Измены: Вина не доказана

Дождь за окном такси стекал по стеклу извилистыми, похожими на слезы, дорожками. Мария смотрела на размытые огни ночного города, но не видела их. В ушах еще стоял навязчивый, чуть приглушенный джаз из того ресторана, смешанный с бархатным голосом Артема. И его последняя фраза: «Жаль. Я думал, ты смелее». 

Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь ледяной, знакомой пустотой. Смелость. Какая уж тут смелость. Это была не смелость, а отчаянная, детская попытка сделать больно другому, самому при этом разбившись вдребезги.

Всего пару часов назад она сидела напротив незнакомого мужчины, ловя на себе его заинтересованный взгляд, и чувствовала себя не Марией, владелицей успешной сети парикмахерских «Мария», не женой Влада Орлова, а просто женщиной, которой пренебрегли. Которой нанесли рану, такую глубокую, что хотелось ответить тем же.

Их ссора с Владом вспыхнула накануне вечером, как всегда, из-за пустяка. Вернее, пустяк стал последней каплей. Она заговорила о вилле в Италии, которую они присмотрели для летнего отдыха, а он, не отрываясь от отчетов, бросил: 

-Решай сама, ты же знаешь, у меня сейчас тот тендер на носу.

-Хорошо бы там недельку провести, - продолжила она, усаживаясь на краешек его стола, - представляешь, море, солнце… Такая атмосфера для отдыха. И для семьи.

Последнее слово повисло в воздухе тяжелым, налитым свинцом шаром. Влад медленно поднял на нее глаза. Его взгляд, обычно такой ясный и сконцентрированный, был пустым.

-Маш, мы это обсуждали.
-Нет, Влад, это ты обсуждал, а я слушала. Я восемь лет только и делала, что тебя слушала и соглашалась! - ее голос дрогнул, предательски выдавая всю накопленную горечь. - Мне уже двадцать девять. Скоро тридцать. Биологические часы тикают, а ты делаешь вид, что не слышишь!
-Это не вопрос часов, это вопрос ответственности. У меня компания, у тебя бизнес. Ребенок - это не проект на полгода, Маша. Это навсегда.
-А наш брак — это не навсегда? Или ты считаешь, что я не справлюсь? Или ты? - воскликнула она, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Она ненавидела себя за эти слезы. За эту слабость.

Он отодвинул стул и встал. Его высокий, подтянутый силуэт казался сейчас не защитой, а стеной.
-Я считаю, что у нас все хорошо. Почему ты не можешь этим просто наслаждаться? Деньги, свобода, возможности. Мы можем все.
-Все, кроме самого главного! - выдохнула она. - Я не хочу доживать до сорока, чтобы понять, что мы с тобой просто деловые партнеры, которые делят одну постель!

Он не ответил. Просто развернулся и ушел в кабинет, щелкнув замком. Этот щелчок прозвучал для нее громче любого хлопка дверью. Он отгораживался от нее. От их проблемы. От ее боли.

И тогда, в ту ночь, лежа в пустой кровати, глядя в потолок и слушая, как за стеной равномерно стучит его клавиатура, она и приняла это дурацкое, отчаянное решение. Если он не видит в ней женщину, может быть увидит кто-нибудь другой.

Артем был… приятным. Красивым, уверенным в себе, с обаятельной ухмылкой и правильными фразами. Они познакомились пару часов назад, когда он нечаянно толкнул ее в торговом центре, где она пила кофе. Из-за этого она пролила напиток себе на куртку, и пятно, разумеется, сразу впиталось в ткань. Артем оказался достаточно галантен, и предложил оплатить ей химчистку. В очереди они разговорились, и он пригласил ее в ресторан, чтобы еще больше загладить свою вину. Марии это показалось милым, и она тут же согласилась, радуясь возможности отомстить мужу. Артем был полной противоположностью Влада - легкомысленный, говорливый, его комплименты были прямыми и немного вульгарными. И сидя за столом, она ловила себя на мысли, что играет роль. Роль свободной, раскованной женщины, которой плевать на условности. Она смеялась его шуткам, флиртовала, касалась его руки кончиками пальцев, заглядывала в глаза. А внутри все замирало и кричало: «Зачем? Что ты делаешь?»

И когда он, наклонившись, прошептал ей на ухо: «Пошли отсюда. В моем номере шикарный вид», у нее перехватило дыхание. Не от желания. От страха. От осознания той черты, через которую она вот-вот переступит.

Она посмотрела на его руку, лежавшую на ее запястье. На дорогие часы, на идеально подстриженные ногти. И представила себе руку Влада -  сильную, с маленьким шрамом от старой травмы на костяшке пальцев. Руку, которая восемь лет была ее опорой. И она поняла. Поняла, что не сможет так его предать.

-Нет, - твердо сказала она, - не сегодня. Не сомневаюсь, что вид из окна шикарный, но придется тебе им любоваться одному.

-А что так? Что случилось? — его брови поползли вверх. Раздражение промелькнуло в его глазах. Он потратил на нее вечер, дорогой ужин, и вот - отказ.
-У меня есть муж, - ответила она, сама не веря, что говорит эту банальность.
-А я что, предлагал тебе замуж? — усмехнулся он.

Но она уже вставала из-за стола и хватала сумку. Внезапно ее охватила паника, стремительная и всепоглощающая. Она должна была немедленно оказаться дома. Рядом с Владом. Обнять его, вдохнуть его знакомый запах, забыть этот жалкий, позорный побег.

-Прости, - бросила она ему и почти побежала к выходу.

Такси медленно подъехало к их дому - современному, стильному таунхаусу в закрытом комплексе. Свет в гостиной горел. Влад был дома. Мария глубоко вздохнула, расплатилась с водителем и вышла из машины. Дождь уже прекратился, оставив после себя влажный, промозглый воздух. Она чувствовала себя виноватой, грязной, но одновременно и очистившейся. Она не переступила черту. Она вернулась.

Ключ повернулся в замке беззвучно. Она вошла в прихожую, сняла туфли на высоченных каблуках, которые надевала, чтобы почувствовать себя увереннее с Артемом.

-Влад? - позвала она.

Ответом была гробовая тишина. Она прошла в гостиную. Ее муж сидел в своем кресле спиной к ней. В руке он сжимал лист бумаги. На журнальном столике перед ним лежала стопка каких-то фотографий.

-Ты не спишь? - спросила она, подходя ближе. Ее сердце бешено заколотилось. Что-то было не так. Воздух в комнате был густым и тяжелым, словно перед грозой.

Он медленно повернулся. Его лицо было бледным, маской из чистого, неконтролируемого гнева. Глаза, обычно такие спокойные и пронзительные, пылали. Никогда раньше он не смотрел на нее так. Никогда.

-Где ты была? - его голос был тихим, но несущим за собой скрытую угрозу.

Мария почувствовала, как земля уходит из-под ног.
-Встречалась с Леной, помнишь, я говорила? Пошли в тот новый ресторан на набережной…
-Врешь, - он отрезал коротко и резко. Он взял со стола фотографии и швырнул ей под ноги. - Объясни это.

Она наклонилась, руки ее дрожали. Подняв глянцевый лист, она взглянула на него и ахнула, выпустив его из пальцев, будто обжегшись. На фотографии были она и Артем. В тот самом ресторане. Она смеялась, а он держал ее за руку. На другой фотографии, сделанной, судя по всему, скрытой камерой в номере отеля, в постели, тоже был Артем. Но с какой-то женщиной. Как две капли воды похожей на нее. Длинные каштановые волосы, как у нее, с ее фигурой, в ее… в ее черном кружевном белье, том самом, что лежало в ее комоде. Это была она. Но это была не она.

-Что… что это? — прошептала она, поднимая на него растерянный взгляд. Ужас сковал ее горло.
-Это я тебя спрашиваю! - он вскочил, сгребая со стола остальные фотографии и бросая их в нее. Они полетели веером, падая на паркет, как осенние листья. На них была изображена та же пара, в разных, откровенных позах. Лица женщины почти не было видно, лишь на одной фотографии был ее профиль. Ее профиль.

-Что ты молчишь?! Придумать не можешь, куда девалась твоя подруга Лена и твое черное белье?!

-Влад, я… я не понимаю, - она трясла головой, отступая. Мозг отказывался верить. Это был сон. Кошмар. - Это не я! Клянусь, это не я!

Он подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней, как скала. Его дыхание было горячим и прерывистым.
-А кто? У тебя есть сестра-близнец? Ты мне в глаза смотришь и врешь! Ты пахнешь чужим парфюмом, твои губы стерты от поцелуев! Ты думаешь, я слепой?!

«Чужой парфюм». Да, Артем пах резким, древесным одеколоном. А ее губы… она сегодня нервно кусала их.

-Я была в ресторане! Одна! Потом поехала домой! - крикнула она, чувствуя, как слезы наконец прорываются наружу. - Я не знаю, кто эта женщина! Это не я!

-Хватит лгать! - рявкнул он так громко, что она вздрогнула, - Восемь лет, Маша! Восемь лет я тебе верил, как самому себе! А ты… ты что, завела любовника? Или это уже который? Из-за чего? Денег мало? Внимания?

Ее собственный гнев, до этого приглушенный шоком и чувством вины, вдруг вырвался на свободу. Он не верил ей. Он, ее муж, человек, который должен знать ее лучше всех, смотрел на эти жалкие, поддельные фотографии и верил им, а не ей.

-Ты мне верил?! - закричала она в ответ, отчаянно тыча пальцем в разбросанные снимки, - И что, по-твоему, я на это способна? Ты действительно думаешь, что я, твоя жена, пойду в постель к первому встречному?!
-Я уже не знаю, на что ты способна! - его лицо исказила гримаса боли, - Я сегодня получил это по почте. Без подписи. С посланием: «Соболезную. Хотел, чтобы ты знал правду». Какая, к черту, правда?!

Почта. Анонимка. Ее осенило. Это была ловушка. Артем. Их случайная встреча. Все было подстроено.

-Влад, послушай меня, это подстава! - она схватила его за рукав, но он грубо отдернул руку, - Я познакомилась с ним сегодня! Он подошел ко мне в торговом центре! Я… я была зла на тебя после нашей ссоры, я хотела… но я ничего не сделала! Я ушла! Мы просто посидели в ресторане!

Она выпалила это все одним духом, понимая, насколько безумно и неправдоподобно это звучит. Влад смотрел на нее с ледяным презрением.
-Очень удобная история. И очень, знаешь ли, глупая. Ты хочешь сказать, что какой-то незнакомец потратил кучу денег и сил, чтобы подставить тебя? С какой стати? У тебя есть враги, о которых я не знаю? Или, может, в твоей парикмахерской у тебя завелся странный поклонник? - он язвительно усмехнулся.

Это был тупик. Он не верил ни единому слову. Его выверенный мир рухнул, и на его обломках он видел лишь одно доказательство - эти фотографии. И ее «измену».

Мария отступила на шаг. Слезы моментально высохли. Внутри все замерзло. Если он не верит ей, значит, между ними ничего нет. Ни доверия, ни любви. Одна лишь видимость.

-Хорошо, - сказала она тихо и четко, - если ты так думаешь, то нам с тобой не о чем говорить.

Она развернулась и пошла наверх, в спальню. Руки ее уже не дрожали. Действия стали механическими, точными. Она достала с верхней полки гардероба маленький дорожный чемодан и начала складывать в него вещи. Только самое необходимое. Белье, пара джинсов, футболки, косметичка.

-Что ты делаешь? - Влад стоял в дверях, его гнев сменился растерянностью.
-Ухожу.
-Куда? Брось это, Маша! Давай поговорим!
-О чем? - она обернулась, держа в руках свитер, - Ты уже все решил. Ты поверил какому-то анониму, а не мне. Значит, наша восьмилетняя жизнь для тебя ничего не стоит. Значит, ты меня не знаешь. Не веришь. И не любишь.

Она застегнула молнию с таким усилием, что чуть не порвала ее. Влад ступил вперед, к ней.
-Маша, не надо, - в его голосе была мольба, - давай все обсудим. Выясним, кто это сделал.

Она посмотрела на него, и впервые за вечер увидела в его глазах не гнев, а страх. Страх потерять ее. Но было уже поздно. Рана, нанесенная его неверием, была глубже и больнее, чем любая фальшивая фотография.

-Нет, Влад. Ты не веришь. В разговоре нет смысла. Теперь живи со своими домыслами. 

Она проскользнула мимо него, не дав ему возможности дотронуться до себя, и начала спускаться вниз. Он шел за ней по пятам.

-Куда ты пойдешь? Сейчас ночь!
-Это тебя не должно волновать. Ты же думаешь, я шлюха, значит, найду, где переночевать. И не ходи за мной! - она бросила через плечо, сама ужасаясь собственной жестокости.

Женщина открыла входную дверь. Ночной воздух хлынул в дом.
-За остальными вещами приеду завтра, — сказала она, не оборачиваясь, и вышла на улицу.

Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком. Она постояла секунду, глотая влажный воздух, потом подняла голову и пошла к воротам комплекса, волоча за собой чемодан на колесиках. Его грохот по брусчатке был единственным звуком, нарушающим ночную тишину.

Влад стоял в пустой, залитой светом гостиной и смотрел на захлопнувшуюся дверь. Затем его взгляд упал на разбросанные по темному паркету фотографии. Его жена в объятиях другого мужчины. Или просто женщина, похожая на нее?

Он присел на корточки, поднял одну из фотографий. Рука сжала бумагу так, что костяшки побелели. Ярость ушла, оставив после себя лишь горький, едкий осадок и всепроникающую, звенящую пустоту. Он был один. А вина, которую он так яростно пытался на нее навесить, вдруг стала неочевидной, зыбкой, как дым. Но от этого было не легче.

-Вина не доказана, — прошептал он сакральную юридическую формулу, глядя на скомканный снимок.

Но какое это теперь имело значение, если рухнуло все.