Как развестись с драконом и не влюбиться

Кажется, я не умерла.

Точно не умерла. Иначе откуда бы взялся этот глубокий мужской голос, вибрирующий прямо над ухом?

– Юлания, открой глаза. Хватит притворяться.

Юлания?

Никто еще меня, простую Юлю из панельной пятиэтажки, так величественно не называл. Ну ладно… Но почему хозяин голоса считает, что я притворяюсь?

Я попробовала приоткрыть глаза и простонала. Веки были тяжелее гири, а легкое движение моментально отозвалось ноющей болью во всем теле. Как будто меня автобус переехал?

Хотя почему как?

Последнее, что я помню, как бегу с работы. Зябко. Начался проливной августовский дождь, а я без зонта. Решаю перебежать дорогу в неположенном месте... Длинный гудок, ослепляющий свет фар. И все… Вот я здесь.

Значит, с автобусом все-таки встретилась. Следовательно, я в больнице. А этот голос… врача?

– Юлания! – он почти рычит.

Вот хам! Что за манера общения с пациентами? Обязательно напишу жалобу главврачу.

– Юлания!! Открой глаза.

Глаза я все-таки открыла. Не потому, что подчинилась его приказу, а чисто из возмущения. И сразу поняла: жалобу писать не буду.

Надо мной нависло лицо мужчины настолько совершенное, что едва ли я видела подобное даже в фильмах. Брюнет, густые волосы, темно-карие глаза, прямой аристократический нос, волевой подбородок. Разве что губы слегка портили идеальную картину. Они скривились в насмешливой полуулыбке. Отчего-то захотелось двинуть по незнакомцу чем-нибудь потяжелее.

– Что, соизволила проснуться?

– В чем дело? – прохрипела я. Голос прозвучал странно, незнакомо.

Наверное, я повредила связки.

– Что ты опять вытворяешь? – тон брюнета казался ледяным. – Зачем ты оттаскала Лавинию за волосы?

Я замерла, ненадолго снова прикрыв глаза. Что сделала? Оттаскала кого-то за волосы? Это просто невозможно!

Должно быть, этот врач меня с кем-то перепутал, но все же я осторожно уточнила:

– Какую еще Лавинию?

Карие глаза недобро сверкнули.

– Как же я устал от твоего притворства. Ты прекрасно знаешь, о ком я. О моей любовнице.

Я моргнула. Потом еще раз. Что вообще здесь происходит?

– Любовнице? – пробормотала я и, к своему удивлению, почувствовала, что тело больше не ломит. Осторожно села, упершись в мягкое изголовье кровати. – А я тогда кто?

Только теперь я позволила себе перевести взгляд с лица мужчины на его одежду. И тут меня окончательно накрыло ощущение абсурдности происходящего. Он был одет… Назовем это… не совсем современно.

Полурасстегнутая белая рубашка с золотой вышивкой приоткрывала идеальную мужскую грудь, от которой я сразу стыдливо отвела взгляд. Еще на незнакомце были плотные брюки необычного покроя и высокие сапоги. А в руках – трость, в которую был встроен стеклянный шар. Он переливался изнутри мягким голубоватым светом.

Но самым удивительным оказалась даже не это, а помещение, где мы находились. Огромная спальня, словно сошедшая с картинок викторианского романа. В углу – камин, над которым висели тяжелые часы с позолоченными стрелками. На полу – ковер с замысловатым орнаментом, явно ручная работа. Три высоких окна во всю стену были занавешены тяжелыми бархатными шторами.

И безразмерная кровать с балдахином, на которой как раз и сидела я.

Казалось бы, я достигла пика возможного удивления. Ну вот серьезно, шкала «шокированности» во мне должна была давно лопнуть, погружая меня в истерику.

Но психика оказалась на удивление эластичной. И все же, ответ красавца заставил меня вытаращить глаза.

– Ты знаешь, кто ты. Ты моя жена. И не нужно строить из себя оскорбленную невинность.

И вот тут меня накрыло. Но, как ни странно – не истерикой, а злостью. В душе болезненно шевельнулась старая и, как я думала, давно зажившая рана. Мой бывший муж уходил к любовнице почти с такими же словами. «Не строй из себя обиженную. Ты сама виновата. Ты не закрывала все мои потребности».

Я была уверена, что эта боль давно умерла. Закопана, забетонирована. Но нет. В груди разлилась тяжесть, такая же давящая, как в тот день.

Я медленно вздохнула, подняла глаза и с вызовом в голосе произнесла:

– То есть, у тебя есть любовница… и ты недоволен, что я оттаскала ее за волосы?

– Юлания, – снова эти рычащие нотки в голосе. – Я не знаю, какую игру ты затеяла, но играй в нее без меня.

Благоразумие нашептывало: «молчи», хотя внутри все кипело. Где я, что со мной, почему этот аристократичный красавец считает меня своей женой, но при этом так беззастенчиво рассказывает о любовнице?

Он тем временем устало потер висок, поморщившись, как от головной боли. Вторая рука крепче сжала рукоять трости, шар внутри мигнул ярче, будто реагируя на раздражение.

– Я не знаю, за какие грехи император приказал мне жениться на тебе, – сказал мой новообретенный муж уже спокойнее, – но мне этот брак не нужен.

– Конечно, не нужен! У тебя же есть эта… как ее там… Лавания.

Сама не знаю, что меня нашло. Мне бы молчать, пока не разобралась в ситуации. Но злость от старой раны будоражила кровь, подначивая дерзить.

– Лавиния…

– Да какая разница, как зовут эту твою… любовницу!

Взгляд моего «мужа» стал по-настоящему злым.

– Не строй из себя ревнивую и оскорбленную. Мы женаты уже месяц, а ты до сих пор отказываешься консумировать брак.

«Что я отказываюсь делать?» – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык, вспоминая, что читала о подобном в исторических романах. Ох!

– То есть ты за Лавиньями таскаешься, а мне надо брак консумировать? – Я показательно фыркнула.

– Все. С меня хватит. Я сейчас же запрошу аудиенцию у императора и затребую нашего развода!

Кажется, это было сказано в сердцах. Но я решила, что не такая уж это и плохая идея. Я не знала, кто такая эта Юлания, за которую он меня принимал. Но если уж она отказывалась консумировать брак так долго, то едва ли ей был нужен этот союз.

Да и я, Юля, терпеть не могла мужиков, которые бегают по любовницам. Хватило мне бывшего.

Так что – пусть едет, хоть к императору, хоть к черту на куличики!

– Отлично! Требуй прямо сейчас, я буду только рада.

Я задрала подбородок и наслаждалась видом его перекосившегося лица. Впрочем, его красоты это не испортило. Как же все-таки он хорош! От таких определенно стоит держаться подальше!

Муж сузил глаза, глядя с подозрением.

– Ты слишком спокойна… – протянул он. – Обычно ты устраиваешь истерику.

– Уж прости, сегодня выходной.

Его взгляд потемнел.

– Ты ведь понимаешь, что тогда… – начал он, но резко оборвал фразу и взмахнул рукой, будто отсекая лишние слова. – Ладно. Раз ты уже все решила. Собирай вещи.

– Куда? – вот тут я занервничала.

– Как куда? Куда хочешь. В свою родовую усадьбу. Или назад – в столицу.

Ух ты! У меня есть родовая усадьба! Правда, почему этот нахал говорит о ней таким тоном, словно это никому не нужный сарай?

– То есть ты меня выгоняешь?

– Ты же попросила развод.

Ну, вообще это он первый о нем заговорил, но я это уточнять не стала.

– Хочешь, сиди у себя в усадьбе в одиночестве, среди сорняков. Хочешь, ищи нового мужа в столице. Мне все равно.

– О! Какой ты великодушный, – не удержалась я.

Мы сцепились взглядами. На миг мне показалось, что его темные глаза вдруг потеплели, что сейчас он наклонится ко мне, коснется моей щеки и скажет, что не поедет ни к какому императору. Что я его жена и должна ею остаться.

И что самое странное, мне этого так захотелось! С чего вдруг? Я ведь совсем не знала этого человека, а то немногое, что услышала, совсем не вызывало симпатии.

Тогда почему внутри так болезненно тянуло – ну, прикоснись же!

Ерунда! Я резко тряхнула головой и, не выдержав, первой отвела взгляд.

Он тяжело вздохнул, словно и сам сражался с каким-то внутренним порывом, а потом резко развернулся и, опираясь на трость и чуть прихрамывая, вышел из комнаты.

Стоило двери захлопнуться, я вскочила с кровати. Видимо, слишком резко: слабость мгновенно накатила, а каждая мышца откликнулась болью. Пришлось крепко зажмуриться и постоять так, пока неприятная волна не схлынет.

Зато дальше я рванула прямо к столику с высоким зеркалом в резной деревянной раме. Мне не терпелось в него заглянуть.

И вот оно – отражение. Я вздрогнула. Конечно, я уже догадывалась, что привычной себя в зеркале не увижу. Что я оказалась в прошлом, а то и вовсе в другом мире.

Но все же одно дело догадываться, и совсем иное – встретить взгляд чужих глаз.

Несколько долгих секунд я таращилась в отражение. И признаться, оно мне понравилось. Очень понравилось! Девушке в зеркале было от силы двадцать три. Белоснежная кожа, густые каштановые волосы, темно-зеленые глаза с длинными ресницами и пухлые губы.

Я невольно провела пальцами по лицу, все еще не до конца веря, что теперь это я. Раньше из отражения на меня смотрела короткостриженая брюнетка, чуть полноватая, вечно заедающая стресс шоколадом, с синяками под глазами.

А теперь… Бог ты мой. Эта девушка явно не знала, что такое бессонные ночи, стресс в офисе и бег наперегонки с автобусом.

Но если я здесь, в этом теле… то где мое? В памяти снова всплыл визг тормозов, длинный гудок и ослепляющий свет фар. Неужели мое тело мертво, а душа каким-то образом переселилась сюда? Тогда где душа Юлании? Что с ней случилось?

По телу снова прокатилась волна боли уже не такая сильная. Но все же… Откуда этот приступ?

Стиснув зубы, я выждала, пока он уйдет, и занялась поисками. Облазила каждый уголок комнаты: тумбочки, ящички, шкафы, – в надежде найти хоть что-то, что могло рассказать мне о прежней хозяйке тела. В идеале, личный дневник. Но ничего подобного не обнаружилось.

Я уже почти сдалась, как вдруг мне улыбнулась удача. Заглянув в шкатулку с драгоценностями, – набитую битком, надо заметить, – я случайно обнаружила, что ее донышко странно скрепит.

Секунда ковыряния ногтем и… щелк! Второе дно отошло. А под ним обнаружилось письмо.

Я взяла плотный, надушенный чем-то приторным, лист бумаги, открыла и поняла, что он написан не на русском языке.

И только тогда я осознала, что говорю и думаю, я тоже не на родном языке. Но мозг легко провел хитрую подмену, и слова приобретали смысл.

С письмом вышло чуть сложнее. Несколько секунд я всматривалась в странные, закрученные буквы. Даже начала переживать. Может, я не умею читать?

Но стоило мне расслабиться, как чужая память пришла на помощь: линии дрогнули и словно перетекли в слова, понятные и ясные, которые я прочитала без труда.

«Знаю, как ты боишься. Но помни, ради чего мы это делаем. Этот день изменит все. Нашу жизнь, будущее. Мы станем не просто неприлично богатыми, мы обретем магию! А с ней и власть. У тебя все получится, я в тебя верю. Просто сделай это сегодня. И тогда уже ничего не сможет помешать нам быть вместе.

Твой К.»

Так-так, интересненько. Я перечитала письмо три раза, словно от этого слова должны сложиться в другой смысл. Но нет, смысл был все тот же.

Прежде всего меня поразило, что в этом мире есть магия. Ну, или же у писавшего буйная фантазия и талант к драматизму. Хотя… с учетом, как я здесь оказалась, поверить в магию было не так и сложно.

Магия так магия. Сегодня меня уже ничем не удивишь.

Дальше. Это письмо объясняло, почему Юлания так упорно отказывалась «консумировать брак» с красавцем-мужем. Все просто: у нее был любимый. Этот загадочный «К», с которым они явно что-то замышляли.

Стать богатыми. Получить магию. Завоевать мир… или хотя бы собственный кусочек власти.

Амбициозно, что тут скажешь… И, судя по написанному, опасно.

Интересно, у них получилось? Учитывая, что сейчас в теле Юлании – я, а сама девушка бесследно исчезла – скорее всего, нет. Похоже, она умерла, делая что-то жуткое и определенно противозаконное. И почему-то в ее теле оказалась я.

Картина происходящего потихоньку вырисовывалась. Я даже смиренно вздохнула, принимая новую судьбу, и тут за занавеской что-то тихо зашуршало.

Я вздрогнула. Письмо тут же – рефлекторно, словно тело действовало без моих указаний – оказалось спрятано в кармане платья.

Я напряженно вглядывалась в источник шума. Я что, в комнате не одна?

Шорох становился громче. Теперь это был даже не шорох, а возня. Как будто кто-то запутался в ткани и тщетно пытался вырваться. Тяжелые портьеры задрожали, заходили ходуном.

– Ну, нет, – прошептала я. – Только не говорите мне, что в это роскошной спальне водятся крысы размером с теленка.

Я на всякий случай отступила на пару шагов. Сердце ухало так громко, что, казалось, сейчас выскочит и побежит прочь.

И тут… фр-р-р!

Из складок ткани вылетело что-то черное и пушистое. Оно буквально взмыло вверх, описало дугу по комнате и с легким хлопком приземлилось на ковер.

Я ошарашенно уставилась на это нечто.

Передо мной сидел маленький черный котенок – пушистый, будто облачко, с мордочкой ангельской невинности. Все было бы прекрасно, если бы не пару «но».

Его глаза горели ядовито-зеленым, словно изнутри их подсвечивали фосфорные лампы. А за спиной у котенка были настоящие кожистые крылья, как у летучей мыши, которые он недовольно сложил, как плащ.

– Э-э, – выдохнула я, не зная, то ли умиляться, то ли кричать. – Я в своем мире такого чуда не встречала. Настоящий котокрыл. Или крылокот?

Котенок нагло посмотрел мне прямо в глаза. И, как мне показалось, ухмыльнулся.

Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга. Я таращилась на существо, поражаясь его необычности, а оно – на меня, прищуриваясь и явно что-то обдумывая.

Котокрыл то и дело водил влажным носиком, втягивая воздух, а потом недовольно морщился, словно унюхал что-то подозрительное. Его маленькая головка тряслась, и мне на миг показалось, что он понимает: в теле Юлании теперь обитает другая душа.

Зеленые глаза вспыхивали то ярче, то тускнели, как дыхание таинственного фонарика. В какой-то момент котокрыл задумчиво облизал лапку, провел ей за ухом и склонил голову набок, будто пытаясь решить, что теперь со мной делать. Оцарапать, улететь или принять как новую хозяйку.

Может, это питомец Юлании? Кто знает, какие животные водятся в этом мире.

Решив, что нужно налаживать отношения, я осторожно сделала шаг вперед. Котокрыл напрягся. Уши дернулись, и он посмотрел так подозрительно, что я едва не отказалась от своей идеи.

Но тут же собралась с духом. Это всего лишь котик. Пусть и с крыльями. Чего я боюсь?

Я подошла ближе, подняла руку и начала медленно, сантиметр за сантиметром, опускать ее над пушистой головкой.

Крылья дрогнули. Котенок внимательно следил за каждым моим движением, словно взвешивая степень моей наглости.

Наконец, мои пальцы коснулись шерстки. Я ласково провела по голове и рискнула почесать за ушком.

Глаза котокрыла вспыхнули зеленым, слегка напугав меня, а потом он прикрыл их и довольно замурчал. Уверенно, громко, так что вибрация отозвалась в пальцах.

– Хороший котик! – облегченно выдохнула я. – Не знаю, как тебя зовут, но будешь… Габи.

Котокрыл, который теперь уже Габи, не возражал. Напротив, он сладко зевнул, расправил крылья, – словно похвастался ими, – и свернулся клубочком на ковре. Будто так и должно быть.

В этот момент в дверь постучали.

Дорогие читатели! 

Добро пожаловать в мою новую историю “Как развестись с драконом и не влюбиться”

Это легкая уютная история, где нашей героине придется восстановить родовое поместье, придумать, как заработать в новом мире, разобраться с последствиями страшного ритуала и, конечно, обрести любовь. 

А вот и наши новые герои… 

Очень надеюсь, что они вам понравятся, как и сама история! 

Юлания 

Танред

Габи

Мне будет очень приятно, если вы подпишитесь на мою ! 🥰🥰🥰

Я резко выпрямилась, бросая опасливый взгляд на дверь.

– Зайдите! – выкрикнула, когда стук повторился. Голос прозвучал на удивление уверенно.

Неужели вернулся мой «муж»? Передумал разводиться?

Но нет – в комнату вошла девушка в сером простом платье с белым воротничком. Она сразу опустила глаза в пол, прижимая руки к переднику.

– Госпожа… – ее голос был тихим, даже робким. – Я пришла помочь собрать вам вещи. Наш господин… Танред Эргилар велел передать, что вы переезжаете… Сегодня.

Танред – я попробовала имя мужа на вкус. Ему идет.

Значит, все-таки развод? Ну, может, это и к лучшему. Уеду в свою родовую усадьбу, начну новую жизнь. Судя по тому, что Танред вскользь упомянул про «одиночество» и сорняки, она должна пустовать. Но сложности меня не пугают.

– Хорошо, – сказала я, шагнув к девушке. – Собери мои вещи.

Служанка вздрогнула от моего движения, судорожно зажмурилась и вжала голову в плечи, словно ожидая оплеухи.

Так-так. Похоже, Юлания, несмотря на миловидность и юный возраст, была далеко не ангельской хозяйкой. И видимо, не раз поднимала руку на слуг, раз бедная девочка испугалась мимолетного движения.

Это осознание неприятно кольнуло.

– Приступай, – как можно мягче велела я.

Служанка осторожно приоткрыла дверь и на мгновение высунулась наружу. Я уловила ее короткий кивок – и в следующую секунду в комнату вошли двое мужчин-слуг.

Без единого слова они поставили у стены широкий пустой массивный сундук с железными уголками.

Поставили – и также молча исчезли, будто их здесь и не было.

Служанка, не поднимая глаз, скользнула к шкафу и распахнула тяжелые дверцы. Там висело всего три платья. Увидев их, я поморщилась. Каждое из них словно из безумного набора для ярмарочной куклы.

Все ярких цветов, с глубокими декольте, обилием рюш и стекляруса.

Я с досадой скосила на себя взгляд и поняла, что на мне сейчас было что-то из той же оперы: ярко-розовое с нелепыми оборками и откровенным вырезом.

Видимо, Юлания любила привлекать к себе внимание.

– У меня что, всего три платья? – удивилась я, наблюдая за умелыми действиями девушки.

– Н-нет, что вы, – пробормотала служанка и бросила на меня быстрый, недоуменный взгляд. – Это те, что вы велели приготовить на сегодня. Остальные хранятся в другом помещение. Их тоже упакуют для вас.

– Понятно, – пробурчала я, усаживаясь в кресло и мысленно ругая себя за глупый вопрос. 

И все же, пока служанка была здесь, нужно попытаться воспользоваться ситуацией и выудить хоть какие-то крупицы полезной информации.

Я лихорадочно прикидывала, что именно спросить: важно было не выдать себя, но при этом узнать хоть что-то.

– Мой муж уже… еще не уехал к императору? – осторожно спросила я, вспомнив, как Танред грозился отправиться к нему и потребовать разрешение на развод.

Мысленно я тут же сделала пометку: непременно выяснить, почему вообще разрешение на развод дает император. Это правило для всех или такое «счастье» отельная привилегия для знати?

– Не могу знать.

Девушка сжалась в комок. Очевидно, обсуждать со мной хозяина она не собиралась, а может, и правда не знала.

Я решила зайти с другой стороны.

– А ты не видела моего… питомца? – спросила я, заметив, что Габи куда-то исчез – то ли спрятался под кровать, то ли опять забился под портьеры, услышав чужие шаги.

– Питомца? – служанка снова метнула на меня недоуменный взгляд. Ее голос дрожал. – Какого питомца?

– Такого… черного.

Девушка испуганно затрясла головой.

– Простите… я не знала, что вы завели себе… питомца, госпожа. И не могу знать, где он сейчас.

М-да. Диалог явно не клеился. Кажется, пора его прекращать, пока несчастную не хватил удар.

Единственное, что мне удалось выяснить наверняка, это то, что слуги боялись Юланию.

Девушка тем временем закончила упаковывать платья в сундук. Туда же поместила шкатулку с драгоценностями и, низко кланяясь, с выражением явного облегчения, удалилась.  

Долго побыть в одиночестве мне не дали. Буквально через минуту дверь распахнулась, в этот раз без всякого стука. На пороге стоял Танред.

Муж окинул меня тяжелым взглядом с головы до ног.

– Готова? Мне передали, что твои вещи собраны.

– Готова, – я вскинула подбородок.

Пауза затянулась. Танред как будто что-то обдумывал. Или ждал. Если он ждет от меня просьбы: «останься», – то не дождется.

– Мой… экипаж готов? – первой прервала я молчание.

– Экипаж? – Муж насмешливо вскинул бровь. – Я не настолько жесток, чтобы заставлять тебя целую неделю трястись на колесах. Открою для тебя портал.

– Портал… – Я постаралась не выдать удивления. – Да, так действительно будет гораздо удобней.

– Идем, – бросил он. – Это лучше делать на улице. Ты знаешь, что моя сила сейчас… нестабильна.

Он раздраженно поморщился и сильнее сжал рукоять своей странной трости. На секунду мне стало его жаль. Интересно, что с ним случилось? Красивый мужчина в расцвете сил, маг, судя по тому, что способен открыть портал… И вынужден ходить с тростью? Неужели магия не лечит все болезни? Или его недуг особенный?

– Подожди, – резко остановившись, я вернулась в спальню. Заглянула за портьеры и под кровать.

– Что ты ищешь?

– У меня тут бегал такой миленький…зверек, – осторожно объяснила я.

Если служанка ничего не знала о Габи, то значит он появился у Юлании недавно или… вообще только у меня. Но стоило уточнить у Танреда.

Муж недоуменно прищурился.

– Зверек? Ты ничего не путаешь?

– Такой черненький, – уклончиво ответила я. Описывать кота с крыльями не хотелось, слишком уж он казался необычным. – Я бы хотела взять его с собой.

– Не знаю, о ком ты говоришь. Но если кто-то из слуг найдет… зверька, я попрошу доставить его тебе.

– Спасибо! – искренне воскликнула я, прижимая руки к груди.

Танред смерил меня еще один долгим взглядом, от которого мои щеки внезапно вспыхнули. Что это со мной?

– Идем, – буркнула я.

Мы зашагали по длинным коридорам, спускаясь с этажа на этаж. Я решила, что мы находимся в огромном особняке, но стоило спуститься во двор с величественной мраморной лестницы и повернуть голову. Я ахнула: да это же настоящий замок!

Высокие башенки, каменные стены, ажурные переходы между корпусами, а вокруг прекрасный сад со статуями и фонтанами.

Танред, похоже, неплохо устроился. Может, я зря так легко согласилась на развод?

Но тут же вспомнила, как он холодно обронил о любовнице. Нет. Спасибо. Хватило мне одного такого мужчины в жизни.

И как по заказу, стоило подумать о любовнице, как она возникла. Из-за поворота аллеи выплыла девушка – стройная, изящная, с золотыми волосами до пояса. На ней было легкое платье небесного оттенка, идеально подчеркивающее нужные изгибы фигуры. Мое, по сравнению с этим, сразу показалось еще более вульгарным и неуместным.

Девушка посмотрела на меня так, словно могла сжечь взглядом, но стоило ей повернуть голову к Танреду, как ее глаза вспыхнули обожанием. Тут сомневаться не приходилось: передо мной было та самая Лавинья.

Значит, я приняла правильное решение. Мужчина, который приводит в дом, – то есть в замок, – любовницу – это уже ни в какие ворота!

Да и не мой это мужчина, а Юлании. А я – не она.

Лавинья кокетливо улыбнулась.

– Буду ждать тебя в беседке! – крикнула она и, бросив на меня еще один взгляд, полный ненависти, покачивая бедрами, растворилась в саду.  

Внезапно воздух разорвал протяжный, гулкий раскат грома. Я вздрогнула и запрокинула голову.

Небо оказалось ясным, ни облачка! Откуда взялась гроза посреди безоблачного дня?

И тут я увидела то, от чего остолбенела. Высоко над башнями в синеве небес летел дракон. Настоящий. Огромный. Его крылья, словно два черных паруса, мощно рассекали воздух. От каждого взмаха шел низкий гул, словно все вокруг откликалось на его полет.  

Солнечные лучи скользили по чешуе, и она то вспыхивала золотыми бликами, то уходила в металлический блеск.

Невероятно! В этом мире обитают драконы! А я еще удивлялась котику с крылышками.

Дракон пронесся над садом, на мгновение накрыв нас гигантской тенью, и скрылся за горизонтом.

– Невероятно… – еле слышно прошептала я.

Но Танред услышал.

– Не замечал у тебя раньше подобной любви к моему виду, – сказал он. В голосе сквозила гордость.

Я моргнула. К его виду?

Подожди-ка… То есть, он имеет в виду, что…

Я постаралась сохранять спокойствие, чтобы не выдать излишнее любопытство и неосведомленность. И все же не удержалась от вопроса.

– Каково это? Вот так… парить над всеми.

На губах Танреда мелькнула полуулыбка.

– Невероятно. Когда тебя подхватывает ветер, мир и все проблемы остаются внизу… А ты мчишься вперед. Это самое прекрасное, что может быть.

Я кивнула, почти не дыша. Значит, я все поняла правильно. Мой муж – дракон. Самый настоящий.

Сколько же всего я не знаю об этом мире…

Голова слегка закружилась, но я тут же собралась. Ничего, разберусь. Похоже, я здесь надолго. Если не навсегда.

– Юлания, еще кое-что…

Внезапно Танред легким движением поймал мою руку. Настолько быстро и неожиданно, что я вздрогнула.

– Прости, что напугал, ­– тихо сказал он, и его голос будто окутал меня теплой вуалью.

Танред перехватил меня за запястье, поворачивая руку ладонью кверху, и вложил в нее кольцо. Камень на нем сиял мягким голубоватым светом, похожим на тот, что помещен в его трости.

Я подняла на мужа взгляд, безмолвно спрашивая: что это?

Спросить голосом не смогла, слова застряли в горле.

Странная волна прокатилась по телу, и я с ужасом поняла, что дыхание сбилось, будто я только что пробежала несколько этажей по лестнице.

Места, которых касались его пальцы, горели огнем.

Да что со мной? Я разозлилась на свою реакцию. Веду себя словно девчонка, которая впервые узнала, что такое прикосновение мужчины.

– Это кольцо связи, – пояснил Танред, наконец, выпуская мое запястье. – Через него ты всегда сможешь обратиться ко мне. Или я к тебе. Буду сообщать… все, что касается развода.

Развод. Это слово быстро привело меня в чувство. Дымка странной романтики, которая успела образоваться от его касаний, моментально развеялась.

Это не мой мужчина. Да и никогда им не был. Мы разводимся, и его уже ждет великолепная блондинка в садовой беседке.

– Еще я положил деньги на твой счет. На первое время хватит. – Добавил Танред. – Ты сможешь получить их в любом банке.

Я кивнула. Новая жизнь налаживается. Деньги есть. Родовая усадьба есть. Дальше разберусь.

Танред сделал легкий пасс рукой, и воздух передо мной будто треснул, переливаясь странной мерцающей дымкой. Я сразу поняла: это и есть портал.

– Прощай, Юлания, – сухо сказал муж, делая шаг назад.

В горле пересохло от волнения.

– Прощай, - выдавила я и шагнула вперед.

В неизвестность, в новую жизнь. 

Стоило мне переступить границу портала, как мир вокруг сжался. Легкие свело, и я захлебнулась пустотой. В груди болезненно сдавило.

Но это длилось недолго. В следующий миг я уже жадно втягивала воздух – теплый, густой, чуть влажный. В нем смешивались запахи моря и цветущих растений.

Я поняла: где бы я ни оказалась, здесь гораздо теплее, чем возле замка. Солнце ласково касалось моей кожи, а даже ветерок казался приветливым.

Я осмотрелась. Прямо передо мной были ворота – тяжелые, металлические, со следами кованого узора, который когда-то, наверное, выглядел красиво, но теперь напоминал ржавые сплетения.

Рядом с глухим стуком друг за дружкой приземлились пять сундуков. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же облегченно выдохнула. Мои вещи со мной.

Медленно обвела взглядом забор. Он тянулся далеко в стороны, теряясь из виду. Сразу стало понятно: территория родового поместья немаленькая.

За воротами угадывался то ли сад, то ли запущенный парк.

– Ну, здравствуй, новый дом, – я потянула воротину на себя.

Она жалобно скрипнула, но нехотя поддалась.

Меж высоких трав тянулась едва заметная тропинка. Значит, здесь все же кто-то ходил: от ворот и обратно, оставляя тонкий след, не дающий пути зарасти. Я решительно ступила на нее.

Стоило миновать первые густые деревья, как передо мной раскинулось оно – родовое поместье.

Трехэтажный особняк вздымался над садом. Величественный и красивый в своей архитектуре: стройные колонны, изящные балконы, высокие окна. В былые времена он, наверное, поражал гостей своим богатством и утонченностью.

Но теперь от этого великолепия осталась лишь оболочка. Камень на фасаде потемнел, кое-где зарос плющом. Крыша местами обвалилась, а на верхнем этаже зияли черные дыры разбитых окон.

Дом смотрел на меня, молчаливо упрекая за то, что его оставили без присмотра.

И все же, несмотря на запустение, в нем чувствовалась гордость. Он не рухнул, не смирился. Лишь ждал, когда у него снова появится настоящий хозяин.

Я поспешила дальше. Мне не терпелось поближе осмотреть свое новое владение и заодно выяснить, кто же здесь живет. Может, сторож? Слуги? Или кто-то из родителей Юлании? Последний вариант самый нежелательный. Я ведь совсем ничего не знала о девушке, то есть теперь о себе… новой.

Возможно, этот кто-то поможет затянуть мне в дом сундуки с вещами, которые так и остались стоять у ворот.

Я не прошла и десяток шагов, когда сзади меня раздался гневный голос:

– А ну, стоять!

Танред

Танред стоял, задумчиво глядя туда, где только что захлопнулся портал. Произошло то, о чем он мечтал последние месяцы. Юлания ушла из его жизни.

Только почему на душе вдруг стало так тяжело и тревожно?

Когда он впервые услышал ее имя от императора, то сразу понял: из идеи брака ничего хорошего не выйдет.

– Мой придворный маг-предсказатель утверждает, что ему было видение, что именно эта девушка тебе поможет. – Заявил тогда император, который, по совместительству был его другом.

На столе перед Танредом лежали бумаги, подробно описывающее биографию Юлании. Двадцать два года, сирота. Мать умерла в раннем детстве, отец прожил немногим дольше, но, увлеченный азартными играми, успел проиграть все состояние, оставив лишь родовое поместье.

Юланию воспитывали в пансионате для благородных девиц, внушая ей, что главное в жизни – удачно выйти замуж. И, судя по всему, именно этим она и собиралась заняться.

Она ходила с приема на прием, с бала на бал и, по слухам, имела многочисленных воздыхателей, умело крутила мужчинами и отличалась несносным характером.

– Может, твой маг ошибся? – хмыкнул Танред, отодвигая бумаги.

– Нет! Ты же знаешь, он никогда не ошибается! – император дружески хлопнул Танреда по спине.

Дракон нахмурился и снова бегло пробежал глазами по строкам.

– Но как она это сделает? Обычная девушка, без титула, магии, с не самой идеальной репутацией… Впрочем, до последнего мне дела нет.

Император посмотрел на него с лукавой улыбкой:

– Мне самому интересно – как? Поэтому женись на ней, там и выясним…

– Нет.

– Это приказ.

– Что? Тоже мне друг, называется…

И Танред женился. Ему и самому хотелось верить в чудо. Но чуда не произошло.

Юлания оказалась действительно такой, какой описывали ее слухи. Вспыльчивой, требовательной, с невыносимым характером.

Перебравшись в замок, она скандалила по любой мелочи, каждый день требовала новые подарки и, не стесняясь, срывалась на слуг, порой даже поднимая на них руку, несмотря на все запреты Танреда. 

Но хуже всего, она так и не соизволила разделить с драконом постель. Впрочем, он не сильно-то и настаивал. Ему самому было брезгливо думать о том, чтобы коснуться ее.

Накануне Юлания перешла все границы: она накинулась на Лавинию и оттаскала ее за волосы. И причиной была отнюдь не ревность, как могло показаться.

На весь замок Юлания возмущалась, что новое колье для его любовницы было дороже, чем для нее. Она требовала от Лавинии немедленно его снять и отдать ей.

И эта девушка как-то должна помочь ему в его проблеме? Танред вздохнул.

Но сегодня… Сегодня произошло нечто странное. Он увидел в Юлании то, чего не видел раньше. Чего просто не могло в ней быть.

Боль. Когда она говорила о его любовнице, ее обычно пустые, холодные глаза вдруг наполнились такой мукой, что сердце дракона дрогнуло. Что это? Новая игра в любящую жену?

А потом – восторг. Настоящий, детский, чистый, когда она увидела дракона. Ее лицо, обращенное к небу, сияло, а глаза светились восхищением так ярко, что казалось, она сама превратилась в свет.

До этого восторг у Юлании вызывало лишь золото и брильянты. Но и он выглядел иначе: алчно вспыхнувшие глаза и недовольно поджатые губы. А почему брильянт не в два раза больше?

Танред не выдержал. Он сделал то, что еще вчера бы вызвало у него отторжение: оставил Юлании кольцо связи. Ему вдруг показалось важным знать, где она и что с ней.

«В конце концов, она моя жена. Пока еще…» – оправдал он собственный поступок.

И более того – он перевел небольшую сумму на ее имя, на отдельный счет, к которому она могла получить доступ в любом банке. Сам себе он объяснил это как жест вежливости, как способ поскорее разорвать их брак без лишних скандалов.

Но в глубине души Танред знал: вчера он даже не подумал бы об этом.

Юлания всегда умела выкручиваться, и, если бы захотела – моментально нашла бы себе в столице нового покровителя, жаждущего оплачивать все ее счета. Но еще одна странность заключалась в том, отправилась она вовсе не туда. Не в столицу, а в родовое поместье.

В место, которое она сама называла жалким. В дом, о котором она говорила с ненавистью и презрением, мечтая сжечь его дотла, оставив лишь горсть пепла.

Так что поменялось?

Юлания

Я замерла, пытаясь понять, откуда доносится голос.

Трава сбоку зашевелилась, и оттуда вышла невысокая, но крепенькая старушка с пучком на затылке, в сером льняном платье и… с топором в руках.

– Кто ты? – сурово выкрикнул она, угрожающе перехватывая рукоять.

Почему-то сразу в голове вспыли сцены из фильмов ужасов, где героини погибали в первые десять минут. Я нервно сглотнула, но постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно:

– Юлания. Хозяйка этого поместья. А вы кто?

Старушка изумленно вытаращила глаза.

– Юлания!

И тут боевая женщина рванула ко мне. Я, честно говоря, испугалась и на всякий случай отпрыгнула, готовясь дать деру.

Но старушка отбросила топор в сторону, – тот с глухим стуком вонзился в землю, – и по родному обняла меня. Так, что хрустнули ребра…

– Миленькая моя! Прости, не признала! Я ж тебя последний раз семилетней девочкой видела… Ну и поменялась же ты! Настоящей красавицей выросла. – Щебетала старушка.

Так… Если она видела меня в семь лет, то вполне разумно, что я могу ее не помнить. Отличная отговорка!

Я осторожно отстранилась и максимально вежливо спросила:

– Простите, а вы мне кем приходитесь?

– Не помнишь меня? – грустно вздохнула она, вытирая набежавшую слезу. Казалось, она была действительно растрогана моим появлением. – Марфа я… Еще при батюшке твоем прислуживала… – Она запнулась, ее лицо на миг омрачилось. – Пока он… Ну ты знаешь. А потом тебя в пансионат забрали, а я вот здесь осталась. Так до сих пор и живу…

Я приободрилась: значит, в поместье все же были люди. Хотя, гладя на заросший участок и разбитые окна, возникали сомнения.

– А ты что приехала? – с грустью спросила Марфа. – Решила все-таки продать поместье?

– Продать? – я на секунду растерялась. – Нет… Я приехала сюда жить.

Старушка ошарашенно округлила глаза:

– Жить?

– Ага.

– Но как же… А ведь до меня доходили слухи, что ты замуж за дракона вышла. Богатого и властного, не абы кого…

– Так и есть, вышла, – призналась я. – Но… не сложилось. Разводимся. Вот и вернулась в отчий дом.

– Ах, вот оно что! – Марфа яростно всплеснул руками. – Тиран проклятый! Отправил мою девочку в эти руины! Как же ты тут будешь?

Я пожала плечами:

– Вы-то как-то справляетесь. Кто еще здесь живет?

Старушка грустно улыбнулась и качнула головой:

– Я одна. Да и то живу потому, что больше негде.

Настрой Марфы меня слегка смутил и даже расстроил. Но я решила: буду преодолевать проблемы по мере их поступления. Для начала не мешало бы затащить мои вещи поближе к дому, пока их кто-нибудь не… облюбовал. Все-таки это мое единственное наследство.

– Марфа, у меня там сундуки у ворот. Помогите перетащить их в дом.

Старушка приободрилась, было видно, что дополнительная работа ее не испугала. В глазах мелькнул живой огонек.

– С этим мы живо управимся! – отозвалась она, семеня в сторону ворот.

Мы взялись за первый сундук с обеих сторон и понесли. Дело пошло на удивление быстро. Марфа то и дело меня подбадривала:

– Вот и ладненько у нас с тобой все выходит! Руки помнят! Сколько сундуков я в свое время перетаскала.

Один за другим сундуки оказались в поместье. Я смахнула пот со лба.

– Вот и славно! – выдохнула Марфа. – А теперь идем, накормлю тебя, чем богата, да потолкуем. С дороги, голодная небось?

– Очень! – призналась я, вспоминая, что в последний раз ела еще… в прошлой жизни.

Потирая ноющие плечи, – тело Юлании явно раньше физической работы не знало, – я поспешила за старушкой, одновременно рассматривая свой новый дом.

Поместье производило на меня двойственное впечатление. С одной стороны – восхищение. Когда-то это место было великолепным. 

Я скользила взглядом по нежным обоям в цветочный узор, давно потускневшим, но все еще сохранившим изящество. По потолку, где белела лепнина. По высоким деревянным дверям с медными ручками.

С другой стороны, слишком сильно здесь ощущалось запустение. Под ногами жалобно скрипели доски, кое-где виднелись следы сырости, в углах копилась паутина.

На ходу я заглянула в одну из распахнутых дверей, и сердце неприятно сжалось. Комната оказалась совершенно пустой: голые стены, облупившаяся краска, и только тусклые пятна на полу намекали, что когда-то здесь стояла мебель.

Марфа, заметив мой взгляд, только коротко вздохнула, но ничего не сказала и повела меня дальше.

Мы вошли на кухню, и меня сразу окутал густой, теплый аромат – пахло дымком, свежеиспеченным хлебом и чем-то ягодным.

В глубине помещения возвышалась широкая каменная печь, в которой весело потрескивали дрова. С потолка свешивались пучки сушеных трав, а на полках стояли глиняные крынки и кувшины.

Все выглядело просто, но здесь чувствовался уют. Кухня оказалась обжитой.

– Вот здесь я и обитаю, – бодро сказала Марфа, проворно вынимая из печи чугунок. – И готовлю, и ем прям тут. На что мне всякие парадные залы? В них только сырость да пустота.

Она поставила чугунок на массивный дубовый стол, возле окна. Я села на крепкую скамью, продолжая осматривать кухню. В углу стоял шкаф с посудой, откуда шустрая старушка достала глиняную миску и старый половник.

– Держи, деточка, – Марфа ловко зачерпнула густую кашу и выложила ее в посудину. Сверху посыпала щедрую горсть ягод: голубику, малину, ежевику. – Здесь у нас этого добра полно.

Ягоды расплылись соком по каше, и блюдо заиграло всеми цветами. Вид у обычной овсянки оказался такой аппетитный, что у меня тут же предательски заурчало в животе.

Старушка с жалостью посмотрела на меня.

– Кушай, деточка… Уж не знаю, что у тебя с треклятым драконом приключилась, раз пришлось тебе сюда возвращаться… Но ничего, справимся вдвоем. Откормим тебя и нового жениха найдем, лучше старого…

Я с улыбкой накинулась на еду. В груди разлилось странное чувство, как будто это и правда был мой дом, и меня здесь ждали.

А новый жених мне не нужен. Мне бы быт наладить, поместье в достойный вид привести да найти дело по душе, которое бы доход приносило.

Сколько бы мне дракон на счету ни оставил, на всю жизнь мне этого все равно не хватит.

– А ведь я чувствовала, что что-то хорошее случится, – сказала вдруг Марфа, склонив голову набок. – Знак мне был послан.

– Какой знак? – я оторвалась от каши, заинтригованная загадочными нотками в голосе старушки.

– Может, ты мне не поверишь… Скажешь, мол, старушечьи бредни, ерунда. Но вот что этой ночью приключилось…

Марфа поднялась и принялась возиться с чайником, не то, интригуя меня еще больше, не то, собираясь с мыслями. Вскоре по кухне поплыл травяной аромат.

Я с любопытством наклонилась вперед:

– Ну так что случилось ночью?

Старушка покосилась на меня, понизила голос, словно боялась, что нас кто-то подслушает:

– Проснулась я, значит, среди ночи оттого, что в саду, на заднем дворе, внезапно вспыхнул свет. Ослепительный, как сотни фонарей разом, да только… сам собой. Мгновение. И погас.

Я невольно поежилась, а Марфа продолжила:

– Ночью я туда не сунулась, сама понимаешь… С утра думала, почудилось, приснилось. Но все же прошла проверить. – Она на миг замолчала. – Прихожу… а там из-под земли ключ бьет. Родник, понимаешь? Вода чистая, звонкая, камушки омывает, звенит. Никогда его там не было, а я ведь каждый уголок здешний знаю. Добрый знак это – я так для себя решила. И вот… ты приехала.

Я удивленно распахнула глаза.

– Интересно. Надо будет взглянуть.

– Наглядишься еще, – Марфа принялась разливать чай по глиняным кружкам. – А пока ешь давай. Вон какая худая.

И правда, внезапно появившийся родник – это, безусловно, интересно, но у меня были дела и поважнее. Например, побольше выяснить о мире, где я оказалась. И о себе… новой. Чем я сразу и занялась.

– Марфа, а как получилось, что вы остались в этом поместье одна?

Старушка поставила передо мной дымящуюся чашку, сама прихлебнула из своей.

– Не знаю, что ты дитем запомнила, поэтому расскажу, как было. Матушка твоя упокоилась, когда тебе было три...

Я грустно кивнула, хоть Марфа и не ждала моей реакции.

– И твой отец сорвался… – Она осуждающе покачала головой, поджимая губы. – Играть начал! Прям жил картами, костями, да сомнительными компаниями. Твое наследство таяло на глазах.

Она помолчала, сделала глоток и продолжила:

– Перестал он и слугам платить. Люди и разбежались кто куда. Кто в город подался, кто к соседям нанялся. Осталась только твоя нянька, да я. Да и мы… только из любви к тебе, да уважению к твоей матушки держались.

Я снова кивнула. Вот оно как…

– Ты уж, наверное, не помнишь, как у нас из гостиных мебель выносили? Когда у твоего отца закончились деньги, он начал проигрывать, что было. Кресла, буфеты, картины. Даже рояль и тот уволокли.

Я опустила взгляд и покачала головой:

– Это стерлось из моей памяти.

Марфа тяжело вздохнула и сделала большой глоток, словно запивая тяжелые воспоминания.

– А потом Боги разгневались да забрали его. Думаю, проживи твой отец еще месяц-другой, то и поместье бы тебе не осталось. А так прям за картами и помер. Вот и вся слава.

Надо же, как наши с Юланией судьбы оказались похожи. Я тоже рано потеряла мать, а потом, будучи подростком, отца. Осталась одна. Должно быть, это одиночество и подтолкнуло меня к раннему браку, который ничем хорошим не закончился.

Деток, о которых я мечтала, он не принес, а вот боль, обиду и предательство – в полной мере. И все же, несмотря на схожесть судеб, из того, что я успела узнать – мы с Юланией были разными.

– А потом тебя нянька в столицу отвезла, в пансионат.

– А вы? Почему вы тут остались?

– Беда у меня случилась, – Марфа тяжело вздохнула. – Был у меня домишко в местной деревне, да пожаром спалило его подчистую. Ни детей, ни внуков у меня нет. Вот и осталась тут, приглядывать по мере сил. Да только что я могу? Денег нет, поместье ветшает, крыша провалилась. Я уж только стараюсь, чтоб совсем не разграбили. Гоняю бродяг, да за порядком кое-как слежу. Насколько здоровья хватает.

Она развела руками, словно показывая, что ее возможности не так уж велики.

– Спасибо вам за это! – искренне поблагодарила я.

Все-таки я вернулась в дом, где меня ждал горячий обед и хоть какой-то порядок.

– Да за что спасибо? – Марфа только махнула рукой. – Это тебе спасибо. Столько лет меня не гнала. Но если хочешь… я уйду. Ты… вы… же вернулись.

Старушка вдруг встрепенулась, вскочила со скамьи, будто только сейчас по-настоящему осознала, что напротив нее сидит не просто девушка, а законная владелица поместья.

– Нет, нет, что вы! Я очень рада, что вы здесь. Дом большой, всем места хватит. И называйте меня на «ты».

Марфа с облегчением опустилась обратно на скамью, тяжело выдыхая.

– И ты меня на «ты» называй. Негоже, что хозяйка старухе «выкает».

– Договорились.

Марфа, заметно повеселевшая, что ее не прогоняют, продолжила щебетать без умолку, пока я доедала кашу и наслаждалась ароматным травяным чаем.

– Тут есть деревушка недалеко от поместья, внушительная, – воодушевленно рассказывала она. – Там и кузнец есть, и портной, и пекарь, у него я как раз и подрабатываю. Его булочки славятся на всю округу, а я, значит, выкладываю их на прилавок, да прибираюсь по утрам. На большее сил у меня нет. Но и так неплохо… Хлеб есть, да на мелочи хватает.

Я слушала, кивая, и делала пометки в голове. Мир начинал обретать очертания.

– А если дальше пойти за деревней, там уже дороги в стороны расходятся, – продолжила Марфа. – На запад – к горам. На восток – к морю. До моря на повозке минут тридцать всего. Говорят, там такие рассветы, что сердце в груди замирает. Рыбаки каждый день возвращаются с уловом.

Я невольно представила, как обживусь и буду ездить на море, встречать эти самые рассветы, гулять босиком по влажному песку, улыбаясь бризу.

Мысли на миг улетели так далеко, но голос Марфы вернул меня обратно.

– На север идет большой тракт. Там города большие, да не один. Ну ты это и сама знаешь.

Я сделала вид, что знаю и кивнула.

Так, за разговорами, я допила чай.

– Ну, идем, оглядишь свои владения! – поднялась со скамьи Марфа.

Я последовала за ней. Мне и самой не терпелось уже взглянуть на свой новый дом и его территорию.

Мы с Марфой отправились на экскурсию по поместью. Старушка явно наслаждалась этим процессом, каждая новая открытая дверь зажигала в ее глазах искры светлой грусти.

– Вот здесь, – рассказывала она, распахивая дверь и проводя пальцем по потемневшему от времени дверному косяку, – твоя матушка любила устраивать приемы. Музыка гремела, танцы до утра, гости съезжались со всех соседних городов. Я всегда помогала подавать угощения, да все заглядывалась на платья дам. Какая красота была!

Марфа улыбнулась, но в ее улыбке виднелась печаль.

– А вот тут у нас кладовая была. Столько всего хранилось… Я до сих помню запах сушеных яблок… А тут библиотека.

Я осмотрела пустые полки до потолка.

– Книги тоже отец проиграл?

Марфа лишь тяжело вздохнула в ответ.

Так, мы переходили из комнаты в комнату: старушка показывала пустые стены и рассказывала о том, как они когда-то дышали жизнью.

Закончив с первым этажом, мы поднялись на второй. Здесь в основном были спальни. В левом крыле – хозяйские, в правом – гостевые.

Правда, все они тоже давно опустели. О былой роскоши намекали лишь высокие окна, добротный деревянный паркет, который неплохо тут сохранился, да изящные обои. Мебели нигде не было.

И вдруг Марфа смущенно улыбнулась, приоткрывая очередную дверь.

– Когда-то это была твоя детская. Но я жила тут все эти годы.

Я вошла внутрь, и сердце странно кольнуло. На фоне всеобщего запустения эта комната выглядела уютной: детская кровать с изголовьем, обои в нежно-розовый цветочек, креслице в виде лошадки.

– Но я сегодня же ее для тебя освобожу, – поспешно добавила Марфа.

– Не стоит, – мягко возразила я. – Я выберу себе другую комнату.

Впрочем, особого выбора не представилось. Мебель обнаружилась только в небольшой узкой спальне, бывшей комнате няни Юлании.

Там была старая перекошенная кровать и стул. 

– Останусь тут на первое время.

Для себя я решила, что первое, с чего нужно начать – это покупка мебели. Пусть скромной, но все же, чтобы было на чем спать и куда сложить вещи.

«Хоть кровать да шкаф», – прикинула я. Хорошо, что Танред оставил мне денег на первое время. Интересно, сколько там? Хватит ли на самое необходимое? Или придется выбирать между матрасом и столом?

Мысль вроде бы была практичной, но почему-то стоило вспомнить мужа, как в груди разлилось странное тихое тепло. Я нахмурилась. С чего бы это?

– Идем на третий этаж, – позвала я Марфу, силой воли погашая непрошеный трепет.

Третий этаж выглядел особенно печально. Над одной из комнат провалилась крыша. По стенам расползалась черная плесень, кое-где даже пробивался мох. Здесь запустение чувствовалось сильнее всего.

– Тут в основном были комнаты для слуг, – рассказала Марфа. – Ну и кое-какие складские помещения.

Я шла по коридору, с грустью заглядывая в одну за другой двери. Кое-где прогнил пол, были выбиты окна. Да… Работа предстоит немалая.

Я зашла в одно из помещений и выглянула в окно. С третьего этажа открывался отличный вид на мои новые владения. Прижавшись к подоконнику, я задержала дыхание.

Территория оказалась куда больше, чем я представляла. Но вся она тонула в бурьяне, так что местами было трудно различить ее границы.

Впрочем, сквозь этот хаос все еще угадывались следа порядка. Вот там, левее, стройно выстроились ряды старых яблонь и других плодовых деревьев. Целый сад, в глубине которого виднелась деревянная беседка. Даже отсюда было заметно, что ее перекосило от времени.

Чуть правее – чернела круглая каменная площадка.

– Там раньше ставили жаровню и устраивали летние праздники с угощением и музыкой. – Пояснила Марфа.

Теперь же камни заросли мхом, а в стыках пробивалась трава.

За площадкой виднелись кусты роз, которые разрослись в настоящие колючие заросли.

– У твоей мамы был розарий. Лучший в округе. – С грустью шепнула старушка. – А за ним… Вон там… – Марфа указала куда-то за кусты. – Там теперь бьет родник.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть блеск воды. Сердце почему-то невольно забилось чаще. Но с высоты ничего увидеть не удалось.

Сколько тут работы – мама дорогая. Даже просто, чтобы скосить бурьян уйдет не один час. Да какое там – не один день. А я даже косу держать не умею.

Ничего, научусь. Со всем справлюсь. В груди тихо теплилось странное чувство: это поместье и этот сад ждали именно меня.

Все случилось, как должно было случиться. И теперь я дома.

Не успела я додумать эту странную мысль, как за дверью что-то зашуршало.

– Крысы? – возмущенно воскликнула Марфа, подбоченившись. – Не было же! Я всех лично разогнала!

Я с интересом уставилась на дверь, а в следующий миг оттуда выпорхнул котокрыл.

– Габи! – удивленно выдохнула я, застыв на месте. Впрочем, удивление быстро сменилось радостью. – Как же ты меня нашел?

Черный шерстяной комочек радостно кружил вокруг меня.

– Это что еще за нечисть? – отпрянула Марфа. – Крылатый кот?

– А что такого? – осторожно спросила я. – Никогда не видели таких котиков?

Я все еще не понимала, Габи обычная зверюшка для этого мира, или же что-то нестандартное и явно наделенное магией? А иначе, как он нашел меня так далеко от замка?

– Да где ж я увижу? – старушка не спускала подозрительных глаз в Габи. – У нас в деревне только обычные коты ходят. А это, видимо, какой-то столичный экземпляр. У них там, говорят, чего только нет. На днях слыхала, что они собачек маленьких разводят, таких, что не больше кошки. И дамы везде с ними ходят. И на кой им такие собаки – непонятно. Собаки же должны быть такими, чтобы дом охранять… А те тявкают почем зря.

Я улыбнулась. Может, и правда Габи какой-то столичный питомец. Котокрыл тем временем впорхнул мне в руки и громко замурлыкал, подставляя шею для почесывания. Иногда он косился на Марфу с выражением «видала, как надо».

Старушка несколько минут его рассматривала, а потом сменила гнев на милость.

– Ну ладно, крылышками машет, а мурлыкает-то хорошо, как надо, по-кошачьи, – пробормотала она. – Идем, страшилище, я тебя молочком напою. Как раз сегодня у соседки забрала, у той корова есть. А то вон какой худой, весь в хозяйку.

Габи тут же оживился, совсем не обидевшись на «страшилище», издал радостный «мурр» и, не дожидаясь повторного приглашения, выскользнул из моих рук. Подлетев к Марфе, он мягко ткнул ее в плечо, словно подгоняя.

Я закатила глаза:

– Вот продажная душонка. Одного обещания молока хватило, чтоб завести себе нового лучшего друга.

Габи невинно заморгал, словно говоря «не обижайся».

Марфа прыснула от смеха и потрепала Габи между ушей:

– А умный какой!

Все вместе мы спустились на первый этаж. А дальше наши пути разошлись, старушка с котокрылом поспешила на кухню, а я – в кладовку за инвентарем.

Пора было браться за дела.

Я решила начать с уборки. Дело уже близилось к вечеру, и нужно было прибрать комнату, где мне предстояло переночевать.

Марфа, хоть и следила в поместье за порядком, но сил у нее хватало только на уборку в основных помещениях, а остальные давно стояли пыльные и забытые.

Я прихватила тряпки, старую швабру и набрала в ведро воды, – благо она тут текла из крана, и даже теплая!

А вот с электричеством дела обстояли хуже. Люстр почти нигде было: отец Юлании умудрился проиграть даже их. А там, где они остались, чуда все равно не случилось. На все мои щелчки тумблером туда-сюда, люстры оставались мрачными.

Я сбегала на кухню к Марфе, чтобы узнать, вдруг я что-то делаю не так. Старушка перебирала какие-то травы на столе.

– А свет в поместье есть? – осторожно поинтересовалась я.

– Был, – вздохнула она, не отрываясь от дела. – Да много лет уж как отключили. За неуплату. Воду-то не смогли, а вот свет забрали без жалости.

«И на том спасибо», – решила я, возвращаясь к уборке.

С уборкой маленькой комнаты я управилась быстро: смахнула паутину со стен, вымыла пол, протерла окна, впустив внутрь свежий воздух. Паркет засиял от моих стараний.

Я застелила свежее постельное белье, которое выдала мне Марфа, и подумала, что для ближайших ночей этого вполне достаточно.

Закончив, я перебралась в другую комнату, ту самую которую при осмотре поместья, приглядела себе под будущую спальню. Эта комната была просторнее и светлее.

И ее окна выходили прямо на сад. Вечернее солнце разливалось по стенам мягким светом, и на бежевых обоях с тонкими узорами в виде ветвей и завитков играли веселые зайчики.

Я представляла, как поставлю сюда широкую кровать с высоким изголовьем, чтобы вечером уютно проваливаться в подушки и слушать, как в саду шумят листья и поют птицы.

А еще у стены должен стоять шкаф. Пусть самый простой, но крепкий, с дверцами из светлого дерева. И непременно небольшой письменный стол у окна, чтобы можно было читать книги, глядя в сад.

С уборкой в этой комнате я тоже справилась быстро. Полы заблестели, окна засияли, комната, пусть и пустая, словно ожила.

Но под конец я поймала себя на том, что спина неприятно заныла, а руки налились тяжестью.

Наверное, если бы это было я – Юля, в моем привычном теле, я бы даже не заметила такой нагрузки: десяток наклонов, ведро воды туда-сюда, и нет никаких проблем.

Но тело Юлании оказалось куда более изнеженным. Оно явно не привыкло к тряпкам и тасканию ведер, и теперь каждая мышца громко протестовала.

Я вытерла пот со лба и усмехнулась: «Ну вот, только стала хозяйкой поместья, а руки уже предательски дрожат».

Но, в любом случае, я решила больше не нагружать себя уборкой сегодня. Тем более что Марфа как раз крикнула, что принимается за ужин и аромат чего-то сытного уже потянулся по коридорам.

Да и солнце уже клонилось к закату, и в комнатах становилось все темнее.

Успею еще навести порядок! У меня вся жизнь впереди!

Перед ужином я решила прогуляться по территории. Это оказалось не так-то просто: трава поднималась мне почти по плечо, и идти приходилось медленно.

Но кое-где я все же находила вытоптанные тропинки. Должно быть, по ним ходила Марфа. Вот тропинка, ведущая к малиннику. Колючие ветви раскинулись во все стороны, и на них виднелись темно-алые ягоды. Чуть в стороне угадывались кусты голубики, покрытые крупными сизыми ягодами.

Другая тропинка вывела меня к розарию. Здесь я замерла: розы действительно оказались великолепны. Хоть кусты и стали дикими и разросшимися, и некоторые бутоны склонились под собственной тяжестью. И все же они были прекрасны: белые, алые, бледно-розовые, янтарные. Роскошное смешение красок. А аромат…

Я вдохнула его полной грудью. Он был чудесен.

И вот еще одна тропинка – узкая, почти скрытая высокой травой, едва заметная. Она должна вывести меня к роднику, о котором упоминала Марфа. Сердце чуть ускорило ритм: чудеса тянули меня к себе.

Осторожно раздвигая бурьян, я направилась вперед. 

Тропинка вывела меня на небольшую полянку. Здесь трава оказалась пониже, будто природа отступала перед чем-то важным. А в самом центре журчал родник.

Он выглядел совсем не так, как я себе его представляла. Не как дикий источник. Напротив, казался на удивление ухоженным, словно человек приложил руку к его красоте.

Из земли выбивалась тонкая струя воды, прозрачная, как стекло. Она била вверх, переливаясь на солнце, а затем падала на россыпь серых камней, которые, казалось, кто-то специально разложил там.

Вода, ударяясь об камни, весело звенела, а потом, стекая по ним, исчезала в щелях и растворялась в густой траве.

И эта трава, что росла вокруг родника, тоже казалась особенной. Золотистые лучи заходящего солнца ложились на нее так, что она светилась нежным сиянием.

«Должно быть, это какая-то оптическая иллюзия, преломление света и воды», – решила я для себя.

Не удержавшись, я шагнула ближе. Родник так и звал к себе, манил пригубить его манящей влаги.

Откуда ни возьмись, вышел Габи, напугав меня. Котокрыл сел напротив и уставился внимательным серьезным взглядом. Он словно чего-то ждал.

– Что? Марфа закончила с ужином и зовет меня? – поинтересовалась я, почему-то тушуясь перед пронзительными глазами котокрыла с ярким зеленым блеском.

Габи не ответил. Лишь продолжил смотреть. А родник все манил.

Хрустальный звон словно напевал о том, что я должна испробовать его ледяной влаги. И я не удержалась.

Наклонилась и, зачерпнув в ладонь воды, сделала глоток.

Вода оказалась студеной, но не обжигающе холодной, а приятной – бодрящей и удивительно вкусной, с едва уловимой сладостью.

Стоило глотку скользнуть по горлу, как внутри разлилось что-то мягкое, теплое, словно каждая клеточка моего тела наполнилась жизнью. Мир вокруг словно стал ярче.

В груди что-то дрогнуло, затрепетало. Я на миг замерла, блаженно прикрывая глаза, и не удержалась от довольной улыбки.

Какая бодрящая вода! Нужно почаще сюда захаживать. Я зачерпнула еще и сделала новый глоток.

Габи деловито расправил крылья за спиной и вспорхнул. Мне показалось, что он загадочно улыбался. Глупости! Разве коты могут улыбаться?

Мы вернулись на кухню к Марфе. Старушка как раз вынимала из печи румяную картофельную запеканку с аппетитной золотистой корочкой из сыра.

– Ну вот и вы! – обрадовалась она. – А я как раз вас звать собралась.

Мы уселись за стол. Даже Габи устроился на лавке. Запеканка оказалась дивно вкусной. Простая еда, но в ней чувствовалась душа и забота. Картофель буквально таял во рту, а сыр тянулся тонкими нитями.

Хоть блюдо и было простым, я поймала себя на мысли, что давненько так вкусно не ужинала. Разве что не хватало к запеканке сочного куска мяса, хоть и без него еда казалась праздничной.

Я уже прикидывала, что завтра первым делом нужно отправиться в деревеньку. Разведать, что там и как, где можно покупать продукты, какие цены, и вообще – познакомиться с местными. Да и не мешало бы разобраться, сколько у меня денег.

– Марфа, – осторожно спросила я, – а тут есть что-то вроде банка?

– Банка нет. Но деньгами у нас староста заведует. – Охотно пояснила она, накладывая себе еще кусок запеканки. – У него магический артефакт хранится, все твои сбережения там числятся. Зайдешь к нему, он тебе выдаст сколько попросишь.

– Артефакт? И никаких бумаг или документов не нужно?

– Нет, зачем? – удивилась Марфа. – Артефакт сам знает, кому сколько принадлежит. Ошибки быть не может.

Мы еще недолго поболтали, пока я не поняла, что у меня слипаются глаза. День выдался бесконечным.

– Беги, деточка, отдыхай. Я посуду помою и тоже спать пойду. – Велела Марфа. Возражений она не принимала.

Я взяла в сундуке ночную сорочку, приняла ванну и отправилась спать.

Спала я на удивление отлично. Мне снились яркие, слегка чудаковатые сны.

Проснулась я от осторожного стука в дверь.

– Деточка, я собираюсь на работу, – донесся голос Марфы. – Ну что, ты идешь со мной в деревню? Или еще поспишь?

– Иду! – отозвалась я и рывком села на кровати.

Солнце еще только поднималось над горизонтом, и я бы с удовольствием поспала еще часок-другой. Но нарушать собственные планы не стала: нужно вливаться в новую жизнь, и знакомство с деревней казалось правильным началом. К тому же Марфа могла показать мне, где что находится.

– Ну тогда одевайся, выходим. Я обычно с утра не завтракаю, но, если ты хочешь, что-нибудь приготовлю для тебя, – добавила старушка.

– Нет-нет, не стоит утруждаться ради меня, – поспешно выкрикнула я.

Габи, свернувшийся калачиком у моих ног, сладко потянулся, лениво зевнул и с недовольным видом наблюдал, как я торопливо выбираю себе наряд.

Это оказалось непростой задачей. Наряды Юлании больше предназначались для приемов и романтических свиданий, а не для сельской утренней прогулки.

Наконец, мне удалось отыскать более-менее подходящее платье. Голубое, из легкой ткани, без лишних украшений и с деликатным вырезом. Правда, разрез сбоку тянулся чуть ли не от бедра.

«Взять бы иголку и нитку, да зашить…» – мелькнула мысль. Но сейчас возиться было некогда. Надену как есть.

Я уже стянула с себя сорочку и собиралась нырнуть в платье, как замерла, ошеломленно уставившись на свое тело.

Через живот, чуть выше пупка, тянулась надпись. Четкая, словно вбитая в кожу тонкой иглой, но язык был мне непонятен. Изящные, слегка вытянутые буквы, переплетались в замысловатый орнамент.

Я нахмурилась, провела пальцем по надписи. Или это был узор? В любом случае вчера его не было. Я точно знаю. Я принимала ванну и рассматривала тело Юлании. Оно было безупречным: ни шрамов, ни отметин. И уж тем более никаких татуировок.

Значит, эта странная вязь появилась за ночь. Холодок пробежал между лопаток. Почему-то появилось неприятное ощущение, что ничего хорошего эта надпись не несет.

– Юлания, ты готова? – раздался взволнованный голос за дверью. – Я могу опоздать на работу.

– Да, готова! – я быстро натянула голубой наряд и вышла к Марфе. – Идем!