Изумрудный бал. Оживить нельзя влюбиться!

Базилик крепко сидел на перекладине под потолком общего зала, высоко-высоко, будучи полностью скрытым от чьих-либо глаз полумраком, что создавал объемный купол. Он цепко следил глазами за всеми присутствующими, чтобы не пропустить появление чего-нибудь подозрительного. Внутреннее чутье, которое, как известно,весьма развито у летучих мышей, подсказывало ему, что нечто подозрительное обязательно должно случиться, ведь с тех пор, как ему пришлось отправиться в эту академию вместе с хозяйкой, его спокойные, безмятежные дни остались позади.

Поэтому ему постоянно приходилось оставаться на страже порядка.

В иное время Базилик, быть может, и отвлекся бы на изумительные горы угощений, которыми ломились столы. В первую очередь, разумеется, его привлек бы ароматный мясной пудинг, который, к тому же, все адепты отчего-то обходили стороной, отдавая предпочтения сладостям. Потом Баз обязательно попробовал бы виверний окорок, жирный и сочный, маринованный цветным горошком, ведь тот источал невероятно дивный аромат. У Баззи непременно потекли бы слюнки и от толстенных телячьих отбивных, фрикаделек в сливочном соусе, желе и заливного… Но сейчас ему было совсем не до того.

Ослепительный блеск платьев адепток, изысканные украшения зала, даже роскошная люстра с огромным множеством разных позолоченных перемычек не могли сейчас отвлечь внимания Базилика. Единственное, на что он может позволить себе сейчас отвлечься — на свою хозяйку, что наконец появляется, с большим опозданием, взволнованная, раскрасневшаяся, с хаотично растрепанными волосами, но оттого не менее прекрасная.

Вайолет Грин, самая лучшая хозяйка на свете, кажется сейчас Базилику, смотрящему на нее из-под купола зала, самой красивой карсианкой, что он когда-либо видел. И в то же мгновение мышонок понимает — вот оно, то подозрительное, чего он ждал. Походка, движения, эмоции, то, как Вайолет что-то — или кого-то? — ищет, очень и очень подозрительно.

А потому Базилик решает приглядеть за своей бедовой хозяюшкой, даже несмотря на то, что они уже несколько дней как в ссоре. В очень крупной ссоре. Тихонько шелестя крылышками, Баззи спускается ниже, устраиваясь на резной каменной лозе, оплетающей колонну в северной части зала, ведь туда и направляется объект его наблюдения. 

Пройдя через богато украшенную цветами, пестрыми лентами и блестящими гирляндами танцевальную площадку, Вайолет следует вдоль миниатюрных столиков с презабавными серебряными соусниками, минует столы с овощными нарезками, пока не добирается до угла, удобно отгороженного от остальной части зала мраморной балюстрадой, увитой пахучими еловыми ветвями. И прямо из-за нее Вай зачем-то выуживает старшекурсника, одного из своих друзей, этого высоченного, устрашающего темного мага по прозвищу Шаман, которого Базилик недолюбливает.

А потому питомец девушки становится еще более подозрительным, перелетая со своего удобного насеста туда, куда ему не совсем хотелось. Впрочем, делать нечего — приходится зацепиться за верхушку сверкающей и переливающейся елки, от которой у мышонка тут же начинает рябить в глазах. Ведь именно отсюда открывается хороший обзор на противоположную часть зала, куда Вайолет и ведет зачем-то своего друга. Тот упирается, но Базилик знает — Шаман побаивается его хозяйку, а потому не может ей сопротивляться.

Обогнув огромную чашу с пуншем, в которой, пожалуй, можно было уместить даже целого человека, Вай идет навстречу к Зеране, другой своей подруге, а Базилик с грустью вздыхает, вцепившись крылышками в блестящий красный шарик, что с момента поступления в академию Изумруд у его хозяйки завелось, пожалуй, уж слишком много друзей. Неправильных каких-то. С маленькими ушами и длинными ногами. Вот разве стали бы эти длинноногие вот так переживать за Вайолет, как он сам? Стали бы следить украдкой, не произошло бы чего?

Зерана, явно не ожидая, что от поедания орехового пирожного с шоколадным кремом ее отвлекут столь бесцеремонным образом, вдруг вскакивает со своего места, а Базилик отчетливо слышит своим невероятно чувствительным слухом, как та начинает волноваться. Он способен различить стук ее взволнованного сердца среди сотен других сердец. Баззи знает — это не к добру. Потому как у Вайолет сердце начинает стучать схожим образом каждый раз, когда она видится с Мортом, будь он неладен, этот злобный, кровожадный монстр…

Торжественная музыка сменяется другой, более нежной и мелодичной, и Базилик видит, как Вайолет зачем-то берет руку Зераны, вкладывает ее в ладонь Шамана, и толкает их обоих в спины. Но что кажется мышонку еще более непонятным — зачем эти двое продолжают идти, сцепив пальцы, да еще так опасливо поглядывая друг на друга, пока в конце концов не оказываются возле танцевальной площадки. Ах вот оно что… Они тоже “из этих”. Тех, кто обнявшись, следуют зову вибрации, что издают музыкальные инструменты, их ритму и звукам. Исполняют нечто похожее на сомнамбулический приступ, только по двое.

Повернув голову, Базилик вдруг понимает, что Вайолет снова ведет себя подозрительно. На этот раз чрезвычайно — зачем-то легла на пол возле скамейки, и лежит, словно собирается уснуть прямо тут. Это на нее ведь совсем не похоже, но, знаете ли, в последнее время она ведет себя до того странно, что теперь Баззи ожидает чего угодно… Пока вдруг не понимает, что из сотен сердец, что его чувствительный слух улавливает в общей какофонии звуков, он не слышит теперь ровно одно.

Сердце Вайолет.
❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄
Добро пожаловать во вторую часть истории Вайолет, спасибо, что вы здесь, со мной ❤ Я очень счастлива, что первая серия книги закончена, и теперь мы погружаемся в новый виток повествования, куда более запутанный, загадочный и интересный ))
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять :)
И читать остальные истории авторов флешмоба по  ❤

“Если вам вдруг интересно, как я, Вайолет Грин, докатилась вдруг до жизни такой, то садитесь, прошу, читайте, а я напишу вам обо всем по порядку.

Сперва я получила то злосчастное письмо, будь оно неладно, в котором черном по белому, а точнее — сверкающим по мерцающему было написано: рви смело конверт, Вайолет! Академия Изумруд со всеми ее волшебными приключениями ждет тебя! Ну а дальше заверте…

Хотя, если вдуматься, все началось еще раньше. Тогда, когда сидя на космической пристани номер девять-альфа-тау, любуясь закатом голубого солнца на своей родной планете Карсина, я вдруг подумала — для чего все эти огромные корабли бороздят вселенский простор? К чему сводится существование каждого отдельного взятого живого существа в этой вселенной? Что есть точка в конце пути, а что — сам путь? Ох, не обращайте внимание, я часто обо всякой ерунде думаю, особенно, когда насмотрюсь на закатное солнце, но в тот вечер мне вдруг пришла в голову гениальная по своей простоте мысль.

Любовь. Все в этом мире сводится к любви.

Прошло еще несколько недель, прежде чем от идеи создания чистой законсервированной сущности любви в пробирке я пришла к плану изобрести идеальное любовное зелье. Это и стало отправной точкой, откуда нельзя было уже вернуться.

Ну а дальше…

Я познакомилась с близнецами Пого и Дрого, и именно благодаря им у меня появился артефакт-отпирающий-любые-двери, и из-за него я попала за последние несколько месяцев учебы во все запретные места академии, какие только можно представить…

Я откопала на складе некромантских отходов Морта, думая, что вылечить этого бедолагу — и есть мое испытание. 

(Хотя, через пару недель декан моего факультета, мистресс Бремосси, весьма доходчиво объяснила мне, что испытанием был тот самый короткий эпизод с темнотищей, лишенной всяких звуков, из которой мне нужно было просто напросто выбраться, не полагаясь на свой “феноменальный” карсианский слух. Нет, ну а что, сразу нельзя было сказать?!)

Так что, Морт свалился на мою голову по моей же невезучести и дурости. Нужно было бы сразу заподозрить, что он может на людей начать бросаться… Но мы с Зераной — моей новой подругой с факультета менталистов — сперва вроде бы даже его вылечили. И поселили в заброшенном крыле магов земли… За что через несколько недель, правда, огребли странно пахучими тряпками от тамошнего коменданта, который и сам, к слову, источал не очень приятный аромат.

За это нас троих заставили отрабатывать наказание. Каждого свое. Зерану отправили в одиночестве разбирать архивы в самую высокую башню, чему она была несказанно рада, но строго-настрого запретила кому-либо об этом говорить. Меня подрядили на целый месяц быть на подхвате в алхимической лаборатории, мыть пробирки, пополнять наличие ингредиентов со склада… Нет, ну вы можете себе представить?! Не наказание, а просто праздник какой-то!

Я ведь именно тогда вспомнила, что, вообще-то, из-за всей этой учебы совершенно забыла, что мечтаю изобрести идеальное любовной зелье, и все, чего мне не хватает — это ингредиентов! И главным ключом все еще являлся Морт…

Морт, который, к слову, тогда и пропал. После того, как его назначили на отработку наказания у темных…”

— Адепт, ваше время вышло, — высокий голосок мистресс Теер над ухом заставляет меня вздрогнуть.

— Но… Разве вы не хотите узнать всю историю до конца? — искренне удивляюсь я, поднимая голову.

— Вы снова издеваетесь, адепт Грин?! — вырвав у меня листок из рук, Идан Теер начинает лихорадочно вчитываться в написанное мной.

Ну вот почему она вечно считает, что я издеваюсь над ней? Делать мне, что ли, больше нечего? Я, быть может, вообще рада как можно скорее от нее отделаться и от ее дурацких заданий, чтобы пойти уже восвояси… Так нет, мало того, что нормального наказания дать не может, так еще и придирается, когда я понять не могу, чего на самом деле от меня хочет наша мистресс психологических наук.

— У вас какое было задание, адепт? — скрестив руки на груди, эта беспощадная вредная женщина, по-видимому, собирается меня мучать и дальше.

— Написать сочинение, как я докатилась до такой жизни… — честно пересказываю я полученные в начале факультатива инструкции.

Лицо мистресс Теер отчего-то начинает становиться пунцовым, покрываясь пятнами.

— Адепт Грин, я же достаточно ясно выразилась… — тетеньке-психологу приходится даже делать паузы между словами, чтобы отдышаться. И чем я только ее разозлила опять, не пойму? — Написать объяснительную о произошедшем на чердаке!!

— Нет же, вы сказали… 

— Я вытащила тебя за шкирку, поймав на месте преступления, Вайолет!

— Ну, да…

— В руках у тебя было орудие преступления!

— Так и есть…

— Так на что ты потратила полчаса моего времени, адепт?! — с этими словами Идан Теер потрясла в воздухе листком с моим сочинением.

— Но вы же не просили писать о произошедшем на чердаке… Вы коротко и ясно сказали написать — как я докатилась…

— Аааа$#@*&^^...!

Сомневаюсь, что мистресс психологических наук произнесла только что допустимые слова для стен этой академии, но кто я такая, чтобы ей указывать на неприемлемое поведение. Хотя, уж кому-кому, а нашей Идан Теер точно не помешало бы написать сочинение на тему “как я докатилась до такой жизни”...

Процокав на своих смешных каблучках до своего учительского стола и обратно, мистресс снова кладет передо мной на парту лист пергамента.

— Ты не уйдешь с моего факультатива, пока в деталях не опишешь все произошедшее, адепт Грин, — будь на месте Идан Теер кто-то другой из преподавателей, я бы непременно вздрогнула от столь строгого голоса, — Кто был зачинщиком, как тебе удалось устроить взрыв, с какой целью, где ты взяла ингредиенты… И заодно — как ты собираешься после такого не вылететь из ВАИ, особенно, если я решу доложить о случившемся руководству.

— Но, мистресс Теер… — я даже вскакиваю на мгновение со стула от волнения, но тут же опускаюсь обратно, потому что, пожалуй, впервые вижу у этой тетеньки такой по-настоящему строгий взгляд.

— Шутки кончились, Вайолет. Хорошенько подумай, прежде чем снова пытаться юлить.

“...Все, чего мы хотели, мистресс Теер, это найти комнату Потерянных вещей. Вы же наверняка про такую слышали, верно? В академии каждый знает, что если что-то потерял, то однажды она обязательно найдется именно там. Конечно же, самая большая сложность обычно состоит в том, чтобы эту самую комнату найти… Да вы и сами наверняка знаете. Правда, у нас было преимущество…”

Читая вслух мою объяснительную, написание которой потребовало в этот раз аж двух листов пергамента, госпожа психологических наук вдруг обрывает себя на полуслове и резко поднимает взгляд, подозрительно прищуриваясь.

— Снова врать мне вздумала, Вайолет?

— Я вам никогда не вру, Идан, — проникновенно отвечаю я.

Не припомню, чтобы я вообще кому-либо в академии говорила неправду. И не потому что я такая честная и правильная, хотя, и это тоже, а потому что порой совершенно некогда думать над тем, что бы такого соврать поубедительнее. 

— Комната Потерянных вещей — миф, придуманный старшекурсниками бытового факультета уже целую вечность назад. Ее не существует, — словно бы объясняя мне прописные истины, психолог включила свой самый занудный тон.

— Сомневаюсь, — пожимаю плечами я. — Ведь мы ее нашли. 

— Какой вздор!..

— Прочитайте дальше. Там все написано.

“...Пого сказал, что если не найдет одолженную ему в начале учебного года Карлом Клиффордом мантию укрощения монстров, то точно завалит все его дисциплины на экзаменах. Каждый из нас знал, что на начало года декан некромантов отсутствовал в академии, да и вряд ли стал бы давать непутевому Пого столь ценный артефакт, но все сомнения мы оставили при себе.

Дрого заявил, что собирается найти утерянный еще в прошлом столетии котел, способный сварить пиво из любых ингредиентов, что в него положишь, хоть из старых ботинок. На наши закономерные вопросы, кому придет вообще в голову употреблять пиво со вкусом поношенной обуви, Дрого лишь отмахнулся, сказав, что нелегко быть непонятым гением, и чтобы мы потом не ползали у него в ногах в надежде отведать приготовленную им амброзию.

Зи сказала, что никогда ничего не теряет, потому что содержит свои вещи в идеальном порядке, в отличие от нас, остолопов. И вообще не понимает, зачем таскается повсюду за такими идиотами, как мы, вместо того, чтобы готовиться к зачету по основам предсказаний.

Со мной все было куда проще. Я надеялась отыскать Морта.”

— Ничего не пойму… Ты собиралась искать в комнате Потерянных вещей, которой, на минуточку, не существует, живого человека?

Я устало вздыхаю. Так Идан будет до самого бала мое объяснительное сочинение читать, если станет каждую мелочь уточнять. 

— Нет, конечно, — стараюсь улыбнуться я. — Но ведь в этой замечательной комнате могли быть улики!

— И что, они там были?

— О, еще какие. Просто читайте дальше.

“Решение отправляться в самую восточную башню пришло к нам практически сразу. Как я уже написала выше, у нас было преимущество. А именно — волшебная карта, один из бесчисленных бесценных артефактов в коллекции Пого и Дрого. Клянусь, на ней так и было написано: “Самая восточная башня. Комната Потерянных вещей”.

Стараясь не столкнуться ни с кем с факультета артефакторики, направляясь в их крыло, мы прошмыгнули наверх. С виду дверь чердака была настолько непримечательной, что мы сперва усомнились, будто за ней можно найти что-то стоящее… Но поворачивать назад тоже было глупо.

— Эй, Зерана, спорим, ты не сможешь зайти туда первой? — подначивал один из близнецов мою подругу.

— Эй, Дрого, а ты знаешь, что тот, кто заходит внутрь первым, выбирает себе абсолютно любую вещь и сразу заявляет на нее свои права?..

Стоит ли говорить, что после такого братья наперебой спорили, кому из них вскрывать хитроумный замок чердака своим волшебным вскрывающим устройством, которое, к слову, артефакторам они так и не вернули, хотя клялись мне в обратном.

Я заходила в темную, пыльную комнату самой последней. Даже Базилик впорхнул внутрь прежде меня, сразу же теряясь где-то под потолком. Меня же мало прельщали сокровища, что адепты академии могли забывать в ее стенах на протяжении многих веков. Пока мои друзья были отвлечены на бесчисленное количество всяких преинтереснейших штуковин, я тихонько вытащила из кармана последний оставшийся у меня флакон с зеркальной пылью.

Та сверкнула магическим светом, даря надежду, что я на верном пути.

Высыпав немного на ладонь, я позволила ей свободно дальше рассыпаться на пол, указывая мне направление.

— Бз-збз? — Баззи был тут как тут, моментально отвлекаясь на волшебный блеск ингредиента из нашего родного мира.

— Да, — с готовностью ответила ему я. — Следуй за мной.

Пыль, не желая даже опускаться на пол, сверкала и вилась в воздухе блестящей зеркальной дорожкой, уводя вглубь безразмерной комнаты.

— Надо же, — я слегка вздрогнула, когда услышала тихий голос Зераны рядом. — Здесь даже есть предметы эпохи тысячелетия Звезд…

— Кажется, они-то мне и нужны.

— Что? Вайолет, нет… Мы же договорились не лезть больше в эти тайны!

— Я совсем немного… Смотри!

Пого и Дрого громыхали чем-то в противоположной части комнаты. Ничто не предвещало никакой беды. Тем более, что я всего лишь показывала Зеране на коробку, внутри которой лежала куча всякой старомодной всячины.

— Ты не знаешь, какие могут быть заклятия на всех этих вещах…

— Мы с Базиликом не чуем ничего опасного и вредного.

— Прости, но я не доверяю нюху человека, который оживил пятисотлетнего мертвеца!..

— И сколько раз тебе повторять — Морт был живым… 

— Да, был! Пять веков назад!

— Кажется, этим вещам тоже столько же… Посмотри на эту открытку. Конец Звездного тысячелетия. Изумрудный бал…

Я чуть не умерла от восторга, когда увидела изображение на переливающейся открытке.

— Не может быть… — вторила мне Зерана, выхватив у меня картинку из рук. — “Моей любимой Дейле”! Ну что за пошлости…

Я выхватила у нее открытку обратно. Золотые невидимые буквы поверх красивого изображения главного зала, посреди которого стояла огромная елка, то вспыхивали, то снова исчезали.

“Ночь, в которую возможно все”.

— Это мне напомнило, что экзамены близятся к концу, — буркнула Зи, задумчиво вертя в руках какой-то странный продолговатый предмет, найденный в той же коробке. — И что нам тоже предстоит эта скукотища…

— З-зз-бз!

— Баззи говорит, что на балу будет огромная куча еды, — пожала я плечами, на всякий случай беря открытку с собой. 

Пыль уже начинала гаснуть, а это значило, что больше мне здесь было делать нечего. Какое-то время мы еще рассматривали содержимое коробок и ящиков вокруг, но большинство предметов были либо сломаны, либо слишком странными и непонятными, либо и то и другое вместе. 

В конце концов мы двинулись с Зи обратно к выходу.

—...Я нашел! Нашел!

Голос Дрого был настолько громким, что Зерана вздрогнула и выронила из пальцев металлический предмет, похожий на яйцо, что все это время крутила в руках.

— По-твоему, это котел для варки пива?

— Больше смахивает на ночной горшок…

— Сам ты смахиваешь на ночной горшок, придурок. Это определенно тот самый котел!..

Я же не обращала внимание на их шутливую перепалку, вслушиваясь в странный скрежет, едва-едва уловимый, разносящийся из железяки, что уронила Зерана. Осторожно подняла ее, приложив к уху…

А дальше все происходило слишком стремительно.

Очевидно, что вы, мистресс Теер, проходя мимо (зачем, кстати?) услышали громкий возглас Пого и решили проверить, что происходит.

Я поняла по звуку, что с древним металлическим яйцом что-то не так, и направилась к двери, громко крикнув всем друзьям, что пора на выход.

Мы столкнулись прямо у самого выхода, и я, не найдя ничего лучше, успела лишь выбросить угрожающе скрежетавший артефакт обратно в комнату.

А после вы все знаете, мистресс Теер. Вы заставили меня написать две объяснительных. Первая — как я докатилась до такой жизни… Вторая — как, зачем и почему я устроила взрыв на чердаке самой восточной башни”.

— Выходит, это не ты, Вайолет? — дочитав наконец пергамент с моим сочинением, госпожа психологических наук откладывает его в сторону, все еще смотря с подозрением.

— Что — не я?

— Не испытывай мое терпение, адепт!

— Честное слово, все было так, как написано!

— Это нам еще предстоит выяснить… А пока — предлагаю тебе написать третье сочинение, адепт.

— Что?!..

— “Почему я, Вайолет Грин, вместо прилежной учебы в ВАИ постоянно вляпываюсь во всякие неприятности”.

Ох, если бы я только знала, мистресс Идан Теер. Если бы я только знала.

Карсиане взрослеют медленнее, чем, скажем, обычные люди. По меркам своей планеты я еще подросток, едва-едва начинающий разбираться в том, чем хочу вообще заниматься в жизни. Я пробовала изучать геологию, потратив на это полсотни лет, потом забросила ее, переключившись на звезды, но и те смогли меня заинтересовать лишь лет на пятнадцать, не больше. Мне повезло, что мои родители поддержали меня даже тогда, когда я погрузилась в лечение животных — хотя на Карсине подобный род занятий не слишком-то приветствуется среди совсем юных девушек, потому как звери на моей родной планете, как бы это сказать… Размерами в сотни раз превосходят того же Базилика. Но я не унывала, почти целый век своей жизни посвятив изучению ветеринарного дела. Мои ровесники к этому моменту, как правило, почти насовсем определялись с родом занятий… 

Но тут меня потянуло в алхимию. Которая, к слову, валилась первые несколько лет у меня из рук, но я не унывала, потому что верила — это мой шанс создать что-то особенное.

Я все задавалась вопросом, почему Зерана так удивляется тому, что Морту уже пять веков. Обыкновенный возраст… Того, кто только-только готов начать свою жизнь, полностью определившись с тем, кто он и чем готов заниматься. Но здесь, на Ильсарре, время будто бы течет иначе.

Впервые я начала осознавать это во время уроков. Удивительно нудных и скучных… И в то же время — не дающих передышки в том, чтобы упустить хоть какую-то информацию. Именно поэтому я, привыкшая обучаться в слишком размеренном темпе, попав в академию Изумруд, грозила завалить абсолютно все экзамены. Учеба дается мне здесь из рук вон плохо.

—...Девять дней до бала… А у нас даже нарядов нет, — ворчит Зерана мне на ухо. Мы частенько встречаемся здесь, на нашем излюбленном месте, заброшенном балконе самого верхнего этажа гео-факультета. Я сижу, прислонившись к балюстраде, подкармливая Баззи остатками сушеных сверчков, украденных из лаборатории травников, а она, устроившись прямо поверх перил, рисует огни города, что простирается за рекой.

— Ты же не любишь официальные мероприятия, — задумчиво отвечаю ей я, будучи все еще мыслями где-то далеко-далеко, в воспоминаниях о своей родной планете.

— Да, но ты же слышала Дрого… Каков нахал, вздумал подначивать меня, поспорив с Пого, что никто не пригласит меня на танец!

— Дрого — дурак. Пого с легкостью выиграет спор, когда пригласит тебя сам.

— Но… — кажется, даже самой Зеране не приходила в голову эта мысль. — Брось, он даже не додумается до такого. Да и не хочу я танцевать ни с одним из этих болванов…

— А с кем хочешь? — вопрос сам слетает у меня с языка, в то время как я совершенно не задумываюсь над его смыслом, улыбаясь тому, как Баззи подставляет свое ушко, чтобы я его почесала.

Потому я и не обращаю внимания на то, что подруга отвечает мне не сразу. Я поворачиваю к ней голову только тогда, когда ее длиннющие ноги в разноцветную полоску оказываются рядом со мной, а кудрявая шевелюра заслоняет обзор.

— С чего ты вообще взяла, что мне есть до этого дело? — Зерана подозрительно щурит свои раскосые зеленые глазищи, устраиваясь на полу рядом со мной.

— Да ни с чего, — пожимаю плечами я. — Просто вся академия только и говорит, что о танцах, платьях и праздничной ночи… У нас на Карсине таким не занимаются, но даже я хочу попасть на эти танцы, что бы это ни значило.

— Мне это не интересно… Но из-за дурацкого спора пойти придется. Чтобы эти болваны потом не винили меня в том, что пришлось его аннулировать.

— Ну да, — у меня против воли вырывается многозначительная усмешка, — Дело только в этом?

— Исключительно в этом!

— Кстати, — я тянусь к внутреннему карману в мантии, чтобы выудить оттуда открытку, найденную в комнате Потерянных вещей. — Зеркальная пыль привела тебя к ней… Как думаешь, что это значит?

Зерана хмурит свои темные, густые брови и поджимает губы.

— Не верю я в это… Просто совпадение.

— “Ночь, в которую возможно все”... — повторяю я надпись на обороте, над которой сегодня размышляла весь день, даже во время экзамена по травологии. — Может, речь идет о каком-то особенном волшебстве?

— Ох, Вайолет… Может, хватит с тебя “особенного волшебства”?

Меня же ворчание Зераны наталкивает на очень внезапную, но от того не менее гениальную мысль. Настолько обескураживающую, что я даже вскакиваю на ноги, вынуждая Базилика, уже уснувшего у меня на коленях, возмущенно запищать.

— Точно! Это значит, что я смогу снять с Морта проклятие! Как же я сразу не поняла!..

Зи что-то нечленораздельно стонет себе под нос и накрывает лицо ладонями. Моего пыла, однако, ее реакция нисколечки не умаляет.

— …И танцы! — я даже хлопаю в ладоши, еле удерживаясь от того, чтобы не закружиться на месте. — Ему наверняка понравятся танцы! Как думаешь, он бывал на балу, когда учился здесь пятьсот лет назад? Наверняка бывал! Он точно вспомнит, как ему было весело, и тогда…

— Вайолет… — Зи приходится даже подняться на ноги вслед за мной, а после — схватить меня за плечи, чтобы встряхнуть, — Забудь. Этому не бывать.

— Но…

— Морт пропал. Все. Забудь о нем.

Хорошее настроение мгновенно улетучивается.

— Бззз-ззз… — где-то наверху, вцепившись коготками в каменную горгулью, жалостливо вибрирует Баззи.

— Ты этого не знаешь… — опешив, я пытаюсь хоть как-то поспорить с подругой, но она снова перебивает меня:

— Знаю. Я говорила — темным нельзя доверять. Все. Скормили твоего Морта какому-нибудь ящеру в монстрятне, чтобы лишний раз с проклятиями не возиться.

— Зачем ты так…

— А ты думала, академия Изумруд — сказочное место? — никогда не видела, чтобы лицо Зераны было таким неприятным и злым. — Отнюдь.

— Бззз…

Уголки моих губ невольно опускаются вниз. А делают они так очень и очень редко.

— Ты ошибаешься, — голос мой звучит так же слабо, как и у Баззи, и даже почти срывается отчего-то на шепот. — У меня все получится.

— Чем быстрее ты осознаешь, куда попала, Вайолет, тем выше твои шансы выжить тут, — вздыхает Зерана, а я отворачиваюсь, потому что больше не могу на нее смотреть.

В горле что-то начинает невыносимо болеть, а глаза перестают видеть, потому что в них появляются слезы.

Я докажу ей, что она ошиблась. Ошиблась во всем. 

Не место определяет то, во что нам верить… Но вера, идущая изнутри, меняет реальность вокруг.