Как прокормить драконов

— Ты обесценил жизнь своей жены, теперь хочешь того же своим детям? — бесцветный сухой голос гулом разнесся по комнате, просачиваясь в приоткрытую дверь.

— Давайте уйдем!..

— Ай! Ты наступила мне на ногу!

— Шшш! Тише вы! Нас так заметят, моя магия на исходе!

Копошение в коридоре нарастало, но в царящем напряжением его никто не заметил. Как и три пары глаз, что пытались разглядеть происходящие. Вот только весь обзор занимала тонкая сухая фигура и испещренная морщинами ладонь с россыпью перстней на пальцах. Они вцеплялись в ручку трости будто орлиные когти и выдавали ярость старой драконицы, что она прятала за внешним фасадом спокойствия лишь во благо своего авторитета и положения.

— Ты не озаботился ни воспитанием, ни достойным образованием. Ты даже достаточным количеством слуг не можешь их обеспечить! Это возмутительно! Ты вырвал их из общества и увез на край королевства!

— Да кто ты такая… — пророкотал мужской голос, и шевеление за дверью вмиг затихло, оцепенело.

— Ах, бедная Елена, — не удостаивая ярость дракона вниманием причитала старуха. — Племянница моя… Она могла стать королевой, если бы не повелась на твои сладкие речи!

— Ха. — тихо сорвалось с губ, а затем комнату наполнил хохот.

Громкий, надломленный, изможденный. И все же он раскатывался громом и сгущался грозовой тучей над головами присутствующих.

За окном завывали порывы ветра, а вместе с тем упали первые капли дождя. Небо замерцало, вторя своему хозяину.

— Елена мертва, а ваша семейка все еще жалеет, что не смогли продать ее подороже. — отсмеявшись прохрипел дракон. Он саданул кулаком по столу, и тут же раздался звон бьющихся друг о друга склянок. — Теперь собрались торговать ее детьми?

— Вздор. — сухо процедила старуха-драконица. — Речь об их будущем. В отличие от жалкого затворника, в которого превратился некогда подававший надежды дракон, я дам им правильное воспитание, правильное образование и правильные цели. Твоя старшая дочь все такая же неуправляемая? Не утруждай себя ответом, я и без того знаю, что ситуация ухудшилась с моего последнего визита. В доме Валеруа ее научат покорности, научат вести себя согласно статусу и подготовят к великому будущему. Гестия исполнит волю рода за свою мать. Валеруа породнятся с короной, и нет для нас большей чести.

— Она Такар. — обманчиво спокойным тоном ответил дракон. — Ты забыла выпить свои отвары, старуха?

— А Теодор? — драконица с силой ударила в пол тростью, игнорируя оскорбления в свой адрес. Проигнорировала, но запомнила — всем было ясно. — Этот мальчишка до сих пор малодушничает и цепляется за юбку сестры?

— Ему семь.

— Счастье, что ты это знаешь. — бросила она. — Уже как год он мог быть в академии, но вместо того развлекается днями напролет. Сколько часов в день он посвящает фехтованию? Четыре? Какой позор. Очнись, Карлайл, мы говорим о наследнике герцогства Такар! Если оно не сгинет твоими стараниями раньше, чем этот мальчишка сможет взять правление в свои руки.

— Я не доставлю тебе такого удовольствия, старуха.

— Однако Теодор на мое удивление пробудил в себе дракона. С ним еще не все потеряно. Чего не скажешь о младшей. Ты ошибся, Карлайл, она не стоила жизни Елены.

Глухой стук не донесся до ушей старших драконов лишь благодаря магии, как и тоненький всхлип, что был оборван крепко сжатой ладонью.

— Не слушай бешеную старуху, Бель. — к ней склонилась сестра, обнимая за плечи. — Папа прогонит ее! Наверняка…

Но дракон молчал, а его гостья продолжила, не обращая внимания на вспышки молний, что все чаще сверкали за окном.

— Но и ей я найду достойное применение. Изабель укрепит наш союз с соседними королевствами. Это ее долг и единственная ценность, раз на большее она не способна.

Разряд грома обрушился оглушительным раскатом, дождь тарабанил по окнам, из-за чего рамы жалобно скрипели. А вот замок в противовес тому начинал накаляться. Воздух становился сухим, обжигал кожу. В камине затрещали искры и в мгновение разгорелось мощное пламя.

— Почему бы мне не оторвать твою голову прямо здесь? А, старуха?

— Потому что ты слаб. — не дрогнул голос драконицы. — У тебя больше нет ни влияния, ни связей, ни союзников. Ты сам от всего отказался. Ты не способен убить меня и не понести наказания за это, герцог Такар. Упади волос с моей головы, и вся семья разделит твою участь. Сам знаешь, к чему эта игра?

— Да провались ты в орочье логово! — пророкотал голос, наполненный оглушительным ревом. — Ты никого из них не получишь!

— Так ее! — оживились за дверью.

— Ты, видно, не понял, Карлайл, — тон старухи-драконницы рассыпал липкие мурашки по плечам. — Я ничего не предлагаю. Его Величество уже уведомлен о проблеме детей Елены. Как мудрый правитель он не позволит великой крови так низко пасть. Рано или поздно они вернутся в семью Валеруа, и лучше бы тебе не гневить короля, когда это свершится.

Она развернулась так резко, что душа драконят ушла в пятки. Они засуетились, сталкиваясь друг с другом, и от страха не понимали куда им бежать. Но на их счастье старуха остановилась.

— Еще одно. — сказала она даже не обернувшись к дракону. — Не думай, что если приведешь в дом блудницу, что-то изменится. Пока шею твоей девицы не будет украшать Глаз Василиска, ни единая душа не поверит твоим намерениям. А отдать его другой ты не способен, герцог Такар, об этом знает все королевство.

А вот теперь на побег оставались считанные секунды.

— Бежим! Быстрее! — встряхнула брата за ворот старшая. — Я ее отвлеку, встретимся в секретном месте!

— Нет, Гес! — начала было Бель, но Тео схватил ее ладошку и потянул за собой.

Они бросились в рассыпную в тот самый момент, когда распахнулись массивные двери.

Пуф! Крылья рассекли воздух и Гестия взмыла под самый потолок. Жилистые лапы ухватились за железный обод огромной люстры и малышка-драконица повисла вниз головой. Свечи затрещали, ведь конструкция пришла в движение, и массивная цепь глухо заскрипела, привлекая внимание старухи.

— Юная леди! — возмутилась она, едва задрав острый подбородок. — Спускайтесь немедленно, я…

— Скви-и-ик!

Зря эта безумная старуха наговаривала, Гестия бывала очень даже послушной. Вот как сейчас.

Пальцы разжались, и она спикировала вниз, раскрывая крылья за мгновение до столкновения. Ловко увернулась от трости, которой на нее замахнулись, и что было сил понеслась по коридору под истошные старушечьи вопли. Не останавливалась ни на секунду, пока не достигала своей цели.

— Гестия, что нам делать?! Она! Она…

Теодор цеплялся за нее едва не плача, а Изабель молча потупила глаза.

— Как что? — девочка решительно уперла сжатые кулачки в бока. — Продолжать начатое. Сегодня получится, я уверена.

— Мы уже несколько ночей этим занимаемся! Безрезультатно! — пыхтел мальчишка, поджимая пухлые губы. — Что если нас поймают? Нас поймают! Точно поймают…

— А если и поймают, то что? — хмыкнула Гестия, посмотрев на брата в упор. — Наругают? Запретят покидать комнаты? Что может быть хуже жизни с той безумной старухой? Что скажешь, Бель? Ты тоже хочешь сдаться?

— Что если у нас не выходит, потому что желание несбыточно? — тихо ответила младшая. — Женщины, что могла бы принять нас и отца сердцем, просто не существует в этом мире. Мы слишком много просим у звезд.

— Глупости, — отмахнулась Гестия. — Мы всего лишь хотим добрую, искреннюю, порядочную, смелую, верную, мудрую, умеющую прощать, красивую, решительную, хозяйственную, обаятельную…

— Согласен с Бель. — буркнул Тео. — Таких не бывает!

— А вот и бывает! Мама была такой!

Звонкий голосок эхом разлетелся по чердаку под сводом пристройки, что раньше служила жилищем для слуг, но последние пять лет пустовала. Драконята буравили друг друга взглядами, и первой сдалась Гестия.

— Нет смысла спорить. Мама стала звездой, поэтому герцогству нужна новая хозяйка. Если нас не разлучат с папой, то мне все равно какой она будет.

— Мне тоже! — тут же спохватился Теодор, но вдруг улыбка спала с его губ. — Только если это будет не леди Вивиан.

— И-иу! — разом скривились драконята.

— Почему бы нам не попросить помощи у звезд? Они знают лучше… — робко предложила Изабель.

— Тогда решено! До того как взойдет полная луна, каждому придумать по просьбе к звездам! — воодушевленно заявила Гестия, искренне не понимая, почему вдруг брат с сестрой вновь задразнили ее жадиной.

Каждый поход через подземелье замка в закрытую башню, что раньше использовалась мамой в качестве лаборатории, был той еще авантюрой. Вопреки казалось бы удачи в лице ничтожного количества слуг, на деле это только создавало проблемы. Бесчисленные коридоры по обыкновению были погружены в звенящую тишину, и любая тень, любой звук или движение сразу же привлекали внимание стражников.

Превосходный слух и нюх вервольфов, а так же способность передавать друг другу информацию телепатией не оставляли шансов.

Почти не оставляли. Но если уж Гестия и запомнила что-то с заунывных уроков мадам Тильбонд, так это слабости каждого вида существ, что населяли королевство. И потому в первую ночь в ход пошли усыпляющие шишки хмеля, что она закинула в каждый камин в замке. Уснуть стражники может и не уснули, но бдительность потеряли точно, не заметив юных господ, прошмыгнувших в нужные двери.

Следующим пошли стебли лютика, и бедолаги чесались так, что половина не смогла сдержать звериной трансформации, завывая на весь замок. Утром их ждал командир и беспощадные тренировки, назначенные самим герцогом.

Сегодня же Гестия собиралась разложить в подсвечники и люстры порошок из корневища этого растения, которое при нагревании должно вызвать насморк и слезотечение, как при ужасно запущенной человеческой простуде.

Но это лишь шалость по сравнению с намерением пробраться в комнату папеньки, когда тот забудется глубоким сном, и забрать с его шеи медальон украшенный Глазом Василиска.

— Кто в доме хозяин?! Я или блохи?

Мы переглянулись с сестрой, и я поняла, что данное себе обещание игнорировать царские замашки господина Царева, сдержать не смогу. Снова.

— Полагаю, блохи, раз уж они платят ипотеку.

Сколько раз я убеждала себя, что нужно принимать выбор сестры, чтобы я не думала о ее мужчине. Сколько раз говорила себе, что напоминать о растущем долге низко с моей стороны, раз уж сама предложила помощь. Сколько раз я пыталась сделать вид, что меня не раздражают средневековые устои, где прав тот, у кого болтается между ног.

— Опять за свое?! — голос Царева взвился на пару октав. — Зачем пришла сюда? Самоутвердиться? Думаешь, подкинула пару платежей, так теперь хозяйка здесь? А, Дарина?

— Сереж, не будем ссориться… — пролепетала Лиля, беря мужа за руку, но ее грубо отпихнули в сторону.

— Пару? — вскинула бровь я, не сумев сдержать откровенной усмешки.

Может эта и была пара, вот только не платежей, а лет, в течение которых мне приходилось давать деньги на оплату ипотеки, коммуналки, а иногда и каких-то бытовых мелочей. Каждый раз в долг, который еще ни разу не уменьшился, лишь рос.

Помощь сестре не била мне по карману, однако терпеть этого заносчивого петуха, что и полугода не мог продержаться на новой работе, было выше моих сил. А Сережа Царев будто и не имел инстинкта самосохранения, каждый раз наматывая мои нервы на кулак.

— Думаешь, лучше нас? — опасно сузил глаза Царев, пытаясь нависнуть надо мной и подавить своей мужицкой энергией, как он делал всякий раз с сестрой.

Вот только на меня этот дешевый цирк не действовал. Он это чувствовал прекрасно, а оттого злился и заводился с каждым разом сильней. Даже смотря на меня сверху вниз, Царев ощущал свою ущербность, несостоятельность, уязвленное мужское эго, что вопило в присутствии женщины, от которой зависело благополучие всей семьи.

— Заблуждаешься, — выплюнул он, не дождавшись моего ответа. — Тебе просто повезло найти своего Егорова. И пока ты обрабатывала его, чтобы заполучить бизнес, Лилька строила семью. Вот и вся разница.

— Егоров — мой инвестор. И появился он во времена открытия третьего кафе.

Понятия не имела, зачем снова говорю об этом. Мужчина, которого на меня старательно вешал Царев, был лишь деловым партнёром, не более. И даже если бы он привлекал меня, я бы никогда не позволила себе поставить дело всей жизни под угрозу из-за романтического интереса. Так я и сказала ему в самом начале нашего сотрудничества, получив приглашение на ужин.

— Спонсор, — с нескрываемым злорадством передернул Царев, и я лишь закатила глаза на это. — Но если хочешь, я подыграю — когда уже появится мужик, который сможет подправить твое самомнение?

— Сережа, хватит! — вновь попыталась вмешаться сестра.

— Молчи. — огрызнулся он. — Сколько еще я должен терпеть ее упреки в своем доме?

— Полагаю, никогда не появится. — вздернула бровь. — Зачем мне рядом мужчина с уязвленным эго, который может самоутвердиться только за счет других?

— А ты все нос свой воротишь. Думаешь, вышла лицом, так всегда будет спрос? — рассмеялся Царев. — На Лильку посмотри! По сравнению с тобой ну безобразина же полнейшая. Говоря объективно, Лиль, ты ведь понимаешь, на правду не обижаются. Да и как тебе соревноваться? У твоей сестры денег — куры не клюют. Губы наколола, ресница нарастила, жопу необъятную раскачала. Сиськи вставит — вообще красота будет, да толку то, если так все и завянет на витрине.

— В штанах у тебя безобразина. И на табле тоже. Но это можно было бы простить, если бы с головой не была точно такая же история. А губы у меня свои. — не сдержалась я по поводу того, чем меня постоянно дразнили в детстве.

— Поздравляю. А у Лильки муж и дети, надежный тыл и теплый очаг. А у тебя что? Тачку себе купила, хату отгрохала, а постель так и осталась ледяной? Хоть бы уже Егорова позвала, не позорилась. Иначе жалеть тут надо тебя, а не нас.

— Сережа, ты в своем уме?! — воскликнула Лиля, сжимая в руках кухонное полотенце. — Дара моя сестра! Как у тебя язык поворачивается, когда мы ей так обязаны!

— А что? — фыркнул он, награждая меня ядовитым взглядом. — Не походим на цыпочках, останемся без помощи в трудную минуту? Так? Наплюешь на сестру, на племянников, а сама будешь множить свое богатство? Давай. Только больше ты никого из них не увидишь. Поняла?

Да, наверное, это и была причина моего терпения. Я любила племянников всем сердцем и любила сестру, хоть и считала ее дурой в вопросе замужества под фамилией Царева. Думаю, она считала дурой меня — одинокую во всех смыслах этого слова. У меня не было никого кроме нее и ее семьи, и, возможно, с моими запросами так бы все и осталось. Возможно… но меня вдруг стали посещать странные сны.

— …этом месяце. Дарина?

— Да?

Улыбнулась неловко. Никак не могла сосредоточиться на делах, и Женя прекрасно это видел. Но, как и всегда, выжидал подходящего момента, чтобы напомнить о себе.

— У тебя всё хорошо? Снова Царёв?

С Егоровым мы работали уже несколько лет, поэтому успели узнать друг друга достаточно хорошо. Да и не было в моей жизни других подобных забот, которые бы настолько выбивали из колеи. Вот только в этот раз все было несколько иначе.

Царев, конечно, был моей головной болью, и казалось, я уже давно привыкла к его поведению. Но видимо в этот раз меня зацепило, стоило признать. А иначе как объяснить, что третью ночь подряд мне снятся слишком реалистичные сны. Слишком похожие друг на друга и в то же время разные. О семье, о детях, о собаке, которую я никак не могла решиться завести.

— Да, я… не успела уйти до его прихода. Прости, что ты говорил по поводу бюджета?

— Дарина, если нужна помощь, ты ведь знаешь, у меня полно связей…

— Жень, — оборвала его я, сдержано улыбнувшись. — Понимаешь же, от меня мало что зависит. Не могу я заставить сестру развестись с ним, и отвернуться от нее тоже. Не так нас воспитывали родители.

— Он наживается на вас. На тебе.

Сегодня Женя был настойчивей обычного. Должно быть недавняя случайная сцена, свидетелем которой он стал, произвела неизгладимое впечатление.

— Что ты предлагаешь? — начала злиться я. Будто мне нравилась вся эта ситуация, и мне в голову не приходило как-то ее решить. — Не давать денег сестре? Кому от этого станет лучше? Думаешь, Царев возьмется за ум и найдет нормальную работу? Конечно же нет. Мы это уже проходили. Добавится только поводов для ссор, и…

— Дара.

— Прости, — закрыв лицо ладонями выдохнула я. — Мне не стоило срываться на тебе. Это все… мы можем перенести встречу? Обещаю, завтра оставить личное за порогом офиса.

— Это не обязательно, — спокойно ответил Егоров, с осторожностью коснувшись моей руки. — И раз уж на сегодня все, могу тебя подвести. Видел, ты на такси.

— Спасибо. Повезет твоей будущей жене, Егоров.

Я знала, что прячется за отведенным взглядом, но не хотела давать шанса тому, к кому я совершенно не питала платонических чувств. Возможно это все мои тараканы, которые приходили в ужас от мысли, что однажды я могу стать чьим-то запасным планом, когда остальные провалились. Егоров заслуживал девушку, которая полюбит его, а не выберет просто потому, что ее жизнь не клеится с другими.

Уже и не вспомнить, когда я последний раз бывала дома в такое раннее время. Квартира встретила меня мягким светом, что срабатывал от датчиков движения и… больше ничем. Ни посторонних звуков — спасибо шумоизоляции, ни запахов — строительные отдушки от новой мебели и полов мы не считаем. И жаловаться было не на что, вот только мысли снова и снова возвращали ко снам. Интересно, и сегодня я увижу до безобразия счастливую семью прямо как с рекламы нового майонеза?

Это было довольно странно. Обычно я не запоминала сны или в памяти оставались лишь образные отрывки. Но последние несколько ночей мне настойчиво приходила одна и та же картинка.

Сначала я смотрела со стороны. На красавца мужчину, что заботливо опускал беременную жену на скамейку летней беседки, а затем самолично накрывал на стол. На двух сорванцов — мальчишку и девчонку, что были очень похожи между собой. Они бегали друг за другом, звонко смеясь и не обращая внимания на долговязую собаку, похожую на гончую, которой явно не хватало внимания маленьких хозяев.

Женщина была ангельской внешности — золотистые кудри спускались ниже поясницы, а глаза голубые словно небо, что простиралось над их головами. Ее улыбка ослепляла, щеки розовели, а взгляд был направлен на мужа, который и сам не мог отвести от нее глаз. Их любовь можно было почувствовать даже на расстоянии. Всеобъемлющую, глубокую и горячую настолько, что согревалась даже я в своем собственном сне.

Забавно, не правда ли?

На вторую ночь сон повторился. Вот только я уже не смотрела со стороны, а была ею. Той самой счастливицей, что находилась в объятиях мужчины. Крепкого, статного и надежного наверняка. В его глазах читалось так много, что сердце начинало щемить, а затем заходиться в груди. А когда вдоволь набегавшись на меня налетели дети, обнимая с разных сторон и сверкая улыбками в которых не хватало зубов…

Я проснулась в слезах. И несколько секунд не могла поверить, что это всего лишь сон.

Вчера же… мое воображение пустилось в пляс. Видимо не стоило так читать так много фэнтези в свободные минутки перед сном. На этот раз глаза мужа горели золотом с вертикальным змеиным зрачком. Ему хватало лишь коротких движений руки, и из корзинки вылетали угощения, приборы и чашки, будто по волшебству идеально сервируя стол.

Я удивленно моргнула и посмотрела в сторону, где бегали дети. Они разыгравшись не на шутку прибегали ко всевозможным уловкам. Пуф! И вот уже летит меленький дракончик, умело выскользнув из чужих рук. Щебечет довольно, будто насмехаясь над братом, а он… тут же оборачивается вторым!

Они кружат в бескрайнем небе, отбрасывая на полянку тень огромных могучих зверей. А внизу повторяет их движения невиданный зверь. Скрежещет недовольно, и пытается подпрыгнуть, ухватить чужой хвост. Зверь кажется мне опасным, похожим на большого варана с более мощными и длинными лапами, длиннющим хвостом и узкими перьями, что простирались по всему хребту и были похожи на смертоносные иглы. Но едва ли кого-то он волновал, и секундный укол страха быстро меня отпустил.

И с пробуждением эта странная идиллия вновь оставила после себя горькое послевкусие.

Мотнув головой, я отбросила причудливые картины нарисованные моим воображением и отправилась на кухню. Из-за работы давно не готовила себе сама, хоть и очень любила это дело. Именно поэтому на последнем курсе универа подруга продавила мой скепсис и заставила поверить в успех волшебной стряпни — как я сама тогда в шутку выражалась.

Но когда человек раз за разом говорит тебе, что до знакомства поесть в гостях было целой трагедией, а после моей готовки раз за разом приходиться расстегивать первую пуговку на штанах, чтобы больше влезло… невольно начинаешь задумываться.

Все начиналось с бисквитных тортиков по одному рецепту и разным наполнением из фруктов. Соцсети и сарафанное радио сильно помогли выйти на стабильный хороший доход, но все же мои силы были не безграничны. На один торт уходило порядка четырех часов, а после его изготовления спина просто отваливалась. Я уже была на грани все бросить, когда приняла в какой-то мере безрассудное решение вложить все свои накопления в маленькое кафе.

Первое помещение располагалось на первом этаже старенькой многоэтажки и по размеру соответствовало квартире. В зале поместились лишь три столика на двоих, и я делала ставку на заказы навынос и доставку в пределах нескольких улиц. Домашняя еда, во главе угла которой стоял вкус и доступность очень быстро снискала популярность.

Времени стало катастрофически не хватать, да и держать руку на пульсе было необходимо. А потому уже очень давно большинство моих приемов пищи проходили в собственных кафе или доставке из них. Причем заказ мог поступить в любую точку и не всегда с моего номера, что усложняло жизнь тем, кто намеривался халтурить.

Сейчас же мне хотелось чего-то простого и привычного, и выбор пал на запеченную картошку с куриными окорочками. Натирая кусочки специями, чесноком и растительным маслом, я уже представляла себе запах приготовленного блюда, от которого слюна собиралась во рту. Представляла тонкую золотистую корочку, чуть солоноватую и невероятно хрустящую, которой всегда хотелось еще — вот бы стянуть с соседнего куска, пока еще виднеется пар. А рядом картошечку, нарезанную крупными ровными брусками, румяную снаружи и нежную внутри.

Поставив форму в духовку, я собралась делать легкий овощной салат, чтобы хоть немного разбавить не слишком полезный ужин, но меня отвлек звук дверного звонка.

Напряглась, не ожидая никаких гостей. Признаться, в свои двадцать семь, я до сих пор иногда притворялась, что взрослых нет дома, а соответственно и некому открыть. Слишком плотно в жизнь вошли всевозможные мошеннические схемы, а одинокая жизнь и вовсе иногда будоражила параною. Но проверить все таки стоило, и я подкралась к двери, чтобы не слышно было шагов. Заглянула в глазок и ошарашенно отпрянула. Затем снова прильнула к двери, уже проворачивая ключ.

— Я…мы… можно остаться у тебя на какое-то время?

— Конечно.

Сдержанно улыбнулась, пропуская Лилю со спящей малышкой на руках и Сашу, ее пятилетнего сына, который смотрел в пол. Одергивала себя, понимая, что не стоит расспрашивать с порога ни о чемодане, ни о ссадине на лице сестры, хотя все мое нутро требовало найти Царева и запихнуть его корону в самое подходящее для этого место.

— Как раз готовила ужин, — достала тапочки из шкафчика и приветливо улыбнулась Саше, — давай помогу тебе снять куртку.

Мальчик поднял на меня ясные глаза, которые не должны быть такими серьезными у пятилетнего ребенка. Но он пусть и не все, но многое понимал, а потому был непривычно молчалив.

— Саша, ты поздоровался с тетей? — напомнила Лиля, а я перевела акт воспитания на себя. Сейчас не до этого было.

— Я ведь и сама не отличилась! Привет, здоровяк! Ты кажется снова подрос с нашей последней встречи!

Широко улыбнулась и потрепала мальчишку по волосам, а затем подхватила на руки. Стараясь завлечь его разговором, отвела в ванную, а затем и на кухню.

Мы весь вечер провели так, словно сестра просто заглянула в гости. Разговаривали о ерунде, испекли шарлотку к чаю и вкусно поужинали. Только когда Лиля уложила детей спать, она смогла прийти и расплакаться на моем плече. Горько и навзрыд, смывая с себя все, что давно копилось в душе.

— Я хочу развестись, — тихо выдохнула она после долгого молчания, а я боялась что-либо ответить. — Не могу так больше. И не хочу, чтобы дети видели все это. Это не жизнь, но и не представляю как мне…

— Тебе нужно отдохнуть, Лиль, — взяла ее ладонь в свою и мягко сжала. — И принять решение на холодную голову. Если захочешь, я тебе помогу, ты ведь знаешь?

— Хочу, но… у меня нет работы, квартира общая еще и в кредит.

— У меня полно места. И с работой есть варианты, даже если не захочешь рассмотреть вакансии у меня. Все решаемо. Можно и побои снять, и подать заявление.

— По домашнему насилию? Между мужем и женой? — горько усмехнулась она.

— Знаю. Поэтому и говорю, что тебе нужно сначала все для себя решить. Заявление примут, я позвоню Егорову, он все решит.

— Позвони. — выдавила сестра, сжимая губы в плотную линию.

— Хорошо, — согласилась, чтобы ее успокоить. — Объясню все коротко и попрошу утром приехать. Идет?

Пока в трубке шли гудки, я смотрела в окно и боялась подумать, что будет дальше. Мне хотелось, чтобы сестра ушла от мужа, что в грош ее не ставил, но слишком много подобных историй оборачивались ничем. Но Лиля пришла ко мне впервые, и впервые говорила о разводе, поэтому мне хотелось верить, что все образуется лучшим для нее образом. И пока я смотрела на небо, показалось даже проскользнула падающая звезда.

Переговорив с Егоровым, я долго не могла уснуть. Ворочалась, не находя покоя. И думала, что уж этой ночью точно не смогу погрузиться в тот идеальный сон, что затягивал меня снова и снова.

— …на! Дарина!

Словно кто-то щёлкнул выключателем моего сознания, и я открыла глаза. Вокруг простиралась кромешная темнота, и единственное пятно света сосредотачивалось на фигуре девушки. Она лежала в белой ночной сорочке недвижимо. Вокруг простиралась чёрная зеркальная гладь, по которой то и дело расходилась легкая рябь.

И вдруг я осознала, что она слишком похожа на меня. А стоило моргнуть, как все исчезло. Мои глаза словно не видели, это чувство вмиг забралось в душу леденящим ужасом и паника сдавила горло. Попробовала пошевелиться, поддались лишь кончики пальцев, от чего сразу разлетелись вибрации по поверхности на которой… я лежала раскинувшись звездой.

Как слово вспыхнуло в хаосе моих мыслей, так передо мной начали зажигаться золотые точки. То тут, то там они мерцали то ярче, то тише, раскрашивая черноту вокруг в сияющее звездное небо. Бескрайнее и настолько ослепительное, что весь мой страх схлынул вместе со светом, что принесли миллионы небесных светил.

Даже на какое-то мгновение мне забылось, что я не могу двинуться. Вдруг подумала, что новый сон, пусть и напугал меня в начале, сейчас помогал раствориться, не думая ни о чем земном, потому что картина перед глазами была невероятной. Звезды мерцали, их свет нарастал, а затем одна за одной они начали срываться, рассыпаясь искрами за горизонтом. Снова и снова, пока на небе не осталась одна. Самая яркая. Ее света хватало, чтобы прогнать тьму не только вокруг меня, но и на всем черном озере, гладь которого не отпускала мое тело все это время.

А когда и она сорвалась, за ней последовала и моя душа, напоследок задрожав где-то в горле от страха снова остаться в темноте. Вот только звезда избрала иной путь, приближаясь ко мне и в то же время сохраняя форму золотой точки с мягким свечением. Медленно и плавно она опустилась к моему лбу, коснулась на мгновение прежде чем отпрянуть и зависнуть на одном месте, и я обрела контроль на собственным телом.

Поднялась не слишком изящно, лицом оказываясь прямо перед звездой. Замерла почти не дыша. Я чувствовала едва уловимое тепло своей кожей, слышала отдаленную игру колокольчиков. Тихую, неуловимую, но она нарастала, а затем превратилась в перелив звонких голосов. Не могла разобрать слов, все смешалось, отчего волнение вновь взыграло во мне. Не знаю откуда появилось чувство, что мне необходимо понять, что же хотела рассказать звезда, но звуки вдруг стихли.

— Выбери. — вдруг прогремело над головой, и клянусь, я обзавелась прядями седых волос в тот же самый момент.

Когда первый испуг спал, я оглянулась, но не увидела ничего. В пустоте была я и звезда, которая задалась целью уничтожить последнюю нервную клетку, что исправно держала баланс моего внутреннего я последние несколько лет.

— Выбрать… что? — прошептала, не зная, а хочу ли получить ответ.

Но вместо слов вдруг черная гладь озера извергла три двери, стоящие на расстоянии друг от друга. Я смотрела, как с откосов бегут струи воды и крупные капли, и окончательно отказалась что-либо пытаться понять. Все же, как говорили некоторые духовные практики, через сны наше сознание пытается рассказать нам что-то, часто очень важное. Поэтому просто стоит его выслушать, верно?

— Выбрать дверь? — уточнила на всякий случай, и звезда, больше похожая теперь на игривого светлячка, взмыла выше. Она подлетела к дверям и исполосовала полотно каждой зигзагами, стучась внутрь. Определенно, мне нужно было помочь ей попасть в место, куда вела каждая из них. И я, неожиданно преисполнившись уверенности, шагнула к ближайшей, прокручивая ручку.

Стоило двери захлопнуться за спиной, как я оказалась на втором этаже огромного замка с которого открывался вид на первый этаж. А там со всех ног бежала девушка, сжимая подол пышного платья в кулаках. Гул возгласов: “поймать королеву!” наполнял пространство и сменялся лязгом лат и топотом многочисленных ног.

Шатенка с копной непослушных кудрей летела стремительной стрелой, ни разу не обернувшись, но в шаге от свободы ей преградили путь десяток рыцарей, заставляя остановиться. Но лишь на секунду, а затем пол под ногами задрожал. Я и понять не успела, когда на месте хрупкой девчушки начал разрастаться громадный зверь. Огнедышащий зверь. Дракон.

Колонны трещали и рассыпались от тела, что билось в попытке выбраться на свободу. Гобелены и деревянные элементы замка вспыхивали словно спички от смертоносного дыхания, пока шею не обвил обруч полный красной энергии.

Он обжег кожу, доставляя невыносимую боль, которой был полон протяжный рев. Ее вынудили принять человеческий облик, и едва она вновь стала собой, как один из клинков пронзил спину не дав и секунды прийти в себя.

Я задыхалась от гари, которая наполняла замок, но не могла отвести глаз от лица, что казалось мне до боли знакомым. Если бы не звезда, что уперлась в щеку и с силой повернула голову по направлению к двум дверям, которых я ранее не замечала, думаю, что потеряла бы сознание и сгорела вместе с драконицей, которую оставили умирать в одиночестве.

Заставляя себя перебирать ногами я бросилась к одной из дверей и влетела внутрь, спасаясь от неистового пламени, что уже поглощало второй этаж. И тут же рухнула в воду, уходя с головой. Вдохнула по глупости, впуская в легкие воду вместо кислорода, и стала уходить на дно.

Но звезда и тут пришла на помощь, выталкивая меня на поверхность. Схватилась за первое, что попалось под руки, чтобы остаться на плаву и откашлялась. А когда проморгалась, увидела перед собой морское побоище. Корабли палили с пушек, множество обломков плавали вокруг, а из пучин морской глубины прорывались неведомые мне морские звери и всадники едва ли похожие на людей. Покрытые чешуей и плавниками, с кожей самых разных оттенков и глазами с полностью черными склерами.

В этот раз мой взгляд в этом хаосе зацепился за парня… так похожего на драконицу, что я видела всего минуту назад. Он напал на всадника, раня его в грудь и получая зеркальную рану в ответ. “За отца!” — прокричал он прежде, чем зверь утащил его под воду вместе с хозяином.

А я и рта не успела раскрыть, как увидела движение рядом. Секунда, и передо мной взмахнул русалочий хвост, а затем что-то крепко ухватило за щиколотку, стремительно унося обратно в непроглядную глубину моря. Когда моя спина коснулась дна, я решила – ну вот и все, со смертью любой сон заканчивается. Но как бы не так. Пальцы ощутили вместо песка изогнутый металл. И я из последних сил потянула за ручку двери.

На этот раз мы оказались в тропических джунглях, и мне уже хотелось закричать на звезду — достаточно! Но рядом зашуршал папоротник, а я инстинктивно задержала дыхание.

Плотные тяжелые кольца огромной змеи оплетали бессознательное тело девушки невероятной красоты. Шипение раздалось совсем рядом и начало наливаться смехом.

— Змея захотела стать драконом-с-с… — послышался мужской голос, что хоть и казался на первый взгляд бархатным, но с тем и колол ледяными иглами. — Все надрывали животы, не зная, что это возможно с сердцем с-с-сильнейшей из них.

Когда чужое лицо приблизилось к ней, моему взгляду открылся голый торс, переходящий в змеиное туловище, которое оплетало тонкое безвольное тело. Рука с длинными когтями коснулась груди, и тут я закричала, что было сил:

— Не смей!

Мужчина медленно обернулся ко мне, прожигая огнем зеленых глаз.

А в следующую секунду подорвалась я на собственной кровати. Задыхалась, не в силах прийти в себя. Голова разрывалась от картинок, что смешались в один протяжный стон.

— Да что за сон такой… — сорвалось с моих губ.

— Предыдущие понравились тебе больше, не правда ли?

Медленно обернулась. Не могла поверить в то, что вижу. Звезда никуда не делась. Она завибрировала разрастаясь в пространстве, обретая форму меж клубов дыма, что стекали вниз и оседали по полу густым туманом. Очень скоро показался силуэт, в котором я узнала девушку из снов.

Она сидела на подоконнике, закинув ногу на ногу и подперев подбородок ладонью. Прищур с легкой хитринкой впивался в меня и словно оценивал. Она была нереальной — не только из-за воплей здравого смысла, но и сама по себе. Ее кожа и золотые локоны, струящиеся по бокам, мерцали, будто перед встречей на нее рухнул мешок с пыльцой фей. А тело пропускало свет луны, что горела на небосводе точно в своде ее ключиц. Там, где лежал крупный золотой медальон, и оттого он казался мне не просто магическим, а хранящим сакральные тайны.

— Я… все еще сплю? — прошептала одними губами, но судя по улыбке меня услышали.

— И да, и нет, — легко ответила она, путая меня еще больше. — Разве ты не тянулась сердцем к звездам?

Ее вопрос ввел меня в ступор, и слова слетали с губ так же медленно, как мысли обретали форму в голове.

— Я лишь… загадала желание. Такая примета… но ведь сны… они приходили и раньше.

— Верно, — она улыбнулась так, как улыбаются матери первым шагам своих детей в этом большом незнакомом мире. — Многие из вас возводят свои молитвы лишь в момент, когда одна из нас срывается вниз. Но правда в том, что падение звезды знаменует сделанный ее выбор. Ради желания, что смогло тронуть сердце, мы отдаем свою вечность сияния на стыке миров и времен.

— И вас так тронуло мое желание благополучного развода сестры? — я даже не пыталась скрыть недоверия в голосе, на что хрупкие плечи моего ведения задрожали, а затем она рассмеялась, не в силах сдержать себя.

— Разве это все, чего хочет твое сердце? — она промокнула уголок глаза кончиком указательно пальца и снова пытливо глянула на меня. — А как же твоя собственная семья? Большая, шумная, дружная? Собственный дом, маленький дворик в вишневом саду? Собака с котом?

Она говорила тихо и вкрадчиво, и может оттого у меня защемило в груди. Слезы неожиданно подступили, готовые в любой момент пробежать по щеке. Вроде бы ничего такого, но только сейчас я смогла осознать, как сильно я желала обрести все это. Но в то же время, будто заранее сдалась.

— И вы пришли, чтобы исполнить мою мечту? — с тихой грустью спросила я. — Слишком хорошо даже для моего собственного сна.

Она спорхнула с окна, но босые ноги так и не коснулись пола. Белоснежный сарафан развивался, как и пряди золотых волос, будто вокруг нее царила невесомость. Приблизившись звезда нежно коснулась подушечками пальцев моих щек, и тепло исходящее от нее, разлилось успокаивающим медом по моему телу.

— Я пришла помочь. Каким бы сильным не было желание, одного его недостаточно. Возьми все в свои руки, и награда окажется роскошней, чем ты ожидаешь.

— И что же мне нужно сделать? — задавала вопросы словно в трансе, плененная глазами сверкающими словно алмазы… нет, тысячи звёзд.

— Выполни мою просьбу, и обретешь то, чего желаешь. Счастье для себя и сестры, я о ней не забыла.

— Сделка? — сощурилась, хоть по правде сомнения не трогали душу. — А вы точно звезда? Сделками обычно всякая нечисть промышляет, демоны например.

— Где это ты видела, чтобы желаемое обретало форму само по себе? — она вдруг стиснула мои щеки так, что губы сложились рыбкой. — Без усилий и услуги взамен это как раз работка для нечисти. Вот только вряд ли тебе понравиться результат.

— Чего вы хотите? — спросила быстрее, чем подумала – а почему я вообще веду этот странный диалог в своем сне.

Звезда отпрянула, зависла в воздухе и все ее тело окутало теплое свечение. Расставила ладони, и между ними словно развернулась старая пленка, на которую раньше снимали кино. Но кадры в ней жили и двигались, повторяя картины, что я видела только что.

— Желаю, чтобы мои дети выбрали иную судьбу.

— Тогда стоит найти кого-то другого. Я не героиня романа, которая с легкостью меняет мир. Такое мне не по силам.

— Конечно же нет, — улыбнулась она, рассеивая иллюзию немого кино. — Я не прошу у тебя столь многого. Ответственность за судьбы детей лежит на их родителе, я лишь хочу, чтобы ты напомнила ему об этом.

— Я не…

— Лайл бывает вспыльчив, нетерпелив, — не давала мне вставить и слова, — но в груди у него большое сердце. Ты лишь его отыщи в том терновнике, коему он позволил разрастись внутри. И получишь все, чего так сильно желаешь.

Едва последнее слово слетело с ее губ, как под моими ногами вспыхнул золотой круг с непонятными письменами. Свет от него окутал меня плотной трубой, не позволяя выйти наружу. Раскрыла рот, хотела закричать, но голос не поддавался — будто и не было вовсе.

— Ему пора меня отпустить, — тихо сказала звезда напоследок, — поэтому я запрещаю тебе упоминать нашу встречу. Будь смелой Дарина, будь искренней, будь решительной. И вспомни обо мне в минуту нужды. Я всегда буду за тобой приглядывать. Удачи.

Вспышка света ослепила на мгновение, а тело стало легким, невесомым как перышко. Меня словно окутали миллионы светлячков, завернули в кокон. И до ушей донеслись лишь несколько фраз:

— … ответит на зов леди, которая не позволит нам разлучиться до дня дебюта…

— … леди, которая остановит отца от женитьбы без любви…

— …. леди, которая вернет отцу прежнюю улыбку…

— …на умер…Ик!..ла?!

— Ты совсем? Смотри, дышит ведь!

— Ай! Чего дерешься?!

— Гес…

— Не дерусь я! Легко стукнула, чего начинаешь?

— Не двигается… А если в заклинании ошиблись?..

— Гестия…

— Да не ошиблись! Отставить панику, Тео!

— Сестра!

— А ты чего волнуешься, Бель? На тебя не похоже…

— Смотри!

— Красивая!

— На шею посмотри!

Казавшийся поначалу далеким звук голосов постепенно становился слишком уж звонким. Тело не слушалось, будто каждая конечность свинцом налилась, даже глаза открыть стало для меня настоящим испытаем.

— Ммм… — хрипло простонала, и на секунду наступила блаженная тишина.

— Как он… там оказался?.. — откуда-то сверху раздался шепот, и в нем слышалось не только волнение, но и страх. — Только что… был в руках.

— Снимай скорей! Отец разозлится, если узнает!

— Сейчас! Сейчас! — раздалось пыхтение, а за ним все мое тело прошил разряд. — Ай!

— Гестия, ты как?..

— Сестра!..

Голоса вновь отдалились, а ко мне стали возвращаться силы. Постепенно, с кончиков пальцев тело казалось все легче и отзывалось на импульсы, что продолжал посылать мозг.

— Смотри! Смотри! Просыпается!

— Какие длинные у нее ресницы!

— Но все же матушкин…

Кончик носа словно защекотало перышко, и поморщившись я чихнула, инстинктивно закрыв рот ладонью. Благо я окончательно пришла в себя. Открыв глаза, я неожиданно для себя встретила три пары внимательных глаз. Успела даже проскочить мысль, что вдруг оказалась на операционном столе, но детские лица, что нависали надо мной прижавшись лбами, эту теорию отмели сразу.

— Сестрица Гестия, — шепнула одна девочка другой так, будто думала, что я их не слышу. — Она же… человек!

— Отец нас точно накажет, — обреченно буркнул мальчик. — Даже слушать не станет!

— А какой у него выбор? — скосилась на него близняшка. — Портал-то того…

— Простите, но что происходит? — решилась все же подать голос я, и дети резко отпрянули как от чумной. — Где я? И кто вы? Совсем ничего не понимаю…

Села, хватаясь за лоб ладонью, ведь голову на секунду повело.

— Говорит! — в три голоса воскликнули они, шустро смотря то на меня, то в глаза друг другу.

— На чистом… Оурлинском!

Я в ступоре наблюдала, как округляются детские глаза. Похоже мой родной русский их сильно впечатлил, что только множило во мне непонимание происходящего.

— Ну во-от! — уверенно протянула одна из малышек, выпутываясь из объятий. — Подумаешь — человек! Зато на языке нашего королевства разговаривает без акцента, совсем как дворянка! Вы же сами боялись, что звёзды не найдут нам идеальную…

— Мама?.. — вдруг выдохнул мальчик, смотря на меня с такой надеждой, что язык не повернулся сразу же отрицать.

— Дурак? — пихнула его в плечо близняшка, насупив густые брови. — Куда так сразу? Вдруг убежит?..

— Послушайте, — все же вмешалась в этот странный разговор я. — Давайте познакомимся. Я — Дарина, можно просто Дара.

Улыбнулась неловко и мельком оглядела комнату, в которой оказалась. Первым делом в голову пришло слово — чердак. Но не маленького деревянного домика, а старинного каменного… замка?

— Идем, — зашушукались дети, кивая друг другу.

Они приклеились друг к дружке и подошли ближе, внимательно рассматривая меня.

— Я — Гестия Виола Такар, — представилась самая активная и смелая. — Старшая дочь герцогства Такар.

Малышка была очаровательной и милой. Пухлые детские щечки горели нежным румянцем, а карие глаза искрились озорством, интересом и каким-то предвкушением. Взлохмаченные волосы торчали очаровательным пушком и беспорядочно вились крупными мягкими кудрями. Простая белая рубаха торчала из коричневых штанов на лямках, совсем как у брата. Было похоже на то, что одежду она позаимствовала из его гардероба.

— Герцогства?.. — невольно перебила ее брата-близнеца. — Мы что в Англии?

Задала вопрос быстрее, чем подумала — а с каких пор русский стал языком Англии?

— Мы на виле герцога Такара, — приподняла бровь Гестия, и верно подмечая мою неудовлетворенность ответом, продолжила: — На острове “Драконий Коготь”. В королевстве Де`Оурлин? Ты совсем не местная?

— Похоже на то, — неловко улыбнулась я.

— Я — Теодор Виктор Такар, — подал голос мальчик, когда мы обе замолчали.

— Приятно познакомиться с тобой, — подбодрила мальчишку, который явно смущался, цепляясь за рукав Гестии.

Они были очень похожи между собой, хоть и подобные им близнецы не обязательно должны иметь сильное сходство. Такие же мягкие каштановые вихры пушились одуванчиком и не закручивались кудрями только лишь из-за короткой стрижки. Черные глаза словно блестящие пуговки смотрели с похожим ожиданием, хоть на дне их оставалось место для опаски. И это правильно — быть настороженным к незнакомцу, в особенности такому, как я.

— А я Бель. — тихо сказала девчушка помладше близнецов. — Изабелла Александра… Такар.

Она казалась принцессой из сказки — нежная, робкая, красивая словно куколка. Золотые волосы лениво вились до самой поясницы, а серо-голубые глаза были чистыми, очаровательными в застенчивом взгляде. В отличие от сестры Бель носила легкое льняное платьице с белым воротничком и пышной юбкой. Выглядела опрятно и сдержанно, пыталась держаться словно маленькая взрослая.

— Мы ждали тебя, Дара! — заявила Гестия, протягивая мне свою ладонь

— Правда? — улыбка не сходила с губ от чистого детского очарования.

Я подала руку, принимая помощь, и к моему огромному удивлению, Гестия вытянула меня без труда. И только успела встать на ноги, как пальцы второй руки осторожно обхватил Теодор.

— Ты будешь жить с нами?

— Что? Я не…

Дети мгновенно переменились в лице, но не из-за моих слов. Они повернули головы к дверям, за которыми нарастал шум и топот ног.

— Отец… Да что так не вовремя?! — вздохнула Гестия, а Теодор забежал за меня, прячась за ногу.

— Гестия Виола Такар! — прогремел голос прежде, чем деревянные двери разошлись, словно их снес порыв ветра. — Теодор! Изабель!

Мужчина, что показался первым в проеме, меня напугал. Высокий и крепкий, словно скала, он надвигался широким шагом. Я не могла разглядеть лица — слипшиеся длинные пряди волос свисали до плеч, закрывали глаза, что недобро сверкали из-под черных бровей сведенных к переносице. Густые усы, борода, помятая рубаха не первой свежести — весь его вид был небрежным, неряшливым, и заставлял инстинктивно завести всех детей себе за спину, закрывая их от надвигающейся угрозы.

— Ты… — прорычал мужчина, резко останавливаясь. Он бегло осмотрел меня, задерживая тяжелый взгляд в районе ключиц. — Как посмела…

Замерла, словно олень оказавшийся в свете фар. Но это не помешало моим рукам инстинктивно завести девочек за себя, закрывая всех троих от возникшей угрозы. Может они и звали этого мужчину отцом, но взгляд у него был дикий, больной, словно у израненного зверя. Загнанного, обессиленного, озлобленного. И что такой человек мог сделать, одному богу было известно.

— Снимай… — леденящее душу шипение переросло в рокот, что вознесся до самого свода крыши, — … его сейчас же!

Ветер завыл с такой силой, что, казалось, каменные стены вот-вот сложатся как карточный домик. В маленьком окошке позади меня вспыхнула молния. Она озарила изломленное злобой лицо, и я увидела змееподобные глаза мужчины, желто-оранжевые с вертикальным зрачком, крупные медные чешуйки, что расстилались сетью от внешнего уголка до виска, заползали на лоб и стекали по скулам, и две пары рогов, что вырастали и по-разному извивались с каждым сделанным им шагом.

Только и смогла, что раскрыть рот в немом крике, а ладонь, будто на миг став чужой, накрыла ту самую точку, что эта безобразина сверлила взглядом — точно между ключиц, где, оказалось, висел медальон. Круглый наощупь, с многогранным камнем по центру и сложным узором, что испещрялся множеством четких линий.

— Ай! — воскликнула я и одернула руку. — Жжется!

Стоило только подумать о том, что медальон нужно скорее снять, как едва теплый металл в миг накалился и обжег кожу. Довольно ощутимо, чтобы вызвать страх для следующей попытки, даже если визуально на ладони не осталось и следа.

— Не выходит… — пролепетала я и тут же зажмурилась, заметив замах когтистой лапы.

— Ну конечно. — язвительно фыркнуло чудовище, уже мало напоминающее человека. — Я давал тебе шанс…

Послышался скрежет электрических разрядов, от которых я невольно закрылась руками, а затем громкий хлопок и ужасающих грохот, словно каменные стены все же осыпались под натиском стихии, разгулявшейся за окном. Однако единственное, что я ощутила — небольшую дрожь под ногами, и дело было вовсе не в испуге, который сковал меня.

Медленно приоткрыв один глаз я вдруг увидела золотую стену из полупрозрачной материи. Словно это была какая-то голограмма или… магия? Осмелев и осмотревшись я поняла, что стена никакая не стана, а купол, что накрывал меня и детей переливающимися всполохами энергии.

Безобразина же, которую малышня называла отцом, осела у противоположной стены, придавленная остатками каменной арки, что уже была полуразрушена, когда я впервые осмотрелась. И хоть он напугал меня до чертиков, все же сердце дрогнуло от этой картины. Глыбы казались невозможно тяжелыми и вполне могли переломать десяток другой костей. И мое волнение только возрастало с каждой секундой, ведь к мужчине начал возвращаться нормальный облик, но он не шевелился, будто был оглушён.

Купол энергии, что защищала нас, замерцал и исчез. Я уже было сделала шаг, с намерением проверить состояние потерпевшего, как в комнату забежали еще несколько рослых мужчин в одинаковой строгой форме и с мечами на поясе. Все их внимание сразу же привлек заваленный камнями отец детишек, что даже не думали отпускать мои руки. Что только подкрепило мои догадки о нездоровой атмосфере в этой семье. Не будет ребенок просто так прятаться за спину незнакомца от собственного родителя.

— Господин! — заголосили они, скидывая булыжники так, словно они были пенопластовые.

А может это было и так? Может я сама не заметила, как начала страдать частичной амнезией, и просто не помнила как очутилась на съемках фэнтези фильма? Фильма, в котором спецэффекты запускают вживую… До чего же дошел прогресс!

— Ваша Светлость Карлайл! — самый высокий и плечистый из прибывших тем временем пытался привести в чувства своего господина. — Вы слышите меня?

— Вместо того, чтобы лаять мне на ухо, Халь… — процедил слишком уж быстро очнувшийся для такой травмы невыносимый мужчина. — Лучше забери у этой девки детей и задержи ее! Живо!

Халь медленно обернулся, как и трое парней, что прибыли вместе с ним. Они все были удивительно похожи между собой, что говорится — порода виднелась издалека. Можно было подумать что все четверо братья по крови — черные короткие стрижки были слегка взлохмачены и торчали в стороны непослушными прядями, густые брови сведены к переносице, глаза льдисто-белые с голубым отливом совсем не как у людей, скорее как у веселых ездовых собак, что были сильно популярны какое-то время. Особенно у того, что звался Хальтом. Один глаз голубой, второй карий — вкупе с нахмуренностью ну вылитый хаски!

Знала бы я в тот момент, как скоро мои догадки окажутся реальностью… искаженной и пугающей реальностью.

— Эта ведьма использует силу медальона Елены! — гаркнул их господин.

И прямо на моих глазах тела мужчин начали меняться. Разрастаться, покрываться густой черной шерстью и трансформироваться до неузнаваемости. Руки, словно медвежьи лапы с толстыми когтями, косматые головы со стоячими ушами и волчьи клыкастые пасти из которых послышался настоящий звериный рык. Отрос даже хвост!

Хотя чему уже было удивляться… Я пошатнулась и почувствовала, что сознание вот-вот покинет мое бренное тело. А затем мою руку отпустила маленькая ладошка.

— Скве-е-ек! — раздался звонкий рев и передо мной распахнулись два мощных бронзовых крыла.

Я бы и рада сказать, что подумала о том, что теория моей амнезии захватывала и знания об открытие нового вида ящериц. Летающих ящериц. Но откинув здравомыслие и провальные попытки найти происходящему хотя бы слабое объяснение, вынуждена была назвать вещи своими именами — передо мной рычали до пены у пасти оборотни в количестве четырех штук, а маленький дракон пытался защитить и храбро противостоял мохнатым громадинам, что были так сильно похожи на привычные образы фильмов и сказок.

— Гестия Виола Такар! — прогремел герцог Карлайл и вышел вперед своих лохматых подчиненных. — В первичную форму! Немедленно!

Пуф! Облачко дыма окутало все тело дракончика и заискрилось разноцветными точками. А в следующее мгновение на половицы опустились две ножки в ботиночках, словно Гестия спрыгнула с возвышения.

— Отец! Пожалуйста! Выслушай!

Она все еще стояла между нами раскинув в стороны руки, словно нерушимая стена, что готова защищать до последнего камешка. Храбрая и уверенная, своим видом она привела меня в чувства. Я сразу же поняла, чего от меня хотела звезда. Пока эта маленькая искорка не разгорится мощным пламенем, нужны ладони, что будут закрывать ее от любого порыва ветра, жаждущего ее поглотить. Ладони, что сейчас были сжаты в кулаки от гнева и негодования.

— Дара ни в чем не виновата! Ее выбрали звезды! Ее выбрала…

— Замолчи сейчас же! — оборвал ее мужчина, и глаза его объяло натуральное пламя, что было рассечено лишь тонким как волосок зрачком. — После всего… как смеешь говорить подобное?! Ты украла наследие своей матери, втянула брата и сестру в сговор с ведьмой и лжешь мне прямо в лицо…

— Дара не ведьма! — надломленно выкрикнула Гестия, ее тонкие ручки начали подрагивать, но она все равно не отступала ни на шаг. — Она человек! Ты сам чувствуешь это…

— Хватит. — вмешалась я. Подошла ближе и положила руки на хрупкие плечи, а затем погладила мягкую макушку, чтобы Гестия почувствовала мою поддержку. — Вы ничего не добьетесь криком от ребенка. Такое давление выдержит не каждый взрослый…

— Кто разрешал тебе говорить, ведьма? — вся тяжесть его взгляда легла на меня.

— Раз пошло на то — я сама себе разрешила. — пусть внутри все подрагивало, отступить не могла. — Там, откуда я, подобное в порядке вещей.

— И откуда ты? Говоришь слишком складно. — сощурился герцог. — Кто обучил ведьму Оурлинскому?

— А вы настойчивый… — выдохнула едва слышно. — Это мой родной язык.

— Ха! — раздраженно усмехнулся мужчина, будто бы услышал откровенную нелепицу.

— Я с Земли.

— С чьей? — вновь закипала злость от непонимания моих ответов.

— Ни с чьей. Это планета. Я с Земли, из России, из Москвы… в общем очень похоже на то, что из другого мира.

Думалось мне, осознать подобное сложнее всего человеку, который впервые видит магию, драконов и оборотней и еще не до конца осознает — взаправду ли происходящее или на самом деле в одной с психбольниц пригорода появился новый пациент. Но по тому, как вытягивается суровое лицо, я поняла, что мои выводы показались глупой фантазией не только мне.

— Да ты бредишь, ведьма…— похоже удивление затушило всякий гнев, даже глаза на мгновение стали нормальными, человеческими. Карими, с глубиной в которой было слишком много всего.

— Не важно кто из нас во что верит. Цель-то одна.

— Неужели? — вновь вернулась подозрительность, и герцог вскинул одну бровь.

— Снять с меня медальон и вернуть туда, откуда пришла.

— Дара, нет! — Гестия шустро развернулась и обняла меня за талию, что было сил. Крепко, должна признаться. — Не уходи! Не оставляй нас! Ты!.. Ты… нам очень нужна.

— Ты должна стать нашей мамой! — подключился Тео, обхватив меня справа, в то время как Бель молча присоединилась слева. — Если отец не женится на тебе, нас разлучат! Мы будем тебя слушаться, обещаем!

— Постойте, нам всем стоит успокоиться и обсудить… — начала было я, как услышала:

— Достаточно. Взять их.

Голос герцога был спокойным и уверенным. А я только сейчас поняла, что оборотни уже какое-то время как исчезли из поля зрения. Как оказалось, они обступали нас кольцом. Каждому хватило рывка, чтобы оттащить от меня детей, которые бессильно брыкались, а близнецы вдобавок еще и голосили так, что закладывало уши.

— Что вы делаете? Зачем… — я растеряно огляделась и обхватила медальон ладонью. — Почему в этот раз не сработало?

Мне казалось, что волшебная сила защищала меня и детей, если нам грозила опасность. Но сейчас чужие руки с легкостью до них дотянулись. Как, впрочем, и до меня.

— Не ведьма, — ухмыльнулся мужчина, перехватывая мое запястье. Будто я могла испачкать драгоценностью, что случайно оказалась на моей шее. — Простая воровка.

— Пустите!.. — зашипела и дернулась, но хватка была стальной.

— Теодора и Изабель по комнатам пока я не разрешу выйти. Гестию в башню тишины. — скомандовал он, не обращая на меня внимания.

— Отец! — возмутилась малышка и ее глаза стали такими же нечеловеческими как у отца. Вот только его взгляд быстро подавил ее волю, заставляя смиренно повесить голову.

— Что касается тебя… — герцог повторил попытку сорвать медальон с моей шеи, и вновь золотые разряды не позволили ему даже коснуться металла.

— Глаз Василиска защищает ее, господин. — Халь вырос за спиной герцога в своем человеческом обличии. — Если юные господа вложили в него часть своей магии, то неосторожное вмешательство может навредить и им.

— Скажи, чего я не знаю. — угрюмо бросил он. — Не хочу окроплять наследие жены человеческой кровью.

— Граф Эрмаль прибудет к нам со дня на день. Стоит дать ему шанс разобраться с этой магией, Ваша Светлость.

Мужчина хмыкнул, одарил меня пристальным взглядом, а затем щелкнул пальцами.

— Сиди тихо, как будто тебя не существует. И без глупостей.

И вновь я попала в золотой столб света, из которого не могла выбраться. Пряди волос стали подниматься в воздух как при невесомости, тело наполнилось легкостью, а под ногами пропал пол. И я рухнула вниз, в кромешную темноту, оглушенная собственным воплем.