как однажды вечером мы ехали в машине по какому-то проулку. И вдруг он остановился прямо на дороге, вышел и стал свистеть, глядя куда-то назад. Я обернулась на своём сиденье и увидела, что в нашу сторону быстрым шагом идёт девушка. Артём дождался, чтобы она вошла в подъезд, сел на своё место, молча улыбнулся мне и поехал дальше. Чуть позже меня догнала картинка – когда мы проезжали мимо девушки, за локоть ей цеплялся какой-то мужчина.

С тех пор, когда мне казалось, что Артём делает злые вещи, я всегда вспоминала тот момент на дороге.  Каждое проявление его заботы и участия я бережно сохраняла у себя на стеллаже памяти. Доставала время от времени, любовалась, порой даже мысленно хвасталась перед другими женщинами. Я уверила себя в его непогрешимости и мудрости. А может быть, зря? Может быть, Артём не был хорошим человеком? Не был добрым, справедливым и лишь влюблённая я возвела его на пьедестал и не хотела видеть, что он из пыли и дыма?
Каждую ночь мне снится наше прошлое. Вот мы едем на велосипедах по тропинке через лес. Вот Артём на руках переносит меня через порог квартиры. Ночь, когда мы зачали нашего сына – он сжимает мои плечи, смотрит в глаза. И каждый сон заканчивается одинаково. Артём улыбается, я улыбаюсь в ответ, но радость прерывает резкая боль. Я смотрю на свой живот, а в нём – нож, и кровь стекает на пальцы моего мужа.

 

 

 

Однажды утром я слышу дверной звонок. Наверное, ошиблись адресом. Но звенят настойчиво, периодически переходя на стук.
  
 Открываю дверь. За порогом стоит очень высокий , очень бородатый мужчина. Он передаёт мне телефон.
  
 - Что? Вы кто? – но всё же беру трубку. В ней раздаются Анины крики и плач.
  
 - Надейка, слава богу! Я чуть с ума не сошла! Пришлось звонить Нилову! Почему не отвечаешь?! Я родила, ты, сволочь! Так бы приехала тебя за шкирку вытаскивать, небось, хандришь там, как коза последняя!
  
 - Анюта, прости меня, дуру несчастную! Я хотела тебя поздравить, но не было сил ни с кем…
  
 - Так, ты мне ещё отработаешь! Срочно собирайся, нужна помощь! Зоина группа приехала на конкурс, номер под музыку из «В мире животных»! Надо на лицах морды зверей нарисовать! Спасай детей! Гримёрша сломала ногу прямо перед вылетом! Все краски у моей мамы, она уже там.
  
 - Ань, я поеду, а куда?
  
 - Максим всё знает, он тебя отвезёт! – Мужчина в дверях кивает и поднимает большой палец вверх. Я пристально смотрю в его лицо и с трудом узнаю Анькиного старшего брата.
  
 В раздевалке Дома культуры множество детей. Все они в движении: прыгают, повторяют какие-то па, напевают. Родители, в основном мамы и бабушки, зачёсывают девочкам волосы, обильно поливают причёски лаком, ругаются на мальчишек, которые затеяли в этой тесноте футбол.
  
 Я иду за Максимом к нашей группе. Откуда-то сбоку ко мне подскакивает ребёнок и обнимает так, что хрустят рёбра.
  
 - Тётя Надейка! Ура! Как дела у Тима? Он придёт? У меня каникулы! Я буду в Москве с ба и дядей Максом! У меня только одна четвёрка, а то мама сказала, что не пустит на танцы! Я лев! Раскрась меня первую!
  
 - Смеясь, к нам подходит с распростёртыми объятиями тётя Геля, Анина мама.
  
 - Тише, Зоя, уронишь! Наденька, как я рада тебя видеть! – Я замечаю в её глазах участие и понимаю, что она в курсе всего. – Ничего, ничего, милая, всякое в жизни бывает. И это пройдёт, поверь мне. У тебя сыночек, надо держаться.
  
 - Спасибо, тёть Гель. - Я шмыгаю, но стараюсь сконцентрироваться на главном. – Где грим и кисти?
  
Следующие два часа я изображаю на лицах детей мордочки зверят. Стараюсь аккуратно повторить рисунок на фотографиях, которые мне показывает хореограф. Это не всегда легко, - детям щекотно, они быстро устают от неподвижного сидения. Чтобы сэкономить время, я рисую только лица, а шеи и руки поручаю широкими мазками разрисовывать другим мамам.
  
Суета вокруг, смех детей, тёти Гелины мягкие похлопывания по спине успокаивают и на меня нисходит вдохновение. Когда кто-то угощает меня чаем, а следом и сладким пончиком, я с удовольствием приканчиваю и то и другое. Потом оглядываюсь – нельзя ли добавки? И Максим сует мне в руки целую коробку.
  
 Закончив с работой, я, наконец, выпрямляю спину и понимаю, что уже некоторое время у меня в кармане вибрирует телефон. Звонят из садика Тимофея.
  
 - Надежда Сергеевна, слава тебе господи! – голос директрисы срывается от волнения. – Ради бога, простите! На прогулке к детям забрела кошка, видимо, потерялась. Дети её гладили, а Тимофей так и вовсе на руки взял и тискал…
  
 - У него начался приступ? Вы сделали впрыск из его ингалятора?
 - В том и дело, Надежда Сергеевна! В группе была педагог на замене, она молодая, с таким не сталкивалась, не знает, как пользоваться, сломала его, господи боже мой… - женщина ещё что-то пытается сказать, но я кричу в трубку, что срочно выезжаю и бегу одеваться.
  
 Тётя Геля хватает меня за руку:
  
 - Наденька, что-то с Тимошей? Тебя Максим отвезёт! – Тот кивает. Он уже надел свою куртку и протягивает мне пуховик и сумку.
  
 Мы бежим на парковку и я, задыхаясь от ужаса, говорю адрес.
  
 Едва прибыв к детсаду, даже не дожидаясь полной остановки машины, я открываю дверь и несусь в группу. Мой мальчик бьётся в истерике на полу. Он мечется, царапает горло, кашляет, хрипит и заливается слезами. Возле него скрючилась воспитательница, пытаясь удерживать голову от ударов. Директриса подбегает ко мне и пытается что-то сказать. Я выхватываю из сумки баллончик, падаю на колени, рывком поднимаю Тима и разворачиваю к себе спиной. Левой рукой зажимаю нос, а правой сую ему наконечник ингалятора в рот, командуя сомкнуть губы и пшикаю несколько раз, пока кашель, наконец, не ослабевает. Тим начинает делать судорожные глубокие вздохи самостоятельно.
  
 Я поднимаю обмякшего сына на руки, прошу принести его одежду и говорю, что нам надо в больницу. Максим, который всё это время был рядом, мягко забирает у меня ребёнка и идёт к машине.
  
 В больнице нас проводят в детскую палату. Я рассказываю доктору, что произошло и порядок своих действий, пока он осматривает Тимофея, а медсестра берёт кровь для анализа. Мой ребёнок так ослаб, что не может сопротивляться. На большой пальчик ему цепляют прибор для измерения уровня кислорода в крови, а на рот и нос надевают кислородную маску. Доктор спрашивает, когда у сына диагностировали астму, какие у нее возбудители и что за препараты выписывает наш врач. Он говорит, что я всё сделала правильно и предлагает побыть в больнице до вечера, чтобы проследить за состоянием Тимофея.
  
 Дыхание у сына полностью выровнялось. Я присаживаюсь на стул возле кровати, убираю с его лба влажные от пота волосы.
  
 - Тебе так понравился котик, что ты решил погладить его, да, малыш? Другие дети играли с ним, и ты забыл, что тебе нельзя, так?
  
 - Да, мамочка. Это был такой красивый кот! Он так смешно мурчал и мне хотелось послушать его поближе.
  
 - Тебе нужно немного потерпеть, мой золотой. Когда тебе исполнится пять лет, мы начнём принимать волшебные капли. Они тебя вылечат, как заколдованного принца. И после этого ты сможешь гладить хоть по десять котиков в день, договорились? – Сын кивает. У него слипаются глаза.
  
 - Мамочка, спой мне песню про рыжую кошку?
  
 На втором куплете Тим уже крепко спит.
  
 И тут в палату врывается Артём.

Артём подходит к сыну, наклоняется, слушает дыхание и, нежно обняв за плечико, целует в темечко. Он задерживается так на несколько секунд, а потом поворачивается ко мне с белыми от бешенства глазами.

 

 - Ты! Бесполезное существо! И месяца не продержалась! Чуть не убила Тимофея! Что ты за мать! Чем ты занималась?! Заберу сына! – В тираде я слышу ещё оскорбления, угрозы, сомнения в моих умственных способностях.

 

Я опешиваю от такого взрыва. Пытаюсь вставить хоть слово, попросить, чтобы не шумел, иначе проснётся Тим; оправдываюсь, что это дикая случайность. Но тут в дело вступает Максим. Честно говоря, до этого момента мой мозг даже не фиксировал его присутствия.

 

  - Здравствуйте, Артём, эээ, не знаю, как вас по батюшке. Я Максим, Надин друг. - Он протягивает руку для рукопожатия. - Думаю, сейчас не время и не место для такого всплеска эмоций. Ребёнок спит, восполняет силы. Ситуация вовсе не была критической. А и будь она критической, ваша супруга блистательно с ней справилась. Доктор особенно отметил четкий порядок ёё действий. Пожалуй, нам стоит выйти. - Максим аккуратно берёт Артёма за предплечье, другой рукой покровительственно приобнимает за плечо, и мягко, но настойчиво ведёт в коридор. По дороге он ещё что-то говорит мужу, наставительно кивая. Артём ошеломлён. Разинув рот, он смотрит на Максима как-то снизу вверх, но повинуется. 

 

 Рухнув на стул, я тру лицо. С чего это он явился? Наверное, получил сообщение о нашем прибытии в больницу, когда я предъявила страховой полис. Я бы всё рассказала Артёму и так, едва у меня освободились руки.

 

Пожалуй, эмоциональных качелей на сегодня многовато. Когда в палату возвращается Максим, я благодарю его за всё и заверяю, что мы в порядке и вечером вернёмся домой на такси. От усталости и опустошения у меня заплетается язык. Я стягиваю обувь и бочком ложусь рядышком с Тимом на кровать. Осторожно беру его ручку в свою. И засыпаю, едва моя голова касается подушки.

 

Проснувшись, я некоторое время не могу понять, где нахожусь. Осознание приходит через пару секунд. Рядом сопит Тим, а мне срочно нужно в туалет. Я аккуратно поднимаюсь и вижу, что в углу, скрючившись в кресле для посетителей, что-то читает в телефоне Максим. Ощутив моё движение, он выпрямляется и шёпотом спрашивает, не случилось ли чего?

 

Я жестами показываю в сторону санузла и прошу приглядеть за ребёнком. Максим поднимает большой палец вверх. Позже нужно будет проанализировать, как ему так легко удалось заговорить зубы Артёму. Очень хороший навык.

 

Сделав свои дела в туалете, я мою руки и разглядываю себя в зеркало. Такую чувырлу ещё поискать. На голове – воронье гнездо, под глазами – глубокие тени, лоб и щека измазаны в краске. Делаю пучок поаккуратнее, смоченной в воде салфеткой стираю пятна.

 

Тим уже проснулся. Он повернулся на бочок, подложил ладошку под щеку и молча смотрит, как я подхожу. Я обнимаю его, глубоко вдыхаю запах за ушком и спрашиваю, хорошо ли он себя чувствует. Получив кивок в ответ, я нажимаю на кнопку вызова медсестры и говорю, что мы уже готовы ехать домой.

 

 

Несмотря на протесты, нас везёт Максим. Мне жутко неудобно, наверняка у них с мамой и племянницей были планы. Но он лишь пожимает плечами. У этого мужчины слова, видимо, продаются по двойному тарифу.

 

 - Мама, это что за дядя? – вдруг спрашивает меня Тимофей и я спохватываюсь, что до сих пор не представила сыну нашего спасителя. Кто его знает, успела бы я вовремя, не будь Аниного брата рядом.

 

– Это Максим, Зоин дядя, малыш.

 

  - Зоин дядя, ты знаешь, что у нас теперь новый дом? – обращается к мужчине сын. – Там всего две комнаты!

 

  - Уверен, что это великолепные комнаты! – улыбается Максим. – А двор хороший?

 

  - Отличный! Там есть деревянная горка-корабль! И заборчик из шин! И ещё лебеди! – я прыскаю, вспомнив замечательное покрышечное творчество, и радуюсь, что Тимофей как будто забыл о дневном происшествии. 

 

 Максим проводит нас до квартиры и категорически отвергает предложение выпить чаю. Он поднимает руку в знак прощания и уходит.

 

 Дома мы с Тимом повторяем ежевечернюю рутину. Ужинаем, наполняем ванну. Сын играет с корабликами, пока я намыливаю ему спинку и делаю смешные шапочки из пены. Чистим зубы и потом, лёжа в большой кровати, с удовольствием жмёмся друг у другу боками. Он листает книжку со Шмяком, а я набрасываю в блокноте план дальнейших действий.

 

 Когда Тим засыпает, я беру телефон и тихонько ухожу на кухню. Как обычно, Аня сразу отвечает на звонок.

 

- Привет! Надейка, мне так жаль, что у Тима был приступ! Ты же так его оберегала! Мама позвонила сразу, как только вы уехали. Ой, спасибо тебе, дорогая, мы же первое место взяли! Сертификат на сто тысяч и кубок! Мама говорит, Зойка разрыдалась от радости прямо на сцене.

 

- Анюта, поздравляю! Зоя - умница! Но это и ваша с тёть Гелей заслуга. Кто водил ее в студию все эти годы, поднимался, ни свет ни заря, тащил на себе тушку, когда у нее внезапно уставали ноги?!

 

Подруга вздыхает и соглашается со мной. Потом продолжает с возмущением:

 

 - Нет, ну у меня в голове не укладывается, что за сволочь этот Артём! Прискакал в палату и устроил сцену!

 

 - Это Максим тебе доложил? Он был как дрессировщик собак против бультерьера.

 

- Смешно, потому что Макс боится даже йорков. В общих чертах рассказал. Я просто Нилова хорошо знаю. Поняла, что он свой норов ни при ребенке, ни при чужом человеке сдержать не сможет. Блин, Надейка, слава богу, что ты от него ушла. Он же все эти годы у тебя кровь пил, мозг жрал, да печень клевал.

 

- Неужели это настолько ощущалось? Я думала, он в Москве только с катушек съехал.

- Это он в Москве окончательно съехал. А так-то ему давно успокоительное пить пора. Или сразу в дурку.

 

 Я слышу в трубке чьё-то тихое кряхтение и спохватываюсь:

 

 - Прости меня, Анечка, дуру грешную, – причитаю я голосом Чуриковой из «Ширли-Мырли», - прости, Христа ради! Виноватая я, ой, как я виноватая! Поздравляю тебя с рождением сыночка! Как назвали-то наследника престола?

 

 Анька взвизгивает и хрюкает в трубку:

 

 - Дурында! Я сейчас так заржала, что малой грудь потерял и получил молоком в глаз! Назвали Егором, свет Александровичем. Про вес, рост я тебе писала. И звонила! Много раз!

 

 - Да, я видела. Прости меня, пожалуйста. Я так больше не буду. – В последний раз мы с ней болтали, когда я только въехала в новое жилье и теперь вкратце рассказываю, какая хандра на меня напала в эти недели и каких усилий мне стоило вообще что-то делать.

 

 - Я только из-за того к тебе с младенцем наперевес не примчалась, что видела синие галочки в ватсапе. Думаю, значит, сообщения читаешь, не померла, небось. Ты ж недели на две с радаров пропала! Брата вот только сегодня догадалась отправить, и то, обстоятельства вынудили. Что, прожужжал поди все уши тебе наш профессор Лосяш?

 

Теперь хрюкаю я.

 

 - Профессор Лосяш? Это почему?

 

 - До фига умный потому что. Ну, он же на самом деле профессор. Доктор философских наук. Его так студенты называют.

 

- Философских, ого! Ничего он мне, кстати, в уши не жужжал. Наоборот, мы от силы парой слов перекинулись.

 

 - Хм, странно, обычно его не заткнуть. Ты, кстати, почему Максу не звонила? Я же тебе ещё год назад номер скинула. Его тоже предупредила, чтобы помогал, если надо.

 

 - Неудобно как-то было, Анют. Сама со всем справлялась. Да и не знаю его толком. Когда в последний раз я Макса видела? У тебя на свадьбе лет десять назад? И тогда бороды точно не было.

 

- Девять лет назад. Мама каждый раз за нее ругает. Говорит, что как медведь. Такого ночью в подъезде увидишь – испугаешься! О! Слушай! Вам надо куда-то вместе сходить.

Завтра же скажу, чтобы вывел тебя в люди. Не всё же по студенткам бегать.

 

- По студенткам?! О боже.

 

- Сейчас уже нет, это древняя семейная история. Он тогда хорошо обжёгся. Выбери пафосный кабак и сходи хоть, платье с дирижаблями по-человечески выгуляй.

Улёгшись в зале на раскладной диван, который определённо видел немало странного за свою жизнь, я вспоминаю события этого дня. Снова думаю про Артёма. Сколько в нем агрессии? Кажется, он не был таким в начале наших отношений?

 

Мы познакомились в нашей альма-матер, Уральском Государственном архитектурно-художественном университете. Артём подрабатывал на моей кафедре градостроительства и ландшафтной архитектуры, - набирал академические часы для поступления в зарубежную магистратуру, я доучивалась последний курс. 

 

Он был университетской знаменитостью, выпускником, которого всем ставили в пример. «А вот Нилов в твои годы…» - обычно так начиналась обвинительная речь в сторону нерадивого студента, – «…в мэрии проект защищал», «…президентскую стипендию получал», «… нос сам вытирал»! Так что, Нилов нам всем порядком надоел за годы учёбы, и мы старались показать, что и сами не лыком шиты.

 

Вместе с Анькой, её женихом Сашей и ещё несколькими горящими ребятами мы организовали небольшую архитектурно-дизайнерскую артель. Тогда Екатеринбург и область как раз начал бурно застраиваться, и мы спешили применить свежеполученные знания на практике. Умений по ведению бизнеса у нас было мало, зато было много наглости и задора. Мы отправляли Аньку, как торпеду, в районные, городские мэрии с наскоро сляпанной презентацией, где уверяли, что лучше всех сумеем спроектировать что угодно для города: хоть детскую площадку, хоть роллердром, хоть сквер. Иногда чиновники и бизнесмены сдавались и поручали нам какую-то мелочь. Обе стороны были довольны – те могли писать в отчётах о социальной работе с молодёжью, мы – пополнять резюме.

 

Вот в такую группу и пришёл вести семинары Артём. 

 

Впрочем, он быстро заставил поменять представление о нём. Мы ожидали, что случится явление звёздного мальчика, который будет валить нас просто из чувства собственного величия. Но Артём, кажется, искренне был расположен к нам. Ему были интересны наши идеи, и он не старался топить отстающих ребят. Наоборот, предлагал помощь в выполнении заданий, жертвуя собственным временем.

 

Вскоре мы приняли его в свою компанию. Начали вместе ходить в походы, играть в викторины по «Гарри Поттеру», предлагали судить чемпионаты «Что? Где? Когда?». Типичные забавы ботанов, кем мы все, собственно, и были.

 

Я никогда не думала, что Артём начнёт проявлять ко мне романтический интерес. Всё-таки, мы с разных планет. Он - всегда подтянутый и аккуратно подстриженный, с приличным социальным капиталом мальчик из привилегированной семьи. Я – девочка-гот, фанатка Evanescence и Him, сомневающаяся в выборе своего жизненного пути, воспитанная дедом и матерью-одиночкой. 

 

Но вот мы, женатые и даже почти разведённые, со смышлёным не по годам четырёхлетним сынишкой, живём за тысячи километров от родных краёв. Артём уже вошёл в возраст Христа, мне скоро тридцать, и я всё ещё сомневаюсь, кем стать, когда вырасту.

 

Я достаю телефон, вхожу во «ВКонтакте» и загружаю наш старый групповой альбом. Такие смешные, юные, полные предвкушения жизни. Анька, как всегда, в центре, рядом Саша, Артём, приобнявший меня – грустную, поникшую. В тот день он, после почти года нашего романа сообщил, что уезжает на четыре семестра учёбы в Германию и не видит смысла в отношениях на расстоянии.

 

Помню, как я тогда была разочарована. Вскоре после защиты диплома, а также скоропостижной смерти деда я пустилась во все тяжкие. Сменила гардероб, став эдакой женщиной-вамп. Меняла мужчин как перчатки, по несколько дней не являлась домой. Скандалила с матерью, за что до сих пор стыжусь. Чуть не запорола проект, который мы с Аней вели год. В двадцать три я была в ссоре со всеми коллегами и на грани разрушения дружбы с лучшей подругой. С мамой мы не разговаривали, она выставила меня жить в квартиру деда, не в силах больше терпеть мои выходки.

 

Так что, когда вернулся Артём, свежеиспечённый магистр архитектуры и сказал, что я – величайшее приключение его жизни, он всё осознал и готов покорять со мной вершины, это стало моим спасением. Я поняла, что только с ним я могу быть цельной, сильной, смелой и через год совместной жизни согласилась выйти замуж. Я не знаю, был ли он в курсе моих похождений, - скорее всего, да, но он ни разу не упрекнул меня.

 

С возвращением Артёма, я, наконец, «очухалась», по словам Аньки: вернула расположение коллег и кинулась в ноги маме. Боюсь, предыдущие два года немало травмировали её. До сих пор я ощущаю отчуждение с маминой стороны, хоть и тщательно скрываемое. Надеюсь, однажды мы сможем вернуть прежнюю искренность в отношения.   

 

Предаваясь воспоминаниям, я бездумно листаю ленту новостей. Пока не натыкаюсь на фото из светской хроники и подпись к нему.

 

"На открытии выставки художника С. среди гостей был замечен известный архитектор Н. со спутницей. Этот сладкий пирожок из списка "Форбс" тридцать до тридцати" 2019-го года, лауреат международных премий в сфере дизайна стал новым приобретением крупнейшего столичного архитектурного бюро. Сейчас он продвигает компанию на важнейших европейских и азиатских рынках. Пташки нашептали, что недвусмысленно прильнувшая к Н. незнакомка - его персональная ассистентка И. Сам же Н. находится в начале бракоразводного процесса. Что ж, скажем спасибо разводам и знойным ассистенткам за то, что подарили светской Москве эту усладу для глаз".

 

Я отбрасываю телефон, утыкаюсь лицом в подушку и ору что есть мочи.

 

 

На следующий день я отвожу Тима в садик – несмотря на всё предубеждение против этого места. Директриса встречает нас на пороге, обещает пятипроцентную скидку на оплату (на что мне, в общем-то, плевать) и пригласить медиков, чтобы весь персонал заново прошёл курсы по экстренной помощи. Это мне нравится больше.
Вернувшись домой, я звоню Аниному мужу, которого мы когда-то давно избрали директором артели.
- Сашка, привет! Ты наверняка в курсе. Мне нужна подработка. – Говорю я без лишних вступлений.
Тот, как всегда, жизнерадостен. Неужели младенец даёт ему высыпаться?
- Здорово, Надюха, какие люди! Знаю, знаю всё! Нилов – сволочь! Хотя и талантливый, ско… - я слышу его громкое ойкание, шум небольшой борьбы, грохот – как будто упал телефон, а потом и голос моей любезной подруги Аньки.
- Так, Надейка, слушай меня. Хотели сначала закончить с документами и потом тебе сказать, но да ладно. Мы участвуем в конкурсе проектов по реновации в Подмосковье. Недавно получили техзадание. Микрорайон на десять тысяч жителей. Малоэтажные жилые дома, детские сады, школы, поликлиники, короче, весь фарш! Нам нужен человек на месте. Ножками походить в муниципалитет, в управу, в надзоры. На поле поездить. Топосъёмку заказать, спутниковые снимки, геологические исследования. Ландшафт посмотреть. Сохранение зелёных посадок – обязательное условие! Экология на первом месте! А там лес, речка! Ещё надо юрлицо оформлять. – Она переводит дух. – Короче, рассчитываем на тебя. Когда готова приступать? Мы сейчас доверку на тебя выписывать будем. А уж если проект заполучим, сядешь за дороги свои любимые, у нас каждая пара рук на счету.
У меня кружится голова. Не совсем об этом я думала, решившись просить о подработке.
- Анечка, я на всё согласна. Хоть завтра готова начать. Ты, кстати, куда дитё дела, с собой что ли принесла?
- Сашкина мамандра согласилась посидеть. У нас тут всё горит, сама понимаешь.
Мы прощаемся, и я потихоньку начинаю осознавать, во что ввязалась.
Потом я пишу сообщение Кате из агентства нянь. Аккуратно спрашиваю, не уволят ли её, если она будет брать смены на стороне? Та вскоре отвечает, что сама уже уволилась – села писать диплом. Но если надо пару раз в неделю присмотреть за любителем «Шмяка», то она всегда рада.

Я делаю пару кругов по комнате, не в силах сдержать волнение и бьющую из меня энергию. И тут звонит незнакомый номер.
- Надя, привет! Это Максим, - доносится из трубки голос, - у меня, эмм, к тебе просьба…
- Слушай, Максим, мы взрослые люди и нам не нужна сваха, правда?  Давай скажем Ане, что сходили в самый крутой московский ресторан, съели по палтусу, но показались друг другу совершенно неинтересными, хорошо?
- Ой. Не понял. При чём тут Аня? Я звоню попросить помочь выбрать подарок для Зои, если у тебя есть время, но если хочешь в ресторан, то можем пойти и туда. Только я не люблю палтуса.
- Подожди, тебе Аня не говорила ничего? – я чувствую, что краснею.
- Нет.  Она обычно шлёт мне длинные путаные голосовые сообщения, но сегодня ещё не было ни одного. Слава богу.
- Хм, раз так, то давай. Что конкретно ты хочешь ей купить?
Через сорок минут мы с Максом встречаемся у выхода из метро. Я всё-таки настояла, что не надо тратить время на пробки и приезжать за мной на машине. Мы идём в магазин товаров для художников на Большой Якиманке. Зоя хочет поступать в художку и Максим настроен купить все необходимые для этого материалы. Он уже распечатал список, и мы просто идём по рядам, собирая в тележку всё необходимое. Не знаю, зачем для этого была нужна я. Кажется, Максим и сам неплохо справился бы. В последний момент я вспоминаю про грифельную доску и захватываю у кассы набор цветных мелков.
- Теперь можно и в ресторан. – Говорит Анин брат, выйдя на улицу. Он замер у края тротуара, задрал лицо и, зажмурившись, словно большой кот, впитывает лучи выглянувшего солнца. Я вдруг понимаю, куда мне хочется попасть сильнее всего на свете.
- Ни за что не догадался бы, что можно ходить в кафе, чтобы гладить котиков. – смеётся Макс, держа на руках огромного рыжего мейн-куна. Такого же огромного и волосатого, как сам. - Мы – в раю.

Я наслаждаюсь теплом серого беспородного малыша с откусанным кончиком ушка. Он ползает по моему свитеру, тыкается в подбородок, залезает на плечо. Я глажу его, прижимаюсь лицом к мягчайшей шёрстке. Громкое мурчание отзывается вибрацией у меня в ключицах, и я смаргиваю непонятно откуда накатившие слёзы.

- У нас всегда были кошки. У мамы, у деда, - говорю я. - Но у Артёма аллергия и у себя мы кота уже заводить не стали. Тимофею так и вовсе опасно… Я так скучаю по ним. Господи, звучит, будто я полусумасшедшая кошатница, да?

- Нет, почему же, я прекрасно тебя понимаю. Я тоже иногда скучаю. Не по котам, по тактильным ощущениям. У меня есть утяжелённое одеяло, - смущённо признаётся Максим.

- Утяжелённое одеяло! Это же моя мечта! – Хохочу я. – Как будто тебя кто-то крепко обнимает! 

Мы смеёмся, а коты, которые выбрали нас в качестве временного пристанища, недовольно фыркают.

- Ещё я иногда тоскую по апельсинам. Дома нельзя держать цитрусы из-за Тима. Так хочется залпом выпить стакан свежевыжатого сока! Или начистить мандаринок, лечь под ёлку и поедать дольки одну за другой… Ты не думай, что я жалею об этом больше, чем люблю сына! – Спохватываюсь я.

- Даже и мысли не было, - задумчиво отвечает Максим, почёсывая мейн-куна за ушком.

- Слушай, а ты правда учился в школе для гениев? – я вспоминаю, как хвасталась в детстве Анька. – Типа Хогвартса?

Максим заливается смехом.

- Я бы ни за что не сравнил нашу областной лицей для одарённых детей №68 с Хогвартсом. Это было больше похоже на притон ботанов-головорезов. Представь себе тощего мелкого подростка в очках с толстенными диоптриями, который изъясняется на воровском жаргоне и собирает общак.

Я валюсь со смеху:

- Не говори мне, что ты и был этим чуваком в очках!

- О нет. В седьмом классе, когда я поступил в лицей и переехал в общежитие, у меня случился гормональный взрыв и за лето я вырос на две головы. Меня все старались побороть. Ты не поверишь, сколько раз меня вызывали на стрелку.

- И что, приходилось драться?

- Сначала да, но потом я понял, что так меня вскоре выставят из лицея. Кто поверит, что не я зачинщик конфликта? Я быстро научился забалтывать противников. Я просто виртуоз по плетению чепухи. А потом мы подружились с тем самым головорезом с диоптриями и ко мне вовсе перестали лезть.

- И кем стал головорез с диоптриями?

- О, он возглавляет кафедру в Новосибирске. На пороге открытия в теоретической физике.

- А ты почему стал философом? Слушай, в универе у нас был курс введения в философию, из которого мы с Анькой запомнили только фамилию "Шопенгауэр". Потому что ужасно забавно произносить её, когда напьешься. Собственно, на экзамен по предмету мы пришли с жуткого бодуна. И сами не поняли, как получили высший балл.

- Да, я знаю эту славную историю, - улыбается Макс. – Наверное, мне было интересно разбираться в сути вещей? У нас в профессии не принято называть себя философом. Это ты как будто сам на себя корону надел. Философом тебя должны признать другие философы. Нет, я всего лишь доктор наук, профессор. Немного публицист. Немного переводчик. Просто любитель котиков.

- Просто профессор Лосяш, - смеюсь я.

- О нет, это Аня тебе сказала, - стонет Максим.

- Ага. Так почему Лосяш?

- Ну, иногда, чтобы повеселить студентов, я задаю им написать эссе с позиции классического философа, изучающего современную поп-культуру. Например, анализ семьи и общества в песнях Ольги Бузовой через призму «Капитала» Маркса. Или стоицизм героев «Папиных дочек». Экзистенциальный ужас Кьеркегора в «Смешариках».

Я руками закрываю глаза. О боже, это еще что такое!

Так, тиская котов и наслаждаясь беседой, мы проводим в котокафе какое-то время.

Пока не я не подскакиваю от ужаса. Как же мне теперь забрать Тима?!

 

 

– Максим! Ну что за дура бестолковая! – начинаю паниковать я. – Вчера только у Тима приступ был! – Я смотрю на запястье. – Господи, полтора часа всего осталось! Я даже не успею домой поехать и переодеться, чтобы забрать Тима из садика!

– Зачем? – недоумённо вопрошает Макс.

– Как я к нему в сад пойду! Да я же просто вывалялась в котах! Ты знаешь, что аллергию вызывает белок в кошачьей слюне? Которым покрыта их шёрстка? А я же у них в самом загончике успела полежать. Лицо себе дала вылизать. Зачем я всё это затеяла! О господи, ну что за идиотка, прав Артём, на сто процентов прав…

– Так, без паники, – говорит твёрдо Максим. – Сейчас мы срочно поедем ко мне домой, ты там умоешься, и мы выстираем твою одежду. И быстренько высушим в сушилке. Я живу буквально в одной станции от вашего детсада.

Я пытаюсь возражать, но внутри понимаю, что это единственный вариант.

Мы расплачиваемся, вызываем такси и выходим у большой сталинки буквально через семь минут.

– Неужели зарплата профессора Лосяша позволяет снимать жильё в центре Москвы? – спрашиваю я, входя в просторную квартиру на первом этаже. 

–  На самом деле, оно почти моё, – пожимает плечами Макс. – Первоначальный взнос стоил мне двух лет работы в Японии, гонорара за переводы четырёх книг и через три года я закрываю ипотеку.

– А в Японии так хорошо платят за лекции по философии? – у меня лезут глаза на лоб. – И ты знаешь японский?

– Эмм, я читал лекции по-французски. Господи, звучит так, будто я лирохвост какой, распушил перья и рисуюсь. Нет, мне бы никогда не хватило никаких гонораров, чтобы купить квартиру в центре Москвы, если бы в ней не зарезали по пьянке человека. Никто не хотел брать жильё с потенциальным призраком и хозяину пришлось снизить цену. Посмотри в интернете «тридцать три ножевых в тихом доме в Костянском переулке» и поймёшь. Говорят, кровь была даже на потолке.

Максим показывает мне, где ванная и чистые полотенца, выдаёт халат и просит отдать одежду для стирки. Я снимаю свитер, джинсы, носки – нам пришлось разуваться в котокафе, – и, приоткрыв дверь, вешаю всё на ручку с обратной стороны. Приняв супербыстрый душ, я сушу волосы, надеваю халат, подворачиваю рукава и иду на запах свежезаваренного кофе. Полы халата волочатся за мной, как шлейф, но тут я уже ничего сделать не могу.  

На кухне, сидя за массивным столом, Макс прослушивает голосовое сообщение от Ани. Я улавливаю «…она упираться будет, а ты гни своё, веди в кабак, даже если силком». Профессор Лосяш закатывает глаза и надиктовывает ответ: «Мы уже сходили, Ань. Поели палтуса. Хотя я бы предпочёл окуня». Он отставляет телефон, улыбается мне и спрашивает, добавлять ли сливки в кофе. И ещё – на столе стоит полный стакан апельсинового сока! Так вот что тарахтело, пока я была в ванне, - соковыжималка!

– Я включил быструю стирку. Закончится через три минуты. Потом в сушилку и через полчаса можно идти.

Выпив залпом апельсиновый сок и взяв в руки кружку с кофе, я прошу показать квартиру. Мало ли когда ещё в жизни удастся увидеть жилище с призраками.

Мне нравится, как Максим смог сохранить величественный ампир и вписать в него шведский минимализм. Похоже, Анька приложила руку к дизайну. Полы отделаны дубовым паркетом, с трёхметровых потолков свисают аскетичные светильники, ковров почти нет. Большие окна задрапированы стильными, но тоже лаконичными портьерами, мебель добротная, деревянная. Всё выдержано в коричневом тёплом, оливковом и сером оттенках. Больше всего мне нравится, как много света и воздуха в этой квартире. Мы проходим в просторный зал – я вижу на креслах, на диване разбросанные детские вещи и спохватываюсь, что толком так и не пообщалась с Аниной мамой и Зоей. Надо бы в гости позвать.

В кабинете одна стена заставлена книжными полками от пола до потолка. Все тома на разных языках. Видно, что сначала хозяин аккуратно расставлял их, но потом ему перестало хватать места и книги полезли во все щели, лежали горизонтально поверх стоящих вертикально, часть выплеснулась наружу, ожидая, что для них организуют своё место хранения.

У окна расположен рабочий стол. Здесь наверняка много солнца с утра. У второй стены на подставках стоят музыкальные инструменты: цифровое пианино, классическая гитара, электрогитара, укулеле и даже скрипка! Я стону:

– Признавайся, ты всё-таки гений! Когда успел выучить иностранные языки и играть на всём этом?! – Максим смеётся и в защите поднимает ладони:

– Хогвартс для гопников, помнишь? Можно было не дежурить на кухне и на уборке, если ты занят в школьном оркестре.

Мы проходим в спальню, но мне неловко тут находиться. Я мельком осматриваю огромную кровать с лоскутным покрывалом, – наверняка, подарок тети Гели и вижу дверь гардеробной. Слышно, как пищит сушильная машина, объявляя о конце работы. Мне и радостно, что так легко разрешились мои страхи, но и немножко грустно расставаться с Максом. Давно не было так хорошо и спокойно.   

– Слушай, а что с призраком? Он уже приходил?

– К сожалению, нет. А я ведь даже приготовил список вопросиков. Нам есть, о чём поговорить.

Свежеумытая, в выстиранной одежде, напившаяся ароматного кофе и апельсинового сока я иду к ожидающему меня такси, чтобы поехать за Тимом, и улыбаюсь во весь рот.

 

Совершенно незаметно наступает настоящая весна! Вот так, в один день, бам! – и солнце перестало жмотничать, расплескало свои лучи по небу; воробьи чирикают, как оглашённые, на деревьях крошечные клейкие листочки-коготочки; на душе – неизвестно откуда появившееся ожидание чуда.
Я, наконец, получила с курьером доверенность и теперь ношусь, как угорелая, из города в область. Аня назначила мне приличную зарплату и выделила хороший бюджет на расходы. Иногда подумываю взять в прокате машину, но немножко боязно выезжать на шоссе. Рано утром я отправляюсь на место будущей стройки на электричке, а иногда за мной увязывается и Максим. Ругаться на него бесполезно. Если уж Аня и дала кому-то поручение, семь шкур спустит, а своего добьётся.
Впрочем, я не в обиде. Запасаюсь кофе в термосе, бутербродами в термосумке. Максим привозит апельсиновый сок. Мы едем в его машине, пьём свои напитки, иногда болтаем, иногда уютно молчим. Лазаем среди весеннего бездорожья в резиновых сапогах, порой довольно глубоко проваливаясь в грязь. Однажды я застряла так, что, не будь рядом Макса, пришлось бы выкарабкиваться из этой чвакающей топи ползком. Впрочем, я так смеялась, что таки шлёпнулась в липкую лужу задом. А ещё Максим хорошо ориентируется на местности, даже без компаса сразу определяя север и юг. Стоит где надо, пока я измеряю пространство лазерным дальномером, используя его высокую фигуру, как точку отсчёта.
В конкурсной комиссии быстро принимают нашу заявку на предварительный отбор, ни к чему не придравшись. Я без сопротивления получаю все разрешительные справки для проведения изыскательских работ. Даже топосъёмку мне делают сразу правильно, не перепутав координат. Всё идёт так гладко, что я немного пугаюсь.
Впрочем, есть одна огромная ложища дёгтя в этой суете. Артём.
Уже вторые выходные подряд он не приехал за сыном. В прошлый раз позвонил на мой телефон и долго разговаривал с Тимофеем, объяснял, что в командировке, обещал привезти подарок. Сегодня утром он даже не стал заморачиваться, просто скинув сообщение, что не может приехать.
У меня сердце обливается кровью. Тимофей, маленький педант, с вечера приготовил для встречи с Артёмом любимую одежду, книжку, просил разбудить пораньше.
Куда смотрели мои глаза, когда я решила связать свою жизнь с этим человеком?
Скрестив пальцы, я вру Тиму, что его отец в сверхсекретной специальной миссии по защите рыжих панд. «Их осталось всего две с половиной тысячи – на весь мир!» Тим делает огромные глаза и решает, что ради такого, папе, конечно, стоило отправиться на другой конец света.
Мы с ним твёрдо настроены провести эти выходные не менее героическим образом и решаем пойти в парк Зарядье. Говорят, там расцвели крокусы.
Собираю для себя рюкзак – плед, запасную одежду для Тима, перекус. И тут от Макса приходит сообщение с вопросом, не надо ли нам куда-то ехать. Я отвечаю, что на сегодня отбой, потому что мы с Тимом собираемся в центр, провести лучшие выходные в мире. Стоит ли говорить, что Макс имеет абсолютно такие же планы?
Вот только, похоже, что вместе со мной новость о крокусах прочитали и все жители Москвы. По парку ходят толпы народу, и я нервничаю, чтобы Тима не затоптали на дорожках.
Максим спрашивает, не буду ли я против, если он посадит Тимофея к себе на плечи? Мне опять неловко, так что Макс присаживается на корточки возле сына и предлагает себя в качестве транспортного средства. Тиму только того и надо! Он с удовольствием вскарабкивается на шею Максима, да так быстро там осваивается, что вскоре начинает понукать того коленями, требуя то двигаться резвее, то подпрыгивать и ржать, будто это его собственный конь. Не могу удержаться от смеха. Когда профессор Лосяш, весь в мыле с бровями домиком поворачивается ко мне, безмолвно взывая о помощи, я отвечаю, что он сам напросился. Впрочем, Тимофей проявляет милость и слезает через некоторое время сам.
На обед мы занимаем столик в уличном кафе. Я укутываю Тимофея в плед, и он взахлёб рассказывает Максиму о «секретной миссии» своего отца, пока я пинаю носком ботинка трещину в асфальте. Но Макс поддерживает беседу как ни в чём не бывало.  Достаёт телефон, ищет информацию о редких рыжих пандах и восхищённо цокает языком.
Когда мы приезжаем вечером домой, Тим едва шевелится и засыпает на ходу. Я укладываю его в кровать и иду на кухню.
Артём отвечает примерно с десятого гудка.
- Я привезу Тимофею огромного робота в подарок, - без приветствия говорит он.
- Ему не нужен огромный робот, которого некуда будет поставить в нашей квартире, - отвечаю я. – Ему нужен ты.  
- Надин, ты сама решила  развестись со мной и лишить Тима жизни с отцом.
Я задыхаюсь от возмущения.
- То есть, я должна была существовать с тобой и дальше, зная о другой женщине? Не отсвечивать, сидеть в сторонке, продолжать обслуживать, замирая от каждого недовольного взгляда?
- Пожалуйста, не начинай, - говорит Артём. – Не надо было совать нос куда не следует. Ты подписала документы, которые тебе дал мой адвокат?
Я хочу сказать что-нибудь язвительное. Что-нибудь о том, как он оценил шесть лет совместной жизни, но слышу в динамике томный голос:
-Котик, с кем ты разговариваешь? – и от ярости бросаю трубку.

Месяц пролетает так, что я и глазом не успеваю моргнуть. Представляя себя ёжиком Соником, я ношусь со своим делом, запрещая расслабляться. К немалой тревожности добавляет и Аня. Хоть и уверяет, что не давит на меня, а всё-таки каждый день требует отчёт о проделанной работе.
Мне удаётся вовремя собрать все нужные исследования, получить спутниковые снимки, зарегистрировать филиал нашего ООО. Я вызубрила расписание своей электрички и с закрытыми глазами найду дорогу к участку. Я перезнакомилась со всеми работниками муниципалитетов, коммунальных служб и местных управ.

Но у ребят в Екб ещё больше работы: забыв о личной жизни, они не спят ночами, создавая рендеры, собирая презентации и просчитывая технико-экономическое обоснование. И это на фоне плановых заказов по старым договорам, которые тоже имеют свои дедлайны. Иногда мы выходим с друзьями на видеосвязь, и я вижу, что Аня, и так не спящая из-за младенца, скорее напоминает свою тень. Сашка вовсе поселился в офисе и держится только на кофе и зачатках безумия. Мы все понимаем, как высоки ставки – благодаря этому проекту наша артель сможет вырваться за пределы Екатеринбурга и Свердловской области и получит всероссийский масштаб. А там, глядишь, и мировое признание. По сути, мы все ещё сопливые студенты УрГАХУ, которым не дают покоя лавры Артёма Нилова.
И вот, словно в паршивой компьютерной игре, я не могу преодолеть последний уровень. Раз за разом я штурмую последнюю цитадель. Мой супербосс - директор конкурсной комиссии. Сроки подачи заявки истекают, нужно получить личную визу на справке о получении всех документов, но его вечно нет на месте. Я бы отдала секретарю весь пакет, но без оформления по всем правилам наша заявка может потеряться. Я готова спать на пороге чёртова офиса, чтобы не пропустить неуловимого чиновника, но меня уже дважды выгонял охранник и я боюсь, что вообще стану тут персоной нон грата. Плакали тогда все наши усилия и жертвы.
Сжав зубы, я решаю пустить в ход последнее оружие. Звонок Артёму.
Итак, наше участие в конкурсе (победа в котором совершенно не гарантирована) стоит мне отказа от претензий на раздел совместно нажитого имущества и алименты. Взамен я получаю то самое жалкое пособие. В глубине души я понимаю, что не смогла бы доказать наличие счетов с деньгами у мужа, - уж он бы позаботился об этом! - и подписываю бумаги. Взамен Артём милостиво соглашается поговорить с нужными людьми и вскоре мне звонят из офиса комиссии по реновации с просьбой забрать завизированные документы.
А ещё мы, наконец, подали заявление на развод и через одно судебное заседание и несколько месяцев «раздумий» нас официально объявят бывшими супругами.
От сводящих с ума сомнений и угрызений совести меня спасают заботы о сыне и крепнущая дружба с Максимом. Я уже не понимаю, как бы справилась со всем свалившимся на меня грузом, если бы не это ненавязчивое, но чуткое участие. Просто удивительно, как у такой шумной, порывистой, а иногда и откровенно грубой Аньки есть такой скромный и деликатный брат.
Мы уже не встречаемся в будни – вся подготовительная работа окончена и мне почти никуда не нужно ездить. Но в каждые выходные, когда Артём «внезапно» снова оказывается в командировке, Макс приезжает к нам с готовым планом вылазки. Меня иногда просто не хватает для планирования досуга для Тима, - снова подступает хандра, и Максим становится спасением для нас обоих. Мы уже посетили планетарий, дважды были в палеонтологическом музее, ходили на представление в театр кукол и слушали музыкальную сказку. Везде Максим ведёт себя примерно так же, как и Тим – полон восхищения и детского восторга от узнавания чего-то нового.
Иногда мне горько, что с чужим, по сути, человеком мы с сыном посетили всего за месяц гораздо больше мест, чем за год с Артёмом.
В середине мая мне по видеосвязи звонит Аня.
- Надейка, мы сделали это! – орёт она, подпрыгивая от восторга. Сашка и все ребята из нашего офиса присоединяются к её крикам. Они обнимаются, кто-то из девчонок рыдает, и я понимаю, что кричу сама.
В честь победы в конкурсе я решаю пригласить Макса на ужин в ресторане. Прошу Катю посидеть с Тимофеем этим вечером, достаю любимое платье. На то самое, с дирижаблями, я просто не могу смотреть, и оно лежит скомканное в дальнем углу шкафа.
Мы договариваемся встретиться в небольшом ресторане, известного своей средиземноморской кухней. Я наконец-то заказываю палтуса, Максим – морского окуня, и нам рекомендуют чудесное сухое белое вино. Оно отлично оттеняет вкус блюд и слегка кружит мне голову.

Я не могу остановиться, перечисляя, какие перед нашей фирмой открываются перспективы после окончания работы над проектом. Уверена, что это будет идеальный для жизни район, который завоюет все мировые архитектурные награды! Мы не зря начинали с самых низов, крошечными кусочками выгрызая себе место в иерархии. Набивая шишки, но выстраивая для себя образ фирмы, которая специализируется на планировании функционального и в то же время наделённого душой городского пространства.
- И мы не только целеустремлённые, мы ещё и очень умные! - вдохновенно говорю я, размахивая вилкой.
Максим увлечённо слушает меня и активно кивает.

 
Наконец, устав от звука собственного голоса, я вздыхаю и смотрю ему в глаза. Почему я не замечала, какие они выразительные? От чуть опущенных уголков разбегаются лучики морщинок. Цвет радужки переливается от серого к голубому в зависимости от освещения. Ресницы длинные, пушистые, загибаются вверх. На переносице, между густых бровей и на щеке под левым глазом, в виде большой английской буквы L, или повёрнутым вбок знаком созвездия овна расположились два длинных кривых шрама. Они добавляют какого-то трагизма интеллигентному лицу Максима. Высокий лоб бороздят горизонтальные морщины, - ведь он готов удивляться самым обыденным вещам, везде находить новые, поразительные открытия.

Раньше я только отмечала для себя сходство или отличие Максима с Аней. Оба обладают харизмой. Но если у Аньки она просто сшибает тебя с ног, то очарование Макса раскрывается постепенно. Они оба высокие, крепко сбитые («это у меня кость широкая», - возразила бы подруга), с непослушными шевелюрами пшеничного цвета, с крупными носами и большими руками с длинными пальцами. Борода и торчащие волосы Максима не сразу дают увидеть костную структуру его лица. Я смотрю как заворожённая на эти высокие скулы, на россыпь мелких веснушек, усыпающих всегда готовый сморщиться от смеха нос, на полные губы, едва виднеющиеся из-под густой окладистой бороды, и меня внезапно окатывает волной.

Максим начинает ёрзать под моим взглядом. Берёт салфетку и принимается тереть лицо:

- У меня крошки на бороде? – смущённо спрашивает он, но я лишь мотаю головой.

Дальше я с трудом поддерживаю разговор, едва выдавливая из себя слова. Еле притронулась к десерту. Не нахожу себе места, мне то жарко, то холодно.

В конце концов, мы решаем попросить счёт. Максим категорически не даёт мне оплатить, хотя это я пригласила его на ужин. Мы благодарим официанта и решаем вызвать одно такси на двоих.

Подъехав к дому, Максим проводит меня до двери квартиры, целует в щёку, ещё раз поздравляет с победой в конкурсе и новым проектом, суёт в руки бумажный пакет со словами «это вам с Тимом» и уходит.

Я вхожу к себе, держа руку на месте поцелуя, и улыбаюсь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мне нечего надеть.
Пришла жара, а вся наша с Тимом летняя одежда и обувь лежат в гардеробной в квартире элитного жилого комплекса на Чистых прудах. Вместе с моими книгами.
Казалось бы, чего уж проще, поезжай с пустым чемоданом и через четверть часа дело сделано.
Но я всё откладываю, не желая возвращаться в мою собственную квартиру с призраками. Призраками неисполненных желаний, разрушенных надежд и не оправдавшихся ожиданий. Это дом краха моей прошлой жизни, и я боюсь его.
Наконец, ходить в джинсах и ботинках становится невыносимо, и я отправляю сообщение Артёму. Пишу, что хочу забрать оставшиеся вещи и мне нужно попасть в квартиру.
«В двенадцать будет Ирина», - отвечает он.
Ну что ж. Ирина так Ирина.
Снова прошу об услуге служебного водителя Артёма, и он обещает прислать машину к четверти первого.
Я стою на пороге квартиры ровно в полдень, когда Ирина открывает мне дверь. Вхожу и впервые вижу эту женщину лицом к лицу, в дневном свете. Не женщину, девушку. Ей около двадцати пяти. Примерно моего роста. Тонкие запястья и щиколотки. Волнующая фигура в форме песочных часов. Капризный рот с пухлыми губами, - на мой взгляд, результат стараний именно природы, а не косметолога. Но главное в этом лице – глаза. Я вдруг поняла отчасти, почему Артём сошёл с ума.
Однажды я видела девушку с глазами, подёрнутыми поволокой. Она стояла посреди холла офисного здания, кого-то ожидая. Дневной свет от лестничного пролёта подсвечивал её лицо и полуприкрытые глаза. Девушка слегка откинула голову, как будто ей было тяжело держать открытыми веки и устремила этот полусонный взгляд куда-то в пространство. А может, в себя.
Мы с Аней почему-то обе обратили на неё внимание и замерли, наблюдая развёртывающуюся магию. Вокруг девушки, словно завихрения воды в центрифуге начали образовываться спирали из мужчин. Еще вспоминалась сцена из передачи о животных: стая касаток сужает кольцо вокруг тюленя на льдине. Только это она была касаткой, а они - тюленями, которые боязливо кружили и кружили возле неё, как будто привязанные невидимыми нитями к этому полуприкрытому взгляду; не в силах пройти дальше, но и не решаясь подойти. Наконец, первый смельчак двинулся к девушке с пустяковым вопросом. Второй, боясь потерять свой шанс, рванул следом. А за ними третий, четвёртый, пятый… Вскоре возле этой скромно одетой девушки стояла толпа мужчин, каждый из которых стремился захватить её внимание.


Анька пихнула меня локтем в бок. Если бы не она, я бы не поверила в реальность происходящего.
И вот, другая девушка с колдовскими глазами украла у меня Артёма.
Я киваю ей, не уверенная в том, как нужно вести себя при встрече с любовницей собственного мужа. Иду прямиком в гостевую комнату, таща за собой огромный чемодан и пустые коробки. Ирина почему-то следует за мной. Боится, что я что-то украду?
Я вхожу в гардеробную. Открываю чемодан и начинаю складывать вещи. Ирина стоит над душой, чем бесконечно меня нервирует. Несколько раз я роняю книги с полок, на что она цокает языком и демонстративно вздыхает.  
- Ирина! – не выдерживаю я. – Выйдите отсюда и дайте мне спокойно собраться!
- Я буду стоять здесь! Не надо командовать!  Это больше не ваш дом, Надин! Что хочу, то и делаю. Мало ли что вы решите отсюда прихватить! – уперев руки в бока, выпаливает девушка. – Знаю я вас, понаехавших баб. Думаете, в Москве вам рады?! Припёрлись с Урала и возомнили, что теперь вам здесь место?
Так вот чего она хочет. Скандала!
- Дорогуша, для вас я Надежда Сергеевна! И если вы подзабыли, то Артём тоже понаехавший. Мы оба с Урала! Что-то не вижу, чтобы это удержало вас от прыжка в его постель.
- Артём – другое дело! Он ведь столько лет прожил в Европе! Не то что вы, Надежда Сергеевна, со свиным рылом, да в калашный ряд! Что ж вам в Екатеринбург не вернуться? В Москве хотите остаться?! Ищете любой повод? Решили зацепиться за проект с реновацией? 


Я вскидываю голову:
- Что вы знаете о моём проекте?
- Всё, что надо, Надежда Сергеевна! У Артёма нет от меня секретов. Он мне полностью доверяет. И знает, на что я способна! Скоро сделает начальником департамента по связям с общественностью, представляете? А вы не думали, почему он вас не принял к себе на работу год назад? Думали, я не в курсе? Сразу после того, как Артёма назначили директором, вы подавали резюме в отдел кадров. Как вам изящно отказали! «Чтобы исключить конфликт интересов»! – Ирина глумливо поднимает обе руки и делает воздушные скобки. - Какой «конфликт интересов» может быть у директора с младшим проектировщиком? На самом деле Тёмочка просто не хотел каждый день видеть вашу унылую физиономию на работе. Надоевшая жена пусть сидит дома. И потом, кто  будет ухаживать за вашим ребенком-инвалидом?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.
- Тимофей не инвалид, - медленно, пытаясь не допустить дрожи в голосе, произношу я. – Контролируемая астма – не инвалидность.
- Да, конечно, - надувает губы Ирина, - только почему у него недавно был приступ, и он чуть не умер? Хотя, может, отмучился бы… - она постукивает себя пальцем по подбородку.
Я больше не в силах сдерживаться. Я взмываю вверх, моя ладонь летит на сверхзвуковой скорости и  впечатывается в левую щеку Ирины. Она не может удержаться на ногах и падает на задницу.
- Ещё слово о моём сыне, и я на твоём лице покажу, как мы, уральские бабы, лепим наши знаменитые пельмени. – Я подхватываю свой чемодан, взваливаю на него коробки с книгами и топаю из этой чумной обители.

В бумажном пакете, наспех подаренном мне Максимом, оказалась умная колонка.
Мы с Тимом не сразу поняли что это за штука. Сначала долго баловались, прося то поблеять, то почирикать, то помычать. Потом сын понял, что колонка может без остановки рассказывать ему сказки. Ещё электронная мадам оказалась интересным собеседником, который будет поддерживать любой абсурдный разговор с не в меру болтливым четырёхлеткой. И самое классное - колонка в мгновение ока находила и включала для него нужную музыку.

Тим пользоваться этой функцией с большим энтузиазмом. Я бы сказала, чересчур большим.
Я тоже наслаждалась замечательным подарком, работая из дома над нашим судьбоносным проектом. Загружала подобранный плейлист или просто поток под настроение, время от времени занося новые композиции в любимое.
Раньше, в Екатеринбурге, музыка была важной частью нашей с Артёмом жизни. У нас схожие вкусы, мы любили одних и тех же исполнителей, старались ходить на все концерты. Даже после рождения Тимофея, когда ему было всего несколько месяцев, мы бегали на живые выступления, упросив маму Артёма приглядеть за внуком. Тогда мой муж действительно был мужем, искренне наслаждавшимся своим отцовством. Я помню, как он включал специально подобранные для Тимофея мелодии и кружился с ним по комнате, ожидая, пока малыш уснёт. Это было чудесное зрелище: красивый, умный Артём, с любовью глядящий на крохотный комочек в руках.   
Первое время по приезду в Москву я ещё пыталась создавать нам романтический флёр. Обнаружив шикарную аудиосистему в квартире, я включала негромкую музыку к позднему приходу Артёма, наливала нам вино в бокалы, - даже надевала сексуальное бельё, вот смех-то! Но он приходил уставший, раздражённый, отмахивался от всего и вскоре я прекратила эту практику. Иногда, обнаружив замечательную, подходящую к моменту песню я, как и раньше, отсылала Артёму, но понимала, что он так никогда и не прослушает её.
Мне снова становится грустно, и я решаю сделать перерыв в работе. Захожу во «ВКонтакте» к Ане, разглядываю новые фотки её малыша в закрытом альбоме, пишу комментарии. Смотрю, кто ещё отметился и вижу в тегах страницу Максима. Перехожу на неё.
Он не очень активен, последняя самостоятельная запись сделана год назад. Вижу многочисленные отметки друзей, студентов и коллег: «Профессор Лосяш, с Днём рождения!» «Со всемирным днём философии!» «Заходят как-то в бар Камю, Кропоткин и Хомский…»
Тыкаю на фотоальбом. Несколько изображений с конференций, групповые снимки со студентами, награждения, фото за преподавательской кафедрой. Большинство из этих изображений постил не сам Максим. Я листаю вниз, надеясь увидеть его без бороды, но натыкаюсь на фотографию, где он стоит в обнимку с симпатичной, ослепительно рыжей девушкой. Аня говорила когда-то, что Максим был женат, а потом развёлся. Я гадаю, кто эта незнакомка на фото. Тегов нет, на её страницу пройти не могу.  
Я снова отматываю вверх и предлагаю Максу дружбу. Неожиданно быстро приходит подтверждение. А вслед за ним и сообщение.
«Давай вместе заберём Тимофея из садика, прогуляемся и поужинаем на улице?»
«Почему бы и да?» - пишу в ответ я.
Встретив Тима из детсада, мы отправляемся гулять в парк на Чистопрудном бульваре. Слушаем музыкантов, смотрим на уток и лебедей в пруду, а потом садимся в уличном кафе. Мы с сыном наперебой рассказываем Максу про колонку, и я от души благодарю его за подарок. Это прекрасный вечер и мне хочется, чтобы он длился дольше.
Впрочем, кто меня спросит, когда у моего юного изобретателя собственные планы на жизнь.   
Мы поспешно усаживаемся в машину к Максиму, потом бежим на второй этаж, там Тимофей скидывает обувь, кричит на ходу колонке: «Включи «Город Омск!» и залетает в санузел.
Мы с Максом всё стоим в крошечном коридорчике моей квартиры.
- И вот так всегда, - я развожу руки, - колонку ты подарил нам обоим, а слушаем только то, что выберет он. Этот «Омск» у меня уже в печёнках сидит! А позавчера весь вечер на повторе стояла «Рыжая кошка», можешь себе представить?
- «Рыжая кошка» - это еще нормально, - вздыхает Максим, - вот я когда-то работал на кафедре, где старший коллега любил ставить горловое пение тибетских монахов. Уверял, что ему так лучше думается.
- Подожди, - начинаю хихикать я, - ты знаешь, что у нас в Екб в артели даже случилась драка из-за музыкальных предпочтений? Сашка сказал одному из парней, что его бардовские песни – отстой, а нужно слушать русский рок. Они неделю спорили, приходили на работу пораньше и включали динамики погромче, а в итоге сцепились так, что разнимать пришлось всей толпой! С тех пор музыку там можно слушать только в наушниках! Нет наушников – нет музыки! Анька грозилась, что запишет это в устав фирмы!
Мы хохочем так, что выступают слёзы. Я машу руками, закидываю голову и постанываю.  Потом наклоняюсь вперёд, утыкаюсь Максиму в грудь и смеюсь в неё, вцепившись в его футболку.
- Уф, давно так не ржала, - говорю я и пытаюсь отодвинуться. Но Макс кладёт свои руки мне на плечи и не отпускает. Когда я поднимаю голову, то вижу, что он уже не смеётся. Глядя мне в глаза Максим беззвучно спрашивает: «Можно?». Я ненадолго задумываюсь. А потом вместо ответа поднимаюсь на цыпочки, кладу руки на его шею, вдыхаю аромат туалетной воды и…
- Мам, я покакал! – кричит Тимофей.
Мы смеёмся, прижавшись лбами  друг к другу.
- Кажется, перед тобой стоит важная задача, - шепчет Максим. – Совершенно безотлагательная.
Он заправляет мне волосы за ухо, улыбается и уходит.

Всю ночь я думаю о нашем почти поцелуе с Максом. Я и рада, и не рада тому, что Тимофей прервал нас.
Что это всё значило? Хочет ли Максим от меня большего, чем есть между нами сейчас? Желает ли перевести наши отношения на романтический лад? Или я только зря накручиваю себя, а он лишь поддался моменту? Или мне всё показалось, и мы просто обнимались, соскучившись по теплу другого человека?
И вообще, нужен ли мне сейчас роман? Даже с таким замечательным мужчиной, как Максим?
Да о чём я в принципе думаю? Я ведь даже не разведена с Артёмом. И если он, наплевав на все условности, почти не скрываясь, завёл любовницу, а теперь спит с ней на нашей супружеской кровати, должна ли я отплатить ему той же монетой?
«Конечно!» - воскликнула бы Аня, будь она на моём месте. И тут я вспоминаю об ещё одном возможном аспекте, который не брала в расчёт. Что, если я сейчас пойду на поводу своей обиды и решу использовать Макса как оружие мести, но потом пойму, что не смогу быть с ним? Что, если его намерения серьёзны, а я не дам ему того, что он заслуживает? И он обидится и никогда не захочет больше меня видеть? Тогда я потеряю прекрасного друга. Возможно, и лучшую подругу, ведь она встанет горой за своего старшего брата?
Когда я вообще буду открыта для новых отношений? Когда я смогу принять себя, перестать копаться в своём прошлом, раз за разом пытаясь найти точку невозврата? Место, откуда наши с Артёмом пути разошлись? А вдруг этот сценарий повторится вновь?
Говорят, любовь живёт три года. Наша любовь с мужем просуществовала почти в два раза дольше. Я точно знаю, что в Екатеринбурге Артём ещё был моим. Мы всегда были на одной волне. Советовались друг с другом. Я гордилась тем, что Артём называл мой вкус «безупречным». Это в самом деле так и часто он, работая над очередным проектом, спрашивал, как обыграть тот или иной момент и моё предложение всегда приходилось к месту.
Бывало, что мы ссорились, - да и невозможно сосуществовать мирно с таким темпераментом, как у Артёма. Мы ссорились так, что летали перья, качались люстры и звенели стёкла в окнах. Но мы всегда мирились. Это были такие же громкие примирения: с мокрыми поцелуями, жарким шёпотом, судорожными объятиями и обещаниями «больше никогда».
У меня вырывается стон. После переезда в Москву мы с Артёмом больше не занимались сексом. А ссоры стали происходить так часто и по таким пустяковым поводам, что я будто всё время держалась на острие ножа. Я всегда была напряжена. Опасаясь допустить оплошность, по несколько раз проверяла, всё ли сделано так, как нравится мужу. Перестала спрашивать о его делах и рассказывать о своих, потому что едкие комментарии причиняли мне боль. Если мне нужна была помощь, то я либо старалась справиться со всем сама, либо обращалась за ней к кому угодно, но только не к Артёму; даже если он и делал о чём я прошу, то позже находил пустяковый повод затеять скандал, как будто в отместку за приложенные усилия. О господи, да я ведь начала бояться Артёма!
- Охохонюшки-хо-хо, - вздыхаю я вслух и кручу обручальное кольцо на безымянном пальце. Меня удивляет, что Артём продолжал носить своё всё это время. Когда он знакомился с Ириной, когда дарил ей подарки, когда вёл в постель, - оно не напомнило ему своей тяжестью о клятвах, которые мы давали друг другу? Я снимаю кольцо с пальца и взвешиваю его в ладони. Как сильно ты должен быть увлечён другим человеком, чтобы забыть о морали, о принципах, о возможных последствиях твоих поступков?
Почему он вдруг решил ограничить нас в средствах? Эта мелочность стала для меня совершенной неожиданностью. Я бы не претендовала на его накопления. Слава богу, у меня тоже есть небольшой запас на чёрный день. Но как можно было лишить ребёнка алиментов, бросив взамен кость? Артём ведь такой внимательный отец, неужели ему всё равно, как о его сыне отзывается его новая возлюбленная? Рассказала ли она ему о нашей перепалке? Указала истинную причину или выставила меня сумасшедшей бывшей, вышедшей из употребления женой? Так много вопросов и так мало ответов.
Следующим утром я просыпаюсь с опухшими глазами и дичайшей мигренью. С трудом отвезя Тимофея в детсад, я возвращаюсь домой. Принимаю таблетку, но вместо того, чтобы приняться за работу, ложусь на диван.
Дзинькает сообщение:
«Сегодня сдал статью в печать, может, отметим?»
Я отвечаю, что очень рада за профессора Лосяша. Но отмечать не смогу из-за головной боли.
Через час раздаётся домофонный звонок. Когда я открываю дверь, на пороге стоит Максим с бумажными пакетами в руках. Я впускаю его, он проходит на кухню и выгружает на стол ромашковый чай, тыквенный суп-пюре, тушёные овощи, салат из брокколи и кусок пирога. Ещё он принёс свежевыжатый апельсиновый сок и два мандарина, которые тут же принимается чистить. 
Мне хочется плакать.
Максим сочувственно поглядывает на меня, принимая несчастный вид за страдания из-за мигрени.
- Просто выпей сок, а потом ромашковый чай от головной боли. Я позвонил маме и спросил, что ей помогает, когда она мучается от приступов.
Сделав, как он сказал, я уже не могу сдержать рыданий. Максим подсаживается ближе и гладит меня по голове. Я вцепляюсь в него и начинаю рассказывать. Как мы жили с Артёмом раньше, к чему пришли в последний год. Про то, как начала бояться мужа, как скрывала своё возмущение или недовольство из страха спровоцировать вспышки ярости. Как мне больно, что он предал себя и предал нас с Тимофеем.
- А ты - такой милый, заботливый и чуткий! - С забитым носом гундосю я, - ты хочешь от меня чего-то серьёзного или ты мой друг? Я не понимаю, как я теперь смогу влюбиться в другого человека, быть искренней с ним, не тревожась постоянно, всё ли я делаю правильно?! Я буду сходить с ума, искать неровности, первые признаки недовольства, буду бояться провала и этим только отталкивать от себя!
- Эй, эй, всё хорошо, - мягко говорит Максим, обнимая меня, гладя по спине и слегка покачивая, будто утешая ребёнка. – Я просто друг, который хотел занять немного больше места в твоей жизни, но всё хорошо. – Он целует меня в макушку и качает головой. – Я понимаю твои чувства. Это моя вина. Слишком поспешил, слишком надавил. Не кори себя.

На календаре уже середина июня и я понимаю, что откладывать дальше невозможно. Пора звонить маме и сдаваться.
Спешно съезжая от Артёма в начале марта, я соврала ей, что мы решили немного  пожить отдельно. Не думаю, что она поверила, но тогда у меня не было душевных сил объяснять, почему всё так получилось. Во время наших с ней недолгих созвонов, где я старалась больше говорить о достижениях Тимофея, чем о своей жизни мама периодически спрашивала, как дела у мужа и скоро ли мы съедемся вновь.
После моего адского поведения почти десять лет назад мама всегда боялась, что я опять сорвусь и пойду вразнос. Не понимаю, как я бы это сделала с ребёнком, но так и не смогла ей внушить уверенность в своей благонадёжности.
Мама искренне любила Артёма, восхищалась его талантом, достижениями и целеустремлённостью. Он был для неё идеалом мужчины, - привлекательный внешне, из хорошей семьи, перспективный, по старинке галантный. Большое значение для неё имело и наше финансовое благополучие. Ей, вынужденной считать каждую копейку, пока она растила меня почти одна в голодные девяностые, было очень важно, что мы ни в чём не нуждаемся и наше будущее обеспечено. Если мама видела или ей казалось, что видит холодок в наших отношениях с Артёмом, она сразу начинала нервничать, страдать, дёргать меня вопросами, прилагаю ли я все усилия, чтобы муж был доволен? Может быть, я плохо стараюсь? Может быть, стоит умерить карьерные притязания и посвятить себя полностью семье?
Конечно, я не рассказывала ей о своих переживаниях после переезда в Москву. Мама была на седьмом небе от счастья. Шутка ли, зятя позвали возглавить крупнейшее архитектурное бюро страны! Огромная квартира в центре города! Служебная машина с водителем! Заработная плата с бессчётным количеством нулей!
Чем больше времени проходило с марта, тем мрачнее и напряжённое становилась мама. Порой мне было невыносимо думать о том, чтобы выйти с ней на видеосвязь, где она опять увидит наш сегодняшний интерьер: старомодные обои, продавленный диван, кухню из эпохи «евроремонтов» и поймёт, что мы всё ещё не вернулись домой.
Но я больше не могу врать и выкручиваться, придумывая, как хорошо всё у Артёма на работе и когда примерно мы могли бы съехаться обратно.
Я звоню ей, отрепетировав предварительно речь. Когда я вижу мамино лицо, я думаю, как бы мне хотелось сейчас сидеть с ней рядом, чтобы она гладила меня по голове и соглашалась с любой моей глупостью, как это было в детстве.
- Мамочка, - пытаюсь сказать я, но голос пропадает. Я откашливаюсь. – Мамочка, я очень тебя люблю. Я хочу кое в чём тебе признаться.
Мама резко прикрывает рот рукой.
- Артём выгнал тебя? – спрашивает она изменившимся голосом. – Что ты натворила?!
- Мама, я не сделала ничего плохого. Артём встретил другую женщину и больше не хочет жить со мной. – Я начинаю нервно дёргать локон, выбившийся из пучка.
- Когда это произошло? Тогда же, когда вы въехали в эту халупу? Ты столько времени мне врала?
- Мама, я просто не могла тебе сказать. Мне было страшно тебе признаваться.
- Надя, дочка, это же ты что-то сделала не так? Я ведь говорила, муж – голова, а жена – шея. Артём - взрывной человек, ну, бывает несдержанным, ну, наговорит чего попало. - мамин голос дрожит, почти сбивается на слёзы. - Но ведь ты  женщина. Надо быть мудрой, перетерпеть, даже если невмоготу и хочется ответить.
- Мамочка, я правда старалась. Ты же знаешь, я так и не вышла здесь на работу, делала всё, чтобы облегчить Артёму адаптацию в Москве. А его как будто подменили...
- Наденька, это все временные сложности.  Что он сейчас говорит? Вы можете вернуться? Он видел, как живете?
- Мама, он всё прекрасно видел и ему плевать. Пожалуйста, пойми, мы не сможем больше жить вместе. Я очень не хотела тебя расстраивать, но пути назад нет.

Я прикусываю локон губами и разглядываю ее лицо, подсвеченное лучами предзакатного солнца. Мама сидит на террасе их с Драгошем квартиры. Она очень похорошела после своего нового замужества. Седеющие волосы начала красить в светлый шатен, сбросив сразу с десяток лет. На загорелой коже почти нет морщин, в ушах проколоты по три дырочки, в которых поблёскивают золотые сережки-гвоздики. Раньше нас часто принимали за сестёр, до того мы были похожи. Я смотрю в её темно-карие глаза в обрамлении густых ресниц, на высокий лоб и нос с небольшой горбинкой. Раньше в школе меня часто называли «цыганкой» за смуглую кожу. Её в детстве – тоже. Мама легко сходит за свою в Черногории.
Несмотря на тяжёлую жизнь, она сохранила чувство юмора и всегда была готова рассмеяться хорошей шутке. Раньше мы вечно подначивали друг друга, изощряясь в словесных пикировках. Восстановив отношения после разгульных двух лет, мы с мамой пытались вернуть и словесные баталии, но это получалось всегда натужно и наигранно, так что затухало практически в самом начале. Мы по отдельности отводили душу на Тимофее, к которому перешла наша с мамой страсть к абсурдным шуточкам. Тим обожал бабушку Аллу и, запомнив забавный случай из жизни, всегда старался обсудить его с ней.
Мама никак не хочет понять, что ситуация с Артёмом не зависит от меня. "То, что мертво, умереть не может". Даже услышав рассказ о вечере дня рождения, она упрямо твердит, что стоило всё стерпеть ради сына. А потом, гладишь, всё вернулось бы на круги своя. Узнав о предстоящем разводе, она уговаривает забрать документы и ждать, когда Артём одумается и вернётся в лоно семьи.
Мне тяжело поддерживать этот разговор. Стараюсь закончить его, пусть даже не удалось до конца убедить маму в нашем окончательном расставании с Артёмом. Мы договариваемся, что, как всегда, приедем с Тимофеем в Будву через месяц, отмечать наш двойной день рождения. Я с трудом отговариваю её сделать звонок Артёму и пригласить и его тоже.
Попрощавшись с мамой и нажав на отбой, я отставляю телефон и долго смотрю на своё обручальное кольцо. А потом снимаю и убираю подальше.

После победы в конкурсе проектов по реновации все в нашей артели продолжают пахать как сумасшедшие. Саша с Аней наняли на полную ставку ещё несколько проверенных ребят, которых мы тоже знаем с университетских времён. Срок сдачи готового плана через год, а мы уже в панике.
Всего через двенадцать месяцев мы должны сдать государственным заказчикам готовый архитектурно-дизайнерский проект целого микрорайона. Застройка планируется в течение следующих двух лет. Нам задали количество и этажность жилых домов, административных и культурно-бытовых зданий, школ, детских садов библиотек, центров творчества и других нужных для жизни и досуга сооружений. Мы должны не только сделать чертёж по каждому объекту, но и вписать их в живописный ландшафт с примыкающим лесом и рекой, распределить инженерные пути, дороги для автотранспорта, велодорожки и тротуары.


Хорошо, что задача архитектора сильно упрощена цифровыми технологиями по сравнению с тем, как работали наши предшественники ещё пятнадцать-двадцать лет назад. Но даже и так я практически не поднимаю головы от компьютера. Я проектирую свою часть из дома и иногда так концентрируюсь на задачах, что забываю есть, пить и даже ходить в туалет. Ставлю будильник, иначе могу пропустить время, когда нужно ехать за Тимом в детсад. Чтобы не выбиться из графика, я работаю и по ночам, когда сын уже спит. В такие моменты мне действительно жаль, чтобы мы съехали от Артёма, - там у меня был целый кабинет, где я могла включать яркий свет и попивать чаёк, не боясь, что сонный Тим пришлёпает на кухню, решив, что уже утро и пора вставать.
Я гоню работу ещё и потому, что планирую взять двухнедельный отпуск в июле. С тех пор как мама уехала в Черногорию, мы ездили к ней с Артёмом и Тимом каждое лето. Причём сын бывал в Будве еще не появившись на свет, в моём животе. В прошлом году в Черногорию мы с Тимом ездили вдвоём. Артём тогда проработал в новой компании всего несколько месяцев и не захотел брать отгулы. Впрочем, кто знает, может и не в работе было дело?
Эти поездки важны для нас с мамой не только потому, что мы живём за тысячи километров друг от друга. Мы с ней родились с разницей в один день, она – тринадцатого июля, я – четырнадцатого. В подростковом возрасте я бунтовала против решений отмечать дни рождения одновременно, требуя себе отдельного праздника. Но, повзрослев, нашла в этом особенную прелесть. Мы так похожи с мамой как внешне, так и характерами, возможно, почти одинаковая дата рождения тоже сыграла в этом свою роль? Так что, наши приезды к ней в гости ещё и часть подарка друг другу. Особенно в этом году, когда мы будем праздновать двойной юбилей. Маме исполняется пятьдесят пять, мне – тридцать.
На время нашего приезда мама специально закрывает бронирования на своей вилле, чтобы там могли разместиться мы. В первые два года я ещё протестовала против этого решения. В самый высокий туристический сезон мама теряла большую долю своей выручки. Я настаивала, что мы могли бы снимать номер в гостинице, либо бронировать другие апартаменты, либо оплачивать ей стоимость нашего проживания. Но мама и слышать ничего не хотела ни о потере дохода, ни о компенсации, настаивая, что эта вилла и так наша и после её смерти здание перейдёт в собственность Тимофея. Что и говорить, упрямством я тоже пошла в мамочку. И вот, я предвкушаю неспешные завтраки на террасе, ласковое море, свежие овощи и морепродукты на обед, барбекю по вечерам и долгие прогулки перед сном.
Аня тоже пообещала приехать с семьёй к маме в гости, чтобы отпраздновать наш двойной юбилей. К сожалению, они смогут вырваться всего на неделю. Я пока не спрашивала у Максима, не хочет ли он присоединиться к нам. Не знаю, как мне вести себя с ним, чтобы не подавать ложные сигналы.
Впрочем, мой срыв и желание оставаться в дружеских отношениях не отпугнул его. Мы уже несколько раз ходили в кино, с Тимом и без; на постановку в экспериментальный театр и в Дарвиновский музей, хотя в последнем Тимофей расчихался не на шутку и нам пришлось свернуть экскурсию. 
Макс часто приглашает нас с Тимом на прогулки и ужины после детского сада. Пару раз мы устраивали пикники. Поев принесённых вкусностей, Тимофей с Максимом затевали подвижные игры, назначая меня судить их матчи. Однажды я нечаянно назвала Макса профессором Лосяшем при сыне, и маленький фанат "Смешариков" отказывается теперь  называть его по-другому.
Артём продолжает саботировать свои встречи с Тимом, хотя и обещал забирать ребёнка на выходные, пока мы не разведены. После расторжения брака он вообще грозился проводить половину каждой недели с сыном. Не могу себе представить, как он собирается это выполнять при постоянных разъездах. Впрочем, я и сама втайне рада тому, что сын не ночует у Артёма. После слов Ирины об «инвалидности» Тимофея и окончании его мучений я побаиваюсь, какие гадости она может наговорить или даже сделать малышу.
Раз в месяц я получаю оповещение в онлайн-банкинге о том, что на счёт было переведено наше ежемесячное пособие. И это единственные весточки от моего будущего бывшего мужа.
Вчера Аня прислала мне скриншот его страницы во «ВКонтакте». Сама я давно не захожу на профиль Артёма, боясь обнаружить там их совместные с Ириной счастливые фото. «Статус - свободен!» написано там. «Разве вас уже развели?», - пишет мне подруга. Я отвечаю, что мы даже не были на судебном заседании. «Хочешь, я прилечу и разобью ему морду лопатой?» - спрашивает она лишь отчасти в шутку.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги