Как стать богатырем...

Глава 1.

Сказка — ложь. Да в ней

намёк.

Добрым молодцам урок.

Неизвестный автор

История эта приключилась с Гурятой-богатырём, которого бабка Лукерья в лесу нашла.

Прямо у Путевого камушка, на перекрестье трёх лесных тропок, свёрток с мальчонкою и лежал.

Ребёнок был маленький, недоношенный, посиневший. Месяцев семь ему было, а может и того менее. Этот не долго протянет, решили в деревне, когда старая его домой принесла.

Слух ходил, что мальчишка этот сустрел. Дескать, мать родная, дикому зверю на растерзание его бросила. Волки, лисы, куницы, такого, любое зверьё сожрет. Недолго ему лежать было.

Да только, не получилось ребёночка извести. Спасла старая Лукерья мальчишку, а что с того?

Издавна, тех, кого родная мать прокляла, на Руси сустрелами называют.

Материнское — худшее из проклятий и к тому же самое сильное.

Хуже такого проклятья, только те, которые кровью человечьей окроплены. Ну, а самые сильные, если это кровь девственницы или ребёнка до семи лет.

Ляжет, такое, могильным булыжником и ничего ты с ним уже не поделаешь.

Если сустрела себе оставишь, беду навлечь можешь или заразу какую. Болезни и нищета — напасти преходящие.

Поселятся у тебя в дому, что тогда? Вывести заразу всегда труднее, чем подцепить.

Потому и шарахались люди от бабки Лукерьи, однако вида не подавали, здоровались.

Бабка-то, не простая была, а ведунья и знахарка.

Зелья варила, хвори могла заговаривать. Иной раз такую хворобу прогонит, которую вылечить невозможно. Однако, те, кто бабушку слушался, выздоравливали.

Потому-то и слава о ней далеко по окрестностям разошлась. Даже князь Синеус-варяг, с бабкою поручкаться не гнушался.

Только, помогала она не всем, да и далеко не всегда. Если говорила нет, будто топором отсекала. Переубедить старую, никто не мог.

Народ это понимал и помалкивал, лишь тишком за её спиной перешёптывался.

Пряха, за станком Судьбы — Макошь, богиня суровая и серьезная.

День и ночь прядёт она пряжу людской судьбы, а с боков, сидят дочери.

У одной волосы — будто смоль, у другой — цвета спелой ржи. А зовут их — Доля с Недолею.

Прикоснется, к твоей жизненной нити, та, которую Долей зовут — повезло человеку. Прикоснется другая — не повезло.

От того-то всё и меняется в этой жизни.

Иной раз идет — так как надобно. В другой — прихватит за горло, хоть в петлю, хоть в омут с обрыва. Нету выхода с тупика.

Только порешит сердешный счёты с жизнью свести, а оно, глядишь — полегчало. И опять, человек, живёт не нарадуется.

Это Макошь несчастного пожалела. Ту, которую Долей зовут, попросила судьбу его, горькую, изменить.

Однако, если ты проклятый, то ни в чем счастья тебе не будет. Как бы, человек не старался, ничего уже не поделаешь.

Все сустрелы, доли своей лишены изначально — от рождения и до самой могилы.

Хотя с чего народ взял, что Гурята сустрел, тоже ясности не было. За мальчишку никто и не знал, пока бабка его из лесу не принесла.

Говорят, у страха глаза велики. Может быть, поэтому, на деревне мальчонку и избегали.

Теперь, уже не узнаем, кто на перепутье ребёночка положил. Хотя камешек Путевой, человека того наверняка помнит.

Камешек-то, не простой — чудодейственный.

Тому, кто с таким говорить умеет, многое порассказать может.

Он и до сих пор, в лесу, на развилке стоит. Мохом порос, лишайником — почернел, но функционирует лучше прежнего.

Ежели не верите, можете сходить, глянуть.

Ничего, в такой глуши не меняется. Всё по-прежнему, всё по старому, только люди новые подрастают. Времечко, оно как вода бежит.

С той поры как Лукерья мальчишку домой к себе принесла, много времени утекло.

Колесо Сварога вращается и вращается. Календарь меняется и меняется.

Гадкие утята, превращаются в лебедей. Из щенка — вырастает могучий волк, а из медвежонка — хозяин леса, медведь.

Как-то незаметно, мальчонка, которого бабка Лукерья подобрала. Превратился, в могучего витязя.

Не было ему равного — ни в Белоозерске, ни в деревне — Поганкино.

Зря брехали, будто не бывает такого, чтобы из заморыша богатыри вырастали?

Ну, а почему нет? Потому что, что здесь глухомань?

Так зато экология не нарушена. Места тут грибные, ягодные.

Днём — русалки с лешими хороводятся. По ночам — Волчий Пастырь волков пасёт. А охотников, лучше наших, на всем Севере не найдёте…

Глава 2.

Если человек готов за вас постоять,

на него можно положиться.

Ашот Наданян

Уже давно никто не называл Гуряту ни найденышем, ни сустрелом. Да только он прошлого своего не забыл. Предостерегала, мальца, от забывчивости бабуля.

— Пока не узнаешь, кто тебя в лесу бросил, нельзя тебе успокаиваться! — Говорила ведунья и неспроста. — Враг, может быть, где-то рядышком, случая удобного выжидает! Родная мать своего ребёнка не выкинет! Костьми ляжет, а дитя от любой беды прикрыть постарается. Потому, ходи и оглядывайся. Я, тебе, даже после смерти помогать буду, коли меня старую не забудешь.

Когда паренёк подрос, то умелым охотником стал и ни от кого, более, не зависел.

В силе, ловкости и умению обращаться с оружием, молодой охотник никому из княжеских гридней не уступал. Воевода, Буян Силыч, чем только его к себе не заманивал. Десятником обещался назначить, зарплату грозился хорошую положить.

Однако, Гурята, не соглашался.

А всё из-за того, что ему бабушка не велела.

Говорила Лукерья: «Нечего тебе, в дружине искать, даже ежели воевода славы и денег пообещает. Барыня, на тебя внучок, чёрный глаз давным-давно положила. Выжидает, когда ты в дружине княжеской состоять будешь. А там или охмурит, или на плаху пошлёт. Так оно и случится, коли меня, старую, не послушаешь. Старому князю, изменщица давно уже рога прирастила. Четыре пары рогов, у него, растёт. Ходит, князь, словно сохатый лось, сам того не ведая. А чтоб, через такое дело не пострадать, соваться в дружину не следует.»

Гурята, про советы бабушки, никому и ничего не рассказывал. Где, они со старухой, а где княжеская жена?

Кому князь, Синеус-варяг, верить будет ежели не жене своей? Народ тоже видит, но помалкивает. Только мужики в бороды усмехаются.

Так бабка и померла, не сказав Синеусу ни слова лишнего.

С того времени, минуло лет пять. Князь всё более старел и дряхлел, а княгиня только хорошела, да расцветала.

А тем временем, из мальчонки подобранного в лесу, вырос настоящий сказочный богатырь. В плечах — сажень косая. Из лука — первый стрелок. На мечах — княжеским гридням не уступает.

Пропитание, охотою добывал. На стол княжеский дичь и рыбу свежую приносил. За неё, князь платил ему медью и серебром.

За быка, тура-златорогогого, полновесным, звенящим золотом.

Но, не деньги охотнику нужны были — любви хотел.

Женщину, мечтал найти — верную, да красивую. Чтобы поженились и детки у них пошли.

Бабушка, даже после смерти, внучка без защиты не оставляла. Говорила, когда надо поостеречься ему, а когда торопиться не стоило.

Гурята, когда спать ложился, под подушкой оставлял бабкино полотенце. Она, ему, свой рушник перед самой кончиной передала. И хранить его наказала.

— Ты, внучок, полотенце моё, под подушкою положи. Ночью приходить буду, навещать. А если, кто, плохое задумает, подскажу как опасности избежать. — Парень знал, не зря бабушка беспокоится. Сердце чувствует предстоят ему испытания. — Если потеряется мое полотно, не печалься. На могилу, ко мне придёшь и спать ляжешь. Только, не куда-нибудь, а под той рябиною, что у самой могилы растёт. Там мы и без рушника, с тобою, поговорить сможем.

В жизни все гораздо сложнее, чем кажется. Хотя, кто теперь задумывается над этим. Живут люди, ни о чём не переживая и не загадывая.

У Гуряты, такого житья, почему-то, не получалось. А все потому, что к чужому горю-несчастью неравнодушен.

Как-то раз приехал, к ним, в деревню Поганкино глашатай. Говорит, хочу волю князя вам на площади объявить. Потому-то, завтра, после полудня, соберитесь у дома старосты деревенского. Там вы княжье повеление и узнаете.

На столбе, возле терема старосты висит медный колокол. Ежели колокол зазвонит, значит собирает всех староста. Хочешь не хочешь, а прийти послушать придётся.

А тем более, что не так уж часто в деревню к ним, из столицы, глашатаи приезжают.

Глашатай, в красных яловых сапогах, грамоту привез, которую Синеус-варяг огласить велел. До него, она, в разных царствах и княжествах побывала.

Огласили её, цари — Берендей, Горох и Салтан. Князь Гвидон, её, у себя на острове зачитал.

Ещё, Юрий, князь Владимирский, тот, который в Большом Китеже заседает.

После Китежа, что недалеко от озера Светлояр, после Старой Ладоги и Изборска, очередь дошла и до Белоозера.

Когда сию грамоту огласили, многие удивились, потому как давно не случалось подобного на Святой Руси.

Собирали, по княжествам, самых сильных и самых славных богатырей.

Их и раньше-то было наперечет, а сейчас, так вообще все повывелись.

Хотя не бывало ещё такого, чтобы не нашлось на Руси, смельчака, который во славу земли родной, подвига великого совершить не смог.

Все бы ничего, но работа, с которой справиться надо было, только храброму по плечу была.

Покумекали князья, почесали затылки, да клич бросили, чтобы добра молодца отыскать.

Молодёжь, надо, к подвигам приобщать — порешил в стольном Киеве, князь Владимир Красное Солнышко.

Остальные Владимиру не перечили.

Все же знают, что славна Русь — не пирогами! А славна Русь — богатырями! Только маловато стало их на Руси!

Илья Муромец и Алёша Попович, уж в хороших летах были, многого успеть не могли.

Тридевятое Царство и Тридесятое Государство от поганых оберегали и слава Роду!

Половецкие ханы, во главе с Тугарином Змеем, на Русь-матушку, давно зубы скалили.

Потому-то, Владимир-князь, от себя богатырей и не отпускал. Больно лакомый кусочек для ворогов стольный Киев-град, чтобы без мечей его оставлять.

Во Святых горах, в гробу каменном, замурован был богатырь Святогор. Никто гроб тот, разбить не смог. Потому и надежды спасти его не осталось.

Ещё Вышень, предрек, что придет за Святогором беда. Одолеть богатыря не сможет никто, а он, камня простого не одолеет.

Так оно в конце концов и случилось.

Михаил Потык — тот, в Великом Новгороде застрял. После нашумевшей истории с дочерью царя Лиховида, богатырь никуда из города не лукается.

А случилось так, потому что подмешала жена его в вино сон-траву.

Богатырь заснул, а она его прямо к Кощею в логово и свезла.

Цепью кованой, ко столбу железному приковала, а сама с Кощеем любилась и миловалась.

Так бы и сидел, Потык, на цепи аки пёс смердящий. Если б Муромец с Добрынею не вмешалися.

Василий Буслаев, тот, который из новгородцев, в Палестины подался. Грехи юности хотел замолить, но не выдержал.

Опять, удалью своей похвалялся, от того и сгинул по глупости.

А на прошлой неделе порешил Добрыня Никитич, на мечах сразиться с Горынычем. У Калинова моста состоятся должна была сеча великая.

Перед битвой решил богатырь, тело своё в озере лесном искупать.

И пока Добрыня, в озере, купался и нежился. Змей Горыныч, подлец, знаменитый меч-самосек его и украл.

И пускай, это вроде как, не по правилам. Только кто же, перед битвою без присмотра оружие оставляет?

Хорошо ещё, на штаны, вместе с палицей и кольчугою не позарились.

Ничего, окромя меча, не пропало с его амуниции. Но коня, Змей Поганый, под мост к себе, все-таки, утащил.

Говорят, что Добрыня от этого, сильно разгневался. Хотел, чучело, соломой набитое, из Горыныча сотворить.

Только, вести той, видно долго ждать.

Далеко назад, без коня, шагать.

— Не родился еще, — похваляется Змей Трёхглавый, — На Руси такой богатырь! Чтобы мог со мною, Змеем Огнедышащим, совладать!