К счастью по карте - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лана Март (самиздат)

Я с самого детства знала, что вижу немного не то и не так как другие. Мой мир был шире, я не могла сформулировать эту широту, а просто чувствовала. Но когда я попыталась рассказать детям о том, что вижу, как за ними стоят полуразмытые туманные силуэты, то меня подняли на смех. Меня это не останавливало, и я продолжала рассказывать своим дворовым приятелям все, что видела. Но однажды, когда мне было примерно восемь лет, произошел случай, после которого я больше ничего сверстникам не рассказывала, и за мной во дворе закрепилась кличка «странная», от которой лучше держаться подальше.

Дело бы в том, что я рассказала одной девочке, которую звали Маша, что рядом с ней стоит какая-то измученная жизнью женщина с тусклыми глазами и глубокими морщинами на лице, можно сказать «бабушка», гладит ее по голове и что-то шепчет. Мне тут же дети закричали, что я опять вру, но я начала описывать бабушку: темно-синяя юбка, темно-синий пиджак, белая кофта с бантиком под горлом, темно-красные туфли, темно-красная сумка, седые волосы забраны в пучок, глаза ярко-голубые и на правой щеке родинка. Эта бабушка стояла ко мне правым боком, а потом она повернулась другим боком и я увидела, что ее костюм в каких-то темных пятнах. Затем старушка посмотрела прямо на меня, улыбнулась и погрозила мне пальцем, а потом медленно пошла с детской площадки в сторону придомовой парковки машин. Я пошла за ней, а дети из любопытства за мной. Всем было интересно куда меня, по их мнению, вранье заведет. В итоге старушка подошла к одной из машин, дотронулась до водительской двери и пропала. Все это я радостно описала детям. Девочка сказала, что я привела всех к машине их семьи. И что это вообще глупая шутка. В общем, мы вернулись на детскую площадку и продолжили кататься на карусели. А через несколько дней к нам домой пришла мама этой девочки.

- У меня к вам серьезный разговор, я мама Маши, с которой дружит ваша дочь – начала она.

- Какая именно дочь? – спросили родители.

- Та, что Ариадна - ответила мать Маши.

- Проходите в кухню, там и поговорим – сказала моя мать.

Меня и мою старшую сестру Антонию и выставили за дверь, мы хотели подслушать, но бабушка нас отогнала от двери и отправила в нашу комнату. Потом меня вызвали на кухню, за мной увязалась и сестра. Мы всегда были с ней вместе. Внешне мы были очень разные: Антония светловолосый и синеглазый ангелочек, а я - черноносая с темно-зелеными чуть раскосыми глазами. Антония была бойкой, активной и пробивной, а я - спокойной и рассудительной. Бывало, что мы ссорились, но если что-то случалось, то всегда были друг за друга горой.

- Ариадна, ты когда-нибудь видела бабушку Маши?- строго спросила меня моя мать.

- Бабушку Любу? Конечно, видела и не раз – ответила я.

- Не бабушку Любу, а другую бабушку – уточнила мать Маши.

- А у Маши есть еще бабушка? Нет, другую не видела - ответила я.

- Да, есть, это бабушка Алеся – сказала мать Маши.

Я пожала плечами, я ведь уже ответила.

- Ты знала, что бабушка Алеся умерла? – снова спросила меня мать Маши.

- Я не знала, что у Маши есть бабушка, которая умерла – ответила я.

- И не знаешь когда умерла? – спросила меня мать Маши.

- Нет, не знаю – снова ответила я.

- Ты знаешь, какая машина у машиного папы? – спросила меня моя мать.

- Видела, что большая и рыже-коричневая – ответила я.

- Нет, у него другая машина – сказала мать Маши.

- Тогда не знаю – ответила я.

- Как не знаешь, если прямо к ней привела всю вашу дворовую компанию? – спросила мать Маши.

- Маша сказала, что это машина их семьи, а поскольку я папу Маши видела раньше на рыже-коричневой машине, то я подумала что это, наверное, ваша машина - ответила я маме Маши.

- Давай я спрошу прямо: кто тебе сказал, как выглядела бабушка Маши и что вы делали у машины машиного отца? – спросила мать Маши.

- Вчера рядом с Машей появилась какая-то бабушка, погладила ее по голове и пошла к стоянке машин в нашем дворе. Я пошла за ней, а все за мной. Эта бабушка остановилась перед машиной, там, где дверь водителя и исчезла - честно ответила я.

Мои родители занервничали.

- Как выглядела эта бабушка? – спросила мать Маши.

- Ну, обычная бабушка, темно-синяя юбка и такой же пиджак, красные туфли и сумка. Мне показалось смешным, что бабушка, а такие яркие туфли и сумка. А еще у этой бабушки были голубые глаза и родинка на правой щеке. И потом, когда она повернулась, я увидела что ее костюм с левого бока весь в темных пятнах – честно ответила я.

Мать Маши внимательно посмотрела на меня, потом на моих родителей. Я улыбалась и не чувствовала за собой никакой вины, я же не соврала. Потом достала фотографию из сумочки и показала моим родителям. Родители смотрели на фото, потом смотрели на меня, потом снова на фото. Все молчали. Мое описание и фотография были очень похожи.

- Я прошу вас сделать так, чтобы ваша дочь не общалась с моей – после длительного молчания произнесла мать Маши. – Ваша дочь, вы извините, но она странная. Я не хочу, чтоб у моей дочери был такой круг общения.

Отец устало провел рукой по лицу, а мать стала уверять, что это все неудачные шутки. Мать Маши ушла. На меня осуждающе смотрели родители. Я не знала что сказать, я ведь не соврала.

Моя мать начала плакать, а отец сказал, что эти фантазии ему надоели, может и правда пора показать меня врачам-психиатрам. Сестра впилась в меня клещом и заревела, сказав, что она не отдаст меня на опыты. Мы с ней недавно тайком от родителей посмотрели по телевизору фильм «Ганнибал Лектор», толком ничего не поняли, но кадры из психиатрической больницы врезались в память. И сестра была готова вплоть до побега со мной защищать меня от попадания в такое учреждение. В итоге ревели мы с ней обе. Хоть сестре было всего на два года больше чем мне, но она была решительнее и сообразительнее меня на много.

В общем, родители взяли с меня слово, что я больше так не буду. Никаких больше фантазий и рассказов о том, чего нет. Тогда я отчетливо поняла, что нужно молчать, чтобы ни происходило. Молчание – это пока моя зона безопасности.

Через пару дней сестра подслушала разговор матери и бабушки о том, что случилось. Оказывается та старушка, которую я видела рядом с Машей, была ее бабушкой по отцовой линии. Но какай-то там вышел семейный конфликт, что сын и мать много лет не общались. В тот день, когда я ее видела рядом с Машей, эта бабушка умерла. Ее сбила машина. И была она одета именно так, как я описала. А когда им позвонили дальние родственники и сообщили об этом, то отец Маши принял решение ехать на похороны. Был заказан билет на самолет. И он сел в свой автомобиль, ту темную машину, чтобы ехать в аэропорт. Машина долго не заводилась без видимых причин, а потом в пути пошел дождь. Машину занесло на повороте и последнее, что помнит, что между ним и встречной машиной появилась его мать. Она обняла его и закрыла собой. Вся машина отца Маши была разбита вдребезги, а у него только легкое сотрясения мозга. Естественно, ни на какие похороны он не улетел - рейс он пропустил. А когда дочь рассказала им о том, что я видела рядом с ней какую-то бабушку, которую никто не видел и описала эту бабушку, то ее мать очень испугалась и решила оградить свою дочь от общения со мной.

Эта история отложила отпечаток на общение со мной ребят из моего двора. Со мной старались практически не общаться, видимо эта история стала достоянием всех родителей. Из опасения как бы чего не вышло, всем было запрещено играть со мной. Но у меня была сестра, которая всегда была за меня горой. Она привела меня в свою компанию более старших ребят, строго настрого запретив мне, о чем таком рассказывать.

Может все бы все и наладилось как-то, но через полгода у меня неожиданно открылся дар поисковика, а еще через год когда, в шутку с компанией играли в карты, то одна девчонка предложила: «А давайте учиться гадать?». Подружки сестры были старше меня и у них уже начали появляться интересы к мальчикам, у кого-то даже первая любовь. Им было интересно, кто кому нравится и когда ждать признаний в любви, в тринадцать-четырнадцать лет романтика уже становилась частью женской жизни.

Всем было весело и интересно, в интернете скачали самоучитель по гаданию на картах и разложили карты так, как предлагала электронная инструкция, загадали имена четырех мальчиков и разложили карты в четыре кучки. Каждой кучке карт, соответствовало имя мальчика. Начали расшифровывать. Получалась какая-то чушь. Все смеялись. А я посмотрела карты и сказала: « Да тут все неправильно сказано!».

- А как правильно спросила девочка по имени Вика, именно ей гадали по самоучителю.

- А правильно – это то, что тебе с этим твоим Илюшей ничего не светит, ему вообще твоя лучшая подружка нравится. А ты не замечаешь, что тебя не знают как отшить. Для тебя тут только Саша, он один всех тобой по-настоящему интересуется – сказала я.

Только Вика хотела что-то сказать, но ее перебила Ритка, которая своего никогда не упустит.

- А теперь давай мне! - сказала Рита.

- Раскладывай - велела я.

Рита, так же как и Вика загадала мальчиков, разложила карты на четыре кучки, предложила мне начать расшифровывать.

- Ты знаешь, у тебя вообще тут нет никого, кто бы к тебе откликался. Но тут другая проблема - у тебя мама болеет. Ей нужна твоя помощь, - грустно ответила я. Я не могу сказать какая именно помощь... В этот момент мне пришел образ женщины в сине-белом застиранном халате с крупным рисунком цветов. У нее была стрижка, и длина волос была до плеч, она постоянно трогала свои волосы, накручивала локоны на указательный палец. В один момент она потянула свои волосы за один из локонов и с нее спал парик. Я обомлела, и только набрала воздуха, чтобы выпалить вслух всё, что вижу, Ритка меня перебила. Она всплеснула руками, расшвыряла карты и громко и ультимативно заявила: «Не может этого быть, ты ненормальная, все выдумываешь. Если бы моя мама болела, то она бы об этом знала! Тебе в психушку пора!»

- А ты спроси ее, - грустно сказала я, - узнаешь.

Настроение этим гаданием я сразу сбила всем. Сестра отвела меня в сторону, чтобы отругать.

- Ты снова начала? – сурово спросила сестра.

- Нет, но они, же сами просили, - растерянно сказала я.

- Нет, не просили. Все шутили и смеялись, пока ты не вмешалась. Мы же договаривались, что ты ничего такого говорить не будешь, - отчитывала меня сестра.

- Но я не говорила, это, же в картах все было - оправдывалась я.

- Хватит, то ты видишь каких-то непонятных людей, сейчас тебе карты что-то говорят. Остановись. Помни, ты обещала, что ты никому не дашь понять, что ты чем-то отличаешься от обычных людей. Вот, будем взрослыми и делай что хочешь. А сейчас я скажу, что это была моя идея подбить всех на гадание, а ты плохо выучила, что я тебе велела сказать и все перепутала – серьезно сказала сестра.

- А я еще могу найти что угодно и кого угодно, я чувствую направление, - тихо сказал я, - ты должна знать.

- Я всегда на твоей стороне – сказала, вздохнув сестра.- Но ты никогда не должна ничего говорить об этом взрослым. Я не позволю никуда забрать мою сестру. Никаких психбольниц, помнишь?

- Помню, молчание и никаких психбольниц - грустно сказала я.

Сестра все сделала, как сказала, у девочек все быстро изгладилось из памяти. Но мать Риты была больна в самом деле онкологией, и умерла через восемь месяцев. Рита нет-нет, да и поглядывала на меня с опаской. Но сестра сказала, что эту информацию я услышала от нее, а сама сестра узнала об этом от своей матери. Так что мистики нет. И все окончательно забылось.

Я мечтала, чтобы эти все дары куда-нибудь исчезли. Чтоб я была обычным человеком. Не видеть, не слышать и не знать. Но меня ждало новое испытание: из соседнего дома потерялся мальчик. Я знала где он. Во всяком случае, чувствовала направление, в котором его нужно искать. Пришла к сестре и рассказала об этом.

- Даже не думай, завтра мы уезжаем на море. А мальчика и без тебя найдут, вон, сколько людей его ищут - резко сказала сестра.

- А если не найдут - спросила я.

- Точно найдут, как это не найдут?!- уверенно сказала сестра.

Я так и не пошла к взрослым, рассказать, что я знаю, где искать. И пока мы ехали на море, я все думала, зачем мне такой дар, если я его не могу использовать без страха. Может лучше, чтоб его не было. Приехав на море, в этот же день поздно вечером, мы с родителями пошли гулять. Уже на небе были звезды, на море рано темнело. Вроде девять часов вечера, а как будто черная ночь с огромными крупными звездами. И вот одна из звезд сорвалась вниз. Я загадала желание стать нормальной, чтоб все мои особенные умения исчезли, и я стала обычным человеком.

Утро встретило меня теплыми лучами и полным отсутствием всего, что сопровождало меня на протяжении многих лет: не было силуэтов, я не чувствовала ровным счетом ничего. Я нормальная, как все, как же это здорово. Я запомнила эту поездку как лучшую за все мое детство. Мне было тринадцать.

Когда мы вернулись домой, загорелые, отдохнувшие и счастливые, то я узнала, что мальчика так и не нашли. Я проревела весь вечер. Но сделать уже было ничего нельзя, я больше не чувствовала направления. Исчезло это напряженное как струна состояние, которое тянуло в конкретное место. Сестра мне сказала, что тут нет моей вины. Конечно, я не была виновата в том что он пропал, но в том, что его не нашли есть и моя вина.

Потом часто были ситуации, при которых я жалела, что у меня больше нет дара. Даже когда у сестры улетела любимая канарейка, и я очень хотела ей помочь дар все равно не проснулся. Я поняла, что это мое наказание. Я не помогла, хотя знала обо всем, да еще и требовала от мироздания, чтоб дар исчез, вот он и исчез. Но были свои плюсы, вокруг меня сразу, же образовался круг друзей. Я не знаю, почему раньше для того, чтобы начать общаться, мне нужна была сестра. С пропажей дара, видимо ушла и моя неуверенность сделать что-то не так. И я перестала бояться общения.

Я нравилась себе, у меня были друзья, в семье наладились отношения, но временами я думала, а что если бы я не отказалась от дара, что было бы, если бы мой дар не исчез, а я бы использовала. Пусть тайно, но на пользу людям или, хотя бы себе.

Мне очень хотелось понять себя до конца, поэтому после окончания школы я пошла учиться на психолога. Я была твердо уверена, что, будучи психологом, отвечу на все свои вопросы, которые у меня были.

Годы обучения на факультете психологии были разные, ничего выдающегося: лекции, семинары, практика, сессии. Достаточно стандартный набор, но смешанное занятие с одной из групп на потоке отметилось для меня наиболее эмоционально и оставило шлейф воспоминаний.

Вот мы сидим в кругу, нас около тридцати человек, наш преподаватель – Людмила Павловна, ничего не говорит, молчание… 2, 3, 5 минут. Кто-то сохранял молчание, кто-то не перекидывал ногу на ногу, кто сидел со мной рядом – дышал то часто, то глубоко. Видимо, практика началась…, - подумала я.

В моей голове летали мысли: «Ариадна, что ты молчишь, начинай! Это же развитие твоих навыков, что мы молчишь как рыба! Кому это надо?! Отличный шанс для тебя!» Но кроме этих мыслей дело стояло на месте. Прошло несколько минут, которые казались достаточно долгими.

- Предлагаю сегодня разобрать запросы, которые есть в нашей группе. Если кто-то хочет обозначить запрос или вопрос, который волнует в данный момент, то предлагаю обсудить, – мягким голосом начала Людмила Павловна.

Вдруг, абсолютно неосознанно из моих уст вырывается:

- Да, у меня есть. Мне не понятно: что такое «любить себя?». Как это? Я размышляла по этому вопросу, но меня уводит мой разум в техническую констатацию факта: «Конечно, я люблю себя.» Но больше ничего, как будто «сказали, чтобы любить себя, вот и люблю». Но это как-то не естественно.... для меня.

Кто-то из круга начал говорить по этому же запросу, видимо зацепило:

- Да, у меня также. Из-за этого возникает вопрос в голове: можно полюбить себя волей разума?

И тут меня понесло, я даже не понимала: «это действительно произношу я, но зачем? Тут куча незнакомых людей, зачем я это делаю?»:

- Лично для меня полюбить себя волей разума невозможно. Разумом можно убедить себя, но истинного чувства так не взрастить. И сейчас у меня говорит разум, я не понимаю как «перейти» от разума к чувствам. И это меня начинает внутренне тяготить.

- Запрос человека про «любовь к себе» одна из базовых, она никогда не теряет своей актуальности. Предлагаю на этом занятии попрактиковать «любовь к себе», – Людмила Павловна встала и подошла к компьютерной установке в аудитории.

Она быстро нашла необходимый файл на компьютере и включила в аудитории негромко мелодию. Мелодия была без слов среднего темпа. В это время она задала вопрос:

Готовы ли вы видеть себя как единое целое – и «положительное» и «отрицательное» в себе? – через какое-то время продолжила: «Положительное и отрицательное являются одной энергией. Многим кажется, что «плохое» – это то, с чем надо бороться, что надо спрятать, убрать, от чего надо очиститься. Следует помнить, что плохое и хорошее – есть ОДНО.

После небольшой паузы, Людмила Павловна продолжила:

- В представлениях людей это не так. Они пытаются бороться сами с собой, устраняя то, что считают «плохим». На самом же деле, они разделяют себя, и от этого ощущают бесконечную боль и страдание. Так они проходят опыт жизни, чтобы научиться открывать Любовь в себе.

Музыка продолжала играть, я начала наблюдать за своими ощущениями.

Людмила Павловна продолжала:

- Это упражнение лучше делать с зеркалом, но так как мы находимся в учебной аудитории, то будем использовать телефон в режиме записи «selfie», но лучше – зеркало, ибо отражение возвращает тебе энергию. При выполнении упражнения ты прорабатываешь свои ощущения, не нужно отвлекаться на окружающих. Если ты чувствуешь себя некомфортно в круге, то можешь выбрать любое место в аудитории, но сделай это сейчас, а не в период упражнения.

В этот момент четверо ребят встали и разошлись по аудитории. В аудитории не было какого-то замешательства, все быстро достали телефоны, сделали все, как сказала преподаватель.

Музыка, которая играла на практике, уже слилась со мной и я не ощущала какого-то стеснения перед другими учащимися, хотя они были заняты своей проработкой.

Практика продолжалась. Людмила Павловна произносила сильным голосом:

- Посмотри на себя и произнеси, обращаясь к себе по имени: «Имя, я люблю тебя. Я, действительно, люблю тебя! И это навсегда! На все времена!». Повтори свое признание несколько раз. Смотри прямо себе в глаза и повторяй свое признание, изливая из сердца свое чувство Любви. Прими полностью себя таким/такой, как ты есть сейчас. Полностью, со всеми своими чертами характера. Полностью, со всем тем, что ты считаешь своими недостатками или несовершенством. Улыбнись себе. Просто восхитись собой. Тебя создал Бог, и в тебе есть свои таланты, своя уникальная и интересная судьба. Ты можешь раскрыть через себя таланты Бога. Сила, на вид такого простого упражнения в том, что ты приводишь в соответствие любовь к себе. А затем, признавайся в любви, только представляй, что ты делаешь признание маленькому ребенку - себе, маленькому ребенку, которому 5-7 лет. Измени интонацию, сделай ее более ласковой, более нежной. Повтори свое признание, глядя прямо себе в глаза. Нежно, мягким тоном. И ты обнаружишь, что заметно больше веришь своему признанию. Обращайся не к своей внешности, а к своей сути – к своей душе. Тогда у тебя получится говорить это с полной искренностью.

Я смотрела на себя и говорила: «Ариадна, я люблю тебя. Я, действительно, люблю тебя! И это навсегда! На все времена!».

Музыка затихла, а Людмила Павловна говорила: «Полюбить себя и почувствовать себя счастливым человеком возможно только при одном условии – каждую секунду своего пребывания благодарить, доверять и принимать то, что уже Есть.»

Благодарю Вас, уважаемые студенты, за проделанную работу на занятии. На сегодня упражнение завершено.

Раздался звонок, и студенты начали выходить из аудитории.

Это занятие меня внутренне зацепило. Обедая в кафе после этой практики, я начала вспоминать своё детство про поиски мальчика, разговоры родителей, причины поступления на факультет психологии. Мысли уходили в прошлое.

За мой обеденный стол сел Кирилл, не спрашивая разрешения, самоуверенно сев напротив меня. Кирилл учился со мной на потоке, только в другой группе. Этот парень был очень привлекательным для женского пола, что меня отталкивало от такого типа личностей.

- Привет, были сегодня на совместном занятии, как твои впечатления? – очень спокойно спросил Кирилл.

- Знаешь, про это упражнение я знала, даже практиковала его, но сегодня для меня эта проработка была очень глубокой. Для меня это много значило. А почему ты решил спросить меня?

- Какого-то точного ответа на этот вопрос у меня нет, но ведь именно ты озвучила запрос в группе, вот и решил поинтересоваться.

- Да, озвучила. У меня много вопросов и запросов, – улыбаясь, говорила я, – например, еще у меня был вопрос про ответственность, но как видишь, первоначально меня потянуло про запрос о любви к себе.

- Да, и что же за запрос об ответственности? – с интересом продолжал разговор Кирилл.

- Дело в том, что я не хочу брать на себя ответственность. Все, что я называю своими желаниями – это не мои, а обусловленная внешними факторами, общественными стандартами история. Мои многочисленные межличностные страхи буквально парализуют общение с любыми людьми, не позволяют сближаться. Я многое вижу, могу помогать, но меня считают ненормальной или странной. Разве можно…

Я начала чувствовать, как глаза становятся «мокрыми», но мне не хотелось этого показывать, и я остановилась, сделав глубокий вдох. Я почувствовала, что мой небольшой монолог походит на прорыв в моем океане смешанных эмоций. Я никогда в период обучения не давала вверх эмоциям, контролировала их.

- Ты боишься взять на себя ответственность за происходящее, так? – спросил Кирилл.

- Не знаю, наверно, предлагаю не продолжать эту тему – резко ответила я.

Мне хотелось встать и уйти, но внутренне я себя остановила.

- Как разбираться со своими эмоциями, чувствами, если прерывать их разбор? – продолжал Кирилл, - У меня, как и у каждого есть различные запросы. Но для меня очень актуален запрос про ответственность. Я считаю, что если человек признает действия своими собственными, то это и есть «быть ответственным». Я сделал что-то, и меня не принуждали к этому ни обстоятельства, ни моё бессознательное, ни судьба, ни социальное давление. Такого рода давление, разумеется, влияет на моё поведение, но я сам взвешиваю и выбираю, каким влияниям придавать большее значение. В противном случае я выбираю не взвешивать и не выбирать, то есть выбираю не видеть, что у меня есть выбор.

- Согласна, – ответила я, надеясь, что разговор завершится.

Мой взгляд остановился на его руках. Рукава его рубашки были загнуты так, что у локтя виднелась татуировка «точка в круге». Я начала вспоминать интерпретацию символов, вспомнила, что видела такой, но напрочь забыла его объяснение.

Кирилл заметил мой взгляд на его татуировке и сказал, улыбаясь:

- Этот символ обозначает энергообмен между человеком и космосом. Сама по себе точка «Бинду» – это символ появления любой силы, исток человеческой индивидуальности и начало первой дуальности. С одной стороны, это отображение вселенской пустоты, с другой – совершенной заполненности.

Я только выслушала и кивнула головой, так как не планировала продолжать разговор.

- Мне были интересны твои вопросы, которые ты ставила на занятии, - сказал Кирилл.

Кирилл спокойно намазывал сырный соус на хлеб, произнес: «Я считаю, что ответственность не связана с чувством долга, обязательствами, не предполагает вину и наказание. Но, тем не менее, именно то, что у многих часто ответственность связана с виной и стыдом, является одной из причин, по которой человек избегает принятия её»

Мне стало не по себе. Я не хотела продолжать обсуждения каких-либо тем с Кириллом, уже повернулась в поиске выхода.

Я начала чувствовать, что мое напряжение от тем разговора начало повышаться. Возможно, это заметила не только я, но и мой собеседник.

В ту же секунду Кирилл произнес:

- Предлагаю обсудить прогулку по прекрасному городу, развеять мысли про ответственность, просто отдохнуть. Как ты на это смотришь, Ариадна?

- Согласна на прогулку в парке, - выпалила я, сама от себя этого не ожидая. Тут же налетели мысли в мою голову: «Зачем ты согласилась, ты же несколько раз порывалась завершить разговор и уйти. Что это такое с тобой? Что ты несешь, Ариадна!»

Отлично, тогда встретимся в шесть вечера в кофейне на набережной. Там отличный кофе и душевная атмосфера! – с улыбкой произнес Кирилл.

Договорились, – все, что я смогла сказать, чувствуя замешательство от своего поведения и реакций.

Вечером по дороге к кофейне мне вспомнились слова Эрнеста Хемингуэя, написанные им с острова Свободы: «Когда на душе тоскливо, хочется тепла и уюта, загляни в кофейню, возьми чашечку обжигающего кофе, сядь где-нибудь в стороне и прислушайся к голосам окружающих. Поверь, через пять минут ты поймешь, что на самом деле мир не так уж и плох! И все твои беды сразу уйдут в небытие...».

Кофейня была очень уютная, как будто ты в тихой и уютной гавани, где волны уже не терзают обтрепанные бока твоего кораблика, а нежно и ласково баюкают, предлагая ароматный кофе. Атмосфера пропитана умиротворенностью, приятной музыкой, мягким приглушенным светом. Все это располагает к спокойствию и философским размышлениям, заставляет хорошо отдохнуть и расслабиться, забыть о проблемах и суете большого города. Мне это было по душе. Я вспомнила про сестру Антонию, как она интересно?

Кирилл уже ждал меня за столиком, это было восьмое мая. Так начались наши отношения, к которым многие могли бы прибавить прилагательное «странные». Мы оба пришли к договоренности, что отношения будут длиться всего восемь месяцев. «Слушай, сегодня восьмое мая, число восемь – очень интересное, пусть наши отношения будут длиться восемь ярких месяцев», - Кирилл предложил и я согласилась. Меня это устраивало, и было интересно понаблюдать за своими эмоциями при таких условиях в отношениях.

Те восемь месяцев были искренними, пропитаны чувствами. Утром меня будили теплые прикосновения губ Кирилла, поцелуи которого рассыпались по моему телу, опускаясь медленно вниз. Вечером я засыпала в страстных его объятьях, искушенная вниманием. Он был абсолютно разным, что меня привлекало. Я любила, когда он шептал мне на ушко нежности, в такие моменты меня пробирала дрожь по всему телу.

Особенно мне нравилось, когда мы совершали с ним «мини-путешествия». Мы собирались куда-нибудь на два дня, выбирали место, отключали все мобильные устройства и уезжали. Особенно запоминающимся был процесс выбора этого места. Кирилл доставал свою карту, которая была немного потрепана, водил рукой по поверхности карты вначале широкими движение в виде знака бесконечности, потом его движение становились все меньше в диаметре, он клал ладонь на карту в выбранном месте, я подносила свою руку поверх его руки и пальцем указывала место нашего будущего мини-путешествия. Это было очень забавно.

Августовское путешествие, которое не очень подходило под определение «мини-путешествие», особенно запомнилось. Мы рванули на «Шаманий камень», который считают местом силы и нашел его якутский шаман в районе Нагаевской сопки. Огромный камень, который обнаружил и облюбовал шаман в свое время.

Эта «вылазка» в район Нагаевской сопки для меня стала примечательна тем, что Кирилл предложил мне ответить на сорок девять вопросов для самопознания себя.

- Почему именно такое количество вопросов? – спросила я, не удивляясь его предложению.

- Ну как же, Ариадна, мы находимся в регионе, номер которого соответствует количеству вопросов! Эта известная практика, нам рассказывали про это упражнение, не помнишь? – затараторил Кирилл, доставая из сумки бумагу.

- Нет, не помню. Видимо, сейчас узнаю про это, да еще и сразу с практикой, – усаживаясь поудобнее, говорила я.

В начале нашего общения с Кириллом меня напрягало его жгучее желание поиска значений в цифрах, какой-то символизм. Даже сейчас он сопоставил номер региона с количеством вопросов в упражнении, на которые нужно ответить. Сейчас я уже относилась очень спокойно к такой манере.

- Ну, что готова? – спросил Кирилл.

- Готова- ответила я.

- Ариадна, я задам тебе сорок девять вопросов, которые должен задать себе каждый человек для самопознания. На эти вопросы нет правильных или не правильных ответов. Но ведь иногда правильно заданный вопрос — уже и есть ответ – произнес Кирилл.

- Все понятно, начинаем! – с воодушевлением ответила я, так как я всегда находила что-то новое в различных практиках или упражнениях. Единственное, что меня тревожило, это техники, касающиеся детства и моего дара, который пропал. Воспоминания меня захлестывали. Но этой тематикой я никогда не делилась с Кириллом.

Кирилл приготовился, в его руках уже было несколько листов бумаги.

- Сколько бы Вы себе дали лет, если бы не знали своего возраста? – начал Кирилл.

- Тринадцать, – пот пробил меня мгновенно.

- Что хуже: потерпеть неудачу или так и не попробовать? – спросил Кирилл

- Не попробовать, – сказала я, а в голове всплыли все неудачи и насмешки в моем детстве, лучше бы этого не было.

- Если бы Вам разрешили изменить только одну вещь в мире, что бы это было? – следующий его вопрос.

- Дар, – отчетливо сказала я, Кирилл мимолетно поднял глаза на меня, хотел что-то спросить. Но его пристрастие довести вопросник до завершения и держаться плана взяли вверх и он продолжил.

- Если счастье станет национальной валютой, какая работа сделает Вас богатым? – был его вопрос.

- Поиск – таким был мой ответ.

- Вы делаете то, во что верите, или пытаетесь верить в то, что делаете? – спросил Кирилл.

- Верю в то, что делаю – сказала я.

- Если бы в среднем человеческая жизнь длилась 40 лет, что бы Вы изменили в своей жизни, чтобы прожить ее максимально интересно? – спросил Кирилл.

- Не отказываться от истинного предназначения, – сказала я, и сердце мое сжалось, детские воспоминания начали штурмовать мои мысли.

- Насколько Вы контролируете то, что происходит в Вашей жизни? – вновь неприятный вопрос от него.

- Не контролирую.... Мне кажется, что абсолютно не контролирую – мой грустный ответ.

- О чем Вы больше беспокоитесь: сделать вещи правильно или сделать правильные вещи? – спросил Кирилл.

- Сделать правильные вещи, не могу разобраться с детства над этой установкой – после некоторого раздумья сказала.

- Если бы Вы могли дать маленькому ребенку только один совет за всю жизнь, что бы Вы сказали? – еще один странный вопрос Кирилла.

- Не отказываться...- с тоской сказала я.

- Что в этой жизни Вы делаете иначе, чем другие люди? – вновь задал он вопрос.

- Уже ничего, – выдохнула я. Внутри меня все сжалось, я наклонилась к коленям, закрыла лицо ладонями и издала невероятный вопль..., – слышишь.... Ничего, – орала я что есть мочи.

Кирилл, ничего не говоря, приблизился ко мне и пытался обнять, что-то тихо говорил. Мое напряжение спало, и я заснула, не ответив на все запланированные вопросы.

Проснувшись, мы позавтракали. Никто из нас двоих не пытался начать обсуждать вечерние обстоятельства. Я точно не горела желанием окунаться снова в воспоминания, рассказывать про дар, детство и т.п. Мы пили ароматный чай и наслаждались просторами, хотя у обоих осталось много вопросов.

Вернувшись из шаманского края, мы больше никогда не возвращались к вопросам хоть как-то связанных с детством, что обоих устраивало.

Каждое восьмое число мы отмечали свиданием в новом месте. Кирилл дарил мне в этот день букет из семи цветов и один подарок. Так он обозначал нашу договоренность про число восемь.

Мы не обсуждали, не договаривались, но оба понимали, что седьмого января была наша завершающая встреча с Кириллом, которую мы провели на Рождественской службе в храме. После этой встречи мы перестали видеться, никто никому ни звонил, ни писал. Эти восемь месяцев были счастливым периодом, и расставание было превосходным, без лишних эмоций, с нежными воспоминаниями. Все как мы договорились.

Когда я делилась своими чувствами с сестрой, то она молча меня выслушивала, радовалась, что я делюсь с ней такими положительными эмоциями. Но когда узнала, что мы перестали встречаться с Кириллом, то сказала: “Опять убегаешь, отказываешься. Твой выбор, только ты действительно считаешь, что этот выбор правильный?”.

Меня прямо передернуло всю, нахлынули воспоминания детства, но я сухо ответила: “Решили обоюдно, так лучше”.

Почему я так ответила, я не знаю. Фактически я согласилась на уговор, который предложил однажды Кирилл и больше не обсуждалось.

Тот вечер я посвятила чтению.”

Я уже чувствовала, что хочу уделять больше времени своему дополнительному обучению, продолжить искать себя. Мною двигало желание помогать, а если вдруг встречу таких как я была в детстве, необычных, то не дать им поверить в то, что они больны. Как-то помочь им. Уверить, что они нормальны, просто видят мир иначе.

Такого ребенка необычного подростка я встретила только однажды. Тревожная и заплаканная мать привела его на прием.

Женщина выглядела достаточно современно: длинное платье рубашка ярко голубого цвета и белые леггинсы в рубчик, туфли на толстом каблуке подчёркивали её точеную фигуру. При этом чувствовалось эмоциональная истощенность женщины. Тёмные круги под глазами и очень худощавый вид прямо говорил о её постоянной тревожности. Рядом с ней стоял парень с темными волосами и карими глазами, очень спокойный и непоколебимый.

- Здравствуйте, меня зовут Григорий, - четко прозвучало из уст мальчика.

- Здравствуйте, Григорий, а я - Ариадна. Приятно познакомиться.

- Здравствуйте, Ариадна Сергеевна, это мой сын, про которого я Вам рассказывала при записи на консультацию, – прояснила мама Григория.

Мы начали работу. Патопсихологическая диагностика не выявляла ничего. Я в который раз выслушивала его мать. С мальчиком мы прошли все: и оценку психологического статуса, и исследование личности, и исследование памяти и мышления, исследовали интеллект и внимание, личностно-волевую сферу, методики «Пиктограммы», проективные рисуночные тесты, таблицы Шульте, матрицы Равена, и т.д. Все итоговые результаты, легшие в основу выбора симптомокомплекса, были проверены как на логическую совместимость между собой, так и с помощью использования разных методик. И ничего.

Мать очень хотела понять, что не так с ее ребенком, ведь он ведет себя, по ее мнению странно, он знает то, чего не должен знать, с ним невозможно говорить, едва она начинает предложение, как он за нее заканчивает ее мысль именно теми словами, что она хотела сказать, но не успела, что рассказывает посторонним людям об их прошлом, может сказать что и где находится даже не глядя, много странностей. И она считает, что это не нормально и это надо как-то лечить. Выслушав все это в очередной раз, от его матери я не знала, что ей сказать. Я понимала, что передо мной сидит необычный ребенок. Но как это донести до его матери. Таблицы Равена дали мне небольшую подсказку, при определении интеллекта он набрал 145 баллов. Это было много, очень много. О чем я и сообщила матери, что ее ребенок обладает очень высоким интеллектом согласно пройденных тестов.

Возможно, именно этого матери и не хватало, для себя она тут же объяснила все странности ребенка именно его умом. И на радостях снова сильно расплакалась, потом она попросилась выйти на пару минут и умыться. Мальчик остался в кабинете со мной. Он очень внимательно на меня смотрел.

- Зря – вдруг сказал он.

- Что зря? – спросила я.

- Зря предали свой дар - ответил он чуть более конкретно.

- А что ты об этом можешь знать? – спросила я.

- Я могу знать все. Я вижу, что ваш дар не простил за отказ, он не ушел, но и не доступен больше. Он не хочет с вами говорить – ответил мальчик.

- А с тобой мой дар говорит? – спросила я.

- Со мной он говорит, - ответил мальчик.

- Он может вас простить, но вам придется сильно постараться, - снова сказал мальчик, - я бы на вашем месте добился его прощения. Он «рассыпался» на несколько частей, которые Вам нужно будет собрать.

- Почему? – спросила я. - Для чего это нужно?

- Вы платите за ваш род, вы самая сильная из всех были, и сила выбрала вас. А вы от нее оказались - сказал мальчик.- Нам не даются те испытания, которые мы не можем пройти.

- И что мне посоветуешь делать? – спросила я.

- Вы помогаете людям, находясь здесь, но недостаточно. Нужно идти туда, где еще большему количеству людей можно помочь, - серьезно сказал мальчик.- Если убедите дар, что хотите и можете помогать людям, то он вернется. Он как артефакт будет собран из нескольких деталей. Если Ваше желание действительно стойкое и искреннее, то Вы сможете вернуть свой дар. Вам будут попадать части артефакта и это будут знаки того, что дар восполняется. Но когда Вы соберете весь артефакт, то его нужно будет активировать, чтобы дар вернулся с полной силой. И Вы уже получаете части артефакта, но вопрос: считываете ли Вы это либо проходите мимо важных событий, вещей в вашей жизни.

- Хочу сказать, что высказывание достаточно неоднозначное и непросто мне уложить это в своей голове и принять, – сумбурно сказала я.

- Да, не поспоришь. Выбор за самим человеком, – Григорий перевел взгляд на свою маму, которая сидела рядом, не проронив ни слово.

- Вот так всегда, – вздыхая начала говорить мать Григория, – консультации моего сына переходят на консультации самого консультанта. Ариадна, не подумайте, это никакой не упрек, это констатация факта.

- Факт есть факт, с ним ничего не сделаешь... Можно по-разному интерпретировать, но не в этот раз, – ответила я.

Я смотрела на Григория, мне казалось, что его глазами на меня смотрит что-то очень древнее и мудрое. Ну что же, совет мне дан. Осталось его правильно понять.

- Ариадна Сергеевна. Благодарю. Мы пойдем, – произнесла мама Григория, вставая и собирая свои вещи.

- Да, благодарю, Ариадна Сергеевна, было достаточно познавательно, – Григорий тоже вставал и направлялся к выходу, – знаете, Ариадна Сергеевна, я убежден, что любое действие нужно делать исходя из любви к себе. Вот Вы.... Любите себя? – он посмотрел на меня и исчез в двери, я слышала только уходящие шаги за дверью.

Больше они ко мне не приходили.

Наступили выходные и мне захотелось вырваться из города и уехать на природу. Я забронировала деревянный домик в нескольких километрах от города и была уже там через три часа. Высокое звездное небо, массивные деревья вблизи загородного дома, тишина сделали свое дело, и я мгновенно заснула на просторной кровати как в колыбели.

Утро стало для меня важным познанием какой-то моей части.

В доме было великолепное зеркало около двух метров в высоту. Я подошла к нему вся сонная, на мне не было никакой одежды, но моя нагота никогда меня не смущала. Я смотрю в зеркало на себя и не вижу ничего, что вызывало бы у меня ненависть либо гнев, либо неудовлетворенность. Это не связано с какими-то стандартами красоты, вообще не про это. Я люблю себя. С моим весом с точки зрения всяких таблиц ИМТ, наплевать. Я себя люблю.

Мне нравится смотреть на своё лицо без макияжа в зеркале. Признаюсь, у меня есть некоторые проблемы с кожей, да, у меня не совсем идеальные ровные зубы. Плевать. Я люблю себя.

Я люблю себя: свою внешнюю оболочку, которой наградил меня создатель, свои черты лица и строение тела. Одновременно это всё моё и не моё. То, что я вижу в зеркале ещё раз доказывает мне, что я частица чего-то огромного и непостижимого.

Я люблю себя. Безусловно, люблю в себе бунтарскую часть, которая идёт поперек правилам, увеличивая границы возможного. Безусловно, люблю в себе ту заботливую часть, ту часть, которая, безусловно отдается своему делу. Безусловно, люблю в себе эгоистичную и тираническую часть, благодаря которой я защищаю себя от чужой агрессии и вообще всего того, что «не моё» и не нужно. Люблю в себе часть, которая учится до сих пор принимать чужую любовь, заботу и поддержку – безоценочно и безусловно, с благодарностью и счастьем. Безусловно, люблю любознательность и жадность до новых знаний, причиной которых становится постоянный анализ. Безусловно, люблю все свои чувства, переживания и эмоции, благодарю их за то, что только они делают меня такой живой и наполненной, такой непредсказуемой - даже для самой себя.

Я люблю себя. Люблю эту любовь. Я смотрела на себя и говорила: «Ариадна, я люблю тебя. Я, действительно, люблю тебя! И это навсегда! На все времена!».