Как не влюбиться в спасателя

Почему свет в примерочных магазинов одежды настолько ублюдоШный, что вместо радости от новой вещи ты испытываешь стыд за собственную запущенность?

Хотя дело не в освещении, а в постоянном стрессе и нескольких лишних килограммах, намертво осевших на моих бедрах после развода Виталькой-от-хвоста-деталькой и открытия кондитерской.

Кривляюсь зеркалу, рассматривая микроскопические морщинки на лбу.

Это тень так падает или мне пора задуматься о ботоксе?

Наверное, в тридцать пять слишком поздно разглаживать складки? Не знаю, поэтому разглаживаю их на брючном костюме цвета корицы и критически оглядываю себя в зеркало.

Похоже, пора учиться принимать новую себя. В конце концов, я ведь не пытаюсь кого-то впечатлить или найти себе спутника жизни.

Достаточно бывшего мужа, свекобрушки, сына-подростка и не слишком прибыльного бизнеса в маленьком городке у моря.

Хватит с меня! Я наконец-то дышу свободно и учусь жить самостоятельно.

Подруга Ульяна говорит, что я рано списываю себя со счетов, но все предыдущие попытки знакомств заканчивались не романтикой и оргазмами, а испанским стыдом.

Хотя один незапланированный оргазм все же был… И только я могла умудриться получить его с самым неподходящим для этого человеком.

«Ты такая сочная, создана для того, чтобы я тебя держал», — звучит в моей голове хрипловатым голосом.

Веки сами закрываются, просматривая на повторе фильм с нахальным типом в главной роли.

«Иди сюда, жопастенькая, мы еще не закончили».

Вспыхиваю жаром.

На эмоциях даже самая благоразумная девушка могла совершить ошибку — бывает. Но не с Вячеславом, будь он неладен, Титовым!

Нахрапистым, наглым и очень опасным.

Моя ошибка, о которой и забыть хочется, и вспоминать приятно. Трясу головой, отбиваясь от навязчивого образа.

Решаю, что пиджак и брюки очень даже неплохо смотрятся на моих формах и подчеркивают яркость рыжих волос. То, что нужно для осени.

Будто почувствовав мой подъём, на телефон приходит новое сообщение от контакта бывший муж:

«Заберешь Ярослава от репетитора сама, я не успеваю».

«Мне нужно работать, ты же обещал помочь». Решаю отстоять свои границы.

В это время у меня еще смена в разгаре, я не могу очутиться на другом конце города.

«У меня тоже работа, Олеся. Серьезная! А ты можешь закрыться на час раньше. В конце концов, репетитора сыну оплачиваю я, будь добра хотя бы забрать его вовремя».

И через пару секунд добавляет:

«Подтверди».

Сжимаю кулаки, делаю вдох-выдох и печатаю:

«Хорошо».

Придется вернуться и заранее подготовить заварное тесто и основы для тыквенных чизкейков. Шоппинг окончен, так и не успев начаться.

—Я его беру, — сообщаю девушке-консультанту и выскакиваю из торгового центра с испорченным настроением и всего одним заветным пакетом.

Дворники смахивают редкие капли, а дорога ведет меня вдоль прибрежной улицы, утыканной магазинчиками сувениров, ресторанами и прилавками со свежей рыбой.

Моя кондитерская, она же кофейня, находится на самом краю набережной, дальше только насыпной каменный пирс с белоснежным маяком вдалеке.

Однако, добраться мне не удается.

Меня оглушает трескучий клаксон и слепят мигалки.

С визгом колодок дорогу перерезает скорая помощь и тормозит прямо передо мной, преграждая путь. Назад тоже не сдать — за мной скопилась целая вереница машин.

Медбратья тут же готовят каталки и всматриваются в берег. Похоже, кому-то плохо…

Верчу головой и замечаю процессию спасателей в ярко-оранжевых жилетах.

Они бегут к нам, утопая босыми ступнями во влажном песке, а на руках дети, укутанные в полотенца.

Сердцебиение ускоряется. Для матерей нет чужих детей. Каждый — её. Сжимаю руль и застываю, не в силах отвести глаз.

Мужчины двигаются четко и слаженно, будто единый организм. Есть в этом что-то дикое и необузданное, подчиняющее себе стихию.

Медики принимают детей из крепких рук, проверяют дыхание, суетятся.

Разжимаю побелевшие пальцы только, когда замечаю, что ребята в сознании.

Даже окно приоткрываю, чтобы выдохнуть.

—Лодка с туристами перевернулась. Все целы, но наглотались, — вдруг слышу голос, от которого сводит нутро. —Запретить нахрен эти резиновые прокатные лодки! Тем более с детьми!

—Так кто ж им запретит…

—Я! — отвечает жестко. —А вы разберитесь тут пока.

Спасатели остаются и закрывают пострадавших своими мощными спинами.

От их группы отделяется лишь один. Тот, кому принадлежит этот самый голос.

Насквозь мокрый и тяжело дышит. Его форма липнет к телу, а вода ручьями стекает из-под жилета.

Вячеслав.

Да чтоб мне слоеное тесто до конца жизни месить! Не может этого быть.

Мне чудится!

Титов — кто угодно, но не спасатель. Скорее наоборот — он разрушитель!

Он преследователь. Он… секс-гигант. Ой, нет, не то. Он — палач и охотник.

Пока я перебираю эпитеты, Вячеслав резко оборачивается. Его глаза берут меня на прицел прямо лобовое стекло.

Сглатываю и быстро опускаю автомобильный козырек. Титов, конечно, не солнышко, но тело от его внимания жжет не меньше.

—Уходи-уходи-уходи! Кыш! — молю одними губами.

Мазнув по машине, он разворачивается и легким бегом спешит к спасательной станции.

Фух, не заметил.

Скорая забирает детей и подоспевших родителей, двери захлопываются — и машины улетают.

С колотящимся сердцем добираюсь до цели и привычно нащупываю в кармане ключ от «Солёного эспрессо» — моей кофейни с темно-бирюзовым фасадом, открытой верандой и панорамными окнами с видом на море.

Как только я отпираю замок, сильное и очень мокрое тело подталкивает меня внутрь, захлопывает дверь и прижимает к ней.

—Ну, привет, жопастенькая.

Надо мной нависает ОН.

—Слава…

—Надо же, а говорила, что даже имени моего не вспомнишь.

Упершись ладонями в деревянную поверхность по обе стороны от меня, Титов нависает сверху.

Глаза цвета морского шторма заглядывают в душу, а на губах играет то, что я с трудом могу назвать улыбкой.

Ага, попробуй, не запомни такого.

Высокий, мощный и суровый. Похож на гепарда на допинге.

В моих фантазиях он казался меньше. И спокойнее. И пах не так… пленительно.

Морская соль, терпкий парфюм и бешеная энергия моментально заполняют небольшое помещение.

— Что ты здесь делаешь? Как ты…

—Как я нашел тебя? Профессиональный навык, — жмётся ко мне.

—Так-так-так, руки прочь!

—А в прошлый раз ты стонала «еще», — скалится нахально.

—В прошлый раз я была… — меня тянет привычно оправдаться, но я торможу правильную девочку. —Хотела и стонала! А сейчас не хочу.

Отталкиваю его и бегу за прилавок, будто бы это поможет.

—Это вопрос времени, — он настигает меня в два счета.

—Вот именно! Ваши сани долго едут. У меня теперь есть мужчина! — вскидываю подбородок. —В ваших услугах я более не нуждаюсь.

—Маленькая лгунья, — рывком притягивает меня к себе, утыкается щетинистой мордой в мою шею и шумно втягивает запах. —Нет у тебя никого.

—Ты что, следил за мной?

—Присматривал, чтобы никто не уволок, — шепчет и мягко прикусывает плечо.

Круассан недорезанный!

Мгновенно вскипаю и тянусь рукой к столешнице, на которой лежит заветная скалка.

Но Слава перехватывает мое запястье и выдыхает смешок:

—То есть, ты настолько не рада меня видеть? — его глаза хитро сверкают. —Хотя, так мне нравится даже больше.

—Отойди, я могу и накуролесить!

—Даже не сомневаюсь, Олеся-Куролеся, — усмехается он и впечатывается в мой рот непрошенным поцелуем.

Титов толкается языком в мои сомкнутые губы и мычит словно лось, добравшийся до куска соли.

Тоже мычу, но из чистого сопротивления.

—Нечего меня лизать! — упираюсь руками в мощные плечи.

—Ты почувствуешь, если я начну лизать, — приподнимает бровь и впивается в мои губы с новой силой.

Мужской вкус проникает в мой рот, разлетаясь по организму предательскими мурашками.

—Отпусти меня! Ты мокрый!

—Уверен, ты тоже.

Так, с ним лучше не разговаривать. Каждая следующая реплика только хуже предыдущей. Наглые руки ложатся на мою талию, а дыхание опаляет мое лицо.

Прости, скалочка…

—Слава! Фу! — замахиваюсь и прикладываю неандертальца по недогадливой макушке.

Раздается глухой чпок и морское чудище замирает. Ни звука, ни возмущения, ничего. Однако, в глазах будто забрезжил проблеск сознания.

—Ты ударила меня сейчас? — он приподнимает уголок губы.

—И ударю снова, если полезешь! — отпрыгиваю и вытягиваю деревянное орудие вперед, точно шпагу. Толстенькую.

—Страстная женщина, — тянет лапищи.

В эту секунду колокольчик на двери издает тонкую трель, и в кофейню впархивает Сонечка, моя первая и пока единственная работница. Она подрабатывает здесь после университета.

—Олеся Викторовна, здрасьте, я в пробке на набережной задержалась! Ой… — она округляет карие глаза и краснеет. —Мне позже зайти?

—Да, — кидает Слава, не поворачиваясь.

—Нет! Молодой, то есть, старый человек уже уходит, — говорю с напором и толкаю его к выходу: —Сдуру кондитерскую с публичным домом попутал! И не пугай мне ребенка!

Аргумент работает. Он недовольно дергает скулой, но все же поддается. Шлёпает босыми ластами, оставляя на деревянном полу мокрые следы.

—Старый? — он прищуривает хищные глаза, когда мы оказываемся на улице.

—Не первой свежести, как вчерашнее безе.

Вячеславу примерно сорок два или больше. Не могу определить. Я еще со своими морщинками не смирилась, что мне чужие разглядывать.

—Не смей больше сюда приходить! Это моя работа, если ты не понял. Приличное место.

—В отличие от хозяйки, — делает шаг ближе. —Но я понял тебя, булочка. Найду тебя в другом месте. В неприличном.

Он разворачивается и бодро шагает в сторону воды.

Опираясь на перила открытой веранды, обескураженно смотрю ему вслед.

Только сейчас осознаю, что на нем надет чёрный гидрокостюм, облегающий, как упаковка на товары с пометкой 18+.

Спасибо, хоть не опознавательный жилет, чтобы все видели, «кто к Олеське-то захаживает». Город у нас маленький, все друг друга знают, и только туристы разбавляют густой бульон знакомых лиц, в котором мы варимся.

Несмотря на свои габариты, титов двигается плавно: в нем будто нет ни грамма жира, только тугие канаты мышц. Спина широкая и мощная, как дверь в запретный бункер, талия по-мужски узкая, а задница… Победитель в конкурсе генетики.

Картинка — что надо, особенно на фоне потемневшего от непогоды моря.

Зачем ему я? Это я безе, а он… он упругий синнабон.

—Все хорошо? — спрашивает Соня, открывая панорамные окна, которые сдвигаются в сторону, объединяя зал с террасой. —Он что, спасатель, Олеся Викторовна?

Губитель он.

—Не знаю, Сонь. И перестань называть меня по имени отчеству. Просто Олеся, — произношу, будто это «скрутит» мне пару годков.

—Хорошо, Олеся Ви… Просто Олеся.

—Идем на кухню, сегодня мне придется уехать на два часа раньше, так что у нас куча работы… — заставляю себя отвернуться от горизонта.

Дорогие друзья, вы оказались на страницах новинки “Как не влюбиться в спасателя”.

Нас ждет легкая романтическая комедия под шум осеннего прибоя.

Героиня будет зажигать, герой будет спасать. Легкая эротика и зловредные персонажи тоже имеются)

Ваша Тори.

Олеся

Свернув к дому репетитора, я замечаю худощавую, по-юношески угловатую фигуру Ярослава — сын уже ждёт на улице.

—Как все прошло?

—Нормально, — бурчит он, пристегиваясь. —Почему папа не приехал? Он обещал, что мы пойдем на лазертаг.

—У него много работы, Яруша.

—Ясно, — произносит понуро и достает телефон.

—Давай сходим вместе! Я отложу дела.

—Это лазертаг, мам! Там надо бегать и стрелять.

—Ну, я тоже могу стрелять и бегать, — произношу с натянутым весельем.

Ярик поджимает губы и бросает в мою сторону осторожный взгляд.

Наверняка он думает, что его неспортивная мама не способна скакать по пересеченной местности и сразить четырнадцатилетнего сына чертовым инфракрасным лучом.

И пусть я все еще в фартуке и косынке после работы в кондитерском цеху, на переодевание времени сегодня не хватило, но я и не на такое способна!

—Это не для девочек, мам, — дипломатично отвечает сын. —И вообще, у меня чёта голова разболелась.

—Тебе нужно поесть, — прикладываю руку к его лбу.

—О, завези меня к бабушке, там поем. Ты же не успела приготовить.

—Не успела… — холодильник пустует. —Мои кулинарные подвиги совершаются в кондитерской.

—Ну вот, у бабушки всегда есть еда.

Настроение падает. В последнее время Ярик готов проводить время с кем угодно, но только не со мной.

Я даже почитала статьи в интернете и спросила совета у нейросети, ответ однозначный — пик пубертатного возраста и сепарация мальчиков от мам.

Пишут, что парни пытаются быть мужчинами, а мамы для них — это воплощение детства, зависимости и контроля.

В последнее время мой нежный мальчик стал колко отвечать, замыкаться и висеть в телефоне, а про объятия и секреты и речи не идет. Возможно, это связано еще и с разводом.

Я — современная мама и все понимаю, но подготовиться к отдалению с ребенком невозможно. Это больно.

—Яруш, а давай лучше мы с тобой поедем в ту пиццерию новую? Закажем огромную закрытую пиццу, — предлагаю компромисс, как вычитала на одном из сайтов. —Такое для девочек?

—Ну не знаю, — отвечает вяло. —Можно…

Йес! Радостно выдыхаю, но ликования не показываю, а то еще передумает. Все-таки не перевелись в интернете полезные советы.

До развлекательного комплекса, в котором открылась пиццерия добираемся быстро. Погода теплая и пасмурная, неоновые вывески красиво множатся в лужах под ногами.

Здесь атмосферно: игривые фонтанчики приветствуют у входа, территория уставлена пальмами в больших кадках и отсюда открывается вид на море и огоньки вечернего города.

Болтающие парочки на лавочках и музыка, доносящаяся изнутри, добавляют настроения.

—Я только быстренько переоденусь, ладно? — срываю с себя косынку и фартук, беру пакет с одеждой и семеню в сторону женских туалетов. —Займешь нам столик?

Сын кивает и, как важный крендель, идет по подсвечивающимся ступеням на второй этаж. А что, я дала ему вполне мужское задание.

Присоединяюсь к нему парой минут позже: я переоделась в новый брючный костюм и красиво собрала волосы. Не хочу, чтобы ему было стыдно за загнанную мать.

—Выбрал что-нибудь? — нахожу его за высоким барным столом и сажусь напротив.

Ярик мажет по мне удивленным взглядом и утыкается в меню.

—Я что-то передумал, — пожимает он плечами.

—Да ладно тебе, мы уже здесь. Как насчет пиццы-цезарь? Или лучше четыре сыра?

—Без разницы.

Подзываю официанта и заказываю четыре сыра и два больших напитка. Однако, мы не успеваем дождаться заказа, как в лестничном проеме показывается голова бывшего мужа.

Что здесь делает работник года?

Виталя как всегда свеж и ухожен. Сухощавый, в приталенном костюме, русые волосы зачесаны назад, как у ведущего новостей.

В свои тридцать восемь он походит на вчерашнего студента. В последние годы на его фоне я смотрелась безразмерной.

Первая догадка вызывает внутри неприятный вихрь — он пришел сюда с новой пассией. За себя мне не обидно, чувств давно нет. А вот Ярославу не стоит знать, что папа променял время с ним на кого-то еще.

Однако, истинная причина его появления оказывается куда горше. Виталя замечает нас и поднимается наверх, а сын сжимается и отводит взгляд.

—Что ты здесь делаешь, ты же занят? — «приветствую» его.

—Дела делами, но когда сын просит его забрать, папа отказать не может, — он подходит к Ярику и кладет руку ему на плечо. —Собирайся.

Язык у Витали подвешен, как у любого риэлтора. Он сдаёт дома и квартиры в нашем регионе, а также владеет парой зданий.

—В смысле, собирайся? Мы только сделали заказ, — свожу брови. —Ярослав?

—Мы поедем, мам, — выдает он и спускается с высокого стула.

Ошарашено смотрю на них обоих.

—Только не злись, как обычно, Олесь, — выдыхает бывший. —У него переходный возраст и семь пятниц на неделе. Я отвезу его в школу с утра.

—Конечно, — киваю, не в силах вымолвить что-то большее.

—Выглядишь… интересно, — говорит он и удаляется.

Остаюсь одна. Картинка расплывается, но я быстро беру себя в руки.

«Это временный период» — напоминаю себе о статье.

Мне под нос ставят пылающую пиццу. Ароматную, сочную, прямо из печи… Но аппетит пропал.

Тем более я не люблю четыре сыра, заказала только потому, что Ярик в детстве просил только ее.

***

Тошно. Ехать домой — сделать себе еще хуже. В пустых стенах мысли крутятся в голове, как обезумевшие белки, там я точно разревусь.

Оставляю пиццу нетронутой и решаю немного пройтись. День и так наперекосяк — вряд ли его можно испортить незапланированной прогулкой.

Миную фонтаны и направляюсь в горсад, что простирается по-соседству.

Темно-синие сумерки смешиваются с теплым светом гирлянд из круглых лампочек, что тянутся от дерева к дереву, и делают ларьки с сувенирами и сладкой ватой похожими на сказочные домики.

В детстве Ярик обожал носиться здесь на самокате и обязательно раскручивал меня «пострелять уточек» в тире. А теперь в лазертаг не берет.

Не знаю, что щелкает в моей голове, но ноги сами ведут меня к тиру.

—Пистолет или пневмо-ружьё?

—А давайте ружье! Пять выстрелов, пожалуйста, — протягиваю купюру.

—Наберешь сто очков — горилла твоя, —владелец указывает на черного плюшевого монстра.

Да не нужна мне никакая горилла, мне хочется выпустить пар.

Дожидаюсь своей очереди и подхожу к заветной цели. Скептически осматриваю ружье и по наитию прикладываю к плечу.

Беру на прицел жёлтую уточку, прищуриваюсь и....

—Прицел ниже… — за спиной бесшумно появляется Слава.

Поверх моих рук ложатся еще одни. Крепкие и горячие.

—Кондитерский мешок! — вздрагиваю. —Ты нормальный? Взять и подкрасться к вооруженной женщине!

—Тихо, вооруженная женщина, — он кладет ладони на мои плечи и возвращает на позицию. —Расслабь локти.

—Не буду я…

—Отведи ногу назад, — между моих щиколоток врывается его нога и расталкивает их шире.

—Стою-стою, только отойди, — фыркаю.

—Разверни корпус, — одну руку он кладет на поясницу, а другую на бедро. —Вот так. Теперь целься.

Может, поза у меня и правильная, но от внезапной близости руки трясутся еще больше.

—Дыши, — командует низко.

—Сначала отпусти меня, — шиплю.

—Если ты наберешь сто очков — то тебе достанется горилла, — произносит он двусмысленно и толкается в меня бедрами.

Ахаю и спускаю курок… Раздается воздушный хлопок и мишень в виде утки опрокидывается вниз.

Слава тихо ухмыляется.

—Опасная. Перезаряжай.

—Может, сам постреляешь? Тебе как-то привычнее, — язвлю.

—У тебя неверные знания о профессии, —Титов полосует меня недобрым взглядом и забирает из рук ружье.

Он перезаряжает агрегат и, почти не целясь, выбивает самую маленькую птичку. То же самое проделывает с тремя оставшимися выстрелами, пока табло не выдает цифру 100.

Только посмотрите на него, альфа-пирожок!

—Вообще-то, стрелять должен был один человек, — владелец тира собирается спорить, но потом поднимает взгляд на Титова и меняется в лице. —Но горилла ваша!

—Есть тут уже одна, оставьте себе.

—Девушка скромничает, — говорит Слава. —Давайте животное сюда.

Он стаскивает плюшевого зверя через прилавок и увязывается за мной.

—Не вздумай меня преследовать, — озираюсь по сторонам.

Не хочу попасться на глаза одноклассникам Ярика или подругам свекрови.

—Я несу его в машину.

—Ты следишь за мной? — вспыхиваю.

—Да. Я ведь уже говорил, — преспокойно заявляет гад.

—Слава! Я запрещаю тебе!

—Давай ты будешь рычать мое имя так же, но в другом месте, — приподнимает уголок губы.

Раздражаюсь и семеню вперед. Мы не вместе!

—Классная задница, рыжая!

—Не смей на меня пялиться! И называть меня так не смей!

Рыжая.

Слово, которое скребет, как вилка по пустой тарелке. Как будто у меня нет имени, характера и других опознавательных признаков, кроме цвета.

О, рыжая пришла. Зовите рыжую играть. Кофейня рыжей.

Я обожаю свой цвет волос, у меня еще и оттенок удачный — насыщенно-медный. Но от слова за всю жизнь коробит.

—Хорошо, тыковка.

—О, нет!

—Абрикосина.

—Ты роешь себе могилу! — грожу пальцем.

—Тогда курага?

Я что, такая сморщенная?

—Просто прекрати…

—Лисий хвост? — щурится.

Смотрю на эту машину для убийств: темная прядь падает на лоб, глаза играют лукавым светом, черная футболка облегает мощное тело, на фоне которого даже горилла смотрится карманной собачкой и недоумеваю…

—У меня имя есть! И вообще, что ты потерял в нашем городе?

—Эту историю я расскажу тебе за кофе в постель, Тыковка.

Сжимаю кулаки и ускоряю шаг.

На парковке пикаю брелком и жестом указываю Славе усадить гориллу назад. Но вместо этого он обходит тачку по кругу, пинает колеса и оттягивает дворники.

—Что? Я исправно слежу за машиной.

Сама, между прочим!

—Ничего, — он усаживает игрушку внутрь. —А теперь меня ждут, еще увидимся. Я здесь надолго.

В два шага он преодолевает парковку и скрывается в парке, оставляя меня совершенно обескураженной…

Если его ждут, так чего за мной-то увязался? И что значит: он здесь надолго?

—Ну, Ульяна! — возмущаюсь вслух и набираю номер подруги.

—Да, Лесечка? — мурлыкает в трубку.

—Нечаева! То есть, Титова… Не хочешь объяснить мне, что брат твоего мужа забыл в нашем городе?

Брат мужа подруги, да. Вот так я и накуролесила — еще и на свадьбе лучшей подруги… Тогда мне было грустно и хмельно.

Я громко отказалась ловить букет невесты, ведь никакой “замуж” мне больше не уперся, чем крайне заинтересовала Вячеслава.

Ну, а дальше вспоминать стыдно…

И если муж Ульяны Михаил — благородный богатырь, то его старший брат — воплощение всего, что я не переношу на дух.

Он нахрапистый, самодовольный, крайне неприятный тип с отвратительным прошлым.

—Слава здесь? — отзывается Ульяна. —Я не знала, что он приехал. Ми-и-иш! — кричит она мужу. —Олеся говорит, что видела Славу. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Слышу на том конце:

—Так он это… в профессию вернулся же, — оправдывается муженек. —И выбил место себе начальником региональный морской спасательной службы.

—Выбивать он умеет, — комментирую ядовито и слушаю их диалог.

—И ты скрыл это от нас?

—Слава просил не говорить…

—Я убью тебя, Миш!

—Тебе нельзя нервничать, Уля-Пуля!

Вместо дальнейшего разговора я слышу гудки, похоже, беременная подруга отправилась воплощать угрозу в жизнь.

Начальник спасательной службы? Прямо рядом с моей кофейней?

Только этого мне не хватало!

Друзья, у этого цикла есть первая книга «Босс под прикрытием»

Романтическая комедия про брата Славы — Михаила и его рыженькую Улю-Пулю. Слава и Леся там тоже присутствуют:)

Книга завершена.

Давайте рассмотрим нашу безежшу и морское чудовище поближе))

Олеся и Вячеслав

Поддержать героев и автора можно, оставив сердечко под книгой :)
https://litgorod.ru/books/view/55075 

Вячеслав

Небо еще не проснулось окончательно — светлое, но низкое и хмурое, с голубым туманом над горизонтом. Вода кажется спокойной и отливает стальным блеском.

Ни чаек, ни ветра, только низкая вибрация мотора под ногами.

Стою на гидроцикле в полный рост, руки уверенно держат руль, а я всматриваюсь в очередную бухту, каких в этой местности очень много.

Молодежь нередко выбирает их для посиделок у костра или укромного места для секса. Это дикие зоны, и для отдыха не оборудованы, но отбитыши все равно лезут купаться или плавать на сапбордах, что требует постоянного контроля спасателей.

Позавчера двух девушек унесло на доске в открытое море, и добраться до них на моторке было невозможно — волны, пришлось вызывать вертолет.

Морем нужно любоваться, а вот заигрывать с ним не стоит. Я понял это еще на службе в морской академии, и убедился позже в поисково-спасательной службе.

Кто же знал, что меня снова занесет в стихию.

В последний год этот регион превратился в популярный туристический центр — людей привлекают горы, море, местный колорит.

Сюда даже стали заходить лайнеры, что обусловлено поздним наступлением осени и долгим купальным сезоном.

Я здесь на полгода. У меня на то две причины: о первой приказано не распространяться, а у второй сладкий рот и круглые сиськи.

Олеся…

Вот кого нужно скрутить, уволочь в бухту и любить у костра, пока не расслабится.

Кстати, о ней.

Посмотрим, сколько ей удастся строить из себя недотрогу. Знаю я таких — только цену себе набивают.

Такая страстная женщина, как Олеся, не должна простаивать ни единой ночи.

На свадьбе мне показалось, что ее полжизни продержали в заточении, и все нереализованное либидо обрушилось на меня. Меня впервые отымела девушка. Несколько раз подряд.

Не жалуюсь. Восхищен.

И намерен повторить.

Пожалуй, до дежурства на берегу я еще успеваю на чашку кофе.

Заканчиваю осмотр, выкручиваю ручку газа и разгоняюсь. Волна шлепает по пластиковому корпусу, а в нос ударяет запах бензина.

Через десять минут я достигаю берега, оставляя свой транспорт неподалеку от маяка.

—Нечего его тут бросать, отгоняй, — хрипло звучит над головой, когда я поднимаюсь по железной лестнице, что ведет на насыпной пирс.

Надо мной навис дед, маленький и костлявый. Глаза бесцветные. Носатое лицо обветрено до состояния пергамента, сквозь который проступает абсолютно белая щетина. На ногах — кирзачи, на плечах фуфайка, что старше меня лет на десять.

—Я по работе, — подтягиваюсь на руках и оказываюсь на пирсе, распрямляясь во весь рост. —Спасательная служба, Вячеслав, — тяну ему руку.

—С тебя спрос двойной, значить! — упрямится он, но руку все же пожимает. —Дед Игнат меня зовут, смотритель маяка.

О как!

—Смотрю, ты не местный. Зачем в наши края приперся?

Дружелюбно. Дед Игнат сгодился бы на моей прежней работе.

—Людей спасать. Мы с вами отчасти коллеги.

—Сгинь отсюда! — вдруг шикает дед, и я, охренев, я вскидываю бровь. —Эт я не тебе.

Чувствую под ногами извивающееся нечто — о мои мокрые щиколотки трется полосатая кошка. Она поднимает морду и смотрит на меня единственным желтым глазом.

—Брысь, Молния, — топает дед, и животину тут же сдувает. —У тебя пять минут, спасатель.

—А иначе? — ухмыляюсь.

—А иначе я твое корыто отвяжу и ищи-свищи потом у морского дьявола, — прищуривается он. —На этом пирсе дураков хватает — полезуть еще на него со своими фото-агрегатами. Ради фотокарточки помереть готовы!

—И то правда, — хлопаю деда по плечу. —Скоро вернусь.

Серьезный. Батю моего мне напоминает. Он нас троих сыновей вырастил — поблажками не баловал.

Беру на прицел зеленую витрину Леськиной кофейни — до открытия еще полчаса, но внутри уже горит теплый свет.

Уверен, сейчас наедине булочка будет посговорчивее, чем при людях.

Обстукиваю с ног мелкий песок, шагаю к двери и тарабаню в стекло.

Из кухни высовывается рыжая улыбающаяся голова в косынке, но радостный настрой быстро тает, стоит ей разглядеть меня.

Вытирая руки полотенцем, она плывет к двери. Она специально покачивает бедрами или это встроенный механизм?

Фигура «песочные часы» — мой личный фетиш, и этот фартук с дурацкими кексами перетягивает ее как раз в нужных местах.

Она приближает вздернутый нос к стеклу и, прокричав «Мы еще закрыты», дергает жалюзи вниз, скрывая от меня пространство.

Олеся

Набережная еще спит, только по пирсу прогуливается ворчун Игнат.

Вижу его сухощавую фигуру, то появляющуюся, то исчезающую в тумане, а рядом — неизменный хвост дыбом. Они с Молнией как два морских призрака.

Сколько этой кошке лет? Едва ли не как самому смотрителю маяка? Я помню ее еще со своих школьных лет.

Ну, а мой спутник на сегодня — это горилла. Я назвала ее Сильвестр, и теперь тащу в детский уголок кофейни.

Сонька подкинула идею организовать пространство для маленьких посетителей, чтобы те давали родителям продыху хотя бы за едой.

Усаживаю монстра между столиком с меловой доской и большой коробкой конструктора.

—Ну и ужас, конечно… — качаю головой.

Ночью проснулась и вскрикнула от ужаса, обнаружив перед собой зубастую морду.

Зачем я обезьяну с собой в постель положила — не знаю. Нестерпимо хотелось обнять что-то большое и волосатое.

Зато сон как рукой сняло.

Привела себя в порядок, позвонила Ярику, чтобы разбудить его к первому уроку, и, получив в ответ сонное «угу», отправилась на работу.

Утро — моё время. До первого посетителя я занимаюсь магией: ровными рядами отсаживаю тесто на эклеры, замешиваю фирменную малиновую начинку, а также не менее фирменную массу для тыквенных чизкейков.

Отправляю противни с отстоявшимися круассанами в жар и наконец-то нажимаю заветную кнопку кофе-машины.

С характерным шумом зерно засыпается внутрь и молотится в жерновах, заполняя пространство горьковатым ароматом бразильского кофе, который смешивается с царящим здесь запахом ванили и корицы.

Из маленьких колонок под потолком льется плавная мелодия джаз-кафе и, обнимая пальцами тонкий фарфор, я пританцовываю в сторону мини-цеха, который мы с Соней называем просто кухня.

Нужно следить за таймером — лишняя секунда в печи и нежные круассаны превращаются в угли.

Гипнотизирую часики на духовом шкафу и делаю первый глоток живительного напитка.

Как же я люблю эти моменты тишины…

Тах-тах-тах!

От резкого звука хватаюсь за сердце и чуть не расплескиваю кофе.

Та-тах!

Утренние кофеманы бывают крайне настойчивы, почти зомби в поисках мозга.

Рисую на лице улыбку и выглядываю из кухни, обнаружив у порога еще одно чудище из семейства приматов — Вячеслава.

Бодрый, подтянутый и абсолютно уверенный в том, что я счастлива его видеть. По самодовольной морде заметно.

Слава не улыбается, он прищуривается и раздевает взглядом. Иду к нему навстречу и чувствую себя голой под фартуком — так жадно он смотрит.

Наглый и уверенный в своей неотразимости.

И если три секунды назад я готова была открыть, то сейчас руки сами потянулись к жалюзи:

—Мы еще закрыты! — завешиваю окно и коварно хихикаю.

—Так и я не за кофе пришел, — доносится снаружи. —Хотя не откажусь от чашки эспрессо.

—Приходите в рабочие часы, мужчина!

С чистой совестью отправляюсь к стойке — мне еще посудомоечную машину разгрузить нужно.

Тах-тах-тах!

Воздух снова сотрясает звук столкновения кулака со стеклом, только теперь справа.

—У тебя все кафе прозрачное, тыковка, — кричит через стекло. —Не спрячешься.

Ухмыляюсь и салютую чашкой кофе — мол, а я и не прячусь, наблюдай, как я наслаждаюсь. Делаю глоток и сладко жмурюсь.

Слава осуждающе качает головой и указывает на дверь:

—Открой!

—Не открою! — постукиваю пальцами по запястью. —Рано.

Здоровяк наклоняется к окну и, распахнув губы, выдыхает, оставляя на стекле запотевший круг.

Он смотрит мне в глаза, а рукой выводит в образовавшемся облачке плавную линию.

Надо же! Такой серьезный и вдруг такие милости! Мне миллион лет не рисовали сердечки. Даже в шутку.

Жую проступающую улыбку и слежу за движением подушечки его пальца.

Так, стоп… Это не сердечко.

Уголки моих губ падают.

Это что, ПИСЮН?

Титов указывает пальцем на себя, затем на свою картинку, а затем на меня.

Вспыхиваю, хватаю со столешницы полотенце и запускаю в него.

Он скалится с моей реакции и пририсовывает детородному органу фонтан сверху.

—Отвратительно! — кричу через стекло.

Благо его произведение искусства тает на глазах. А то я как разъяренный дракон дышу через нос, и правда ощущая запах гари.

И тут меня током шарахает! Мои круассаны!

О Титове забываю моментально и несусь на кухню вызволять выпечку…

—Твою ж глазурь! — издаю стон, увидев насыщенно-коричневый цвет слоеных спинок. —Скорей-скорей!

Натягиваю прихватки и вытаскиваю огромный раскаленный лист. Переворачиваю круассан — дно подгорело. Я не предложу такое своим гостям!

—Принесла ж его нечистая! — выругиваюсь. —Я ему эти круассаны засуну в….

—Чем помочь, тыковка? — вальяжно опершись о проход и попивая кофе из моей чашки, спрашивает Титов.

—Ты! Из-за тебя я проворонила выпечку! — тыкаю горячей варежкой в грудь. —Как ты вообще здесь оказался?

—Это было не сложно — твои оконные витрины на соплях держатся, любой дурак раздвинуть сможет.

—Но раздвинул ты!

—Я.

—Дурак, значит! А теперь уходи!

—Почему это?

—Потому что я не хочу тебя видеть!

—Разве я сделал тебе что-то плохое? По-моему, было только приятное, — улыбается сально.

—Ты принял меня не за ту, Слава. Поэтому объясняю тебе еще раз: секса не будет!

—Ты взяла целибат? — сводит брови. —Если так, то очень не вовремя — отменяй.

—Я просто не хочу!— всплескиваю руками.

—Что-то гормональное? Так мы починим, не переживай, — хмыкает он.

—Что ж так сложно? — зажимаю пальцами переносицу. —Я не хочу секса конкретно с тобой, ясно?

—А что не так: мы молодые и очень красивые люди, ты свободна, я тоже. Вообще проблем не вижу, — заявляет спокойным тоном.

—Зато я вижу! Забудь то, что случилось на свадьбе, ладно? Я уже сто раз пожалела…

—Пожалела, значит? — он складывает руки на груди.

—Да! Ты приехал и вломился в мой налаженный быт, хватаешь меня, скабрезности всякие говоришь, ведешь себя, как бабуин! — прикладываю руку ко лбу. —Конечно, я тебя не хочу.

—Нужны свидания, ясно, — он отталкивается от косяка.

—Избавь! Этого добра мне тоже хватило.

—Так чего тебе тогда надо, женщина? — вскидывает подбородок к потолку.

—Я просто хочу жить свою прекрасную жизнь, представь себе. Свободную!

—Одинокую.

—Свободную! — полосую его взглядом.

—Вечерами одной в парке гулять — свобода-а-а-а, — тянет издевательски.

Это бесполезно. Я не собираюсь рассказывать ему что-либо о своих проблемах с сыном. Взрослая женщина, а занимаюсь детским садом.

—Лучше уходи, одни убытки от тебя, — отворачиваюсь принимаюсь складывать неудачную партию в бумажный мешок.

Выбросить рука не поднимается, отдам кому-нибудь.

—Не злись, лисий хвост, я заберу, — гудит он примирительно и тянет руки к пакету. —У нас бригада не брезгливая: голодные и холодные мужики всё сожрут.

—Да пожалуйста…

—Что ж… Я тебя услышал, мисс Свобода. Больше не потревожу.

—Будь добр, — поджимаю губы, провожая его взглядом.

Слава уходит, и в следующую секунду мне на телефон приходит уведомление о переводе суммы с пометкой в виде нескольких эмодзи круассана. Даже не буду спрашивать, откуда у него реквизиты кофейни. Главное, что до него дошло.

Вот и здорово! Всего-то надо было сказать человеку прямо…

Следующее сообщение приносит с собой еще одну сумму, гораздо крупнее, с новым комментарием, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

Олеся

Следующее сообщение приносит с собой еще одну сумму, гораздо крупнее, с новым комментарием, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

«Купи себе резиновых игрушек для настроения, свободная женщина. Но знай, что я держусь дольше».

Нахал какой, а!

Щеки заливаются жаром. Естественно, от раздражения.

Еще и самоуверенный! Привлекла на свою рыжую голову.

Кстати, если он думает, что я оскорблюсь и переведу деньги назад — он ошибается. Я женщина взрослая и крайне практичная — кое-что силиконовое я себе все-таки закажу.

Например, коврики для выпекания и формочки для маффинов.

Держится он дольше… Недовольно бормочу себе под нос и спешу приветствовать первого посетителя.

***

—Ой, пипец! — вздрагивает Соня, в очередной раз натыкаясь на Сильвестра. —А не было игрушек посимпатичнее?

—Был метровый петух.

—Тогда лучше горилла, он просто на моего почти бывшего парня похож.

—Твой парень больше похож на козла.

—Олеся Викто… Олеся! Ну, мы вроде помирились, — заявляет наивная душа.

На днях моя помощница в двадцатый раз рассталась со своим Феликсом. Не с котом — с парнем.

Ее чудо закончило университет и отправилось на заработки в соседний город, наведываясь лишь по выходным. А на днях я случайно заметила его анкету в приложении для знакомств.

Можно понять, что на таких сайтах делает одинокая девушка, но что там потерял Феликс, — я предложила разобраться Соне.

Вообще, он не понравился мне с первого знакомства: слишком заумный и слишком заносчивый, прямо, как мой Виталя в юности. А Соня такая же наивная и позитивная, какой была я. У неё даже фамилия — Зайчикова.

Вот и сейчас после очевидного косяка Феликса, она отстаивает его честь, активно жестикулируя молочником.

—Он сказал, что зарегистрировался там давно и по случайности.

—Ага, «не виноватая я, он сам пришел»! — цокаю, сметая с поддона крошки слоеного теста. —Фотография сама загрузилась и статус «свободен» в анкете сам поставился.

Сонька замолкает, поджимает губы и вытирает со лба несуществующий пот, сдвигая на бок шоколадную челку.

—Ладно, прости, — смягчаюсь. —Я просто переживаю, что такое золото достанется тому, кто его не ценит.

—Я буду начеку, — выдыхает она. —Он написал, что приедет поговорить лично через выходные. Даже пообещал помочь нам на ярмарке. Мило, правда?

—Засохший штрудель! Ярмарка! — бросаюсь к стойке, где с начала месяца лежит информационный флаер.

Ежегодная городская ярмарка «Вкус осени» на центральной площади нашего города!

В программе:

Домашняя выпечка, фермерские продукты и сладости ручной работы.

Обучающие мастер-классы, семейные активности. Живая музыка, фотозоны и уличные развлечения.

Приходите вкусно провести день и поддержать местных мастеров!

—Мы ведь зарегистрировались? — недоверчиво спрашивает помощница.

—Я забыла, — рычу шепотом. Или шепчу рыком. —Забыла!

В день, когда я должна была ехать и подписывать договор на торговое место, мне позвонили из школы, сказав, что Ярик плохо себя чувствует и просит его забрать. Дальше — как в тумане.

—Вы чего? Там же весь город будет! Наверное, все классные места уже расхватали. Например, Игуаны!

«Морская Игуана» — это сеть кофеен с налаженным производством, наши прямые конкуренты. И, конечно, у них есть маркетологи, которые занимаются подобными вопросами и готовят восхитительные стенды, мимо которых невозможно пройти, не купив кофе в стильном бежевом стаканчике с их логотипом.

—Так, остаешься за главную, — завожу руки за спину, развязывая фартук. —Можешь закрыться минут на пятнадцать раньше, если я не успею вернуться вовремя. Я потом сама все уберу. Поеду в городскую администрацию выпрашивать нам место.

—Прихватите это для убедительности, — подмигивает мне Соня, протягивая коробочку с малиновыми эклерами.

—Это взятка, — качаю головой, но десерт забираю.

—Ой, вы слишком хорошая. Они еще скажут, что вы мало принесли.

***

Домой возвращаюсь позже обычного и крайне озадаченная.

Ответственный за ярмарку мужчина с густыми усами заявил, мол, мест, милочка, давно нет. Но, хорошенько поразмыслив с эклером во рту, по секрету сообщил, что один из участников занял самый большой и самый центральный участок площади. И он дал мне его номер, чтобы я договорилась откупить у того полтора квадратных метра для стенда с кофе и выпечкой.

Не густо, но хоть что-то.

Сжимаю бумажку с телефоном в руке и поворачиваю ключ квартиры.

—Привет, я вернулась! — кричу с порога. Ярослав уже должен быть дома.

И осекаюсь, увидев на коврике чужую обувь. Чужую женскую обувь.

Стоп, тут даже две пары!

—Яруша? — зову сына.

—Здравствуй, Олеся!

Первой мне навстречу из кухни выходит свекровь. Точнее, выползает свекобра.

—Здравствуй, Олеся!

—Ма… Лилия Марковна? — выдыхаю в не самом приятном удивлении.

Дурацкая привычка «мамкать» ей все еще не прошла. Когда мы поженились, это было едва ли не главным условием, чтобы меня приняли в семью.

—Что вы здесь делаете? С Яриком все в порядке? — чувствую нарастающее волнение.

—Конечно, нет! Дома шаром покати — растущий организм голодным ходит, Олеся! — укоризненно сводит брови.

На лице бывшей свекрови всегда снисходительный упрек: губы сжаты в тонкую линию, очки висят на носу, а над ними два черных уголька, прожигающие до костей.

Несмотря на возраст, у нее идеальный черный цвет волос с парой серебристых пучков на висках, а тело сбитое и подвижное. Вся Лилия Марковна — как мотор, который не остановить, даже если выдернуть из розетки.

Со всей своей неуемной энергией и желанием догонять и тыкать мордой в счастье она активно хозяйничала в нашем с Виталиком браке.

И если в двадцать лет это казалось мне заботой, то потом я познакомилась с понятием «пассивная агрессия», и теперь меня колотит от одного ее вида.

Однако, образцовое воспитание, золотая медаль и красный диплом не позволяют мне гнать ее открытым текстом. Слишком я хорошая.

—Я сейчас приготовлю, можете не переживать, — отвечаю с нажимом, по пути сбрасывая обувь и накидывая свою безразмерную сумку на вешалку прихожей. —Что-то еще?

В этот момент из спальни Ярика я вдруг слышу незнакомый смех, тонкий и заливистый. Отчего-то сердце неприятно колет.

Вторая пара обуви!

Не дожидаюсь ответа свекрови и мчусь на звук.

—Олеся, не мешай, у них важный разговор…

—У кого у них? — сдвигаю ее с пути и в два шага оказываюсь у двери.

Распахиваю без привычного стука.

—Ой, мам, — Ярик подскакивает с компьютерного кресла и виновато смотрит то на меня, то на сидящую на полу кралю.

Шатенка щурится, а потом встает расплывается в приветственной улыбке:

—А вы Олеся Викторовна, да? — тянет мне руку.

На вид ей не больше двадцати семи лет. Глаза цепкие, губы — словно из рубрики «после» на страничке косметолога. Длинные волосы переливаются шелковым полотном при каждом ее движении.

Может, я и бываю наивна в жизненных вопросах, но сейчас два плюс два складываются в моей голове быстро. Куколка в джинсовом комбинезоне — новая сноха моей свекобры.

По телу расползается неприятная дрожь.

—А вы девушка Виталия? — спрашиваю ровным тоном, не отвечая на рукопожатие.

—Да, Вы такая догадливая! — она хлопает в ладоши. —Меня Богдана зовут. Вы сильно не ругайтесь, мы с Яриком так заболтались, что я зашла…

Богдана соединяет подушечки указательных пальцев, изображая крайнюю степень смущения, и смотрит по-детски виновато, будто я сварливая тетка, которая вот-вот отругает малышку.

—Надеюсь, вы не менее догадливы, Богдана, и понимаете намеки: я не желаю видеть в своем доме гостей, которых не приглашала.

—Меня позвал Ярослав, да, Ярик?

Перевожу взгляд на сына, но он увлеченно рассматривает потолочную плитку.

—Мой сын — несовершеннолетний, а я разрешения не давала.

—Извините, я просто хотела помочь… — хлопает она глазами.

Тут голос подаёт голова Лидии Марковны, которую она засунула в комнату:

—Богдаша встречала Ярослава после школы, — поясняет. —Виталя не смог — у него бизнес-встреча, а я машину не вожу.

У Витали всегда бизнес-встречи: и на первое сентября в первом классе, и когда сопровождающий в школьный поход нужен и когда ремонт в комнате подростка требуется.

—Почему мне не позвонили? Ярослав?

—Не знаю, просто, — бубнит под нос.

—Олеся Викторовна, вы не нервничайте, мы уже уходим, — Богдана шмыгает мимо меня и принимается застегивать свои легкие сапожки с открытыми носами на шпильке.

—Как негостеприимно, Олеся! — Марковна шлепает руками по бедрам. —Вы же породнитесь скоро. Богдана, считай, вторая мама для Ярика будет! Правильно делает, что заботится.

Крылья носа готовы лопнуть от напряжения, но я держусь, чтобы не устраивать истерик при сыне.

—Поговорим, когда породнимся, — выдавливаю из себя.

—Все нормально, мы еще подружимся, — беззаботно машет рукой Богдана. —Я же вижу, Олеся Викторовна женщина взрослая и мудрая. Кстати, Ярик, — обращается она к сыну через мое плечо. —Удачи с девочкой, все получится!

—С какой девочкой?

—Расскажет, если захочет, — улыбается кукла. —Я буду ждать вас в машине, Лидия Марковна, — машет и выпархивает в подъезд.

—Ой, что-то плохо мне сделалось, — качает головой Марковна и натягивает обувь. —Пойду на воздух. Ребенка голодом не мори! Ярик, звони мне, если что.

—До свидания, Лидия Марковна, — произношу с нажимом и закрываю дверь за причитающей свекровью.

Погодя несколько секунд, разворачиваюсь к сыну, что завис на пороге своей комнаты.

—Ты должен был позвонить мне.

—Не додумался…

—Я не хочу видеть дома чужих людей в мое отсутствие. Это понятно?

—Да, — бурчит.

—Что не так в последнее время, сынок? Я ведь очень стараюсь все успевать… — выдыхаю.

—Норм всё, правда.

—Твой вчерашний поступок очень обидел меня. Мог бы просто сказать, что ты не хочешь в пиццерию… Разве так я учила тебя поступать с людьми?

—Я сказал, но ты сделала по-своему…

—Ты ведь согласился!

—Потому что ты настояла, мам. А я не хотел.

Сердце стучит в горле, но из нас двоих ведь я взрослая, поэтому произношу примирительно:

—Извини, что не услышала тебя. Мне очень хотелось провести время вместе.

—Норм. Ты тоже извини.

—Тогда мир? — протягиваю ему мизинец.

—Мир! — он слегка улыбается и отвечает на пальцепожатие.

Гордясь тем, что не вспылила и смогла по-взрослому поговорить с сыном, я отправляюсь готовить ужин.

Сегодня это куриные наггетсы в аэрогриле и овощной салат. Не шеф-меню, но белки и клетчатка, верно?

На запах еды в кухню приходит и сын.

—Расскажешь про девочку? — улыбаюсь. —Тебе кто-то понравился?

—Зачем? — пожимает он плечами.

Зачем…

Затем, что это катастрофически важно! Первая влюбленность очень влияет на подростков: они могут либо расцвести, либо замкнуться, если им не ответят взаимностью.

—Ну, вдруг я смогу посоветовать тебе что-то, — ставлю тарелки на стол. —Я же девочка.

—Все нормально, мам, мне уже посоветовали…

—Богдана? — цежу, швыряя наггетсы в свою тарелку.

—Угу, она шарит, — он жует, а потом спохватывается. —Только не обижайся…

Можно ли считать обидой, если мне до дрожи хочется стукнуть ей молоточком для мяса? Но вместо этого понимающе выдаю:

—Захочешь поговорить — я всегда готова.

—Окей. Можно я перед сном в комп покатаю с пацанами?

—Уроки?

—Ничего не задавали, — пожимает плечами.

Честно, сегодня у меня совсем нет сил проверять его. Наши отношения и так стали сложнее, поэтому просто устало киваю.

Остаюсь на кухне одна и ковыряю салат.

Мечтаю вгрызться в сочный бургер, такой, чтобы сок стекал по подбородку, но мне не мешало бы постройнеть, тем более после взгляда на тонкую и звонкую Богдану, которая «шарит».

Никогда бы не подумала, что буду ревновать не бывшего мужа, а сына!

Ругаю себя за такую глупость и решаю переключить внимание на дела насущные.

Нахожу в кармане номер телефона человека, что арендовал большую площадь на ярмарке и, посмотрев на время, решаю, что будет не слишком поздно набрать.

—Слушаю, — сбивчиво произносит мужской голос, который заглушается шумом волн и ревущего мотора.

—Добрый вечер, прошу прощения, если побеспокоила, — тараторю в трубку. —Меня зовут Олеся Сладкова, я звоню по поводу места на ярмарке… Найдется минутка?

Движок угасает, и я разбираю знакомую ухмылку:

—Для тебя найдется, тыкова.

Олеся

—Слава? — переспрашиваю в надежде, что слово «тыковка» мне послышалось.

—Он самый.

Твою ж глазурь!

Разеваю рот и не нахожу, что сказать. Поэтому, как взрослый человек, заключаю, что самым логичным будет сбросить звонок. Да!

Слава ожидаемо перезванивает.

Сбрасываю и подписываю контакт «Слава-писюн», чтобы точно не отвечать.

Титов оказывается находчивым и записывает голосовое мне в мессенджер: «Впервые вижу пугливую тигрицу».

Ну вот, началось! Теперь и дома меня достанет.

И вообще, зачем спасателю, коим он теперь называется, место на городском мероприятии?

Продавать выпечку у него под боком я не стану. «Во-первых» я не придумала, а во-вторых, рядом с ним я не смогу сконцентрироваться.

Значит, в этом году мы пропустим событие. Бывает.

Предусмотрительно отключаю звук на телефоне и решаю, что пора заканчивать этот суматошный день.

***

—Как пропустим? — почти воет Сонечка, когда я сообщаю ей о своем решении.

—Вот так… места закончились.

—Олеся Ви.. просто Олеся! Вы что? — возмущается она и с остервенением стучит кофейным рожком по контейнеру, выбивая оттуда остатки порошка. —Это как пропустить выпускной или собственную свадьбу! Там же будут вообще все!

—Ты из-за Феликса своего переживаешь? — жестикулирую скалкой.

—И за него тоже, — соглашается. —А еще больше за то, что мы будем простаивать целый день, ведь к нам сюда никто не придет, а ползучие Игуаны соберут всю выручку!

Тут она права, возразить нечего.

—Это всего один день, — утешаю больше себя.

—Нам разве со следующего месяца аренду не поднимают? Я так, просто интересуюсь…

—Поднимают, — выдыхаю.

И не какой-то эфемерный арендодатель, а мой бывший муж. Недвижимость которой он владеет, включает в себя и четырехэтажное здание, на первом уровне которого разместился мой «Соленый эспрессо».

Когда я начинала дело, то не ведала, что наш брак пахнет далеко не ванилью, а жареным.

«По доброте душевной я оставлю тебе место, ты же мама Ярика, а я настоящий мужчина» — сказал Виталий и обещание выполнил. Однако, уговора про стоимость аренды не велось.

А мне деваться было некуда: я бы не потянула новый ремонт с количеством дорогущей техники и мебели, которая изготавливалась под это помещение.

—Вот и посчитайте, сколько нам принесет один день продаж! — искренне возмущается Соня. —Позвоните этому своему спасателю, пусть подвинется немного, ну. Не съест же он вас в самом деле!

Съест и не подавится.

Решительно отвергаю мысли о согласии, но к концу дня, когда в кассе денег оказывается ровно, чтобы покрыть ингредиенты и зарплату моей Зайчиковой — я сдаюсь.

Но сдаюсь не сильно. Для начала решаю снова позвонить Титову. Так что, это не акт капитуляции, а прощупывание почвы.

—Два звонка за сутки, — вместо приветствия комментирует Титов. —Я могу считать это ухаживаниями?

—Слав, давай поговорим как взрослые люди…

—Это как? — слышу, как он ухмыляется.

—Это серьезно.

—Ммм, а я думал, горизонтально. Ну, давай свое серьезно.

—В общем, мне сказали, что ты арендовал большую территорию на ярмарке. Могу я откупить у тебя кусочек? Для моих эклеров два квадрата хватит, — и, подумав, добавляю. —Пожалуйста.

—Да без проблем, Лесечка.

—Что, правда? — выдыхаю.

—Конечно.

—З-здорово. Ну, тогда я переведу тебе деньги?

—Деньги я сам тебе переведу. Цена моего согласия — свидание. Ты же хотела.

—Перехотела!

—Ну, тогда прошу прощения, — произносит с наигранным сожалением. —Что-то еще?

—Может, договоримся? — закусываю губу и жмурюсь.

—Не обучен я договариваться, тыковка. Если надумаешь — жду тебя через час у спасательной станции.

А дальше — гудки.

—Ну, что он ответил? — в цеху показывается любопытная моська Сони.

—Будет нам место…

Остаток смены провожу, как на иголках. Зря я согласилась.

Все последние свидания, что случались у меня благодаря приложению знакомств, можно наречь одним словом «и смех, и слезы».

Последний криптовалютчик утверждал, что всю зарплату получает исключительно электронной валютой, или как ее там, попросил оплатить его стейк, а затем слал сообщения: «Не влюбись в меня, детка».

А Титов, наверняка, еще и счастливого конца от нашего свидания ожидает. Этому морскому гаду не нужно причин, чтобы распустить свои щупальца.

Если что — сбегу!

Отзваниваюсь Ярику, чтобы убедиться, что отец довез его к репетитору и закрываю кассу.

Конечно же, никакой романтики не будет, так что можно особенно не стараться, но я зачем-то красиво собираю волосы и наношу блеск для губ.

Вечер сегодня выдался невероятно теплый и красивый: сумерки постепенно сгущаются, небо чистое и глубокое, сине-фиолетовое с легким оранжевым сиянием.

В воздухе висят ароматы гриля из соседних ресторанов и неизменный йодистый запах моря.

Набережная залита огоньками фонарей и маленьких ларьков.

Вдоль моря гуляют владельцы собак и влюбленные парочки, а по променаде ритмично скачут бегуны.

Снимаю обувь и, зарывшись пальчиками в еще теплый и влажный песок, беру курс на спасательную станцию.

Она находится наискосок от моей кофейни, преодолеешь пляжную косу — и ты у вытянутого здания из светлого дерева и металла, с высоким флагом, который хлопает на ветру.

Станция двухэтажная, с застекленной смотровой площадкой для дежурств на втором этаже. А на первом расположилось открытое пространство с гидроциклами, спасательными кругами и ярко-оранжевыми жилетами.

—Извините, — вылавливаю паренька в одном из таких жилетов. —А не подскажите, Вячеслав здесь?

В глубине души надеюсь, что его нет. Не дождался и сбёг.

—Сейчас позову. Шеф! — молодой человек поднимается по лестнице, а я продолжаю рассматривать рабочее место Титова.

Всё аккуратно, везде таблички-указатели, на стенах снаряжение, а у входа полоса свежего песка, словно они постоянно «расчесывают» его граблями.

Несмотря на вечер вокруг суета: ребята тащат лодки, перекрикиваются, снуют из двери в дверь.

Все дышит силой и энергией. Как улей, только не с пчёлами, а с альфачами.

—Раздевайся, — звучит над ухом, и я вздрагиваю.

Слава. Стандартно мокрый и с фирменной ухмылкой.

—Мы же договорились общаться серьезно! Я ухожу, — моментально разворачиваюсь.

—Так, а я чего? — он протягивает мне такой же гидрокостюм, как на нем. —Или ты его поверх джинс натягивать собралась?

—Зачем это? У нас же свидание.

—Все верно. Прогулка на водном транспорте.

—Может, по песочку пройдемся, м? Кукурузу погрызем?

—Я сильно похож на любителя грызуна? Не делай мне мозг, женщина, ты уже согласилась.

—Я ожидала кино или ресторан, — развожу руками.

—Я тебе такое кино покажу — еще попросишь, а теперь наряжайся! — протягивает мне «скафандр».

—Но я не умею плавать!

Его брови взлетают вверх.

—Ты выросла на море и не умеешь плавать?

—Да, и что такого? — раздражаюсь. —Многие не умеют.

—Я плаваю за нас двоих, так что зубы мне не заговаривай, иначе твое торговое место достанется конкурентам! — для разгона он шлепает меня по ягодице.

—Не смей! — шиплю и оглядываюсь по сторонам, заливаясь краской. —Где тут у вас раздевалка?

***

Через десять минут внутренней борьбы и внешнего сопротивления, я выползаю из пахнущей мужчинами каморки, наряженная в водонепроницаемый комбинезон.

—О, нет! — мой взгляд падает на узкое зеркало, что притаилось между диваном и письменным столом.

Я выгляжу, как БДСМ-сарделька.

Эластичная ткань облегает каждый изгиб, делая мой и без того круглый зад огромным, в талию перетянутой. Про грудь, от которой молния расползается в стороны, я молчу.

—О, да, — низко рычит Титов. —Вышла из пены морской жо…

Он хочет сказать «жопастенькая», но вовремя замолкает.

—Тебе идет.

Верчусь у незаметно втягиваю живот, который прилагается к остальным фигуристым прелестям.

—Я похожа на пингвина…

—Скорее, на касатку. Умная слишком потому что, — бурчит он. —Возьми еще жилет.

В страданиях натягиваю пенопластовую накидку, которая фиксируется по бокам и делает из меня идеальный квадрат.

Приплыли.

—Готова?

—Да, давай уже свою лодку.

—Разве я говорил о лодке? — коварно улыбается. —Следуй за мной.

Мы выходим на помост, у которого пришвартована разнокалиберная техника, и Вячеслав расслабленной походкой ведет меня к самому краю.

Мышцы на спине плавно перекатываются в такт взмахов руками, а задница упруго виляет на каждый шаг. А я, миньон в черном, смешно топаю следом.

Титов присаживается на корточки и за ручку притягивает к себе гидроцикл.

Вода и скорость — две вещи, которые я не переношу. Точнее три — еще Титов.

Он ловко запрыгивает на «коня» и протягивает мне руку:

—Одну ногу на полик, другую — перекидывай.

—Оно же шевелится… — смотрю недоверчиво.

—У меня в штанах шевелится, давай уже, трусиха!

Он привстает, ухватывает меня за запястье и тащит, как сопротивляющегося кота в тазик с водой.

Ахаю и с помощью Славы запрыгиваю на махину, которая оказывается довольно устойчивой.

Перекидываю ногу через продолговатое сиденье и оказываюсь позади мужской спины.

—Садись и хватайся за меня, — командует он, включая зажигание.

Опускаю зад на приличном расстоянии от его таза и скромно кладу берусь за его плечи.

—Держись нормально, говорю, — он резко заводит руку назад и умудряется притянуть меня к себе.

Впечатываюсь в него промежностью и радуюсь, что хотя бы грудь прикрыта жилетом.

—Сцепи руки на животе, — произносит тоном уставшего учителя.

Обвиваю его корпус. Ладони приятно касаются твердого живота.

—Тыковка, не будь у нас секса, я решил бы, что ты девственница зашуганная.

С этими словами он скидывает крепление и выжимает ручку газа.

—Святые макаронсы!

Мотор ревет, гидроцикл трогается и я пугливо жмусь к Титову. Без удовольствия, прошу заметить.

Из-за двигателя и шума воды ничего не слышу, но руками ощущаю вибрацию в его грудной клетке.

Смеется надо мной, что ли?

Мы стремительно набираем скорость, дно гидроцикла ритмично лупит по волнам, выбивая из меня вспышки адреналина.

Тело наливается жаром, несмотря на то, что ноги заливает холодной водой, а встречный ветер треплет волосы.

—А теперь восьмерка, — кричит он через плечо и выкручивает руль, заставляя нас развернуться вокруг своей оси.

Зажмуриваюсь и верещу, как сумасшедшая, а пальцами впиваюсь во все доступные части его тела.

Он повторяет трюк еще раз и резко глушит двигатель.

Громкий звук тает, оставляя лишь шум воды, что расходится кругами от нашего покачивающегося транспорта.

—Открывай глаза.

Распахиваю веки и выдыхаю: передо мной лежит наш город, превратившийся в россыпь маленьких огоньков на фоне гор. Различаю белоснежный маяк и даже свою бирюзовую вывеску.

—Красиво? — басит Титов.

—Очень…

—Чуть позже покажутся звезды. Хочешь искупаться?

—Конечно, неее…

Не успеваю ответить, так как теряю равновесие и оказываюсь в воде в руках этого недоделанного кашалота.

—Помогите! — кричу в панике.

—Спокойно, Лесечка, ты в жилете и со мной, — посмеивается Титов, которому пару раз случайно прилетело по мокрой морде.

Одной рукой он держится за гидроцикл, а второй обнимает меня за талию.

—Ты совсем больной, Слава! Я боюсь воды! И глубины! — тяжело дышу и сплевываю соленую воду, которой успела хапнуть.

—Тш-ш-ш! Хватайся за меня ногами.

Повинуюсь, ибо мы болтаемся поплавками посреди моря, и другого выбора у меня нет.

—Отвратительно свидание! Я поняла, как ты стал спасателем — ты топил своих должников.

—У меня было коллекторское агентство, а не контора с киллерами, тыковка,— его рука ложится мне на ягодицу, якобы поддерживая на весу. —Если бы я захотел кого-то утопить…

—Ай, фу! — вскрикиваю и ползу вверх по Титову. —Меня коснулось какое-то желе!

—Это безобидные медузы — не обращай внимания.

—Подними меня сейчас же!

—Поцелуешь — подниму, — хищно щурится он.

—Как же я тебя ненавижу, ты бы знал, — бью кулаком по воде.

—Это страсть.

—Это шантаж! И издевательство!

— Я просто хочу, чтобы ты хоть немного расслабилась в нестандартной ситуации. Ты всегда такая?

—Серьезная? Да! Мне тридцать пять, у меня сын-подросток, проблемы в бизнесе и седина у висков. Я стара для таких авантюр, — выдаю горячо.

—Тьфу! Ты совсем дитё, считай, — посмеивается он., — дитё, которое ярлыки на себя понавесило.

—Скажи, что ты еще и психолог!

—Думаю да, раз ты спокойно держишься на воде, — хмыкает.

В наших пререканиях я и не заметила, как расслабленно двигаю ногами. Да, в жилете, но без паники.

—Это все здорово, Слав, но мне пора. Нужно возвращаться…

—Поцелуй меня и желательно так, будто тебе приятно.

—Нравится обманываться?

—Нравится тянуть время?

—Ладно!!! Только не смотри.

—Ты мне еще скажи свет выключить, — бурчит он и опускает веки.

Подумать только, я бултыхаюсь ночью в воде, а моя жизнь зависит от своенравного и опасного типа, которого я собираюсь поцеловать.

Кстати, с закрытыми глазами, он кажется поприятнее: загорелое лицо выглядит спокойным, мокрые пряди красиво липнут ко лбу.

Я тянусь к его прохладным губам, оставляя на них мягкое касание, почувствовав которое, он сгребает меня за затылок и углубляет поцелуй.

Слава настойчиво толкается между моих губ и нагло врывается в рот, овладевая языком.

От смеси соли, феромонов и адреналина голова идет кругом, я издаю незапланированный стон и тотчас же отрываюсь от Титова.

—Всё! — возражаю, отпрянув. —Поднимай нас.

На удивление Слава не спорит. Он резво взбирается на «коня» и помогает подняться мне. Упущу подробности о том, что это удается лишь с пятой попытки. Надо качать руки… И ноги…

—Теперь ты вперед, — наглец берет меня за талию и усаживает ближе к рулю, а сам располагается сзади.

Широко распахиваю глаза, когда его его эрегированный маяк упирается между моих ягодиц.

—Это все твой сладкий рот, — объясняется он, кладет руки на руль поверх моих и газует вперед, к берегу.

—А вот и звезды, — произносит он над самым ухом.

Сосредоточиться на небе не получается — я отвлекаюсь на прилегающее ко мне тело. Да и мое собственное радостно отзывается на прикосновение, а грудь под костюмом наливается приятной тяжестью.

Мы летим по водной глади, в солнечном сплетении приятно щекочет, а на лице проступает улыбка. Я чувствую себя живой.

—Насчет места на ярмарке, — вдруг говорит Слава, когда мы, отключив зажигание, подкатываемся к станции. —Занимайте, сколько нужно.

—Я заплачу!

—Еще раз услышу про деньги и возьму тебя прямо здесь, лисий хвост.

Сглатываю и глупо хихикаю.

—Я поняла… Спасибо! Зачем тебе столько площади, кстати?

—Мы открываем школу водной безопасности, будем заманивать подростков, а также их родителей, — отвечает он, перебираясь с гидроцикла на пирс. —Планируем выставку техники.

—Ого… — беру его за руку и карабкаюсь на помост. —Умеешь возиться с тинейджерами?

—Опыт имеется, — сухо отвечает он, и мне кажется, что я спросила что-то не то.

Повисает пауза. Слава привязывает транспорт, а я неловко оглядываюсь по сторонам.

—У серьезной взрослой женщины найдется время поужинать? — наконец произносит он, выпрямляясь.

На эмоциях хочется согласиться, но тут мой взгляд вылавливает в стороне набережной нечто возмутительное…

—Ярослав! — рычу себе под нос, завидев сына в толпе подростков, что курят, прячась за шезлонгами. С набережной их не заметить, а со спасательной станции вид на это безобразие открывается детальнейший.

—Твой орел? — хмыкает Титов.

—Мой…

Внезапно меня начинает раздражать все: стекающая с волос вода, удушающий неопрен и собственная беспомощность.

Секунда, и я чувствую себя самой ужасной родительницей в мире, упускающей сына… Сегодня репетитора прогулял, а завтра что?

—Щас я ему этому орлу, который должен быть у репетитора, все перья повыщипываю! — взрываюсь.

—Спокойно, воительница, — Титов вытягивает руку, преграждая мне путь. —Остынь немного, а я поболтаю.

Он берет с подоконника станции пачку сигарет, вставляет одну в рот и, подмигнув мне, направляется в сторону подростков.