Как оседлать дракона

Я сорвался со стены цитадели и взмахнул крыльями. Ветер ударил в морду и заревел в ушах. Мысли приятно опустели. Я заложил крутой вираж и поднялся выше к облакам.

Внизу мелькали острые скалы и темная синева бушующего моря. Я всматривался вниз в поисках добычи, когда заметил группу людишек. Они тянулись длинной цепочкой по подвесному мосту к цитадели. С высоты мелкие, как муравье.

Сердце ухнуло в груди, противно сжалось. Я мотнул головой, отгоняя ощущение затянувшегося ошейника, но ниже спустился. Кто-то из людишек услышал хлопанье крыльев и задрал голову. Раздались крики, испуганные, жалкие.

Я пролетел над толпой оборванцев, клацнул зубами, вызвав новый всплеск криков ужаса и направился обратно к цитадели. Ярость бурлила внутри, требуя выхода. Было сложно удержаться, чтобы не спалить мелких сошек до тла.

Я сделал круг над площадкой и опустился на нее, возвращая человеческий облик.

— Я же ясно просил воздержаться сегодня от полетов, — Кассиан кинул мне в руки одежду.

— Тем больше заняться нечем, как ждать меня тут? Я мог до вечера не вернутся.

— Я как раз собирался вылетать за тобой.

— Мне нянька не нужна, тем более в лице брата.

— Старшего брата, — поправил Кассиан. — Сегодня первый день отбора. Тебе нужно быть там, вдруг среди толпы появится твоя наездница.

В памяти вспыхнули рыжие волосы и яркие зеленые глаза, я мотнул головой отгоняя образ горлопанки с рынка. Бросила в меня рыбой! Наглая, мелкая…

— Ты слышал, что я сказал?

— Ага.

Я натянул штаны и затянул шнуровку на сапогах, Кассиан продолжал стоять над душой. Я не выдержал.

— Я уже говорил. Мне не нужна наездница!

— Тебе всего двадцать пять, а ты полностью поседел. Сколько еще ты будешь продолжать игнорировать очевидное? Ты все хуже себя контролируешь, срываешься по пустякам.

— Это моя жизнь!

Я распахнул дверь, чтобы уйти прочь, но брат схватил меня за плечо.

— Ты сойдешь с ума или навсегд останешься в обличии дракона. Наш род угаснет без наследников.

— Ну так займись наследниками сам. А меня оставь в покое! И вообще, что плохого, чтобы остаться драконом? Мне хотя бы больше не придется выслушивать нравоучения для тебя.

Кассиан побледнел.

— Ты говоришь об этом всерьез. Это самоубийство. Ты забудешь себя и всю свою семью, друзей, потеряешь самосознание, станешь животным.

— Самоубийство? Это свобода.

— Подумай о матери! Каково ей будет лишится сына. Хватит уже цепляться за прошлое и тонуть в жалости к себе. Это малодушие и эгоизм.

Малодушия и эгоизм?

— Ты ничего не понимаешь!

— Понимаю. Но ты не виноват в смерти Лейны, — глухо проговорил Кассиан. — Будь она сейчас здесь, то сказала бы, что ты должен жить дальше. Ты заслуживаешь право на счастье.

— Вот только мнение теперь не имеет значения, потому что она мертва, — отрезал я и выскочил в коридор.

На этот раз Кассиан не стал меня останавливать.

Я едва понял, как добрался до своей комнаты. Злость застилала взор красной пеленой. Зря я вообще сегодня согласился выйти в город с Сильвеном.

Эта девка с рыбой. Надеюсь, она не почувствовала ничего, надеюсь, ей хватит мозгов не соваться в Цитадель. Я ни за что не свяжу себя с ней узами, а другой дракон ей не светит.

На кровати в комнате листала книгу Рейна.

— Что ты забыла здесь? — рявкнул я.

Она даже не вздрогнула. Закрыла книгу и потянулась. Острые соски натянули тонкую ткань кофточки.

— Сегодня первый день отбора. Решила, что ты захочешь сбросить стресс, прежде чем идти к новичкам.

Рейна подползла к краю кровати и потянулась к завязкам на моих штанах.

— Нежным не буду, — предупредил я.

Она фыркнула и взяла член в руку.

— Как будто ты умеешь быть нежным.

Ее губы обхватили головку, а я запустил пальцы в ее волосы. Хороший трах и правда помогает отвлечься.

Неделей ранее...
Рыбный рынок в портовом квартале вонял потрохами и немытыми телами матросов. Это было последнее место, где я хотела бы находится, но иных вариантов не было.

Утренний улов (три серебристые морены и один краснохвост) лежал в плетеной корзине, тускло поблескивая чешуей. Отец говорил, что рыба пахнет деньгами, по мне так бедностью и безнадегой.

Отец всегда сохранял позитив, и я ужасно по нему скучала. С тех пор, как полгода назад он заболел и перестал выходить из дома, его характер изменился. Он замкнулся в себе и почти перестал разговаривать.

— Свежая рыба! Прямо из сетей! — закричала я.

Голос сорвался на противный фальцет, но я упрямо продолжила. Карманы пустовали, а в сумке за пазухой оставалась лишь горсть медяков, но их едва хватит на хлеб. А сегодня еще нужно обязательно купить бутыль горькой микстуры для отца.

Меня вдруг толкнули в плечо, а корзину перевернули пинком. Вроде бы случайным, но…

— Хэй, — крикнула я в спину высокому блондину, — извиниться не хочешь?

Парень медленно обернулся и смерил меня презрительным взглядом. Его красивое лицо исказила гримаса отвращения. Форма академии драконьих всадников сидела на нем как влитая. Типичный заносчивый богач.

— Сама виновата, нечего стоять на дороге.

Он снова отвернулся, бросив своему рыжеволосому другу:

— Эти нищенки совсем страх потеряли.

Я подняла краснохвоста с мостовой и что есть силы запустила им в голову блондина. Рыба с вязким шлепком ударила его прямо по затылку, зацепилась за ворот, а потом соскользнула прямо по дорогой ткани летной куртке, оставив склизкий след, и шлепнулась на землю.

— Ах ты ж!

Он кинулся на меня, но друг схватил его за руку. Рыжий едва сдерживал смех.

— Успокойся, Джас. Сам виноват, нечего было девушку оскорблять. — Рыжий отсалютовал мне. — Миледи.

— Какая еще миледи, оборванка обычная. Глаза разуй, Сильвен.

— Десять медных монет, — сказала я, сложив руки на груди. Сердце колотилось от злости.

— Твоя цена за ночь? Не интересует.

— Цена за рыбу, которую ты испортил.

Джас фыркнул.

— Было бы что портить. С грязью глядишь съедобнее будет.

— Слышь ты, индюк..

— Лиора! — Никс подскочила ко мне и приобняла за талию. — Не обращайте внимание на нее, встала не с той ноги. Давайте все миром разойдемся.

— Держи, красавица, за беспокойство. — Сильвен протянул мне серебряную монету. Я подавили желание плюнуть ему в лицо, напомнила себе, что дома ждет больной отец, и выдавила:

— Спасибо.

Джас закатил глаза и отвернулся, быстрым шагом направившись прочь. Сильвен помахал мне и догнал друга.

Я стояла и тряслась. От гнева, стыда, и чего-то еще непонятного и колющего, что вспыхнуло где-то за ребрами в тот самый миг, когда ледяной взгляд серых глаз Джаса впился в меня.

— Ты сошла с ума, Лиора! — Никс наклонилась, чтобы подобрать разбросанную рыбу. — Это же были наездники! Зачем напала на них?

— Он опрокинул мою корзину и не извинился, — тупо повторила я, глядя. — Какая разница наездник или рыбак.

— А ты ему рыбой в спину зарядила! — Никс закатила глаза.

— И что? Его куртка, наверное, стоит больше, чем я заработаю за год.

Никс мечтала стать наездницей. Бредила Академией, драконами, небом. Для нее они были полубогами в сияющих доспехах. Я же терпеть их не могла. Заносчивые ублюдки.

Да, они защищали страну от монстров, лезущих с Гиблых полей и Сизова моря, но это не давало им право смотреть на других свысока. Треть доходов каждого жителя страны уходила на эту чертову Академию. Пока всадники ходили в форме сшитой на заказ остальные едва сводили концы с концами.

— Они жизнью рискуют ради нас. — Возразила Никс.

Я не стала спорить с подругой. Мы простояли еще несколько часов. Никс распродала весь свой товар, я же осталась с муреной, придется снова варить из нее уху. Уже тошнило от рыбы на обед и ужин, но не выбрасывать же.

Хотела бы я быть такой как Никс, веселая, звонкая. Она всегда улыбалась покупателям, шутила, многих знала по именам, спрашивала как их дети, родители. Люди возвращались к ее лотку раз за разом. Иногда Никс помогала мне продать мой товар, но я чаще отказывалась. Не хотелось ни от кого зависеть.

Мой отец часто любил повторять, что гордость — главная причина моих бед и таким как мы нужно ее уметь усмирять. Но что у меня было кроме этой гордости… Никогда я не стану пресмыкаться перед такими как этот Джас!

— Пройдешься со мной до аптекаря? — предложила я. 

— Конечно.

Никс подхватила свою опустевшую корзину и взяла меня под руку. Мы шли по улочкам города, вдыхая свежий морской воздух. Чем дальше от пристани, тем приятнее становился запах. Потянуло свежей выпечкой со стороны булочной и наваристой мясной похлебкой от пивнушки. Живот предательски заурчал. 

— Зайдем перекусить? 

Я вежливо отказалась. Каждая монета была на счету. Сегодня удача мне улыбнулась. Денег, что всучил мне Сильвен, хватит и на лекарство для отца на пару недель, но что дальше? 

Никс вдруг резко остановилась.

— О, смотри! Снова набор открыли!

Она показала на объявление на стене таверны.

“Цитадель трех ветров объявляет призыв всадников.

Если тебе от 18 до 25, ты здоров телом и разумом, готов служить на благо Родины, мы ждем тебя. Испытания начнутся с восходом солнца в первый день мая у Северных врат города.

Кандидат, прошедшие испытания, будут зачислены на двухлетнее обучение в Академии с последующим трудоустройство на службу Короне. Гарантируется: пожизненное содержание и щедрое довольствие с первого дня обучения.

Ректор Академии К. де Монтель.

P.S. Аванс 5 золотых”.

Именно эта приписка, а не высокие слова о долге и чести, заставила меня задержаться на объявлении. Этой суммы хватило бы, чтобы купить отцу хорошее лекарство, а не дешевую микстуру. 

— Я пойду! — Заявила Никс с сияющими глазами. Ей только неделю назад исполнилось восемнадцать, мне несколько месяцев назад. Мы обе подходили по всем условиям.

— А как же Лами? Что будет с вашей матерью, если и ты уйдешь?

Старшая сестра Никс Лами уехала в Академию три года назад. Она вернулась прошлой осенью. До академии эта была веселая, добрая девушка, одна из главных красоток города. С глазами цвета топленого шоколада и густыми светлыми волосами. 

Она вернулась прошлой осенью, подстриженная под мальчишку, с потухшим взглядом, укачивая на руках пустое детское одеяльце. Никто не смог узнать, что с ней случилось.

Лами не смотрела людям в глаза, постоянно ссутулилась, отказывалась выходить из дома. Часто плакала и бормотала что-то об огненных пропастях и потерянных звеньях. 

Поговаривали, что ее дракон погиб и это разбило ее сердце. Другие болтали, что она родила ребенка и его у нее отобрали. Правды она никому не рассказала, но ясно было, что ее разум и магия «выгорели», оставив лишь пустую, тлеющую скорлупу.

— То, что случилось с Лами ужасно, но это не значит, что тоже самое произойдет и со мной. Мама поймет. Это мой шанс на лучшую жизнь. Что нас здесь ждет? Так и будет ловить и продавать рыбу, вечно холодные, мокрые с потрескавшейся и обветренной кожей. А потом выйдем замуж и нарожаем детей от таких же рыбаков как и мы. Хорошо, если поколачивать нас не будут.  — глаза Никс загорелись привычным фанатичным блеском. — Связь с драконом… Это же величайшая магия! Они говорят, наездники без пары живут нормально, но драконы страдают. Они ищут своего всадника. Вдруг мой дракон прямо сейчас ждем меня.

Никс подняла голову к небу. Ее вьющиеся волосы на солнце отливали золотом. Я дернула за одну из прядок.

— Выбрось это из головы. Ты красавица и наверняка найдешь себе пару получше, чем какой-то пьянчуга-рыбак. А если твой муж вздумает тебя поколотить, то я собственноручно лишу его вялого стручка между ног, что он зовет достоинством.

Никс засмеялась, хотя я не шутила. За своих друзей я готова была пойти даже на преступление. Мы зашли в аптеку, а после распрощались. Нужно было возвращаться к домашним делам. 

Когда я вернулась отец спал, но его сон был тревожным, прерывистым. Я села на пол возле его кровати, прижалась лбом к грубому одеялу.

Лекарь сказал, что из-за ингредиентов цена на лекарство выросла. И моей серебряной монеты недостаточно. Нужно десять. Чтобы заработать эту сумму мне нужно несколько месяц удить и продавать рыбу. Кто знает доживет ли отец…

Я вытащила из кармана смятую листовку, которую сунула мнеНикс. 

“Академия…. аванс золотом”

Я посмотрела на похудевшего бледного отца, на наши голые стены и пол, на свои красные обветренные руки руки. Потом встала, подошла к крошечному окну. Где-то там, высоко в горах стояла Академия. Место, где ходят такие, как Джас, где уничтожают таких светлых людей, как Лами.

Но там платят большие деньги. И зная Никс, она отправиться туда…Я должна быть рядом, чтобы защитить ее и попробовать заработать денег для отца. 

А если там встречу этого придурка… Что ж, наверное, пора учиться метать что-то посерьезнее рыбы.

Густой липкий туман висел над Северными вратами. Он забирался под одежду и оседал влажными каплями на лице. Мы с Никс плелись в длинной цепочке кандидатов. 

Никс не переставая улыбалась и только что не подпрыгивала от возбуждения. Ее энтузиазм, обычно заразный, начал раздражать.

— Ты посмотри сколько народу пришло. Вся молодежь города похоже хочет попытать счастья. 

Я потерла руку, порез неприятно зудел, хотя кровь как и обещали остановилась сразу. Всех кандидатов в наезднике прежде чем пустить на тропу провели через странный ритуал. Нужно было порезать свою ладонь серебряным острым клинком и произнести клятву молчания. Ну хотя бы дали целебную пыль. Шрам, конечно, сойдет не сразу, но хотя бы заражения можно было не бояться.

— Что за чушь давать клятву на крови? Что за секреты такие они хранят в своей крепости. 

— Ци-та-де-ли, — пропела Никс и помахала ладошкой, на которой был такой же ровный длинный порез как и у меня. — Это, конечно, был не особо приятно, но зато сразу настраивает на нужный лад. Мы не играться идем, а обучаться военному делу!

Я устала закатывать глаза, поэтому только вздохнула и закуталась посильнее в поношенный тонкий плащ. Отца я поручила заботам одинокой соседке Фире. Отдала ей горсть медяков и три последних серебряных монеты пообещав прислать еще в скором времени. 

— Лиора, смотри! — Никс схватила меня за локоть

Желудок сделал кульбит.

Перед нами зияла пропасть. Снизу доносился непрерывный, низкий рев бурной реки. Над бездной тонкой, хлипкой на вид ниточкой, болтался дощатый мост.

Это было не то, что я себе представляла под словом «мост». Никаких каменных арок, массивных опор. Это были просто деревянные доски, уложенные на толстые, почерневшие от времени канаты. “Перила” из таких же веревок. Мост качался на ветру и жалобно скрипел.

— Великолепно! — Восхищенно прошептала Никс. — Это же настоящее испытание на храбрость!

— Это испытание на идиотизм, — проворчала я, но голос предательски дрогнул.

Инструктор, представившийся Олафом, высокий мужчина с суровым лицом, покрытым трехдневной темной щетиной, обернулся, поймав мой испуганный взгляд. Его губы растянулись в издевательской улыбке.

— Это только начало, детки. Если захотелось к мамочке под юбку, самое время назад повернуть. Кто первый?

Естественно, Никс шагнула вперед сразу же, за ней — еще несколько оголтелых смельчаков. Я прижалась к скале, пытаясь отодвинуть момент истины. 

— Ты же не останешься тут? — Никс уже стояла у начала моста, оглядываясь на меня. — Лиора, давай!

Я сделала глубокий вдох, оттолкнулась от скалы и пошла к началу моста, чувствуя, как дрожат колени. Я вцепилась в мокрый канат и шагнула на первую доску. Ветер свистел в ушах, раскачивая мост с такой силой, что я едва удерживала равновесие. Каждый шаг был пыткой. Доски скрипели, прогибались, между ними зияли щели, сквозь которые была видна белизна пены внизу. Рев воды заполнил все сознание, заглушив даже стук собственного сердца. Мне казалось, что весь мир сузился до этого куска гнилого дерева под ногами, до мокрой веревки в руках.

Я не смотрела вниз. Смотрела только на спину Никс впереди. Она шла уверенно, почти грациозно, будто не замечая качки, будто это была не пропасть, а променад. Ее бесстрашие злило и согревало одновременно.

На середине мост затрясся особенно сильно — кто-то сзади поскользнулся и с криком ухватился за перила, раскачав всю конструкцию. Я прижалась к канатам, закрыв глаза, чувствуя, как доска подо мной ходит ходуном.

— Не останавливаться! — крикнул чей-то голос сквозь рев стихии. — Вперед!

Я заставила себя сделать следующий шаг. Потом еще. Казалось, это длится вечность. Руки онемели от холода и напряжения, ноги стали ватными.

И вот, наконец, твердая земля под ногами. Никс подхватила меня под руки:

— Ты смогла! — она сияла, ее щеки порозовели от ветра и волнения.

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и разжала закоченевшие пальцы. На ладонях отпечатался грубый узор веревки, а в душе поселился новый, леденящий ужас. Если Академия начинает с таких «испытаний», что же ждет нас дальше?

— Идем, — выдавила я.

Не успели мы сделать и нескольких шагов как кто-то завопил: 

— Дракон!

Но прежде чем услышать крик, я почувствовала как меня словно кто-то дернул, заставив поднять голову. Огромный серебристо-белый дракон пронесся над нами утробно рыча. Его глаза горели серым огнем, а из ноздрей валил дым.

Драконы нередко пролетали над городом, направляясь в гнилые пустоши и патрулировали океан, но так близко я видела существо впервые. Можно было разглядеть каждую блестящую чешуйку на его хвосте и острые черные когти, каждый размер с мою ладонь. 

— Вот бы мне такого…. — мечтательно протянула Никс.

Я промолчала, что-то подсказывало мне, что это не ее дракон…