Как испортить хорошую девочку

Тяжелые металлические створки шлюза с тихим пневматическим шипением сомкнулись за моей спиной, отсекая меня от прошлой жизни. Звук был до одури похож на лязг тюремной решетки, вот только на этот раз он означал не заточение, а свободу.

Я стояла в просторном, залитом мягким неоновым светом холле межгалактического лайнера класса «Люкс» и чувствовала, как от предвкушения предательски дрожат колени.

Двенадцать лет. Двенадцать долгих лет я провела в закрытом пансионе Святой Катарины. Каждое утро — молитвы Свету, каждый вечер — лекции о благочестии, покорности и о том, как должна вести себя идеальная дочь аристократов с Доминиуса. Жесткая дисциплина, глухие стены без единого окна во внешний мир, запрет на коммуникаторы и тотальная изоляция. Я не жила все эти годы, а просто находилась в стазисе, ожидая, когда же мне позволят вдохнуть полной грудью.

И вот, два дня назад двери пансиона наконец открылись. Я вернулась в родное поместье, наивно полагая, что теперь-то начнется настоящая жизнь. Но у моих родителей были другие планы.

— Дорогая, как же мы рады тебя видеть, — пролепетала мама, оценивающе осматривая меня с головы до ног. 

— Должно быть ты устала с дороги. Иди отдыхать, а завтра мы представим тебя твоему жениху, — сразу с порога заявил отец. 

И уже на следующее утро в нашу гостиную ввалился напыщенный, покрытый подростковыми прыщами наследник какого-то там герцога, от которого разило тяжелым синтетическим парфюмом. Он битый час распинался о своих кредитах на галактических счетах, о новом парке гравикаров и о том, как мне «повезло» стать его избранницей. Брак по расчету. Выгодная сделка. Меня просто собирались пересадить из одной клетки в другую, еще более тесную и тошнотворную.

Клянусь, если бы я осталась, то сошла бы с ума. У меня ушли сутки слез, истерик и отчаянных торгов, чтобы выбить себе хотя бы три месяца свободы. Три месяца на планете Ши в гостях у моего старшего брата Тирена, которого я не видела с тех пор, как мне исполнилось восемь. Родители сдались лишь с одним условием: как только лето закончится, я вернусь и надену брачный браслет.

Но до конца лета была еще целая вечность.

Я прошла по коридору и активировала замок своей каюты. Внутри все кричало о роскоши: панорамный иллюминатор во всю стену, огромная кровать со струящимся шелковым бельем, голографические панели управления. Лайнер мягко вздрогнул — мощные двигатели перешли на гипертягу, унося меня все дальше от Доминиуса.

Я бросила дорожную сумку на кресло и посмотрела на время. Тирен прислал мне короткое сообщение перед самым отлетом: «Элиана, сам я не смог прилететь на Доминиус, но отправил доверенных людей за тобой. Каэль и Элика проследят, чтобы ты не скучала».

Я попыталась представить, как сейчас выглядит мой брат. Все такой же высокий и грозный, каким был в семнадцать лет? Изменила ли его служба на Императора? Изменила ли его женщина с Ши, ради которой, по словам родителей, он предал всю семью?

Прошел час. Потом еще двадцать минут. Я мерила шагами мягкий ковер каюты, и с каждой минутой во мне закипало странное, незнакомое доселе чувство — бунтарство. Я больше не послушница Святой Катарины. Мне двадцать лет, я впервые лечу к звездам без надзирательниц, так почему я должна сидеть взаперти и ждать своих сопровождающих? Могу же я, в конце концов, прогуляться по кораблю! 

Решительно выдохнув, я нажала на панель у двери. Створка отъехала в сторону, впуская меня в прохладный, тихий коридор.

Свет здесь был приглушенным, а шаги утопали в плотном покрытии пола. Я прошла несколько метров, заглядывая в стеклянные панели пустующих лаунж-зон, когда вдруг услышала звук.

Тихие хриплые вздохи. 

«Кому-то плохо?» — тут же встрепенулась я.  

Но я тут же отмела эту мысль, потому что за ними последовал влажный звук поцелуя и приглушенный стон, раздавшийся из-за приоткрытой двери служебного отсека в самом конце коридора.

Мое сердце тут же подскочило к горлу. В пансионе нам рассказывали о плотских грехах лишь шепотом и с полным отвращением, но мое тело инстинктивно подалось вперед, движимое неконтролируемым любопытством.

Я на цыпочках подобралась к щели и осторожно заглянула внутрь.

Воздух застрял в моих легких на выдохе.

В тусклом свете аварийной лампы стоял высокий красивый мужчина. Его широкие плечи обтягивала темная ткань рубашки, а каштановые волосы были слегка растрепаны. Он опирался спиной о металлическую переборку, запрокинув голову и тяжело дыша, пока его пальцы путались в белых волосах девушки, стоявшей перед ним на коленях.

Худая платиновая блондинка с десятком колец в ушах впилась ногтями в обнаженные бедра мужчины, пока сама... О, Свет! Она, что же... Взяла в рот его..?

Меня бросило в жар. Щеки вспыхнули так сильно, словно я стояла слишком близко к открытому реактору. Я должна была отвернуться. Должна была уйти, прочитать очистительную молитву или зажмуриться, но я не могла пошевелиться. Внизу живота внезапно скрутился тугой, горячий узел — абсолютно новое и пугающее чувство. Мои губы приоткрылись, когда мужчина тихо рыкнул, подаваясь навстречу бедрами.

И в этот самый момент, словно почувствовав чужое присутствие, он резко распахнул глаза.

Его взгляд встретился с моим, а на красивом лице тут же отразилось нечто схожее на вину и сочувствие. Я не стала дожидаться, пока он наорет на меня из-за варварского нарушения приватности, закрыла дверь и прижалась спиной к холодной стене коридора, судорожно глотая воздух. 

Кажется, мое путешествие на планету порока началось задолго до того, как лайнер успел приземлиться.

Я едва успела добежать до каюты и запереть дверь, как мои ноги подогнулись, и я сползла по гладкой обшивке на пол. Сердце колотилось в самые ребра, а перед глазами все еще стояла эта картина: обнаженные ноги мужчины и бесстыдные, уверенные движения блондинки.

— О, Свет… — выдохнула я, закрывая лицо руками.

В пансионате нас учили, что тело — это храм, а любые проявления страсти — скверна, которую нужно выжигать молитвой. Но почему тогда эта «скверна» отозвалась во мне таким неистовым, вибрирующим жаром? Почему мне хотелось не убежать, а подойти ближе?

Я бросилась к умывальнику и плеснула в лицо ледяной водой. Нужно прийти в себя. Я — Элиана Синтари, дочь высшей аристократии Доминиуса, а не какая-то…

Тук-тук-тук.

Я замерла, глядя на свое отражение в зеркале. Зрачки расширены, губы припухли, щеки горят.

— Элиана? Ты там жива? — раздался за дверью звонкий, насмешливый женский голос. — Мы, конечно, припозднились, но не на целую же вечность. Выходи, хитрая кошечка.

Я судорожно выдохнула, поправила воротник своего строгого платья и открыла дверь.

На пороге стояли они. Блондинка выглядела так, словно последние полчаса она читала скучный кодекс Империи, а не… Ну, в общем, она была абсолютно невозмутима. Яркая помада, куча сережек в ушах и обезоруживающая улыбка. А вот мужчина… Он стоял чуть позади, скрестив мощные руки на груди. Как только наши взгляды встретились, он резко отвел глаза, и я заметила, как на его скулах проступил едва заметный румянец.

— Я Элика, — она бесцеремонно шагнула в мою каюту и осмотрела меня. — А этот хмурый шкаф — Каэль. Твой брат приказал нам доставить тебя на Ши в целости и сохранности. И, желательно, не помешавшейся от скуки. Идем обедать?

— Д-да, конечно, — выдавила я, стараясь не смотреть им в глаза.

Мы вышли в коридор. Элика шла впереди, что-то весело рассказывая о меню лайнера, а Каэль намеренно притормозил, сравнявшись со мной. Когда Элика завернула за угол, он вдруг резко сократил дистанцию. 

— Элиана, — позвал он тихо. Каэль не смотрел на меня, глядя прямо перед собой. — Могу ли я попросить тебя никому не рассказывать о том... В общем, о том, что ты видела?

— Я… я не собиралась никому говорить. 

— Особенно Тирену, — уточнил Каэль. 

— Э-э-э, хорошо. Это запрещено?

— Нет, — выдохнул Каэль и тихонько рассмеялся. — Просто, не знаю, как это объяснить...

— И не нужно. Твой секрет в безопасности, — прошептала я, удивляясь собственной смелости.

Он кивнул, и на мгновение его взгляд смягчился, прежде чем Каэль снова надел маску безразличия.

Неделя полета пролетела удивительно быстро. Элика оказалась настоящим ураганом. Она ворвалась в мою серую, расписанную по часам жизнь и перевернула ее вверх дном. 

— Забудь про свои скучные книжки, детка, — заявила она на второй день, раскладывая на столе цветастые пластиковые карточки. — Это покер. Единственное, что тебе реально пригодится на Ши — это умение блефовать и не показывать страха, когда у тебя на руках ничего нет.

Она научила меня выигрывать, научила смеяться над неприличными шутками и показала фильмы, от которых у меня перехватывало дыхание. Герои на экране не просто держались за руки — они сражались, любили и умирали друг за друга так яростно, что мир пансионата начал казаться мне не святой обителью, а пыльным склепом.

Но все это было лишь прелюдией.

Когда лайнер наконец вошел в атмосферу Ши, я прильнула к иллюминатору, ожидая увидеть бесконечные заводы или трущобы, о которых шептались на Доминиусе. Но мы приземлились в частном секторе. Воздух здесь был густым, влажным и сладким. Вокруг космопорта раскинулись изумрудные холмы, поросшие низкими пальмами с гладкими листьями, а вдали цвели огромные розовые деревья, чьи лепестки кружились в воздухе, как живые искры.

У трапа стоял черный гравикар, а рядом с ним — высокая фигура в облегающей майке и темных брюках на военный манер. Даже спустя столько лет я моментально его узнала.

— Тирен! — вскрикнула я, забыв о всяком приличии, и бросилась вниз по ступеням.

Брат изменился. Стал шире в плечах, суровее на лицо, в его черных глазах — таких же, как и у меня — теперь читалась холодная решимость генерала. Но когда я подбежала, его губы дрогнули в намеке на улыбку. Он подхватил меня и крепко прижал к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Тирен, который всегда был скуп на эмоции, а тем более прикосновения, сейчас обнимал меня так, словно боялся, что я исчезну.

— Ты выросла, принцесса, — негромко сказал он, отстраняясь и кладя руки мне на плечи. — Совсем красавица. Не представляю, как ты умудрилась уговорить родителей отпустить тебя сюда.

— Подвинься, сладкий. Мне нужно полюбоваться этой невинной красотой.

Рядом с братом стояла женщина. Сказать, что она была красивой — значит не сказать ничего. Она была воплощением опасности и соблазна: длинные темные волосы, серые глаза, в которых плясали черти, и короткое черное платье с глубоким вырезом, которое на Доминиусе считалась бы преступлением против морали.

— Я Сайра, — она шагнула вперед и, прежде чем я успела среагировать, обняла меня. От нее пахло пряными благовониями. — Добро пожаловать на Ши. Надеюсь, ты готова к тому, что здесь правила приличия не работают?

Я неловко улыбнулась, чувствуя себя рядом с ней маленькой девочкой. 

— Я постараюсь быстро научиться.

— Не говори глупостей! — Тирен бросил на Сайру строгий взгляд. 

И вот с этой женщиной мой брат решил связать свою жизнь? Не могу в это поверить! Он всегда был таким правильным и... скучным?

Мы сели в гравикар, и я во все глаза смотрела в окно, пока мы летели в сторону их поместья. Я все смотрела и смотрела, но пейзаж на горизонте так и не изменился. Холмы, пальмы, цветочные кустарники. 

— Долго еще до Вейр-Сити? — спросила я, пытаясь понять, с какой же стороны находилась неоновая столица вечеринок, о которых Элика прожужжала мне все уши. 

— Вейр-Сити? — искренне удивился Тирен. — Ты же не думала, что отец позволит мне поселить тебя в одном из самых опасных городов галактики?

— Но...

— Никаких «но», — отрезал Тирен. Да уж, теперь я узнаю своего брата. — Проведешь лето в Южной резиденции Сайры. 

Вот же блин! Кажется, мое лето мечты только что накрылось медным тазом.