Как приручить дракона, или Жена из другого мира

Лилия Морозова
Москва, за несколько дней до Нового Года.
— Где труп невесты? — послышался крик из коридора.

— Здесь я, — подала голос в ответ. 

— О, уже грим накладываешь, — хохотнула Машка, кивая на моё уставшее лицо без грамма макияжа. – А я платье принесла. На вешалку примостилось некогда белое, классическое свадебное платье, что должно было сочетать в себе сказочный флёр, гармоничность пропорций и очаровательную нежность. Наверное, нет такой девочки, которая не представляла, как будет идти в самом пышном волшебном платье к алтарю, где её будет ждать прекрасный принц. 

— Ну? Как тебе? Похоже? — отвлекла от мыслей Машка. 

— Угу, — потянувшись к телефону, полистала сохранённые фото платьев, из тезя что странный заказчик сбросил, вместе с внушительной суммой на пошив. — Похоже. Даже шлейф есть.

— И венок из свежих цветов! — гордо добавила моя напарница, выуживая бордовую коробочку с логотипом известного цветочного. Одного из самых дорогих в городе. Открыв её, мы обе зависли, любуясь нежными, ещё не открывшимися бутонами, переплетённых лозой и аккуратными веточками. — Ну какова красота! — восхищённо промурлыкала Маша. — Вот здесь крепежи для фаты. 

Фата тоже была, наверное, когда-то красивая, как и платье. 

— Все равно, странный заказ. Ну кто на новогодний корпоратив заказывает “Мертвую невесту”? 

— У богатых свои причуды, милая. — Машка примеряла веночек. — Наше дело отработать и получить бабло. За этот гонорар можно и в теплые края слетать и ипотеку закрыть. 

— Про теплые края не напоминай! Я туда не ездок, ну, после Марины…

— Что, так и не вернулась? — понятливо протянула Машка. — Это уже сколько её нет? 

— Да ну тебя! Нет… — я поплевала через плечо. — Тетка говорит, что она там, где должна быть. На своем месте. Рада тоже сказала, что все хорошо и она плотно задауншифтилась. 

— Ну и нечего тогда страдать. Давай, собирайся, твой выход через тридцать минут. 

— Спать хочу, – пожаловалась я. – Кажется, если встану со стула, тут же и упаду. 

— Борись, подруга. Последний корпоратив в этом году. Отыграем и отдыхать. Здорово же скосили бабла! 

— Здорово, только какой ценой? – насупилась я. 

Машка, закатив глаза к небу, подошла ближе. Взяла синюшно-белый тональный крем и принялась накладывать его аккуратными мазками. 

— Ты, главное, не ной и не жалей себя. Подумай хорошенько, как быть, какие плюсы ты получишь от сложившейся ситуации, потерпеть-то осталось чуточку.

— Угу…

— Не угу, — отложив тоналку, она потянулась за синими матовыми тенями, – чуточку добавим синячков, хмыкнув, она продолжила, – перечисляй, плюсы свои. 

— Я смогу выспаться, – начала я, – сходить в спа и, чтобы мне сделали массаж.

— Та-ак, продолжай. 

— А вообще, я могу позволить себе поехать отдохнуть, куда-то в горы, где будет уютный домик, настоящий камин, громадная ель. За окном будут олени, а в руках у меня ароматный чай. 

— Главное, чтоб олень не под боком, – фыркнула подруга. – Их вон, мужиков-оленей сколько за окном бродит, даже больше чем китайцев. Выбирай - не хочу. Давай, влезай в платье, а я макияж закончу, декольте загримирую и волосы соберу. 

— Ну тогда, – выдохнув, я вновь уселась на высокий стул, голова кружилась, вращая маленькое помещение каморки юлой. Прикрыв глаза, я моментально погрузилась в дрему, пока Машка усердно превращала меня в труп. Внезапно, где-то внутри заворочалась тревога, зудящая каким-то странным, совершенно неуместным предчувствием: зря я в эту авантюру со странной ролью и заказом в целом ввязалась. Нехорошо это, не побывав замужем, над свадебным, почти что ритуальным нарядом надругаться. 

— Так что там, Лиль? Кого вместо человека-оленя возьмём?

Сглотнув неожиданно ставшей вязкую слюну, я пробормотала:

— Тогда... дракона. Как в книгах. Мужчина-дракон, он какой…

— Какой?

— Сильный, добрый, ласковый, но и волевой, властный, такой, чтоб взгляд суровый и пламя в зрачке. 

— Уже получше, хоть и сказка. Увы, развелись у нас, мужики-драконы, – голос подруги слышался издали и как будто сквозь толщу воды. 

— И чтоб он был необычный. Не чёрный или золотой. А такой, с изюминкой. Чешуйки там… — последняя фраза звучала больше в моей голове, потому что штормить меня начало ещё больше, — Машка, — прошептала я вмиг ставшими сухими губами, – я, кажется, сейчас того… 

— Эй, Лилиана! – меня ощутимо встряхнули за плечи. Голос подруги утратил шутливость и звучал встревоженно, — ты что это удумала, твою ма-ать! Помогите! Скорую!

— М-м, – вместо “всё нормально”, промычала я, погружаясь в спасительную тьму. Выражение: “от работы дохнут кони” внезапно приобрело для меня совершенно понятное значение.
Вам нравится эта история? Тогда хорошая новость: уже можно прочесть вот тут. Веселая, неунывающая девушка-кошка будет укрощать не менее упрямого и очень красивого дракона. Даже в академию за ним ради этого поедет. Он, правда, думает, что любовь и чувства -- это не к добру, но мы с киской убедим мужика в обратном. Присоединяйтесь. 

Лилиана

— В себя приходит! – сообщил ворчливый и почему-то испуганный мужской голос. — Успели, слава Фирсу. Это ж надо, прям во время брачной клятвы…

— Похоже, в ритуальный кубок невесты подсыпали…

— Быстродействующее. Не успела обменяться с князем.

Где-то ощутимо громыхнуло, земля задрожала, а меня замутило. Твою мать! Это что же, я хлопнулась в голодный обморок и запорола шоу? Почти запорола, вон, доктора говорят, что не успела брачную клятву сказать и дать выпить из кубка. 

— Я… – шепчу тихо, но от моего кроткого возгласа в комнате воцаряется гробовая тишина. — Сейчас, все клятвы дам, “Гертруда, выпей яду”... и что там еще... 

— Яд ты уже выпила, — подсказал добрый человек справа. — И смертельное проклятье тоже получила.

— Да? — Сморгнув, щурюсь от неожиданно тускло светящихся факелов, аккуратно вставленных в рожки вдоль небольшой каменной стены. Стильненько и очень качественно сделано… антураж этот средневековый… викторианский. — Не помню…

Надо же, уж так утрудиться, чтоб отыграть на рефлексах и забыть. 

— Тогда, последний акт? Часовня и брачные обеты? 

— Именно они, — надо мной навис мужик в костюме мага. Его длинный чёрный плащ волочился по полу мокрой тряпкой, видать он выходил покурить на улицу и намочил его снегом. Грим ему Машка наложила шикарный: линзы без белка, кожа вся серая, ну демоняка, а не человек, рогов только не хватает. — Ты помнишь свое имя, девочка? Кто ты и где? 

Я нахмурилась:

— Помогите подняться. 

Он аккуратно подставил локоть, потянув меня вверх. Юбка свадебного платья, тихо шурша свесилась со странного ложа. Я провела взглядом по бутафорским драгоценным камням, что щедро украшали корсет и рассыпались звездами по ткани дивно переблескивая в свете факелов.

Оглядела некогда белые, а сейчас серо-бурые от грязи перчатки, закрывающие руки по локоть. Пощупав голову, нашла и венок из цветов, и фату свисающую на странную каменную лежанку грязной тряпкой. Так себе условия для откачивания не очень юных дев однако. 

— Так что? – поторопил он. 

— Лилианна Викторовна Морозова, — отчиталась послушно я, — двадцать восемь лет, аниматор, компания “Веселись-ка”.

Актёры переглянулись, а тот, что спрашивал, воздал глаза, почему-то не к небу, а наоборот, сперва страшно их закатив уткнулся в пол, чертя в воздухе странные знаки. 

— А вы кто, типа маги? — нервно хохотнула я, вытягивая шею, словно пыталась отыскать привычные белые халаты и чемоданчик с крестом за их массивными фигурами и странной как будто клубящейся тьмой. — А скорая где? Доктор и медсестра уже ушли? 

— Иномирянка, — мрачно подытожил самый щуплый и самый молодой из них. Он сплюнул на пол три раза, ну точно как мы за плечо. — Не к добру. Эстинию еще не перешатало от прошлой, а тут следующая. Хвала Фирсу, хоть имя одинаковое! 

— Всё по воле отца нашего, — задумчиво почесывая бороду, заключил их главный. 

Хорошо играет, стервец! 

— Это который призрачный епископ, обещавший в камень превратиться? — уточнила я. — Ну и я тоже, заодно с ним должна была. 

— А вы можете? — внезапно заинтересовался их главарь.

— Из довилей что ли… — зашипел явно нервничающий молодой “служитель культа”. 

— Пф, у нас спецэффекты на уровне. Бутафорию привезли заранее. Сделаем по красоте. Главное, чтоб гонорар не урезали. 

— Мастер, Ормар камня на камне не оставит… это провал. Мало того, что леди Ларсен не вернули, так еще иномирянку в тело подселили!  — зловеще прошептал юнец.
Хотим сообщить, что 14 и 15 числа почти все наши истории можно купить с БОЛЬШОЙ скидкой.

https://litgorod.ru/books/list?tag=9787

Лилиана

— Что происходит? Вы, конечно, хорошо играете, но может не будем тянуть время? — непонимающе потребовала я. 

— Вы совершенно правы, леди! —  оживился культист. — Сейчас вас в покои доставим, а я по дороге все-все расскажу и введу в курс дела. 

— Покои? — пробормотала я, впрочем, послушно принимая помощь. Меня подхватили под руки, так как новый подземный толчок сотряс здание и нас вместе с ним. — Землетрясение? 

— Не отвлекайтесь, Лилианна. Вы в безопасности.

— А… ооо… — забыв, что хотела сказать, уставилась как одна из стен отъехала в сторону, ну точно как в фильмах. 

— Пойдемте. Проводим вас в комнату. 

— Почему не через дверь, — засомневалась я. 

— Какая разговорчивая женщина досталась, — поморщился культист. 

— Это все стресс. Болтаю много. Так, почему?

— Чтоб вас не видели… ээээ… протянул он, явно подыскивая слова. 

— Зрители и заказчик.

— Особенно заказчик! Особенно он! — в тон мне затараторил молодой маг. — Раньше времени уж точно.

— Ладно…

Мы стали взбираться по винтовой лестнице. Крутой и неудобной. Каменные ступени, узкие и стертые временем, были жутко скользкими, а перила шатались. Я старалась ступать осторожно, чтобы не подвернуть ногу, но мои спутники, совсем не замечали неудобств. Культист, подгоняя, все время шипел, чтобы я двигалась быстрее. А тот перепуганный, плелся сзади, словно нарочно наступая мне на пятки.

Наконец, мы добрались до небольшой деревянной двери, обитой железом. Не прикладывая особых усилий, мужчина отпер тяжелый засов, и мы оказались в темном помещении. Пахло пылью и затхлостью, как в старом, давно не проветриваемом доме.

— Осторожно, — прошептал первый и… у него в руках внезапно оказался огненный шар.

— Ох, ничего себе! — выдохнула я. 

Тусклый огонек, осветил небольшой каменный мешок, больше похожий на кладовку, чем на комнату и уж тем более явно не мог бы называться покоями!

В углу стояла узкая кровать с жестким матрасом, а рядом – грубо сколоченный деревянный стол и табурет. 

— Мы в храме, леди, здесь нет аристократических перин и шелковых простыней, — как будто прочитав мои мысли (а может у меня на лице все было написано), выдал маг. 

— В смысле, в храме? —  прошептала я вмиг пересохшими губами. Нехорошее подозрение начало затапливать мозг: странный заказ, ощутимый гонорар, вот это все… — Вы что, какие-то сатанисты? Извращенцы? Конспирологи - ритуальщики?!

Мою надвигающуюся истерику прервал внезапный громкий, настойчивый стук в дверь с противоположной стороны от той, в которую мы вошли. Над ней аж штукатурка или что там, посыпалась от силы гостя. 

— Это он! — бутафорские маги переглянулись. — Слушай внимательно, Лилиана. Ты - иномирянка, попала в наш, Трехлунный мир, мы тебя призвали в тело почившей невесты Айварса Лин Ормара, князя Уараса.

— Чо? — выпучив глаза, я уставилась на говорившего.

— Ойй бедааа, — запричитал второй, — она же сразу себя выдаст! Нам не простят! 

— Тихо! — гаркнул главарь, разворачиваясь ко мне. — Послушай, продержись эту ночь. Я скажу, что тебя следует нам еще раз показать, мол ритуал прошел удачно, но ты лишилась памяти и можешь быть странной. Оно немудрено, конечно, удивительно, что вообще сработало… 

— Что вы такое несете, — я затравлено оглянулась, обхватив, как могла, необъятную юбку, попятилась к стеночке. Теперь нас, перепуганных вусмерть, было двое: вот этот щуплый недодемон и я. — Какой лорд? Какая ночь? Брачная?! 

— Она самая, — подтвердил главарь под повторившийся стук. – У нас мало времени, князь выбьет эту дверь к Фирсу! Послушай, тебя зовут Лилиана Лигейя Ларсен, первая дочь правителя северных земель Эстинии и сегодня твоя свадьба с правителем Уараса. Это все, что тебе надо знать. Завтра! Завтра я все тебе объясню. Запомни главное, – он поспешил к двери, – лучше молчи, сказывайся на беспамятство. Иначе, – он провел сперва по шее, а потом руками изобразил взрыв, – развеет. 

— М-мама! — пропищала я под скрип открывающейся двери. — Спасите мен… — слова застряли в горле, стоило мне ухнуть в пылающий алым, казавшийся гневным взгляд. Но там, внутри этого адового вулкана плескалось… беспокойство и… страх? За меня? 

Айварс Ормар, князь Уараса 
Ферн, святилище Темного Бога за несколько часов до событий предыдущей главы

— Мне нужна сделка! 

— С Ферном? — темные, почти черные губы фернийского жреца расплылась в улыбке. В его глазах фиолетовым огнем горело пламя азарта. — Ты спутал нас с Фейри, князь? 

Под насмешливым тоном, я прижал к груди тело Лилианы. Грудь ее не вздымалась, глаза закатились и теперь на меня смотрели пугающе пустые белки с яркими красными пятнами — следами лопнувших сосудов. Я чувствовал себя бессильным, таким же жалким и маленьким, каким был когда-то, придя вот так к матери со своим первым другом на руках. Глупый щенок где-то наелся отравы и я до сих пор помнил, как ощущал телом его предсмертные судороги. Лилиана не оставила мне даже этой памяти. Только обвисшее пыльной тканью тело. 

Пустое. 

От этой мысли пустым казалось все. Мир, жизнь. 

Ничто не имело теперь смысла. 

Вот он мой смысл. 

— Фейри не воскрешают из мертвых, — сухо ответил я жрецу, желая задушить его. Если бы можно, я бы выплеснул на него весь свой гнев, заставил бы землю сплестись корнями вокруг его ног и ломать кости за непочтение к Князю Уараса. Но я не мог. 

Глупо калечить того, от кого ждёшь услугу. 

— Фернаны тоже. Это под силу только Богам. Ты готов просить у Бога, гордый князь драконов? 

Его черные губы дрогнули в презрительной усмешке. Как черный разлом между моей прошлой и нынешней жизнью. Если ради спасения Лилианы мне нужно встать на колени перед алтарем Фирса, я склонюсь. Я сделаю все, что угодно, лишь бы она жила. Нет такой цены, которую я бы не уплатил. 

 Я кивнул.

 Ферн довольно прищурился. 

— Оставь свою невесту здесь. 

Я прижал безжизненное тело ещё крепче к груди, не желая отпускать ее. Понимал, что истинной уже нет рядом, но казалось, пока держу ее, любимая не уйдет. Не оставит меня одного. 

— С ней нельзя. 

Категоричный тон вызвал в груди  новую вспышку злости.

 Я запомню тебя, жрец. И вернусь. Ты умрёшь. Обязательно умрёшь от моей руки. 

Я бережно опустил Лилиану на скамью храма. Ее белое платье испачкалась и теперь некрасиво свисало обрывком ткани до пола. Как саван. 

Бледная кожа, посиневшие губы… Жизнь ушла из ее тела, но я отчего-то не чувствовал смерти.  Истинность молчала. Как будто моя красивая, смелая девочка ещё жива. Как будто это дурной розыгрыш моего идиота-брата. Или несмешная шутка Эрика. 

— Время идёт, князь. Если душа перейдет Озеро, то даже Боги не вернут  ее назад. 

Я с трудом отвёл взгляд от тела своей мертвой невесты  и подошёл к ферну. 

— Куда мне идти? 

Никогда не был в храме Фирса раньше. Последний его алтарь в Уарасе  разрушили и засыпали землёй больше трехсот лет назад. Я тогда ещё не родился. 

Мы стояли у выложенного камнем круга жертвенника. Чаша, похожая на купель, с каменным дном, блестела черно-бордовой жидкостью. Со стороны походило на кровь. 

— Встань в чашу, князь. 

Я молча повиновался, не снимая сапог. Я не сын этого бога и не собираюсь выказывать почтения разуваясь. 

Ферн фыркнул. Подошёл ближе, коснулся руками камней у алтаря, земля подо мной дрогнула, и я полетел вниз. 

Инстинкты ревели, пытаясь пробудить дракона, но обернуться я не мог. Зверь глухо ворочался внутри, как будто связанный магической сетью. Я летел вниз в абсолютной тьме, ничего не разбирая, кроме размазанных от скорости пятен теней. 

В какой-то момент мой полет замедлился сам собой. На твердые камни я опустился мягко, встретив подошвами шершавую поверхность. У мысков ботинок плескалось фиолетовое озеро. На мутной поверхности появлялись и исчезали уродливые очертания лиц. 

— Не упокоенные души, — глубокий, низкий голос напал на меня сзади, как бесчестный противник. Тело сковало холодом, потом жаром. Я резко обернулся. — Те, кто не могут простить себя за содеянное при жизни. И те, кто не заслужил перед смертью прощения своих жертв. Здравствуй, сын мой. 

Высокий, худощавый, с лицом молодым настолько, что годился бы мне в младшие братья, бог плутов, воров и мертвых душ стоял передо мной как обычный человек. Странного кроя черный костюм, распахнутый пиджак на голое тело. 

— Я не твой сын, Фирс. Драконы дети Рангуна. 

— Потому что ты в это веришь? — мое непочтение его как будто даже забавляло. Он подошёл ближе, сел на большой валун и опустил руку в озеро. Несколько лиц с ужасом отпрянули, вода у длинных пальцев посветлела до голубизны. — Тот факт, что ты считаешь себя внуком начальника королевской стражи Исландора не заставит кровь дома Ша Нордика вытечь из твоего тела, Айварс, а твоя настоящая бабка не перестала ею быть, как бы сильно этого сама не желала. Можно отречься от родителей, но перестать быть их сыном нельзя. 

По мышцам  прошла какая-то странная дрожь. Как будто меня в самом деле проткнули этими словами и теперь кровь, о которой говорил Фирс, бежала быстрее, стараясь покинуть тело. 

— Что ты хочешь этим сказать?! 

— Только то, что ты очень плохо знаешь свою родословную, сын мой. — Фирс улыбнулся, грустно и как-будто устало. Как улыбался мне отец в последние годы своей жизни, зная, что оставляет за главного и взваливает на мои, тогда ещё совсем ещё некрепкие плечи все тяготы правления огромной страной. — Впрочем, этот грех присущ всем драконам. Не тебе одному платить по этим счетам. 

— Наш отец Рангун! 

— Но в горький час ты пришел ко мне, — я ожидал увидеть усмешку. Такую, какой одарил меня жрец, но Фирс смотрел спокойно, без язвительной колкости, без ехидства и торжества. Как отец смотрел! 

Я молчал. Ответить было нечего. 

— Я хочу вернуть свою истинную. 

— Вернуть, значит? — уточнил он, вырисовывая руны на воде. — Откуда? 

— Она умерла. Ты прекрасно знаешь. Я хочу избавить ее от проклятия. И вернуть назад. 

— Ещё не умерла, — поправил он. — Значит, ты хочешь вернуть назад в Трехлунный свою истинную и избавить ее от проклятия, — зачем-то повторил Фирс. — Я все верно услышал, сын мой? Этого жаждут твоя душа и сердце? 

Я кивнул. Зачем лишние слова. 

— Что ж… хоть вы и оказались крайне неблагодарными детьми, я не желаю вам зла. Ни тебе, никому из рода крылатых. Так что, пожалуй, исполню твою просьбу. 

Я нахмурился. Вот так просто? 

Постоянные упрёки и намеки очень меня беспокоили, но то, что жизнь Лилианы на волоске волновало куда больше и мозг отказывался думать о чем-то ещё. Остальное может подождать. Драконы, дом Ша Нордика… все это сейчас совсем не так важно, как спасение моей девочки. 

— Но… тебе придется сделать кое-что и для меня, сын. 

— Какой платы ты хочешь? 

— Никакой, Айварс. Разве отец берет с сына оплату за помощь? Я не мой брат, знаешь ли. Это даже как-то обидно слышать. 

— Тогда чего ты хочешь? 

— Того же, что и любой родитель. Хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Чтобы в Уарасе снова появились мои храмы. Чтобы мои дети вспомнили, чья это земля. И кто им эту землю дал. Отреклись от света, сын мой. Ты пришел в этот мир с моего благословения. Я готов простить тебе измену, если ты вернёшься к истокам. Ты дитя хаоса и тьмы. Отреклись от лжи и я исполню твое желание. 

— Я не могу этого сделать! — из груди вырвался рык злости и отчаяния. Фирс просил невозможного! Предать веру и Бога, которому мой народ поклонялся больше трехсот лет? Вернуть храмы тьмы на землю света? 

— Ты же князь, а не куриный помет, Айварс. 

— Да меня линчуют мои же ратники! 

Он снова улыбнулся. Тепло и понимающе: 

— Иногда ради любви к женщине приходится встать против всего мира. Вопрос только в том, достаточно ли сильна твоя любовь? За свою я отдал все. — Он махнул рукой подзывая к озеру. В посветлевшей воде нам улыбалась невероятной красоты молодая девушка. Светловолосая и светлоглазая. Ее лицо излучало такой свет и столько любви, что я зажмурился. — За одну только ночь с ней я лишился мира, любви своих детей, крыльев. Стал изгоем и врагом для тех, кого создал и растил, как нежные розы в небесных садах. Жалею ли я? 

Я снова открыл глаза. Образ в воде пропал. Остались только я и Фирс. Я видел в его глазах тоску, боль и одиночество. Но точно не сожаление. 

— Она твоя сестра! И ваш союз проклят! 

— Потому что ты так думаешь? — снова повторил он. — Все не то, чем кажется и у каждого всегда своя правда, Айварс. 

Фирс вытащил руку из озера. В зажатом кулаке каким-то чудом оказался совершенно сухой песок. Он тонкой струйкой тек сквозь загорелые пальцы бога подземного мира и возвращался на дно. К истокам. К тому, куда звал меня Фирс. Если не лгал, конечно. Он же бог мошенников и плутов. 

— Время идёт, сын мой. Любовь это выбор. Всегда. Ты мужчина. Ты создан защищать свою женщину. Даже когда против нее встанет твой брат, твой сын, твои отец и мать. Ты должен беречь свет, который вверили тебе боги. Потому что без света мы все ничто. Даже тьма без света не существует. Так что? Песок  почти закончился. 

Я сжал кулаки, ощущая себя в ловушке. 

Я не мог пойти на его условия, но… и потерять Лилиану не мог. 

— Согласен! 

Фирс разжал ладонь и песчинки забарабанили по воде моим приговором. 

— Рад твоему возвращению, сын. А теперь ступай наверх, к живым. Здесь тебе не место. Когда ты доберешься к свету, уже не будешь прежним. Ты снова станешь тем, кем рожден. Сыном хаоса и  защитником света. И получишь награду. Твое желание будет исполнено. Иди к своей истинной и береги её. Помни, ты сам этого хотел. 

Я поднял голову. Едва различимая звезда сияла далеко над нашими головами. 

— Как я туда доберусь? Я не могу обернуться драконом! 

— Правильно. Не можешь. Потому что ты пытался обернуться тем, кем не являешься. Думаю, тебе нужно попробовать ещё раз. И захотеть быть не драконом, а собой. Если твоя душа в самом деле готова отречься от света и лжи, то все получится. Прощай, сын. Назовешь дочь Балора. Она будет обладать силой видеть истинную суть вещей. И показывать правду людям. Даже тем, кто слеп в своем невежестве. 

Фирс исчез, а я стоял задрав голову, не представляя, как попасть наверх. Дракон внутри не отзывался. Светлое пятно далеко вверху растекалось смазанным, размытым контуром.  

Но там меня ждала Лилиана. 

Если проклятый бог не соврал, то душа вернулась в ее тело. А значит я тоже должен вернуться. Даже если придется стать кем-то, кем по словам Фирса являюсь на самом деле. 

Что бы это не значило. 

Я вновь попытался запустить оборот, призвав своего зверя. Прислушался к себе, опустив ментальные щиты. Будучи князем я носил их постоянно.  Настолько привык защищать разум и прятать свои истинные мысли и эмоции, что уже сам верил в собственную холодность и бесчувственность. 

Теперь, оставшись оголенным, мой разум горел болью потери и сквозь этот пожар, едва различимо проступал женский шепот. Лилиана звала меня. Испуганные всхлипы терзали душу. Я сжал в бессилии кулаки. 

— Я ОТРЕКАЮСЬ! СЛЫШИШЬ?! ОТРЕКАЮСЬ ОТ СВЕТА! 

Стены пещеры разнесли мое отчаяние и злость над водой гладью. 

Кости опалило болью, как в первый оборот. Кожа треснула сначала на руках, потом на скулах. 

Я ощущал как кровь струйкой стекает по шее, отчётливо слышал треск порванных жил. Хрипя, рухнул на четвереньки, склонив голову, но увидел не скорченные в агонии пальцы, а черно-сизые кости и клубящуюся вокруг них тьму. Плотные сгустки магии сплетались вокруг костяного каркаса, будто наращивая на него мышечный скелет. 

Хруст костей, как трескотня праздничного Великого костра  — за спиной ломая хребет прорезались крылья.

 Я почти не помнил свой первый оборот. Боль забылась. Да и тогда рядом был наставник, помогавший пройти этот путь. Сейчас у меня была только цель. 

Вернуться к любимой. Ответить на ее зов. Защитить. 

Рывок.

Земля осталась позади. Привычное драконье зрение вернуло мне способность ориентироваться в глухой темноте Фирсовой пещеры. Зверь внутри бесновался,  рвался наверх, к своей истинной паре. 

Зов ее становился громче с каждым взмахом кожистых, сотканных их тимы и голых костей крыльев. 

“Стань тем, кем ты рожден”, — звучало в голове голосом Фирса. 

Если верить его словам, то я не земляной дракон, каким был все эти годы, а странное порождение тьмы из мира мертвых душ. И нельзя допустить, чтобы кто-то из подданных узнал об этом. 

Свет  резанул по глазам острым марканским клинком. Я зарычал от боли, вырвался из тянувших назад сетей подземелья мертвых и рухнул в жертвенник, ощутив холод камня  кожей. 

Жрец, отправивший меня к Фирсу, застыл в ужасе, распахнув глаза. 

Напугать ферна? Во что превратил меня проклятый Фирс? 

Я вскочил на ноги, борясь со слабостью. Схватил ферна за горло. Тьма паутиной затянула его кожу вокруг моих пальцев. Жрец захрипел, а я ощутил невероятный прилив сил. Никогда прежде во мне не было столько магии, а ведь я сильнейший маг земли в Трехлунном.  

— Где она?! — глухой рев моего дракона заставил камни стонать и дрожать, как испуганного котенка. 

Жрец осел на пол, хватая ртом воздух. 

— Велел… отнести в покои…

По его шее растекалась черная клякса.

 Я отправил тьмой служителя культа тьмы. 

Что я теперь такое? 
Дорогие читатели, хотим попросить у вас поддержку. в жанре Современный любовный роман. Это наш с Мию совместный аккаунт. Нам очень-очень нужна ваша поддержка.
А мы будем вас регулярно радовать и там. Первая бесплатная история там уже есть. Очень эмоциональная и жаркая. Все, как вы любите. 
Спасибо всем, кто дойдет и окажет поддержку. Ваша забота нас вдохновляет и греет! 
Ваши МиА. 
 В тоже заходите. Там уже есть визуалы и спойлеры )

Глава 3 

Айварс 

— Энтле! — Лилиана попятилась, как будто меня испугалась. Я замер в поисках зеркала. Неужели изменения коснулись не только второй ипостаси? Перекинул взгляд на фернов. Оба смотрели такими глазами, будто увидели как Рангун лично оторвал зубами крылья Фирса и запер его окровавленного в подземном мире.  

 — Оставьте нас!  

Короткого рыка хватило, чтобы оба служителя прошмыгнули мимо вдоль каменной стены и скрылись в узком проеме.  

— Лили... Как ты? Что болит? — я снова кинулся к истинной, она вжалась в стену, обхватив себя руками. Ее волшебное платье (Лилиана выбирала его так тщательно и заставила трижды переделывать), стало похоже на тряпки, которыми караульные протирают птичий помет с окон башенных бойниц.  

Прости любимая, что не смог сделать этот день счастливым.  

Я медленно сделал шаг навстречу, все ещё не понимая, откуда в ее глазах такое смятение. Протянул руку, сдерживаясь, легонько коснулся сжатых на тонких предплечьях пальцев. Лилиана вздрогнула.  

Она и раньше не слишком любила касания. Я подозревал, что строгий князь Севера был жесток с дочерьми, но Лили отвергала все расспросы, замыкалась и от нее так фонило страхом, что я не настаивал.  

— Иллария! — по привычке я воздал к светлой богине, — скажи, что у тебя ничего не болит. Лили? Они тебя обидели?  

Если только кивнет, сравняю с землёй этот проклятый храм! 

— Эм, — она взглянула на меня из-под лба, поморщилась, но тут же замотала головой. — ... нет, не болит. Никто не обижал... А вы, стало быть, лорд Омар? 

— Стало быть?
Лили нахмурилась и зашептала себе под нос:
— Нет, там как-то не так было... — потом снова на меня посмотрела так, как будто впервые видит — приспешники сказали, что у меня с памятью беда теперь. Но это не их вина!

— Приспешники? — я чувствовал себя ещё глупее, чем в разговоре с Богами.
Что-то было не так. Кроме того, что моя невеста умерла прямо в момент обмена брачными клятвами, а теперь воскресла. Возможно, проблемы с памятью в самом деле закономерный процесс... 

Лилиана была сильной девушкой. Стойкая, как все северянки, отважная. Но сейчас казалась потерянной, как моя младшая сестра Исала, впервые встретившая в лесу хищника. 

Я коснулся бледных, перемазанных в крови и грязи щек. Обвёл пальцем скулу и заметил, как на коже стала проступать черная паутина. 

Не может быть…

Что это?! 

Поспешно отдернул руку и черный след тут же померк. 

Шутка покровителя плутов! Расплата за предательство! Конечно. 

Дракон внутри бился, ревел и требовал близости к паре. Он уже потерял ее сегодня и теперь как с цепи сорвался. Даже в первые дни осознания истинности мне не было так сложно держать оборот, как сейчас. Из-за изменений в пещере Фирса или есть другое объяснение? 

— Тебя точно никто не обидел здесь? Ты вообще ничего не помнишь? 

Она замотала головой. Все в ее движением было неправильное. Жесты, выражение лица. Мы с Лиаланой знакомы почти год. И это все было крайне на нее не похоже. 

— Нет, ничего... вот эти ролевики... — она сделала паузу и такой надеждой на меня посмотрела, словно надеялась, что я подтвержу, что да, ролевики и приспешники все в этом фирсовом храме! Но так и не дождавшись, продолжила, — они сказали, что это нормально, но им крайне необходимо завтра меня осмотреть... Вы все не ролевики и не косплееры, да? В самом деле все происходит?

В самом деле…

В голове болью взорвался тот же вопрос. В самом деле все это?! 

Очевидно, что это создание, кем бы она не была, не моя истинная. Проклятый темный меня обманул! 

Вынудил дать клятву, а сам не сдержал свою часть. 

Я просил оживить любимую, а он просто подложил в ее тело другую!

“Ты просил избавить твою истинную от проклятия и вернуть ее в Трехлунный”, – напомнил внезапный голос в голове. – Слов “оживить” и имен в разговоре не содержалось. 

Я кинулся вперед, схватил перепуганную чужачку за плечи: — Кто ты, хост тебя дери, такая!?

Айварс 
Она сжалась в комок, как беззащитный новорожденный ликун и молчала, растерянно хлопая глазами. 

Глазами моей любимой женщины. 

Это мысль рвала душу острыми когтями осознания потери. 

Лилианы больше нет. 

Лишился, едва обретя. Мы только-только озвучили клятвы у Алтаря Рангуна, собирались опустить переплетённые руки в чашу и подтвердить истинность, как Лилиана пошатнулась и упала мне на руки безжизненным обмягшим телом. 

Теперь в этом теле подселенка. Совершенно чужая женщина, но по законам мира моя жена. И хоть в Трехлунном не запрещены разводы, повод может быть лишь один — обретение истинности. А я свою уже обрёл, вернее потерял. 

Дракон внутри зверел, я пытался сдержать оборот, но руки превратились в костлявые, уродливые лапы. 

 Во второй раз оборот прошел мгновенно и привычно безболезненно. Для меня, не для жалкой каморки, где мы находились. Сила зверя снесла часть стены, потому что на огромного дракона места не хватило. К счастью, комната оказалась угловой и две стены выходили на внешнюю часть монастыря. На нас посыпались доски от перекрытий. Обломки кровли и какой-то мусор. 

Я хотел загнать зверя назад, глядя его взором на расширившиеся глаза иномирянки. Не могло быть сомнений, что Фирс подкинул мне подарочек из другого мира. Она визжала громче, чем трещали стены, а моя новобретенная тьма сама, без моего ведома, выставила над покрытой цветочным венком светлой головой прочный щит, чтобы защитить от обвала. 

Дракон рыкнул, принюхался и, вытянув длинный, шершавый язык, лизнул застывшее в немом ужасе лицо. 

Девушка снова закричала, дернулась а потом…. тоже начала обращаться. 

Костлявая морда ящера, кожистые, как мои крылья, ошметки кожи, повисшие на оголенных суставах лап и холодный голубой блеск глаз. 

Я видел оборот Лилианы, знал ее драконицу и это точно была не она. 

Почему ее зверь такой же, как мой? Почему она пришла в тело, которое принадлежит не ей? 

Боль туманила разум, выдворяя человека из сознания, дракон хотел занять главенствующую роль, но я не позволил. Рык вибрировал в камнях вокруг нас. Драконица ощерилась и тоже зарычала. Я резко развернулся, снося крыльями уцелевший кусок рамы, ударился в стену, выбивая кирпичи и прыгнул в темнеющую пустоту. Такую же густую и вязкую, как чернота потери в душе. 

Дракон должен был быть со мной солидарен, но вместо этого отчего-то рвался назад. 

К той, кто его истинной не была. К той, что украла ее тело и лишила шанса на возвращение. 

Драконы не предают любовь. 

Потеряв свою пару, они сходят с ума, дичают и умирают с тоски. 

Тогда что не так с моим зверем? 

Я сделал круг над полуразрушенной башней, пытаясь побороть звериную сцщность. Что делать с этой пришлой чужачкой? Оставить ее здесь? Раз Фирс привел ее в этот мир, пусть сам и благоустраивает. Я тут не при чем. 

“Береги свет, который доверили тебе боги”, — в голове снова вспыхнула не моя мысль. Обдала сознание зверя жаром и тот зарычав, рванул назад, как я не пытался переломить его сознание силой воли. 

Вынужденные делить тело на два разума, мы с первого оборота учились сдерживать зверя и показывать, кто здесь главный. Но сегодня я проигрывал. По всем пунктам. Судьбе, богам и собственному дракону. 

Гнилостные свиду крылья оказались ничуть не менее мощными, чем прошлые. Как будто уменьшение веса самого зверя привело к его большей маневренности и скорости. 

Дракон завис на краю полуразрушенной башни, уцепившись когтями за обломок кладки, и уставился на забивгшуюся в угол девушку. Она сидела на полу, плотно вжавшись в целый кусок стены, самый дальний от обрыва. Обняв себя руками, тихонько покачивалась туда-сюда, как будто пыталась себя убаюкать. Растерянная. Испуганная. Жалкая. Лилиана не была такой. Она была сильной, решительной и смелой. Умела рисковать и при необходимости встала бы во главе моих солдат, окажись я ранен. И вела бы их в бой. И привела бы к победе. 

Я ей восхищался. 

Эта вызывала у меня отторжение. 

У меня. Не у дракона. И я никак не мог понять, почему этот ящер предал свою пару. Гнилая плоть, гнилая натура. Другого объяснения просто нет. 

Поборов, наконец, сознание зверя, я обернулся и ступил на тусклые, покрытые пылью и обломками камни. Подошёл ближе к той, что теперь считалась моей женой, рассматривая, ища в ней следы той, кого любил. 

Год! Я год ждал этой свадьбы. Лилиана не хотела поспешного брака. Мы скрывали нашу истинность, потому что истинность для дракона всегда слабость. Для любопытных наш брак был просто династическим союзом. И тем сложнее было сдерживаться, но ради ее счастья я готов был терпеть и ждать. И что мне теперь осталось? 

Воспоминания? 

— Вставай! — приказал я. 

Забирать ее в Уарас не хотелось. Можно было вернуть отцу в северные земли. Учитывая, что в теле моей невесты иномирянка, князь не сможет обвинить меня в желании аннулировать союз. Даже перед богами я давал клятву другой душе. Хоть и в этом теле. 

И только дракон не оставлял мне выбора. Очевидно, что он будет искать это тело снова и снова. И пока я не выясню почему, избавиться от нежеланного брака не получится. 

— Я велел тебе встать. Мы летим в Уарас. 

Она подняла на меня заплаканные, распухшие, все ещё полные ужаса глаза. Я схватил ее за руку, дёрнул на себя, вынуждая подняться. По бледной коже снова поползла черная паутина. 

Что-то происходило между нами. Что-то нехорошее. 

Я подтащил ее к обрыву и велел оборачиваться. 

— Что делать? — заикаясь, она попятилась, как человек, который до икоты боится высоты. 

— Оборачивайся. Ты полетишь на своих крыльях. Другого пути не предусмотрено. 

Чужачка замотала головой, продолжая отступать к стене: 

— Я не могу… 

— Что значит не можешь?! — зарычал я, снова подтягивая ее к краю. — Я видел своими глазами, что можешь пре
красно. 

— Я … я не знаю, как это вышло! 

Лилианна

Наверное меня кто-то накачал психотропами.
Всегда боялась, что на очередной вечеринке какой-то нечистый на руку заказчик сделает нечто подобное. И пока я ловлю кошмарные в своей извращенной фантазии глюки, со мной всякое непотребство вытворяют… 

Эх, если бы, если бы это были психотропы!
Но, все было слишком реально. И этот монстр, прячущийся за образом человека. И я. Тоже монстр. Как же так?
Волоски на теле встали дыбом, стоило вспомнить острую вспышку боли, пронзившую тело при… превращении? Еще хуже был путь обратно, в человека. 

Кости трещали и ломались, меняя свою форму, мышцы рвались, а кожа то растягивалась, то вновь, ссыхалась, не в силах угнаться за чудовищными изменениями. Я захлебываясь криком, но звук застревал в горле, превращаясь в хриплый вой.

Как будто заново родилась, честное слово. Только появилась не из утробы человека, а того… существа. Такого же, как этот мужик, омар недоделанный, улетел, а затем вернулся. 

— Вы т-точно не К-карлсон, м-мужчина в с-самом рассвете сил! — я подтянула узел на груди. Платье разорвало оборотом, чтобы прикрыть наготу из ошмётков вышло соорудить что-то похожее на парео, которое держалось на честном слове. Меня било крупной дрожью и не уверена, что причина была только в холоде. — Улетели, но не обещ-щали вернуться… Я не полечу, хоть убейте! Не с-смогу превратиться в то существо. Не знаю, не умею… что это было? Очень странный дракон, как будто из обители зла… 

Он поморщился, как от надоедливой мошки на пикнике. Взгляд горел фиолетовым огнем: 

— Именно оттуда. Так что перестань нести эту чушь. Ты либо летишь на крыльях, либо без них. Выбирай.

— У меня нет крыльев и никогда не было! — Я аж ногой топнула от досады. — Погодите, что значит… без них?! Вы меня что, с башни сбросите? 

— Поверь, многие на моем месте именно так бы и поступили.

Страх сковал горло, за которое я безотчетно схватилась. 

— Н-но не вы, да? Да?! Вы ведь не сделаете этого! — просипела, отступая еще на пару шагов. В груди глухо стучало, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. — Ну будьте человеком, в самом-то деле…

Он рассмеялся — низким, грубым смехом, от которого мороз пробежал по коже.

— Человек? — его подсвеченные фиолетовым глаза вспыхнули еще ярче. — Еще пару часов назад я бы согласился. Сейчас не уверен. — Он закатил глаза и, вздохнув, шагнул ближе. — Ты только тратишь мое время. Предупреждал же, либо ты летишь сама, либо я сделаю это за тебя. 

— Но я… я… — слова застряли в горле, когда воздух вокруг него начал меняться.

Кожа на его лице потемнела, будто налитая чернилами, а затем начала растрескиваться, слезая ошметками.

— О, Боже… — прошептала в ужасе, не глядя шагнула назад, оступилась и больно бухнулась задницей на холодный пол. — Только не это… опять… я не хочу…

Его плечи раздались вширь, разрывая ткань одежды, а за спиной выросли крылья, обрушившие на меня поток внезапно горячего воздуха, кутая во тьму, как в подбитый мехом плащ.

— Я предупреждал. — Его голос теперь звучал совсем иначе — глубокий, гулкий, будто шел из самой бездны.

Прежде чем успела отреагировать, гигантская лапа с острыми когтями обхватила меня, подняв с земли. Крик разорвал горло, но звук потонул в ритмичном биении крыльев.

Земля стремительно удалялась. Холодный воздух хлестал по лицу, слезы струились по щекам, хотелось молить о пощаде и чтоб меня отпустили, но вместо этого я вцепилась в черный костлявый коготь, отстраненно наблюдая за расплывающейся темнотой лесов и полей в свете… трёх, мать его, лун!

Айварс 
Появиться в таком виде в замке я, конечно не мог. Люди не должны узнать, что произошло и какую цену я заплатил за ошибку, последствия которой невозможно испоавить. 

Плотно укутанная тьмой от ветра и холода чужачка замолчала только охрипнув. 

Иномирянка. 

Когда иномирная невеста досталась моему другу, я искренне ему сочувствовал. Как и Дамиан, я считал истинность наказанием и обузой. Даже при том, что мои родители тоже были истинной парой. Особенно поэтому. Мать умерла в родах, дав жизнь Исале — самой младшей из нас троих, а отец ушел вслед за женой, не справившись с горем потери. 

В моем мире князь Ормар был непобедим. Сильный воин, смелый решительный… Его уважали друзья и боялись наши враги. Он сумел выкрасть любимую женщину из вечной мерзлоты Исландора. Я считал его вторым после бога. И этот великий воин сломался под тяжестью потери. Сначала стал тускнеть взгляд, потом затухал разум. Отец отошёл от дел, сложив бремя правления мне на плечи. К счастью, я тогда уже закончил академию, но все ещё не был готов лишиться юности. 

Пришлось. 

Временами отец нас не узнавал, потом стал срываться в приступы ярости и агрессии. Однажды, просто не смог обратиться вновь человеком. Его дракона нашли нанизанным на острые шпили холодных скал. Зверь победил и, обезумев от горя, убил себя. 

Для меня это было проигрышем мужчины перед женщиной. Я любил мать, любил и отца тоже. Понимал законы мира, но не мог перестать думать, что такое однажды может случиться и со мной тоже. 

Я выбрал Лилиану в жены головой, а не сердцем. Увидел на празднике в Эстинии, куда год назад приехал с официальным визитом и решил, что эта сильная леди станет прекрасной хозяйкой Уараса, укрепит нашу дружбу с соседями и даст доступ нашим кораблям к Северу. Я пригласил ее приехать на праздник Рупеху в столицу Уараса и только там ощутил первые уколы истинности, решив скрывать этот факта так долго, как возможно.

 Проклятая вязь росла на теле, а Лилиана проростала в моей душе. Больше всего я боялся ее потерять. Потому что не хотел закончить жизнь, как отец. Потому что мне не на кого оставить маленькую сестру. Да и княжество тоже. Никлас — мой младший брат — совершенно не подходит на роль правителя. Кроме того, он тоже прочно обмотки цепями истинности. 

И вот я здесь. 

Моя истинная мертва. Внутри нее подселенка. И не ясно, сколько мне осталось жить на свете до первых приступов драконьего безумия. Пока зверь подозрительно тих. Ему нравилась чужачка. И это с одной стороны очень беспокоило, а с другой давало надежду, что безумие пока отменяется. 

Только вот та часть души, что принадлежала человеку уже успела привязаться к невесте. Лилиана заслуживала и восхищения, и любви. И я за это год нашел в ней утешение и покой. А теперь потерял. 

Мы приземлились в лесу, недалеко от того места, где Баро разместил свой асунский обоз. Шумные родственники достались нам вместе с истинной брата и теперь навещали Уарас довольно часто. Приезжали на праздники и просто забредали по своим делам. Крикливые любители праздного веселья и настоящие мастера стянуть то, что плохо лежит. 

Лилиана (язык не поворачивался так ее звать) дрожала, оставшись сидеть на снегу в той позе, в которой я выпустил ее из лапы в обороте. 

— Поднимись, — приказал я, не желая, чтобы эта недальновидная особа отморозила себе ноги. — Нужно скорее добраться до обоза. 

В отличие от нее я был одет куда теплее и привык тренироваться с ратниками в любую погоду. Мы раздевались до лёгкой кольчужки и махали мечами по пару часов каждое утро. Мороз почти не кусал или затянутый в праздничный клмзол плечи. 

Чужачка попыталась встать, но ноги ее не держали. Я выругался, дёрнул кверху за тонкую руку. Эти руки я вчера целовал, прощаясь у двери покоев Лилианы и мечтал, что сегодня смогу наконец целовать ее всю… 

Пришлось поднять иномирянку на руки и снова нести на себе до самого обоза. Я все ещё не решил, как быть с подменой и что делать с гостями. Очевидно, все сразу поймут, что княжна не та, за кого себя выдает. 

— Помалкивай. Ясно? 

Она кивнула. Я раздвинул плечом ельник, пригнулся, поднырнув в образовавшийся проход и вышел к трескотне высокого костра. 

Обоз как обычно бурлил, как вода в котелке. 

--- О, глядите, счастливое семейство пожаловало.

Странного вида старик, больше походивший на громадного, заросшего колтунами волка, хитро прищурился: --- Хотя князь, пока, думает иначе, да красавица? 

Крякнув, он поднялся с насиженного бревна и расшаркался, как дешёвый паяц: --- Добро пожаловать в асунский обоз, дорогие гости.   

Не успел я и слова сказать, как он вновь заорал:

--- Эй, Питер, а ну, врубай артефакт подогрева в вардо Милки. Не зря я говорил, чтоб продолжали ее жилье с собой таскать. То восточных змей пригреем, то вон, --- он глянул на трясущуюся в моих руках иномирянку, затем на меня, --- княжескую светлость и её мужа.

--- Ты что-то спутал, старик… — возмутился я. Мужем этой женщины я себя не ощущал. Да и княгиня она теперь только номинальная. 

--- Я дед Эрхааам, ваша светлость --- наконец-то представился старик, шутливо отвесив поклон. --- И все я правильно сказал. Вы просто ещё не подумали крепко с дороги-то. Счастье пока глаза застит и руки обжигает, да? 

Айварс 
— Мы явно говорим о разных вещах, дед Эрхаам, — одернул я, давая понять, что беседу нужно завершить. — И разговор этот сейчас не к месту. Княжна озябла совсем. 

— Ваша правда, князь. Обогреть-то мы быстро, — дедок завозился. Очевидно, уловил намек, но тон приказа его нисколько не смутил, скорее даже позабавил. — Ялга! Проводи гостей в вардо Милки! Да платок с шубейкой раздобудь, княжну укрыть. Заболеет если, Баро с нас шкуры постягивает живьем! 

Откуда-то, будто из-под земли, выскочила юркая девчонка, лет четырнадцати. Смуглая, с хитрыми, ореховыми глазами и любопытным поглядом. Несколько слоев цветастых юбок мелькали друг под другом при ходьбе, пока она не приблизилась почти вплотную. 

— Прошу господа, важные гости, — поклонившись, асунка вытянула руку в сторону, где поодаль стояла небольшая, серо-голубая кибитка. Здесь их называли вардо. 

Я занёс иномирянку внутрь, пригнувшись на входе, чтобы не снести лбом крышу. Узкое пространство и темнота напомнили Фирсовы пещеры, где недавно я отрекся от своего бога ради вот ЭТОГО создания. Ненужного мне и совершенно чужого. 

— Ой, здрасьте! — долговязый мальчишка, светлолицый и светловолосый, явно не из асунов, подскочил от неожиданности. — Я тут, как раз все, уже. Закончил. Как работает артефакт знаете? 

Иномирянка мотнула головой. Пришлось поспешно заверить мальчишку, что прекрасно осведомлены и со всем справимся сами. Едва парень выскользнул за занавешанный ярким пледом вход, я опустил чужачку на лавку. 

— Прекрати говорить и делать глупости! — потребовал я зло. — Княжеская дочь не может не знать, как пользоваться артефактом обогрева. В замках такой в каждой комнате. Поняла? 

Она кивнула, хотя, точно не поняла ничего. И тут же добавила. 

— Но я не княжеская дочь! И понятия не имею как этим вашим артефактом пользоваться. Зачем врать хорошим людям? 

Я понимал прекрасно, что нужно хотя бы на какое-то время скрыть иномирное происхождение новой княжны, но по всему выходило, что сделать это невозможно. Не с таким подселением.

— Вот это, — я кивнул в ее сторону, — тело моей невесты. Княжны Лилианы. Дочери наместника северных земель Эстинии. Она жила в богатстве и роскоши, обучалась в Академии Двуликих, владела магией льда и совершенно точно не могла вдруг забыть, как пользоваться самыми базовыми обогревателями. 

 — А эти сказали у меня амнезия, на фоне эээ… забыла слово, — чужачка натянула на плечи шкуру, поджала ноги и теперь смотрела на меня огромными глазами любимой женщины. 

Не сдержавшись, я зарычал от злости и досады. 

Предстояло решить столько вопросов.
Как скрыть иномирное происхождение новой княжны (я все еще не решил, что вообще с ней делать). Как выполнить клятву темному и не утопить страну в бунтах и крови. Как свыкнуться с мыслью о гибели невесты и не сойти с ума на пару с драконом. И как сделать из этой особы хотя бы отдаленную копию, чтобы первое время прикрывать подмену. 

— Сейчас нас проводят в замок. Тебя сразу же отведут в комнату. Даже не выглядывай из нее, пока я лично не позволю. 

Ещё не хватало, чтобы она наткнулась на гостей. Даже не надо знать Лилиану хорошо, чтобы заподозрить неладное. 

Полог на входе дернулся и наш разговор прервала та девчонка: 

— Княжна, платочек вам принесла и тулупчик овечий. Может и трав горячих принести? Попьете и кровь так поскачет по венам, что наголо раздеться захотите! Точно говорю! 

Чужачка испуганно замотала головой: 

— Не надо трав, спасибо. 

— Оставь нас, — потребовал я. Девчонка разве что язык мне на показала и ушла. Или притихла за колесом, чтобы выведать информацию, которую можно дорого продать. Все они такие здесь. 

— В замке гости. Много. Твои родственники, мои друзья. Не вздумай попасть им на глаза. 

— Потому что? 

— Потому что актриса ты никудышная! Вот почему. 

И потому что сам я тебя видеть не хочу. Тошно. А к гостям придется выйти и что-то им сказать. 

Наврать всем этим хорошим людям, да. 

Хотя я хотел только одного — остаться наедине с собой и горечью утраты. 

Кроме тулупа и платка в ворохе одежды оказалось асунское платье.
Традиционное, цветастое, яркое, расшитое на поясе монетками. Не настоящими, конечно. Без корсета, только шнуровка и простая нижняя юбка, обычно черная или красная... Для нас, на выбор предложили обе.

— Одевайся, чего ждёшь? Или решила умереть от простуды? 

— При вас? — чужачка перевела растерянный взгляд от пожертвованной с чужого плеча одежды на меня. Остановилась на лице и нахмурилась. 

— При мне ты уже один раз умерла. Вернее не ты. Но запомню на всю жизнь.

Я видел много смертей: рано потерял родителей, друга в юности унесла болезнь. И все равно оказался не готов к тому, что любимая женщина упадет замертво на мои руки прямо у алтаря. Думал, за столько раз уже окончательно очерствело все и не заболит как в первый. А нет…

В вардо потеплело. Видно, на обогревательный артефакт тут не поскупились и регулярно заряжали на перевалах в городах. Теплый воздух тяжестью лег на плечи, вдруг напомнив, каким тяжёлым оказался этот день. А ведь мог стать лучшим в жизни. Я с трудом подавил желание рухнуть на скамью, откинуть голову на стену и закрыть глаза, убеждая себя, что это все дурной сон, навеянный марканской хедилой. Дамиан рассказывал про них. 

— Если вдруг ты не услышала, повторяю ещё раз. Ты в теле моей невесты. Вернее, — я все же прикрыл глаза, унимая тоску в груди, — жены. Разводы у нас не предусмотрены. Разве что по причине обретения истинности. А ты… вернее Лили была моей истинной. — Горечь снова затопила мысли. Истинной, которую я потерял, едва обретя. Истинной, которую я не просил, даже мечтал избежать, но боги, как специально подразнили и отняли, будто конфету у непослушного ребенка. — Так что обратного пути нет. Ты моя жена. Поздравляю. 

Она поежилась, затравленно оглянулась, видимо, в попытке осмыслить услышанное. 

— Мне... — ее голос охрип. То ли от недавнего крика, то ли от того, что уже простыла. Иномирянка закашлялась, и вновь повторила, — мне очень жаль. Но и я не просила об... этом. Вы не один пострадавшая сторона. У меня не было цели захвата чужого тела и вообще... — глубокие, пронзительно-голубые глаза заволокли слезы. Чужачка заморгала часто-часто пытаясь их сдержать, — я не знаю где я. Кто я... то существо… 

Просила-просила, — промелькнуло в голове чужим голосом. Я дернулся, желая убедиться, что за спиной никто не стоит. Говорят, если ты говоришь с богом, можешь смело считаться глубоко верующим. Но если бог сам с тобой говорит регулярно, то ты либо жрец, либо псих. 

Жрецом Фирса я точно не был…

— Я велел одеваться. 

Всхлипнув, иномирянка поежилась: — я оденусь, да, — опустив голову, она принялась елозить на скамье и вместо того, чтобы откинуть шкуру, еще выше натянула ее на поечи. 

 — Можно вас попросить отвернуться?

Да я только о том и мечтаю, чтоб глаза мои тебя не видели! 

Молча отвернулся. Не желая разговаривать с нею больше необходимого. Голос у нее был Лилианы, а манера разговора совсем другая. И эта неправильность ножом нарезала душу на тонкое филе только освежеванного зверя. 

Она возилась долго, кряхтела и пыхтела, потом сдалась. 

— Тут веревки и все вот это! — звучало отчаянно и зло. Я понял, к чему клонит, но принципиально ждал. Отвернуться требовала? Значит и помощь попросить язык не отсохнет. 

— Вы бы не могли… я сама не дотянусь. 

Айварс
Обернувшись, шагнул к ней, стоявшей теперь спиной. 

Холодные, почти ледяные пальцы, прижимали по стройным бокам не зашнурованный лиф, не позволяя сползти до талии.

Я замер, скользнув взглядом по ее спине. Голый клин кожи, покрытой мурашками холода, несколько родинок метки… Я ждал, что после брачной ночи, она расцветёт золотистым коричневым и серебристо-серым — оттенками моей магии. Так, со спины, когда молчит, чужачка казалась той, кем была ещё вчера. Моей гордой, сильной девочкой… Протянув руку, коснулся пальцами едва заметных отметин. Она дернулась, а метка засияла, но тут же померкла под черной паутиной тьмы, мгновенно расползавшейся по бледной коже. Я одернул руку, аккуратно, чтобы больше не коснуться ее и пальцем, затянул ленты корсажа. 

— У вас неплохо получается, — заметила она зачем-то. 

Будь на ее месте Лили, я бы обязательно уточнил, уж не ревность ли это. 

Но она не Лили. 

— Богатый жизненный опыт, — холодно осадил я, подтягивая петли, завязал узел бантом. — Не вчера родился. 

Почувствовав, что ткань платья больше не висит на ее спине порванным в битве стягом, чужачка тут же отошла подальше, развернулась ко мне лицом и накинула на плечи платок, прикрыв им грудь. Женщины асун скромностью не отличались и вырезы на их нарядах всегда были куда откровеннее, чем мода высшего света Уараса и Эстинии. 

— Носки надень, — велел я, кивнув на голые ноги. Она как раз села и поджала их под себя в жалкой попытке отогреться. — Можешь не брезговать, чистые. 

— Откуда вам знать, вы даже близко не подходили! — иномирянка попыталась уличить меня во лжи. Наверное, в другой день я бы посмеялся. — Или тут что?.. если грязные, за версту почуешь? 

Я медленно выдохнул, пытаясь унять зарождавшийся гнев. 

Для пострадавшей стороны, какой она недавно пыталась себя выставить в трагичном монологе, слишком уж бойкая и шутливая. Может асунский дух и тяга к лицедейству по воздуху передаются? 

Только шутки не смешные совершенно. 

— Асуны никогда не дадут кому-то свою вещь, не постирав хорошенько. Верят, что вещи хранят память тела. И это свяжет их с чужим человеком. Только супруги могут надевать вещи друг друга. Остальные никогда. 

— Асуны? Эти люди… — кончики пальцев медленно перебирали блестящие монетки, — цыгане? Они тоже превращаются в... тех существ? — Вспомнив, что я велел, она послушно натянула носки и пошевелила в них пальцами.

— Они ни в кого не превращаются. Но могут убить тебя голыми руками примерно сотней разных способов. От совсем незаметных, до крайне болезненных. Они наемные убийцы и воры. 

Чужачка вскинула голову, как будто пыталась разглядеть признаки шутки на моем лице. 

— При мне это вряд ли случится. Ты ведь целая княжна. — Горечь тона отравляла пространство между нами. Сколько времени должно пройти, чтобы я смог смотреть на нее и не ощущать черной точки в оглушительной пустоте грудины? — Очень глупо убить молодую жену того, на чьей земле стоишь. Особенно у него на глазах. Тем более, если он дракон. 

Был. 

Был драконом. 

— Д-драконы? — округлив глаза она внимательно меня осмотрела. От макушки до пят. — Вот то, было драконом? И... я тоже? Дракон? Как в игре престолов чтоль... у белых ходоков. Я восставшее умертвие?

— Именно. Ты восставшее умертвие. А мне придется придумать, как это скрыть от всех.