Кадетка 73. Доверься мне

Я шагнула вперёд. Медленно, будто через вязкую воду, будто каждый мой шаг вёл не вперёд, а назад — туда, где было тепло, где он смотрел на меня иначе, где я верила.

— Кайл… — выдохнула я, не узнавая собственный голос. Он дрожал. Я дрожала.

Но в следующее мгновение рядом, словно взорвавшись тенью, оказался Дейн. Его рука вцепилась мне в плечо — не больно, но с такой силой, что шаг был прерван мгновенно.

— Нет, — отрезал он, низко, жестко, глухо. — Ты не пойдёшь к нему.

— Но… — Я попыталась повернуться, но он только сильнее сжал пальцы.

— Он может быть кем угодно. И кем угодно уже был. Ты не можешь ему доверять.

Слова ударили в грудь сильнее, чем это должно было быть. Не потому, что я не знала. А потому что он сказал это вслух.

Перед нами Кайл не сдвинулся ни на шаг. Он по-прежнему смотрел на меня — не на Дейна, не на Алека. Только на меня. Будто весь ангар исчез, и осталась лишь я.

Но следующее движение сделал не он.

Алек вышел из укрытия, мягко, уверенно, и поднял руку с оружием. Дуло направилось прямо в Кайла, и в его взгляде не было сомнений. Только холодная решимость.

— Ни шагу ближе, — сказал он. — Снимай плащ. Покажи, что у тебя нет оружия. Покажи, кто ты теперь.

И в ту же секунду второй, тот, что всё это время молчал, рванулся вперёд — не на шаг, не на выпад, но достаточно, чтобы из складок его плаща появилась рука. В ней — оружие. Без слов, без предупреждения. Ствол уверенно уставился на Алека.

Краткая, смертельно точная расстановка.
Четыре мужские фигуры.
Два взгляда — напряжённых.
Два — не отрывающихся от меня.

Я стояла между ними.
И невыносимая тишина, звенящая, будто готовая взорваться от одного вздоха.

— Не тебе указывать моей жене, что ей делать, — спокойно, но с тенью стали в голосе произнёс Кайл, переводя взгляд на Дейна.
Слова прозвучали не как упрёк. Как напоминание. Как утверждение права.

Дейн чуть подался вперёд, но его хватка на моём плече лишь усилилась.
— Жене, говоришь, — отозвался он глухо, будто это слово было ядом на языке. — Тогда почему ты предал свою жену?

— Я пришёл за ней, — спокойно сказал Кайл. Его голос был ровным, почти безэмоциональным, но в нём слышалась внутренняя дрожь, напряжение, будто он держался за последнее, что у него осталось. — И не позволю вам увезти её, не дав даже объясниться.
Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в голосе зазвенел металл:
— Мало того. Никто из вас не сможет защитить её так, как могу я.

— Ты потерял все свои права, когда заманил ее в ловушку, — сказал Алек, не опуская оружие. Его голос стал тише, но напряжение не исчезло. — Если ты вообще их когда-то имел.

Кайл молчал.
Он не переводил взгляда с меня.
Всё, что происходило вокруг — оружие, угрозы, звенящая тишина — будто не касалось его.
Он смотрел только на меня.

— Мия… ты должна мне верить, — тихо произнёс он. — Это был не я. Это не я заманил тебя туда. Я пытался остановить всё, но было слишком поздно…

Слова застряли где-то между его губами и моим сердцем.

— Где ты был тогда, Кайл? — спросила я. — Где ты был, когда всё началось? Когда меня отвели в тот отсек? Когда она говорила все это…

Он открыл рот, словно хотел ответить — и, возможно, сказал бы.
Но не успел.

Гул. Вибрация в полу. Сквозь бетон и сталь.
Приближающиеся шаги. Чёткие, тяжёлые. Слаженные.
Их было много.

Кайл напрягся. Обернулся к своему спутнику.
— Патруль. Они здесь. Значит вход уже перекрыт.

— Мы успеем через южный тоннель, — ответил его напарник коротко.

Кайл развернулся обратно к нам, но обратился к мужчинам.
— Если вы хотите, чтобы она выжила — двигайтесь. Сейчас. Второй шаттл — наш последний реальный шанс. Мы нашли его, система его не видит. Другой попытки и Мии не будет.

Мужчины переглянулись. Всё в их взглядах кричало нельзя доверять. Но… выбора не было.
Дейн сжал челюсть, но отступил на шаг, освобождая мне плечо.
Алек, напротив, сделал шаг ближе, его оружие всё ещё было направлено на Кайла.

— Если это ловушка, — сказал он тихо, почти ласково, — ты сдохнешь первым. И я позабочусь, чтобы это было больно.

— Не ловушка, — ответил Кайл. — Это выход.

И мы двинулись за ним.
Сомнение в каждом шаге.
Страх в каждом вдохе.
И всё же — надежда, что где-то там, в глубине станции, действительно есть второй шаттл.
Коридоры станции тянулись перед нами, словно узкий змеящийся лабиринт — металлический, полутёмный, чужой. Мы шли быстро, почти бегом, в полной тишине, слыша лишь дыхание друг друга и гулкий топот шагов по полу. Где-то над головой — далёкие сигналы, редкие щелчки системы безопасности, едва уловимый писк камер. Всё, что напоминало: мы всё ещё в их сети, всё ещё под их взглядом.

Кайл шёл впереди, уверенно, будто знал каждый поворот, каждый слепой угол. Его спина была прямой, движения выверенными, как всегда.
И от этого было… тяжело.

Он снова был рядом.
Тот, кто когда-то стал моим домом. Моя опора. Моё утро. Моё всё.
Тот, чьё имя раньше вызывало тепло, а теперь — холодную дрожь где-то в солнечном сплетении.

Мой муж.

И я больше не знала, кто он.
Он не прятался. Не оправдывался. Не прижимал к себе и не умолял простить.
Просто… был. Шёл с нами, защищал. А может вел в ловушку. Говорил мало. Смотрел — будто знал, что каждое его слово может стать последним между нами.

А я шла, как на грани. Как будто внутри разламывалась на две половины.

Одна — всё ещё помнила его руки, голос, тепло.
Другая — кричала, что всё было ложью. Что всё случилось по его вине. Что если бы не он…

И я не знала, где правда.
Я не знала, хороший он или плохой.
И именно это причиняло боль сильнее всего.

Потому что если бы он был монстром — мне было бы легче.
Если бы он был просто предателем — я бы вычеркнула его. Забыла.
Но он не был ни тем, ни другим. Он был Кайлом.
Тем самым.
Словно ничто не изменилось — и всё изменилось одновременно.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается.
От этой неопределённости. От того, что сердце всё ещё помнило.
А разум — боялся.

Я прижала ладонь к животу, чуть замедлив шаг.

На секунду. Незаметно. Неосознанно. Просто — чтобы почувствовать, что внутри всё в порядке. Что мы ещё целы. Что сердце бьётся не только в груди, но и под моей ладонью.

Рядом сдвинулась тень.

Кайл.

Он не остановился, но бросил на меня короткий, внимательный взгляд. Настолько мимолётный, что его можно было бы не заметить. Но я заметила.
В его глазах что-то дрогнуло.

— Тебе плохо? — спросил он негромко, почти на выдохе, будто боялся, что вопрос разорвёт тонкую ткань молчалия, окутавшую нас всех.

Я покачала головой.
— Нет. Нормально. Я могу идти.

Он задержал на мне взгляд дольше, чем стоило бы. Словно искал подвох, пытался понять, что я не договариваю. И в его глазах мелькнула тревога — та самая, живая, настоящая. Тревога не предателя. Мужа.
Но я отвернулась.

Говорить было нельзя. Не сейчас. Не об этом.

Мы миновали ещё один аварийный шлюз, спутник Кайла быстро ввёл код, панель зашипела, открывая путь в узкий туннель, заросший пылью и паутиной. По стенам пробегали тусклые световые линии, будто не веря, что снова включились.

И наконец — старый ангар. Маленький. Потемневший от времени, с обвалившимися панелями и пустыми контейнерами, пахнущий ржавчиной, смазкой и отчаянием.

А в самом его центре — шаттл.

Он выглядел так, будто ему место в музее под табличкой «ранняя эпоха террафлота». Сколотая обшивка, вмятины, выступающие провода, одна нога шасси стояла неровно, будто шаттл был ранен в бою и с тех пор так и не оправился.

— Это он? — тихо спросил Дейн, не веря.

— Он, — подтвердил Кайл.

— Блестяще, — хмыкнул Алек. — Осталось только помолиться.

Кайл уже карабкался внутрь. Проверял питание, панели, вводил команды. Всё внутри потрескивало, мигало, пульсировало — как умирающий зверь. Я вжалась в стену и наблюдала, как его пальцы уверенно скользят по устаревшим интерфейсам.

— Пожалуйста… — вырвалось у меня.

И словно услышав, шаттл вздохнул. Панели вспыхнули светом. Тишину разорвал хриплый рёв двигателя, будто из самых глубин корпуса поднялся забытый голос — и ожил.

— Заводится, — удивлённо сказал Кайл, откидываясь назад. — Он реально работает.

— Потрясающе, — сухо заметил Алек. — Только бы ещё и взлетел.

Мы переглянулись.
Ужасный. Старый. Шатающийся.
Но сейчас — это был наш шанс.

И каждый из нас это понимал.

Кайл шагнул в сторону, жестом указав напарнику вперёд. Тот уже ловко взбирался в нутро шаттла — молча, сосредоточенно, как человек, знающий, с чем имеет дело. Пальцы быстро скользнули по обшарпанной панели, подцепили старый отсек доступа, потянулись к пульту управления. Всё внутри хрипело, потрескивало, мерцало — как старый зверь, которого слишком долго не кормили, но он всё ещё дышал.

Я прижалась к стене, вжалась в неё плечом, затаив дыхание. Сердце билось в горле. Я смотрела, как человек в чёрном, без имени и слов, запускает команду за командой — будто выцарапывает жизнь из металла.

— Пожалуйста… — сорвалось у меня невольно. Тихо. Почти беззвучно.

И словно в ответ — шаттл вздрогнул. Панели вспыхнули, загорелись лампы на пульте, по корпусу пробежал электрический стон. А затем — рёв. Глухой, хриплый, словно из глубин машины поднимался забытый голос, и он был жив.

— Есть! — бросил напарник Кайла. — Питание подано, двигатель в резервном режиме, но жив. Он действительно заводится.

Кайл, стоявший чуть в стороне, выдохнул и обернулся к нам.
— Он взлетит, — тихо сказал он. — По крайней мере, один раз.

— Потрясающе, — хмыкнул Алек, поднимаясь внутрь. — Осталось только не развалиться по дороге.

Мы переглянулись.
Шаттл выглядел ужасно.
Старый. Прожжённый. Весь в вмятинах и ржавчине.
Но он работал.

Напарник Кайла, до этого поглощённый панелью управления, резко обернулся к нему и коротко кивнул в сторону выхода. Кайл, не говоря ни слова, последовал за ним. Они отошли в тень обугленной переборки, и там, в полутоне, началась быстрая, едва различимая перепалка.

Они не повышали голоса, но интонации — жёсткие, рубленые, почти колючие — говорили сами за себя.
Тот говорил быстро, отрывисто, Кайл отвечал коротко, но с нажимом.
Слов уловить было нельзя, но напряжение витало в воздухе, как запах озона перед бурей.

Наконец Кайл вернулся к нам, лицо его было спокойным, но губы сжаты.

— Он вернётся. Я полечу с вами один.

Дейн напрягся.
— Необязательно. Можешь остаться. Так будет лучше для всех.
Голос его прозвучало спокойно, почти равнодушно, но каждый из нас понимал, что Дейн едва сдерживается. 

Кайл выдержал взгляд.
— Я не уйду. Не сейчас. И не оставлю её снова.

Молчание стало ощутимым.
Словно сама станция затаилась в ожидании, на чьей стороне окажется эта невидимая чаша весов.

Наконец Дейн медленно кивнул.
— Хорошо. Возможно, ты будешь нам полезен… В свете сложившихся обстоятельств. Но под моим прицелом, понял?

— Понял, — ответил Кайл спокойно.

— Всё прекрасно, — мрачно пробормотал Алек. — Но, может, кто-то скажет, как именно мы вылетим на этом корыте? Его сканеры засекут за три секунды, нас разнесут ещё до того, как мы успеем доползти до атмосферного барьера.

Напарник Кайла вышел из тени, остановился в проёме и на мгновение взглянул на всех. 

— Вы взлетите. Я об этом позабочусь, — сказал он, будто речь шла не о смертельном отвлекающем манёвре, а о замене предохранителя. — Но времени у вас будет мало. Очень мало. Не медлите.

Он взглянул на Кайла. Не кивок, не прощание — просто взгляд.
И, не сказав больше ни слова, исчез в дверном проёме, растворившись в тенях станции.

Я посмотрела на Кайла.
Он был спокоен. Слишком спокоен. Почему? 

Внутри шаттла пахло гарью, пылью и старой смазкой. Металл скрипел под ногами, панели гудели, будто вздыхали от каждого прикосновения, а воздух был наэлектризован — напряжением, ожиданием, страхом. Мы поднимались на борт поочерёдно, каждый в молчании, будто последнее, что хотелось сейчас — нарушать хрупкое равновесие, в котором держалась наша готовность действовать.

Алек первым прошёл внутрь, бросив сумки на ближайшее крепление, сел у панели и начал проверку интерфейсов, что ещё отвечали. Дейн следовал за ним, его движения были быстрыми, чёткими, и в каждом шаге читалась готовность к худшему. Он занял место у бокового иллюминатора, проверяя своё оружие и то, что лежало в укромных нишах под стенами. Я шла последней, держась ближе к стенке, чувствуя, как внутри с каждым шагом нарастает холод — не от страха, от осознания: вот он, тот момент, когда уже нельзя вернуться назад.

Кайл закрыл люк. Глухой, тяжёлый звук прогремел, словно окончательно отрезав нас от всего, что было раньше. Он остался у входа, проверяя замки и герметичность. Его лицо было сосредоточенным, взгляд — отрешённым. Он не искал моего взгляда. И это — пугало.

— Давление в норме, — бросил Алек. — Навигация работает кое-как, но координаты задать можно. Управление — ручное. Автопилота нет.

— А с кислородом что? — спросил Дейн.

— Хватит на полёт, если не дышать слишком часто, — мрачно пошутил Алек, набирая команды. — Я бы предпочёл не тестировать пределы.

Кайл занял место рядом с главным пультом. Он не пытался перехватить управление, просто молча проверил кресла, помог мне с ремнём, обошёл шлюз. Его движения были такими спокойными, будто он делал это в сотый раз. Как будто не было ужасных дней разлуки, предательства, боли и страха.

— Всё готово, — сказал он наконец. — Как только будет сигнал — взлетаем. В лобовую, через южный шлюз. Если он его откроет — у нас будет двадцать секунд. Не больше.

Мы переглянулись.
Уже не было ни лишних слов, ни споров.
Только взлетаем — или погибаем.

И где-то глубоко внутри шаттла, старый двигатель дрожал в ожидании, словно и сам знал, что от него сейчас зависит больше, чем просто скорость.

Алек занёс палец над кнопкой запуска и бросил на нас короткий, почти равнодушный взгляд — как у пилота, который видел всё, кроме смерти.
— Готовы?
Никто не ответил. Это был уже не вопрос.
Это был приговор.

Он нажал.

Шаттл вздрогнул, загудел, изнутри что-то хрипло застонало, и старый корпус ожил — словно вырвавшийся из комы зверь, который не понял, почему ему снова нужно бежать. Свет замигал, рёв двигателей усилился, и с шипением открылась створка аварийного шлюза, выпуская нас в чёрную пасть космоса.

— Поехали, — выдохнул Алек и вжал рычаг вперёд.

Шаттл взмыл.

Он рванулся с неожиданной силой, будто у него всё ещё осталась ярость. Я вдавилась в кресло, ремни впились в грудь, в ушах загудело от перепада давления. За иллюминаторами промелькнули обломки, тёмные стенки отсека, одинокий прожектор — и свобода.

Но через пару секунд воздух завибрировал.

— Засекли, — процедил Алек. — Вышли на курс. Поздно.

Сразу после — вспышка. Яркая. Ослепляющая.

— Уклонение! — рявкнул Дейн, перехватывая вспомогательное управление.

Шаттл вздрогнул, резко ушёл в сторону, будто его подтолкнули снизу. Что-то пронеслось рядом — всполох, вспышка, удар — и обшивку сотрясла первая волна. Нас качнуло, экран треснул по краю, но шаттл держался. Пока держался.

— Орудия типа «гарпун», — прокричал Дейн, вцепившись в панель. — Они не хотят нас взрывать, хотят поймать!

— Мы им не рыбёшка! — рыкнул Алек и с силой дёрнул на себя штурвал.

Второй заряд пролетел почти впритирку, вспоров воздух рядом с бортом. Сработали инстинкты, слаженность, холодная сдержанность. Ни паники, ни крика. Только маршалы, привыкшие уводить от гибели в самых невозможных условиях.

Шаттл метался в пространстве, как раненая птица, сбрасывая высоту, поднимаясь, закручиваясь по невообразимой траектории — каждый манёвр казался смертельным, но каким-то чудом нас не задевали. Или — не успевали.

— Щиты на нуле, — бросил Дейн. — Корпус держит, но если попадут — всё.

— Держись, держись, родной… — пробормотал Алек, не отрывая взгляда от курса.

И вдруг — темнота.

Мы вырвались из зоны сканирования. Сигналы оборвались. Тишина.

— Атмосферный барьер, — выдохнул Кайл. Его голос был напряжённым, но в нём сквозила надежда. — Сейчас или никогда.

Шаттл вздрогнул, и нас резко бросило вперёд — словно невидимая сила потянула судно за собой. Мы влетели в верхние слои атмосферы, и всё внутри загудело. Металл скрипел под напряжением, обшивку трясло, в иллюминаторе вспыхнуло пламя — горячее, яркое, как язык зверя, пытающегося нас проглотить.

Старый корпус шаттла пел свою умирающую песню: дребезжал, завывал, дрожал от перегрузки. Воздух в салоне стал горячим, как перед взрывом, и пахло озоном, перегретой пластмассой и адреналином. Где-то внизу клацнул разъём, в углу панель мигнула красным, но мы всё ещё летели.

— Скорость набирается… ещё немного… — Алек, хриплый, почти потеряв голос, стиснул зубы, вгрызаясь в рычаги управления.

— Мы не успеем… — прошептала я, вжимаясь в кресло. Сердце билось, как бешеное. Я почти не чувствовала пальцев. Только гул. Только жар. Только страх.

— Успеем, — процедил Дейн. — Ты выживешь. Что бы ни случилось — ты выживешь.

Рядом со мной Кайл крепко держал одну из опорных труб — он не говорил, но я чувствовала, как он смотрит. На меня? На панели? На небо за иллюминатором? Кто знает.

И тогда…
Всё исчезло.

В одно мгновение огонь сменился тишиной.
Шум прекратился.
Металл перестал кричать.
Нас отпустило.

Звёзды.

Чистые, далёкие, безмолвные звёзды вспыхнули за иллюминатором, как тысячи глаз, наблюдающих за нашим бегством. Мы вырвались. Шаттл потряхивало, но он держался. Мы — в космосе.

— Мы вышли, — сказал Алек, откидываясь назад. — Мы действительно вышли.

— Двигатели перегреты, но стабилизировались, — добавил он, сверяясь с показателями. — Можем идти на тяге. Если повезёт — через пару дней доберёмся до внешней орбиты станции-перехвата. Там будут наши.

Я позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Тело било мелкой дрожью. Мы не спаслись… ещё нет. Но вырвались. Мы бежали. И были живы.

— Подчёркиваю, если повезёт, — повторил Алек, сухо усмехнувшись. — А пока — отдыхаем. Проверяем систему. И надеемся, что ничего не взорвётся.

Старый шаттл гудел, дрожал, потрескивал.
Но он летел.

И мы — вместе с ним.
Куда-то вперёд, в новую неизвестность, где будет шанс. Или гибель.

Скоро после того как шаттл выровнялся и пошёл на стабильную тягу, в кабине повисла тяжёлая тишина. Лёгкое дрожание металла, равномерный гул двигателей и звёзды за иллюминатором были единственными напоминаниями о том, что мы всё ещё в пути — где-то между спасением и неизвестностью.

Я сидела пристёгнутая, всё ещё чувствуя, как сердце отказывается верить в то, что мы действительно вырвались. Дышать стало легче, но в голове звенел оглушающий клубок мыслей и эмоций, от которых не было спасения. Я повернула голову и наконец задала вопрос, который давно стучал в груди:

— Куда мы летим?

Кайл, сидевший напротив, тоже повернулся, глядя на Дейна.
— Да. Мне тоже бы хотелось знать.

Дейн взглянул на него с холодным спокойствием, будто ещё решал, сколько информации достоин услышать тот, кто недавно был врагом.

— К друзьям, — ответил он наконец. У них есть база. Лаборатория.
Он сделал паузу, а потом, не отводя взгляда от Кайла, добавил:
— Там… вы сможете сделать противоядие.

Тон был жёстким.  Вы.
И это прозвучало почти как вызов.

Кайл слегка кивнул, впитывая информацию. А затем взглянул на меня — впервые за всё время по-настоящему внимательно, словно только теперь, когда пыль боя осела, он осмелился увидеть не только облик, но и суть.

— В каком ты состоянии? — спросил он. — Твое… здоровье?

Прежде чем я успела что-то сказать, Алек выпрямился в кресле, не поворачивая головы, но с явным напряжением в плечах.

— Благодаря тебе — не в том, в каком могла бы быть, — отрезал он.
— И уж точно не в том, в каком должна была бы быть… учитывая её положение.

Кайл нахмурился.

— Какое положение?

И тогда все взгляды невольно обернулись ко мне.

Я вдохнула. Сжала пальцы в кулак, чтобы не выдать дрожи, и посмотрела прямо на него.
Не прячась. Не спасаясь за чужими словами.
Потому что теперь, в этой дрейфующей по безмолвному космосу коробке, было уже слишком поздно для молчания.

— Я беременна, — сказала я просто. Тихо. Ровно. Как факт.

Молчание упало на кабину, как плотное покрывало.

Кайл не сразу понял. Видно было по глазам — он слышал слова, но смысл их ещё не дошёл до сердца.
А потом… медленно… в его взгляде что-то дрогнуло. Сначала — ошеломление. Затем — вспышка боли. И, наконец… на губах начала расплываться улыбка.

Счастливая. Настоящая.
Почти невозможная в этом месте, в этот момент.

— Беременна… — повторил он, будто проверяя слово на вкус.
И прошептал, срываясь:
— Это… это же…

Он осёкся, не договорив. Но всё уже было написано у него на лице.Он был в шоке. Он был счастлив. И он не знал, что с этим делать.

Кайл всё ещё улыбался. Не широко, не победно — нет. Эта улыбка была тронута чем-то почти детским, светлым. Он смотрел на меня так, будто только сейчас понял, что я здесь — живая, настоящая. Что я его жена, и внутри меня новая жизнь.

Но тишина, повисшая в кабине после его реакции, была не радостной. Она была… хрупкой. Леденящей. Наполненной взглядами, в которых не было ни прощения, ни принятия.

— Не торопись радоваться, — тихо произнёс Дейн. Голос его был холодным, как ледяная вода. — Это не значит, что мы тебе верим.

Кайл медленно перевёл на него взгляд, улыбка немного угасла, но не исчезла.

— Я не прошу веры. Я здесь, потому что хочу быть рядом. Потому что...

— Потому что ты был частью той ловушки, в которую она попала, — перебил Алек, не оборачиваясь от панели. — И даже если не знал — не остановил.
Он обернулся тогда. Его глаза были холодны, как вакуум.
— Если ты снова хоть на секунду окажешься на другой стороне — я выстрелю. И не промахнусь.

Между ними снова повисло напряжение — натянутое, как струна перед разрывом.
Но Кайл не ответил. Он просто кивнул.
— Я понимаю.

Он повернулся обратно ко мне, и теперь в его взгляде не было прежней радости. Только горечь и... решимость.
Как у человека, которому придётся доказывать своё право быть рядом шаг за шагом. День за днём. Если время ещё останется.

А я сидела и смотрела на него. На того, кого любила. На того, кого боялась. И теперь, возможно, — на отца своих детей.

Мы сидели в тишине.
Космос за иллюминаторами был безмолвен и равнодушен, а внутри шаттла — как будто не хватало воздуха.

— Расскажи мне, — наконец нарушила я молчание. Голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Свою версию. Что на самом деле произошло?

Он выдохнул, будто ждал, что этот вопрос всё же прозвучит.

— Да, — начал он, не глядя в глаза, — я работал над тем проектом. Тем самым.
Он бросил короткий взгляд на маршалов — и я почувствовала, как напряжение вновь затаилось в воздухе.
— Меня допустили в одну из закрытых секций, и я знал, что исследования шли… по краю. Но я не знал, на кого именно это всё направлено. Имён, данных — ничего. Всё было обезличено. Собственно, так всегда проходят военные разработки, поэтому ничего удивительного. Я надеялся, что смогу вернуться к тебе раньше, но проект оказался гораздо запутаннее, чем я думал.

Он замолчал на миг, стиснув челюсть.

— Потом... однажды вечером, я остался дольше. Работал. Устал. Взял кофе — как обычно. Через полчаса отключился прямо на станции. Очнулся — не в лаборатории и явно не в тот же день. В комнате, где меня уже ждали. Миа. Несколько человек, которых я не знал. И всё было по-другому. Они сказали, что ты мертва. Сказали, что если я не соглашусь сотрудничать, то, как и маршалы, буду обвинён в твоей смерти.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было попытки оправдаться.
— Сначала я сделал вид, что согласен, но при первой возможности сбежал. Я... знал, что ты жива. Не имел доказательств. Не знал, где ты, в каком состоянии. Но я знал.

Я судорожно сжала пальцы в ткани комбинезона.

— Откуда?

Он не сразу ответил.
Вгляделся в меня, словно хотел сказать что-то больше, чем просто «чувствовал». Но потом лишь произнёс:

— Просто знал.

И мы замолчали. Буравили друг друга взглядами — как два человека, застрявшие между прошлым и настоящим. Между доверием и предательством. Между любовью и правдой.

Тишина внутри шаттла становилась всё гуще.
Кайл всё ещё смотрел на меня, будто ожидал, что одного взгляда будет достаточно — чтобы я поверила. Простила. Приняла.
Но прежде чем я смогла что-либо ответить, голос Алека прорезал пространство, сухой и чёткий, как выстрел:

— Мы не можем проверить ни слова из того, что ты сказал.
Он говорил без раздражения, без всплеска эмоций — просто констатировал факт, который висел между нами с самого начала.

— А значит, — продолжил он, не оборачиваясь от панели, — мы не можем тебе доверять.

Кайл перевёл на него взгляд, спокойно. Почти смиренно.
Но я видела, как сжались его пальцы.
— Я не прошу вашего доверия. Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности.

Алек резко обернулся.
— Проблема в том, что с тобой рядом — мы в этом не уверены.

Он встал, прошёл к другому краю отсека, словно ему нужно было двигаться, иначе бы он сорвался.
— Мы не знаем, кто ты теперь. Муж? Агент? Пленник, который играет роль?
Он задержал на Кайле взгляд.
— Но если ты солгал хоть в чём-то — это всплывёт. И тогда никакая ее привязанность не спасёт тебя.

 Кайл не ответил.

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою новую эротическую космо-сказку о похищенной красавице и шикарных пиратах 

“МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов”

АННОТАЦИЯ

— Вот это, что ли, мисс Вселенная? — услышала я за спиной.

— У неё даже хвоста своего нет, — добавил кто-то с издёвкой.

Разворачиваюсь резко, придерживая корону:

— У меня всё натуральное.

Передо мной — трое. Высокие, мускулистые, в странных кожаных куртках с металлическими вставками. Как будто сбежали со съёмок космофильма девяностых.

Сбежать я не успела. Теперь пираты меня везут в подарок самому жестокому убийце галактики, чтобы откупиться за свою ошибку.

 Но смогут ли они отдать свою пленницу после всего, что случилось на борту?

И главное — захочу ли я сбежать, когда появится шанс?

В ТЕКСТЕ ЕСТЬ

#землянка не сдается

#невинная героиня

#литмоб_завоевать_землянку

#космические приключения

#от ненависти до любви

#смелая и смышленая героиня

#настоящие мужчины

#противостояние характеров и неизбежная любовь

#очень горячо и откровенно

#много секса

#мжм

#хэ

Приятного чтения, друзья!

Я больше не могла сидеть.
Воздух в кабине стал слишком плотным, тяжёлым — как будто с каждым словом здесь становилось всё меньше кислорода. Слова Алека, взгляд Кайла, напряжённое молчание Дейна — всё давило на грудную клетку так, будто кто-то сжал её изнутри.

— Я… — начала я, но не договорила. Просто поднялась, и, едва не задев локтем стенку, пошла прочь, в узкий коридор, ведущий к небольшому жилому отсеку.

Шаттл тихо гудел, дрожал, будто и он сам не был уверен, выдержит ли полёт. Пол выстилала старая прорезиненная панель, свет мерцал на грани перегорания. Я почти на ощупь добралась до койки, откинула тонкое покрывало и осторожно легла, закрывая глаза.

Сердце всё ещё стучало слишком громко.
Живот ныл — не больно, но тревожно. Я положила ладонь на него и замерла, прислушиваясь. Живы.
Там, внутри мои дети в порядке. Несмотря на всё.

Я выдохнула медленно, глубоко, чувствуя, как по спине ползёт усталость, но тело не позволяет расслабиться. Всё гудело от напряжения, от тишины, от того, сколько ещё нужно выдержать.

Я не знала, что теперь думать о Кайле. О маршалах. Даже о себе.

Сквозь тонкую дрему, будто сквозь водную гладь, я услышала шорох открывающейся двери. Не сразу поняла, что это не сон.
Потом — лёгкие шаги. Осторожные. Почти неслышные.

Я приоткрыла глаза.
В отсек вошёл Алек. В руках — небольшой герметичный контейнер, знакомый по виду: армейский сухпаёк. Запаянный, с еле уловимым запахом прогретой пластмассы и специй. Он не сразу заметил, что я проснулась — поставил контейнер на полку у изголовья, проверил, как я лежу, словно по привычке.

Только потом посмотрел мне в глаза.

— Прости, что разбудил, — сказал он спокойно. — Но тебе нужно поесть.

Голос был ровным, но сдержанная тревога в нём не пряталась.
Он опустился на корточки рядом с койкой, открыл упаковку. Тонкая струйка пара вырвалась наружу, запах стал ярче — тушёное что-то с зерновой пастой, совсем не изысканно, но вполне съедобно.

— Это не банкет, — хмыкнул Алек, — но энергии тебе сейчас нужно много. Особенно… тебе.

Я медленно села, откинувшись к стенке, прикрыв глаза на миг от резкой лампы над койкой. Всё ещё ныло в пояснице, и грудь наливалась тяжестью, но это было знакомо.
Живое.
Тихое.

— Спасибо, — прошептала я, принимая из его рук пластиковую ложку.

Он не ушёл.
Сел на краешек соседней ниши, вытянул ноги, сцепил пальцы.
Смотрел не на меня — в пол, в пустоту, в то, что каждый из нас пронёс на этот шаттл вместе с собой.

— Мы не знаем, как всё сложится, — сказал он наконец. — Но если есть хоть что-то, что можно контролировать… например, твой ужин… я сделаю это.

И я не знала — благодарить или плакать. Поэтому просто ела. Медленно, сдерживая подступающее комом в горле тепло.

Когда я доела, отложив ложку в пустую упаковку, руки дрожали от усталости и тепла еды. Хоть что-то напоминало о нормальности. Хоть что-то напоминало, что я ещё человек — не цель, не носитель, не загадка, а просто женщина, уставшая до глубины костей.

— У тебя… — Алек слегка наклонился ко мне, указал на уголок губ. — Подожди.

Он не стал ждать разрешения. Осторожно, почти невесомо провёл пальцем по коже, стирая след еды.
Жест был заботливым — слишком личным, чтобы быть просто вежливым, но слишком сдержанным, чтобы перейти грань.

Я подняла на него взгляд, и в этот момент он замер. Его рука осталась в воздухе, а потом медленно опустилась… и скользнула к моей щеке, задержалась в пряди волос.

Он наклонился ближе.
И прежде чем я успела понять, что делает, — уткнулся носом в мои волосы.
Медленно вдохнул, как будто вбирал в себя не только аромат, но и кусочек покоя, ускользающего, как песок между пальцами.

— Ты пахнешь обворожительно, — прошептал он.

Я удивлённо моргнула и тихо выдохнула:

— Это вряд ли.
После всех этих дней, после побега, пота, слёз и нервов… обворожительное было где-то далеко.

Он чуть усмехнулся, не отстраняясь.
— Истинные всегда так пахнут.
Он говорил это так, будто вспоминал что-то, услышанное давно.
— Как что-то невероятно вкусное и сладкое. Мне рассказывали… но я не верил.
Он чуть отстранился, взглянув мне в глаза.
— А ты и правда так пахнешь. Как будто ты... самый вкусный десерт на свете. И тобой невозможно надышаться. 

Я застыла.
Тело не двигалось, дыхание перехватило — словно кто-то внезапно распахнул окно в самую душу. Слова Алека эхом отдавались внутри, и в этом эхо было что-то слишком знакомое.

— Все расы… это ощущают? — спросила я шёпотом, не отрываясь от его глаз.

Он чуть пожал плечами, но не отстранился, его ладонь всё ещё была рядом, почти касаясь моей щеки.

— Вроде как да, — ответил тихо. — Но это не точно. Никто не может сказать с уверенностью. Это просто… чувствуется. Внутри.
Он прищурился.
— А что?

Но я уже не слышала.
Мир в этот момент сжался до одной-единственной мысли. До одной фразы, всплывшей из памяти, такой же яркой, как свет вспышки, такой же липкой, как страх.

"Пахнешь как тортик. Или свежая булочка. Так аппетитно. Моя маленькая булочка."

Тогда… Тогда это показалось мне милым. Забавным. Чуть нелепым, как дразнилка. Но теперь…

Теперь это звенело в ушах, как сигнал тревоги. Он тоже это чувствовал. Он знал.

Я медленно отстранилась, сбрасывая с себя всё тепло этого момента — не потому что не хотелось, а потому что нельзя. Слишком много совпадений. Слишком мало ответов.

— Мне надо поговорить с Кайлом, — сказала я. Резко. Твёрдо. Словно только это теперь имело значение.

Алек напрягся, но кивнул. Он не стал спрашивать зачем. Просто встал, открыл дверь отсека и позволил мне пройти первой, будто понимал, что я не вернусь, пока не задам этот вопрос.

Мы вместе вернулись в главный отсек.
Кайл сидел всё там же — на своём месте, чуть склонившись вперёд, опираясь локтями о колени. Он поднял голову, когда я вошла, и сразу выпрямился, взгляд встревоженно метнулся ко мне.

— Тебе плохо? — тихо спросил он, глаза сузились от напряжения.

— Кайл… — я остановилась в двух шагах от него. — Я думала, ты человек.
Пауза.
— Это не так?

Ответа не последовало. Он замер.
Но прежде, чем он успел что-то сказать, голос Дейна разрезал воздух, сухо и чётко:

— Он человек. Мы знаем генетические параметры всех сотрудников Альянса.

Я не ответила. Я даже не посмотрела на Дейна.
Я смотрела только на Кайла. В упор. В глаза.
И внутри — всё холодело.

— Почему ты спрашиваешь? — произнёс он, осторожно. Медленно. Будто уже знал, что услышит.

— Потому что ты сказал… — я сглотнула. — Ты сказал, что я пахну как тортик. И булочка. Тогда это показалось мне милым. Забавным…Но сегодня Алек сказал, что Истинные пахнут… сладко. Неповторимо. Только для своей пары. И вдруг… я поняла.

Тишина в отсеке стала осязаемой.

Дейн чуть наклонился вперёд, нахмурившись.
— Она твоя Истинная? — спросил он с нажимом. — Это невозможно. У людей нет Истинных. Это не их свойство.

Все взгляды вновь обратились к Кайлу. Он не отвечал сразу. Сначала — вдох. Глубокий, ровный. Он медленно поднялся на ноги, словно принял решение, которому давно не хотел подчиняться.

— Я не человек, — сказал он наконец. — Не полностью.
Пауза.

— Моя раса — аларианец.

За этими словами повисла тяжесть.
В отсеке не шелохнулся ни один мускул.

— Я родился на Земле, — продолжил он, — но мои биологические корни… с Алариона. Смешанная кровь. Я прошёл регистрацию как человек, потому что внешне — идентичен. Мои родители… скрывали. Альянс не любит нестабильные генотипы.
Он на секунду опустил глаза.
— Но у нас, у аларианцев, бывают Истинные. Это редкое совпадение. Биологическое. Психоэмоциональное. И когда я почувствовал твой запах… с самого начала… я понял. Но ты стала женой двух маршалов. 

Он поднял взгляд.
В этот момент он не был ни медиком, ни солдатом. Только мужчина, стоящий на границе между правдой и потерей.

— Ты моя Истинная, — произнёс он. — С самого начала.

Я стояла, сжав руки в кулаки, пока в груди копилось то странное, непонятное чувство, которое не поддавалось ни объяснению, ни логике. В голове всё гудело. Не от страха — от непонимания. От того, что реальность снова треснула по швам.

— Но… — я выдохнула, — во мне нет твоей расы. Ни капли. Мы же проверяли. Как это возможно?

Кайл сделал шаг ближе, медленно, словно опасаясь, что я отступлю. Я не двинулась. Я смотрела на него, ожидая… нуждаясь в ответе.

— У аларианцев… — его голос был ровным, чуть хрипловатым, — механизм Истинной пары работает иначе, чем у большинства. У нас нет жёсткой привязки по расе. Только по совместимости.
Он на миг замолчал, а потом тихо добавил:
— Моя раса способна найти пару среди любой, чья генетика… совпадает. Кого можно почувствовать. Кто отзывается.

Он сделал ещё полшага, глаза не отпускали мои.

— Ты — подходишь. Ты… откликаешься. На уровне, который не измерить приборами. Не воспроизвести. Это не про кровь. Это про... суть.
Он опустил взгляд на мой живот, не касаясь, не дерзко — осторожно, с благоговейной тенью боли.
— И с того момента, как ты вошла в тот в обеденный зал, я понял. Что ты та самая.

Я замерла. Мир чуть качнулся.Он не человек. И я — его Истинная.И если это правда… То ничто уже не будет прежним. 

— Вот почему ты так стремился забрать её в медблок, — хмыкнул Алек, опираясь о переборку с характерным выражением на лице, где насмешка лишь прикрывала острую наблюдательность. — Сделать своим кадетом, а потом — и своей женой. Всё ясно.
Он медленно обвёл взглядом нас троих, но остановился на Кайле.
— Интереснее другое…
Кайл чуть склонил голову, глаза блеснули.
— Почему вы оба не стремились. Вы ведь тоже её ощущали. Правда?

Дейн откинулся назад, не подтверждая, но и не отрицая.

— Но я благодарен, — продолжил Кайл, спокойно, даже с лёгким вызовом. — Из-за вашей нерешительности у меня не было конкуренции.
Он повернулся ко мне, и на губах появилась полуулыбка — такая, какая бывает только у человека, который знает, что слишком многое прочувствовал, чтобы теперь притворяться.
— И наши отношения развивались спокойно. Без давления. Без претензий. Да, маленькая?

Я не ответила. Просто смотрела на Кайла.

— Почему ты скрывал от меня правду?

Кайл отвёл взгляд. Плечи его чуть опустились, но он не выглядел виноватым — только уставшим.

— Чтобы это не повлияло на твой выбор, — тихо произнёс он. — Я боялся, что если скажу, ты решишь, что должна остаться со мной. Из-за связи, из-за биологии. А не потому что хочешь сама.

— Чтобы не выдать себя, — перебил его Дейн, голосом холодным, как ледяная кромка. — Чтобы никто не понял, что ты не человек. Чтобы продолжать играть свою роль.

Кайл медленно выдохнул. Не оправдывался. Он словно думал, как лучше ответить, а потом чуть подался вперёд, будто хотел оправдаться. Но не успел.

Шаттл вдруг задрожал. Не привычно, не размеренно, а резко, будто его дернули за невидимую ось. Погасли две лампы, из панели управления вырвался слабый запах гари, и в ту же секунду раздался предупреждающий писк.

— Что это? — я инстинктивно схватилась за стену.

Алек уже метнулся к пульту, пальцы вбивали команды с отчаянной скоростью.
— Перегрузка по питанию. Щиты сбоит. Тяга срывается.

— Это не должно было случиться, — пробормотал Кайл и бросился к соседнему терминалу.

— Да ну?! — рыкнул Дейн, перехватывая мой локоть. — Быстро. В кресло. Сейчас же!

Я не сопротивлялась. Меня почти усадили, Кайл уже застёгивал ремни, проверяя замки. Сам он сел первым, не теряя ни секунды. Дейн бросил на меня взгляд и закрыл мою пряжку с резким щелчком, потом вбросил сумку в крепёж, заблокировал её и занял место справа. Алек остался у заднего терминала, удерживая шаттл от полного развала, судя по выражению лица.

Всё вокруг шаталось — не как раньше, а по-настоящему. Внутри — гудение, треск, красные лампы вспыхнули по периметру, как кровоточащие глаза.

— Мощность падает. Мы теряем импульсный вектор, — бросил Алек, — Нам не хватит, чтобы выйти на орбиту. Всё. Тяга провалена.

— Вижу гравитационный объект рядом, — выдохнул Дейн. — Планета. Не в базе. Атмосфера нестабильна, но держит. Можем попробовать сесть.

— Или развалимся в воздухе, — добавил Кайл сквозь зубы.

— У нас нет другого выхода, — отрезал Алек. — Готовьтесь к посадке. Жёсткой.

Я вжалась в кресло, ремни впились в грудь. Воздух дрожал. Металл визжал, как зверь на грани смерти. Иллюминатор полыхал красным, и в глубине я увидела: планета. Синяя, зелёная, с бурыми вихрями в атмосфере. Красивая. Неизвестная.

— Высота падает, — сообщил Алек. — Входим в атмосферу.

Всё затрещало, затряслось. Обшивка скрипела, как будто шаттл умолял нас не делать этого.
Но мы уже падали.
И никто не мог остановить это.

Огонь за иллюминатором вспыхнул, когда мы вошли в плотные слои. Нас трясло, качало, бросало вбок — как кукольный ящик в ураган. Я зажмурилась, потому что всё, что можно было сделать, — ждать.

И потом — глухой удар.

И ещё один.

Скат вниз. Металл кричал. Шаттл прыгал на выровненной тяге, пока наконец с хрипом не врезался в землю. Нас тряхнуло, ремни резанули по плечам, и где-то за спиной щёлкнул выбитый отсек.

А потом всё стихло.
Двигатели заглохли. Панели погасли. Только капающая вода из пробитой трубки и треск остывающего корпуса нарушали тишину.

Мы были на планете. Незнакомой. Дикой. И, возможно… враждебной. 

Тишина после посадки звенела в ушах. Всё вокруг потрескивало и остывало, словно сам шаттл пытался прийти в себя после адской встряски. Я сидела, ошеломлённая, с шумом в голове, и только начинала осознавать, что мы всё-таки… живы.

Но Кайл не ждал.

Он отстегнулся первым — пряжка с глухим щелчком отлетела, и он почти сразу оказался передо мной, на одном колене, ловко приподнимая край ремня, не дёргая, не пугая.

— Скажи мне, — выдохнул он, глядя прямо в глаза. — Болит? Где-то тянет? Давит?

Он уже проводил ладонью по низу живота, так осторожно, что я едва почувствовала прикосновение. Его пальцы были холодны, но уверены — не суетливы, как всегда. Взгляд стал сосредоточенным, как в тот раз, когда я впервые увидела его в медблоке.

— Успокой дыхание, Мия, — тихо сказал он. — Я проведу экспресс-скан. Это займёт секунды.

— Я… нормально, — прошептала я, но он уже не слушал.

Из внутреннего кармана он достал тонкий, почти прозрачный сканер, активировал сенсорный режим. Светлая матрица пробежалась по моей коже, и я почувствовала едва уловимое тепло, исходящее от прибора. Он вел его медленно, будто боялся задеть что-то важное — или, наоборот, упустить.

— Сердцебиение стабильное… — Кайл вел сканером по низу живота, и голос его с каждой секундой становился всё тише.
Он замер.

— Оба, — прошептал он.

Медленно, почти незаметно, он поднял взгляд. Глаза его расширились, дыхание сбилось.
Он будто забыл, где находится. Застыл в пространстве, как человек, которого внезапно выбросило в другую реальность.

— Их двое… — выдохнул он, почти беззвучно. — Два ребенка.

Он на секунду прикрыл глаза, вскинул лицо к потолку, как будто это облегчение хлынуло в него с неожиданной силой.
Потом вновь склонился ко мне, пальцы чуть дрожали, но голос стал ровнее:

— Матка не в тонусе. Повреждений нет. Организм реагирует стабильно. Всё… всё хорошо. Они в безопасности.

Он произнёс это с тем благоговением, которое звучит в храмах — как молитва, как исповедание, как спасение.

И только тогда, когда убедился, что я цела, что они целы, он посмотрел мне в глаза. По-настоящему. И в этом взгляде не было слов. Только слепая, разрывающая изнутри боль и трепет. Как будто он искал прощение и не смел надеяться получить его.

Позади нас — тишина. Маршалы не сказали ни слова. Но их взгляды ощущались почти физически: Тяжесть Дейна — как глухой камень за спиной. И взгляд Алека — внимательный, острый, но уже не такой враждебный.

Они не вмешались. Не сделали ни шага. И это говорило о многом.

Кайл аккуратно убрал сканер. Не отстранился. Только смотрел, словно боялся оторваться.
Я всё ещё чувствовала его руку на своей — горячую, реальную. Я так долго мечтала, чтобы он снова был рядом. 

— Спасибо, — прошептала я, и голос едва вырвался наружу.

Он кивнул. Словно ничего другого и быть не могло. Я видела, что он принял этих детей сразу же. Никаких сомнений. Так странно и приятно. 

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою новую МЖМ-историю об упрямой туристке-попаданке, которая по воле Богов оказывается избранной на роль «сосуда» среди палящих песков и страстей! 🐍🔥

Коварный правитель, древняя магия, змея с характером и очень горячие события — скучно точно не будет! 😏

“Пленница Золотых Песков”

АННОТАЦИЯ

Покупка тура «тайны Египта» обернулась… как бы помягче — божественным вмешательством.
Одна неудачная прогулка по пирамиде — и вот я уже истинная для загадочного правителя Северных песков. Правда, он видит во мне лишь сосуд, дарованный Богами.
А вот один харизматичный красавчик, кажется, видит гораздо больше… С ним, пожалуй, и в пустыню сбежать не страшно.

Правда правители своих пленниц просто так не отпускают, а местные боги мной, мягко говоря, недовольны.

Но я вам так скажу — я не из робкого десятка. Назвали посланницей? Отлично. Сейчас я вам всем расскажу, куда идти в светлое будущее! 

И не думайте, что страстные поцелуи как-то повлияют на мою решимость.
Я же сказала не думайте, а не останавливайтесь… 

В ТЕКСТЕ ЕСТЬ

#истинность

#попаданка

#правители песков

#смелая и смышленая героиня

#противостояние характеров и неизбежная любовь

#очень горячо и откровенно

#много секса

#невинная героиня

#многомужество

#мжм

#хэ

Приятного чтения, друзья!

Дейн первым нарушил тишину, словно натянутая струна в кабине шаттла наконец лопнула.

— Раз с тобой всё в порядке, — его голос был низким, сухим, — пора вернуться к реальности.

Он посмотрел на Кайла, потом на меня, и наконец перевёл взгляд на панель управления.
— Эта железяка больше не взлетит. Очевидно.

— Тяговый контур сгорел, — подтвердил Алек, подходя к терминалу и проверяя остаточную диагностику. — Половина систем в перегреве, обшивка повредилась при входе. Мы хорошо сели… слишком хорошо для того состояния, в котором она была. Второго раза она не выдержит.

Дейн выпрямился, его лицо уже снова собралось в сосредоточенную маску.
— Передатчики?

— Молчат, — буркнул Алек. — Весь блок связи выгорел. Даже на короткой частоте — тишина. Ни сигнала, ни сканирования. Мы глухи и слепы.

— Прекрасно, — процедил Дейн.
Он прошёлся по отсеку, остановился у обломков отломанного крепежа.
— Осталось выяснить, где мы. И как отсюда выбраться.

Я молча смотрела на них, чувствуя, как с каждой секундой холод возвращается в пальцы. Адреналин сходил на нет, оставляя после себя тупую тревогу. Мы были на планете. Неизвестной. Без связи. Без транспорта. И, вероятно, без времени.

Но я была жива. И мои дети — тоже.

— Что это за планета? — спросил Кайл, поворачиваясь к Алеку. Голос был спокойным, но в нём уже сквозило напряжение.

Алек не отрываясь вбивал команды в уцелевшую часть навигационного модуля, который, на удивление, ещё подавал признаки жизни. На экране мигнули координаты, затем — название.

— Сектор IX-47-B. Планета Сиэла. Необитаемая. В картотеке числится как нестабильная зона.
Он хмыкнул.
— Точка в пустоте. Ни станций, ни спутников. Только камни, грязь и, судя по влажности, джунгли.

Кайл при этих словах нахмурился. Заметно. Глубоко.

— Сиэла, — пробормотал он и провёл ладонью по щетине, будто стирая из памяти сомнение. — Да… Это одна из опасных планет.
Он бросил взгляд в сторону шлюза.
— Здесь водится несколько десятков ядовитых видов. И животных, и растений. Некоторые яды проникают через кожу. Уровень адаптации местной флоры зашкаливает.
Он вновь посмотрел на маршалов.

— Мы здесь долго не протянем, если не будем осторожны. Лучше бы нас отсюда поскорее забрали.

Дейн прищурился.
— Откуда ты это знаешь?

Кайл спокойно выдержал его взгляд.
— Я — медик. Это входит в базовую программу. Оценка угроз, токсичные среды, биологическая безопасность.

Он сделал шаг в мою сторону, задержал взгляд на моём удивленном лице, и голос стал чуть мягче.

— Это проходят на старших курсах.

А я лишь сжала губы, глядя на шлюз, за которым раскинулся неизвестный, враждебный, живой мир и неосознанно погладила живот.

Дейн поднял обломанный корпус связи, с силой дёрнул за одну из панелей и выругался сквозь зубы.

— Чёрт. Эта часть шаттла окончательно сдохла. Рация мертва.
Он провёл пальцами по разбитому терминалу, затем взглянул на внутренние провода, торчащие из разъёма.
— Попробую восстановить. Если повезёт — выйду на связь со станцией, куда мы направлялись.
Он бросил быстрый взгляд на меня.
— Если всё получится, нас заберут. Но это займёт пару дней.

— Оптимист, — усмехнулся Алек, проверяя другой блок. Он хлопнул по корпусу воздухообменника, и с характерным шипением пошёл сброс давления.
— Есть хорошие новости: атмосфера пригодна для дыхания.
Он перевёл взгляд на меня.
— Без фильтра вы бы продержались не больше часа, особенно ты.
Пальцы ловко перебрасывали переключатели.
— Сейчас перевожу систему на внешний забор воздуха. Фильтрация будет работать, хоть и в щадящем режиме. Так что задохнуться мы не успеем… 

Дейн кивнул и, молча, углубился в проводку, вжавшись с инструментами в узкий отсек. Работал быстро, сосредоточенно, как всегда. В таких моментах он был похож на человека, которому поручили судьбу всей галактики, и он просто делал, что должен.

Кайл тем временем отошёл к задней части шаттла, проверил гермоблок с припасами, и уже через пару секунд его голос прозвучал резко и сухо:

— Плохо.
Он вернулся ближе к нам, сжимая в руках треснувший пластиковый резервуар.
— Бак с водой пострадал. Течь. Большая часть уже ушла.
Он поставил бак на пол и выпрямился.
— С тем, что есть, мы не продержимся даже двух суток. А это — в режиме абсолютной экономии.

— Прекрасно, — пробормотал Алек.

Кайл перевёл взгляд на шлюз. В глазах появилась решимость.

— Я пойду наружу. Найду источник воды. Нужно как минимум пополнить запас — иначе ждать помощь будет бессмысленно.

— Один? — Дейн не отвлёкся от проводов, но напряжение в голосе было отчётливо слышно.

— Я — медик, — спокойно ответил Кайл. — Я умею различать токсичные растения и знаю, как отфильтровать воду, если найду. У меня есть фильтрующие капсулы, если источник будет сомнительным. Всё под контролем.

Он уже потянулся за медицинским рюкзаком, проверяя карман с таблетками, водозаборник и ручной анализатор, когда раздался голос Алека:

— Никуда ты не пойдёшь один.

Кайл замер и медленно выпрямился, бросив на него быстрый, чуть удивлённый взгляд.

— Почему?

— Потому что это слишком удобно, — холодно ответил Алек, скрестив руки на груди. — Мы разбились на неизвестной планете, шаттл почти не функционирует, ты узнаёшь её как одну из опасных, и тут же вызываешься исчезнуть в джунглях на несколько часов?
Он прищурился.
— Прости, но мне как-то не улыбается оставлять тебя наедине с лесом, из которого ты можешь не вернуться. Или — вернуться не один.

— Ты думаешь, я сбегу?

— Я думаю, что слишком много раз тебе верили на слово.
Алек взял со стены снаряжение — лёгкий нож, дыхательную маску, одну из сохранившихся пушек, и уже направился к шлюзу.
— И теперь мне не нравится, что за этим словом ничего не стоит. Поэтому я иду с тобой.

Кайл вздохнул, но спорить не стал.

— Как скажешь, — отозвался он, подбирая рюкзак.

Они оба подошли к шлюзу, активируя гермосистему. Я наблюдала за ними, чувствуя, как внутри поднимается тревога — та самая, женская, немая, цепляющаяся за тени и мелочи.

— Только будьте осторожны, — выдохнула я. Слишком тихо.

Алек кивнул.
Кайл задержался взглядом на мне дольше, чем следовало, и произнёс:

— Мы скоро вернёмся.

И шлюз за ними закрылся.

Я долго молчала после того, как шлюз за Кайлом и Алеком закрылся. Шум пыли за панелями, лёгкое гудение отключённых систем, дыхание — всё казалось слишком громким в этой новой, тягучей тишине.

Дейн сидел у панели связи, по-прежнему сосредоточенный, с головой погружённый в проводку. Но я знала, он всё слышал. И всё чувствовал.

— Ты любишь его, — вдруг сказал он, не отрывая взгляда от искрящихся контактов. Спокойно. Без укора. Просто как факт.

Я повернулась к нему, и слова вырвались сами:

— Я не знаю. — Сказала я, а потом задумалась. — Раньше — знала.
Я вздохнула, потянувшись к ребру кресла.
— Теперь… теперь во мне всё путается. Всё, во что я верила, оказалось не таким. И я… я не уверена ни в нём, ни в себе.

Дейн наконец посмотрел на меня. Его взгляд был прямым, но в нём не было осуждения. Только тень усталости и… понимания.

— Возможно, ты и не узнаешь наверняка, кем он был тогда. Или зачем всё это начиналось. Но теперь… — он медленно выпрямился, вытирая ладонь о штанину, — теперь я знаю одно.

Он подошёл ближе, опёрся на край консоли, глядя на меня чуть сверху. Голос стал тише, почти хриплым.

— Он не сможет причинить тебе вред.

Я моргнула.
— Потому что?..

— Потому что ты — его Истинная.
В этих словах не было попытки меня порадовать. Только правда. Грубая, прямая, как всё, что касалось Дейна.
— Никто не может причинить вред своей Истинной. Не физически. Не по собственной воле. Это… вшито в нас. Неодолимо. Если бы ты была другой, если бы ты была просто человеком для него, он мог бы солгать. Мог бы использовать тебя. Даже убить. Но сейчас…
Он замолчал на мгновение, пристально глядя в мои глаза.
— Сейчас ты — его слабость. Наша общая слабость.

Я выдохнула, будто эти слова стянули с меня невидимую тяжесть.
— Знаешь, — тихо сказал Дейн, не отводя взгляда, — я бы хотел, чтобы ты смотрела на меня так же, как на него.

Я невольно хмыкнула, коротко и беззлобно. Не от насмешки, а потому что боль внутри давно уже переплавилась в усталое понимание — ничего в этой жизни не идёт по плану. Ни чувства. Ни выбор. Ни то, как реагирует сердце.

— Говоришь так, будто это просто… — пробормотала я, но не договорила.

Дейн шагнул ближе, но медленно, не спеша, как будто каждое его движение было просьбой. Не требованием.
Он опустился на одно колено передо мной, не касаясь. Только смотрел. А потом, осторожно, почти благоговейно, протянул руку и провёл ладонью по моему животу.

Живот пока был почти плоским, едва заметная округлость, которую можно было заметить только если знать, что искать. 

— Я не прошу, чтобы ты делала выбор, — сказал он тихо. — Я просто… здесь.
Его ладонь лежала спокойно.
— Если нужно — я буду ждать. Если будет больно — я стану стеной.
Он поднял взгляд, тёмный, глубокий.
— Но если ты когда-нибудь посмотришь на меня так же — по-настоящему, я буду счастлив.

Мои губы дрогнули. Я не знала, что сказать. Но слова, кажется, были и не нужны.

Алек

Джунгли дышали жаром и сыростью. Воздух был густой, как суп, и пах гниющей листвой, пыльцой и чем-то терпким — почти ядовитым. Каждый шаг давался с усилием: влажная почва засасывала ноги, а лианы норовили поймать за шею. Мы с Кайлом шли молча — слишком долго, чтобы это оставалось просто молчанием. Это было ожидание. Напряжённое, тяжёлое, неизбежное.

Я взял мачете у бедра и срезал очередную мясистую ветвь, что загородила тропу, и в тот же момент Кайл нарушил тишину:

— Зачем ты на самом деле пошёл со мной?

Я хмыкнул. Не остановился, перепрыгнул через полусгнившее бревно, с которого лениво уползал светло-зелёный паук размером с мою ладонь.

— У меня есть вопросы, — ответил я.

— Я так и думал, — отозвался Кайл, пройдя чуть впереди. Его голос звучал спокойно, но в нём пряталось что-то выжидающее. — Что ты хочешь знать, маршал?

Я раздвинул очередные ветки, пропуская его вперёд.

— Начнём с простого, — произнёс я. — Мия сказала, что ты знаешь ту женщину. Ту, что устроила всю эту ловушку. И что её имя не Миа.

Кайл обернулся через плечо, не останавливаясь.
— Я думал, ты сперва захочешь поговорить о моей жене.

— О ней мы поговорим. Позже.

Он кивнул и, не сбавляя шага, сказал:

— Это правда. Я знаю, что она не Миа. Её настоящее имя — Верита.

Я резко остановился. На долю секунды всё замерло. Только влажные капли падали с листвы где-то в стороне.

Верита.
Это имя я слышал. И оно несло за собой не просто шлейф слухов — оно было красной меткой в любом досье, где встречалось.
Верита — оперативник Империи Сайлексов. Химик. Убийца. Манипулятор.
Если это правда…

Я медленно выдохнул, глядя ему в спину.

— Если она действительно та самая Верита, то дела у нас ещё больше дрянь, чем я думал, — пробормотал я. — Она никогда не позволит нам вернуться живыми. 

Особенно с ядром. Но этого Кайлу я говорить не стал.

Кайл остановился, внимательно посмотрел на меня.

— Знаю.

— Откуда ты её знаешь? Не похоже, чтобы она тебя узнала.

Он чуть прищурился, и уголок губ дёрнулся в сдержанной полуулыбке.

— Потому что она меня и не знает. Я умею оставаться незаметным.

Я сжал рукоять мачете сильнее.

— Значит, я не ошибся. Ты тоже шпион.
Пауза.
— На кого ты работаешь?

Он смотрел прямо, не отводя взгляда.

— К твоему счастью — на Альянс.

Вокруг нас зашуршала трава — крупное насекомое пронеслось у лица, но я не шелохнулся.
Просто продолжал смотреть в глаза тому, кто знал больше, чем должен. Кто слишком многое скрывал. И кто, возможно, был единственным шансом моей истинной выбраться отсюда живой.