Как Ириска за подарками ходила

Каждый знает, что в лесах росских водятся свои обитатели. Где лешие властвуют, где полудницы, коли лес полем сменится. А где болота и топи зыбкие, там, значится, болотные княжичи. Князь-то, он, вестимо, один на всех землях, всей нечистой силой заправляет, но у каждого надела свой отдельный властитель имеется. Чем больше надел, тем сильнее правитель.

Про нашего княжича говаривают, что он вовсе самый сильный из всех сильных. Что он, глядишь, и сам потом нечистым князем станет. И что с десяток лет назад даж сам Хаос остановил напару с госпожой Смотрительницей, Ядой-Ягишной… Та-то вовсе ведьма настоящая. В деревне все шепчутся, что до самого донышка души ведьма… А иначе как объяснить, что уж десять лет на болотах живет, а не постарела ни на секундочку? Еще и фамильяр у ней самый настоящий кот-баюн.

Но то история иная, а я вам о своей рассказать хочу.

В некотором царстве, в некотором государстве…

Тьфу-ты, нет, конечно.

В ветхой избушке на краю деревушки жила-была я, Ириса. Доча старого мельника, коий почил и лежит уже давно в землице сырой. А осталась за нами пригляд вести наша матушка.

За нами, это за пятью ребятишками. Я из них самая старшая, мамина подмога во всем, а как иначе, коли мы одна семья? Пусть бы мне уж пора свою заводить, а куда я их брошу?

Ладка — следующая дочура, на пару годков меня младше, еще двое мальчишек семи лет — Ростик и Славушка, и совсем малышка Медвянушка с такой золотой косой в свои четыре годика, что толще моего запястья будет.

Зима в этот год выдалась ух какая трескучая. Мороз кусачий то и дело норовил пробраться в избу и погасить и без того едва живую печку.

Надеюсь, Ладка сможет огонек продержать до моего возврату.

Я ж теперича шагала по замерзшему болоту. В руке моей был фонарь за стеклом, что еще от папки остался. Магический, со светляком. Такому никакой ветер не страшен, а метель-то сегодня разыгралась не на шутку! Пробирался ветер ледяной под мою телогрейку, то и дело норовил сорвать с головы шерстяной платок.

Но не совладать ему с моим упрямством! Я к цели шла! В самое сердце гиблых топей шагала! 

Скажете, дурная? А вот и нет! 

Канун Нового Года! Матушка хворала, уж две недели как едва-едва с печи встает. В город потому мы не съездили, и малышня в итоге без подарков остаться может на самый важный в году праздник! 

Мы и так небогато жили… Не скажу, что бедно, но все ж скромно, без отца-то уже четыре года почитай. Он даже Медвянушку не застал…

Ой, нет, брысь эти мысли из головы! И так вон колется в лицо снегом, а так еще и слезы на глаза навернутся, ни к чему это!

В общем надобно мне туда! В самое сердце болот.

Потому как все знают, что княжич болотный на сделки горазд. И неуж-то не сумею я ему ничего предложить, чтобы на подарки для малых своих выменять?

Как добралась до Топи и сама не ведаю. 

Ног уже не чуяла вовсе, хотя валенки теплые и шерстяные онучи на ноги намотаны. 

В темноте ночной поди чего вообще разгляди, все вьюжит кругом, морозит. Звуки завыванием ветра перекрывает и не поймешь, то ли кикимора где смеется, то ли сосны стонут, то ли одно с другим вперемешку.

Оберегами от нечисти я увесилась так, что самой смешно было. Все что было в доме, то с собой и прихватила. И камешки особые, и трав пучки, и даже сухую заячью лапку.

Чем черт не шутит? 

Сплюнула через левое плечо. Ой, не надо нам чертей с их шутками, еще с тропки сманит, ищи потом дорогу.

То, что я не заплутала и сумела к ночи выйти к топям — волшебство, не иначе.

Можно, конечно, было бы и к госпоже Смотрительнице сходить, может и она бы чем подсобила, но до ней я только утром добраться сумела бы, а утром уже подарки должны под елкой лежать.

Затянули, конечно, но я так надеялась на старосту деревни! Обещал, что привезет с городу нам гостинцев, а сам только руками развел, когда я к нему в избу пришла утречком. Забыл, говорит!

А мне что ребятне говорить? Что они себя весь год вели как следует, а к ним и Дед Мороз ночью не явился? 

Нет, не могла я разрушить детскую веру в чудо. Потому и уговорила Ладку присмотреть за всеми, а сама, едва темень опустилась на деревню, обрядилась в теплое, да отправилась втихомолочку.

Сестрица, конечно, отговаривала, как могла. Но куда ей супротив моего упрямства?

Вот теперь я плоды его и пожинаю. 

Тропочку заснеженную в темноте поди разгляди. Хорошо, что среди топей та все ж угадывалась. Да и льдом уже все стянуто, не провалишься. Морозы-то какие стояли последние деньки.

Но я все ж себе подыскала палку покрепче и путь свой прощупывала прежде чем дальше ступить. Упрямство упрямством, а осторожность никто не отменял.

Так и добралась до Топи. И на краю ее остановилась. Лес здесь расступился, дальше — гладкий настил снега, но я-то знала эти леса. И вовсе это было не поле, как могло бы показаться. Под снежным покрывалом спало озерцо, кое местные наши обходили завсегда десятой дорогой.

Все-то знали, что оно самое любимое у княжича и чаще прочего он именно в этом месте являлся и устраивал свои увеселения с мавками и русалками.

Последние зимой-то спали. А вот княжич, как хозяин всех окрестных болот, должен был и зимою бдить.

Я остановилась у самого краешку, не торопясь дальше ступить, из лесной полосы выйти. 

Боязно было, чего таить. А ну как затребует он у меня часть души? За подарки-то… На такое я не готовая буду.

Тут надобно хитрость иметь, и я надеялась, что у меня той хватит..

С духом собралась, вздохнула. Пояс на телогреечке подтянула, поправила платок. Вытащила из-за пояса кинжальчик и стянула с руки варежку.

И тогда лишь шагнула вперед. 

Фонарик я поставила на кочечку рядом. Огляделась, прислушалась. Вроде тихо, только лес шепчется с метелью.

Ой, ладно, чего тянуть?

Уколола кончиком кинжала в мягкое местечко на ладони. Кровь алая выступила неохотно на таком-то морозе, но я кулачок сжала и позволила алым каплям упасть на снег топи.

Замерла, вглядываясь во тьму.

И едва не завизжала, когда со спины мне почти у самого уха зашептал голос вкрадчивый, бархатом меня оборачивая:

— Это кто же это такой вкус-с-с-сный меня зовет посреди Карачуновой Ночи?

Рада нашей новой встрече, мои дорогие читатели!

Декабрь — время дарить подарки и создавать праздничную атмосферу! Именно поэтому я решила порадовать вас новой БЕСПЛАТНОЙ историей. Она будет завершена до конца зимних каникул и, надеюсь, сможет подарить вам атмосферу праздника, тепла и сказочности!

Мне очень хотелось написать историю в духе наших любимых детских фильмов о приключениях в Новый Год. “Приключения Маши и Вити”, “Морозко”, “Двенадцать месяцев”, “Чародеи” и многие другие, которые нам так хорошо знакомы. Ну, и привнести в эту атмосферу, конечно, и своего, авторского духу)) Думаю, те, кто читал уже мои истории под жанром “славянское фэнтези”, поймут, о чем я.

А если еще не читали и впервые оказались на моих страничках — у вас еще все впереди!

Здесь всем рады)

А тем, кто уже читал историю "" эта история так и вовсе замечательный бонус!

Вы просили о новой встрече с Тишалеем?

Вот она!)

(Не пугайтесь и не убегайте, если не читали! Все истории этого цикла прекрасно читаются отдельно друг от друга!)

Готовы немного познакомиться с героями?

Ириса, она же Ириска, прилипчивая и упрямая, выдернет из ваших зубов любые пломбы.

Но такая сладенькая))

И сам княжич Гиблых Топей, его темнейшество Тишалей

А напоследок обложечка, чтобы можно было разглядеть как следует:

Не забывайте проверить, добавлена ли история в вашу библиотеку, пишите комментарии и ставьте звездочки! Это очень поддержит вашего покорного автора!

Люблю вас, мои дорогие, и с наступающим!

Обернулась быстро к нему, отшатнулась на шаг-другой, да так в сугроб и присела. Руку прижгло снегом, а кровушку в снежинки потянуло с пущей силою.

Я ее оттуда выдернула и к груди прижала. Сижу в сугробе, попа стынет, а я смотрю… Смотрю во все глаза на охальника, что такими словами меня пугать удумал.

Высокий, под два метра ростом, почитай, будет. Шуба у него из листьев осенних, красных и желтых, что вроде и сухие, а все лежат один к другому, не шелохнутся. Я даже не сразу смекнула, из чего та сделана. Но, пожалуй, то и ожидаемо, все ж он не человек, а отражение части природной магии. А что зимой Землю-Матушку от холода укрывает, как не опавшая листва? Так что наряд ему под стать. Да и не мерзнет он, вероятно. Вон воротник и оторочка рукавов вовсе все из снежинок. Искрятся, красивые такие. Необычно выглядит.

И сам он… Кожа зеленцой отдает, глаза светятся то ли желтым, то ли зеленью, как сами огни болотные. А волосы, так и вовсе чистый изумруд, точно водоросли гладкие по плечами разлеглись, длинные. 

Облик весь его был такой фантастический, что сразу ясно становилось — не человек перед тобой. Ветер его не касался вовсе. Не трепал волосы, не шуршал листочками шубы.

И улыбка на губах его, довольная и чуть ехидная. Как и подобает нечистому.

Я поднялась из сугроба, глаз от него не отрывая. Сглотнула. Поклонилась низко, как то подобает просителю.

— Ириса я, — представилась. 

Так меня все кликали, деревенские, настоящее-то имя, сакральное, только мать да повитуха, что нарекала, и знали. Ну и я сама, конечно. Имя в нашем мире — дело особое. Тому, кто знает, силу над тобою дает. А я, будучи девкой обыкновенной, без ведовской силы и потому и без колдовской защиты, никак не могла позволить болотному княжичу его узнать.

— Хитрая, да? — тут же смекнул болотник. — Я не о прозвище спрашиваю, а об имени. А ты вот так от меня откупаешься? Я сие могу и за неуважение счесть.

Еще и мину сделал обиженную. А у самого глаза блестят.

— Не сочти оскорблением, княжич, — я снова поклонилась, но теперь уж не столь глубоко, просто вежливо. — Но не куплюсь я на речи твои, ведаю, что именем нельзя ни с кем делиться, прошу тебя это дело оставить.

Он, видать, такой откровенности не ожидал. Но я юлить не собиралась. Времени на игры эти у меня не было — нужно воротиться до рассвета, пока ребятня не проснулась. И потихоньку сложить подарочки под елочку, что в углу избы поставили нарядную.

— Занятная, — усмехнулся. — Говори тогда, чего звала. Да не тяни, а то от аромата крови твоей едва себя в руках держу.

И облизнулся… Облизнулся натуральным образом! Точно я лакомый пирожок с яблочком и брусничкой!

А клыки-то какие! Гляньте! Я аж сжалась вся. Ох, Ириска, вот как придет тебе чего в голову, нет чтоб подумать двадцать раз! Приперла к самому княжичу болотному… Да он таких как ты на раз-два лопает. Не зря ж говорят, что кровушку девственную он любит попивать. Потому и зовут его ею. Каждый знает, что стоит в нужном месте окропить, как явится.

Встряхнулась. Нет! Нечего в страх проваливаться. Знала ведь, куда шла!

— Я пришла ради договору, — сообщила твердо, глядя прямо в глаза светящиеся. — Подарки мне нужны для моих младших братьев и сестер. Сегодня ночь новогодняя, а у нас так сложилось, что не выходит ничего под елочку им положить.

— Договор, значит, — разулыбался еще шире. Вперед вдруг подался и за один миг прямо напротив меня оказался. Да ох, как близехонько! — Сделка.

Я кивнула, не позволяя себе ни на сантиметрик назад отклониться. Воля моя тверда.

Княжич прошелся по мне взглядом, словно заново изучая. С макушки до пят и обратно. Да таким взором, что у меня щеки уже не от мороза краснели, а жаром полыхали. Что за мысли у него там в голове складывались, даже представлять не хотела! То ли сожрать, то ли… хорошо, что сеновала нет под боком.

— И что ты можешь мне предложить?

А вот мы и добрались до самого интересного…

— Вот, — я достала из кармана жемчужные бусы. Одна из вещиц моего приданого. 

Я себя ложными надеждами не тешила. Маменька в одиночку не справится с детками. Ладку надо замуж выдавать, потом мальчишкам профессию готовить, после черед Медвянушки. И всеми мне придется заниматься. Когда они по своим новым домам разойдутся, меня уже никто замуж не возьмет. Так что и приданое мне ни к чему.

— Настоящий речной жемчуг, чистый, бусинка к бусинке собраны. Самое богатое из моих украшений.

Княжич на сие богатство взор опустил и… рассмеялся! Попросту расхохотался над моим предложением. Я даже скуксилась. Да как так можно?! Я ж от сердца отрываю! И стоит оно не малой суммы! Да в городе я б за него не на один Новый Год подарков бы закупила!

— Думаешь у меня, властителя всех рек окрестных, своих жемчугов не найдется?

— Может и найдется, да только за этим ожерельем кроется настоящая история… — проворчала я, прижимая к себе вещицу.

— История, говоришь? — смеяться он перестал, задумался. — И много ли ты их знаешь?

Тут уж я улыбнулась широко. Истории я любила сказывать. А как иначе, когда дома семеро по лавкам? Ладка маленькой любила про лырцарей, так она смешно их называла. Близнецам подавай было про путешествия и битвы. А Медвянушка, маленькая еще вовсе, той зайчики да лисички… 

— Не мало, — кивнула твердо.

Княжич выпрямился, руки на груди скрестил.

— Убери свои бусы, Ириса, я с тебя другую плату возьму, — и рукой меня “цап” за подбородок. Глазами сверкает, в душу вглядывается. — Будешь мне две недели кряду истории сказывать, скуку мне развеешь хоть немного. А там посмотрим…

И так глаза его манили согласиться. Так голос бархатистый в душу ко мне вкрадывался, что уже почти осоловела и согласием ответила. Но…

— Две недели? — переспросила голосом вдруг осипшим. Через силу слова выдавила. 

И тут же поняла, что двинуться не могу. Ни рукой, ни голову отвернуть. А этот гад болотный все ближе клонится! Неприлично же!

— Новый Год сегодня! — я все силы вложила и… шагнула назад! Он аж руку опустил безвольно. Моргнул на меня удивленно.

— А это становится все более занимательно… Идем-ка, — и с этим он меня за запястье ухватил и потащил за собой по снежному насту.