Изменял, изменяю и буду изменять

Светлана

— Свет, мне только что звонил Виктор, адвокат твоего отца, — произносит мама взволнованно. — Сказал: Миша через месяц возвращается.

Холодок пробегает по коже. Не хочу ничего знать об этом человеке. Он оставил нас с мамой давным-давно. Роскошный образ жизни и куча доступных за деньги женщин вскружили ему голову. Верная жена, что была с ним ещё с той поры, когда он подрабатывал сторожем на стройке, и маленькая дочка оказались ему не нужны. А как только он загремел за неуплату налогов в места не столь отдалённые, сразу вспомнил, что у него есть семья. Стал через адвокатов слать маме цветы и подарки. А мне на замужество даже грозился купить огромный особняк. Однако я сразу провела черту.

— Мне от тебя ничего не надо! — сказала я ему во время первого и единственного телефонного звонка. — Ты сам от нас отказался когда-то, и я это приняла. Теперь у меня другая фамилия и счастливая жизнь, которую я создала своими руками и без твоей помощи. Зла на тебя не держу, пап. Просто не хочу, чтобы мой муж и друзья воспринимали меня как дочку бывшего олигарха и бандита.

Мне казалось, что отец понял меня тогда. Но теперь я уже не уверена. Возражать против того, чтобы они с мамой снова сошлись, я не имею права. Это её выбор. Но я не собираюсь ничего менять в своей жизни. Для всех я хочу оставаться Светланой Ивановой, девушкой из обычной семьи. Ах, да, после замужества уже Филипповой.

— Мам, я не хочу, чтобы Олег узнал, кто мой отец, — произношу с тяжёлым вздохом. — Мне по-прежнему ничего не нужно. Я хочу жить спокойно, растить дочку и не вспоминать о самых тяжёлых моментах моего детства.

— Понимаю, Свет, — говорит мама с горечью. — Но и ты пойми, что папа изменился. Он не настаивает на том, чтобы встречаться часто. Просто хочет поддерживать связь, внучку повидать хоть одним глазком. Он с такой теплотой вспоминает дни, когда ты была маленькой.

В горле появляется сухой ком, глаза заволакивает пелена. Так и знала, что кончится слезами. Надо было сразу бросить трубку. Мама бы обиделась поначалу, но потом поняла. Тяжело вздыхаю и толкаю коляску вперёд. Алёнка хмурится во сне и причмокивает словно бы с досадой.

— Ладно, я подумаю, — бросаю, словно бы сдаваясь. Мама выдыхает облегчённо и спешит закончить разговор. Она весьма тонко чувствует, когда нужно остановиться и дать другому время.

Бросаю телефон в карман коляски и спешу скорее к офисному зданию. Как-то само собой вышло, что мы почти полгорода прошли незаметно. Ну а что — погода шепчет: солнышко светит весеннее, птички щебечут, с крыш капает вода. После долгой морозной зимы, в которую я почти не выходила из дома, хочется гулять на свежем воздухе как можно больше. Только вот с обувью я как-то просчиталась. Напялила каблуки на радостях, теперь вот страдаю от каждого нового шага. Ну ничего, время как раз обед, сейчас забегу к Олегу в офис и попрошу отвезти нас домой. Заодно и покормлю его нормальной домашней едой.

Олег очень много работает, чтобы обеспечить нам с Алёнкой лучшее будущее. Порой допоздна задерживается на переговорах. Но я стараюсь быть понимающей и не выносить ему мозг. Знаю, что его сверхурочная работа приносит результат. За три года в компании он прошёл путь от простого менеджера до заместителя директора филиала, что для нефтяной отрасли довольно нетипичная история. Обычно на руководящих должностях в таких организациях сидят чьи-то сыновья, сваты, братья. А Олег добился всего сам, и я им очень горжусь, хоть и скучаю сильно и волнуюсь порой.

С огромным трудом закатываю коляску по неудобному пандусу на крыльцо. Охрана с подозрением наблюдает за мной через стеклянные двери. Нет бы помочь, стоят как истуканы! Тяну на себя дверную ручку, и один из них отмирает. Выходит мне навстречу, будто не хочет пропускать.

— Девушка, вы ошиблись! — произносит надменно. — МФЦ напротив, через дорогу.

— Ничего не ошиблась, — отвечаю угрюмо. — Я к мужу пришла, Филиппову Олегу Константиновичу.

Охранник оглядывает меня с сомнением и усмехается. Мне становится очень неуютно. Спешу пригладить волосы, растрепавшиеся на ветру. Слышу, как другой охранник резонно предлагает проверить мои документы. Вот с этого и надо было начинать...

— Но с коляской всё равно нельзя, — произносит строго первый мужчина, удостоверившись, что я не вру. — А то вдруг у вас там бомба.

— Если у меня там бомба, то это здание ваши полумеры не спасут, — огрызаюсь я, затем беру бейдж визитёра, Алёнку под мышку и прохожу к лифту.

Чувствую себя очень неуверенно. За время в декрете отвыкла от строгости в интерьере и внешнем виде окружающих. Серые стены давят. Сердце бьётся беспокойно. Только проснувшаяся Алёнка с интересом изучает новую обстановку. Пока не ревёт, но вероятность, что начнёт, просто огромная.

Поднимаюсь на четвёртый этаж, и выхожу в просторный холл. Тут тихо и чисто. Тёмно-красный ковёр на полу поглощает звуки шагов. Я оглядываюсь по сторонам. Стеклянные офисы, похожие больше на аквариумы, пустуют. Лишь где-то в конце коридора слышны голоса и заливистый женский смех. Я этажом ошиблась, что ли?

Не найдя других вариантов, я решаю прогуляться до того самого офиса, где кто-то есть, чтобы спросить, как я могу найти Олега. Подхожу ближе и буквально цепенею от того, что вижу. На рабочем столе мужа сидит, болтая одной ногой в воздухе, грудастая загорелая девица в ультракороткой юбке и пародии на блузку. Её туфли валяются на полу. Вторая нога упирается Олегу в пах, гладит, массирует. Муж, тяжело дыша, поглаживает стройную лодыжку, тянется к бедру. И смотрит на эту девку с таким вожделением, с каким на меня уже давно перестал смотреть.

Обида и злость смешиваются в одно целое и закипают внутри. Мне хочется ворваться к ним и оттаскать эту лохудру за волосы. Но, прежде чем я успеваю что-то сделать, Алёна начинает плакать. Олег и эта девка резко оглядываются на меня и, осознав, что их застукали, пытаются создать видимость работы. Это даже смешно! Неужели муж решил сделать вид, что ничего не было?!

— И как это понимать? — восклицаю я, проходя внутрь. Девица только сейчас замечает, что её сиськи едва не вываливаются наружу, и спешит застегнуть верхние пуговицы.

— Что ты здесь делаешь, Света? — Олег со строгим видом поднимается из-за стола и выходит навстречу. — Да успокой уже ребёнка наконец!

— Оттого что ты кричишь на меня, она только больше пугается, — замечаю я. — Ну так что? Ты собираешься мне объяснить, что я видела минуту назад?

— А что ты видела? — он удивлённо вскидывает брови. — Слушай, Свет, не устраивай сцен. Ты зачем вообще пришла? Только позоришь меня. Хоть бы в порядок себя привела, прежде чем приличным людям на глаза показываться!

С минуту смотрю на него и не верю, что муж правда сказал мне всё это. Вместо попыток оправдаться или просьб о прощении, он просто накинулся на меня с обвинениями! Кто этот человек? Я не узнаю своего Олега. Мы мало общаемся дома, но он прежде никогда не позволял себе подобных слов. Неужели перед этой дрянью пытается показаться круче, чем он есть на самом деле? Но каким образом: унизив жену, что родила ему дочку и заботится о нём?

Тело пробирает озноб. Слёзы заволакивают глаза. Я пытаюсь держаться, но эмоции рвутся наружу.

— Ну ещё ты мне истерику тут закати! — бросает муж раздражённо, возвращаясь за рабочий стол. Потом набирает водителю. — Игорь, зайди-ка ко мне ненадолго. Дело есть.

Корпоративный водитель появляется минуты через две. За это время я уже успеваю успокоить Алёнку и прореветься сама. В груди всё ещё больно. Меня словно бы оглушили, дезориентировали. Не понимаю, что делать.

— Светлана Михайловна, идёмте, я отвезу вас домой, — произносит водитель осторожно. Я следую за ним, не зная, как ещё мне поступить.

Друзья! Рада представить вам свою новинку! Поддержите её лайком , комментарием, и не забудьте добавить в библиотеку. Также рекомендую подписаться на мою страничку. Всем приятного чтения!

Кажется, моя счастливая жизнь дала трещину. Я пытаюсь собраться, что-то делать, заботиться о дочке, но каждый раз, когда смотрю на мужа, перед глазами у меня та картина из офиса. Олег ясно дал мне понять, что причина его поступка была во мне. Как же обидно. Ведь было время, и я была такой же дерзкой и красивой, как эта его секретутка. Но ежедневная рутина домашних дел меня затянула, и я перестала обращать внимание на то, как выгляжу. Я надеялась, что мы с Олегом любим друг друга такими, какие мы есть. Но, кажется, я ошиблась. Похоже, для него внешне красивая картинка оказалась важнее сути.

Сам Олег продолжает делать вид, что ничего не случилось. Каждое утро целует, уходя на работу. Каждый вечер пытается приставать, хотя знает, что нам пока нельзя. Наверное, для него это нормально. Но я замечаю, как постепенно отдаляюсь от него. Не могу ничего поделать с собой. Чувствую абсолютную растерянность. Всё ведь было в порядке ещё совсем недавно. Я была счастливой женой и мамой, а теперь внутри что-то будто надломилось, и я понятия не имею, как это починить.

Хочется поговорить с кем-нибудь. Но боюсь, что подруги меня не поймут. Ведь, казалось бы, и вправду не случилось ничего такого. Ну, подумаешь, тискался он с секретаршей. Что такого? Но для меня этого и того, что Олег сказал после, оказалось достаточно, чтобы моя уверенность в нём и в нашей семье пошатнулась.

— Свет, горит, — мама кивает мне на плиту.

Я, спохватившись, выключаю газ и прибавляю мощность вытяжки. Мама, вздыхая, качает головой и передаёт мне дочку. Потом сама встаёт к плите и пытается спасти часть подгоревшей морковки.

Алёнка, услышав новый громкий звук, удивлённо округляет глаза. Она с каждым днём становится всё интереснее. Учится смеяться, улыбается, корчит рожицы. Такая славная, и так похожа на Олега. Мне стыдно перед ней за то, что я не могу задвинуть подальше свою проклятую гордость и просто забыть о том, что я видела. Мне кажется, что, продолжая вспоминать, как какая-то другая женщина касалась Олега, я словно бы поступаю слишком эгоистично. Словно хочу лишить Алёнку любящего отца.

— Да оставь, мам, я потом заново сделаю, — в конечном счёте я машу рукой в сторону сковородки. Мама опять же кивает, понимая, что не у себя на кухне, а потому её порядки тут не работают. Садится за стол и придвигает себе чашку с уже остывшим чаем.

— Дочь, у тебя всё хорошо? — спрашивает она, чуть помолчав.

— Да, нормально, — киваю я. — Просто не выспалась немного. Алёнка капризничала полночи.

Смотрю в мамины усталые глаза и понимаю, что не могу сказать ей правду. По многим причинам. Я словно бы оказалась внезапно на её месте. Тогда много лет назад, она долго не могла набраться решимости уйти от папы. И я не понимала этого, а сейчас, кажется, начала догадываться. Ведь никто тебя в жизни к таким событиям не готовит. Никто не рассказывает, что вот так может случиться, что сегодня ты в жизни мужчины — королева, а завтра будто привычная ложка для обуви.

Если я скажу маме правду, она, скорее всего, почувствует себя виноватой. Такой уж у неё характер — она привыкла брать на себя ответственность за близких. Оттого в свои пятьдесят с небольшим стала почти полностью седой. А даже если вдруг случится, что она воспримет ситуацию отстранённо, то материнский долг непременно сподвигнет её дать совет. И вот тут я даже не знаю, что будет хуже: послушать маму или не послушать. Ведь с последствиями всё равно придётся мне разбираться.

— Если ты устала, то иди поспи, — великодушно произносит она. — Я побуду с Алёнкой подольше. А вечером Виктор меня заберёт.

— Не слишком ли ты доверяешь ему? — чувствуя смутную тревогу, спрашиваю я. — Может, лучше я Олега попрошу тебя подбросить?

— А чего мне ему не доверять? — мама пожимает плечами. — Парень приличный, из хорошей семьи. Работает на твоего отца официально. Да и как человек, он очень душевный.

— Ну да?! — усмехаюсь я, приподнимая бровь. Впервые слышу, чтобы мама о ком-то так бережно отзывалась, кроме папы.

— Да, всегда вежливый со мной. И время уделит на разговор, хотя это просто моё нытьё. Но он понимает, как мне это важно... — мама отводит глаза неловко. Знает, что я не люблю, когда она о папе заводит разговор. — В общем, я к чему. Иди спать. Я посижу с внучкой.

Она, словно бы чувствуя что-то, приобнимает и похлопывает по плечу. И меня отпускает на время. Я ощущаю присутствие близкого человека рядом — что-то, что я по неизвестной мне причине утратила в отношениях с Олегом. Эта мысль обжигает сознание. Но ненадолго. Я и вправду слишком устала, чтобы думать сейчас о таком.

Я просыпаюсь с чувством, будто в доме есть кто-то чужой. Слышу голос мамы на кухне, а вместе с ним ещё один, незнакомый.

— Покормил?

— Ага.

— Поставь в раковину тогда. Суп доварился почти. Сейчас выключу и пойду будить нашу спящую красавицу.

— Может, надо было просто заказать еду?

— Эх, Витя-Витя, ничего ты не понимаешь... — мама грустно вздыхает так, словно бы ей открыта вселенская мудрость.

Я прохожу в кухню и щёлкаю выключателем. Загораются самые мощные светильники. Мама и, по всей видимости, тот самый Виктор, опасливо оглядываются на меня. Мне даже неловко становится. Я словно бы пришла и разогнала их весёлую компанию во главе с улыбающейся в переноске Алёнкой.

— Вы чего тут без света? — спрашиваю я.

Встречаюсь взглядом с Виктором, тот кивает мне угрюмо. И в каком месте он душевный? Обычный хлыщ в деловом костюме — тощий, страшный. Улыбка фальшивая на лице. Не понимаю, как мама может доверять такому. Впрочем, не мне её судить.

— Виктор, — он вдруг протягивает мне свою ладонь.

— Света.

Пожимаю её, она сухая, жёсткая, но тёплая. Чувствую странный укол в груди. Тут же пытаюсь оправдать его чем угодно, лишь бы отогнать от себя мысль, что этот человек действительно может оказаться надёжным. Словно бы я пытаюсь уверить себя, что мне не нужен никто, кроме Олега. Даже хочется, чтобы мама с Виктором поскорее ушли. Собственно, они надолго и не задерживаются. Но перед уходом Виктор протягивает мне свою визитку.

— Мы с вами прежде не виделись, но, возможно, в будущем ещё пересечёмся, — произносит официально. — Если вдруг заходите связаться с Михаилом Ильичом, или возникнут иные вопросы, то звоните.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не избавиться от визитки прямо при нём. В конце концов, он всё-таки помог сегодня, надо отдать ему должное. Но я по-прежнему не хочу ничего знать о папе и его делах. Провожаю их с мамой до дверей и закрываю двери. Только в этот момент вдруг осознаю, что вновь осталась наедине со своим одиночеством.

Возможно, отдых в целом, и ясная голова, в частности, работают так. Но мне как будто даже удаётся взять себя в руки. Всё будет хорошо. У меня есть поддержка мамы. Плюс я и сама женщина деятельная, если найти нужное русло. Воспользовавшись тем, что Алёнка спокойна и занята новыми погремушками, что привезла бабушка, я иду приводить себя в порядок. Не из-под палки, как обычно, а с настоящим старанием. Некстати в голову пробирается мысль, что это всё из-за того, что я перед Виктором вылезла не накрашенная и с нечёсаной головой. Но я отгоняю её подальше. Уж на кого, а на него мне точно плевать.

Мне просто хочется, если это возможно, вернуть хоть немного той теплоты, что была у нас с Олегом в самом начале. До того, как он стал большим начальником и пересел на дорогую иномарку. Олег обещал быть дома как обычно. Возможно, сегодня я всё же смогу поговорить с ним откровенно. Рассказать ему, как сильно мне его не хватает, а ещё объяснить, почему тогда, в офисе, я так среагировала на ту сцену. Мне хочется сказать ему, что на самом деле я очень боюсь его потерять.

Однако всё идёт совсем не по плану. Олег задерживается. Я пытаюсь ему звонить, но всё без толку. Его мобильный выключен, а в офисе говорят, что он давно уехал. И снова я попадаю в ловушку собственных мыслей. Я же знаю, где он. И, вероятно, знаю с кем. Но сознание отказывается верить. Цепляется за то хорошее, что осталось в памяти. А там много хорошего, нежного, ценного. И кажется, если я закрою глаза на всё это, то предам саму себя, предам свой брак, своего ребёнка. Нужно быть терпеливее. Я же женщина. Где моя мудрость?

Раннее утро. Я слышу звук поворачивающегося ключа в замочной скважине так, будто эта скважина в моей голове. Повезло, что Алёнка спит. После визитов бабушки она всегда так. Я поднимаюсь неслышно с кровати и выхожу в прихожую. Бледной тенью становлюсь у стены. Олег проходит мимо меня и даже не смотрит в мою сторону. От него несёт вином, чужим дезодорантом и ещё бог знает чем. Он раздевается в спальне, потом идёт в душ. Лишь преградив мужу путь, мне удаётся поймать его взгляд. Такой виноватый, как у нагадившего в тапки кота.

— Где был? — спрашиваю его строго. Он закатывает глаза.

— Где был, там меня уже нет, — бросает, пытаясь оттеснить меня в сторону.

— Олег, не ёрничай, я тебя серьёзно спрашиваю! — я повышаю голос, но скорее от бессилия. — Ты не отвечал на звонки и припёрся под утро. Как я вообще должна это понимать?!

— А что тут понимать? — Олег, наконец, смотрит на меня прямо и без всякого стыда. — Ты мне не даёшь. А я мужик, потому и изменил. И буду изменять дальше, если ты продолжишь так вести себя.

Дверь ванной комнаты захлопывается перед моим лицом. Олег исчезает, а вместе с ним и всё, во что я верила. Разумеется, я предполагала, что такое может случиться. Предполагала, и в то же время отрицала. Мне не хотелось сталкиваться с этой реальностью, в которой у моего мужа могут быть другие женщины. Это невыносимо и сводит с ума. Я чувствую, как буквально начинаю задыхаться. Не видя и не слыша ничего вокруг, доползаю до детской и закрываюсь там. Вид спящей дочки не даёт мне разрыдаться в голос.

Олег

— Я собиралась с мамой увидеться сегодня, — бросает мне Светка перед моим уходом на работу. — Заберёшь нас с Алёной от неё после работы?

Опять в самый неподходящий момент со своими просьбами. Нельзя было раньше спросить? Из принципа не хочется идти у неё на поводу.

— Я буду занят до самого вечера, возможно, задержусь, — отвечаю слегка раздражённо. Жена грустно вздыхает и кивает. Опять пытается давить на жалость. Достала.

В последнее время, чем больше смотрю на неё, тем меньше понимаю, зачем я вообще женился на ней. В целом, она баба неплохая. Была, по крайней мере, для меня, того двадцатипятилетнего дурака, не имевшего ни гроша за душой. Мы оба со Светкой работали в компании, получая примерно одинаковую зарплату. Сошлись довольно легко. Она до родов была красивая, фигуристая. Улыбалась постоянно и смеялась таким лёгким, заразительным смехом. С ней вообще было легче, чем со всеми остальными моими пассиями. Казалось, Светка понимает меня как облупленного и принимает таким.

В какой-то момент я даже думал, что она та самая — настоящая, что бы это ни значило. Чтобы не упустить её, я сделал предложение. Моя, тогда ещё будущая жена, даже вызвалась оплатить половину расходов на свадьбу. Я оценил её порыв, хотя в итоге заплатил за всё сам. В конце концов, из семьи у Светки — только мать одинокая, что с них взять. Но Света всё равно настояла на том, чтобы за счёт своих сбережений покрыть первый взнос по ипотеке. В общем, она стремилась быть мне равной во всём. Не требовала ничего, не просила, сама платила за все свои бабские приблуды. И это было неплохо по-своему.

Очень скоро после свадьбы мой начальник предложил мне пойти на повышение. Сказать по правде, я даже не рассчитывал, что подобная возможность свалится на меня так внезапно. Но, естественно, отказываться не стал. И пусть было тяжело первое время обучаться всему, руководить, встречаться с разными важными людьми, в конце концов, я освоился. Даже стало казаться, будто я к этому и шёл всю свою жизнь. Появились амбиции и совсем другие аппетиты.

В тесной однушке на отшибе мне стало тесновато. У меня ведь теперь был свой кабинет и служебное авто. Я уговорил Светку продать квартиру и взять новую, более просторную. Она сначала опасливо возмущалась. Пыталась верховодить мной привычно. Но я ей чётко дал понять, что будет либо, по-моему, либо вообще никак.

— А что, если тебя попросят с должности? Как мы тогда вытянем всё?

— Не попросят, — отвечал я ей.

Откуда-то у меня было ощущение, что всё обязательно будет хорошо. Что меня точно не уволят. Я словно бы поймал свою удачу за хвост. И что бы ни делал, всё складывалось, как по маслу. Все мои проекты и согласования проходили легко и без нервов. Кто-то даже стал говорить, что у меня среди владельцев компании есть покровители. Я только смеялся в ответ.

За первым повышением последовало второе, а за ним ещё одно. И что бы там ни говорили завистники, я всё это заслужил. Пахал как конь. Не спал толком, ездил на открытие новых вышек. Дома не был по много дней. Впервые осознал, насколько высоко забрался, только когда увидел на балансе своего банковского счёта семизначную сумму. Светка втихую злилась и обижалась на меня. Не жаловалась, ведь я начал покупать ей всякое. Но наверняка завидовала. Она ведь тоже хваткая от природы и сообразительная. И начинали мы с ней с практически одинаковых позиций в компании. Но она так и осталась на той же должности, а я занял место заместителя генерального директора.

Чтобы хоть куда-то деть свою энергию, она обустраивала дом, хозяйствовала как могла. Щи-борщи, и остальное. Но этого, видимо, было недостаточно. Светка заговорила о детях. Я сильно не задумывался над этим. Тем более что изначально никогда не был против. Не хотел только, чтобы моя жизнь как-то сильно поменялась после рождения ребёнка. В конце концов, не мужское это дело — возиться с пелёнками. На сами пелёнки я заработаю, а остальное — увольте. Так мы вроде со Светкой и порешили. Вот только она всё одно мне периодически подкидывает всякий геморрой — «подай, принеси, привези, увези...»

Будто трудно такси вызвать. Чем больше проходит времени, тем больше это раздражает. Отсутствие секса только добавляет напряжения. Не понимаю, в чём дело. Вроде бы уже все сроки этого самого «воздержания» прошли, а она всё равно даёт мне каждый раз от ворот поворот. Говорит, что не готова. А чё ей там готовиться-то? Легла себе и лежи.

И нет, я всё понимаю. Роды — это, наверное, и вправду тяжело для женского организма. Но я ведь тоже живой человек. И здоровый половозрелый мужчина, чтобы в одного играть полгода. Светка сама меня вынудила пойти налево. И как мне вообще смотреть в её сторону теперь, когда у меня в офисе есть помощница Кристина, стройная, длинноногая и всегда на всё готовая?

— Здравствуйте, Олег Константинович, — с улыбкой приветствует меня моя муза.

— Привет, — отвечаю я и прохожу в свой аквариум, за стекло. Никак не привыкну к этому новому офису. Вдобавок постоянно вспоминается, как Светка нас тут чуть не застукала.

— А вы чего не в духе с утра пораньше? — спрашивает помощница, наваливаясь плечом на стеклянную дверь.

— Да с женой опять поцапался, — отмахиваюсь небрежно. Пусть это и не совсем правда, но Кристина на такое обычно реагирует с особым сочувствием.

— Всё будет хорошо, Олег Константинович, — хлопая глазами, произносит она. — Вы справитесь. Кофейку вам сделать?

— Сделай, Кристиш, — я поднимаю на неё глаза и улыбаюсь. Она поджимает сочные пухлые губки и кивает.

Провожаю взглядом до офисной кухни и думаю, что вот такая вот мне бы подошла. Красивая, послушная, с модельной внешностью, опять же. Одеть подороже — и чем не жена руководителя? Эта мысль пугает, а потому я отгоняю её. В конце концов, у меня ведь дочка.

— Света, почему ребёнок опять орёт?! — кричу с порога. Домой прийти не успел, уже попал в балаган.

— Олеж, она спать хочет, — отвечает жена до жути спокойно и буднично. — Бывает у детей такое состояние, когда просто хочется поныть.

— Что-то мне это напоминает, — бурчу я себе под нос раздражённо.

— Что, прости? — жена недовольно щурится. — Филиппов, тебя кто опять покусал на работе, что ты с порога на нас бросаешься?

— Да ничего я не бросаюсь, — отворачиваюсь и ухожу в сторону спальни. — Просто после работы хочется отдохнуть спокойно, а не вот это вот всё.

— Знал бы ты, как МНЕ хочется отдохнуть порой, — произносит она.

Мне остаётся только закатить глаза. Сидит в декрете, не работает, толком не следит ни за ребёнком, ни за собой, ещё и жалуется. В конце концов, рожать её никто не заставлял. У меня сейчас бы, может, меньше было сомнений, как поступить. А то снова домой вернулся и чувствую, что задыхаюсь. Словно бы Светка душит меня ещё одной парой невидимых рук.

А рядом с Кристиной я себя совсем иначе чувствую. В ней есть что-то такое… особенное. Загадка какая-то. Она меня будоражит. И хочется рядом с ней что-то делать, добиваться новых высот. Не знаю, как мне быть. Я ж не совсем урод, чтобы бросать жену с ребёнком. Но чувствую, что я со Светкой рядом загнусь. Просто закопаю свой потенциал.

— Света! Ты ведь сказала, что она скоро успокоится! — я влетаю в детскую комнату с горящими глазами. Битый час я пытался уснуть под этот рёв. С меня хватит!

— Олег, у неё, кажется, температура, — бледнея, шепчет жена. Вот ведь… Как будто это что-то мне должно сказать!

— Так, температура, а дальше что?! — рявкаю я, понимая, что должно быть какое-то развитие у её мысли. — Давай, Света, соображай быстрее! Врача вызывать или ехать самим в больницу?! И не смотри на меня так! Ты мать или кто? Почему я должен о таких вещах беспокоиться?!

— Может, потому, что ты отец… — еле шевеля губами, отвечает она. Замечаю, как её начинает трясти. Этого ещё не хватало!

— Истеричка… Чего развесила сопли?! У тебя одна-единственная задача — смотреть за ребёнком. Ты и с ней не справилась! Вставай, поехали в больницу!

Она подскакивает с дивана и начинает носиться по комнате. На меня смотрит волком, будто это из-за меня Алёнка заболела. Смотрю на скорченное зарёванное лицо дочки и морщусь. Они точно со Светкой родня, обе постоянно устраивают мне какой-то облом. Тёща часто повторяет, что дочь вся в меня. А я вот думаю, что, напротив — моего в ней ничего нет практически…

— Олег Константинович, всё в порядке? — окликает меня Кристина. Как я крепко задумался. Впрочем, со вчерашними ночными разъездами ничего удивительного. И было бы из-за чего так суетиться — обычные колики.

— Нормально, — бросаю я с очевидно недовольным видом.

Секретарша смотрит на меня обеспокоенно. Меня тянет к ней. Улыбки, флирт, двусмысленные разговоры… Я чувствую, что нравлюсь ей. И даже больше: когда я говорю, что у меня дома проблемы, она мне искренне сочувствует. Такая поддержка дорогого стоит. Особенно если учесть, что Светка меня давно перестала поддерживать, и только бухтит чего-то всё время себе под нос.

Дома я чувствую, будто делаю недостаточно. Рядом с Кристиной же всё по-другому. Трудно устоять этому соблазну. После встречи с министром природных ресурсов по области мы с ней вместе выходим на парковку. Ветер треплет её длинные вьющиеся волосы. И с расстояния я ощущаю аромат её духов. Даже сейчас, когда уже стемнело, она кажется такой нежной, солнечной. Стоит нашим взглядам пересечься, сердцебиение ускоряется.

— Садись, подвезу тебя до дома, — бросаю я, кивая на переднее сиденье авто.

— Да не стоит, — качает головой она. — Мне ведь совсем в другую сторону. А вас жена дома ждёт.

Меня словно пробирает разрядом электричества. И зачем она только напомнила? Я придаю выражению как можно более скорбный вид.

— Ты ведь знаешь прекрасно, кто меня там ждёт, — произношу, не глядя на неё. Кристина сочувственно вздыхает.

— Всё так плохо, да? — хлопает своими огромными наивными глазищами. Я только киваю. Мне немного не по себе, хотя это и не враньё.

Если я правда себя дома чувствую неважно, значит, проблема действительно существует. Но Светка предпочитает игнорировать её. Ничего не изменилось после того, как она застала нас с Кристиной в офисе. Хотя она могла бы хоть какие-то выводы сделать из ситуации. Как-то быть поласковее, что ли… Но она выбрала строить из себя жертву. Теперь пусть только саму себя винит.

Провожаю Кристину до подъезда. У самой двери она вдруг цепляется обеими руками за моё запястье и произносит:

— Всё будет хорошо, Олег Константинович! Ваша жена обязательно поймёт, что была неправа.

— Кристин… — она хочет уйти, но я привлекаю её обратно к себе.

Ощущаю, как учащается её пульс под моими пальцами у неё на шее. В отличие от Светки, тот случай в офисе повлиял на Кристину. Она явно хочет того же, что и я. Но не хочет быть виноватой в том, что соблазнила женатого мужика. Поэтому и продолжает играть дурочку.

— Олег, — шепчет она и приоткрывает свои пухлые губки. Я склоняюсь к ним и целую. Последние остатки разума покидают меня. Не хочу больше ни о чём думать. Я устал разбираться с чужими проблемами. Я могу быть хозяином жизни, могу столько всего позволить себе. Так зачем себя ограничивать?

Кристина дрожащими руками ищет в сумке ключи. Взволнованная дрожь пробегает по телу. Мы спешно поднимаемся к ней на этаж. Я с трудом могу оторваться от её губ, сочных и сладких. Голову ведёт. Пространство чужой квартиры загадочно манит. Я спешно раздеваю свою помощницу и спешу обнажиться сам. На миг снова вспоминаю о жене и тут же прогоняю эту мысль. Она сама виновата. Сама.

«Олег, возьми трубку!»

«Давай поговорим…»

«Что происходит? Ответь. Нам надо поговорить. Я приеду к тебе в офис…», — телефон вибрирует, принимая одно за другим сообщения.

— Боже, что же я наделала, — Кристина закрывает руками лицо, глядя на погасший экран моего телефона. — Я не должна была вмешиваться.

Смотрю на неё, удивлённо приподняв одну бровь. Нашла то же время и место сокрушаться. Отчего-то её звонки от моей жены всё ещё погружают в рефлексию. Я же за несколько недель уже привык. Провожу ладонью по молочно-белой ягодице Кристины. Её тело ещё горячее после утренних утех. Хочется прижать её к себе и уснуть вот так до вечера. Но нельзя — пора собираться на работу.

— Олег, нужно что-то сделать с этим, — она бросает на меня мучительный взгляд. — Мне кажется, я с ума схожу.

— Не начинай с утра пораньше, — строго произношу я. — Ничего особенного не происходит.

— Разве?! — восклицает она со слезами. — Для тебя, может быть, и нет. А я мужчину увела из семьи! От жены с ребёнком.

— Так, давай проясним раз и навсегда! — я хватаю её за запястье и заглядываю в глаза. — Я не козёл на верёвочке, чтобы меня откуда-то уводить! Если я с тобой, а не с ней, значит, я сам этого захотел. А насчёт ребёнка…

Вздыхаю тяжело. Чем больше думаю об этом, тем страннее себя ощущаю. Я ведь и не хотел, по сути, чтобы Светка беременела. Никаких особых чувств у меня нет к этому бесконечному источнику шума. Понятное дело, что раз дочка в браке родилась, то придётся мне о ней заботиться. Если мы со Светкой разведёмся, то и алименты платить наверняка. Вот бы как-нибудь доказать, что она не моя.

— А ребёнок, может, и не мой вовсе, — бросаю я и отпускаю руку Кристины. Она глядит на меня с подозрением, будто не верит.

— Правда, не твой? — спрашивает, вытирая слёзы.

— Ну, я ведь тебе говорил раньше, что у нас со Светкой проблемы, — начинаю вяло оправдываться я. На удивление, враньё выходит довольно складное. — В общем, у неё кто-то был. Но я не придавал значения. Думал, мы семья. А сейчас даже не знаю, как быть.

— А тест на отцовство ты не делал? — глаза Кристины как-то странно загораются. С сожалением я смотрю, как она накидывает полупрозрачный халатик на идеальное тело и идёт в ванную.

— Нет, не делал. Но похоже, что придётся, — отвечаю я, провожая её взглядом.

Вообще, я прежде не думал про развод. Светка спрашивает меня об этом каждый раз, когда я ненадолго приезжаю домой. Но мне не хочется обсуждать эту тему. Всё это слишком напряжно. Споры и делёжка имущества отнимают много сил. Потому я просто шлю жену подальше. Она истерит, угрожает. Но в конце концов, что она может сделать? Она живёт в квартире, записанной на моё имя, своего источника дохода у неё нет. Зато есть постоянный, вечно орущий источник расхода. Поэтому она просто вынуждена делать то, что я ей говорю.

Однако наш роман с Кристиной постепенно становится достоянием общественности. И естественно, находятся те, кто осуждает меня за глаза. Это неприятно. Я не считаю, что заслужил, чтобы обо мне говорили гадости. Люди встречаются и расстаются, и это только их личное дело.

— Презираю я таких мужиков, — бросает в перерыве менеджер по планированию. Мы с Кристиной замираем у двери офисной кухни. — Как можно было вот так внаглую закрутить роман на работе? А дома жена с маленькой дочкой.

— Да вы ведь ничего не знаете! — раньше, чем я успеваю среагировать, Кристина толкает дверь и влетает внутрь. Я, прикрывая лицо ладонью, с досадой отступаю. — У них давно всё шло к разрыву! Жена Олега Константиновича встречается с другим мужчиной. И дочка Олегу неродная.

Мне даже неловко от того, как Кристина меня защищает. Вдвойне неловко, что верит моим словам про неверность Светки. Но, может, оно и к лучшему. В конце концов, если такие слухи пойдут по офису, это мне на руку.

***

— Филиппов, у тебя вообще совесть есть?! — Светка смотрит на меня со слезами. Опять дочку притащила в офис. Не могла, что ли, с матерью оставить? В этом вся она: вечно давит на жалость.

— Следуй за мной! — бросаю я ей. — Что за манера устраивать сцены при посторонних?

— Олег, ты мне ещё претензии предъявляешь?! — возмущается Светка. — Ладно, изменил! Уже чёрт с ним! Не любишь, не надо. Но чужой ребёнок?!

— А что? — я оборачиваюсь на неё, будто иду ва-банк. — Скажешь, что не чужой?!

— Это даже смешно! — она закатывает глаза. — Что вообще с тобой стало, Олег?! Чёрт…

Она тяжело вздыхает и закусывает губу. Проходит вслед за мной в мой офис.

— Я не понимаю, что сделала не так, — произносит она с дрожью. — Слушай, если была невнимательна, прости. Наверное, я слишком зациклилась на себе и дочке. Я полностью признаю свою ошибку. Более того, если ты хочешь развода, то ладно. Но пожалуйста, не говори, что Алёнка тебе чужая. Это совсем уж подлость.

Она смотрит на меня красными глазами. Я знаю, что для самой Светки тема отцовства — больная. Её собственный папаша бросил их ещё в детстве. Потому она сейчас и готова пойти на любые уступки, лишь бы я не отказался от дочки.

— Поздновато просить прощения, — отвечаю я, падая в своё кресло. — Да и что мне от твоих извинений? Они нематериальны. В отличие от алиментов. Думаешь, я не понимаю, к чему все эти твои жалостливые речи? Под «не отказывайся от дочки» ты подразумеваешь «продолжай нас содержать». Но если честно, Свет, мне это больше не интересно. Я хочу видеть рядом с собой другую женщину, заботиться о ней. А ты у нас умница, разберёшься как-нибудь сама.

— Что ты хочешь этим сказать? — Светка недовольно сводит брови.

— То, что намерен доказать через суд, что Алёнка не моя дочь, — отвечаю я невозмутимо.

— Но это бред! Она твоя! У меня никого не было до тебя! — в отчаянии восклицает жена. — Ты не сможешь ничего доказать.

— Для человека, у которого есть деньги, нет ничего невозможного, Света! — смотрю на неё торжествующе. Последняя краска сходит с её лица. Не думал, что буду чувствовать такое воодушевление в этот момент. Иначе давно бы заговорил о разводе.

Светлана

«Изменял и буду изменять!» — эхом звучат в ушах слова мужа.

В душе закипают обида и гнев. За что он так со мной? Я ведь и правда была ему хорошей женой. Не пилила без причины, не надоедала звонками, не обременяла его заботой о дочери. Думала про себя: раз муж работает, надо оставить его в покое. У него большой коллектив в подчинении и стрессовые задачи. Мне хотелось быть для него надёжной крепостью. Однако он просто взял и разрушил всё внезапно, без объявления войны.

Уже почти три недели Олег не живёт дома. Просто не приходит ночевать без всяких объяснений. Порой всё-таки заезжает за сменной одеждой минут на пятнадцать. Но ни на один из моих вопросов не отвечает. Будто я пустое место. Я чувствую себя полной дурой. Ведь понятно же, что он теперь с другой. Но из-за того, что всё произошло так буднично и банально, без скандалов и сцен, я всё ещё втайне надеюсь, что это какое-то недопонимание. Что в какой-то момент Олег вернётся домой с улыбкой и букетом моих любимых лилий, рассмеётся и скажет, что всё это была просто шутка. И я бы, наверное, даже простила его, потому что прямо сейчас мне очень страшно. Неизвестность пугает сильнее всего.

В нашей квартире мне теперь стало неуютно. Словно бы в любой момент может прийти кто-то и прогнать нас. За такой короткий срок всё перевернулось с ног на голову.

— Свет, ты чего? — спрашивает мама с порога. — Заболела, что ли?

Осознаю, что теперь скрывать что-либо от неё бессмысленно. Пускаю её в квартиру и одно за другим рассказываю всё: про сцену в офисе, про измены, про игнор с его стороны. Стараюсь сдерживать слёзы, даже иронизирую. Мама только качает головой и вздыхает. Потом подходит ко мне и обнимает.

— Так бывает, Свет, — произносит тихо и принимает у меня дочку. — Ты ни в чём не виновата.

Алёнка с радостью идёт к бабушке. Ей, малышке, невдомёк, что происходит у взрослых. Я бессильно опускаюсь на кухонный табурет. Тело пробивает дрожь.

— Почему он так, мам? — я смотрю на неё в отчаянии.

— Просто потому что, — отвечает она сурово. — Не думай о причинах. Это бессмысленно. Думай, что будешь делать дальше. Как я поняла, он не собирается продолжать отношения?

— Не уверена, — бормочу я, кусая губы.

— А надо бы узнать, — тяжёлый вздох вырывается из её груди. — Я знаю, Свет, тебе сейчас больно и до смерти обидно. Возможно, не хочется ни видеть Олега, ни слышать. Но поговорить с ним придётся.

— Не хочет он со мной разговаривать! — я закрываю лицо руками.

— Значит, надо настоять. Причём желательно с адвокатом. Так, погоди секунду. Я сейчас спрошу у Виктора. Возможно, он подскажет хорошего специалиста по разводам.

— Мам, не надо! — восклицаю я тоном капризного подростка. Стоит мне представить его лицо, меня накрывает волной жгучего стыда. Мама глядит на меня недоверчиво. Приходится добавить чуть спокойнее: — Не хватало ещё, чтобы посторонние знали. Я сама найду.

— Ладно, — мама смиренно вздыхает. — Ты, главное, ничего не бойся. Всё в конечном счёте будет хорошо. И насчёт денег тоже не переживай. Мы с папой вас с Алёнкой в беде не бросим.

С одной стороны, я очень благодарна маме за поддержку. Но с другой, меня пугает мысль, что отец снова может появиться в моей жизни. Слишком много болезненных детских воспоминаний связано с ним. А я и без того уязвима сейчас.

Адвокат по разводам, значит? Луна и звёздочки кружатся над Алёнкиной колыбелью. Дочь пытается ухватить хоть что-то из них. Я с тоской наблюдаю за ней. Мне хотелось, чтобы у неё было счастливое, беззаботное детство. Не как моё, а с полной, любящей семьёй. Но если я хочу уберечь её от тех же травм, что пережила я сама, то мне нужно закончить всё сейчас. Говорят, и воскресные папы могут быть хорошими.

— Светка, привет, — звучит из трубки голос Лены, бывшей коллеги по отделу. — Ты как там, жива?

— Д-да. А что такое? — спрашиваю напряжённо. И сам звонок её, и странный сочувственный тон не предвещают ничего хорошего.

— Да я тут просто со слухов обтекаю потихоньку, — произносит Лена возмущённо. — Капец, что творится. Одна половина офиса обсуждает роман твоего Олега секретаршей, а вторая половина — то, что ты его обманула и родила ребёнка от другого.

— Чего? — только и могу выговорить я. Внутри всё холодеет. Другого мужчины? О чём она говорит?

— Естественно, я пытаюсь вразумить народ. Мы ведь сто лет друг друга знаем. Понятно, что Филиппов слух про измену для отвода глаз пустил. Хочет в белом пальто выйти из ситуации. Вот только сплетни есть сплетни. Пока людям интересно, не успокоятся.

Лена что-то ещё говорит и спрашивает. Я как будто даже отвечаю на автомате, а сама пытаюсь прийти в себя. Да что же это такое?! Нет, ну, должен же быть всем этим низостям предел! Дрожащими руками я собираю Алёнку. Пытаюсь набрать Олегу, но тот, кажется, занёс мой номер в чёрный список.

«Бред, бред... Да что за бред?! — пульсирует в голове. — Как у него вообще хватило фантазии на такое? Ведь это совсем уже подло!»

Вызываю такси и еду к Олегу на работу. В холле охрана снова не желает меня пропускать.

— Да вы вообще представляете себе, кто я?! — вдруг начинаю кричать я в голос. Просто нервы сдают.

Охранники опасливо переглядываются. Один что-то шепчет другому, а после пропускает меня. Прижимаю Алёнку к груди и прохожу к лифту. Думаю о том, как было бы круто действительно оказаться человеком, решающим что-то в этой компании. Хотя бы на том же уровне, что и Олег. Мы ведь начинали с ним вместе. Но я выбрала семью, а он стал заместителем генерального. Думается мне, если бы я всё ещё находилась с ним на одном уровне, он бы не посмел так со мной обращаться.

Я сталкиваюсь с мужем в коридоре на его этаже. Он опасливо оглядывается, а после тащит меня в свой аквариум.

— Филиппов, за что ты так со мной? — спрашиваю я, глядя ему в глаза. — Ладно, возможно, я и вправду сделала что-то не так. Но с дочкой-то ты так за что?

Олег глядит на меня невозмутимо.

— Просто я устал от вас, — произносит буднично и без эмоций. Грудь сдавливает. Предательские слёзы выступают на глазах.

— Ты не сможешь доказать, что Алёнка тебе не дочь! Потому что это неправда, — пытаюсь настаивать я. Он только усмехается в ответ.

— Для человека с деньгами нет ничего невозможного, — отвечает небрежно. — Если ты всё уяснила, то пошла вон. Не уйдёшь, я попрошу охрану тебя выкинуть.

Медленно поднимаюсь с кресла. Реальность перед глазами, будто зеркало, треснувшее на множество кусков. Я любила Олега, жила с ним, планировала быт и совместное будущее. В какой момент он стал вот таким? Не понимаю.

Еле передвигая ногами, я выхожу на улицу. Яркое весеннее солнце слепит. Я, щурясь, растерянно озираюсь по сторонам. Телефон в кармане начинает вибрировать. Проверяю — номер незнакомый. Принимаю вызов и осторожно подношу телефон к уху.

— Алло?

— Здравствуй, Света, — произносит ничуть не изменившийся за годы голос. — Это папа...