Как приручить злодея. Практическое пособие для "старых дев"

Легко думать, что всё налаживается, не замечая, как на самом деле всё катится в тартарары. Я не захотела выйти замуж за графа Коральта, и теперь вынуждена бежать от всеобщего осуждения, ведь тот растрезвонил по округе, что сам передумал, узнав обо мне некие грязные слухи. Очень по-джентельменски… Потому-то я и отказала, что видела его насквозь.

И теперь мой путь лежал на границу королевства, в старое поместье, принадлежащее некогда моим предкам. Думается, заполучив очередную свежую сплетню, высший свет Тарлисской аристократии вскоре забудет про фантазии Коральта и оставит меня в покое. Тогда и вернусь. А пока…

Вот только дорога, как назло, пролегала по границе земель того самого графа. Благо, он об отъезде не знал. Никто не знал, кроме самых близких друзей, коих у меня было немного. Я посчитала, что с глаз долой, из сердца вон, а заодно и прочь из темы главных городских сплетен. Но трусихой я не была, и потому для начала попыталась бороться за собственную репутацию, как ни в чем не бывало заявившись на осенний праздник урожая в своём лучшем платье…

Приглашение отменить не успели. А может и не стали бы, видимо, понадеявшись на то, что я постыжусь им воспользоваться. Однако стыдиться мне было нечего, и потому я пришла. Не одна, разумеется, а с сестрой в виде моральной поддержки. Ей не досталось части моего позора, вовсе нет. Она пока что не успела никому отказать. Но, будучи старшей, и, следовательно, наследницей, хоть и не являясь писаной красавицей, именно я служила главной целью всех охотников за богатством. Жаль на этот раз капиталы не спасли меня от несправедливости всеобщего осуждения.

Мое платье, легкое и воздушное, могло служить эталоном идеальных бальных платьев. Прекрасного золотистого цвета, с тонкими кружевами по лифу и рукавам, с невесомым шлейфом, оно привлекало взгляд, как бы говоря: разве можно наговаривать на хозяйку подобного наряда? Ведь это просто возмутительно! Но мало кто прислушивался к молчаливому мнению какого-то там платья. Люди осуждали, и даже более чем. Уж не знаю, чего наговорил им Коральт… Неужто сочинил, что я ем младенцев? Или что провожу ведьминские обряды? Или обращаюсь в летучую мышь, чтобы гадить по ночам на их благородные особняки? Как бы то ни было, никто со мной не заговорил… Кроме непосредственно самого графа.

Городская ратуша оказалась полна гостей. Мы с Кларой неспешно прошли к сцене с разместившимся на ней оркестром и принялись невозмутимо разглядывать толпу. Я ловила на себе возмущённые, осуждающие и даже жалостливые взгляды и никак не могла взять в толк, что именно можно было наговорить всем этим людям, чтобы те в один миг могли от меня отвернуться… Благо, у меня хватило ума прийти с сестрой, иначе бы конфуза не избежать. Клара, между тем, спокойно улыбалась. Но, если кто-то и желал подойти к ней для светской беседы, то моя новообретенная репутация служила от этого наилучший щитом. Я сжимала зубы и молча копила злобу, стараясь держать лицо. Высший свет всегда подобен клубку улыбающихся ядовитых змей. Стоит лишь оступиться – и тебя сожрут.

И вот, только конферансье объявил первый танец, как от толпы отделился он, граф Коральт собственной персоной. Высокий смуглый блондин с пронзительно светлыми глазами и военной выправкой. Его камзол сиял серебряной вышивкой, а на груди позвякивала цепь с золотой подвеской в виде родового герба. С выражением непревзойденного достоинства он неспешно прошагал в нашу сторону, и звук его тяжелых каблуков синхронизировался со стуком моего сердца.

Толпа замерла, исподтишка следя за происходящим.

– Не соблаговолит ли достопочтенная госпожа Тьяра потанцевать со своим давним поклонником?

С тобой – только на похороны, и то если тебя понесут – подумала я мрачно, а вслух сказала:

– Один раз я вам уже отказала, граф. Более повторяться желания нет.

Его самодовольное выражение ненадолго уступило место явному сожалению о том, что женщин в нашем обществе бить не принято. Ну, по крайней мере прилюдно.

– В таком случае, не смею докучать, – коротко улыбнувшись, он отчалил восвояси, но я прекрасно знала ещё с того самого дня, как отказала ему впервые, что приобрела кровного врага.

Причём в деньгах сей господин особо не нуждался, имея несколько доходных угодий и два обширных поместья. И чего он ко мне привязался? Секретные долги? Неуёмная алчность? Кто знает… Есть мужчины, которые смиряются, услышав отказ. Порою их ухаживания даже переходят в фазу мирных, и если не дружеских, то вполне нейтральных отношений. А есть такие, как Коральт… Которые хранят злобу и гадят исподтишка, а то и напрямую. Поэтому от подобных людей следует держаться подальше. Чем я и занялась.

– Что ж, очевидно, и нам тоже здесь больше нечего делать, как считаешь?

Клара пожала хрупкими плечами. Будучи младшей, она во всем полагалась на мое мнение, свое собственное выражая только в крайнем случае, которого пока не возникало. Мило поулыбавшись гостям, мы поспешили прочь, и никто не подумал нас остановить. Всё-таки репутация, особенно женская – крайне хрупкая вещь, которая не выдерживает любых слухов, тут же разбиваясь на множество осколков.

Однако же, я задолжала графу хорошего тумака…

**

В старом поместье, куда мы сейчас направлялись, лет тридцать как никто не жил. Располагаясь неподалеку от скромной деревеньки Рябиновки, оно и называлось соответственно Рябиновым садом. Отец выкупил его у бездетного родственника, но так и не удосужился навестить свою новую собственность, потому как погиб на охоте. Обыденное в наше время дело… А мать словно этого и ждала, через неделю после несчастья объявив, что уезжает за море в монастырь, что немедленно и реализовала, прихватив половину общего имущества в денежном эквиваленте. Мы не скоро пришли в себя… Честно говоря, до сих пор толком не пришли, никак не ожидая от ближайшей родственницы подобного поступка. Теперь напоминанием о ней служили лишь редкие письма да открытки по большим праздникам.

Светало. Но безлюдная дорога пока не спешила наполняться людьми и повозками, и природа утопала в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шумом нашего экипажа, да цокотом лошадиных копыт. Давненько я не выбиралась в подобные поездки. Честно говоря, вообще не выбиралась... И возможно, для путешествия в свою новую обитель мне следовало бы захватить больше попутчиков, нежели одного конюха, горничную да кухарку. Не считая кучера, те ехали в кибитке вместе с багажом недалеко позади. Но слуги, проживающие в Рябиновом поместье, заранее были оповещены о прибытии хозяйки, так что там к нему должны подготовиться. Очень хотелось верить, что недостатка в людях не возникнет.

Раннее прохладное утро легко можно было спутать с ночью, кабы не светлеющая полоса неба, предвещавшая скорый рассвет. Наш путь лежал по хорошей дороге, и при таких условиях обещал быть недолгим, всего каких-то десять-пятнадцать часов, если без помех. Однако помеха, к моей досаде, не заставила себя ждать, и вскоре на горизонте показался темный силуэт.

Я не велела кучеру останавливаться, но тот был вынужден, ибо всадник перегородил нам дорогу. Мы с сестрой тревожно переглянулись. Сейчас как никогда я осознала собственную уязвимость. Одно дело воевать на глазах у всего света, и совсем другое – встретиться один на один, вдалеке от любых свидетелей, чье слово имело бы вес в обществе. Но как он узнал? А точнее, кто из так называемых друзей меня сдал?

Граф тронул поводья, направляя лошадь к нашему экипажу.

– Могу я узнать, куда вы направляетесь, госпожа? Или, верней сказать, сбегаете? – начал он, едва кивнув в виде приветствия.

Встретив его насмешливый взгляд, я изобразила на лице непринужденную улыбку.

– Вы считаете, что у меня есть повод?

– Даже боюсь предположить, иначе это предположение может показаться весьма нелестным для меня. Рябиновка, не так ли?

Я постаралась удержать лицо, но неприятное удивление никуда не делось.

– Вы прекрасно осведомлены.

– Однако путь неблизкий, а ваше сопровождение оставляет желать лучшего. Для юных дам подобное путешествие небезопасно. Позволите присоединиться в качестве сопровождающего?

Мои губы дрогнули. Помнится, ещё совсем недавно кое-кто, не стесняясь в выражениях обзывал меня старой девой, стоило лишь ему напороться на первый отказ. Что же изменилось, что из старой девы я вдруг стала юной дамой?

– Благодарю, граф. Вы слишком добры.

Я бы даже сказала, чересчур…

– Но вынуждена отказать.

…В очередной раз.

Думается, что положение мое и без того достаточно плачевно, так что лишний отказ его не усугубит. У графа дернулась щека, из недоброго его взгляд стал мрачным, а брови сошлись на переносице.

– Создаётся впечатление, что вы меня боитесь, Тьяра, – протянул он, так красноречиво сжав поводья, словно представлял на их месте мою шею.

Вздернув подбородок, я насмешливо сощурилась.

– Боюсь? Вряд ли. Скорее, вы не тот человек, чью помощь я приму без оглядки на последствия.

– Я бы посоветовал подумать о последствиях в том случае, если вы её не примете, – выдал граф, понизив голос и делая особый акцент на слове «не».

– О том и речь, в любом случае последствия не заставят себя ждать. Но я предпочту хотя бы не быть у вас в долгу, – улыбка не исчезла с моего лица, хотя сердце трепетало, как флаг на ураганном ветру, – прощайте, граф.

Кучер тронул поводья, и мы двинулись дальше, оставляя Коральта глядеть нам вслед. Еще долго его тяжелый взгляд буравил мою спину, пока экипаж не скрылся за поворотом.

– Не успели выехать за пределы поместья, как напали звери, – негромко озвучила Клара мое собственное мнение.

Это точно… Оставалось только гадать, на что надеялся чертов граф. Неужели пожелал скомпрометировать? С него станется… Только на что он мог рассчитывать после того, как по его милости от моей репутации и так мало чего осталось?

Дорога мягко стелилась под колеса нашего экипажа, и оставшуюся часть пути мы благополучно проспали.

Рябиновое поместье соответствовало своему названию, утопая в пламенеющих деревьях. К двухэтажному особняку вела аллея, что заканчивалась массивными бронзовыми воротами. Но никто не торопился нас встречать, что удивило. Конюх ловко распахнул незапертые ворота, а горничная с кухаркой помогли ему выгрузить наши чемоданы, затащив их на усыпанное рябиновыми листьями крыльцо. Мы вышли из экипажа и огляделись.

Дом имел ухоженный вид и производил приятное впечатление, но казался совершенно нежилым. Плотно зашторенные окна, наглухо запертая дверь и полное отсутствие встречающих говорило о том, что нас тут совершенно не ждали. Однако, когда вещи оказались выгружены, а конюх отправился искать расположение конюшен, из-за угла вынырнул богообразный старичок в старом, но тщательно выглаженном сюртуке.

– Проспал! Годы мои несчетные!

Посеменив навстречу, он поклонился и с улыбкой приветствовал «новых хозяек» Рябинового сада, представившись Бентоном, смотрителем. Мы вежливо улыбнулись в ответ.

– Подскажите, Бентон, а куда все подевались? Помнится, отец уверял, что в здешнем штате не меньше двадцати слуг.

– Сбежали, – отрапортовал тот с готовностью, – места то тут небезопасные. Только я со своей старухой остался. Мне и пойти то некуда, да и терять нечего. Но вы не переживайте, забор крепкий, а особняк и того крепче!

Мы с Кларой второй раз за день тревожно переглянулись. Что и говорить, многообещающее начало…

**

Поместье оказалось достаточно старым. Не дышало на ладан, слава богам, вовсе нет. Старость в данном случае подразумевала определенный знак качества, потому как раньше строили не в пример надёжней. В основном из горного камня, скрепляя составом на основе яичного белка, и выбеливая стены известковым порошком, отчего те приобретали благородный перламутровый оттенок. Определенно, с покупкой отец не прогадал. Рябиновый сад переходил от одного родственника к другому много лет, пока не попал в руки к нам вместе со всей имеющейся прислугой. Но те, как мы уже узнали, не пожелали здесь оставаться. Выяснить причины мне, думается, еще предстоит, а пока следовало привести дом в приличное жилое состояние всеми доступными средствами. Коих, к сожалению, имелось не так уж много.

Интерьер поместья вызывал двоякие чувства. Высокие потолки, старинная мебель, тканые узорчатые обои, внушительные камины, и… полное отсутствие канделябров. Я обошла с десяток комнат, но не нашла ни единого. Причем и следов воска замечено не было. Как же они пользовались свечами?

– Дык Гедвин уволок, бывший конюх ваш, – пояснил Бентон, – собрал целый мешок и утащил в неизвестном направлении. Продал, наверное… Я пытался его удержать, да куда там. Ходил потом к старосте жалобу на него писать, только с тех пор ни ответа, ни привета. И матушке вашей писал, тоже без толку.

Я поджала губы. Просто так этого оставлять никак нельзя. Позволять грабить себя средь бела дня значит выставлять на посмешище, да и вообще неприятно. Завтра же наведаюсь к так называемому старосте и проверю состояние дел. На второй взгляд, если забыть о канделябрах, все остальное в хозяйстве выглядело нетронутым, хотя и не хватало таких полезных мелочей, как постельное белье и посуда. Благо, кое-что мы захватили с собой. Остальное можно и докупить.

На обширной территории вокруг особняка в огромном количестве полыхали рябины. Я подивилась подобным масштабам, на что угодливый смотритель поведал о том, что прежние хозяева занимались виноделием едва ли не в промышленных объёмах, делая из рябиновых ягод поистине волшебный напиток. Но семейные перипетии вынудили их забросить выгодное дело и продать особняк. Интересно.

Мы втроём шагали по ухоженному алому саду, и конца и края ему не было… Я задумалась. Рябиновое вино…а ведь это весьма интересная мысль. Помнится, отец обсуждал нечто подобное после покупки особняка, и строил планы о возрождении производства. Да вот не срослось. Так чем мне здесь заниматься в ожидании, пока Коральт найдет себе новую игрушку, а Тарлисское сообщество переключится на новую сплетню? Вином? А почему бы и нет?

Выходит, что старик Бентон уже пару лет как единолично следил за поместьем, вместе с женой подметая дорожки, изводя вездесущую пыль и охраняя дом от вандалов? Это похвально. Таких людей следовало беречь.

– Почему же сбежали остальные слуги? Что их так напугало? – поинтересовалась я чуть позже, когда мы вернулись в дом.

Горничная с экономкой затопили камин в гостиной, сняли с мебели пыльные чехлы и теперь разливали по чашкам горячий можжевеловый чай. После прогулки самое то. Услышав мой вопрос, старик слегка замялся, сжав в руках исходящую паром ёмкость.

– Разное говорят… Сам я никогда не видел, но люди уверяют, что хищной дичи нынче развелось немеряно, скот таскают, да и людьми не брезгуют. В прошлую зиму аж двое пропало, даже костей не нашли. И следы находят жуткие повсюду рядом с жильем. Все собак позаводили, но пользы от них немного. Через пару недель даже самые злобные седеют и от каждого шороха прячутся. Слухи поползли нехорошие, теперь в эти места не стремится никто, наоборот, уезжают только. А ведь у нас тут такая красота… Раньше отбоя не было от гостей, все постоялые дворы забиты были под завязку.

Странно, что подобные новости достигли моих ушей только сейчас… Хотя родители редко делились содержанием своих переписок, так что неудивительно.

– И давно это началось?

– С полгода как. Народ собирал рейды, ходили на зверей с ружьями да арбалетами, силков наставили, капканов. Ну постреляли с пяток волков, поймали десяток зайцев и лис, да и всё. Но собаки седеть не перестали, а следы так и не исчезли.

Я призадумалась, с трудом представляя себе седую собаку. Вот только всяких мистических зверей мне до кучи не хватало. Мало мне Коральта с его обидками… Ну что ж, будем решать проблемы по мере наступления. Возможно, это всего лишь чья-то злая шутка, или происки конкурентов, кто знает? Может, алчный сосед захотел переманить богатых путешественников на собственные постоялые дворы, и теперь бродит по ночам в лохматой шубе, пугая собак? Ведь чаще всего за всеми мистическими явлениями скрываются самые обычные человеческие грехи.

Спать мы легли поздно. Пока я составляла список покупок и дел на завтра, наблюдала за уборкой, да отдавала необходимые распоряжения, пробило полночь. К этому времени расторопная горничная успела подготовить для нас сестрой комнату и расстелить постель. Поблагодарив, я отпустила ее отдыхать. Клара уже спала, завернувшись с головой в пуховое одеяло. Она привыкла ложиться рано. Хоть комната и была небольшой, но прогреться толком не успела. Камин полыхал вовсю, и я решила немного подождать, чтобы потом лечь в теплую кровать, нежели мерзнуть сейчас, грея ее собственным телом.

Выйдя на балкон и поплотнее запахнув шерстяной халат, я уставилась вдаль. Трудно было не поддаться очарованию этих мест. Под огромным куполом звездного неба насколько хватало взгляда простиралось ярко освещенное луной море рябин, а вдалеке сияла сотнями огоньков деревня, откуда не доносилось ни малейшего звука. Стояла волшебная, таинственная тишина. В городе такого не услышишь. Круглые сутки он гудит от шума повозок, людского говора и собачьего бреха. Но здесь этого не было и в помине. Рябиновый сад, словно в воду, погрузился в тишину.

Прикрыв глаза, я вдохнула полную грудь прохладного ночного воздуха. Возможно, всё не зря, и мне предначертано было очутиться здесь, в этом спокойном месте, где время течет без треволнений, тревог и… Внезапно воздух вокруг сотрясся от громоподобного полурыка-полустона, заставляя меня крепче вцепиться в каменные перила. Эхом пронесшись над садом, он растаял где-то вдалеке, и повторился вновь. Сон слетел с меня в один миг, а по спине поползли ледяные мурашки, ничего общего с холодом не имевшие. Где-то за домом взволнованно заржали запертые в конюшне лошади. В панике оглядев ближайшие деревья, я не увидела ничего подозрительного. Хотя, что могло быть подозрительней, чем жуткие вопли посреди ночи? Неужто алчный сосед и такое может? Но сомневаюсь, что человеческая глотка способна издавать подобные звуки. Что ж, в любом случае оставалось по совету старого Бентона, надеяться на крепкие стены и надёжный забор.

На подкашивающихся ногах я вернулась в комнату и юркнула в кровать, по примеру сестры накрывшись с головой. Кажется, теперь я начинала понимать тех седых собак…

Сегодняшнее утро выдалось чуть менее добрым, чем вчерашнее. Горничная и экономка выглядели крайне невыспавшимися и испуганно вздрагивали, стоило лишь к ним обратиться. М-да, думаю, что ещё через пару ночей подобных концертов и они начнут седеть, как те собаки. Одна только Клара чувствовала себя превосходно, уверяя, что спала без задних ног. Но эта на сон никогда не жаловалась. Хоть из пушки рядом с ней стреляй, будет спать как убитая. Жаль, я не могла похвастать подобным талантом. Не повезло, что ж теперь?

Не уверена, что, знай я заранее о данной особенности Тарлисской окраины, мне захотелось бы сюда переехать. Но любая проблема требует решения. И, если уж я здесь, то и решать её предстояло именно мне, раз никто не удосужился обеспокоиться заранее.

Светлое время суток успокаивало и бодрило одновременно, ровно как и горячий имбирный чай. Сейчас, когда солнечные лучи ярко били в окна, обещая прекрасную погоду на весь день, меньше всего хотелось верить в реальность ночных кошмаров. Наскоро позавтракав и выспросив у Бентона дорогу, не откладывая в долгий ящик насущные дела, я велела конюху запрягать кибитку. Тот порадовал оперативностью.

– Подскажите, как часто вы слышите по ночам этот… хм…звук? – поинтересовалась я у смотрителя во дворе, когда мы усаживались в экипаж.

Клара решила остаться дома, заинтересовавшись местной библиотекой.

– Постоянно, иногда даже на протяжении нескольких часов, – огорошил Бентон, не задумываясь.

Задумалась уже я.

– И что, никто не пытался выяснить источник шума?

Тот поглядел на меня, как на слабоумную.

– Не думаю, что у кого-либо могло возникнуть подобное желание. Скорее уж наоборот.

 Эх, мужчины! Ну ладно одну ночь можно испуганно трястись под одеялом, ну две. Но бояться постоянно невозможно. Однажды просто стукнешь по столу кулаком и, обезумев от двухдневного недосыпа, отправишься искать шумного монстра с выломанной от забора штакетиной наперевес, дабы затолкать ему её прямо в источник гнусного звука. Да, с этим определенно следовало что-то делать…

До Рябиновки мы добрались за полчаса. Местный староста заседал в единственном на всю деревню двухэтажном доме. Такой же стариной постройки, как и наш особняк, строение выгодно выделялось среди окружавших его приземистых деревянных домов обычных жителей. Здесь оформлялись все важные сделки по недвижимости, а также разбирались жалобы и интересующие обывателей текущие вопросы.

– Вам назначено? – встрепенулась сонная девица, перебиравшая засаленные бумажки за столом у входа.

– Более чем, – отозвалась я, бесцеремонно толкая дверь с латунной табличкой.

Помимо меня, посетителей в холле не виднелось, и потому я не посчитала нужным расшаркиваться с вахтершей, не удосужившейся даже поздороваться.

За дверью обнаружился средних лет мужчина в щегольском вельветовом костюме, вальяжно раскинувшийся в кресле за чашкой чая. Выглянув из-за газеты, он оглядел меня с ног до головы и медленно выпрямился. Мне не понравились ровно две вещи: во-первых, его чересчур надменный вид, а во-вторых, наличие пары бронзовых канделябров на каминной полке. Уж слишком знакомым показался вытравленный на них узор в виде россыпи рябиновых ягод.

– Чем могу быть полезен госпоже…? – его холодные голубые глаза сверкнули, внимательно разглядывая меня из-за стекол маленьких круглых очков.

– Тьяра Шорр, хозяйка Рябинового сада.

Мужчина поднялся, отложив газету. Выдавив вежливую улыбку, он предложил мне присесть в кресло напротив собственного стола.

– Мастер Берх, – представился он с лёгким поклоном, – слушаю вас внимательно, госпожа Шорр.

Присев на краешек предложенного кресла, я в подробностях выложила ему свои проблемы. Разумеется, он не мог не слышать в ночи эти жуткие вопли, и наверняка помнил про украденные канделябры. Но мои смутные тревоги оправдались в полной мере, когда староста, выслушав жалобы, снисходительно улыбнулся и дежурно пообещал сделать все возможное. Ну-ну. Наверняка от этой фразы у него давно мозоль на языке образовалась.

– Дело насчет украденных канделябров уже передано в службу городовых. Они же еженощно патрулируют улицы на предмет безопасности, так что не переживайте. Со временем всё решится.

Еле сдержав тяжелый вздох, я распрощалась с бесполезным чиновником, пообещав вернуться через неделю, дабы проинспектировать обещанный прогресс. Что ж, таки придется брать все в собственные руки.

Я и не надеялась особо, что мои слова окажутся восприняты всерьез. В нашем патриархальном сообществе женщины являлись скорее дорогостоящими мужскими аксессуарами, нежели источниками ценного мнения. Вот если бы за моей спиной стоял влиятельный мужчина, тогда мастер Берх наверняка развел кипучую деятельность по решению моего вопроса, а так он даже не пошевелится. Мужчины… Самодовольные, самоуверенные, вальяжные существа, считающие, что лучше них никого в мире нет!

Осознание сего факта и стало одной из причин, почему я не особо торопилась замуж. Не очень-то и хотелось превратиться в бессловесный аксессуар рядом с одним из представителей высокомерной мужской диаспоры. Ведь гораздо приятней жить независимо. Благо, для этого у меня имелось все необходимое от жилья, до средств к существованию, спасибо отцу. И да, его пример так же не заставил меня переменить свое мнение по поводу замужества. Их отношения с матерью не особо отличались от общепринятых. Он всегда подразумевался её бессменным хозяином, а она – его безвольной собственностью. Подобное мне крайне претило, и потому до сих пор никому не удалось назвать меня своей.

Шагая на выход, с головой погруженная в невеселые раздумья, я не заметила, что мне заступили дорогу, и потому неожиданно с размаху налетела на преграду в виде твёрдой мужской груди. Возмущённо вскинув голову, я открыла было рот, да слова извинений застряли у меня в горле.

–  А вы что здесь делаете?!

Глядя сверху вниз, в ответ мне привычно усмехались светлые глаза графа Коральта.

***

Разумеется, вопрос был неуместен, как и само присутствие данной личности в пределах моего жизненного пространства. Это усложняло ситуацию в разы! Мужчина не удосужился ответить, с лёгким поклоном обогнув нас с Бентоном и скрывшись за дверью старосты. Замерев на секунду в полном изумлении, я с трудом сглотнула застрявший в горле комок и на ватных ногах двинулась к экипажу. Нет, этот человек точно что-то задумал, причем явно не в мою пользу. Иначе чем объяснить его внезапное появления на моей территории? Час от часу не легче! Теперь орать по ночам будут двое: неизвестный зверь и Коральт, исполняющий серенады под моим окном. Надеюсь, договорятся между собой, чтоб хотя бы по очереди, а не в унисон. Иначе Рябиновка обезлюдеет окончательно.

Хотя… чего это я? Возможно, граф вовсе не из-за меня здесь появился, а по неким собственным делам? Например… да кого я обманываю! Он ведь предупреждал о «последствиях». Но, боги, каким нужно быть человеком, чтобы воевать с женщиной? Вопрос, конечно, риторический и с заведомо понятным ответом. Насколько я знала Ларса Коральта, фигурой тот слыл весьма одиозной, однако вызывающей, как ни парадоксально, всеобщее восхищение своей целеустремленностью. Граф всегда добивался желаемого. Чего стоила хотя бы та история с лошадью изабелловой масти…

В прошлом году на главных столичных скачках Коральт заприметил чудесного ахалтекинца и тут же загорелся идеей выкупить его у владельца. Тот, разумеется, отказался расстаться с редкой красоты животным. Но граф не пожелал смириться с отказом, и прекрасная лошадь довольно подозрительно сломала ногу на обычной прогулке, после чего хозяину ничего не оставалось, как продать её третьему лицу. И вскоре в гостиной Коральта появился примечательный изабелловый ковёр… Совпадение? Разумеется, никто в это не поверил, но еще долго тарлисская общественность едко высмеивала хозяина несчастной лошади...

И, как-то после того, как слухи по данному поводу чуть поутихли, на одном из очередных городских мероприятий граф заметил, что мои волосы на солнце отливают подобно масти благородного ахалтекинца. Помня недавнее происшествие, я не нашлась с ответом, однако от подобного сравнения мне стало очень не по себе. И не зря, ведь спустя некоторое время тот заявился с предложением руки и сердца… Помнится, тогда я ответила вполне вежливо. Хотя на языке так и вертелась колкая фраза, что в качестве жены графу куда больше подойдет хромая лошадь.

Благодаря сегодняшней неожиданной встрече, мысли мои стали еще мрачнее, зато теперь я хотя бы внимательней глядела на дорогу. Далее нам предстояло сделать необходимые покупки. Заехав в скобяную лавку, я приобрела свечи и несколько канделябров. Затем посетила ткацкую улицу, чтобы заказать постельное бельё, а после прошлась по продуктовым, потратив всё оставшееся до ужина время. Бентон оказался полезен и тут, проведя отличную экскурсию. Без него я бы совсем заплутала. Коральт, слава богам, на пути больше не попадался.

Но попалось кое-что иное. Повсеместный упадок. Людей на улицах практически не было, а все без исключения торговцы встречали меня как богиню, искренне улыбаясь и предлагая горячий чай. Они действительно оказались очень рады подобному покупателю, коих, судя по всему, в этих краях давненько не водилось. В мясной лавке мне пояснили это явление, и всё сводилось к одному. Чёртов зверь… Люди боялись и потому снимались с насиженных мест, отправляясь на поиски более безопасной жизни. За последние несколько месяцев из Рябиновки выехало до четверти общего населения, шутка ли?! Я сокрушенно качала головой и не представляла, как можно помочь в этой ситуации. Хотя одна шальная мысль все же закралась.

Мы уже подъезжали к дому. Я предвкушала сытный ужин и с ужасом представляла грядущую бессонную ночь. Однако что-то подсказывало, чем быстрее я начну что-то предпринимать, тем скорее разрешится вся эта непонятная ситуация. А, в случае успеха, Рябиновка сможет вновь наполниться людьми и хорошим настроением. В общем, было за что побороться.

– Скажи-ка, Бентон, когда в последний раз тут видели те самые звериные следы?

– Недавно, на моей памяти. Смотритель соседнего особняка, Алого дола, позавчера заприметил у дальнего леса, когда овцу пропавшую искал. Тогда же я его и встретил во время ежевечернего обхода.

– И выследить обладателя следов он не захотел?

Старик красноречиво покачал головой. Мол, дураков нет. Да и смелых, очевидно, тоже.

– А нет ли где поблизости охочего до денег хорошего и смелого следопыта?

– Что вы задумали, госпожа?

Я слегка пожала плечами. Да ничего особенного. Больше всего меня удивляло, что никто не додумался до такого простого решения раньше. Хотя, возможно, раньше просто не получалось выследить как следует этого ночного крикуна? Многочисленные рейды лишь затаптывали следы и пугали зверя, заставляя прятаться от шумных преследователей. Но мы пойдем другим путем.

Охоту я любила. Но, конечно же, не убийство несчастного животного, а саму атмосферу сего действа. Скорость погони, бешеный восторг скачки и страстное желание оказаться впереди… А если ко всему прочему добавится и знатная примесь опасности… При одной только мысли о подобной ночной слежке, где-то внутри меня начинало искриться некое нездоровое воодушевление. И отчего то, в подробностях воображая это приключение, я не задумывалась о том, что в качестве предмета охоты с легкостью могу оказаться и я сама. Но подобный исход исключать нельзя, и потому следовало тщательно подготовится.

– Так что насчет следопыта?

Приосанившись, Бентон подал мне руку, помогая выйти из экипажа. Не без легкого самодовольства, он признался:

– Во всём Тарлисе не сыскать лучшего следопыта, чем ваш покорный слуга!

Я просияла. Нездоровое воодушевление зашевелилось активнее в предвкушении крайне занимательной авантюры…

***

Прелесть выслеживания опасного зверя – это в первую очередь зашкаливающие эмоции. Наверное, их мне в жизни и не хватало. И кто осудит? Больше всего меня подстегивало делать то, что, по мнению всего сообщества было якобы недопустимо для юной дамы.

И в то время, как все смелые рябиновские мужчины смотрели предпоследний сон, эта юная дама в компании со стариком выбрались в лес, чтобы доделать то, чего те так и не соизволили. Конечно, я не была настолько безответственной, чтобы подвергать опасности нас двоих, и потому захватила конюха с арбалетом. Мы вовсе не планировали найти зверя, а только лишь выследить места его наиболее частого появления, чтобы расставить там ловушки. Отговаривать меня – занятие крайне неблагодарное. Но это не значит, что Бентон не пытался. Правда, вскоре он понял тщетность своих попыток. «Впервые вижу такую упрямую благородную даму» – выдал он с тяжким вздохом, и я поняла, что тот сдался. Ну а домашним о нашем приключении знать было вовсе необязательно.

Мы отправились ни свет ни заря, едва затеплилась над горизонтом розоватая полоска будущего рассвета. Увидев Бентона, честно говоря, я даже немного струхнула. Его седую голову украшала мохнатая шапка, а на плечах покоилась массивная накидка из старой волчьей шкуры. В этом наряде старик выглядел непривычно суровым, заставляя меня ещё больше проникнуться важностью нашей миссии. К тому же он захватил такие же шапку с накидкой и для меня... видимо для того, чтобы зверь принял нас за своих, если он-таки попадётся на пути.

Шапка была лёгкой, но чересчур большой для моей головы. Наползая на глаза, она почти полностью закрывала обзор. Накидка же, наоборот, оказалась тяжёлой и свисала до самых пят. Думаю, со стороны я вполне себе походила если не на странного зверя, то скорее на подвижную шерстяную кучу. Надеюсь, никто из рябиновских жителей не запланировал сегодня подобного рейда, ранней лесной прогулки или же похода за грибами. Иначе эта встреча запомнится им надолго. А заикание так и вообще останется навсегда.

Мы шагали в полной тишине, выстроившись в цепь. Сначала Бентон, затем я, и замыкал шествие конюх с арбалетом. Главной целью на данный момент был дальний лес, то самое место, где смотритель Алого дола видел следы. Лошадей мы предусмотрительно не взяли, чтобы избежать лишнего шума.

Свет постепенно отвоевывал небесное пространство, и за тот час, что мы брели до следов, из-за деревьев проклюнулись робкие солнечные лучи. Значительно потеплело, а мне в моем маскировочном наряде и подавно. Честно говоря, я слегка переоценила свои возможности, а точнее, мой организм вдруг решил отказаться выдерживать на себе пятнадцать кило чужой шкуры. Спустя полчаса мне захотелось идти помедленней, спустя час – умереть, и если я сейчас же не присяду на ближайший пенёк, то реализую свое желание в ближайшее же время. Но, стоило мне только открыть рот, чтобы окликнуть Бентона, как тот замер, подняв палец. Всю усталость сдуло в один в момент.

Лучший тарлисский следопыт закружил по поляне. То припадая на колено, то стремительно поднимаясь, он начал двигаться в ту сторону леса, где деревья росли наиболее густо, практически сплетаясь между собой. Хотя забредать далеко не потребовалось. Уже не доходя самой чащи, в пышных кустах орешника красноречиво белели чьи-то кости...

Я подошла к следопыту, едва уловимо дрожа от волнения.

– Он был здесь совсем недавно, – пояснил Бентон, – видимо, это и есть та самая потерянная овца, которую искал соседский смотритель.

Я незаметно выдохнула, обозревая следы острых клыков на светлых полосках костей.

– А вы уверены, что это не волки?

Старик указал на сетку крупных следов, окружающих останки несчастной овцы.

– Не похоже. Да и волки здесь не показывались с тех самых пор, как объявился он. Раньше только они и выли по ночам, а сейчас...

– Сейчас здесь воет он.

Овцу было жаль, но куда больше жаль было собственных спокойных ночей и благоденствия целой деревни, жители которой массово мигрировали прочь от шумной ночной скотины, к тому же, ещё и ворующей овец.

– Возможно, – старик прислушался к привычным лесным звукам, – он даже может быть где-то поблизости…

– Чем могу быть полезен? – раздалось вдруг за нашими спинами.

Едва не присев от неожиданности, мы хором обернулись.

Неподалёку у кромки деревьев виднелась узкая тропа. Там, опираясь на трость, стоял хорошо одетый мужчина. Высокий смугловатый брюнет с колючими чёрными глазами и орлиным носом смотрел нас с выражением кухарки, заставшей шкодливых детей за опустошением конфетной вазы. Бентон очнулся первым. Поклонившись, он вежливо поприветствовал незнакомца и представился:

– Я смотритель Бентон из соседнего поместья, выслеживаю здесь диких зверей по приказу своей госпожи.

Выражение чужого лица не изменилось, а взгляд вдруг остановился на мне. Я на всякий случай опустила голову, позволяя шапке сползти пониже. Бентон был совершенно прав, не раскрывая моей личности, ибо какая благородная дама позволит себе лазать по лесам в поисках диких зверей? Только дикая и позволит. Как если бы мне было дело до чужого мнения… Но да привычка – вторая натура.

– Что ж, доложите госпоже, – протянул он, – что подобные поиски следует заранее согласовывать с владельцем земель, на которых их планируется вести.

Щеки мои залила краска. Разумеется, он был прав. Но я не привыкла, чтобы меня, как девчонку, отчитывали незнакомые люди при моих же слугах.

– Можете считать, что она уже в курсе, – вскинулась я, срывая проклятую шапку со своей головы, – и горячо благодарит вас за тёплый приём!

Раздраженно передернув плечами, я развернулась на каблуках и в негодовании зашагала обратно.

Глупо? Глупо. По-детски? Более чем. Кажется, последние события настолько выбили меня из колеи, что я совершенно позабыла свои манеры и хорошее воспитание. Да ещё эта тяжеленная шкура… Она только усугубила положение, выставив меня и вовсе в неприглядном свете. Р-р-р!

Дорога обратно заняла вполовину меньше времени, так как от злости я практически бежала, не чуя под собой ног. Однако, к тому моменту, как из-за деревьев показалась крыша Рябинового особняка, всё моё негодование куда-то улетучилось. Вместо него вдруг проснулась совесть. Да-а, Тьяра, угораздило же тебя так опростоволоситься… Повела себя как распоследняя грубиянка! И что бы на это сказала моя давно почившая нянюшка? «Что?! Повысила голос на благородного господина? В угол, уважаемая, на горох, сорок пять минут! И в постель без ужина!» От одного только воспоминания нестерпимо зачесались колени. Спустя какое-то время совестливых терзаний и борьбы воспитания с собственным нравом, совесть почти победила, и я уже даже готова была повернуть обратно, да вряд ли кто-то стал бы дожидаться моих извинений. Бентон и конюх брели следом, а высокомерного незнакомца наверняка давно и след простыл. Но, несмотря на всё раскаяние, стоило лишь вспомнить его спесивый взгляд, как в моей груди снова закипало негодование.

Выглянув из окна, недавно проснувшаяся Клара проводила удивленным взглядом моё сердитое дефиле от ворот до самого крыльца, но благоразумно воздержалась от комментариев.

Через полчаса, приведя себя в порядок, я уселась в гостиной пить успокоительный имбирный чай. Он всегда помогал приглушить эмоции, и в конце концов я пришла к выводу, что незнакомец сам виноват. И чего некоторым не сидится дома в такую рань? Тоже мне, хозяин нашелся… Будь я на его месте, то для начала уточнила бы, что именно за зверь, а затем вежливо поинтересовалась не понадобится ли посильная помощь. Не воровали же мы ничего, в конце то концов, и не вандальничали. А этот: доложите госпоже… Фу. Да что б его тот самый зверь загрыз! И пускай тот попробует в процессе укорить его в неправомерности нахождения без спроса на чужой земле!

Тем не менее, миссия, хоть и частично, но провалилась. И что ж теперь, идти на поклон к соседу и милостиво выпрашивать разрешения? Ещё чего! Уверена, теперь он только этого и ждёт… И всё же, что делать дальше? Смириться? Или попытаться выслеживать зверя тайно, по ночам? Однако, чревато...

Клара поглядывала на сердито насупленную меня с соседнего кресла, не решаясь задать вопрос. Но этого и не потребовалось. Спустя минуту в гостиную вошла экономка с письмом, и утреннее происшествие значительно побледнело перед очередной напастью. Отставив кружку с чаем, я сломала печать и пробежала глазами убористые строчки. «Приветствую, глубокоуважаемая госпожа Тьяра…»

– Что там? – обеспокоенно спросила сестра, не выдержав затянувшегося молчания.

Я медленно выдохнула, с трудом сдерживая вновь проснувшиеся эмоции. Всё-таки для одного дня тех оказалось слегка многовато. Хотя, где еще их проявлять, если не дома? Но да отложу на другой раз…

– Нас приглашают на праздничное мероприятие в связи с покупкой новой недвижимости… Соседнего особняка под названием Ягодное. Здесь недалеко, в паре лиг.

– Кто? – поинтересовалась она осторожно.

Я подняла на неё ничего не выражающий взгляд, демонстрируя лист со зловещей чернильной подписью.

– Его Светлость граф Ларс Коральт собственной персоной.

Сестра отставила кружку и неуютно поерзала на сиденье.

– И мы пойдем?

Скомкав письмо в кулаке, я призадумалась.

Итак, граф сделал очередной ход, не пожелав закончить эту казавшуюся заведомо проигрышной партию. Это надо же, после первого отказа он ославил меня на всю столицу, после второго умудрился купить поместье в забытой богом Рябиновке. Что же меня ждет после третьего, четвертого?? И что будет, если в этот раз я вдруг соглашусь? Не приблизит ли меня тогда к судьбе той несчастной лошади изабелловой масти? И не добавится ли в гостиной проклятого графа очередной аксессуар? Кто знает… Но, с другой стороны, не желая иметь с ним ничего общего, не упускаю ли я определенных возможностей? Ведь в эту игру всегда можно играть вдвоем.

Решение, решение… Я посмотрела на сестру.

– А ты как считаешь? Стоит пойти?

Сейчас как никогда мне был необходим совет человека с разумом, незамутненным лишними эмоциями и переживаниями. Клара привычно пожала плечами.

– Почему нет? С твоей стороны это простой жест вежливости, показывающий твою незлопамятность. Да и нас этот визит ни к чему не обязывает. А там заодно и разузнаем что к чему.

Я задумчиво кивнула головой, оценив ее простую логику. Выходит, решено.

– Так что передать посланнику? – подала голос горничная.

– Скажи, что мы придём.

Та исчезла, не забыв присесть в легком реверансе.

– И когда же намечается сие событие? – Клара вновь принялась за чай, к которому нам как раз принесли ароматные клюквенные плюшки.

– Боюсь, что завтра.

Девушка не донесла плюшку до рта.

– Но где мы возьмем платья?

Я чуть пожала плечами, следуя ее примеру и берясь за выпечку.

– Не думаю, что планируется пышное празднество… Сколько в округе особняков, десять, пятнадцать? Думаю, гостей будет не так уж много.

Хотя да, торопливо собираясь прочь из Тарлисской столицы по вине того же графа, мы и не думали, что здесь нам пригодятся пышные бальные наряды.

Что ж, это незапланированное событие обеспечило нас занятием до самого вечера. Допив чай, мы отправились перебирать гардероб в поисках мало-мальски подходящих туалетов.

**

Проснулась я ближе к обеду, еле разлепив глаза, да и то лишь оттого, что Клара упорно толкала меня в бок, напоминая о скорых сборах. Ночь прошла странно. Честно говоря, я даже и не поняла толком, что это было, сон ли, явь…или же игра чересчур растревоженного за день разума.

Глубоко за полночь, когда дом крепко спал, незаметно взошла луна. Словно холодной ладонью, её яркие лучи коснулись моего лица, и я открыла глаза ровно в тот момент, когда бледный свет вдруг оборвался, заслоненный чьей-то крупной тенью. За балконным стеклом темнел чужой силуэт. Огромный и мохнатый, с по-волчьи любопытно оттопыренными ушами. Я вжалась в матрас, с ужасом наблюдая, как тот разглядывает меня в ответ своими светящимися янтарными глазами. Эт-то что, и есть монстр? Он ч-что, пришел меня с-съесть? Или наказать за крамольные идеи о слежке и ловушках? А может, это дух самой деревни? Эдакий рябиновский демон, являющийся по душу всякого, кто дерзнёт подумать о нем плохо?

Мои фантазии растворились в ночи вместе с монструозным видением. Один миг – и лунный свет вновь упал на мою постель, а балкон опустел. Заинтригованная, я поднялась и шагнула к стеклянной двери, чтобы увидеть его жуткую фигуру, стремительными прыжками движущуюся в сторону леса… совершенно по-человечески, на двух задних лапах.

Сестре я о видении не рассказала. Ей вообще не следовало тревожить хрупкую девичью психику подобными новостями. Сумасшедший в семье должен быть только один, в нашем случае – одна. Что ж, то, что монстр наличествовал, было понятно и так. Но вот то, что он действительно мог являться чем-то человекообразным, устаканилось в моей голове только после сегодняшней ночи. Никогда нельзя исключать человеческий фактор, ведь ранее я уже задумывалась о том, что, под видом так называемого монстра мог скрываться некто, кому это каким-либо образом выгодно. Вот только каким именно? Оставалось только догадываться.

Времени на раздумья у меня было предостаточно, но только не сегодня. Иначе посвятить этому время сейчас значило бы опоздать. А пока перед нами стоял вопрос выбора тактики поведения с графом. Честно говоря, чем ближе к назначенному часу, тем меньше хотелось садиться в экипаж… Но Клара не позволила мне улизнуть. По ее словам, пообещать и не прийти означало бы навлечь на свою голову ещё большие неприятности. А так, граф может и сжалится, передумав насчет обещанных «последствий». И мне ничего не оставалось, как с тяжелым вздохом повиноваться младшей тиранше.

Спасибо экономке и горничной, что упаковали аж четыре бальных платья вместо второй пары теплых зимних пальто. Ну что ж, лишние пальто пока не актуальны, а вот платья в самый раз. Если что, к холодам одолжу у Бентона волчью накидку. Думаю, он не откажет.

Выехав сразу после обеда, мы добрались до Ягодного как раз к назначенному времени. И уже на подъезде к этому красивому особняку стало ясно, что насчет пышности мероприятия я слегка ошиблась. На дорожке у ворот теснились многочисленные экипажи. Приглашенные выбирались из них целыми семействами аж по пять-семь человек, так что ко главному входу образовалась настоящая очередь. Оглядев всё это безобразие, я возблагодарила богов за своих прозорливых служанок. Те явно заслужили внеочередную премию. Разряжены гости оказались в пух, прах и перья, не забыв и про драгоценности. Так что, не окажись у нас нарядных платьев, дело кончилось бы очередным фиаско.

Нас с интересом разглядывали со всех сторон. Гости шептались, не пряча любопытства. «Сбежала из столицы…», «говорят, что она…», «ну ничего себе!» – приглушенно неслось со всех сторон. Клара сжала мою руку в молчаливой поддержке. Да, видимо, недешево обойдется мне этот «простой жест вежливости».

А что, если приглашение графа было местью? Что если сегодня он запланировал унизить меня до такой степени, что мне снова захочется куда-нибудь уехать, да вот только уже некуда? Ну что ж, пусть попробует. Выпрямив спину, я лучезарно улыбнулась гостям, и плавно продефилировала мимо. Скинув на руки лакею свои тёплые шали, мы прошли дальше, в просторный холл, откуда через массивные двустворчатые двери виднелся главный зал.

Здесь гостей столпилось еще больше, чем снаружи. Местный воздух насквозь пропитался их энтузиазмом. Люди явно соскучились по подобным мероприятиям, и теперь жаждали восполнить дефицит общения. Гул стоял неимоверный.

– Откуда они все взялись? – прошептала я Кларе, ловя на себе десятки чужих взглядов.

– Нанятые актёры, чтобы пустить пыль в глаза рябиновской общественности? – прошептала та в ответ, на что я не сдержала ехидного смешка.

В центре зала у круглого стола с напитками возвышался виновник торжества, ненавистный граф. Весь в белом, словно жених, он не мог не привлекать внимания, лучась самодовольством как солнце – светом.

А сестра не могла не услышать мой страдальческий вздох.

– Все будет хорошо, – успокоила она едва слышно, – не переживай.

Я и не переживала, привычная к подобной атмосфере с самого девства. Вот только еще ни разу хозяином торжеств не приходился мой заклятый враг. Жест вежливости? Ну-ну. Отчего-то сейчас это показалось так себе идеей. А что, если Коральт воспримет этот жест как слабость и воспользуется этим, чтобы поставить мне очередную подножку?

Однако сомневаться было поздно. С вежливой улыбкой я присела в реверансе, заметив на себе графский взгляд. Отставив свой бокал, мужчина решительно двинулся навстречу.

– Словно волк, почуявший раненую лань, – пробормотала Клара, заставив меня нервно улыбнуться.

Это точно.

– Безумно рад, что вы оказали мне столь великую честь, моя дорогая Тьяра, – выдохнул он, беря мою ладонь в свою, – позволь представить тебе местное сообщество.

Вот что меня удивляло в этом человеке, так его многозадачность. И когда он только успел за считанные дни приобрести целый особняк, да еще и перезнакомиться с местными? Это особый дар, не иначе.

Однако что-то пошло не так. Вместо того, чтобы представить сообщество мне, граф решил для начала представить ему меня.

– Прошу любить и жаловать, уважаемые господа! – воскликнул он, обращая на нас всеобщее внимание, – прекрасная Тьяра Шорр. Моя соседка и, по совместительству, любимая невеста!

Я едва не села на том же месте. Клара резко выдохнула, одарив графа изумлённым взглядом. Я последовала ее примеру. Но тот проигнорировал наши закономерные эмоции. Нахально улыбаясь, под грохот общих аплодисментов, он со вкусом целовал мою руку.

Ловушка захлопнулась.

***

– Полагаю, лгать людям в глаза вам вовсе не претит, верно?

Дабы не устраивать многочисленным гостям бесплатный спектакль, я оставила Клару наслаждаться напитками и угощениями, а сама увлекла Коральта на мансарду, дабы воззвать к его несуществующей совести.

– Ну разве это ложь, дорогая Тьяра? – шагнул он ко мне со змеиной улыбкой на губах, – это правда, всего лишь слегка не доведенная до конца. А он не за горами, знаешь ли.

Можно было только подивиться подобной самоуверенности. Выходит, граф уверен, что вскоре дополнит шкуру ахалтекинца моей собственной? И откуда он, интересно, набрался подобной уверенности?

– Зачем вам всё это нужно?

Тот пожал плечами, не отводя от меня внимательных глаз. На их дне теплилось нечто, до конца не объяснимое привычными словами. Ожидание, любование, предвкушение, мрачный восторг? Сложный клубок эмоций, заставляющий сердце биться быстрей. Но точно не от того, что я эти эмоции разделяла, вовсе нет. Мне хотелось рвать и метать. Порвать бы интригана по частям прямо сейчас и скормить ночному монстру!

– Мне это нужно, потому что я этого хочу, – проговорил он медленно, по слогам, таким тихим и низким голосом, что у меня тут же отпало желание задавать дополнительные вопросы.

Наверное, если я была сумасшедшей в своей семье, то Коральт был им в своей. Но каждый из нас сходил с ума по-своему. Я – строя планы по избавлению людей от неизвестного монстра, а он – любыми способами стремясь заполучить ту, что по своей воле никогда ему принадлежать не станет. Ну что ж, раз результат заведомо определен, так почему бы не потратить время, получив некую выгоду от процесса?

– Что вы наговорили обо мне в Тарлиссе?

– Ничего особенного, всего лишь намекнул, что ты банкрот. А там…слухи, сплетни. В общем, молва взрастила мой невинный намек до ужасающих размеров.

Я прикрыла глаза, медленно выдыхая скопившуюся внутри ярость. М-м, отличный с его стороны ход. Если у благородной столичной персоны и была в глазах общества определенная ценность, то заключалась она исключительно в количестве её капиталов. Помнится пара известных историй, когда одни из самых уважаемых господ, потерявших по разным причинам свои состояния, становились настоящими изгоями. Выходит, теперь это случилось и со мной…

– И после этого вы считаете себя благородным человеком?

Усмехнувшись, он облокотился о перила мансарды, продолжая сверлить меня взглядом.

– Ну что ты… Благородным меня может назвать кто угодно, кроме меня самого и тебя, дорогая Тьяра. Но иногда благородство – непосильный груз, который только мешает добиваться желаемых целей.

Похоже, констатацией фактов я тут никого не удивлю.

– И какая же вам выгода от подобного брака?

(Которого никогда не состоится, оставайся я в своем уме и трезвой памяти.)

– Разве не очевидно? Прекрасная девушка. Каким бы человеком я не был, моя дорогая, в моей душе плещутся те же чувства, что и у всех остальных. Просто я всегда добиваюсь желаемого, вот и всё. И тебя я тоже добьюсь, чего бы мне это ни стоило.

Всё это начинало напоминать какую-то жалкую трагикомедию. Покачав головой, я брезгливо выдернула руку из его захвата и направилась на выход.

– Чего же хочешь ты, Тьяра? – его насмешливый вопрос догнал меня уже у самых дверей.

Я поглядела сквозь их тонкое стекло на веселящуюся толпу, откуда нет-нет да выстреливали в нашу сторону любопытные взгляды. Благо, на мансарде мы были как на ладони. Хоть слышать нас не могли, зато видели прекрасно, что помешало бы Коральту реализовать свой неблагородный план, пожелай он скомпрометировать меня прямо сейчас.

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

– Нет, я вовсе не об этом. Разве нет у тебя никаких сокровенных желаний? Ведь у каждого человека они должны быть. Нечто такое, чего бы он желал всем сердцем, думая об этом ежедневно. И ты наверняка не исключение.

Из жалкой трагикомедии ситуация прямо на глазах превращалась в разговор с дьяволом. Искуситель сверлил мою спину нетерпеливым взглядом в ожидании ответа. Что, неужели хочет предложить выгодную сделку? И тут в моей голове медленно, но верно сформировался хитрый план как обвести дьявола вокруг пальца, побив того его же оружием. Стараясь не улыбаться слишком уж широко, я обернулась, состроив на лице мечтательное выражение.

– Разумеется, такое желание есть.

– И что же это? – он даже подался вперед, нетерпеливо сверкая глазами.

– А вам что за дело?

– Возможно, я смогу помочь.

– Но не безвозмездно, не так ли?

Граф скопировал мою усмешку.

– Я никогда ничего не делаю просто так, как вы уже заметили.

Кто бы сомневался…

– И чего же вы хотите в обмен на исполнение моего желания?

– Тебя, конечно же, моя дорогая Тьяра.

– Мне нужен зверь, – промолвила я быстро, пока не передумала. Иначе велик был соблазн плюнуть графу под ноги и удалиться с остатками собственного достоинства. Однако под ноги ему полетело именно оно, мое достоинство.

– Зверь?

– Именно. Тот самый, что терроризирует округу, заставляя население в спешном порядке покидать эти места. Не слышали о таком?

Его светлые брови взметнулись вверх.

– Хм… Нечто подобное слышал. Но, каюсь, не придал большого значения. И зачем вам этот зверь?

– Если его не станет, люди вернутся, Рябиновка начнет процветать и возродится в былом величии прекрасного места для путешествий и выгодных инвестиций. А иначе через несколько лет здесь не останется никого и ничего, кроме безлюдной звериной пустоши.

Шагнув вперед, он с мягким удивлением оглядел меня с ног до головы, словно бы видел впервые.

– Честно говоря, иногда я думаю, что ты слишком хороша для такого, как я. Благо, эта мысль задерживается в голове ненадолго. Хорошо! Ты получишь своего зверя вскоре после того, как мы заключим письменное соглашение.

Ну куда ж без этого. А подписывать придется не иначе как кровью? Хм... Да, глупо было надеяться, что сделка подразумевалась лишь на словах. Коральт, судя всех по себе, вряд ли бы поверил мне на слово. Но и я не могла рисковать, заключая письменные соглашения с этим опасным интриганом.

– Так не пойдет.

– Нет?

Я категорично покачала головой.

– Если вы не верите моему слову, то что помешает мне нарушить и письменное соглашение? Ничего.

Да и какой чиновник захочет заверить подобный бред?

Он помедлил, раздумывая о рисках. Уж чьи-чьи, а его риски в данном случае были бы минимальны. В любом случае, согласись я на сделку, это в разы увеличит его шансы заполучить свой ценный приз. По крайней мере, наверняка именно так граф и посчитал.

– Я в тебе не ошибся, – выдал он наконец, – ну что ж, тогда договорились, моя дорогая. Как только ты получаешь своего зверя, я получаю тебя.

Коротко кивнув, я развернулась и быстро вышла с мансарды, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

Если Коральт действительно верит в то, что я выполню свою часть сделки, как только он исполнит свою, тогда он не просто глупец, а самый настоящий идиот.

– И что мы будем с этим делать? – мрачно поинтересовалась Клара, с сомнением рассматривая пирожные, которые я сложила на свою тарелку.

Одно бисквитное и два кремовых с шоколадными розами. Ну а почему нет? Могу себе позволить в качестве награды за небольшую победу.

– Мы будем делать с этим ровно ничего. Граф может нести любую чушь, какую посчитает нужной. Но мы не станем обращать на нее ни малейшего внимания.

– Хм… смело!

Я лишь улыбнулась, пробуя крошечной десертной ложкой легкий сливочный крем. Но, подняв глаза, так и застыла с ложкой во рту. На другом конце зала у входа возникла знакомая фигура. С трудом сглотнув, я перевела взгляд на Клару. Та, как ни в чем не бывало, подчищала от сладостей собственную тарелку.

Остановившись в дверях, мужчина в чёрном принялся холодно оглядывать толпу в поисках знакомых лиц. К нему тут же шагнул Коральт, до этого мило беседующий с рябиновским старостой. Тот коротко кивнул радушному графу, обменялся с ним парой слов, и вдруг его взгляд остановился на мне. Тонких губ коснулась усмешка, и я быстро отвернулась, натянуто улыбнувшись сестре. Та, заметив моё выражение, теперь разглядывала меня с большим подозрением.

– Ты его знаешь?

И отпираться было бы бесполезно.

– Видела однажды. Но представлены мы друг другу не были.

– Что ж, видимо, это не за горами.

Она стрельнула глазами в направлении гостей, и я не без тревоги проследила за ее взглядом. Незнакомец в чёрном двигался ко мне сквозь толпу вместе с графом. Эх, жаль, нельзя отшвырнуть тарелку и умчаться на мансарду, чтобы уже там сигануть через перила и исчезнуть в ночи… Благородные дамы так не поступают. Ну что ж, только светлая память строгой нянюшки и удержала меня на месте.

– Дорогая, позволь представить тебе Герцога Лорака. Именно у него я купил Ягодное.

Какое счастье… Он еще и герцог, а значит вращается в высших кругах. И что ему помешает доложить самому королю, что некая благородная дама шастает по лесам, одетая в волчью шкуру, и хамит, словно портовый грузчик?

Кисло улыбнувшись, я позволила ему пожать свою руку.

– Госпожа Тьяра Шорр, моя невеста. И её сестра, – едва не лопаясь от гордости не замедлил похвастать Коральт.

– Графу несказанно повезло, – протянул тот, не сводя с меня внимательных глаз.

И только сейчас, наблюдая с близкого расстояния, я заметила, что те у него совершенно разные. Один прозрачный, серо-зеленый, а другой светло-карий. Необычно…

В то же время, пока я изучала его радужки, герцог разглядывал меня всю. Непринужденно улыбаясь, я мило хлопала ресницами, в душе отчаянно надеясь, что тот меня не узнает. Возможно, с подобными глазами у него вообще проблемы со зрением? Да и тогда в сумерках он вряд ли мог как следует меня разглядеть под той шапкой, если вообще разглядывал.

Однако моим надеждам не суждено было сбыться.

– Чудесное платье, госпожа Шорр. Хотя мне куда больше понравилось видеть вас в волчьей шкуре.

Я вдохнула и забыла, как выдыхать. Клара замерла с ложкой в руках, а граф напрягся, нахмурив брови, и Лорак не мог этого не заметить.

– Речь идет о том дне, когда прекрасная госпожа вторглась на мои земли, чтобы поохотиться, – пояснил он, наслаждаясь моим румянцем.

Ах ты ж ябеда!

Я негромко рассмеялась, в красках представляя, как надеваю ему на голову тарелку с пирожными. Вот же мстительный гад. Видимо, обиделся на мои тогдашние слова. Ну что ж, не на ту напал!

– Очень рада, что произвела на вас столь неизгладимое впечатление, герцог. Надеюсь, в следующий раз, когда мне посчастливится вторгнуться на ваши земли, вам понравится ещё больше!

– Все мои угодья в вашем распоряжении, моя госпожа. Но ровно до тех пор, пока я вас там не поймаю, – подмигнул он.

Я сглотнула. И что же потом? Запрёт в подвале на хлеб и воду, заставляя вымаливать прощение? Какие мелочные нынче пошли мужчины! Позор, да и только.

– Для чего же вы вторглись на земли его сиятельства? – поинтересовался Коральт, обращаясь ко мне. При этом глаза его засветились недобрым светом.

Ну вот, не успел жениться, а уже допрашивает.

– Помните зверя? Того самого? Так вот, на землях его сиятельства мы его и выслеживали. Но кто ж мог знать, что герцог окажется против подобного самоуправства?

Брови Коральта поползли вверх.

– Вы выслеживали зверя... лично?

– Можно узнать, о каком именно звере речь? – невозмутимо перебил Лорак.

Коротко кивнув графу, отчего его брови и вовсе грозились уползти за границу волос, я повернулась к герцогу:

– Наверное, его светлость очень крепко спит, раз ни разу не слышал ночных концертов «местной достопримечательности». Некоторые рябиновские жители настолько ими впечатлились, что выехали за пределы сих мест, дабы сгладить впечатления в местах более спокойных. А ещё благодаря тому же зверю, у его светлости пропадают отцы. Но за его светлость можно только порадоваться, если он этого совершенно не замечает.

Тот лишь хмыкнул на мою тираду.

– Вы правы, госпожа. На сон я не жалуюсь и овец не считаю.

Но и не видеть тех следов он не мог. Если уж герцог действительно так радеет о своей земле, что готов самолично гонять вторженцев, то как смог бы не заметить присутствие крупного, оставляющего внушительные отметины животного? Вывод напрашивался только один: Лорак что-то определенно знает! Вот только по какой-то причине не желает делиться информацией. Подозрительно…

– Возможно, – улыбнулась я одной из самых умопомрачительных своих улыбок, – если герцог соблаговолит дать свое разрешение на обследование его земель, я могла бы доказательно продемонстрировать, что так называемое вторжение на его территорию было сделано без какого-либо злого умысла.

Тот усмехнулся, поворачиваясь к графу.

– Какая боевая у вас невеста. И как вы только справляетесь?

– С трудом, – ответил тот, сверля меня тяжелым взглядом.

Я сжала челюсти. Высокомерные, надутые хлыщи! Найти бы мне того зверя. Самолично приручу, чтобы натравить на этих двух! Я даже слегка улыбнулась, представив, как скачу на нём верхом, злорадно хохоча и указывая обличительным перстом вдаль на этих двух, трусливо убегающих наперегонки… Эх мечты…

– Что ж, полагаю, нам лучше оставить эту тему, – предложил Лорак, – начинаются танцы, не уступите ли мне первый, госпожа? Вы не против, граф?

Тот только щелкнул каблуками, рад услужить. Вот мне и продемонстрировали, что я получу, будучи замужней дамой. Статус имущества… Ну уж нет, не дождётесь, господа!

– Прошу великодушно меня извинить, – переведя взгляд с одного, на другого, я подобрала пышные юбки, чтобы шагнуть мимо, – я бы с превеликим удовольствием, но мне давно пора. Нужно выспаться впрок перед бессонной ночью, а то из-за этих полуночных звериных воплей я совершенно не высыпаюсь!

Цапнув за руку сестру, я продефилировала на выход, явственно чувствуя на своей спине два недоуменных мужских взгляда.

**

Если Лорак посчитал выше своего достоинства преследовать какую-то там хамку, то Коральт не погнушался нагнать меня у самого порога.

– Тьяра! – прошипел он сквозь плотно стиснутые зубы, больно удерживая меня за локоть, – это неподобающе!

Я резко обернулась.

– Неподобающе хватать подобным образом девушку, на которую у вас нет ни малейших прав, граф!

– Ну это только пока...– протянул он многообещающе.

– Для чего вы решили представить меня герцогу, м-м? Задумали заранее проинформировать высшие круги о грядущей помолвке, чтобы я не смогла отвертеться? Грязно играете, граф!

Тот выглядел ошеломленным, явно не ожидавший подобной атаки, но я не поверила ему ни на секунду.

– Вы, наверное, удивитесь, – ответил он с мрачной усмешкой, – но Лорак сам просил представить его этой загадочной юной даме…

Да неужели? Одарив мужчину презрительным взглядом, я вытянула руку из захвата и продолжила путь, кипя от негодования.

– Это не конец, – полетело мне вслед, вызвав волну неприятных ледяных мурашек по всему телу, как если бы на улице и без того не было достаточно прохладно.

У меня от него мороз по коже. И сейчас я в полной мере осознавала смысл данного выражения.

– Ну и то это было? – поинтересовалась Клара, стоило нам усесться в экипаж, – ты действительно выслеживала зверя на землях чёрного герцога?

– Грешна, – призналась я, плотнее кутаясь в меховую накидку.

С каждым днем осень уступала позиции более суровому времени года. Интересно, насколько холодные здесь зимы? Совсем скоро нам предстоит это узнать.

И кто меня за язык тянул вообще разговаривать с Коральтом? Зарекалась же… Но нет, нужно было ещё и опасную сделку с ним заключить… Не тот он человек, с кем можно безнаказанно шутить, совсем не тот. В последнее время у меня всегда так: сначала сделать, чтобы потом пожалеть о содеянном. И ничему-то жизнь меня не учит, эх… Но раз уж по собственной дурости вляпалась, то неплохо бы обзавестись какой-нибудь надежной защитой. И боюсь, арбалет в этом деле не сильно поможет.

Глаза сестры по величине и округлости продолжали напоминать две серебряных монеты.

– Ты. Выслеживала. Зверя. Лично!

Ну что в этом такого, подумаешь? В конце концов всё обернулось обычной лесной прогулкой. Даже без жертв обошлось. Ну почти. Это если не брать в расчет моё самолюбие.

– Ты не представляешь, на что способны люди, подверженные перманентному недосыпу, – зевнула я, – иногда я начинаю думать, что наш зверь всего лишь один из этих несчастных. А если эти ночные концерты продолжатся, то, возможно, и я вскоре составлю ему компанию.

– И всё же…

Протяжно выдохнув, я пронаблюдала как оседает на стекле прозрачное облачко моего дыхания.

– Мне нужно решить эту загадку. И, раз уж взялась, я доведу дело до конца.

– Это похвально, но… – сестра коснулась моей руки своими холодными пальцами, – ты осознаёшь, насколько это может быть опасно? Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.

Мои губы тронула печальная улыбка.

– Думаю, это не опаснее, чем выйти замуж за Коральта.

Клара покачала головой, не сумев сдержать ответной.

– Вечно ты всех спасаешь.

Ну, в первую очередь я думаю о благополучии своей маленькой семьи. Ведь если не я, то кто? А так как на данный момент мы тесно связаны с благополучием Рябиновки и иже с ней, то, будем считать, так удачно совпало, что деревеньке несказанно повезло иметь такого могучего защитника в моем скромном лице.

За последний год на нас свалилось слишком многое: потеря родителей, потеря репутации, угрозы со стороны влиятельных бесчестных людей. Мы остались совсем одни лицом к лицу с враждебным миром, которой словно только и ждал, чтобы обрушить на нас дополнительные неприятности. Ну что ж, что не убивает, то делает сильней. В любом случае мои хрупкие плечи гораздо выносливей чьих-то иных, у кого нет подобного наследства в виде внушительных средств, недвижимости и верных слуг. А с таким арсеналом за спиной воевать гораздо проще, нежели без оного.

Однако две неопытных девушки мало что могут против коварного мужчины с тем же арсеналом…. Поэтому вопрос о дополнительной защите был актуален как никогда. Жаль, что знакомых влиятельных господ, кто мог бы предложить свою протекцию в этом деликатном деле, у меня не имелось.

Хоть объявление в газету давай, честное слово…

Первый снег застал нас прямо в дороге. Частые снежинки налипали на стекло экипажа, чтобы плавно сползти по нему вниз, оставляя за собой влажный след. Мир побелел, укрывшись полупрозрачной серебристой вуалью. Только рябины продолжали возмутительно алеть, неподвластные снежной стихии. Гроздья этих ярких ягод, словно дорогие новогодние украшения, развешанные раньше срока, встречали нас издалека. Однако и они стали осыпаться. То тут, то там на тонком светлом покрове вдоль дороги виднелись их рубиновые капли. Смущало только одно: отчего так далеко от деревьев? Неужто птицы разнесли?

Экипаж остановился у крыльца, и я шагнула на скользкие ступени, поскорее мечтая оказаться у камина с чашкой теплого чая, но горестный крик отвлек меня от мыслей. Из недр дома показался взлохмаченный Бентон с окровавленной шалью в руках.

– Моя жена! Она пропала!

Я нахмурилась, сердце заколотилось в тревожном предвкушении жуткой неизбежности, и Бентон вдруг ахнул, сфокусировавшись на чём-то за моей спиной. Мы хором обернулись, проследив за его взглядом, и увидели человеческие следы. Четкие и тёмные на свежем снегу, они вели от правого крыла особняка, сопровождаясь цепью кровавых пятен, и резко обрывались у самых ворот. И тут мне стало понятно, что те алые следы у дороги не имели с рябинами ничего общего…

**

Как и предполагалось, ночь оказалась бессонной. Но я не могла даже представить, что это случится вовсе не из-за зверя.

Собравшись в небольшой отряд, Бентон, конюх и кучер отправились на поиски по горячим следам, а я, даже не сменив нарядного платья, поспешила к городовому, оставив Клару на попечение экономки. С собой пришлось взять горничную, ибо иначе мое появление в людном месте без сопровождения могли истолковать как душе угодно. Не то чтобы я сильно переживала (в конце концов, это удар уже не по моей репутации, а по репутации моего так называемого жениха), но к чему лишние слухи? Мне и столичных хватало с лихвой. Из экипажа, правда, пришлось пересесть в более удобную кибитку, чтобы править самой. А снег, слава богам, уже прекратился.

Разумеется, час был поздний, но в здании, где располагался департамент городовых, горел свет. Завидев меня, фурией ворвавшуюся в двери с метелью наперегонки и с бледной горничной за спиной, сонный дежурный тут же подскочил со своего места.

– Я хочу заявить о пропаже! Приступить к поискам нужно немедленно!

Городовой одернул форменный мундир и потянулся в стол за бланком, быстро справившись с испугом от моего эффектного появления. Профессиональная привычка взяла своё.

– Что пропало у госпожи?

– Не что, а кто, – поправила я, нервно выстукивая пальцами по столешнице, – жена моего смотрителя. Её фамилия Бентон. Она…

К своему стыду, я вдруг осознала, что не имела ни малейшего понятия, как выглядит жена Бентона. Ей часто нездоровилось, и потому она почти не выходила из своей комнаты. Однако что-то её всё же заставило…

– …она вышла из Рябинового сада и пропала, оставив в комнате свою окровавленную шаль.

Дежурный городовой бегло записал на бланке мои показания.

– Госпожа Шорр, я полагаю? – поинтересовался он, дополняя написанное оттиском большой красной печати.

Совсем неудивительно быть известной всем и каждому в столь маленьком городке, а иногда это даже полезно экономит время. Я кивнула, принимая от него перо.

– Распишитесь здесь. Я соберу людей, а вы пока можете возвращаться. Мои люди поедут за вами следом, чтобы незамедлительно приступить к поискам.

Я проследила, как он вытащил из-под стола потертый металлический колокольчик и так яростно в него прозвенел, что у меня заложило уши. Из дальнего коридора тут же послышался громоподобный топот.

– В сопровождении нет необходимости, благодарю, – пробормотала я и распрощалась.

Со своей стороны я сделала все, что могла, и теперь городовому было чем заняться. Однако, у выхода из департамента меня ожидал небольшой сюрприз. Я лицом к лицу столкнулась ни с кем иным, как с герцогом Лораком собственной персоной.

Сжав зубы, я коротко кивнула и замерла, ожидая, когда тот освободит проход. Неужели моя тирада возымела эффект, и он таки недосчитался пары овец, решив тут же заявить о пропаже? Однако быстро Лорак сорвался с графского мероприятия… Судя по всему, сразу же после меня.

– Будущая госпожа Коральт, – усмехнулся он, глядя на меня сверху-вниз своими разноцветными глазами, – моё почтение.

Меня передернуло от подобного обращения.

– Вы глубоко заблуждаетесь по этому поводу, – холодно поправила я, – в общем, как и граф. Но никто не мешает ему тешить себя надеждой…

Мужской взгляд стал куда более заинтересованным.

– Какими судьбами здесь? Надеюсь, не случилось ничего непоправимого?

Что это? Обычная вежливость, или же в герцоге действительно вдруг проклюнулось нечто человеческое?

– Надеюсь, что ничего, – выдохнула я, запахиваясь в накидку, не особо стремясь посвящать его в детали. Если пожелает, он вполне может выспросить их у городового, – а у вас?

Тот раздраженно повел плечами.

– Мой денщик откопал в лесу сотню бронзовых канделябров. Хочу передать их в департамент, дабы установить хозяина. Не потерплю чужого имущества на своей земле, и в ней тоже.

Кто бы сомневался… И тут мои глаза округлились.

– Возможно, я смогу помочь вам определить их принадлежность!

– Неужели? – изумился тот.

Я с энтузиазмом кивнула. Если это те самые, а скорее всего, именно так и есть, то Бентон будет просто счастлив. Ведь не проходило и дня без его стенаний по поводу этих утраченных вещиц.

– Смотритель доложил, что незадолго до моего приезда в Рябиновый сад, один из конюхов посчитал, что канделябры для моего особняка – непозволительная роскошь.

– Вот мерзавец. Ну что ж… в таком случае приглашаю вас в Чёртово логово на опознание. Завтра, к примеру. Полагаю, что уже ближе к вечеру…

Чёртово логово? Моя бровь невольно взметнулась вверх. После Рябинового сада, Ягодного и Алого Дола это название звучало несколько инородно.

– Это неофициальное определение. А так, разумеется, Алый дол, – герцог улыбнулся, обозначая милую ямку на правой щеке.

Я моргнула и тут же заторопилась на выход. Светская болтовня может подождать и до следующего дня.

– Хорошо, тогда завтра ближе к вечеру я буду у вас. Доброй ночи, герцог...

– Зовите меня Тиль, – негромко полетело мне вдогонку, но я сделала вид, что не услышала.

Безмолвная горничная тенью скользнула следом.

Совсем стемнело, благо фонарщик уже успел зажечь фонари. Их тусклые огоньки едва освещали заметенную дорогу, но уже на подъезде к самому дому я смогла разглядеть знакомые алые капли, зловеще темневшие на обочине. Причем, судя по тому, что на пути к городовому я их не видела, они были совсем свежими. Не в силах совладать с нервным возбуждением, я бросила вожжи горничной и выпрыгнула из кибитки на снег.

Кровь еще даже не успела замерзнуть, а это значило лишь одно: она появилась здесь совсем недавно, буквально только что. Пересекая дорогу, жуткая россыпь вела промеж темных деревьев в самую глубь леса именно в том направлении, где мы впервые повстречали Лорака. И я никак не могла упустить такой шанс. Тем более, что следы крови перемежались отчетливыми отпечатками крупных звериных лап…

Осознание того, что я делаю что-то не так, пришло не сразу.

Только когда холод проник сквозь воздушный подол тонкого платья, ноги в сафьяновых туфлях промокли и заледенели, а деревья плотно сомкнулись за спиной, отрезая обратный путь, моё воодушевление вдруг куда-то пропало. До меня дошло, что выслеживать опасного зверя одной в ночном лесу – не самая лучшая затея. Ещё и следы погрузились в непроглядную тьму, став практически невидимыми. Остановившись посреди маленькой поляны, я закрыла глаза, чтобы те скорей привыкли к темноте, и прислушалась.

Где-то в ветвях уныло завывал ветер, а в далёкой чаще слышался треск подмерзающих стволов, но громче всего был звук моего собственного дыхания. А что, если я заблудилась? Рябиновский уезд располагался на границе Тарлисского королевства, окруженный неприступной горной грядой, и выход из него был только один. Так что, куда не пойди – с большей степени вероятности уткнешься в скалистый массив. Не скоро, правда, лиг через двадцать. Да и дойдешь ли… Вряд ли хищники пропустят столь лакомый десерт, да еще и в такой нарядной упаковке.

Сглотнув, я медленно открыла глаза. Темнота слегка прояснилась. Следовало поскорей возвращаться назад по собственным следам и добраться до дома, а уже там дожидаться людей городового, чтобы сообщить им о находке. Но что-то заставило меня застыть на месте, притворившись человекообразной формы сугробом. Я даже перестала дышать. Наверное, это меня и спасло, когда из чащи вдруг показалась массивная медвежья голова. Шумно выдыхая пар, она жадно принюхалась к каплям на снегу. Слизывая их шершавым языком, зверь показался целиком и тяжело и неуклюже протопал мимо, не отрывая носа от земли, после чего скрылся в противоположных кустах. Я выждала целую минуту (только боги знают, чего мне это стоило!) прежде, чем сорваться со всех ног в сторону дороги.

Там, нервно посмеиваясь, я забралась обратно в кибитку и забрала у трясущейся горничной вожжи. Та одарила меня донельзя испуганным взглядом, словно опасаясь, не подменили ли меня лесные духи, и на всякий случай отсела подальше.

И откуда только взялась энергия? Я хлестнула лошадь, пуская ее в галоп, только ветер в ушах засвистел. Добравшись до особняка в считанные секунды, самолично закрыла ворота и распрягла взволнованное животное. И лишь на пороге, когда меня обволокло долгожданное тепло, в голове всплыл закономерный вопрос: а откуда здесь вообще медведи? Разве не должны они в эту пору давно спать в своих берлогах, а не бродить в опасной близости к людным местам? Очень странно…

Клара ожидала меня в гостиной у камина с теплым ужином на подносе. Я как раз успела слегка перекусить, переодеться и унять дрожь в руках прежде, чем заявились люди городового. Уточнив детали, они отправились на поиски, а мы с сестрой остались дожидаться вестей. Что еще оставалось делать? Ведь брать меня с собой они категорически отказались. Спустя час томительного ожидания Клара уснула на софе. Прикрыв её пледом, я подошла к окну и уставилась в непроглядную тьму. Тьма уставилась на меня ответ. Интересно, если ночной зверь решит подраться с медведем за территорию, то победит? Хоть бы медведь… Он хотя бы не мешает спать по ночам.

Но то ли я задремала, а может этот зверь наконец потерял голос или охрип от собственных воплей, но в эту ночь было тихо. Уже под утро в дом ввалились уставшие хмурые Бентон и компания. Они ничего не нашли… А чуть позже явились и люди городового с отчетом. Тем повезло немногим больше: неподалёку они обнаружили крупную дохлую крысу, очередную распотрошённую овцу и кучу медвежьих следов. На этом их находки закончились. Обещав прислать дневную бригаду, вскоре они отчалили восвояси.

А ещё чуть позже, уже ближе к завтраку, заявилась наша пропажа… Красными от недосыпа глазами я воззрилась на радостного Бентона, не понимая, о чем тот мне говорит. Оказалось, пока муж был на очередном обходе, женушка пристукнула на кухне крысу, и, не пожелав оставлять это гадость в доме, решила вынести ее за ворота, где повстречала соседскую экономку. Слово за слово, и подружки отправились на вечерний чай в соседнее поместье, где жена смотрителя осталась ночевать, не захотев возвращаться по темноте. Вот только предупредить мужа и домашних мистрис Бентон как-то запамятовала.

Старик слезно извинялся за непутевую жену, просил не выгонять их за это из дома и не лишать любимой роботы. Осознав, что никто не пропадал, и всё хорошо, я с улыбкой отправила смотрителя спать. С моей души свалился камень размером с дом. Из-за этого проклятого зверя мы все были немного не в себе. Если бы не он, я наверняка догадалась бы поинтересоваться у Бентона, не могла ли его жена отправиться к кому-то в гости? А так… кровь, лес… Никто и не додумался искать ее в теплых особняках.

Клара зашевелилась под пледом, но продолжила сладко сопеть, досматривая очередной сон. И я решила последовать ее примеру. Неплохо бы всё-таки хоть немного выспаться перед визитом в Чёртово логово…

*

Иронично, но если мой дом был окружен алыми рябинами, то земля герцога утопала в черноплодных. Их тёмные плоды щедро украшали эти кустарники вдоль всей дороги, начинаясь с самой границы, на которой возвышался покосившийся от времени указатель. Разглядывая блестящие ягоды, я снова задумалась о возрождении местного виноделия. Иначе чем ещё заниматься в промежутках между выслеживанием шумной местной достопримечательности и бессонными ночами? Клара облюбовала библиотеку, экономка и горничная хлопотали по хозяйству, мне же хотелось более глобального. Чего-то, что поспособствовало бы возрождению рябиновских традиций и привлечению сюда новых людей. В планах было проинспектировать погреб, заготовить бочки и нанять людей для сбора урожая. Не хватало только грамотной консультации…

Я так размечталась о грядущих мероприятиях по уходу за будущим винным материалом, что как родному лучезарно разулыбалась выехавшему мне навстречу Лораку. Его вороной жеребец поравнялся с моей кибиткой, после чего мы с герцогом обменялись взаимными любезностями.

– Неужто вам-таки удалось выспаться?

– Похоже на то. А вы, я слышала, снова не досчитались одной овцы?

Мужчина усмехнулся.

– Ну что вы. Не далее, как вчера я уже упоминал, что никогда их не считаю. Разве это вообще возможно?

Сделав широкий жест рукой, он заставил меня взглянуть вдаль, на темневшую далеко в поле полоску. Прищурившись, я разглядела, что та вовсе не неподвижна. И, чем ближе подъезжала, тем лучше я могла видеть, как полоска плавно перерастает в тучку, а уже тучка приобретает формы гигантской овечьей отары! Причем овцы оказались иссиня-чёрного цвета! Горничная, притулившаяся рядом на сиденье, громко ахнула. Да и мне, проведшей всю сознательную жизнь в городских стенах, было крайне удивительно наблюдать нечто подобное. Помнится в одной детской книжке я как-то видела овец, но те были совершенно белыми, словно летние облачка, а вовсе не как грозовые тучи!

Остановив кибитку, я получше вгляделась в подвижную тёмную массу, и буквально застыла от удивления, не до конца доверяя увиденному. Животные отличались не только необычным цветом шерсти, но еще и глаз. Те у них оказались ярко-красными и сияли, словно светлячки. Одна из них, не мигая, уставилась прямо на меня, не переставая пережевывать лохматый клок торчащего из пасти сена.

– Эт-то что з-за порода такая, позвольте узнать?

– Нравится? Мой прадед вывел. Больше шерсти, больше мяса, морозостойкие, видят в темноте… Чёрная овца Лорак называется.

Я не сдержала улыбки, немного расслабившись. Ха, похоже у герцога только что появилось официальное прозвище. Но ему об этом знать вовсе не обязательно.

– Удивительные животные.

И не менее жуткие…

Тот гордо кивнул, явно довольный моим комплиментом.

– Да, уже несколько поколений моя семья занимается овцеводством, поставляя по всему Тарлису мясо и ценную шерсть. А еще мы делаем сбитень.

– Неужели?

Лораку польстила моя заинтересованность. Он указал хлыстом в направлении, где за облетевшим леском виднелись яркие черепичные крыши.

– Винодельня. Полный цикл производства от и до. Название прежнее, но вином мы больше не занимаемся. Сбитень по древней рецептуре гораздо полезней и куда вкуснее.

– Очень любопытно! – я даже заерзала на сиденье, пытаясь разглядеть издалека, что представляет собой загадочное герцогское производство. Захочет ли он снабдить информацией будущего конкурента?

– В таком случае могу предложить экскурсию.

Повезло так повезло! Лошадь, словно переняв моё воодушевление, резво побежала вперед, взметая копытами снег. Я едва удержалась, чтобы не упасть назад, а Лорак, слегка отстав, только засмеялся мне вслед.

Винодельней назывался целый комплекс небольших каменных зданий, по понятным причинам окруженных надёжным забором. Отличались они одно от другого лишь своим функционалом. В одном хранили сырье и ёмкости под него, в другом – бочки и составляющие, в третьем делали непосредственно сам напиток. А результат потом свозился в подвалы главного особняка.

Что и говорить, организовано здесь все оказалось на зависть. Мощенная дорожка, что соединяла между собой рабочие помещения, выглядела тщательно выметенной, а в самих помещениях царила чистота и аккуратность. Каждая вещь лежала на отведённом ей месте, подписанная и пронумерованная. Оставалось только подивиться такой педантичности. А переоценить полезность подобной экскурсии казалось просто невозможным.

После того, как каждая бочка была осмотрена мною до дыр, основные вопросы, касающиеся производства заданы, а герцог убедительно отговорил меня залезать в давилку для ягод, чтобы лично ее проинспектировать, мы направились в святая святых – склад готовой продукции.

Подъезжая к Алому долу, я поняла, отчего хозяин прозвал то Чертовым логовом. Небольшой приземистый особняк с полукруглыми окнами был облицован матовым камнем черного цвета, что на фоне зимнего пейзажа выглядело, мягко говоря, мрачновато. К тому же прекрасно дополняли жутковатый образ герцогского жилища снующие по округе черные красноглазые овцы.

Внутри Логово, между тем, оказалось весьма уютным и ухоженным, ничем не оправдывая подобное прозвище. Как гостье, герцог решил показать мне свою сокровищницу с парадного входа, который располагался под главной лестницей в его гостиной. Туда вели массивные двери, запертые на тяжелый висячий замок. Горничная не пожелала следовать за своей хозяйкой, стило лишь резным створкам распахнуться, обдавая нас прохладным воздухом с ароматом терпких ягод. Я только пожала плечами, принимая руку герцога, чтобы тот помог мне спуститься с лестницы.

Длинные галереи несчетного количества бочек тянулись от стены до стены, поражая количеством, а здешний воздух густо пропитался ароматом черноплодной рябины и старого дерева. Дневной свет проникал сквозь множество подвальных окошек, исключая надобность искусственного. В его бледных, ниспадающих на каменный пол лучах, танцевали золотистые пылинки.

– Восхитительно! – выдохнула я, благоговейно касаясь ближайшей бочки.

Думается, мне предстоит уйма времени, дабы как следует подсчитать стоимость организации подобного производства… Задавать подобные вопросы Лораку я посчитала неприличным.

– Не желаете попробовать?

Я обернулась. Герцог, распахнув один из расположенных рядом на хозяйственном стеллаже ящиков, извлек оттуда кружку и без лишних слов открутил кран у первой же бочки. Наполнив емкость, он торжественно презентовал ее удивлённой мне.

– Знаменитый чёрный рябиновский сбитень, – улыбнулся он хитро, – даже изображен на местном гербе, знали?

Я качнула головой, залюбовавшись веселыми искорками в его разноцветных глазах. Что ж, теперь буду знать... Надо же, еще совсем недавно я ненавидела этого человека до зубовного скрежета, а сейчас с благодарностью принимаю из его рук питьё. До чего же забавны бывают повороты судьбы. Что и говорить, вдали от светских мероприятий и без видимых угроз для собственного имущества герцог казался весьма приятным человеком.

Едва пригубив прохладный напиток, я еле сдержалась, чтобы не выплюнуть его Лораку на камзол. Потому как воздух вдруг раскололся от жуткого переливчатого рыка. Вздрогнув, я крепче стиснула кружку, глядя на герцога расширенными от испуга глазами. Тот, сжав зубы, выглядел совершенно невозмутимым, проговорив:

– Прошу извинить, я ненадолго, – и тут же скрылся, быстро взбежав вверх по лестнице.

Нужно ли говорить, что вкуса сбитня я не почувствовала? И всё же оставаться одной очень не хотелось. Однако, стоило лишь ступить на лестницу, как мое внимание привлекло нечто странное. Длинная цепь, прикреплённая к кольцу в стене возле самых ступеней, тянулась вдаль, уходя куда-то за стеллажи. Любопытство взяло своё, и я не смогла ему отказать, напоследок решив узнать, куда же ведет эта странная цепь. Кто знает, может это некий инструмент или часть технологии, о которой герцог решил умолчать?

Но все оказалось более чем прозаично.

Идти пришлось недолго. Цепь, прибитая к полу огромными гвоздями, привела меня к противоположной стене за дальними стеллажами, на которой, прибитые теми же гвоздями, красовались ржавые кандалы. Мало того, камни вокруг оказались испещрены жутковатого вида царапинами и глубокими бороздами, чье происхождение на первый взгляд и не объяснить. Обняв себя руками, чтобы не дрожать, я со странным чувством рассматривала эту странную картину, когда стены подвала вдруг сотряс очередной душераздирающий вопль…

*

Похоже, я никогда к этому не привыкну. Да и не собираюсь. Но что же, неужели тогда на приёме у Коральта Лорак хотел сказать, что ни разу не замечал этих умопомрачительных звуков? Сомневаюсь, что подобное происходило впервые, ведь напуганным герцог вовсе не выглядел. Скорее уж раздосадованным. Да… Лорак определенно чего-то недоговаривал. Или я всего лишь не тот человек, с кем он стал бы делиться информацией. Тем не менее, все мои давешние подозрения пробудились с прежней силой.

Спустя несколько минут послышались шаги, и я поторопилась было обратно, да неловко запнулась о треклятую цепь. Благо, повезло не расшибиться, ведь на пути оказалась услужливо подставленная мужская грудь. Как он оказался тут так быстро? А главное, как понял, где искать? Ну что ж, лучше уж так, чем быть найденной чуть позже, лежащей на полу с разбитым лбом.

Я тут же поспешила отстраниться, сконфуженно огладив юбку.

– Всё в порядке? – поинтересовался герцог неизменно невозмутимым тоном. Хотя выглядел он слегка взлохмаченным и самую малость запыхавшимся.

Едва кивнув, я медленно подняла глаза, и слова застряли у меня в горле. Вместо этого рука потянулась к прикрепленному на поясе ридикюлю.

– У вас тут… – наверное, стоило бы передать платок герцогу, но отчего то я сама решилась коснуться тем его щеки, на которой влажно блестели алые капли, – кровь…

Мужчина моргнул.

– Благодарю вас.

И ни слова объяснений о том, куда отлучался и где умудрился запачкаться… Или я себе надумываю лишнего? Может жуткие звуки извне всего лишь вызвали у герцога непреодолимое желание посетить уборную? А кровь на лице появилась от прихлопнутого по дороге комара?

– Решили проинспектировать мою небольшую пыточную? – предвосхитил он все мои неозвученные вопросы.

Я даже приоткрыла рот от подобной откровенности. А может герцог и все остальные секреты расскажет с такой же легкостью?

– Пыточную?

Он негромко рассмеялся.

– Раньше этот подвал использовался именно так. Мой прадед любил наказывать нерадивых слуг, и я решил оставить конструкцию в качестве напоминания о забытых традициях.

Вот оно что… Однако ржавый метал и мне вдруг кое о чем напомнил. После всех этих событий я совершенно запамятовала о главной цели своего визита.

– Ну что ж, думаю, пора взглянуть на канделябры.

Лорак улыбнулся,

– Полагаю, вы совершенно правы. Могу я предложить вам чаю?

Я милостиво согласилась, решив развеять создавшуюся напряженность рассказом о вчерашних приключениях жены Бентона.

– Неплохо бы вам завести у себя подобную же пыточную, – прокомментировал он, – дабы служила лишним напоминанием о дисциплине.

И тут я не могла не согласиться. Сколько нервов стоило мне это небольшое приключение жены смотрителя. И не только оно…

Мы расположились в уютной гостиной перед полыхающим камином. К чести герцога, его слуги производили впечатление идеальных, делая свою работу бесшумно и совершенно незаметно. Видимо, подвальная инсталляция и правда имела подобный эффект.

– А вы слышали, что в округе бродит медведь? – задала я очередной вопрос, стоило взять в руки теплую чашку.

– Действительно? Да, мой смотритель как-то упоминал… В таком случае, это повод для прекрасной охоты. Не желаете присоединиться? К примеру, в эту субботу?

Ого, как быстро решилась судьба несчастного медведя! И всё-таки Лорак переживает за собственных овец. Но отнюдь не по вине шумной ночной достопримечательности, верно? Судя по всему, он её действительно не боялся.

– Даже не знаю. Дело в том, что я никогда не участвовала в подобных развлечениях.

– И что же вам мешает начать?

Я чуть пожала плечами, разглядывая плавающие в чае полупрозрачные лепестки жасмина. Да, в общем-то ничего. А, раз так, то…

– Почему бы и нет? Хотя, надеюсь, что у медведя хватит ума заранее спрятаться в берлоге, и никто не пострадает.

Между тем в гостиную вошел лакей, неся накрытый салфеткой поднос, чтобы тут же продемонстрировать мне его содержимое. Под белоснежной тканью возлежал бронзовый канделябр. Точно такой же, как те, что красовались на каминной полке рябиновского старосты. Однако трудно было сказать наверняка, принадлежали ли они ранее коллекции Рябинового сада, или же нет. Разве что взять во внимание элементы узора, в точности повторявшиеся на каминной отделке в гостиной моего особняка… И Лорак поспешил развеять сомнения, продемонстрировав печать на днище демонстрируемого канделябра. Та представляла собой вензель из двух сплетенных букв Р и С. И я просияла.

А неплохо бы проинспектировать и те, что были у старосты, заодно поинтересовавшись, где он их раздобыл. Пожалуй, запланирую поездку, дабы лишний раз разузнать у него, как проходят поиски.

Мы допили чай, я поблагодарила герцога за приятный вечер и найденные канделябры, которые он обещал доставить в ближайшее время, после чего тот проводил меня до самого дома, чему я была несказанно благодарна. Ибо медведь…

И всё же очаровательная натура Лорака, которую он тщательно прятал за холодными манерами и недружелюбными речами на людях, могла бы обмануть кого угодно. Но я чувствовала, что что-то с ним было не так. Ведь не зря сиятельный герцог прятался в своём мрачном Логове вдали от высшего света и столичного лоска, отговариваясь овцеводством и показательно игнорируя тему шумного ночного зверя? Он определенно что-то скрывал. И дело оставалось за малым, всего-то вывести его на чистую воду.

Да, но вот только как?